Главные правила жизни

Для меня важна энергия, которая исходит от человека. Принимая студентов, смотрю им в глаза и сразу считываю, кто горит, а кто приходит просто так, уже «тухленький», и это не зависит от возраста.

В женщине меня восхищает интеллект в сочетании с чувственностью, женственностью. Ценю интеллигентность, вкус, культуру одежды. Не люблю неопрятность. Кроме этого женщина должна уметь делать все: готовить, стирать, убирать. Она может не делать это каждый день, но должна уметь, а не чувствовать себя барыней.

Мужчине, на мой взгляд, непростительно лицемерие. Я терпеть этого не могу и сразу чувствую. Не пресекаю, но быстро делаю выводы для себя. Становлюсь внимательным и осторожным с такими людьми.

К сожалению, те, кто имеет возможность отдавать, зачастую очень скупы. А жадность в мужчине – это вообще ужасно, как и агрессия.

Не люблю ничего неестественного, искусственного как в самом человеке, его поведении, так и во внешнем облике — накладные ногти, ресницы, подтяжки лица. Я все это вижу сразу. Мужики стали подтягиваться, что, на мой взгляд, вообще омерзительно. Главное, чтобы глаза были живыми, а искусственное лицо никого не сделает моложе.

Я по натуре человек семейный, но, к сожалению, у меня это не сложилось. Остался один, но научился хорошо переносить одиночество, точнее – проживание в одиночку, потому что у меня есть сын Егор, внучка Маруся и масса хороших людей рядом.

Я счастливый человек, так как имел возможность общения со многими прелестными гениальными людьми. С Марией Ивановной Бабановой я столкнулся, когда делал костюмы к спектаклю «Все кончено» во МХАТе. Я был нищим, голодным, а она говорила: «Пойдемте, поедим сначала, а потом будем работать». Клавдия Ивановна Шульженко тоже очень душевно ко мне относилась.

Огромным успехом считаю свою работу для спектакля «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Плучек пригласил меня в театр и сказал: «Вы сделаете костюмы». А потом даже на гастролях в Болгарии кричали: «Браво, Зайцев!» И хотя художник-сценограф Валерий Левенталь был очень ревнивым человеком, он это мужественно терпел.

Красота позволяет мне сохранить интерес к жизни и своему делу. Каждый месяц я езжу в Париж на три-четыре дня. Я очень люблю этот удивительно красивый город. Там я отсыпаюсь, гуляю по любимым улицам, хожу в магазины тканей, покупаю их для своих коллекций, сижу в кафе. Напитываюсь жизнью.

Самое сильное влияние на меня оказал русский народный костюм. Я до сих пор подпитываюсь его мотивами и кроем, потому что в нем есть невероятная простота и ясность в выражении идеи. Когда я приехал в Москву и попал в Музей народного искусства, то просто обалдел от красоты цветовой гаммы костюмов Рязанской губернии, Тульской. Самая главная идея, которая в них заключена, – это радость.

ОТДЫХ ДЛЯ МЕНЯ – ЭТО РАБОТА. ЕСЛИ БЫ МОЖНО БЫЛО, Я БЫ РАБОТАЛ И ДЕНЬ, И НОЧЬ

Я испытал первый большой успех в 1963 г. Публикация в журнале «Пари Матч» дала мне возможность нормально работать после скандальной ситуации с цветными телогрейками и цветными валенками. Второй – в 1965 г.; в «Воге» написали статью «Он диктует моду в Москве». И третье яркое событие – тоже 1965 г., встреча с Пьером Карденом. Эта встреча на всю жизнь осталась в памяти, а потом в Нью-Йорке в журнале Women’s Wear Daily появилась статья «Встреча королей моды» с уникальной фотографией, которая стала моей визиткой на всю жизнь: я сижу за столом, с одной стороны – Пьер Карден, с другой стороны – Марк Блан и Ги Лярош. Это историческое событие потрясло меня больше всего в моей жизни.

Марк Захаров

«С богом можно быть предельно откровенным, но даже с самым любимым и близким человеком все равно лучше сохранять дистанцию»

Режиссер театра и кино, сценарист, педагог, профессор. Художественный руководитель театра «Ленком». Народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР и трех государственных премий России. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», награжден орденом Дружбы народов, лауреат многочисленных кино– и театральных премий. Снял фильмы «Тот самый Мюнхгаузен», «Двенадцать стульев», «Обыкновенное чудо» и др.

Несмотря на то что я склонен к решительным и, как мне кажется, смелым поступкам, мне все равно не хватает храбрости. Когда случился дефолт, первое, что я сделал, – побежал смотреть, какой будет декадная продажа в театре.

Я никогда в творческой сфере публично не выражаю своего негодования или отрицания. Считаю, что существуют этика и клановая солидарность. Жене на кухне я могу сказать что-то такое, но не при артистах, не при чужих людях, а тем более в средствах массовой информации. Есть правила, через которые стараюсь не переступать.

Иногда надо говорить жесткие вещи. Убаюкивание может загнать болезни личности вглубь. Хирургический прием, пусть даже чуть грубоватый, способен принести больше пользы, заставляя человека думать о том, как мы живем, как решаем проблемы – человеческие, личные и общественные.

Во мне сидит закоренелый оптимизм… советского происхождения. Как бы я ни обострял ситуацию в своих спектаклях, все равно в конце туннеля должен быть свет. Если нет хеппи-энда, пусть будет финальный аккорд, который обязан возбудить радостные чувства, придать людям уверенность и поднять настроение.

После операции на сердце моя жизнь стала более рельефной, возникли новые ощущения. Поначалу я думал, что сделал это зря, надо было честно умереть, – настолько мучительно выходил из наркоза. Но потом, когда почувствовал, что остался на этом свете еще на некоторое время, начал по-другому смотреть на облака, птичек, рассветы, закаты, детей и многие другие вещи.

Любовь – это главная пружина мироздания. Я уверен, что в знаменитом выражении «Шерше ля фам» кроется истина. Исходя из этого, можно докопаться до всех событий и очень многое объяснить.

Думаю, что полной открытости быть не должно. Я ее очень боюсь. У меня есть любимая фраза Шукшина, я ее иногда цитирую: «И в приступе дурной правды он сказал ему, что его жена живет с агрономом». Есть грани жизни, которые требуют невероятно бережного и осторожного отношения.

С Богом можно быть предельно откровенным, но даже с самым любимым и близким человеком все равно лучше сохранять дистанцию. Пусть очень маленькую, едва заметную. Может быть, в его же, а не только в твоих, интересах.

ИНОГДА НАДО ГОВОРИТЬ ЖЕСТКИЕ ВЕЩИ. УБАЮКИВАНИЕ МОЖЕТ ЗАГНАТЬ БОЛЕЗНИ ЛИЧНОСТИ ВГЛУБЬ

Никому не сказал, задумчиво сощурясь: «Я вас не вижу, вы свободны». Мне очень не хотелось увольнять людей. И я по сию пору горжусь, что ни одного артиста не уволил по так называемым творческим соображениям.

«Надо жить и радоваться», «Чем выше человек по своим кондициям, тем больше радости он испытывает от жизни» – эти фразы звучат у нас в спектакле «Небесные странники». На самом деле так очень трудно существовать, хотя с годами я кое-чему научился.

Интеллект – это дорогое качество современного человека, не всем, наверное, данное. Его надо очень ценить. Ум человеческий помогает строительству собственной биографии и может сыграть свою роль в истории страны.

Для творческого человека огромное значение имеет жена или муж, любимый человек. Раньше, когда офицер из престижного воинского соединения собирался жениться, кандидатуру барышни обсуждали на общем офицерском собрании. Офицеры решали, достойна она или нет. Они были не глупее нас.

С годами надо выработать определенную терпимость: спокойно воспринимать изменения в жизни и знать, что они происходят, без них нельзя: это закон человеческой цивилизации.

Наверное, когда понимаешь, что самое интересное и прекрасное уже позади, легче покидать жизнь. Это естественно. Играть в постоянную и бесконечную бодрость – недостойно человека.

При всех моих претензиях к России, ее ментальности, ее комплексам я не мог бы жить ни в одной другой стране. Довольно часто бываю в Германии, мне там очень многое нравится, но представляю себе как совершенно страшную вещь, если бы мне пришлось вдруг остаться.

В американских вооруженных силах, если экипаж большого бомбардировщика начинает дружить домами, его расформировывают. Художественный руководитель должен находиться со своими актерами на некоторой дистанции – уважительной, товарищеской, деловой. Что у меня и происходило, и происходит с такими корифеями, как Александр Абдулов, Олег Янковский, Александр Збруев, Инна Чурикова, Леонид Броневой, Дмитрий Певцов, Виктор Раков.

Однажды я понял, что известность – вещь относительная. Как-то раз, будучи уже, нескромно говоря, весьма известным, увидел человека, который ринулся ко мне с восторгом. Не понимая, кто это, я ответил тем же. Мы обнялись просто, как бывшие фронтовики, а потом наступила значительная пауза, и он произнес замечательную фразу: «Марк… ну ты сейчас где?»

Я испытываю кратковременное абсолютное счастье, когда зрители объединяются в один коллектив и в зале стоит мертвая тишина или раздаются хохот и аплодисменты, а я имею отношение к этой ситуации. Это счастье длится недолго, но несколько секунд я блаженствую.

Сегодня удержать внимание зрителя театральным спектаклем невероятно трудно: уж очень большой переизбыток художественной информации и из интернета, и с телевидения, и из кинематографа, и из огромного количества театров. Все это перемешивается и бьет по сознанию зрителей. И найти свою нишу, свое место, свою интонацию и стиль, направление взаимодействия с современным зрителем довольно сложно.

С ГОДАМИ НАДО ВЫРАБОТАТЬ ОПРЕДЕЛЕННУЮ ТЕРПИМОСТЬ: СПОКОЙНО ВОСПРИНИМАТЬ ИЗМЕНЕНИЯ В ЖИЗНИ И ЗНАТЬ, ЧТО ОНИ ПРОИСХОДЯТ, БЕЗ НИХ НЕЛЬЗЯ

Я горжусь тем, что кроме неплохих спектаклей мне удалось создать в театре такую этическую среду, при которой театральные болезни отступают и не превращаются в сильнодействующую силу. В этом строительстве человеческих взаимоотношений большую роль сыграли Александр Абдулов, Олег Янковский, Евгений Леонов, Татьяна Пельтцер, Николай Караченцов, Александр Збруев, Леонид Броневой, Инна Чурикова и многие дорогие мне люди.

Любовь Казарновская

«Могу ли я жить без любви? Мое имя уже отвечает на этот вопрос!»

Оперная певица, в ее репертуаре более 50 оперных партий (Саломея, Татьяна, Манон Леско, Кармен и др.), исполняемых на лучших сценах: Ла Скала, Метрополитен Опера, Ковент-Гарден, Большого, Мариинского и др. Президент «Вокальной Академии Л. Казарновской» и международного вокального Интернет конкурса, ведущая авторской программа «Вокалиссимо» на Радио Орфей

Когда меня спрашивают, считаю ли я себя сложным человеком, отвечаю: и да, и нет! В зависимости от ситуации. В профессии, например, добиваясь больших результатов, ты должен быть предельно ответственен за качество. И часто меня укоряют в сложности характера, так как я доискиваюсь до точности и правды. В жизни я достаточно легкий человек, но не люблю панибратства и хамства – здесь становлюсь жестким и якобы сложным человеком.

Я люблю жизнь, семью, работу. Счастье для меня – в познании чуда мира, личностного роста. Счастье – это свобода выбора, мышления, жизненной позиции. Счастье – смотреть на себя в зеркало и не испытывать отвращения. Счастье – это интересное творческое окружение и осуществление творческо-духовных проектов.

Могу ли я жить без любви? Мое имя уже отвечает на этот вопрос! Любовь – это состояние, необходимое всем. Без любви ты робот, трудоголик или депрессивная злюка! Кризис нашего общества – в отсутствии любви. Конечно, в разных возрастах свое представление о любви и счастье. В 20–30 лет это в большей степени собственное эго: я хочу, люблю, добиваюсь, требую. После 40 для меня важнее отдавать, делиться, зажигать внутренний огонь в других и получать наслаждение от загоревшихся глаз.

В 20–30 лет привлекает внешняя красота, после 40 – внутреннее содержание, свет и достоинство. Если человек красив внутри, тогда его дух проступает во внешнем облике.

Под успехом у себя и других в молодости я понимала славу, известность, карьерный рост, узнаваемость, обеспеченность. Сейчас для меня настоящий успех – в самосовершенствовании, духовном росте, в большом потенциале внутренней сути, которую ты даришь людям. «Ты не можешь одновременно служить Богу и мамоне!» – это читается во всем, что ты делаешь, а у творческих людей особенно.

Для меня порядочность и уважение лежат во главе угла любых отношений. Должна быть уверенность, что тебе никогда не нанесут удар в спину. Не общаюсь с лживыми, скользкими людьми, лизоблюдами, привязанными к мамоне: это – страшные эгоисты.

В 20–30 ЛЕТ ПРИВЛЕКАЕТ ВНЕШНЯЯ КРАСОТА. ПОСЛЕ 40 – ВНУТРЕННЕЕ СОДЕРЖАНИЕ, СВЕТ И ДОСТОИНСТВО

Семья дает основы развития и воспитания, дает шкалу ценностей. Мой отчий дом дал мне любовь, тепло, образование, ощущение защиты и родного гнезда. Мой муж и мой сын – это семья, которую мы постоянно создаем все вместе, и это очень творческий и важный процесс. Мы учимся жить, совершенствоваться, любить друг друга каждый день.

Самые счастливые мгновения моей жизни – это ощущение полета души. Это любовь, рождение сына, семейные счастливые моменты, творческий восторг общения с чудесными коллегами и чудо познания прекрасного – музыки, живописи…

Я не хотела бы вернуться ни в какой временной отрезок своей жизни. Каждый период я прожила и прочувствовала очень полно. Сейчас я испытываю огромную благодарность Творцу за все события в моей жизни. Каждый день – это подарок!

К возрасту отношусь философски: «У природы нет плохой погоды…» Надо встречать каждую смену сезона позитивно и наслаждаться каждым мгновением счастья. А огорчения… Ну что ж, это жизнь. «И это пройдет», – говорил мудрейший из мудрейших.

Мой жизненный девиз: «Делай, что должно, и пусть будет, что будет!» Твердо верю, что красота и гармония в человеке формируют мир вокруг него. Причины неприятностей – в эгоистических установках и претензиях к жизни. Изменись сам – и изменится мир вокруг тебя. Думай, учись, впитывай мудрость, делись добротой, знаниями и любовью – это ключ к счастью.

Боюсь войны и потери близких людей. Потери не только физической, но и моральной. Так страшно видеть деградацию, очерствение сердец, подлость и равнодушное, пустое, надутое эго знакомых и близких.

Свобода – это высшее проявление личностного роста человека. Тот, кто изжил в себе раба, привязки к материальному, карьеризм, лизоблюдство, бронзовение от успехов, желание подольститься к власть имущим – в общем, кто сумел не бежать в громадном «стаде» одинаковых особей рода людского, кто имеет свое мнение, тот свободен и счастлив! Таких не любят, но уважают, даже если не признаются в этом.

Многие понимают свободу превратно: что хочу, то и ворочу. Это выражается в хамстве, скандалах, выпендривании. Нет, наоборот, дисциплина ума и духа, стержень, мощь. Стараюсь следовать пути великих свободных личностей, коих было немало в истории.

Мне смешно смотреть на людей, упоенных собственной властью, карьерой, деньгами, бегающих по «высоким» кабинетам, старающихся загрести под себя все рычаги управления, все материальные ресурсы: «Кто больше и быстрее?!» Бедные, это сиюминутная упоительная радость, а истинного счастья они лишены… Memento mori. Помни о смерти! Живи так, чтобы все было в сотворчестве с гармонией Творца, а не с эго Лукавого… «Фауст» – мудрая книга! За все «подарки Князя тьмы» платить придется по его счетам.

ДЛЯ МЕНЯ ПОРЯДОЧНОСТЬ И УВАЖЕНИЕ ЛЕЖАТ ВО ГЛАВЕ УГЛА ЛЮБЫХ ОТНОШЕНИЙ

Сегодня в век информационных технологий создается очень много голых королей. Нам говорят о том, что мы должны восхищаться их гениальностью и заставляют верить в исключительность сделанного ими. Забивают «гвозди в мозг» до такой степени, что люди, как попугаи, боясь отстать от мнения толпы, повторяют эти глупости, даже не задумываясь о том, хорошо это или плохо. Но обязательно появится мальчишка, сидящий на заборе, который и заорет: «А король-то голый!» И все вдруг «проснутся» и увидят это.

Иосиф Кобзон

«Лучшей средой для меня всегда была сцена: там я находил отдохновение и счастье»

Эстрадный певец. Первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по культуре. Народный артист СССР. Лауреат Премии Ленинского комсомола, Государственной премии СССР, Премии Правительства Российской Федерации в области культуры. Кавалер орденов «За заслуги перед Отечеством», Мужества, Дружбы народов

Лучшей средой для меня всегда была сцена: там я находил отдохновение и счастье. Когда мне было плохо, я рвался на сцену. Когда умирал – а со мной это было дважды, – не думал о том, выживу или нет. Меня беспокоило только одно: смогу я снова выйти на сцену или не смогу.

К сожалению или к счастью, у меня много обязанностей в жизни. Это и депутатская работа, и общественная работа, и творческая работа, и жизненная работа, и семь внуков, и все, что хотите. Иногда корю себя, что прихожу на спектакль, скажем на одно действие, а после мне нужно бежать на концерт. Или, наоборот: с концерта успеваю лишь на второе действие. Или прихожу на юбилей, поздравляю и тут же еду на выступление.

Не понимаю, что такое отпуск. Когда меня спрашивают: «Ты был в отпуске?» – я теряюсь. Никогда в жизни не отдыхал по-настоящему. Бывало, конечно, бездельничал. Например, целую неделю проводил с внуками. У меня их семь: пять девочек и два мальчика. И все они разные, и интересы у них разные, и баловать их нужно по-разному, и воспитывать нужно по-разному. Мне было интересно, хотя это, конечно, утомительный отдых.

Часто спрашивают, почему я помогаю людям. Да потому, что и мною занимались всю жизнь – композиторы, друзья, коллеги. Я застал золотое время. Сейчас его нет. Не потому, что я, так сказать, по возрасту начал ворчать. А потому, что в духовном смысле совершенно другое время.

Для меня толерантность – не пафосное слово, а конкретная и обязательная часть культуры. Я много ездил по стране: нет уголка в Советском Союзе, в котором я бы не побывал. И всегда встречался с людьми.

Не люблю подчиняться, но люблю быть дисциплинированным. В юности часто протестовал. Например, когда окончил горный техникум и был призван в армию, жутко сопротивлялся. Я уже был певцом, чемпионом Украины по боксу. Был физически сильным, здоровым, так сказать, привлекательным внешне. И тут какой-то там заморыш, сержантик, мной командует? Только потом пришла чисто практическая мудрость: меня ломали, но не подчиняли.

Я чувствую себя свободным человеком, и это не имеет отношения к моим титулам. Хотя я самый титулованный артист в искусстве, никогда ничего на груди не носил – ни депутатских значков, ни орденов. Потому что – спасибо большое за признание, оно мне нравится, но я свободная личность.

Свобода человека – это осуществление его принципов. Когда меня спрашивают: «А как вы проявляете свое отношение к стране, к народу как артист?» – я отвечаю: «В репертуаре». Я выбираю тот репертуар, который воспевает труд, воспевает подвиг, воспевает мою землю, воспевает мой народ. Я не пою песен о Брежневе или песен о Сталине. Это совершенно разные вещи.

Все, с кем я общаюсь, знают, что я очень принципиальный человек. Приучаю к принципиальности и своих детей, и своих внуков, и своих друзей, и свой коллектив.

Никогда не менял свою фамилию, хотя в свое время это было очень непросто. На Украине, где я родился и жил, процветал антисемитизм. Мне много раз предлагали взять псевдоним. Но меня мать с отцом нарекли Кобзоном, Иосифом – значит, я должен быть Кобзоном, Иосифом. Какое право я имею отрекаться от себя в угоду обществу или правительству? Я остался кем был и счастлив, что 54 года выхожу на сцену со своей фамилией.

ДЛЯ МЕНЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ – НЕ ПАФОСНОЕ СЛОВО, А КОНКРЕТНАЯ И ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ КУЛЬТУРЫ

Когда пою произведения на хорошую поэзию, я властвую, потому что призываю людей задуматься. «Журавли» Гамзатова, «Баллада о красках» Рождественского, «Идут белые снеги» Евтушенко с финалом «Если будет Россия, значит, буду и я»… Зрители подчиняются этому призыву, этой высокой поэзии, высоким мыслям и философии. Можно, конечно, допустить улыбку или спеть шуточную песню, но властвовать над публикой получится, только если призывать думать. В этом – моя профессия.

Благодаря моей жене – мы уже 42 года в браке – у нас замечательная семья. На супруге лежит основная ответственность за детей и внуков. У нас как в том анекдоте: самец должен летать, собирать червячков, а самочка – сидеть в гнезде и кормить птенцов. У каждого свои обязанности.

Ради любви приходится идти на взаимные уступки. За 42 года брака у меня с Нелли было все, кроме двусмысленностей. Есть такой хороший анекдот, когда у жениха на золотой свадьбе спрашивают: «Скажи, пожалуйста, 50 лет ты прожил с одной женщиной. Не было за эти годы желания развестись?» А он в ответ: «Развестись – нет, а вот убить – было!» Так что было все.

В ЛЮБВИ И В СЕМЬЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ – СОЗНАНИЕ, ЧТО, УСТУПАЯ, ТЫ ПРИОБРЕТАЕШЬ

В любви и в семье самое главное – сознание, что, уступая, ты приобретаешь, либо спокойствие, либо еще большее уважение благодаря тому, что поступился – не принципами, а какими-то конкретными вещами.

Самое страшное, что нас угнетает, – это духовное состояние общества, отсутствие общности и культуры. Все межнациональные конфликты, которые возникают, происходят от недостатка воспитания. Мы призываем к толерантности, но никак не можем ее добиться: отстали от евреев, пристали к лицам кавказской национальности и так далее. Культурный человек может кого-то и не любить, но он никогда не станет неуважительно отзываться о целом народе, о государстве и стране.

Андрей Макаревич

«Не надо тешить себя иллюзиями»

Музыкант, певец, поэт, композитор, художник, продюсер, телеведущий. Лидер рок-группы «Машина времени», создатель «Оркестра креольского танго». Народный артист России. Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» IV ст., ордена Почета

Я всю жизнь терпеть не мог заниматься тем, что мне неинтересно. Все силы тратил на то, чтобы от этого уйти.

Выступление на концерте – это мощнейший энергетический акт, в котором помимо музыкантов задействованы зрители. Люди находятся в состоянии резонанса, и это здорово. Любой артист скажет, что такое бывает: вышел на сцену совершенно больным, в соплях, с температурой, а ушел оттуда здоровым. И после концерта превосходное состояние.

С детских лет я очень любил джаз. Как собака: все в нем понимал, а сам играть его не умел. С появлением «Оркестра креольского танго» это изменилось.

Человек с электрической гитарой перестал быть пророком и мессией. Изменилось время, изменилось влияние этой музыки на человеческую жизнь: это то, что произошло в мире, и музыканты здесь ни при чем.

Дети видят гораздо больше, чем взрослые. Года в три-четыре я видел разных существ, общался с ними, а потом начались установки. Детям говорят: «Вот это – желтое, вот это – зеленое, привидений не существует», и они все принимают на веру. Глаза, данные природой, закрываются.

Мои родители никогда ни к чему меня не принуждали – только просили. У нас были нормальные отношения. Мой отец, художник, архитектор, очень ловко втягивал меня в свою работу. И я приучился.

Рисование для меня – это допинг, как и музыка. Когда рисую, отключаю голову. Это настроение. Вопрос «Что на ваших картинах изображено?» я считаю идиотским. Не надо в графике и живописи искать информационную составляющую.

Нет ничего более пошлого, самодовольного и идиотского, чем пытаться характеризовать собственные заслуги. И без того найдутся люди, которые напишут про это соответствующую чушь.

Газет я уже давно не выписываю и не читаю. Не собираю о себе анекдотов, сказаний, легенд. Поэтому пусть меня в СМИ хоть горшком назовут. Меня это не заботит.

С уплотнением информационного поля память у людей становится короче. Сейчас молодые люди уже не помнят, кто такой был Смоктуновский. Каждый день головы забиваются черт знает чем.

Меня все больше и больше вещей раздражает. Возможно, это связано с возрастом, возможно, с переменами вокруг, но я вижу слишком много абсурда.

Я не сторонник демонстраций: абсолютно убежден, что революции устраивают романтики, а результатами пользуются негодяи. Много раз история доказывала это. Не верю, что митинги решают какие-то вопросы: иногда письмо, статья в газете или даже звонок могут подействовать эффективнее, чем толпа людей не улице.

Свобода – это возможность делать то, что считаешь нужным. Вот это для меня всегда было главным, и сегодня я ничем не ограничен в выборе.

У меня есть ощущение, что народ нашей страны свободы не хочет. Она ему не нужна, она ему неудобна, и понимание этого связано у меня с большим разочарованием.

Если говорить о степени дозволенности, то она сейчас гораздо выше, чем была, скажем, при Брежневе. С другой стороны, цинизм ситуации заключается в том, что собаки лают, а караван идет. Все обо всем знают, но по сути это ничего не меняет.

НЕТ НИЧЕГО БОЛЕЕ ПОШЛОГО, САМОДОВОЛЬНОГО И ИДИОТСКОГО, ЧЕМ ПЫТАТЬСЯ ХАРАКТЕРИЗОВАТЬ СОБСТВЕННЫЕ ЗАСЛУГИ

У нас от буквы закона до его соблюдения – мили и мили: страна такая, люди такие. И нет смысла все валить на царя: беда в нас самих, и это не лечится.

Ошибочное и даже провокационное утверждение, что художник должен быть голодным. Он должен обладать талантом – вот это правда. И лучше ему не быть голодным, иначе мысли будут не о том, что ему нарисовать, а о том, как бы загнать свою картинку, чтобы купить хлеба с маслом.

Человек продается, если за деньги делает то, что не любит. Когда он на репетициях играет Deep Purple, а на сцене поет «Веселей, ребята, выпало нам строить путь железный» – это торговля собой.