Главные правила жизни

Друзья появляются в детстве, юности. Так вышло, что лучшие мои друзья умерли. Нажить новых после этого так и не сумел. Куча приятелей, в том числе хороших, но друзей в полном смысле этого слова – ни одного.

Никогда не чувствовал себя свободным от множества житейских обязательств. Но это моя собственная заслуга.

Я человек большинства, человек народа – всегда в тех же состояниях, что и большинство. Для писателя это как бы нехорошо, он должен быть впереди. А может, как раз и не должен. Так вот, народ сейчас растерян и боится перемен. Я ловлю себя на том, что тоже растерян и тоже боюсь.

Для меня не время – деньги, а деньги – время. Именно время есть то самое ценное, что можно купить за деньги. Вот я полгода пишу всякие сценарии. Получаю деньги. И полгода не пишу сценарии, а сижу и пишу для себя. Деньги кончаются. Я снова пишу сценарии, и так далее по кругу.

У каждого, как известно, есть свой идеальный возраст. У меня – 30–33. И вот мне 40, вот мне за 50, а я все еще чувствую себя, в душе, на 30. Отсюда все проблемы, отсюда радости и печали.

ЛЮДЕЙ, ПОЖАЛУЙ, Я НАЧАЛ ПОНИМАТЬ ЛУЧШЕ, ПОТОМУ ЧТО СТАЛ ЛУЧШЕ ПОНИМАТЬ СЕБЯ

Людей, пожалуй, я начал понимать лучше, потому что стал лучше понимать себя. Это взаимосвязано. Женщин, мне кажется, иногда понимаю. Слышу, чувствую. Но это редко бывает. Как полет вслепую: больше догадываешься, чем знаешь. Можешь угадать и благополучно приземлиться, а можешь и врезаться.

Мужчины и женщины в разных системах координат: даже спорить бывает трудно. Ты говоришь: «Квадратное», а женщина упрямо возражает: «Нет, зеленое!» Ты говоришь: «Холодное», женщина ласково соглашается: «Да, голубое». Если и бывают совпадения, то там, где холодное действительно одновременно является голубым.

Анатолий Смелянский

«Настоящий успех – это возможность заниматься любимым делом, которым занимаешься лучше других»

Театральный критик, историк театра, доктор искусствоведения. Автор и ведущий циклов телепрограмм о театре на телеканале «Культура». Заслуженный деятель искусств, лауреат Государственной премии Российской Федерации. Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV и III ст.

Слово «успешный» имеет психологическое наполнение: внешний успех и внутренний успех. Когда начинаешь путь, куда-то пробиваешься и чего-то хочешь, доля внешнего успеха велика и важна. Но потом имеет значение только одно – качество работы, особенно по мере того, что с годами все становится рутинным.

Знаю некоторых крупных бизнесменов – они все какие-то грустные: видимо, у них жизнь занудная. Мне очень богатый человек однажды сказал: «Сейчас мне 55. Ну я еще проживу, скажем, лет 20–25. Чтобы хорошо провести эти 25 лет – ездить куда угодно, принимать друзей, – мне нужно, грубо говоря, 25 млн долларов. А у меня намного больше. Скучно».

Настоящий успех – это возможность заниматься любимым делом, которым занимаешься лучше других. Совершенно не устаешь, если делаешь то, что приносит радость. А успех, как признание, почести, – все это детские погремушки как говорил иногда Михаил Козаков – популярка.

Любой толчок, любой разговор с великим человеком является наукой. Как-то после одной из замечательных лекций Юрия Лотмана мы шли к нему домой, – я был тогда завлитом Горьковского ТЮЗа, – и он мне говорит: «Поставьте пьесу Крылова “Трумф”». А я ее не читал. И он спросил: «Вы читали эту пьесу?» Я замялся, тогда он сказал: «Вы, знаете, я вам дам один совет, можете им воспользоваться, а можете нет. Никогда не стесняйтесь сказать, что вы чего-то не читали или не знаете. Я тоже многого не читал».

Кто-то из древних историков сказал: «От власти надо быть достаточно близко, чтобы пользоваться ее теплом, и достаточно далеко, чтобы не сгореть и не обжечься». Вот это правильное взаимоотношение человека искусства с властью. Я, честно говоря, пытаюсь, не знаю, насколько мне удается этому следовать, но пока не обжегся.

На административной работе изнашивается душа. Я совершенно сознательно, в полном здравии совершил этот шаг – ушел с руководства Школой-студией МХАТ. А все ищут каких-то подтекстов, мне звонили масса журналистов, каналов: «Придите, расскажите, пригвоздите к позорному столбу». Они решили, что меня кто-то выпихнул, кто-то там интригует.

У нас, к сожалению, чаще то, что общество считает удачей на самом деле неудача и наоборот. Помните у Пастернака? «И пораженье от успеха ты сам не должен отличать». Но как же это трудно – не отличать успех от неуспеха, удачу от неудачи.

Стать первым сюжетом трудно: его отбирает время, вываривая во всех щелоках, и тогда вдруг кто-то выдвигается вперед. Нужна колоссальная способность человека взять на себя все – обстоятельства, время, подходящее и неподходящее, хорошее или нехорошее.

У нас всегда нужно было зависеть от царя или от народа. И сегодня это, увы, так. Причем зависеть от народа лучше, что ли? От публики, от того, кто приходит или не приходит. А если полный зал, то артисту уже кажется, что это успех. Но это не всегда так.

Если выступаешь, скажем, на центральном канале каждую неделю, тебя знает каждая собака. А канал «Культура» – это кто? Народные артисты в овощном магазине или люди, стоящие в очереди в АО «Медицина»? Поэтому этот вид славы мне неизвестен, хотя и образовался какой-то круг зрителей.

Телевидение – это мертвый экран: ты не знаешь, смотрят тебя или нет. Говорят, рейтинг такой-то – 2 %. Правда, я как-то посчитал: 2 % в нашей стране – это много. Естественно, когда ведешь программу с Табаковым, смотрят в 10 раз больше.

КТО-ТО ИЗ ДРЕВНИХ ИСТОРИКОВ СКАЗАЛ: «ОТ ВЛАСТИ НАДО БЫТЬ ДОСТАТОЧНО БЛИЗКО, ЧТОБЫ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЕЕ ТЕПЛОМ, И ДОСТАТОЧНО ДАЛЕКО, ЧТОБЫ НЕ СГОРЕТЬ И НЕ ОБЖЕЧЬСЯ»

Меня совершенно не интересует, смотрели не смотрели. Вышел цикл программ о Станиславском. Я 10 лет этим занимался и сказал то, что должен был. Я всего себя попытался вложить. И это связано только с позицией «делай, что должно» – больше ни с чем.

Не считаю себя мудрым человеком, потому что очень эмоционален, не выдержан. И совершаю из-за этого ошибки: слишком быстро реагирую на то, что мне не нравится, и так же быстро на то, что нравится.

У НАС, К СОЖАЛЕНИЮ, ЧАЩЕ ТО, ЧТО ОБЩЕСТВО СЧИТАЕТ УДАЧЕЙ, – НА САМОМ ДЕЛЕ НЕУДАЧА И НАОБОРОТ

Огромный опыт жизни – в самом старении. Происходит определенное накопление если не мудрости, то ума, понимания многих вещей. Почти все человеческие прозрения совершаются, когда есть ощущение, что скоро уйдешь. Понимаешь: нужно освободиться от всего лишнего и делать только то, что действительно можешь, хочешь, любишь. Это очень трудно.

Мне кажется, страдания просветляют человека, если это не связано с физической нищетой, позорной нищетой. Вот это ужасно. А болезни, если они несмертельные, потери друзей, близких, житье в ограниченном достатке – все это душевно усложняет человека и оставляет на лице те шрамы и морщины, которые украшают. Не знаю как женщину, но мужчину точно.

Человек отвечает за свое лицо. Годы откладывают на нем печать вырождения, глупости, ненависти, брезгливости. Или же печать человека думающего, чувствующего, пытающегося вникнуть. Посмотрите на Ульянова, на Ефремова с его желваками. На их лицах читались биографии.

Светлана Сорокина

«Мы все время живем с головой, повернутой назад. Нельзя так идти вперед: ничего не получится!»

Журналистка, член Академии российского телевидения, преподаватель Высшей школы экономики, телеведущая, радиоведущая, автор программы «В круге света». Награждена орденом «За личное мужество», трижды лауреат премии «ТЭФИ» и других телевизионных премий

Восприятие мира менялось в течение моей жизни несколько раз. Его меняли потрясения, которые помогали перескочить на другую ступень, что-то сумасшедшее, счастливое или, наоборот, потеря близких людей. Я бы сказала, что трагедия чаще выдвигает человека на новую ступень, толкает к переменам.

У меня долго было ощущение того, что меня ведут по судьбе: случайное появление на телевидении, переезд из Питера в Москву, переход с канала на канал, дальнейшие изломы… А вот сейчас это ощущение прошло. То ли тот, кто следит за моей судьбой, подустал, то ли я сама уже плохо озираюсь по сторонам и не вижу, где еще есть какая-то возможность, поворот.

Мне кажется, что счастье – это прирожденный талант. В последнее время я стала задумываться об этом и обнаружила, что есть люди, которые живут той же жизнью, что и все: с огромными проблемами, заедающей бытовухой, кучей необходимостей, которые рвут человека на нитки. Но при этом они умудряются радоваться каждому дню и жить с ощущением счастья. Этого нельзя приобрести и даже не воспитать в себе.

Для большинства людей счастье – это мгновения. Из разряда «Сто часов счастья… Разве этого мало?». Поэтому состояние счастья ситуативно, моментно и никак нельзя сказать, что оно присутствует постоянно.

Конечно, человек скроен так, как он скроен биологическими родителями: гены нельзя списать. Но, когда я нашла свою дочку 10 лет назад, я вообще об этом не думала. Да и сейчас вспоминаю о том, что не я родила Тоську, только когда на эту тему заходит какой-нибудь разговор. Во всех остальных случаях даже в голову это не приходит. Моя и моя – со всеми плюсами и минусами.

Не вижу разницы – родить ребенка или усыновить. Я себе изначально влила в голову ту здравую мысль, что и со своими детьми далеко не всегда выходит сахарно. Единственное, о чем беспокоюсь, – насколько могу выполнять свой родительский долг. Я не зарекаюсь: может быть, генетическая дубинка еще пока не ударила по голове. Но думаю, все хорошее, что есть у Тоси, так и останется в ней, а остальное – это издержки моего воспитания.

ВСЕГДА РАДУЮСЬ УСПЕХАМ СВОИХ ДРУЗЕЙ – МЕНЯ ЭТО ДАЖЕ ПРИПОДНИМАЕТ

Сейчас отношение к усыновлению в нашей стране изменилось, а 10 лет назад была тишина, как будто детей без родителей не существует. Помню, пока скиталась по детским домам, хотела сделать либо передачу, либо серию документальных фильмов. Даже придумала, как. По сути, вся история нашей страны с ее замороченной психологией прослеживается через отношение к сиротам. Но это никого тогда не интересовало.

Жизнь – это как езда на велосипеде: если остановишься, то упадешь. Что-то все время происходит. За более или менее сносное существование все время приходится бороться.

Всегда радуюсь успехам своих друзей – меня это даже приподнимает. Не подстегивает к собственным успехам, а дает повод для гордости в том смысле, что я дружу или знакома с человеком, который чего-то в этой жизни добился.

Сильнее всего мне приходилось меняться ради любви к работе. Это касается и привычек, и особенностей характера, и внешнего вида. Необходимо было постоянно работать над собой, и я в этом смысле благодарна своей профессии: она не позволяет махнуть на себя рукой.

Чувствую определенную свободу от многих внешних обстоятельств. Я уже научилась общаться только с теми, с кем хочу. У меня появилась свобода делать то, что хочу. Это великая вещь: даже если не хватает денег, я лучше перекантуюсь, чем буду делать то, с чего меня воротит. И еще есть свобода самостоятельно строить свой день, свое время в силу первых двух обстоятельств. Я располагаю собой, и это здорово.

До сих пор не могу получить свободу от комплексов и отношений с самой собой. Власть над собой дается мне тяжело. Как говорится, сила есть, воля есть, а силы воли нет. Я человек эмоциональный, часто неуравновешенный и заложник непростых отношений с самой собой.

Хорошо, когда можно не слишком часто думать о деньгах. Это важная составляющая жизни, и, когда не хватает средств, эта мысль постоянно сидит в голове. Но в последнее время я обнаружила, что для жизни мне надо очень немного. Наверное, счастье в том, чтобы осознать, сколько тебе на самом деле нужно, и поддерживать этот уровень.

Думаю, что справедливое правление – это какое-то сказочное событие. Во-первых, всем не угодишь, во-вторых, всех не накормишь и, в-третьих, правление – это все-таки не единоличная история, а огромный коллектив людей. Во всяком случае что касается России, я не верю, что этот газон прорастет быстрее, чем через 300 лет.

Наши мрачность, погруженность в себя и вечные проблемы во многом замешаны на климате. Когда девять месяцев в году плохая погода, это портит характер, порождает «непостижимую русскую душу». Наша привычка к самокопанию, философским размышлениям мешает жить. Мы находим наслаждение в жалости и сочувствии к самим себе.

НАШИ МРАЧНОСТЬ, ПОГРУЖЕННОСТЬ В СЕБЯ И ВЕЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВО МНОГОМ ЗАМЕШАНЫ НА КЛИМАТЕ

Мы все время живем с головой, повернутой назад. Нельзя так идти вперед: ничего не получится! Мне надоело то, чем пронизаны вся наша жизнь и журналистская практика в том числе, – это вечное «кто виноват?». Каждый следующий приходящий во власть винит того, кто руководил прежде. Каждый из нас знает, кого обвинить в том, что у него сегодня холодный чай. Бесконечно «и не покаемся, и не забудем». Но мы сейчас живем, мы есть такие, какие есть. И точка – поехали дальше!

Зураб Соткилава

«Со мной происходило столько случайностей, что хватит на две-три жизни»

Оперный певец, тенор. Народный артист СССР, профессор Московской консерватории. Исполнитель партий Хозе в «Кармен», Ленского в «Евгении Онегине», Кавародоси в «Тоске», Отелло в одноименном спектакле и др. Награжден орденом Трудового Красного Знамени, двумя орденами «За заслуги перед Отечеством», многочисленный лауреат музыкальных премий

Со мной происходило столько случайностей, что хватит на две-три жизни. Я учился в школе, играл, как все дети, в футбол. Но не мечтал ни о чемпионских титулах тбилисского «Динамо», ни о большой сцене. Хотя еще маленьким пел с мамой и бабушками старинные грузинские романсы, народные песни.

Футбол дал мне две очень хорошие вещи — режим, который сыграл не последнюю роль в моей карьере, и стремление к победе.

К профессору музыки меня отвела соседка по дому, когда мне было 15 лет, но я не стал заниматься: играл тогда за сухумское «Динамо». И вот когда учился уже в Политехническом институте и бросил играть в футбол из-за травмы, мне было почти 20 лет, мы с этим человеком случайно встретились. Он спросил: «А почему ты не пришел ко мне больше?» Повел меня к себе, и я стал учиться. Вот так все и началось.

Я решил поступать в консерваторию, хотя понятия не имел даже о том, что такое сольфеджио. Мой профессор привел меня туда показать. В зале сидел ректор, который подошел ко мне прямо на сцене, обнял и сказал: «Ты нам послан Богом, сынок». В другом месте я бы никогда ни в какую консерваторию не попал. Он приходил на все экзамены, чтобы меня нигде не срезали. Вот такой был человек.

Поступил в консерваторию как баритон, но через пару лет, насмотревшись фильмов, стал петь дома репертуар теноров. И мне показалось, что у меня это получается лучше. Но, когда я сказал об этом своему педагогу, он не захотел меня слушать. Я настаивал на своем, и тогда он меня выгнал. После этого я пошел к Андгуладзе, великому грузинскому певцу и педагогу. И 11 января – день, когда я впервые пришел к нему на урок как тенор, – он назвал моим днем рождения.

Первый раз приглашение в Большой театр я получил после «Орфея», в 1968 году. Уже позже, после конкурса в Барселоне, в 1971 году, меня позвали на столетний юбилей Собинова в Большом театре. И вот тогда мне снова предложили стать артистом Большого театра. Но я снова отказался, потому что переживал, что не приживусь: характер у меня не очень хороший, я вспыльчивый, могу резко реагировать на что-то, а наш мир – жестокий мир.

В 1973 году, когда в Тбилиси сгорел Оперный театр, снова раздался звонок от директора Большого театра. Он просил приехать к ним спеть «Кармен». И вот 21 декабря 1973 года я дебютировал в Большом театре. Пришла вся дирекция вместе с Покровским, сказали, что меня берут. И 20 января 1974 года был издан приказ о том, что меня взяли в Большой театр.

Очень люблю пение в опере, потому что это, как и футбол, командная игра. Но не меньше люблю и сольные концерты, потому что мне нравится брать ответственность на себя.

Однажды после моего сольного концерта в Париже на Елисейских Полях ко мне пришла грузинская семья (они были выходцами из первой эмиграции, из старинного рода князей) и пожаловалась, что их 15-летний сын не считает себя грузином, не хочет учить родной язык и ехать в Тбилиси. А после моего концерта он им сказал: «Я грузин». И они меня благодарили: «Вы для нас такое сделали!» Я этим очень горжусь.

Чтобы чего-то добиться в музыке, нужно иметь огромное терпение и очень много трудиться. И тогда где-то все равно «выскочишь». Если человек очень талантлив, не может этого не случиться. Но нельзя ни в коем случае уходить в депрессию.

МНОГОЕ ПРОЩАЮ ЛЮДЯМ. НО ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБЛЮ ХАМСТВА И НЕНАВИЖУ ПРЕДАТЕЛЬСТВО. ХАМСТВО ИНОГДА ДАЖЕ ХУЖЕ, ЧЕМ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Сегодня для меня дороже всего успех, связанный с восприятием слушателями не популярной эффектной музыки, а более тонкой, не известной широкой публике, особенно когда это происходит на гастролях в глубинке. Это было очень важно и в молодости, но тогда хотелось иметь и все самые обычные атрибуты успеха, то есть высокий уровень приглашений, предложений, престижность залов, в которых собираются ценители музыки. И я всегда очень боялся возвращения в тот город, где имел большой успех.

У меня супруга – пианистка, и если я чуть-чуть витаю в облаках, то она меня тут же меня опускает на землю. После каждого выступления она часа в два-три ночи начинает мне объяснять: «Вот это было не так, это было не так, а это было так». Я говорю: «Давай спать, завтра утром поговорим». Но она не может уснуть, пока все мне не выскажет. И так каждый раз. Всю жизнь не могу отучить ее от этого.

То, что у меня все так успешно сложилось в жизни, – огромная заслуга моей семьи. Мне повезло с женой. Она была такой красивой, что я даже не знаю, как она за меня замуж вышла. Думаю, я ее пением взял. Она работала, но, когда появился первый ребенок, бросила. Потом, через четыре года, появился второй ребенок. А я был самым худшим ребенком. И она пожертвовала своей карьерой: создавала мне все условия, чтобы я занимался и чтобы мне никто и ничто не мешало.

«НАЧНИ ЗАНИМАТЬСЯ С УЧЕНИКАМИ, ПОТОМУ ЧТО, ОБУЧАЯ ДРУГИХ, САМ БУДЕШЬ УЧИТЬСЯ», – СКАЗАЛ МНЕ МОЙ ПЕДАГОГ

Я знаю, что такое отсутствие денег. Когда играл в футбол, хорошо зарабатывал. А в консерватории только стипендию получал. Отцу было тяжело, и я спросил его: «Ты можешь меня выдержать еще пять лет, кормить меня как студента?» И он ответил: «Знаешь, если бы у меня было двое сыновей, я же должен был бы обучить обоих». Мне это очень понравилось, и я сказал ему: «Давай, отец, потерпим тогда».

Моя большая боль, что родители смогли увидеть только мои первые шаги. Я готовился к первому выступлению в Большом театре, и мама, счастливая, сшила себе красивое платье. И в это время у нее случился инсульт. В этом платье я и похоронил ее. Буквально через год ушел из жизни отец. Мама видела меня в одном спектакле, в котором я провалился, а отец успел побывать в Большом театре на нескольких спектаклях.

Многое прощаю людям. Но очень не люблю хамства и ненавижу предательство. Хамство иногда даже хуже, чем предательство.

Я всегда был свободным в своей жизни, в своей работе. Во всем, кроме выездов за рубеж. И мне не нравятся люди, которые были очень свободными в советское время. Когда они, имевшие уже тогда и звания, и огромные зарплаты, в общем, абсолютно все, включая близость с первыми лицами страны, сегодня жалуются на ту власть, рассказывают, как их преследовали, меня просто тошнит.

«Начни заниматься с учениками, потому что, обучая других, сам будешь учиться», – сказал мне мой педагог. Это случилось в 1968 году. Я преподаю 50 с лишним лет и получаю от этого удовольствие.

Виктор Сухоруков

«Счастье – это бесстрашие во всех смыслах. Не бойся, живи!»

Актер театра и кино. Народный артист Российской Федерации, кавалер ордена Дружбы. Снялся в фильмах «Брат», «Брат-2», «Бедный, бедный Павел», «Про уродов и людей», «Пассажирка», «Остров» и др.

Чем старше человек, тем больше в его жизни переломных моментов, если он находится в пути, движении, активной фазе. Только инертный, ожидающий чего-то не имеет этих переломных моментов.

Переломный момент – это шлагбаум, который опускается и поднимается в жизни каждого из нас. У меня их было много: когда победил глухоту после осложнения от скарлатины, когда пошел в армию, когда поступил в театральный вуз Москвы, хотя все, начиная от родной матери и заканчивая друзьями, внушали, что дорога туда мне заказана. И когда выгнали из театра.

Однажды на вопрос «Как живешь?» я случайно ответил: «Незаслуженно хорошо». И понял, что переломные моменты в моей жизни затихли.

Только прошлое напоминает человеку, кто он есть, отрезвляет и сохраняет ум в ясности. Я иногда неожиданно, ассоциативно что-то вспомню и даже вздрагиваю: «О, это же было! Почему я об этом забыл?» Это от скоростей, а не от склероза. От вихрастости жизни.

Плохое вспоминаю, как ни странно, с благодарностью и удивлением. С благодарностью потому, что я это пережил, а с удивлением потому, что это со мной было и осталось в прошлом.

Человеку после определенного возраста говорят «уже с горки». А что в этом плохого? Горка может быть два метра, а может – высотой с Эверест. У меня с Гималаи. «С горки» – это прекрасно: значит, достиг каких-то вершин.

Я всегда был одинок – в своих мечтах, в своих фантазиях. И одинок в своем понимании окружающего мира.

Иллюзии – это самообман или внутренняя вера. Можно ошибаться, но продолжать верить. Мне говорят: это – иллюзия. Но моя иллюзия, мое заблуждение. Пусть оно будет, тем более если оно меня не испортило и не превратило в какое-то животное или какую-то тварь.

У меня было очень упрямое отношение к своей мечте. Меня сгибали, унижали, презренно смеялись над моими желаниями. А я считал, что они все не правы: не понимают меня, не слышат, не чувствуют моих порывов. Я почему-то очень верил, что приду к своей мечте и материализую ее.

Судьба – это результат, а случай – это неожиданность. Эту неожиданность будущее назовет судьбой. Вся жизнь состоит из случайностей и неожиданностей. Но надо находить в себе мужество говорить: нет, это не случайно. К этому надо быть готовым.

Меня раскрепостило одиночество, освободило именно отвержение, отрицание меня как личности. И чем больше меня отрицали, отвергали, отодвигали, забывали, тем я становился смелее, бесстыднее и свободнее.

Деньги привнесли в мою жизнь радость от того, что я никому не должен, что у меня есть средства, которые могу потратить так, как хочу. В этом был элемент независимости и свободы. Но чем благополучнее я живу, тем меньше мне надо, тем меньше мне хочется. И этому нет объяснения.

Счастье – это бесстрашие во всех смыслах. Сегодня что-то есть, а завтра нет – не бойся, живи! А мы все время сравниваем что-то и делаем вывод. Вывод регулирует настроение, а настроение отражается на здоровье. Любая зависимость – это беда.

Я сегодня очень счастлив, потому что работаю и потому что заработанные деньги могу потратить на собственные желания. Если бы не работал, то желания так и остались бы желаниями. Но главнее для меня – сама работа.

ТОЛЬКО ПРОШЛОЕ НАПОМИНАЕТ ЧЕЛОВЕКУ, КТО ОН ЕСТЬ, ОТРЕЗВЛЯЕТ И СОХРАНЯЕТ УМ В ЯСНОСТИ

Я отвоевал, даже выклянчил у судьбы право выбора и теперь иногда злоупотребляю им. Смотрю, стоит ли мне идти за этим режиссером, смогу ли я с ним существовать какое-то время, не причинит ли он мне творческой беды. И, конечно же, сегодня я церемонюсь и думаю, хочу я с этим человеком работать или нет.

Когда порой после спектакля я слышал: «Ты молодец, а остальное все г…» – то страшно печалился, потому что, если человек сидит в дерьме, он тоже пахнет дерьмом. В творчестве не надо спасать себя, а надо спасаться вместе. Если не получается, то делать жесткие выводы, даже жертвенные.

ИЛЛЮЗИИ – ЭТО САМООБМАН ИЛИ ВНУТРЕННЯЯ ВЕРА. МОЖНО ОШИБАТЬСЯ, НО ПРОДОЛЖАТЬ ВЕРИТЬ

У меня работа не переходит в личные отношения. Это было в начале пути, особенно в кино. Но в результате я понял, что все это – дружба, привязанность, влюбленность – вредно, опасно и не нужно. И уже много лет со мной этого не происходит ни в театре, ни в кино: отработал и ушел.

Я немного зачерствел в плане чувств: знаю, что расставание намного тяжелее, чем встречи. Намного. Не хочу этот груз сам в себе накапливать, а потом нести. Наверное, просто облегчаю себе жизнь.

Идеология общества формирует наши удивления. Я удивился в школе тому, что быть левшой – это плохо, это презренно. Когда я в газете вычитал, что девочке, собравшей 2,5 тонны металлолома, подарили путевку в «Артек», я тоже захотел и был удивлен, что это оказалось пропагандой, иллюзией. Я был удивлен, что Ленин лежит в мавзолее столько лет и что это не игрушка, а он настоящий. Мы были одеты в идеологию жизни, в идеологию партии, государства, и это тоже на нас влияло, а сегодня мы другим вещам удивляемся.

В художественной самодеятельности я никогда никуда не добирался высоко. Занимался в орехово-зуевском народном театре и никогда не играл больших ролей. Я всегда был на подлете, на подхвате, таким подсобным артистом, как подсобный рабочий. Начиная от детского сада. Но был!

Делаю заявление: я прекрасен в своем труде, все, что я делаю, мне интересно, и вообще, Сухоруков – талантливый человек. Серьезно к этому заявлению относиться неловко. Но у артиста должен быть наив. Если человек говорит: «Нет, я на ”троечку” сыграл» – ну и живи себе на «троечку». А мне нравится цифра 8.

Олег Табаков

«Если человек не имеет прошлого, он не имеет будущего»