Безумие 2. Выдумка

— Это было тридцать минут назад, когда тебя привезли в морг, Алиса. — Он прихлебывает и отрыгивает. — Теперь у тебя всего лишь двадцать минут, или твое прикрытие будет рассекречено. Время ускользает.

Глава 13

Двадцать минут до ухода…

Я стараюсь не думать о ботинках мертвеца, что у меня на ногах. Я до сих пор съеживаюсь от одной только мысли об этом. Как ни странно, единственный способ избавиться от нее — это осмотреть тело двенадцатилетнего мальчика.

Я переключаю Пиллара на громкую связь, в то время как он продолжает напоминать мне, что осталось восемнадцать минут, до того, как явится патологоанатом. Затем, я кладу телефон на край металлического стола и начинаю свою работу. Я уже ощущаю себя Нэнси Дрю.

Расстегивая первый пластиковый мешок, мои руки дрожат и трясутся, когда я вижу тело ребенка. Я даже не уверена, какой пол у трупа. Лицо настолько изуродовано, что у меня скручивает желудок. Фраза «Отрубить им всем головы" вырезана на окровавленном лбу. Похоже на одну из кровавых сцен в первосортных фильмах ужасов.

Я собираюсь дотронуться до лица ребенка, но понимаю, что руки словно онемели. На этот раз не из-за холода, а от ужаса, что предстал у меня перед глазами. Я не могу даже проглотить слюну, ощущая комок в горле. Что происходит с реальным миром, который заставляет людей совершать подобные преступления? Это же ребенок, ради всего святого! У него впереди была целая жизнь. Тогда почему же прямо сейчас я смотрю на его отрубленную голову в морге? Почему?

— Слишком много крови? — Чавканье Пиллара отходит на задний план. — Кстати, вспомнил, мне нужен соус для барбекю.

Вместо того, чтобы накричать на него, я падаю на колени и меня тошнит прямо на пол. У меня ни шанса, чтобы противиться этому желанию.

— Алиса, тебя же там не тошнит? А? — Чавканье прекращается. — Не видишь, что я тут ем между прочим? Это же так омерзительно.

Холод и страх сковывают губы. Я не могу произнести ни слова. Все, на что я способна — утереть рот краем окровавленной куртки мертвеца. В последний раз, когда я спасла Констанцию, я и близко не подходила к трупу. Не говоря уже о том, мальчик это или девочка.

— Мне нужна минута, — говорю я Пиллару.

Теперь меня уже даже не раздражает его отношение. Как только я увидела тела, во мне пробудились те же чувства, которые я испытала по отношению к Констанции. Кто-то должен остановить Чешира. По-крайней мере, предотвратить распространение убийств. Кто-то должен остановить безумия этого здравомыслящего мира.

— У тебя нет одной минуты. — Голос Пиллара смертельно серьезен. — Все, что у тебя есть — это шестнадцать минут до того, как придет патологоанатом, чтобы забрать твое тело.

— Поверить не могу в то, что я видела. — Я снова на ногах. Слова извиваясь, срываются с моих губ и причиняют боль. Я снова вытираю рот, и заставляю себя посмотреть на отрубленные головы. — Теперь я готова, открываю все пять мешков. — Я по — прежнему прикладываю уйму усилий, чтоб сдерживать крики внутри себя. — Двое мальчиков, двое девочек и один, не уверена, кто, до тех пор, пока не увижу все тело целиком.

— Отлично, — говорит Пиллар. — Если увидим необходимость узнать пол, потом проверишь остальную часть тела.

— Я успела открыть мешки на пару дюймов, чтобы осмотреть головы, — объясняю я. — Остальная часть тела должна быть там же, если я открою их полностью.

— Сейчас не об этом, — говорит Пиллар. — Ты пришла затем, чтобы осмотреть головы. В конце концов, они и являются основной составной преступления. Тела забрали из домов детей, после нахождения голов.

— Значит, убийца отрубал головы в домах и забирал их с собой? Это ужасно.

— Мы не уверены, Алиса. Он мог отрубить головы, а затем переправить тела обратно в дом. Тем не менее, прочти бирки, пожалуйста. Посмотрим, будут ли зацепки.

Я читаю имена, но ни одно из них не кажется знакомым. Я читаю их вслух Пиллару. Для него они также ничего не значат.

— Странно. Я думал, имена дадут подсказку. Пятнадцать минут. — Не знаю, почему он постоянно об этом мне напоминает. Я в курсе, что времени в обрез. — Попробуй найти, что общего у пяти голов.

— Ничего, кроме послания «Отрубить им всем головы», — отвечаю я, приглядываясь получше, на случай если я упустила какие-либо детали.

— Это все? — Пиллар расстроен. Могу сказать, он понятия не имеет что происходит.

— Нет, погодите! — я тянусь к одному из металлических инструментов и использую его, чтобы открыть рот трупа. — Во рту у мальчика что-то есть, — говорю я. — Это завернуто в пластиковую упаковку.

— Что это? — никогда не слышала в Пилларе столько любопытства.

— Маффин.

Глава 14

Я наклоняюсь, чтобы разглядеть маффин во рту.

— Как только полиция не смогла его найти? — удивляюсь я.

— Полицейские — это ленивые, логические существа. Они считают мир, в котором живут, абсолютно нормальным, поэтому склонны полагаться на все эти бесполезные места преступлений, доказательства, отпечатки пальцев и прочие глупости, — отвечает Пиллар. — Могу поспорить, что какой-нибудь офицер увидел маффин, но не придал этому значения, особенно исходя из того, что мальчик толстый.

Не могу сказать, толстый ли он, я ведь всего лишь осматриваю голову. Мне не хватает смелости потянуть за молнию и обследовать тело. Кто знает, что сделал с ним убийца. Я могла бы проверить его пару минут спустя, чтобы меня снова не вырвало.

— Кроме того, это работа патологоанатома. Похоже, он еще не осматривал тело, — добавляет Пиллар.

— Зачем откладывать осмотр тела самого важного на данный момент преступления в Британии? — Я злюсь на ленивую систему, которая откладывает вскрытие пяти невинных детей. На систему, которая оттягивает возможность правосудия.

— Ну, это неплохой довод, — говорит он. — Быть может, коронеру было сказано отложить дело.

— Сказано кем?

— Парламентом? Всегда найдется кто-то, кому есть выгода от смерти другого, Алиса. — Он намекает на что-то такое, к чему я могу быть еще не готова. В прошлый раз я стала свидетелем коррупции Герцогини Маргарет Кент. Я знаю, я все еще наивна по поводу того, как устроен этот мир.

— Не могу его достать. — Я отвлекаюсь от своих мыслей, пытаясь вытащить маффин. — Почему маффин в пластиковой упаковке?

— Нетронутый маффин — важная подсказка, — объясняет он. — Все, что нам суждено узнать могло бы быть утеряно, из-за слюны жертвы. Чешир оставил маффин для нас.

— Достала. — Я пытаюсь вынуть его. — Мне нужно его открыть?

— Если бы люди не тратили время попусту на вопросы. Тринадцать минут.

Я открываю упаковку, используя металлический инструмент, чтобы достать маффин. Он вкусно пахнет. Очень сладкий и свежий. Я губами тянусь к нему. Такая соблазнительная выпечка.

— Только не говори мне, что тебя так и тянет откусить кусочек, — догадывается Пиллар.

— На мгновение, так и было. — Я моргаю, чтобы стряхнуть с себя магию от маффина. — Как такое возможно?

— Как возможно ЧТО?

— Как я чуть не съела маффин в такой ужасающей ситуации? Я чувствую себя плохим человеком. — Это правда. Я ощущаю неконтролируемое желание съесть маффин. ПРЯМО СЕЙЧАС!

— Как думаешь, станешь выше, если съешь его? — шутит он.

— Вот теперь, Вы — глупый.

— Ниже? — он тихо жует. — На нем не сказано: «Съешь меня»?

— Хватит нести чушь.

— Может, он нужен тебе, чтобы стать меньше и сбежать из морга.

— Я больше не хочу его съесть, Пиллар. Я выше этого, — я делаю на этом акцент. Его комментарии действуют мне на нервы. — Но серьезно, как такое возможно? Как может маффин вытворять со мной подобное, даже временно?

— Вот как пищевая промышленность постоянно подсаживает детей… и взрослых… на свои продукты. — Он снова делает несколько глотков газированного напитка. Он сегодня когда-нибудь перестанет есть? Где его кальян? — На данный момент, я — наилучший тому пример. Чтобы они туда ни клали, я лишь толстею и не могу прекратить есть. Скажи, что эта еда не напичкана всем этим дерьмом: сахар и жиры. В любом случае, расскажи мне о маффине во рту у мальчика. Разгляди повнимательнее.

— Это просто маффин.

— В нем должно быть нечто такое. Иначе Чешир бы не засунул его туда.

Я просматриваю маффин со всех углов. Всплеск электричества жалит мой позвоночник. На одной стороне у кекса изображение улыбки Чешира. Я сообщаю об этом Пиллару.

— Это ведь своего рода самовлюбленный поступок, Чешир оставил свое изображение на маффине в точности, как и на головке Чеширского Сыра?

— Хочешь, верь, а хочешь, нет, на упаковке Чеширского Сыра и по сей день стоит кошачья ухмылка. Кстати, как и на маффине, что ты сейчас держишь.

— Вы знаете эту марку маффинов?

— Они называются Мяу — Маффины. Кто-то внедрил их в продажу неделю назад, после убийства Чешира. Ты была в лечебнице, так что, возможно, не знаешь об этом.

— Вы серьезно?

— Вопреки распространенному мнению, я всегда отвечаю за свои слова. — Пиллар, наконец, курит свой кальян.

— С какой стати изготовителю рисовать ухмылку убийцы на еде, которая больше всего ценится детьми?

— Чтобы заработать деньги. Много денег.

— Так Вы говорите о том, что Мяу — Маффины продаются?

— Беспрестанно. Они мгновенно стали бестселлером в Великобритании. Конечно же, Американцы сейчас ведут переговоры, чтобы американизировать продукт.

— Я не могу взять в толк, как можно продавать маффины, вдохновением для которых послужил безжалостный убийца.

— Почти также как и все остальное, что продается с Дартом Вейдером, Майклом Майерсом и Дракулой, — отвечает Пиллар. — Злодеи делают хороший бизнес. Детишкам нравится! Плохой — это на новый манер «классный». В эти дни родителям приходится платить двойную цену, чтобы покупать своим детям Мяу — Маффины: по четыре фунта каждый, кстати, они продаются не в упаковке… чтобы дети отвалили и больше их не доставали. Так скажи же мне, у всех детей во рту Мяу — Маффины?

— Да. — Я не стала ждать, пока он спросит. Это уже пришло мне на ум, и я проверила.

— Хмм… — Пиллар перестает жевать и пить. — Кроме всего прочего, у тебя осталось всего семь минут, я думаю, у нас появилась первая реальная зацепка. Вопрос вот в чем…

Я перебиваю, размышляя вслух:

— Почему маффин?

 Глава 15

Я в Западном Судебном Люксе, подразделение Городского Вестминстерского Морга, Лондон. Семь минут до ухода…

— Значит он запихивает Мяу — Маффины в глотки детям. — Рассуждаю я вслух. — Ну, и что это за подсказка такая?

— Честно, я намного удовлетворен, что мы вообще нашли ее, понятия не имею, что за подсказка. — Пиллар звучит искренне. Думаю, я влезла в нечто, что не в силах объяснить. Тут скорее нужно было полагаться на интуицию, когда как он и понятия не имел, что происходит. Особенно, когда речь заходит о Чешире. Интересно, каким образом взаимодействовали эти двое в Стране Чудес.

— Так что же, это все? — Я не собиралась пройти через все это, чтобы в конце оказаться с пустыми руками.

— Боюсь, что так, Алиса. — Вздыхает Пиллар. — Подсказка Чешира не имеет смысла. Она лишь указывает на его причастие к преступлению.

— Подумайте как следует, Пиллар, — требую я. — Я, предположительно, выполняю черную работу, вроде проникновения в морг в качестве трупа. А у Вас, предположительно, должны быть объяснения. У Вас одного есть воспоминания о Чешире и Стране Чудес. Этот маффин должен что-то да значить.

— Ты вообще читала книги Льюиса Кэрролла? Я не уверен, — отвечает Пиллар. — Первое убийство на стадионе было совершено с единственной целью — привлечь наше внимание. Теперь этот маффин должен к чему-то привести, но это ускользает от меня.

— Тогда нам нужно подумать вместе.

— Шесть минут, Алиса, — предупреждает меня Пиллар. — Если бы я был на твоем месте, я бы спрятался в мешок. Мы можем подумать над этим вместе, когда ты вернешься.

— Я не уйду, пока не найду зацепку, ведущую к поимке Чешира, — настаиваю я. Иногда, я ощущаю потребность оказаться настоящей Алисой. Иногда, нет. На этот раз, я так сильно хочу оказаться Алисой, что это меня даже пугает. Я предам Чешира правосудию.

— Тогда ты никогда не выйдешь из этого морга.

— Просто подумайте еще раз. Чешир отрубает им головы и начиняет ими арбузы. Ничего не напоминает?

— Не обманывай себя, — говорит Пиллар. — Арбузы ничего не значат. Это всего лишь пугающий фактор, который подразумевает бессмысленный хаос. Предположительно, британская полиция должна была заинтересоваться арбузами. Маффин для нас. Чешир умен. Пять минут и обратный отсчет.

— Да нет еще пяти минут.

— Ладно, я солгал. — Он жует слова. — Пять с половиной минут. Я хочу, чтобы ты уходила. Нет никакого смысла в рассекречивании твоего прикрытия. Мир еще не готов узнать о Войне Страны Чудес или кто ты такая. Поверь мне.

— Чешир оставил нам маффин в качестве послания. — Я удивлена в твердости своего решения, но мне это по нраву. Меня удивляет мое отсутствие размышлений по поводу того, что со мной происходит.

Потому что у тебя нет жизни, Алиса. Ненавижу ноющий голос в моей голове. Ты безумна, быть может, убийца, и всем на тебя плевать, даже твоей матери и сестрам. С какой стати то, что с тобой происходит, должно быть важным? Осужденная или чокнутая, все равно одно и то же. Потому-то, Алиса, ты идеально подходишь для этой безумной работёнки. Одинокая Алиса.

Но у меня есть кое-кто, на кого мне не наплевать, сознаюсь я в тишине. Воспоминания о нем, вызывают слабую улыбку на моем лице. Тем не менее, это — улыбка.

— Четыре минуты, — считает Пиллар. — Есть какие-либо соображения, где ты хочешь, чтоб я тебя похоронил, на случай, если ты тут умрешь?

— Где — угодно, только не на кошачьем кладбище. — Я делаю пару шагов назад и смотрю на пятерых детей. Для зацепки нужно нечто большее, чем маффин. — Почему именно эти дети? — спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду?

— В прошлый раз Чешир выбирал девушек по особым причинам: все они были потомками женщин, которых фотографировал Льюис Кэрролл. Почему в этот раз именно ЭТИ дети?

Пиллар молчит. Надеюсь, он думает над этим.

— Ладно. Попробую уложиться за одну минуту. — Вздыхает он. Впервые за все время, я заставляю его потакать моим желаниям. — Давай посмотрим. Имена, что ты прочла на бирках, не имеют ничего общего. Что нам известно наверняка, так это возраст детей, который не очень- то помогает нам в поисках. Мальчики и девочки, пол здесь не имеет никакого значения. Я проверил имена, пока мы говорили: все дети, либо из бедных семей, либо от выходцев среднего класса. Никого из богачей. Но опять же, большинство преступлений по всему миру совершается против бедняков..

— Какова вероятность, что маффины оставил не Чешир? — перебиваю я, щелкая пальцем. — Что если дети вначале сами покупали маффины?