Безумие 2. Выдумка

— Кого убить? С тобой в комнате кто-то есть? — Он машет рукой. — Они же все мертвы.

— С кем ты разговариваешь, Алиса? — со злости выпаливает Чешир. — За дверью никого нет.

— Не нужно играть со мной в эти твои игры, Чешир. — Я поднимаю молоток, готовая ударить, как только он снова приблизится ко мне. — Кто, по-твоему, открыл дверь снаружи?

— Не знаю. — Он пожимает плечами и надевает голову на место. Порой я не понимаю его намерений. Или он пытается оставить мне некое послание, чтобы я продолжила свое расследование, или же он пытается навредить мне? Чем больше времени я провожу с ним, тем больше все теряет смысл. — Но я знаю, что там никого нет. — Теперь он снова ухмыляется. — И я знаю, что ты не можешь убить меня. Ты можешь поранить и искалечить бедную женщину, но меня это не убьет.

— Алиса! — Джек, наконец, вытаскивает меня наружу. Он проделывает это столь быстро и стремительно. Никогда бы не подумала, что он такой сильный. Он закрывает дверь за моей спиной и запирает ее цифровым кодом на панели на ближайшей стене. Код — 1862. Дата из моего видения; когда я повстречала Льюиса, был 1862. Для чего все эти загадки, и что они должны означать?

— Ты в порядке? — Его руки исследуют мое лицо, в поисках ран. Он убеждается, что со мной все в порядке. Мне еще не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь так беспокоился обо мне. — Слава Богу, ты в порядке, Алиса. Я так волновался. — Его очарование не вполне подходит его серьезности, но оно и понятно. Когда я смотрю на Джека, все, о чем я могу думать — это веселье.

— Я так рада видеть тебя, Джек. — Я обнимаю его, пока он нежно касается пальцами моего лица. Его прикосновения приятны. Мне это нужно, даже внутри морга.

Кто же ты, черт подери, такой, Джек? Почему ты всегда приходишь спасать меня?

С бурлящими во мне эмоциями, я крепко обнимаю его. Обвивая его тело и ощущая, что мне хотелось бы спрятаться в его объятиях. Быть может, он смог бы защитить меня от этого безумного мира; быть может, он смог бы защитить меня от собственного безумия.

— Вау, — шутит он, гладя меня по спине. — Для этого слишком рано, не находишь? Мне нравятся девушки, которые не любят торопить события, которая, сперва, отвела бы меня на ужин, и травила анекдоты.

Я крепко прижимаюсь к его груди, пока я в его объятиях. Его глупые шутки наводят меня на мысли, что этот мир не заслуживает ни капли гнева. Как бы мне хотелось быть похожей на него.

— Я думала о тебе, Джек. — Я смотрю на запертую дверь, ожидая, что Чешир откроет ее в любую секунду. — Ты заставляешь меня…

— Веселиться? — Он проводит ладонями по моим волосам. Я ощущаю его дыхание у своего уха.

Я киваю.

— Ты тоже забавная девчонка, — говорит он. — Вот только вкус в одежде у тебя отвратительный. Вечно вся измазана кровью.

— Да перестань, в Ватикане ты признался, что я тебе нравлюсь. Я слышала тебя в исповедальне, — дразнюсь я.

— Признаю себя виновным. — Он прижимает руку к груди.

— Мы должны идти, Джек. — Я смотрю на дверь. — У него ключ.

— У кого ключ?

— У Чешира.

— У кого?

— Помнишь, противную старушенцию, что преследовала меня в Бельгии?

— Вау. Должно быть, она сильно тебя ненавидит. — Он закатывает глаза, даже не спрашивая меня о том, что произошло. Я киваю, мне даже не хватает смелости ответить.

Внезапно, во время нашего разговора снаружи морга раздаются звуки сирен. Я смотрю на Джека в ожидании объяснений.

— Это полиция, — произносит он. — Нам нужно вытащить тебя отсюда.

Глава 22

— Полагаю, кто-то доложил о подозрительной активности в морге, — произносит Джек. — Нам нужно укрыться от полиции. Они не поймут.

— Чего именно они не поймут? Я, допустим, понятия не имею, что происходит на самом деле.

— Так же, как и я, Алиса, — отвечает он. — Но это не имеет значения. Важно лишь то, что мы вместе. Идем. — Он тянет меня за руку и ведет к боковой двери, ведущей в еще одну комнату мед — персонала. Я в последний раз оборачиваюсь, удивляясь, почему Чешир не вышел. Быть может, это из-за кода, который ввел Джек. Неужели он не дает открыть дверь ключом?

— Джек, откуда у тебя тот код, который ты только что ввел на двери? — Я поворачиваюсь к нему.

— Я видел, как старшая медсестра вводила его на всех остальных дверях, так что я тоже попробовал, — отвечает он. — Давай избавимся от этой штуковины у тебя в руке. — Он пытается забрать у меня молоток, после того, как закрывает за нами дверь. Это комната для врачей. — Ты похожа на маньяка.

У меня шок оттого, что я до сих пор крепко сжимаю молоток. Я не могу отдать его. От страха у меня онемели пальцы.

— Все хорошо, Алиса. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Это я — Джек. Я не обижу тебя. — Он палец за пальцем высвобождает мою руку. Сирены снаружи приближаются.

— Надень это. — Он передает мне форму медсестры из шкафа. Пара ботанских очков и обувь, что он прихватил с собой из ближайшего шкафчика, завершают ансамбль. — Ты притворишься медсестрой, а я спрячусь в один из них. — Он указывает на мешки для тел на столе. Тут их три. — Ты строишь из себя медсестру, а я строю из себя покойника. — Улыбается он. — Не забудь про бирку. — Он передает и ее. — Все, что тебе нужно сделать — вытащить меня отсюда и сказать полиции, что кто-то проник в морг. Ничего особенного. Воры любят красть тела и продавать их.

— Думаешь, это сработает?

— Это наш единственный шанс, — отвечает он. — Никто из нас не знает, что сказать полиции, когда та прибудет. Теперь я отвернусь, чтобы ты переоделась.

Мы оба отворачиваемся, в то время как звук полицейских машин окружает морг. Я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть подсматривает ли он за мной, пока я переодеваюсь. Так и есть. Как только я смотрю на него, он сразу же отворачивается и начинает кашлять. Я краснею и тоже отворачиваюсь, разглядывая стену. Я ощущаю себя неловкой и слабой рядом с Джеком, теперь, когда мое сердце безоговорочно открыто ему. Мне интересно, как близки мы были, когда он был Адамом, моим парнем. Я знаю, что мы были влюблены, потому что так подсказывает мне мое сердце, но настолько близки?

— Джек, — непринужденно интересуюсь я.

— Да?

Я подумываю над тем, чтобы спросить его знает ли он о наших прошлых жизнях, но не хочу отпугнуть его, вдруг он подумает, что я сумасшедшая.

— Как ты всегда меня находишь? — вместо этого спрашиваю я.

— Я точно не знаю, — отвечает он. — Это странно. Я сижу где-нибудь, и потом у меня возникает это ощущение, что мне нужно тебя увидеть. Своего рода интуиция, когда ты в опасности. А потом, я внезапно оказываюсь рядом с тобой. — Не знаю, что и думать об этом. Я надеваю халат медсестры и очки. — А ты? — спрашивает он. Теперь, когда он закрылся изнутри мешка, его голос звучит приглушенно.

— Извини? — Я надеваю очки.

— Ты скажешь мне, где ты живешь, чтобы я смог сводить тебя на наше отложенное свидание?

Я оборачиваюсь и улыбаюсь его настойчивости. Выражение лица меняется, когда я понимаю, что не могу сказать ему, что живу в психушке. Быть может, он и странный парень. Но я — чокнутая. По-крайней мере, моя жизнь больше подходит чокнутому. В голове возникает песня «Я — Чокнутый».

— Если мы переживем все это, быть может, я тебе скажу, — отвечаю я, толкая каталку к выходу.

Снаружи двери главного входа открываются, и врывается бесконечная орда мужчин с пистолетами. Я удивлена, когда вижу их беспокойство. Меня спрашивают, все ли со мной в порядке. Я ненадолго изображаю шок и повторяю историю, что изложил мне Джек. Я показываю на комнату с Чеширом. Забавно как они купились. Нет никаких признаков проникновения. Но мне верят. Они добры ко мне. Быть может, все из-за моего наряда медсестры.

Так вот что миру от меня нужно? Не выделяться? Костюм медсестры или врача сделал всю работу? Неужели так необходимо вписываться в любое сообщество, чтобы стать узнаваемым стереотипом? У меня ощущение, что в последнее время в моих мыслях слишком много от Пиллара.

По-прежнему направляясь с каталкой к главному выходу, я ожидаю встретить шофера Пиллара на своем пути.

— Погоди! — окликает меня кто-то, прямо перед тем, как я успеваю выйти через главный вход.

Я оборачиваюсь, это другая медсестра. Рядом с ней гордо возвышается огроменный полицейский. Надеюсь, меня не раскрыли.

— Да? — Я поправляю очки и морщу нос.

— Кого это ты увозишь? — спрашивает медсестра.

— Пациента, которого по ошибке доставили сюда час назад. — Я перевираю. — Скорая уже ждет его снаружи, чтобы перевезти в другой морг.

— Его? — Она меняется в лице, когда читает карточку.

— Ой, вот я глупая. — Я разыгрываю из себя дурочку. — То есть, ее. Это погибшая девушка.

— Еще раз, как ее имя?

Я пожимаю плечами.

— Уандер, — отвечаю я. — Алиса Уандер.

— Хмм… — Кивает она, когда любопытный офицер заглядывает в ее карточку.

— Она погибла в автобусной аварии.

— Оу. Верно. — Медсестра указывает на имя в карточке. — Бедняжка. Она убила своих друзей, будучи за рулем автобуса.

— Правда? — Я стараюсь не кривится.

— Ты разве не отсюда? — Смеется полицейский, гордо поправив руками свой ремень. — Это происшествие было во всех новостях пару месяцев назад, — ответил Мистер — Всезнайка.

— Аа, я тут всего месяц работаю. — Я улыбаюсь как безумная. Что же мне делать с тем невероятным фактом, что труп до сих пор цел и невредим, когда как ему уже несколько месяцев? С какой стати, я перевожу его именно сейчас? — Я из маленького городка недалеко от Оксфорда.

— Вот почему, — отвечает медсестра. — Не видела тебя тут раньше. Можешь идти. — она машет рукой, даже не глядя на меня.

— Спасибо, — отвечаю я. — Но разве эту девчонку не отправили в психушку?

— Чепуха. — Полицейский смеется вместе с медсестрой. — Это просто слухи. Она мертва, как и все остальные. Как бы ей удалось выжить в автобусной аварии, когда все прочие погибли?

— Тогда откуда Вы узнали, что она убила их?

— Записка, милочка, — отвечает медсестра. — Она оставила своим сестрам записку, прежде чем осуществить задуманное. Ты слишком много болтаешь. Теперь иди. Нам сообщили, что внутри раненый сотрудник. — Я киваю и выкатываю Джека наружу.

Сделав несколько шагов по освещенной красно-синими огнями улице, шофер, переодетый в медицинского водителя, приближается ко мне. Мгновение спустя он понимает, что я толкаю каталку, а не нахожусь на ней.

— Похоже, все идет не совсем по плану, — произносит он своим мышиным голоском. Серьезно, ему стоит сбрить свои усики. Я мотаю головой, когда он ведет меня в сторону к машине скорой помощи. — Мы предположили так, когда у тебя ушло слишком много времени на то, чтобы уйти из морга. — Он открывает для меня задние двери. — Кстати, бирка на ноге — это проделка Чешира, — говорит он и не дает мне закатить тележку внутрь. — Не спрашивай меня, откуда он узнал, что ты будешь в морге. Полагаю, он ожидал этого.

— Внутри прячется друг, — шепчу я.

— Друг? — Мышиные уши шофера приподнимаются, словно два остроконечных парашютика. — Кто?

— Его зовут Джек.

Шофер подозрительно расстегивает мешок, потом озадаченно смотрит на меня. Сперва, я не понимаю в чем проблема. Но затем я заглядываю в мешок. Джека не оказывается внутри. Всего лишь тело неизвестного мне парня.

Глава 23

Скорая помощь Пиллара, едем по улицам Лондона

Пиллар сидит напротив, в задней части кареты скорой помощи, с любопытством разглядывая тело, которое я по ошибке прихватила вместо Джека чуть ранее…, тем не менее, как это произошло — я не знаю. Я не могу даже думать об этом. Только я подумала, что мне удалось ухватиться за тонкую грань того, что реально, а что — нет. И я снова ошиблась.

Безымянный труп вытянулся на каталке между нами. Ледяной металл скорой помощи холодит спину. Шофер везет нас к окраине Лондона, чтобы мы смогли пересесть в лимузин Пиллара, а затем вернуться обратно в лечебницу. Он пытается включить сирену скорой помощи, тем самым лишь замедляя нас. Сдуру, он высовывает голову из окна и кричит «Вииииии-уууууу. Вииииии-уууууу!» на скопление машин, чтобы те уступили нам дорогу.

— Вииииии-уууууу, Вииииии- уууууу, — повторяет он. — Скорая! Покойник внутри. Дорогу!

Я притворяюсь, что ничего не заметила и бросаю взгляд на Пиллара, который с любопытством рассматривает труп между нами. Пиллар склоняет голову набок, прикладываясь к мини-кальяну с наклейкой «я знаю, почему ворон похож на письменный стол». Он тянется к трупу и дотрагивается до головы умершего. Она также отрублена…, быть может, еще одно тело, недавно отправленное в морг. Как, во имя Чарльза Латвиджа Доджсона, это произошло?

Пиллара интересует рот покойника, он прикасается к нему и разглядывает. На мгновение, он передает мне свой кальян и используя уже обе руки, пытается растянуть рот мертвеца в улыбке.

— Зазорно не иметь возможности улыбнуться при встрече со своим создателем, — говорит он покойному. — Ведь не хочется оставить плохое впечатление при встрече с Ним. Это будет самое важное собеседование в жизни после смерти. — Он подмигивает мне и забирает кальян обратно. — Эй, — он окликает своего Шофера. — Ели бы я сказал тебе, что этот жалкий труп… — он замолкает и показывает на умершего, -..слишком устал, чтобы вознестись и встретиться с создателем, что бы ты предложил?

Шофер снимает фуражку, продолжая вести машину, почесывает три волосины на своей лысой яйцеобразной голове и уже после отвечает:

— Помочь ему разок затянуться из Вашего кальяна? — Его глаза распахиваются. — Чтобы он словил тот еще кайф. — Он смеется и показывает наверх, после высовывает голову и заходится еще одним «вииииии-уууу» на проезжающие мимо автомобили.

У меня возникает идея — выбросится из скорой помощи. Если так принято разговаривать в Стране Чудес, то я не хочу быть частью всего этого. Я до сих пор в шоке и смятении от исчезновения Джека, но я знаю, что Пиллару Джек не нравится, так что разговаривать с ним о нем просто бесполезно. Боюсь, что моя привязанность к Джеку лишь усложнит положение дел. Все, что произошло со мной сегодня, лишь может усугубить то, что я ощущаю по отношению к себе и ко всему миру.

— Так значит, это Чешир шутки ради нацепил тебе бирку на ногу? — Пиллар делает затяжку из кальяна, сверкнув глазами.

— Не смешно. — Скулю я. — У меня такое ощущение, что я на самом деле схожу с ума, раз за разом возвращаясь в лечебницу.

— Хочешь сдаться? — интересуется он. — Ты вынесла гораздо больше, Алиса. — Он снова затягивается из кальяна, отвлекая меня от того, что я хотела сказать. — Намного больше в Стране Чудес. Растеряла все мужество? — усмехается он.

Несмотря на свой стыд, я киваю. Но если по- честному, случай с Джеком немного выбил меня из колеи.

— Каждый раз, когда я ощущаю, что могу справиться со спасением людей от Монстров Страны Чудес, я заканчиваю тем, что расклеиваюсь и желаю забиться к себе в палату.

— Тогда, мои поздравления, — лицо Пиллара тускнеет. — Ты только что обернулась той, кого так сильно хотел Чешир.

— И что же это должно означать? — спрашиваю я. — Вы понятия не имеете, через что мне пришлось пройти сегодня вечером. Понятия не имеете!

— Чешир хочет, чтобы ты поддалась безумию под его давлением, — говорит он, игнорируя мое нытье.

— Поддалась безумию? — я моргаю в замешательстве. — Я думала, он хотел проверить Настоящая ли я Алиса.

— Именно, — отвечает Пиллар. — Думаешь, Настоящая Алиса поддалась бы его безумию?

— То есть, вместо того, чтобы давать мне подсказки, он пытается проверить, сколько невыносимого бреда я смогу вынести?

— Туше. Ты только что описала ежедневное человеческое состояние. — Он казался польщенным. — Разве ты не видишь, к чему все это ведет? Каждый божий день своей жизни, люди прогибаются и отдаются на милость безумию. Будь то стресс на работе, семья, самореализация, скука, подростковые проблемы, возрастные трудности, как ты их называешь. Безумие повсюду. Оно питается нами. — Он широко распахивает руки. — Но лишь…, - он наклоняется вперед и тыкает пальцем в воздух.