Посредник

Когда до засеянного гречихой поля осталось метра два, я отпустил стропы и перекатом погасил скорость падения, не зашибившись ничего и не повредил. Ветер погнал освободившийся парашют дальше, а я, массируя предплечье, побежал к велосипеду. Нужно как можно быстрее покинуть эти места, на валике это сделать будет проще. По моим прикидкам удалился я от Минска всего километров на пятьдесят. Следить за окрестностями было как-то не до того, но не думаю, что сильно ошибся.

С плечом к счастью ничего страшного не случилось, не выбил, просто растяжение. Само пройдёт, требуется только не напрягать эту руку. Позже повешу её на косынку, так оно вернее будет.

Бежать по полю засеянному гречихой было куда сложнее, чем по пшеничному. Ноги постоянно цеплялись за стебли, два раза чуть не упал. Места тут были прифронтовые, немцы уже пытались охватить город по флангам, скорое его должны взять, так что думаю, тут и войска имеются, что к фронту двигаются, и патрули. Вот с последними встречаться не хотелось. Я пока опускался на парашюте, успел окинуть взглядом окрестности. Тут километрах в пяти правее от маршрута моего полёта был виден крупный лес, большой или нет не знаю, но противоположной опушки я не рассмотрел. Вот к нему и направимся, а там сольюсь с беженцами и решу, что делать дальше. Отправляться в Москву или нет. В принципе лучше отправиться, на меня тут такую охоту устроят, загоняют. А отдохну, подлечу плечо, оно всё ещё болело, ну и отправлюсь на один из участков фронтов. Как я уже говорил, решу позже.

Добравшись до велосипеда, я проверил, как он перенёс сброс и убедился что вполне нормально, лишь руль нужно немного поправить, что я и сделал. Я всё так же был в чёрном комбезе техника заскорузлом от пропитавшем его крови. Ходить кстати не удобно, но не смотря на то что одежда запасная имелась, причём в двух комплектах, не спешил переодеваться. Всё равно и нательное бельё кровью пропиталось, да и сам я изгваздан, вон кожу тянуло и щипало. Так что пока в комбезе побуду до ближайшего водоёма, а там вымоюсь и уже переоденусь. Посмотрев на свои руки, на которых были разводы и капли крови, я отстегнул парашют от велосипеда. При этом не забыв собрать того в сумку, по местным меркам парашютный шёлк вещь ценная, закрепив его на багажнике, сняв оттуда сидор, который повесил за спину. После чего толкая велосипед, плечо всё же ныло от боли, побежал к дороге.

Бой в небе пока я занимался велосипедом окончательно стих, немца всё же вогнали в землю. Не ушёл, упорный был так и рвался ко мне, и две оставшихся «Чайки», за одной тянулся дым, направились к своему аэродрому. Когда я выбрался на дорогу то, заметив вдали столб поднятой пыли, кто-то сюда ехал, нет, я бы даже сказал, гнал на максимальной скорости, занял седло и покатил по дороге прочь от этого пыльного облака. К сожалению, двигаться пришлось в сторону Минска.

Если бы я с неба не разглядел что через пару километров будет развилка и параллельная дорога уходит как раз в сторону того далёкого леса, я бы наверное попытался уйти полями, однако я был в курсе о развилке и направлялся туда. В этом месте был небольшой уклон, что позволило мне набрать приличную скорость, поэтому стараясь её придерживаться я, добрался до развилки, при этом заметив в стороне, как к ней шёл парень в лётном комбинезоне с небрежно наброшенным парашютом на плече, после чего свернул и погнал дальше. Кто это был, я не рассмотрел, вроде наш лётчик, поэтому надеялся что патруль, а та пыль наверняка поднята колёсами патрульной машины, задержится с летуном на некоторое время, дав мне возможность уйти подальше. Жаль лётчик видел, куда я свернул и подскажет направление. Ну да ладно, помог мне выжить в этом воздушном бою, за это ему спасибо.

Непрестанно крутя педалями, боль в мышцах уже была привычной, только изредка отдыхая на спусках, я уходил всё дальше и дальше от места приземления. Когда впереди показалась пыль, я свернул в поле и переждал пока мимо не пройдёт колонна грузовиков. Это тыловики были, я разглядел в открытых кузовах ящики с боеприпасами, потом снова вернувшись на дорогу. Эта десятиминутная задержка мне не понравилась, наверняка ищейки уже встали на мой след, я поспешил и дальше держать их на расстоянии.

Не что чтобы удалось, просто в километре от леса на очередной развилке я с холма в бинокль рассмотрел армейский пост. Там было около десятка бойцов и «Зис». Наши это или ряженные немцы не знаю, но всё равно нужно обойти. Толкая велосипед, я направился в поле. В этот раз была пшеница, и было куда легче.

Когда я ушёл вглубь поля метров на триста, то заметив пыль на дороге, по которой я сюда приехал, отчего сразу поспешил лечь. Когда машина, на большой скорости гремя бортами, пронеслась мимо, я привстал и в бинокль глянул кто это. Не ошибся, патруль. Пяток красноармейцев, подобранный летун и двое погранцов. Их легко можно опознать по зелёным фуражкам. В кабине командир сидел, кто не знаю, голова у него непокрыта была.

Встать я не могу, тот пост у леса небольшая возвышенность скрывала, так что пока патруль не уйдёт за неё, нужно лежать. Наконец грузовик скрылся с глаз, я встал на ноги и побежал дальше, серьёзно побежал, частично перенося вес на велосипед, чтобы отдыхать. Бежал с полкилометра вдоль леса, всё так же в километре от него. Вот дальше уже было ровное поле и такого небольшого холма не имелось, так что с поста меня могли разглядеть. Привстав, я слегка высунулся и в бинокль стал рассматривать пост, рядом с «Зисом» стояла «полуторка» патруля, в кузове находился наблюдатель с биноклем, что осматривал все окрестности. Тот как раз смотрел в другую сторону а, заметив, что он поворачивается ко мне, я поспешил нырнуть в пшеницу.

— Тэк-с, что у нас получается? — пробормотал я, разлёгшись на спине. — У машин лишь командиры и наблюдатель, остальных отправили, растянувшись в цепь, на посты вдоль опушки, перекрывая мне путь к лесу. Время семь утра, до вечера ещё уйма времени и лежать тут на солнцепёке не самая лучшая идея. Нужно уходить. Однако путь к лесу мне уже перекрывают, нет, не успею… Блин, и как только вычислили?.. Наверняка скоро сюда подойдёт рота для прочёсывания и меня обнаружат. След в поле остался. По нему и вычислят. Значит, разлёживаться не нужно, а нужно валить.

Я не знал, в курсе ли были загонщики и патрульные кого отлавливают, однако их упорство наталкивало на мысль что или знают или предполагают. Если им дана команда изловить меня, в любом случае не отстанут, нужно придумать что-то такое что ошеломит их и позволит мне уйти.

Подумав, я в полусогнутом состоянии развернулся и направился обратно. Пока на холме не появился наблюдатель, а туда наверняка скоро кого-нибудь пошлют, место удобное, я рванул обратно к дороге. Шанс уйти был только по ней.

Наблюдатель появился на холме, когда я уже выбрался на дорогу и, оттолкнувшись, сел в седло, налегая на педали. Направление я держал в сторону своей высадки. Услышав выстрел позади, я мельком обернулся и заметил пограничника. Стрелял тот в воздух, подавая сигнал. Пришлось снова постараться, чтобы держать приличную скорость. Если так дальше пойдёт, я на любых соревнования по велоспорту первым буду. Ещё бы, напомнить о самом лучшем тренере по бегу добермане?

Когда впереди показалась автоколонна, я не стал уходить в поле, а продолжил крутить педали, поглядывая на машины. К счастью это снова оказались армейцы-тыловики. Пропустив их, съехав на обочину, я продолжил движение, даже увеличив скорость. Кстати на обочине как раз и было ровно, так что я большей частью и так ехал по ней. В общем, пропустив эти шесть машин, в кузовах были раненые и сопровождение, я погнал дальше. Вот следующая машина привлекла моё внимание. Это была «эмка», что двигалась на встречу. Затормозив, чувствуя, что преследователи вот-вот появятся на виду, я положил велосипед на землю и замахал руками, останавливая легковушку.

— В чём дело? — высунулся с переднего пассажирского места командир в звании капитана и тут же замолчал, когда обнаружил, что я держу его на прицеле пистолета.

Подскочив к водительскому месту, я заглянул в салон и поморщился. На заднем сиденье сидел генерал-лейтенант. Лицо смутно знакомое, где я его видел?

— Извините товарищ генерал за моё нахальство, но я вынужден забрать вашу машину. Очень нужна, — извинившись, пояснил я свои действия. — Не могли бы вы как можно быстрее покинуть её, оставив оружие? Не хочу, чтобы мне стреляли в спину.

— Боже! — ахнул молодой водитель-красноармеец, удивлённо смотревший на меня. — Да он весь в крови. С ног до головы.

Всё же я выгнал всех троих из машины, сунул на заднее сиденье велосипед, дверь вот только теперь не закрывалась, на переднее кинул сидор и, заняв место водителя, развернул «эмку». Потом я отъехал на сто метров, и выбросил в окно всё оружие бывших владельцев автомобиля, так, что бы они это видели, а когда я набирал скорость, то заметил, что на дороге в клубах пыли появились преследователи. Между нами было меньше километра, поэтому я поспешил нажать на педаль газа, торопливо переключая скорости. Мне-то ещё нужно набрать скорость, движок у этой машины был откровенно слабым, а преследователи и так двигались быстро, отчего расстояние между нами неуклонно сокращалось, но я, наконец, разогнал эту генеральскую каракатицу до семидесяти километров в час, благо был пологий спуск, и стал медленно уходить от преследования. Топлива было с полбака и я надеялся что этого хватит для того чтобы уйти от преследователей. Всё же легковушка хоть немного, но скоростнее грузовиков.

На том перекрестке, где я приметил сбитого лётчика, шла стрелковая колонна. Батальон шёл при орудиях на конной тяге без зенитного прикрытия. Пришлось притормозить на повороте, сигналя, чтобы уступили дорогу и гнать дальше. Проехав то место в поле, где я приземлился, то так и жал на педаль газа. Кстати, там были видны бойцы, у одного в руках был белый свёрток, видимо купол моего парашюта. Так вот, я так и гнал по дороге, оставив эту стрелковую колонну позади, давя и давя на газ. Расход топлива был бешенным, мотор ревел на высоких оборотах, машину я не жалел. Главное уйти от преследования, что я и делал с успехом. Сперва грузовики стали невидны, потом и пыль пропала. Да и от меня стоял такой столб пыли, за несколько километров было видно, я лишь на небольших поворотах мог глянуть назад, есть там преследователи или нет. Ушёл, одним словом. Сделав крюк в двадцать километров, пролетев на большой скорости один из постов, не обращая внимания на сигналы с приказом остановиться, а так же выстрелы вслед, стреляли на поражение, и только потом добрался до леса. В меня не попали, но дырочка в лобовом стекле со стороны пассажира появилась. Чудом стекло не осыпалось, хотя всё покрылось трещинами.

«Эмку» я бросил на опушке, забрал вещи, обнаружив, что в корме машины имеются два пулевых отверстия, вторая пуля тоже прошла мимо, и бегом ранул дальше, посыпая свой след табаком, смешанным с перцем. Банку с перцем я прихватил в немецкой столовой и сейчас пользовался тем, что заранее подготовился к возможному бегству.

Лес я пересёк весь, лишь однажды остановившись у лесного озера чтобы, наконец, переодеться, кожа прям зудела от пота и чужой крови, а также помыться. Комбез мне так отстирать и не удалось, я его притупил у берега, да и бельё пришлось выкинуть. Наконец с мылом отдраив до скрипа кожу, я выбрался на берег, надел чистое свежее исподнее, состоявшее из чёрных боксёрских трусов и белой майки. Потом надел рубаху, штаны, намотал последние в запасе портянки, вбив их в отмытые от крови сапоги, после чего сделал расчёской прямой пробор, то есть отросшие волосы откинул по центру налево и направо, надел уцелевшую пару очков, одни я разбил, а эти сохранились в жёстком чехле, и посмотрел в зеркальце.

— Красавец, — промурлыкал я.

Маскировка конечно плюшевая, наверняка сейчас всех моего возраста хватают, но хоть ничем не напоминал того типа, что уходил несколько часов от преследования. Пообедав, а то у меня на это не было время, я длинно зевнул, бессонная ночь дала о себе знать, и продолжил пересекать лес. Фронт рядом, скоро он должен рухнуть, поэтому мне нужно уйти как можно дальше.

На опушке забравшись на дерево, я осмотрелся. Вблизи была дорога Минск-Могилев, главное шоссе, по нему брели беженцы, довольно приличное количество. Кто пешком, кто на велосипедах, кто на телегах, кто просто толкал перед собой тачку с имуществом. Меня они конечно тоже как прикрытие интересовали, но постольку поскольку, больше я осматривал окрестности на предмет постов и скрытых наблюдателей. Машины на трассе были, гражданские и военные, но патрулей я не засёк. Лишь приметил мотоцикл, на котором ехали в сторону Могилева трое сотрудников НКВД.

Дотянувшись до голенища сапога, и в этом и в другом у меня было по ножу, но в этом ещё и трофейная карта, я достал её и, развернув, стал задумчиво осматривать. Лес этот я нашёл быстро, как и дорогу, теперь нужно определиться, как двигаться дальше. Тут, кстати неподалёку река была и автомобильный мост. Эту реку я пересекал, двигаясь по лесу, по шею там было в самом глубоком месте, но она мне встретилась уже после озера, так что помывка не потребовалась, так окунулся пару раз и, одевшись, двинул дальше. Мост мне пересекать не надо, он уже у меня за спиной остался, я упомянул о нём просто, чтобы описать, что находилось вокруг. Этот самый мост и пара деревушек рядом, вот и всё что было вблизи. В общем, я решил выйти на дорогу и двинуть по ней. Там стояла пыль, так что через час я буду мало чем отличаться от других беженцев, покрытых сантиметровым слоем пыли.

Убрав карту обратно в сапог, я спустился вниз и, забрав велосипед, он стоял прислонённый к соседнему дереву, толкая, направился к опушке. До неё метров двадцать было, потом по незасеянному полю до трассы, тут тоже недалеко идти пришлось, метров триста всего. Выйдя на дорогу, я осмотрелся и, поставив левую ногу на левую педаль, с силой оттолкнувшись, перекинул правую ногу через седло и, налегая на педали, поехал дальше. В принципе скорость у беженцев была одна и не сказать, что высокая и я на своём велосипеде выбивался из этого скоростного режима, многие просто толкали велосипеды загруженные вещами, однако мне нужно удалиться от леса как можно дальше. А в случае появления постов, я собирался так же вести велосипед за руль, толкая его с одной скоростью с беженцами, как и другие это делали. Может и получиться. Я, по крайней мере, на это надеялся.

Двигаться в одном ритме с беженцами оказалось очень трудной задачей, я проехал мимо двух постов, замаскировавшись. Те на меня, конечно, бросали взгляды, но я пошёл на хитрость. Посадил в седло и на раму двух уставших детишек трёх и шести лет, помогая им. Их мать только благодарно мне кивнула. Сил вслух поблагодарить у неё не было, до этого сынишку она несла на руках. В общем, на меня не обратили внимания, я один из многих тысяч подростков, что брели по этим дорогам. Так же я прошёл и второй пост.

Дважды случались налёты, да и немцы, бывало, пролетали над нами, но всё обошлось, нас не зацепили, хотя раненые и убитые от налётов были. Штурмовали «Юнкерсы» и дважды были «Хеншели». Похоже, бомберов я напугал так напугал, ну или просто пока некому было летать, а вот штурмовики ещё не пуганные. Отдохну, займусь ими. Сволочи, я шестерых детей расстрелянных с воздуха рассмотрел. Видели же, что гражданских штурмуют, развлеклись твари. В одном месте работали медики, я тогда подошёл к уставшему немолодому фельдшеру и сообщил о боли в плече. Тот осмотрел меня, причём довольно профессионально и сообщил что у меня растяжение средней тяжести, после чего помог сделать косынку. Дальше я двигался с одной рукой на привязи.

К вечеру многие беженцы потянулись кто к деревням, кто на обочины, готовясь ночевать под открытым небом, для меня привычное дело. Кстати, когда я решил попрощаться со своим прикрытием, с которым так до вечера и шёл, то решил им помочь. Благодарность так сказать им с моей стороны.

— Вы с нами? — спросила женщина, помогая своим детям слезть с моего велосипеда.

— Нет, хочу ещё километров пять проехать, — покачал я головой.

Эта семья шла не в одиночку, а в группе жён и детей командиров Красной армии, поэтому та следом за ними направилась на обочину к роще. Там уже кто-то жёг костры, готовя ужины.

— Милена, — позвал я женщину.

— Что? — обернулась та, обнаружив, что я копаюсь в своём сидоре.

— Держите, пригодиться, — протянул я ей килограммовую банку с тушёнкой и две пачки галет. — Галеты трофейные, лично с немца снял. Поужинайте, а то дети у вас голодные. И вот ещё, фляга, нужно иметь в дороге запас воды. Чтобы обезвоживания не было. А это плащ-палатка, отличная защита от дождя и ветра, для ночёвки самое то.

Передав женщине так же и флягу, пустую, правда, сама наполнит её, я коротко попрощался со стоявшей на обочине Миленой, та со слезами на глазах смотрела на меня, бормоча слова благодарности, и неловко забравшись в седло велосипеда, с одной рукой неудобно, покатил дальше. Сидор развязывал-завязывал я обеими руками, одной не справиться. Только потом сунув её обратно. Фельдшер неделю велел мне её не тревожить, но как тут без одной руки обойдёшься?

Оставив позади эту семью, надеюсь, они выживут и смогут уйти от орд немецких захватчиков, я покатил дальше. Милена даже не подозревала, как же я устал, мне приходилось постоянно быть бодрым, но это было не так. Вторая бессонная ночь окончательно подорвала мои силы и я понял что если плотно не поужинаю горячим и не посплю, то окончательно потеряю остатки сил. Мне действительно требовался отдых.

Отъехал я километров на шесть, когда заметил в стороне вполне приличное место для стоянки, рощицу, туда я и свернул, а пройдя в центр, нашёл удобное место для лагеря, с трёх сторон меня защищал кустарник и стал уже в полной темноте организовывать ночлег, разведя костёр. Варил я похлебку, чтобы хватило на сегодня и на завтра, а так же поставил полную кружку воды чая. Всю воду использовал, что у меня была, все два литра. Именно поэтому я и решил сварить суп, литра хватит если не жалеть крупы и мяса, а чай солью в свою единственную оставшуюся красноармейскую флягу. На завтра.

Так всё и вышло, суп был готов, черпая ложкой бульон и ловя куски мяса, всю банку свининой тушёнки вывалил, я поел и завернул котелок в холстину. Крышки не было. Потом попил подслащённого чая, не пожалел куска колотого сахара и остатки аккуратно слил во флягу. Как раз пол-литра вышло. Только потом, не умываясь и не принимая водные процедуры, просто нечем и негде было, я устроился на плащ-палатке и, накрывшись одной полой, мгновенно провалился в сон.

Пробуждение было не из приятных, на меня навалился кто-то тяжёлый, выкручивая руки. Плохо, что в тот момент я лежал на левом боку, однако сумел вырвать одну руку и большим пальцем на ощупь выдавить глаз нападающего, отчего тот взвыл, скатившись с меня, и позволил мне вскочить на ноги. Оглядываясь вокруг сонными но злыми глазами, я только мысленно выругался, на меня наткнулись урки. Надо сказать, что увиденное мне действительно не понравилось. Какой-то хмырь лет пятидесяти на вид, сбросил холстину и прямо с края хлебал мою похлёбку, под ногами закрывая лицо, стонал парень лет двадцати на вид с наколками на руках, а у велика стояло ещё двое. У одного было обрез двустволки направленный мне в живот, у другого «ТТ» заткнутый за пояс, рукоятку было видно из-под полы запылённого пиджака. Эти двое злорадно ухмыляясь, смотрели на меня. У всех четырёх были большие мешки за спинами. У кого полные у кого нет. Судя по положению солнца, время было восемь утра. Жаль я ещё бы прикорнул часов пять.

Мгновенно прикинув, как только вскочил на ноги, что стрелять они по мне вряд ли будут, да и нож, лежавший рядом с моей лежанкой намекал, что меня хотят просто заколоть, я метнулся в сторону, уходя за дерево. Никто так и не выстрелил, как я и предугадал. Оба моих ножа остались в сапогах, что вместе с портянками стояли у лежанки, да и пистолет под «подушкой» остался, так что у меня кроме рук и ног при себе ничего не было. Вот такая беда.

— Сидор, Сёма, взять его! — рявкнул чей-то голос, судя по тембру, того старого вора что хлебал моё варево. Видимо он был старший.

Не знаю, что натворила эта группа, но они явно не хотели шуметь, потому как эти двое, рванули за мной и были очень сильно удивлены, что за деревом никого не оказалось. Возникнув за спиной того что имел двустволку, я вырубил сначала его, а потом и напарника, и вооружившись их оружием, то есть пистолетом от которого несло порохом и ножами, вернулся в лагерь. Потом броски, один нож ударил рукояткой в затылок старшего, копавшегося в моих вещах, второй также рукояткой в голову самого молодого вора, сидевшего на заднице и осторожно трогавшего глаз. Цел он был, хотя наверняка всё ещё сильно болел. Метал я левой рукой, так как правая разболелась от моих резких движений. Рано мне было ещё напрягаться, но приходилось.

Дальше просто, вернув все свои вещи на место, по очереди привязал всю четвёрку к деревьям, предварительно обыскав их и сняв заинтересовавшие меня элементы одежды. Ну а дальше ещё проще. Когда они все очнулись, вспорол им животы и лёг спать, оставив их наблюдать, как вываливающиеся внутренности медленно устремляются к земле. Интересно кто дольше проживёт? Кляпы не давали им орать, а я совершенно спокойно с чистой совестью снова уснул. Меня не трогают — я никого не трогаю.

В этот раз проснулся я сам, зевая, потянулся и, осмотревшись, усмехнулся, трое бандюганов уже умерли с муками на лицах, а вот старый вор ещё держался. Посмотрев на часы, я определил, что проспал четыре часа, окончательно выспавшись, и урка эти четыре час как-то выдержал. Силён. Тот смотрел на меня обезумевшими от боли глазами, буквально умоляя взглядом добить его, но я не стал. Заслужил, не люблю, когда меня будят. Протерев рукой лицо, я сделал пару глотков из фляги, холодный подслащённый чай пошёл на ура и сбегал в ближайшие кустики по нужде, заодно пробежавшись в округе. Вернувшись, я доел холодную похлёбку, привычно хрустя галетами. Вчера посмотрев, я определил, что похлёбки мне на завтрак хватит, а я не брезгливый, чтобы после вора есть, поэтому снова завернул котелок в холстину.

Позавтракав, я допил чай из фляги, нужно где-то пополнить запасы воды, а то у меня вообще ни капли и занялся просмотром трофеев. Ещё проснувшись, я пробежался вокруг и определил, что никакого транспортно средства в бандитов не было, а я уж губу раскатал, надеясь найти телегу с лошадью, так что занялся теми трофеями, что они принесли на себе. В мешках оказались вещи, довольно новая одежда. Пиджаки, брюки, сорочки и остальное. Видать бандиты кого-то раздели, если не с трупов сняли. Правда повреждений от ножей или пуль я не заметил, могли и позже добить. Мне подошёл по размеру всего один приличный городской костюм и две пары штиблетов, да и те немного велики были, то есть на вырост, остальное не заинтересовало. Так же была посуда, и немного продовольствия, простая крестьянская еда. Два начавших подсыхать каравая, привычное уже сало, килограмма три, но с чесноком, у меня слюни потекли от запаха, солёные огурцы, лук, чеснок и варёные вкрутую яйца. Всё это я прибрал себе. Главный сюрприз меня ждал в двух мешках. Того старшего, который похоже кончался, по его телу пробегала судорога агонии, и того у которого был «ТТ». В их мешках были пачки денег. Советские рубли. По примерным прикидкам тут было около миллиона. Быстро подсчитав, прикинув на глаз я понял что не ошибся. Похоже, они взяли кассу или инкассаторов, и ушли в бега, пока не повстречались со мной.

Задумавшись, я начал собираться. Вся еда ушла в мой сидор, еле запихнул, но всё же влезло, деньги и одежда ушли в два мешка. Оба я закрепил на велосипеде, один на руле, другой на багажнике за седлом, котомка всё так же была на боку, сидор за спиной. Только после этого, убедившись, что всё держится крепко и горловины завязаны, толкая велосипед, я направился к опушке, а оттуда к дороге. Кто-то скажет, что я забыл упомянуть про оружие. Было оно, тот «ТТ» без запасного магазина и всего с тремя патронами, потом его почищу, двустволка, что я зашвырнул в кусты, некуда её было грузить, да и патронов было всего шесть штук ну и «Наган» главаря. Пистолет и «Наган» я забрал, как и два приличных ножа с неплохим балансом, остальное бросил на месте, может, кому пригодится. Мне оно было не нужно.

Вернувшись на дорогу, поблёскивая очками, я привычно уже сунул руку в косынку и покатил дальше. Одет я был немного в другую одежду, в серые штаны, тёмно-серую рубашку, и в сапоги, а на голове была кепка, спасающая меня от зноя. Так с беженцами, которых, кстати, на дороге стало заметно меньше, я стал удаляться от фронта. Тот, похоже, ещё держался, так что у нас было время уйти подальше. А потом снова стремительные прорывы таковых групп и снова окружения.

По этой трассе я ехал ещё около часа, пока впереди не блеснула речушка. Как и все проехав через охраняемый мост, я двинул дальше не прямо, а свернул на тропинку и, прокатившись метров сто, остановился на заросшем кустарником и камышом берегу. Там я пополнил всё ёмкости водой, обе фляги, у бандитов была двухлитровая бутыль, что они использовали для переноски воды, видать из-под самогона, но я её брать не стал мне и своих хватало. Так вот наполнив фляги, я умылся, отряхнулся от пыли и, достав свою посуду хорошенько её отмыл, даже песка нашёл, и отскрёб. Только потом, вернувшись на дорогу, я покатил дальше, чуть позже уйдя на второстепенную дорогу.

За это день я ещё один раз был свидетелем обстрела с воздуха дороги. Расстреливали простых людей, так как ни одного военного или тем более техники я не рассмотрел. На моих глазах девочку лет пяти приподняло и разорвало в кровавых брызгах. Я это запомнил и пообещал себе, что буду резать немецких лётчиков, что пилотирую штурмовки, до последнего. До последнего лётчика естественно.

Так я и двигался до самого вечера, стараясь держать одну скорость, уходя от фронта всё дальше и дальше. Канонады я естественно не слышал, а вот немцы всё летали. Бомбардировщиков за весь день я так и не увидел, а вот штурмовики встречались.

Естественно крутить педали до Москвы у меня никакого желания не было, поэтому обдумав всё, что можно я решил воспользоваться попутным транспортом. Их было три, авто, авиа, и железнодорожный. Железнодорожный естественно пасут, авиа это если только угнать, но подставлять командиров частей не хотелось, так что выбор пал именно на авто. Оставив по левому плечу Могилев я продолжал крутить педали пока не нашёл способ как сократить время и дорогу до Москвы. Всё очень просто. Угон.

Идея сама по себе была неплоха, но у кого угонять? Моё мнение таково, или у представителей местной политической элиты, которая как саранча драпала от немцев любыми способами, включая автотранспорт, или у бандитов, вроде тех которых я взял на нож. С учётом того что как раз у банды добыть машину очень сложно, в основном за неимением оных, я и решил брать её у представителей власти, всяких секретарей и иже с ними. Не думаю, что с учётом подступающих немецких войск кто-то будет особо разбираться в этом деле. А я сменю номера на машине, перерисую, и поеду в тыл. Нужно ещё подумать о запасах бензина, да и вообще о пути.

Карта у меня есть, но она до Смоленска, все броды там указаны, мостами пользоваться небезопасно, буду по ним пересекать реки, или ночью по мосту.

Обдумав всё это, я на ближайшем перекрёстке свернул влево и направился в сторону шоссе, что вело из Могилева в Смоленск. Если где и ловить «попутку» так только там. И ещё, нужен грузовик, и лучше всего брать «полуторку», и кушает не так много и пройдёт везде, в этом я уже успел убедиться. Как раз при покидании зоны боевых действий такие драпающие деятели, несмотря на напряжёнку с горючим, должны брать его с собой побольше. На этом и сыграем. Таких беглецов из политической элиты я за время путешествия по дорогам с беженцами видел немало. Они гады даже мебель с собой умудрялись увозить. У одного за «эмкой» следовало три грузовика набитых личными вещами, из кузовов торчали шкафы, диваны, разобранные кровати, частично скрытые покрывалами или брезентами от пыли. Лучше бы урод подобрал тех, кто пешком идёт. Детей было много. Так что их грабить сама судьба позволяет. Да и не считал я их достойными людьми, сволочи через одного, таких ограбить милое дело.

Вернувшись на трассу, я поехал по ней, пристально отслеживая весь автотранспорт. Беглецы из элиты были, но встретились всего два раза. Причём со стороны они были очень схожи, две «эмки», только за одной следовала «полуторка» набитая вещами, за другой «Зис». Что в кузове этого грузовика было, я не рассмотрел, тентованный он был. И ещё различия были, из окна одной эмки выглядывала голова дога, в заднее окно второй были видны листья пальмы.

Эта трасса привела меня в небольшой забитый беженцами городок. Я благополучно миновал посты, банально их объехав и попав в городок по второстепенной дороге. Там пост был, но плюшевый, красноармеец стоял, он меня без проблем пропустил. А на главном въезде блокпост был, да сотрудники НКВД, что все машины и телеги обыскивали.

Шагая по улицам городка, через него проходила железная дорога, я слышал гудки паровозов, и ещё так что-то дымилось, вроде не до конца потушенного пожара, осматривался. Узкие улицы старого города с домами из красного кирпича, разъехаться было трудно, были полны народом, местными и нет. Слушая разговоры беженцев и местных жителей, я удивлённо поднял брови. Многие говорили, что немецкая авиация снизила свою работу. Например, второй день как бомбёжки стали очень редки, а если и бомбят то два-три самолёта. Думаю это потому что в обе авиагруппы ещё не прибыл лётный состав, собранный с других подразделений или присланный из тыла.

Так шагая я прислушивался к разговорам, заодно пребывая в поисках того что мне нужно, машины. У райотдела городка три милиционера грузил в кузов «Зиса» какие-то ящики. Эта машина мне не подходит. Были ещё машины, армейцев в основном, но три явно принадлежали местным партийцам, что покинули свои рабочие места до оккупации их городов немцами.

Моё внимание привлекла новая на вид, но пыльная после дороги «полуторка». Видимо её недавно только получили, объездили, и вот нагруженную до предела гоняли по полевым дорогам. Предположу, что она недавно въехала в город, раз водитель не успел её помыть.

Прислонив рядом с машиной велосипед к забору, поглядывая на него чтобы не увели, я осмотрел машину, обойдя её по кругу. Всё равно водителя рядом не было, пустая та стояла. Ключей у неё не было, то есть вообще. Там был тумблер для включения зажигания, так что увести её просто, повернул, поставив на нейтральную, потом кривым стартером завёл и поехал. Кузов был крытый, незаметно откинув полог, я рассмотрел внутри мебель, по крайней мере у заднего борта стояло два стула, дальше виднелся кухонный буфет и вроде матрасы, и узлы с бельём.

Быстро осмотревшись, на меня никто не обращал внимания, я развязал завязки тента сзади, снял четыре стула и, скрипнув зубами от боли в плече, поставил там велосипед, снова завязав тент. А стулья отнёс к забору и поставил их там. Пусть кто хочет, присядет и отдохнёт.

Только я отошёл от машины, как появились хозяева, крупный мужчина, по одежде и виду обычный шоферюга, и золотозубый невысокий пухлый живчик, что постоянно что-то лопотал водителю, заливаясь смехом.

— Простите, это ваша машина? — предварительно сняв очки, поинтересовался я. Да и волосы тоже заранее на одну сторону зачесал, чёлку сделал. Сменил так сказать имидж.

— В чём дело, товарищ? — нахмурившись, спросил живчик.

— Товарищи, я занимаюсь поисками машин для вывоза воспитанников детского дома и…

— Простите, — перебив меня, покачал головой живчик. — Я понимаю вашу проблему и честно отвечу. Мы занимаемся вывозом архива администрации Кобрина, у нас на руках все документы, и не можем мы заниматься ничем другим.

— Понятно, — грустно вздохнул я. — Мы можем поговорить где-нибудь в стороне? Я успел заглянуть в кузов… — договорить я не успел живчик, быстро стрельнув глазами туда-сюда, ухватив меня за рукав, потащил в тот проулок, из которого они вышли.

Тут стоит описать улицу, на которой мы находились. Это уже был частный район, высокие заборы и узкие улицы, впереди видна колонка, где находилось десяток беженцев с ёмкостями для воды. А этот самый полупустой проулок вёл на соседнюю улицу. Куда они ходили не знаю, но явно не хотели афишировать то, что у них есть машина.

Что-то успокаивающе бормоча живчик завёл меня в проулок и мы встали в тени кустов вишни, что виднелись над забором. Я не понял, что за ахинею тот несёт, бессвязный набор слов, но тот видимо понимал что делает. Как только пожилая женщина с двумя детьми, видимо внуками, покинула проулок, и он оказался пуст, «шофёр» внезапно атаковал меня, пытаясь обрушить на затылок сцепленные в замок руки. А живчик пырнуть выкидным ножом. Ни того ни другого у них не получилось. Удар ножа я перенаправил в грудь «шофёру», а удар сцепленных рук пришёлся по голове живчика. Даже добивать не пришлось, у того шея хрустнула. А шоферюга или кто он там такой не знаю, силён. Правда и его тоже добивать было не нужно, удар ножом оказался смертельным.

Быстро обыскав тела, нашёл документы и путевые листы для машины, это или воры или агенты немцев, я торопливо покинул проулок и подошёл к машине. Осмотревшись, всё было тихо, по-хозяйски открыл дверь и подготовил управление. То есть проверил на нейтральной ли стоит машина, включил зажигание и дважды крутнув рукоятку кривого стартера, чуть не взвыв от боли в плече, завёл грузовичок. Заняв место водителя, я понял, что искали в городке эти двое. Похоже, в баке было максимум литров двадцать бензина. Фигня, найдём.

Убрав одну руку в косынку, всё, больше не буду её тревожить, ну нафиг, левой рукой я включил скорость, предварительно дважды нажав на педаль сцепления и дав газу, стронул грузовик с места. Тот был хорошо загружен, шла «полуторка» тяжело. Свернув на первом же повороте налево, я поехал в сторону рынка, который приметил ранее, нужно распродать всё то барахло, что было в кузове. Кроме моих вещей естественно. Конечно это риск, но у меня больше риска окончательно повредить связку самому кантуя вещи в кузове, а так продам по минимальной цене, так ещё сами и разгрузят, да и возможно с топливом помогут. Люди разные бывают. Главное на ментов или их агентов не нарваться. Стрельбу устраивать с ними не хотелось. Тут только один минус, мой возраст. Никто не поверит что я водитель этой машины, так что придётся что-то придумывать, импровизировать так сказать. Где бы накладные усы купить?

Благополучно доехав до рынка, ох и узкие тут улицы надо сказать, на велосипеде трудно проехать было, на грузовике вообще атас, я развернул машину и задом сдавая, встал у входа. Не успел я заглушить мотор и покинуть кабину как ко мне подскочил парень лет двадцати на вид, сходу спросив:

— Продаёшь что?

Наткнувшись на изучающий взгляд, я приподнял верхнюю губу, показывая острые зубы, и ответил:

— Мебель да барахло всякое. Продаю или меняю на бензин.

— Я схожу за покупателем, не уезжай.

— Валяй, — кивнул я и, пройдя к заднему борту, работая одной рукой развязав тесёмки, после чего залез в кузов, нужно изучить перед продажей трофеи.

С оценкой я не ошибся, дольно приличная мебель и всякое барахло. Проверяя тюки, я убедился, что в них ничего ценного не спрятано, вес как у обычной одежды или белья, да и пощупал даже. Хотел ещё мебель на тайники проверить, однако меня отвлёк стук о левый борт. Покинув кузов, внутри было душно, я мелком глянул на уже знакомого парня, и внимательно посмотрел на пожилого мужчину, который сразу мне кого-то напомнил. Мысленно пририсовав к его облику пейсы и шляпу, я понял, что вижу настоящего еврея.

— Полная бочка бензина, пара полных канистр и забирайте всё, что имеется в кузове, кроме велосипеда с поклажей, — предложил я и откинул тент, показывая товар.

Парень снял велосипед, я не мог, и так с трудом его туда поднял, и помог старичку подняться в кузов. Минут десять тот осматривал всё, что я выставил на продажу. После чего попытался торговаться, но посмотрев на моё лицо, понял что бесполезно. Знаю я их, покупаешь за одну цену, а платишь другую. Меня один такой на яхте развёл.

— Хорошо, молодой человек, я согласен, — наконец сказал он. — Проедем ко мне домой, там всё есть. Миша, лезь в кузов.

— Миша тоже поедет в кабине, — непримиримым тоном сказал я. — Уместимся.

— Я лучше на двуколке, — улыбнулся старик и направился в сторону, где находились местные «таксисты».

Парень по моей просьбе крутнул ручку кривого стартера, вытащил и передал мне его, после чего мы покатили к выезду из города. Старик оказалось жил на окраине. Скоро мы были на месте, там я на улице развернулся и задом заехал во двор, подогнав машину задом к открытым воротам амбара.

Паренёк с братом, тот чуть старше был, но схож лицом, под нашим со стариком присмотром, тот давно уже был дома, разгрузили машину.

— Знаешь, а ведь машину угнана и вещи краденные. Думаю, хватит с тебя одной канистры с бензином, — задумчиво сказал старик, когда с разгрузкой было закончено.

— Мы договорились, — напомнил я, нахмурившись. При этом мельком глянув, как старший сын тискает вилы, грозно поглядывая на меня.

— Теперь договоримся о другом, — ответил старик и замер, когда я направил на него ствол пистолета. Как я и откуда его извлёк, похоже, все трое так и не поняли. Левая рука у меня всегда была быстрой.

— Сами первыми начали, если бы довели договор до конца, остались бы живы.

— Но?.. — побледнел старик.

— Я не оставляю свидетелей, — покачал я головой. — Показывай свои закрома… Вы двое, двигаетесь перед своим папашей и без глупостей. Я целые подразделения немцев вырезал, что мне вы.

В амбаре, куда из машины и переносили мебель и всякое барахло, сбоку имелось всё, что мне нужно. Я даже два ящика тушёнки нашёл. Показывая стволом пистолета на то, что я забираю, заставил сыновей старика всё это переносить в кузов машины. Две бочки с бензином, две канистры с машинным маслом, ещё четыре с бензином и две пустых, для воды. Два ящика с тушёнкой, мешок с горохом, мешок с картошкой, полмешка с гречкой. Всё это под причитания старика, а я так понял, он был перекупщиком на рынке, было загружено в машину. Туда же подняли и велосипед с моими вещами, он до этого стоял у правого борта. Потом сыновья убрали доски, по которым закатывали бочки, закрыли борт, завязали тент, я проверил, хорошо или плохо, и отошли в сторону, угрюмо глядя на меня. Кстати, всё тару я проверил, действительно бензин и машинное масло.