Главные правила жизни

Актер театра и кино, телеведущий, режиссер, продюсер. Заслуженный артист Российской Федерации. Снялся в фильмах «9 рота», «Ликвидация», «День Д», «Исаев», «Поддубный» и др.

Ценю людей, которые имеют свои взгляды, принципы и не поступаются ими в сложных ситуациях. А умение признать свои ошибки вообще дорогого стоит.

Больше всего узнаешь людей в работе. Количество прожитых вместе дней переходит в качество.

Для меня плохой мир лучше доброй ссоры. Но доводить меня до края нельзя, хотя, как правило, я просто перестаю общаться. Внутреннее спокойствие мне дороже, чем месть.

Армагеддон происходит внутри нас: в человеке всегда идет борьба между рожками и крылышками. Не могу сказать с уверенностью, что я «добрый человек из Сезуана»: я нормальный человек со своими страстями, страхами, увлечениями, своей глупостью, своими добрыми поступками.

Чем лучше человек, тем сильнее его терзают демоны. А они такие хитрые, что раз… и поддался, и вроде бы ты уже плохой человек. Просто кто-то совсем падает, а кто-то умудряется упасть и подняться.

Актеру нельзя успокаиваться в жизни. Если становишься стопроцентно хорошим или абсолютно плохим, то попадаешь в определенные рамки и не можешь двигаться дальше. Где-то нужно идти по тонкой красной линии.

Больше всего не люблю в людях жадность. А вот щедрость, в том числе души, – это великая штука.

Умение дружить – очень важное качество в человеке. Оно означает готовность прийти на помощь в любое время. У меня есть такие друзья.

У меня очень узкий круг друзей и знакомых, с которыми я встречаюсь вне работы. Когда остаюсь один, мне их очень не хватает: обязательно нужно с ними созваниваться, пересекаться, разговаривать.

У каждого человека должна быть личная зона, которую трогать нельзя. Хотя я экстраверт, но это абсолютно принимаю.

Близкого друга нужно уметь услышать: иногда он может впроброс сказать что-то важное, а ты должен понять, что именно у него происходит.

Человек должен иметь место, куда он всегда может прийти, где его любят и ждут, где он расслабится и побудет самим собой. По-настоящему отдохнуть я могу только дома.

Комплекс – это состояние неуспокоенности, а значит, движение вперед. Комплексы неуверенности, сомнения в себе, своих талантах заставляют шевелиться, развиваться, чтобы доказать, на что ты способен.

Все артисты амбициозны. Человек, занимающийся творческой профессией, не может быть другим: должно быть желание чего-то добиться. Иногда не выпадает шанса, но важно всегда быть к этому готовым.

Мужчина обязан зарабатывать деньги и кормить семью. Я считаю, актеры должны получать хорошее вознаграждение за хороший фильм, чтобы потом сидеть и спокойно ждать следующего достойного предложения.

В разные времена театр был и остается для меня спасением души. Там можно спокойно подумать, разобраться в истории и в своем герое. Там работаешь в удовольствие, и Бог с ним, со всем остальным!

БОЛЬШЕ ВСЕГО НЕ ЛЮБЛЮ В ЛЮДЯХ ЖАДНОСТЬ. А ВОТ ЩЕДРОСТЬ, В ТОМ ЧИСЛЕ ДУШИ, – ЭТО ВЕЛИКАЯ ШТУКА

В молодости профессия стоит на первом месте, но с возрастом, особенно после 40, все меняется: появляются дети, они растут, тебе становится с ними интересно. И постепенно профессия, в которой ты уже многое знаешь, начинает идти параллельно с жизнью, а не заменять ее.

Никому не завидую: каждый идет своей дорогой. Самое главное, что я работаю, могу содержать семью. У меня так получилось, и слава Богу.

Главное для человека – быть на своем месте, заниматься тем, что нравится.

Бывают периоды усталости от кино, тогда переключаюсь на театр, потом снова на кино. Это две разные работы, я так отдыхаю.

По-хорошему со мной всегда можно договориться, даже на невыгодных для меня условиях. Если меня любить, могу рассыпаться у ног бриллиантами. Но если обращаться жестко, я готов на тяжелую войну. И в этом смысле я тоже умелый человек.

КОМПЛЕКС – ЭТО СОСТОЯНИЕ НЕУСПОКОЕННОСТИ, А ЗНАЧИТ, ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЕД

Самая большая радость сегодня – дети. Вот сейчас они приехали из деревни, я сына взял на руки, ему скоро три, дочка прибежала ко мне, легла на колени, и все… Это полный кайф.

С возрастом изменилось чувство ответственности. Отвечаешь за родителей, которые уже в возрасте, за детей, которые еще маленькие. Раньше я думал: «Да ладно, все нормально будет», а сейчас: «Надо к себе поаккуратнее относиться».

«Тот, кто не падает, – говорили у нас в боксе – тот не поднимается». Случается, упадешь на одно колено и думаешь: ввязываться дальше в бой или выбрасывать полотенце и уходить с ринга. Бывает тяжело, но я пока с ринга не ушел.

Главное – дать детям любовь, чтобы потом этот запас тепла они тратили всю жизнь. Даже образование вторично, они это и сами могут получить. Я люблю своих детей и горжусь ими. Понимаю, что они уже лучше меня, и это самая важная награда.

Женская красота – это внутреннее состояние, внутреннее свечение, все остальное не так важно.

У меня очень развита интуиция, поэтому первое впечатление от человека никогда не обманывает. Бывает, потом начинаешь что-то надумывать, оправдывать. Но, как говорила Маргарет Тэтчер, «мне достаточно 10 секунд, чтобы понять, на что годен этот человек».

Дина Рубина

«Творчество – это привычка к неудовлетворенности и стремлению создать что-то, чего еще не было»

Писатель-прозаик, член Союза писателей СССР, международного Пен-клуба, Союза русскоязычных писателей Израиля. Лауреат премии «Большая книга», премии Союза писателей Израиля и многих других международных литературных премий

Есть вопросы, для решения которых, мне кажется, нас и создал Всевышний. Важно все время спрашивать: «Кто я?», «Зачем я здесь?» Я приноровилась самой себе отвечать на вопросы. Более того, я научилась эти вопросы сама себе задавать, что гораздо сложнее. Если правильно задашь самой себе вопрос, то правильно на него и ответишь.

Раньше думала, что у меня украли 17 лет жизни, на протяжении которых я занималась музыкой. Мне казалось, виноваты родители, виновата я сама, надо было поехать в какой-нибудь Литературный институт имени Горького, получать там образование. Теперь, когда я пишу о музыке, понимаю: нет, это не украдено.

Музыкальные формы – соната, рондо, симфония – имеют прямую связь с формами литературными. Писателю необходимо владение фразой, понимание важности интонации фразы. Все это – чистая музыка. Сейчас я благодарна судьбе за то, что окончила консерваторию.

Удивительно держит на плаву чувство юмора. Если человек напрочь лишен ощущения и понимания смешного, которое непременно связано с творческим началом, то для меня это абсолютно потерянный человек.

Я глубоко частное лицо, хотя мне то и дело приходится выходить на публику. И я умею себя на публике вести, умею держать зал, бывает, и очень большой зал, но, когда ухожу со сцены, сбрасываю с себя оценивающие взгляды. Вот это самое большое удовольствие за вечер.

Маски нужны каждому человеку. Без них люди абсолютно беззащитны, как в бане. Это очень страшно. Случаются необыкновенно отважные, в любом своем слове искренние люди, но мне кажется, это не от большого ума: все-таки ум предполагает стремление к защищенности. Для меня маска совершенно необходима.

Мой дед всегда говорил: «Туда, где тебя любят, ходи редко, туда, где не любят, ногой не ступи». Я как человек, предрасположенный к интровертности, замкнутости, с возрастом научилась избегать ситуаций, в которых мне скажут о том, как и за что меня не любят.

Писатель – это человек с несколькими навязчивыми идеями, точнее – с несколькими кардинальными вопросами, которые до боли волнуют его на протяжении всей жизни. У писателя всегда есть несколько тем, которые он разрабатывает: вертит их так и сяк. И все сюжеты вырастают и гнездятся в этих вопросах.

Меня волнуют тема судьбы, тема времени (человека и времени) и тема человеческого рода. Не в смысле воспроизведения рода, а в той таинственной непрерывности человеческих генов, которые всплывают в далеких потомках, еще не понимающих, что они несут в себе драгоценную суть какого-нибудь прадеда или прабабки. Меня это страшно интригует.

Судьба – это очень сильный поток, а вот то, что он формирует, зависит от человеческой личности, от силы характера человека, от букета генов человеческой натуры. Обстоятельства – штука предрешенная, но что с ними делать, решает человек. Все предопределено или есть выбор? Это один из основополагающих вопросов всех религий. Как правило, любая религия отвечает: все предопределено и выбор есть.

Творчество – это привычка к неудовлетворенности, к стремлению создать нечто, чего еще не было.

МАСКИ НУЖНЫ КАЖДОМУ ЧЕЛОВЕКУ. БЕЗ НИХ ЛЮДИ АБСОЛЮТНО БЕЗЗАЩИТНЫ, КАК В БАНЕ

Место писателя – всегда за рабочим столом. Чем больше он там сидит, чем выше риск заработать проблемы с позвоночником, какой-нибудь геморрой; тем лучше выходит то, что ты пишешь. Увы, никто никогда не заметит каторжного труда: находишь месторождение, оцениваешь его залежи, начинаешь бурить. Потом, знаете ли, идет руда и хочется закрыть это месторождение, потому что понимаешь, что не в состоянии его освоить… Это очень тяжелая работа.

Где нагнулась, там подобрала, где увидела, там украла, где подсмотрела, там записала. Кроме того, у писателя должен существовать еще один мускул в голове, который называется воображением, и его надо неустанно тренировать. Чем больше его тренируешь, тем больше тяжестей он в состоянии поднять.

Забудем о сюжете. Мне важно, чтобы читатель сидел в моем кулаке, чтобы я волокла его за шкирку от первого абзаца до последнего. Все, что я делаю, не касается сюжета. Это касается овладения читательским вниманием.

СУДЬБА – ЭТО ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЙ ПОТОК, А ВОТ ТО, ЧТО ОН ФОРМИРУЕТ, ЗАВИСИТ ОТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ

Культура имеет обыкновение самоочищаться и самовозрождаться. Это магма, которая все время булькает и что-то выталкивает на поверхность. Вполне возможно, что вытолкнутый на поверхность пузырь точно так же и исчезнет. Думаю только, что надо обратить внимание на уровень образования, на преподавание литературы в школе. Вообще, в детей надо вколачивать хорошие книги и хорошую литературу – тогда все будет в порядке.

Зачем мы живем? У меня об этом написано девять романов. Сейчас я пишу десятый и в каждом из них задаю себе этот вопрос. Почему-то пока так и не сумела на него ответить. Вот напишу новый роман, может быть, в нем и удастся дать ответ.

Алексей Серебряков

«Трат не бывает попусту. Просто мы не знаем, как и когда эти траты обернутся плюсом»

Актер театра и кино. Народный артист Российской Федерации. Снялся в фильмах «Штрафбат», «Жила-была одна баба», «Груз 200», «Иванов» и др.

По-моему, Никиту Сергеевича Михалкова как-то спросили: «Что такое счастье?» – и он ответил: «Когда получается». Я тут совершенно с ним солидарен. Пришел вечером домой с ощущением «вот сегодня получилось», и это действительно кайф!

Мир неизменяем, а количество глупости бесконечно. У меня после 30 произошло столкновение желания изменить мир, сеять доброе, разумное, вечное с пониманием того, что это мало кому нужно. Найти свою нишу в этом пространстве, по-моему, для любого думающего человека тяжело.

От глубокого кризиса спасли семья, дети. У человека всегда есть возможность спасения, будь то заработанные деньги, позволяющие ограничивать вхождение реальной жизни в свое пространство, или наведение порядка хотя бы в собственной голове.

С двадцати лет только и мечтал о доме, жене, детях. Моя человеческая реализация – это выполнение неких обязанностей, возникших из контактов с жизнью. Когда я их выполняю, я себя уважаю.

Каждая семья – это индивидуальный мир, как и любой человек. Так случилось, что в моей семье я могу закрыться и чувствовать себя совершенно счастливым. Так мне кажется, но, к сожалению, это не обезболивающее средство по отношению ко всей остальной жизни.

Артист публичен: может либо демонстрировать свое жилье, семью, мысли, мнение, биографию, нижнее белье, то есть человечески открыться перед зрителем и таким образом поддерживать к себе интерес, либо закрыться. С учетом того, что я хотел бы играть разные роли, предпочитаю, чтобы зритель про меня самого знал минимально, чтобы я был интересен ему только в качестве актера.

Когда узнают на улице, до сих пор стесняюсь, не знаю, как себя вести: стою как дурак, жду вспышки фотоаппарата, плотно обнимаемый каким-то чужим мне человеком, улыбаюсь и делаю вид, что я всю жизнь мечтал с ним сфоткаться.

Большая провокация, когда дуют в уши: «Ты гений, ты гений». Через полгода начинаешь в это верить и нести себя как мессия. В нашем цехе таких много. А если человек талантлив, то совсем беда.

Пошлость – это несоответствие претензий, когда претензий на что-то большое, глубокое в человеке много, а возможности их реализовать нет никакой, потому что нет либо таланта, либо ума, либо вкуса.

Образы создаются в покое. Вероятность их появления мала, если художник думает, чем завтра кормить семью.

При воспоминании о прошлых работах мне за себя не стыдно. Я прекрасно понимаю, что где-то ошибался или многого не видел по молодости. Да, были картины, в которых лучше бы не участвовать. Были фильмы, которых я своим детям показывать никогда не буду. Но в тот период жизни я твердо знал, зачем в них снимаюсь. В этом был смысл.

Детство – это багаж, который используется постоянно. У меня, без сомнения, было хорошее детство. Главное, что я понял еще тогда, – нельзя в угоду собственному эгоизму причинять боль. Когда я врал маме, мне становилось стыдно. Именно тогда я понял, что лучше этого не делать.

Родителями мне была дана своя система ценностей. Люди, которые встречались на пути, – и хорошие, и плохие – только доказывали, что для меня эта система ценностей естественна. И в какой-то момент я перестал дергаться и живу спокойно и счастливо.

БОЛЬШАЯ ПРОВОКАЦИЯ, КОГДА ДУЮТ В УШИ: «ТЫ ГЕНИЙ, ТЫ ГЕНИЙ». ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА НАЧИНАЕШЬ В ЭТО ВЕРИТЬ И НЕСТИ СЕБЯ КАК МЕССИЯ

Мои трое детей для меня важнее, чем мои друзья. Очень хотелось бы, чтобы жизнь не предложила выбирать.

Глобализация мира предполагает узость специализации каждого конкретного человека. Он должен сконцентрироваться на чем-то одном, чтобы в этой области стать профессионалом. Физически не хватает времени быть эрудированным во многих областях.

Динамика жизни у наших детей принципиально иная: они одновременно разговаривают по мобильному, фотографируют, отсылают sms и еще смотрят телевизор. Этот процесс объективный и происходит во всем мире.

МОИ ТРОЕ ДЕТЕЙ ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНЕЕ, ЧЕМ МОИ ДРУЗЬЯ. ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ БЫ, ЧТОБЫ ЖИЗНЬ НЕ ПРЕДЛОЖИЛА ВЫБИРАТЬ

К сожалению, в начале XXI века бессмысленно требовать от слов жесткого определения. Белое уже не белое, черное – не черное: слова потеряли первоначальный смысл. Белое может оказаться черным, серым, полусерым или полубелым, сохранив только название. А жаль!

С годами во многом понимаешь собственную ограниченность: уже никогда не сядешь на шпагат, не прыгнешь сальто, не выучишь до свободного уровня язык. Горизонты, которые по молодости кажутся безбрежными, начинают сужаться. Возможности мои ограниченны. То, что я делал в картине «Алые погоны» в 14 лет, я уже никогда не сделаю, потому что вряд ли достигну такой степени искренности.

Люди не меняются, они по-разному проявляются в зависимости от ситуации. На одно поле попадет – топчет, а на другом не знает, куда ступить.

Трат не бывает попусту. В жизни нет ничего статичного. Просто мы не знаем, как и когда эти траты обернутся плюсом.

Случай, который привел меня в эту профессию, каждый раз, когда я хотел уйти, настойчиво меня не отпускал. И мне очень повезло с людьми, которые меня окружали.

Все происходит так, как происходит. У человека нет выбора: он живет не так, как хочет, – его ведет природа.

Очень часто люди становятся жертвами своей собственной придумки. Придумали себе имидж, а потом не могут найти, где же они настоящие.

Алексей Слаповский

«Пора начинать заканчивать, а я все продолжаю начинать»

Писатель, драматург, сценарист. Член Союза российских писателей, Союза театральных деятелей. Четырежды финалист Премии Букера. По его сценариям сняты фильмы «Остановка по требованию», «Участок», «Гаражи», «Ирония судьбы-2» и др.

«Мои года – мое богатство?» Ничего подобного. Богатство – то, что еще не растратил. Сколько осталось, тем и богат.

Пора начинать заканчивать, а я все продолжаю начинать. Это шутка, но не совсем. Например, сейчас моей старшей дочери исполнилось 33, а младшей – три. Мне это очень нравится.

Отношение к религии часто связано не с вопросами веры, а со страхом. Одни боятся верить, другие – не верить.

На самом деле все мы знаем или догадываемся, в чем смысл жизни. Но он нас часто не устраивает. Поэтому мы ищем или придумываем другой.

Любовь, как радуга, видна лишь с одной стороны. С другой стороны ее не существует. Если видят оба, значит, они по одну сторону.

Наше время напоминает эпоху социалистического застоя тотальным лицемерием. Тогда было не важно, веришь ты в коммунизм или нет, главное – сиди на собрании. Сейчас не важно, веришь ты в Бога или нет, главное – приди в церковь и постой там. Вот и стоят: президенты, премьеры, а с ними все начальство. Религиозность сейчас – признак благонадежности.

Однажды заблудился в Москве. Вечером. Незнакомые названия улиц, все незнакомо. Позвонил жене: посмотри в интернете, где я нахожусь? К сожалению, Москва для меня во многом до сих пор – чужой город. А Саратов уже не родной. Грустно.

Я почти равнодушен к результату, если говорить о театре и кино. Я написал, свое дело сделал. И в театры на репетиции я не хожу, на премьеры почти не езжу: времени жалко. Конечно, когда случается хороший спектакль, очень радуюсь. Но это происходит редко.

Так получилось, что я не вписываюсь ни в какие тусовки и, наверное, не те тенденции отражаю. С интересом наблюдаю за тем, что делают люди тусовки. И мне это не то чтобы чуждо – просто у меня свой путь. И я потихонечку им иду.

НА САМОМ ДЕЛЕ ВСЕ МЫ ЗНАЕМ ИЛИ ДОГАДЫВАЕМСЯ, В ЧЕМ СМЫСЛ ЖИЗНИ. НО ОН НАС ЧАСТО НЕ УСТРАИВАЕТ

Голова большая, чего только туда не приходит, но с опытом, с возрастом учишься понимать, что твое, что не твое. Ну пришла тебе в голову какая-то идея. Не торопись, подумай и пойми, насколько она действительно твоя. И если понимаешь, что это может сделать кто-то другой, не берись.

В России никогда не было такого: народ не знает своих писателей. Я помню время, когда 100-тысячный тираж для поэта Вознесенского был нормой, и еще не достанешь книжку. Я не сравниваю дарования, не буду петь старую песню, что в советское время читали больше. Хотя, может быть, и больше, но там на это были свои причины. Я говорю об уникальности ситуации, которая мне представляется печальной.

Театр может поучать, скандализировать, шокировать – все что угодно. Но мне всегда казалось, что его главное обязательство – дарить радость. Даже когда смотришь трагедию, должен выходить с радостью от того, что соприкоснулся с разговором не по мелочам, а с чем-то серьезным. Мы зациклились: то пихаем в грязь лицом, то дурачимся, комикуем и очень стесняемся или не умеем дарить со сцены радость. Радость соприкосновения.

Когда власть и ее представители перестают лицемерить, это не стремление к правде. Это тест: я сейчас буду плевать вам в лицо, и вы утретесь. Утерлись? Значит, можно продолжать в том же духе.

Для души нации, здоровья народа важнее не правда, которую народ высказывает, выпевает и вырисовывает через своих творцов, а мифы. Мифы – это идеальное представление о себе, своем прошлом и будущем. Такие фильмы, как «Чапаев», «Два бойца», «Весна на Заречной улице», не имеют прямого отношения к реальности, но они мифологичны. Если народ перестает творить мифы о прошлом и будущем, он не хочет уже ни того, ни другого. Он просто очень устал.

Счастье – это возможность делать то главное, ради чего ты на Земле. Надо, конечно, еще понять, в чем это главное.

Любовь – наркотическое опьянение, для которого не нужен даже сам наркотик: достаточно мыслей о нем. И симптомы такие же – приход, передозировка, ломка. Это не совсем всерьез, но всерьез о любви я до сих пор говорить не умею. Слишком личное.