— Над этим стоит подумать, — согласился Аллейн. Он принялся развешивать пальто и при этом специально уронил на пол желтую лайковую перчатку. Нагнулся и поднял ее.

— Странная перчатка, — сказал он. — Кажется, она выпала из чьего-то кармана. Прошу прощения. Чья она, простите?

— Это ведь ваша, Марджори, — вдруг сказала Анджела.

— Так и есть. — Миссис Уайлд глядела на перчатку, не дотрагиваясь до нее. — Я… да, это моя. Я думала, что потеряла ее.

— Я не вижу другой, — сказал Аллейн. — Эта — на левую руку.

— Я потеряла одну левую. Должно быть, обронила ее здесь.

— А вы уверены, что потеряли только одну перчатку, миссис Уайлд? — спросил Аллейн. — Видите ли, если вы потеряли обе, и правая исчезла, то это может оказаться ценной уликой.

— Вы имеете в виду, — сказал Хэндсли, — что перчатку с правой руки мог… мог взять убийца, когда он здесь прятался?

— Интересная гипотеза, — сказал Артур Уайлд. — Дорогая, когда же ты потеряла эту перчатку?

— Ах, я не знаю… — задыхаясь, ответила Марджори. — Вчера… вчера мы пошли гулять — он и я… Тогда у меня была только одна перчатка, на правую руку. Он мне их подарил — ты помнишь, Артур? — на прошлое Рождество. Он мне все уши прожужжал, чтобы я их не потеряла.

Она повернулась к Уайлду, как слепая, а он обнял ее одной рукой, словно ребенка.

— Так вы вчера ходили в одной перчатке? — настаивал Аллейн.

— Да… да, в одной.

— А куда вы ее дели, когда вернулись, миссис Уайлд?

— Не помню. В моей комнате ее нет.

— Может быть, вы ее оставили здесь? — мягко спросила Анджела. — Марджори, постарайтесь вспомнить. Я понимаю, что имеет в виду мистер Аллейн. Это может быть очень важно.

— Я сказала, что не помню. Может быть, и здесь. Да, кажется, здесь. Да, я уверена, что здесь. Артур, как ты считаешь, я ее оставила здесь?

— О дорогая! — отозвался Артур. — Я знаю, что ты разбрасываешь перчатки, едва успев надеть их. Я считаю, что шансы на это весьма велики. Тот факт, что одна потерянная была здесь, — продолжал он, обращаясь к Аллейну, — говорит о том, что это место более предпочтительно.

— Я тоже так думаю, — согласился Аллейн. — Большое спасибо, миссис Уайлд. Мне очень жаль, что пришлось вас побеспокоить.

Он открыл внутреннюю дверь, и миссис Уайлд с Анджелой прошли в дом в сопровождении мужчин. Хэндсли приостановился.

— Как насчет ланча, мистер Аллейн? — спросил он. — Я был бы счастлив, если…

— Благодарю вас, — сказал Аллейн, — но мне надо закончить работу здесь и в спальнях. Труповозка приедет в половине второго. Я бы просил вас, сэр Хьюберт, задержать гостей в столовой как можно дольше.

— Да, да, — сказал Хэндсли, быстро отворачиваясь, — я понимаю, что вы имеете в виду.

Робертс, буфетчик, вошел в холл и пригласил их к ланчу. Аллейн подождал, пока все уйдут, сунул перчатку в карман и пошел наверх, в комнату Рэнкина, где его ожидал Бейли.

— Удачно, сэр? — спросил дактилоскопист.

— Не очень. Это перчатка миссис Уайлд. Она потеряла ее. Вероятно, она случайно запихнула ее глубоко в ящик, как только приехала сюда. Вчера она носила другую из пары, а первую оставила в прихожей. Такое мнение подтверждается тем, что я якобы нашел там вторую. Однако это выглядит весьма правдоподобно. Оставленную там перчатку мог поднять кто угодно. Я запустил «утку», что убийца, возможно, пришел снаружи. Вы видели здешние окрестности. Конечно, это немыслимо, но будет полезно, чтобы они так думали.

— Дворецкий мог легко поднять эту перчатку в прихожей и оставить ее себе, — заметил Бейли.

— А, ваш любимец! Да, мог, но так же легко это мог сделать любой. Вытащите, пожалуйста, всю одежду, Бейли. Проклятье! Я так надеялся на эту перчатку.

— Отпечаток левой руки на набалдашнике перил принадлежит мистеру Уайлду, — сообщил Бейли.

— Вот как? — без энтузиазма отозвался Аллейн. — И это все?

— Мне кажется, сэр, — сказал Бейли, открывая дверцу гардероба, — что тот, кто заколол мистера Рэнкина, кто бы он ни был, шел на огромный риск. Вдруг бы Рэнкин обернулся и увидел его?

— Если это был участник приема, то ему достаточно было притвориться, что он «убийца» по игре.

— А откуда он мог знать, что не сам Рэнкин — «убийца»?

— Один шанс против восьми, — объяснил Аллейн. — Единственный, кто знал это достоверно, был мистер Уайлд, но он был в ванной. Хотя, постойте… был еще один.

— Да, сэр, — Василий.

— Один — ноль в вашу пользу, Бейли. Но Василий был вне игры.

— А я думал, он играет, сэр.

— Ну хорошо, посмотрим, что у нас здесь?

Бейли выложил одежду Рэнкина на кровать и сейчас посыпал белой пудрой кувшин для воды и стакан. Оба работали в молчании, пока Аллейн не добрался до последнего предмета одежды Рэнкина — смокинга. Его он поднес к окну и обследовал особенно тщательно.

— Как правило, — заметил он, — с одежды человека, имеющего камердинера, удается собрать гораздо меньше улик, чем с костюма бедняка. Здесь, однако, мы имеем дело с исключением. Очевидно, камердинер мистера Рэнкина отправил его сюда с вычищенным смокингом. А вчера вечером он ухитрился вытереть им изрядное количество крем-пудры с чьего-то лица.

— Большой охотник до женщин, осмелюсь сказать, — безмятежно произнес Бейли.

Аллейн достал конверт и перочинный ножик. Осторожно поскоблив смокинг, он собрал несколько частиц-пылинок превосходной крем-пудры.

— Надо будет отправить смокинг на анализ, — сказал он, — но, думаю, это тоже полезно. А теперь, Бейли, поройтесь в бумагах и ящиках. На этом, полагаю, и закончим.

Он оставил своего спутника и вернулся в комнаты миссис Уайлд, Анджелы и Розамунды Грант. На их туалетных столиках он обнаружил целую коллекцию флаконов, пузырьков и коробочек. Миссис Уайлд, похоже, захватила с собой добрую половину своего косметического кабинета. Инспектор принес снизу чемоданчик, открыл его, достал несколько маленьких бутылочек и наполнил их образцами кремов и духов. Он отнес все это обратно в комнату Рэнкина и, подняв смокинг, задумчиво обнюхал его.

— Мне представляется, — сообщил он Бейли, — что это смесь «Сока гардении» и «Шанель номер пять». Иначе говоря, миссис Уайлд и намек на мисс Грант. Но анализ, возможно, поправит меня.

— Кто-то протер наружную сторону перил, но не внутреннюю… — заметил Бейли. — На набалдашнике есть след перчатки. Вы заметили, сэр?

— Как вы возитесь с этой лестницей! — сказал Аллейн.

С этими словами он окончательно покинул спальни и спустился вниз. В холле он обнаружил Найджела.

— Быстро вы управились с ланчем, мистер Басгейт, — заметил инспектор.

— Я вышел пораньше, — сказал Найджел. — Сэр Хьюберт мне все рассказал, и я хотел бы — если вы не возражаете — проводить Чарлза.

— Ну разумеется. Только я думаю, что ради дам лучше сделать это по возможности незаметно. Не хотите ли пройти в кабинет?

— Если можно.

Итак, Найджел стоял, глядя в последний раз на Чарлза Рэнкина. Он прежде близко не сталкивался с покойниками, но ему показалось, что это не так уж страшно. Было нелегко дотронуться до Чарлза, но он смутно чувствовал, что это надо сделать. Его рука коснулась мертвенно холодного лба. Найджел повернулся и вышел в холл.

Прибыла труповозка. Санитары вынесли тело Рэнкина из кабинета и быстро погрузили в машину. Инспектор Аллейн, стоя рядом с Найджелом на ступеньках, смотрел, как машина удаляется по подъездной дороге. Найджел почувствовал, что от присутствия инспектора ему стало легче. Когда звук мотора замер вдали, он обернулся, чтобы поговорить с Аллейном, но тот уже ушел. В дверях появилась Анджела.

— Я знаю, что тут было, — сказала она. — Пойдемте погуляем.

— С удовольствием, — ответил Найджел. — Куда мы пойдем?

— Думаю, что лучше будет пройтись в приличном темпе по родным полям и завершить прогулку хорошей партией в бадминтон.

— Отлично! — согласился Найджел, и они отправились в путь.

— Надо почаще устраивать такие прогулки, — твердо заявила Анджела после того, как они некоторое время шли молча, — а не то мы все здесь свихнемся.

— Мне кажется, вам это не грозит.

— Нет, вы не правы. Здесь в низинке течет ручей. Если там не очень грязно, можно будет его перепрыгнуть. Так о чем мы говорили? Ах, да. Насчет возможности свихнуться. Могу вас заверить, что я легко становлюсь мрачной, как русский роман. Ах, ради Бога, не будем говорить о русских! На мой взгляд, доктор Токарев определенно всех угнетает.

— Он немного утомителен.

— Найджел! — вдруг сказала Анджела. — Давайте заключим договор, что будем друг с другом честными, я имею в виду — насчет убийства. Это немножко поможет. Согласны? Или я — надоеда?

— Согласен. Я так рад, что вы это предложили, Анджела; и как можно подумать, что вы надоеда?!

— Ну, тогда все в порядке. Я не думаю, что вы убили Чарлза. А вы на меня не думаете?

— Нет, — сказал Найджел.

— А на кого вы думаете?

— Честно — ни на кого не могу думать.

— Но, — настаивала Анджела, — у вас должны быть подозрения, правда?

— Ну, я мог бы подозревать Василия, хотя он выглядит этаким добродетельным старцем.

— Да, я знаю, — согласилась Анджела. — Я могу думать, что он убил, но не чувствую, что он сделал это.

— А как вам кажется, кто это сделал, Анджела? Если не хотите, не отвечайте.

— Но это — часть нашего договора!

— Я знаю, — серьезно сказал Найджел, — но лучше не отвечайте, если чувствуете.

Они подошли к маленькому ручейку, который бежал в низинке. Земля с обеих сторон была грязная и покрытая лужами.

— Я хочу на ту сторону, — сказала Анджела, — но для этого, похоже, придется сооружать переправу.

— Позвольте вас перенести.

— Я боюсь испачкаться.

— Вы не испачкаетесь. Я вас перенесу.

Анджела посмотрела на него.

«Что это со мной? — смущенно подумал Найджел. — Мы ведь только что познакомились. Что происходит?»

— Очень хорошо, — сказала Анджела и обняла его за шею.

Жидкая грязь пачкала его башмаки, ледяная вода обжигала лодыжки. Но Найджел не чувствовал никаких неудобств, и когда они вышли на твердую почву, в полном восторге продолжал шагать, пока не подошел к деревьям.

— Вы можете спустить меня на землю, — сказала ему на ухо Анджела. — Сейчас же! — добавила она погромче.

— Да, конечно, — промолвил Найджел и повиновался.

— Ну так вот, — сказала порозовевшая Анджела, — когда мы переходили ручей, я вам говорила, что мне кажется…

— Минуточку, — внезапно перебил ее Найджел.

Со стороны дома донесся голос, окликавший его:

— Мистер Басге-ейт!

Они обернулись и увидели миссис Уайлд, энергично машущую рукой.

— Вас к телефону! Из Лондона! — кричала она. — Черт! — пробормотал Найджел. — Спасибо! — закричал он.

— Вам надо вернуться, — сказала Анджела. — А я пойду в амбар дальним, путем.

— Но вы мне не сказали…

— Что-то мне расхотелось говорить, — ответила Анджела.

Глава 8

УСТАМИ МЛАДЕНЦА

Оказалось, что Найджела вызывал по междугородному мистер Беннинден, семейный адвокат. Это был один из тех маленьких, высохших джентльменов, которые до того напоминают традиционную фигуру законника, что из-за этого утрачивают собственную индивидуальность. Он был очень расстроен смертью Чарлза Рэнкина. Найджел, хорошо его знавший, не сомневался в этом; тем не менее сухой голос и отрывистые фразы адвоката нисколько не утратили своей официальной четкости. Он собирался приехать во Фрэнток на следующий день. Найджел повесил трубку и пошел в амбар искать Анджелу.

На полпути туда он наткнулся на Аллейна, беседующего с младшим садовником. Очевидно, инспектор припомнил, как вчера гости прогуливались по двое и по трое. Найджел видел в саду миссис Уайлд с Рэнкином и подозревал, что сам Уайлд и Розамунда тоже были вдвоем. Неужели Аллейн пытался проследить перемещения каждого по отдельности? Был ли какой-то смысл в этом группировании? «Что же, — не в первый раз удивился Найджел, — что же замышляет инспектор?»

Младший садовник держал за руку очень маленького, очень грязного и очень румяного ребенка неопределенного пола, на которого Аллейн взирал с комичным выражением отчаяния.

— Мистер Басгейт, — выпалил инспектор, — скажите, пожалуйста, вы умеете обращаться с детьми?

— Я, право, не знаю, — ответил Найджел.