Помоги проекту - поделись книгой:
— Правда? — прищуриваюсь я. Что-то не так. — Вы сдаетесь, просто так?
— Кто сказал, что я сдаюсь? — спрашивает он, когда я ощущаю внезапное головокружение. Колени подгибаются, а в ушах начинают щебетать воображаемые птички. Я падаю на колени, понимая, что уже слишком поздно, что он усыпил меня дымом из кальяна. Мир погружается во тьму. Пиллар обманул меня. Не думаю, что я уже готова к путешествию в морг.
Глава 10
Я открыла глаза навстречу бесконечной тьме. Ослепляющая тьма, которую мне не доводилось испытывать прежде. Множество раз я спала в кромешной темноте в своей камере, в лечебнице. Нынешняя тьма отличается. Кажется, будто бы она обладает собственной душой, сущностью. Она ощущается слишком близко и вторгается в мое личное пространство. Словно я оказалась в щупальцах осьминога. Некая удушающая темнота. На мой полу-оцепеневший ум сразу так и не приходит никакого объяснения на этот счет.
Мое тело настолько онемело, что меня сковывает временный паралич. Любая из моих конечностей настолько тяжелая, что я даже не могу ее поднять. Каким-то образом, я уверена, что она снова упадет.
Медленный поезд воспоминаний прибывает. Он медлителен, но шумный и тяжелый, словно дыхание локомотива. Пиллар усыпил меня, и все вопли и стенания в мире бесполезны…пока что. Придется столкнуться с неприятностями, где бы я ни была.
Как только тяжесть тела пропадает, я хватаюсь за первое, что попадется в темноте. Кончики пальцев касаются какого-то пластика. Он волнистый. Я не вижу его. Мой разум наконец выдает факт: я лежу на спине. Прилив паники будоражит мое ослабевшее тело. Это настолько пугает, что мое оцепенение спадает.
Я начинаю брыкаться руками и ногами в темноте, как только моя беспричинная клаустрофобия берет верх. Пластиковая тьма окружает меня со всех сторон, словно я заключена в эластичный шар. Я продолжаю пинать и царапать поверхность этой темноты. Мне нужно выбраться из нее, прежде чем я захлебнусь или умру от нехватки воздуха, но я не могу прорваться без чего-либо острого. Меня захлестывает паника. Пока мои пальцы не натыкаются на металлическую штуку, прикрепленную к пластику.
Догадка, которая поражает мой разум, почти приводит меня обратно в состояние паралича. Думаю, я знаю, где я.
Лучи желтого света проникают сквозь пластиковый мешок, в котором я заключена, когда я тяну молнию вниз. Я вытягиваю руки, словно мертвец из могилы.
Наконец, извиваясь, я выползаю из черного пластикового мешка. Я ощущаю себя умирающим коконом, который превращается в бабочку…, это мгновенно напоминает мне об обманщике — Пилларе.
Я выпрямляюсь на столе, на котором лежу…., стол больше напоминает кровать…, и я точно понимаю, где я. Я на самом деле в морге. Меня поместили в один из этих пластиковых мешков для покойников. Мешок для тел. Так вот что Пиллар имел в виду, когда говорил, что в супер-секретный морг трудно проникнуть. Безумец сунул меня в мешок для трупов и подбросил к мертвецам.
Парализованная на столе, я пока даже не в состоянии оценить обстановку вокруг. Впрочем, я замечаю понижающуюся температуру в комнате.
— Дыши, Алиса. Дыши, — шепчу я, обхватывая себя руками, с тех пор, как я все еще по эту сторону жизни. И думается мне, что моя камера не самое худшее место на свете.
Холод крадется вверх по позвоночнику, порхая, словно зимний ветер сквозь мою голубую рубашку и джинсы. Холод почти впивается в мою шею. Мурашки впиваются в мою кожу, словно дьявольская трава.
Когда я собираюсь пошевелить ногами, чтобы слезть со своей импровизированной кровати, мои босые ноги коченеют. Понятия не имею, где моя обувь. Победив затекшую спину, я наклоняюсь, чтобы растереть ноги. Как только я делаю это, я замечаю прямоугольный кусочек картона на веревочке вокруг пальца правой ноги. Кажется, это называют биркой. Таким образом суд- мед эксперт или патологоанатом определяет личность умершего в морге. Мое сердце почти останавливается. Почему это надето на меня? Я тянусь, чтобы оторвать бирку на ноге только затем, чтобы прочесть:
Оцепенение охватывает каждую частичку моей души.
Затем, там говорится о моих волосах, коже и цвете глаз. И, наконец, там сказано:
Мир вокруг замирает. Словно у кого-то пульт от моего бьющегося сердца, и он просто нажимает на кнопку «выключить». В горле пересыхает, кожа холодная и окоченевшая, а я не могу дышать. Почему нет? Я же мертва, в конце-то концов. А я-то думала, я сошла с ума.
Я срываю бирку и подношу ее ближе к своим мокрым от слез глазам. Мой разум советует мне зажмуриться и прочесть все заново. Ничего не меняется. Я по-прежнему в морге, читаю свой собственный некролог.
Ответ врезается в меня, словно товарный поезд, когда я переворачиваю карточку. Кто-то написал кое-что на обороте:
Я закрываю руками рот, сдерживая болезненный крик. Проходит всего пара секунд, когда я осознаю, как сильно мне нужно освободить вопль внутри меня. Когда я, наконец, срываюсь на самый громкий визг, изо рта не выходит ни звука. Кажется, я потеряла способность говорить. Почему бы нет? Я ведь все равно мертва.
Глава 11
Молча, я выскальзываю из мешка для тел и осторожно спускаюсь со стального стола. Пол морга холодный, как лед. Я босая и до сих пор не знаю почему. Кто бы ни повесил на меня бирку, решил, что обувь мне больше не нужна, и мне следует помучиться на ледяном полу.
Пару секунд я прыгаю, будто обезумевшая кенгуру, пока не понимаю, что мне, очевидно, нужно нечто вроде обуви. Порывшись в том самом пластиковом мешке, что я прибыла сюда, я ничего не нашла. Так неловко и странно копаться в собственном мешке для тела.
Прежде чем в голову приходит хоть какое-то решение, легкие чуть ли не визжат от холода. Я кашляю так сильно, что я почти уверена, что мои легкие взорвутся. Спина изгибается. Руки цепляются за стальной стол, не давая мне упасть.
Я снова кашляю, открыв рот так сильно, что даже больно. Одежда, что надета на мне, не помогает от холода. Чтобы поднять руку требуется много усилий, словно к ней привязан мешок. Моя рука слегка посинела. Я вскрикиваю…, затем снова кашляю. Мне удается выпрямиться, а затем потереть руки, чтобы согреться. Я растираю все свое тело. Затем, я снова прыгаю как кенгуру. Удивительно, сколько непредвиденной энергии может производить ваше тело, когда вы находитесь в опасности.
Мне открывается правда, если я еще не умерла, то у меня еще есть несколько минут, прежде чем я замерзну насмерть.
Мои сокровенные мысли примерзают к холодному полу подо мной. Я растираю себя еще сильнее и практически не переставая, танцую свой танец кенгуру. Прямо сейчас мне, правда, нужна обувь. Я искала не достаточно хорошо. Мне нужна обувь…. и пальто.
Я пытаюсь оторвать кусок от пластикового мешка, чтобы обернуть его вокруг ног и тела. Но мешок недостаточно эластичный. Конечно же, нет. Он довольно прочен, чтобы удержать мертвеца внутри. С какой стати ему так легко рваться?
Я склоняю голову набок. Холодная комната не предлагает каких-либо видимых решений. Это огромное прямоугольное помещение, которое напоминает мне подземную камеру в лечебнице. Один ледяной долгий вдох и в голову поступает немного кислорода. Больно, но это необходимо, чтобы думать яснее.
Пол повсюду мраморный. Позади бесконечных металлических ящиков с телами проглядывают стены. Всего три лампочки на столь обширное пространство. Одна висит над моей головой, другая на пару метров дальше, а третья слишком далеко. Я ее не вижу…,я слишком замерзла, чтобы идти так далеко. Три лампочки слегка дрожат, словно их раскачивает невидимый ветерок.
Закрывая глаза и стискивая зубы, я стараюсь не думать о мертвецах вокруг себя. Благодаря полумраку, я могу притвориться, что их не существует, как и всех тех страшилок, что мы не замечаем в ночи.
Холод снова атакует мои ноги, проникая в позвоночник. Все труднее держать глаза открытыми.
Я скучаю по безумию своей Тигровой Лилии. Она бы выплюнула в меня парой изворотливых словечек. Она бы обвинила меня в том, что я чокнутая и бесполезная, но она бы также намекнула мне на какое-нибудь решение проблемы.
Я продолжаю ходить по комнате так быстро, как только могу, чтобы согреться. Теперь я еще и прихрамываю. Это напоминает мне Бег по Кругу Пиллара: бегать по моргу, зная, что это никуда меня не выведет.
Я не могу ее найти.
Тяжело дыша, я смотрю на несколько столов рядом со мной. На них пластиковые мешки с трупами. Они отличаются от тех, у которых я остановилась. Все сверху помечены мелом: «Арбузные Убийства». Я здесь именно за этим. Холодно или не холодно, мне придется осмотреть тела.
Все еще прыгая по ледяному полу, мне приходит в голову мысль проверить карманы джинсов на наличие мобильного телефона. Наверное, я слишком запаниковала, чтобы сделать это чуть раньше — с изолированными в лечебнице людьми такое случается: тот у кого есть Сертификат о Безумии не додумается в обычной ситуации просить о помощи.
Я нахожу телефон и вынимаю его. Я удивлена, что внутри морга ловит сигнал. Слава Богу. Замерзшими пальцами я набираю единственный номер в списке контактов.
Никто не берет трубку. Ненавижу эти гудки.
Мое лицо краснеет, когда звонок заканчивается. Какой-то запрограммированный женский голос сообщает мне, что никто не берет трубку и что мне следует набрать позднее.
— Он должен взять трубку! — кричу я на нее.
— Ну, милая. Давай попробуем еще раз, — щебечет женщина. Я едва не отбрасываю от себя телефон, шокированная ответом женщины. Это что, тоже должно быть записано?
Но затем, я отдаюсь во власть безумия, что означает игнорировать его по существу, даже не задумываясь. Я снова нажимаю на кнопку, почти до боли в указательном пальце. Пиллар должен взять трубку или он тоже плод моего воображения?
Наконец, кто-то поднимает трубку и отвечает:
— Контора Кэрролла для Психов — Преступников. Чем я сегодня могу вам помочь?
Глава 12
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что этот холодный, беспечный и насмешливый голос принадлежит Пиллару. Как только я собираюсь обрушить на него всю свою злость, он перебивает меня, чавкая едой. Это не просто ням-ням-ням. Это намеренно провоцирующее меня чавк-чавк-чавк.
— Алло, — говорит он. — Кто это?
— Это я, Алиса! — рычу я и пытаюсь нахмурить лоб в этом холоде. Не скажу, что мое лицо покраснело, поскольку оно все еще онемевшее. Я снова стучу ногами по ледяному полу.
— Алиса, — чавкает он. — Из Страны Чудес, — приветствует он меня, неторопливо потягивая что-то из трубочки. — Уже осмотрела тела?
— Пока нет. — Я слишком спокойна, по моим венам течет крайне мало крови, я очень замерзла, чтобы сострить в ответ или накричать. — Слишком холодно. — Я растираю себя руками.
— С мертвыми такое постоянно. — Он откусывает кусок от булочки.
— Я не шучу. Мне холодно и я тут замерзну. — Я снова начинаю ходить кругами в поисках хоть какой-то обуви. — Знаю, что бирка на ноге Ваша проделка: больная шутка больного разума.
— Бирка? — Снова звуки прихлебывания. Хррррррррррррррр.
— Та самая, на которой говориться, что я погибла в автобусной аварии. — Я продолжаю искать что-нибудь, чтобы согреться. Должен же был гробовщик что-нибудь оставить: пальто или нечто в этом роде.
Пиллар перестает жевать.
— Нет, я ничего об этом не знаю. Признаюсь, в школе я усыпил тебя, но это нужно было для великого дела. Во имя Британии.
— Тогда кто вытворил со мной подобное? — Все еще разыскивая обувь, у меня нет сил спорить с тем, что он усыпил меня.
— Мой шофер провез твое тело в морг в качестве трупа. Это был единственный способ обойти систему безопасности. Должно быть, он надел тебе бирку, но он не говорил мне, что писал о том, будто ты погибла в автобусной аварии.
— Я Вам не верю, — говорю я. — И я устала от Ваших игр. — Я осматриваю странные инструменты на столе, металлические и похожие на ножницы. Я даже не могу придумать, что ими делают. — Вытащите меня отсюда, пока я не замерзла до смерти.
— Ты не сможешь выбраться в течении еще получаса. — Пиллар снова начинает жевать.
— Патологоанатом заберет твое тело после того, как ей поступит фальшивый звонок от моего шофера, будто твое тело доставили не по адресу, вот тогда — то мы снова тебя вытащим. Таков план.
— Я замерзну здесь до смерти. Мне нужна обувь и пальто.
— Почему это такая проблема?
— Проблема в том, что я не могу ничего найти. — Я прикладываю все усилия, чтобы изобразить гнев. Но замерзшее лицо не очень этому способствует.
— Если бы я оказался на твоем месте, я бы достал труб из одного из бесконечных ящиков и надел туфли какой-нибудь мертвой женщины. — Он снова начинает жевать, словно ожидая моей реакции на его предложение.
Не дожидаясь. Я иду обратно к ячейкам, выдвигаю одну. Стальной ящик оказывается тяжелее, чем я предполагала. Труп пахнет не ахти. В отличие от тел, что покоятся на столе, то, что в ящике уже вскрыто и вымыто. Вид тела повергает меня в ужас. Мертвая или чокнутая, что лучше? Я осознаю, что предпочла бы быть чокнутой.
— Алиса? — я слышу его в трубке телефона, но игнорирую его. Я должна сделать это. Всего то, позаимствовать обувь у покойника. Нужно присматривать друг за другом, разве не так, живым и мертвым? Но после на мою голову опускается невидимый молоток, когда я осознаю, что тела в ящиках лежат без одежды. Я испускаю сердитый рык.
— Обуви нет? — подшучивает надо мной Пиллар.
Слишком слабая, чтобы говорить, я закрываю глаза, пытаясь спорить со здравым смыслом. Почему он со мной так поступает?
— Прибереги свое дыхание, в ящиках одежды ты не найдешь, — говорит он. — Тела в ящиках уже вскрыты. Тебе нужно проверить мешки на металлических каталках. Те — свежие. Вкуснятина! — Он вгрызается, по моим соображениям, в здоровенный гамбургер.
Я, молча, направляюсь к одному из мешку для тел, не тому, что помечен «Арбузные Убийства», поскольку не хочу испортить доказательства. Я тяну за молнию только за тем, чтобы осознать, что я выбрала тело мужчины. Ну, что я могу сказать? Я придира. Хочу женскую обувь и, желательно, моего размера. Я застегиваю мешок и открываю ближайший. Женщина. Теперь, тела вонючие и гниющие, как я и ожидала. Мертвые, смердящие и окровавленные. Я слишком измучена, чтобы обращать на это внимание.
Обувь женщины оказывается мне слишком мала. Я возвращаюсь и забираю обувь у мужчины. Мой размер. Когда оказываешься запертым в морге — выбирать не приходиться.
Я надеваю ботинки, наслаждаясь теплом в ногах — теплом мертвеца. Ох, этот безумный мир снаружи. Я понимаю, что снова хочу вернуться в лечебницу, слеза вот-вот хочет появится из глаз в этом жутком холоде.
— Рибок или Найк, — дразнит Пиллар.
Я не отвечаю ему. Вместо этого, я стягиваю куртку с покойника и надеваю на себя. Если я настолько убогая, чтобы надеть туфли, почему бы не надеть все, что спасет мне жизнь.
— Я готова. — Я заворачиваюсь в окровавленную куртку мертвеца, ноги больше не дрожат. — Я здесь затем, чтобы довести кое-что до конца. — Я делаю глубокий вдох, обманывая себя мыслями, будто на мне башмачки Золушки, а я сама в прекрасном свадебном платье. — Теперь мне нужно открыть мешки с мертвыми детьми и поискать подсказки?
— Думал, ты уж и не спросишь, — вздыхает Пиллар. — На твоем месте, я бы сделал это как можно быстрее. Как я уже сказал, патологоанатом скоро придет забрать тебя, чтобы переправить тебя в другой морг. Когда она войдет, ей необходимо найти тебя внутри твоего же мешка.
— Ага. Вы уже говорили. — Я уже раскрываю молнию мешка одной из жертв. — Тридцать минут.
Поделиться книгой: