Аллейн буквально обнюхал весь холл. Он обследовал главный выключатель, стаканы, шейкер, гонг, столы и другую мебель. Перед каминной решеткой он остановился. В очаге с прошлого вечера все еще лежала холодная зола.

— Я велел никому не трогать решетки. Здесь газ только наверху.

— Совершенно верно, — согласился инспектор, — мы сами займемся каминами.

Он наклонился над очагом и, взяв каминные щипцы, начал перекладывать угольки, один за другим, на газетный лист. Делая это, он отдавал беглые распоряжения сержанту Бейли.

— Вот на тех эскизных планах, которые я положил на поднос, вы найдете отпечатки пальцев мисс Норт. И Басгейта тоже. Но нам, конечно, нужны отпечатки всех. В этом смысле будут очень полезны стаканчики для чистки зубов, наверху. Я терпеть не могу специально брать отпечатки пальцев, это меня страшно смущает. Излишне говорить, что на ноже отпечатков нет — так же, как и на выключателе. В наше время даже последний простофиля постарается не оставлять за собой отпечатков, если только это возможно.

— Это точно, сэр. На перилах здесь жуткая мешанина, но я все же надеюсь кое-что получить с набалдашника.

— Набалдашник, э?.. — сказал Аллейн, извлекая поддон для пепла из-под каминной решетки.

— Занятное местечко, да. Здесь внизу есть четкий отпечаток левой руки. Очень неподходящее место для левой руки, когда перила так загибаются книзу. Это как раз на внутренней кромке. Да, очень четкий. Я сразу увидел его невооруженным глазом.

— Ваш невооруженный глаз, Бейли, стоит многих вооруженных. Посмотрите еще на верхней площадке. Эй, а это что такое?

Он просеивал пепел из поддона, сидя на корточках, и теперь остановился, уставившись на маленький закопченный предмет у себя на ладони.

— Что-то нашли, сэр? — отозвался дактилоскопист, который копошился уже наверху лестницы.

— Кто-то потерял, а я нашел, — фыркнул инспектор. Он достал маленькую лупу и всмотрелся сквозь нее.

— Кнопка от застежки, — пробормотал он, — даже с кусочком… да, кожи… обуглилась, но это несомненно. — Он положил трофей в конверт и надписал его.

Следующие двадцать минут он провел, ползая по полу, становясь на стулья, чтобы осмотреть лестницу, тщательно исследуя сигаретницы. Бейли было велено обследовать угольное ведерко и каминные принадлежности на предмет отпечатков.

— А теперь, — сказал инспектор, — примемся за спальни. Банс, труповозка может приехать в любой момент. Займитесь ею. Пошли.

Он поднялся наверх, остановился на лестничной площадке и огляделся.

— Слева от нас, — сообщил он Бейли, — спальня миссис Уайлд, туалетная ее мужа, ванная и комната мистера Басгейта. Все смежные. Очень уютно и довольно необычно. Что же, начнем сначала, полагаю.

Комната миссис Уайлд была в беспорядке и носила следы некоторого фамильного сходства со спальней из современной комедии. Она отражала личность хозяйки. Флоранс не было позволено ничего прибирать. Постель была разобрана, и на столике, все еще стоял поднос с чайной чашкой.

— Вот куча отпечатков для вас, Бейли, — сказал инспектор, и эксперт снова открыл свой саквояж.

— Как я понимаю, здесь великолепное алиби, — заметил Бейли, посыпая тонкой пудрой поверхность чашки.

— Великолепное? — откликнулся Аллейн. — Оно чертовски великолепное у них у всех, кроме мисс Грант. Она рассказала нам отличную, содержательную байку насчет своих передвижений и в завершение хлопнулась в обморок.

Он открыл чемодан и начал в нем копаться.

— А как насчет этого русского, сэр? Доктор… или кто он там?

— Да, это, похоже, темная лошадка. Думаете, он, Бейли?

— Что же, после того, что вы мне рассказали о кинжале и прочем, это выглядит вполне возможным. Но лично я предпочел бы дворецкого.

— Если Токарев — тот, кто нам нужен, то он должен быть невероятно проворным. Его комната в дальнем конце коридора, и он, как мне рассказали, непрерывно пел. Что касается дворецкого — он все время был на половине слуг, и его там видели.

— Но, сэр, ведь он бежал.

— Верно. Он довольно подозрителен, но когда вы получите отпечатки пальцев с перил, я буду лучше знать, правильно ли взял след. Поработайте теперь в ванной, ладно, Бейли? Там вы найдете главным образом Басгейта и Уайлда. Потом вернитесь сюда и поройтесь в этом комоде, пока я пройдусь по другим комнатам. Вы не возражаете немного поработать не по специальности?

— С удовольствием, сэр. А что искать?

— Одну перчатку. Возможно, из желтой лайки. С правой руки. Хотя я не ожидаю найти ее здесь. Составьте, пожалуйста, список всей одежды.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Бейли из ванной.

Аллейн последовал за ним и тщательно осмотрел туалетную и ванную. Затем он прошел в комнату Найджела.

Здесь в основном все было так же, как и вчера вечером. Постель была нетронута. Аллейн знал от Банса, что Найджел провел ночь на ногах, пытаясь дозвониться до семейного адвоката, в свой офис и, по просьбе полиции, в Скотленд-Ярд. Он оказал бесценную помощь Хэндсли и Анджеле Норт, сумев заставить Токарева замолчать и отправиться спать и прекратить истерику миссис Уайлд, когда ее муж уже опустил руки в отчаянии. Инспектор считал заявление Этель, что она действительно видела Найджела в его комнате, когда погас свет, вполне достаточным доказательством его непричастности. Тем не менее он тщательно обследовал комнату.

На прикроватной тумбочке лежала «Тревога» Конрада. В пепельнице валялись окурки двух сигарет «Салливан Пауэлл». Расследование показало, что это были те самые сигареты, которые оставались в сигаретнице в семь тридцать вчерашнего вечера. Вновь вызванная Этель повторила, что она обнаружила коробку пустой, и что мистер Басгейт курил последнюю во время ее драматически завершившегося визита. Его собственные сигареты были другого сорта, подешевле. «Мистер Басгейт исключается», — пробормотал про себя инспектор. Он не мог выкурить две сигареты, совершить убийство и разговаривать с горничной одновременно. Как раз когда он пришел к этому выводу, дверь отворилась, и вошел Найджел собственной персоной.

При виде человека из Ярда в комнате Найджел немедленно почувствовал себя столь же виноватым, как если бы его руки были по локоть обагрены кровью кузена.

— Извините, — сказал он заикаясь, — я не знал, что вы здесь, — сейчас же ухожу.

— Не уходите, — дружелюбно сказал Аллейн. — Я не собираюсь надевать на вас наручники. Позвольте только задать вопрос. Вы случайно не слышали чего-нибудь снаружи, в коридоре, когда одевались прошлым вечером?

— А что именно? — спросил Найджел с явным облегчением.

— Ну что можно услышать в коридоре? Звук шагов, например?

— Нет, ничего. Видите ли, я все время разговаривал с Уайлдом, да еще у него в ванне текла вода — вряд ли я мог что-нибудь услышать.

— Насколько я понимаю, миссис Уайлд в это время была у себя. Не помните ли, слышали вы ее голос?

Найджел задумался.

— Да, — сказал он наконец, — да, я уверен, что слышал, как мистер Уайлд позвал ее и как она ответила ему.

— А когда именно? До или после того, как погас свет?

Найджел сел на кровать и взялся за голову.

— Не могу точно сказать, — ответил он наконец. — Могу поклясться под присягой, что слышал ее голос, и, по-моему, это было и до, и после того, как погас свет. А это важно?

— Все важно, но, в связи с уверенным заявлением Флоранс, ваши слова полезны как подтверждение. Теперь, если вас не затруднит, покажите мне комнату Токарева.

— Я, кажется, знаю, где она, — сказал Найджел. Он прошел в задний коридор и свернул налево. — Судя по моим воспоминаниям о его вокальных упражнениях, это должно быть здесь.

Аллейн открыл дверь. В комнате было исключительно опрятно. Доктор Токарев, по-видимому, провел абсолютно спокойную ночь. На кровати спали, но постель была почти не смята. На тумбочке лежали словарь Уэбстера и сильно потрепанный экземпляр «Крейцеровой сонаты» на английском.

— Очень вам благодарен, мистер Басгейт, — сказал Аллейн, — дальше я сам справлюсь.

Найджел удалился, довольный, что покинул атмосферу официального расследования, и в то же время, как ни странно, страдая от неудовлетворенного любопытства.

Инспектор Аллейн открыл гардероб и ящики, переписал их содержимое и тут обратил внимание на маленький плоский чемоданчик, аккуратно подсунутый под один из шкафов. Внутри оказался кожаный бювар с замочком, который поддался первому же прикосновению отмычки. В нем было некоторое количество машинописных документов на русском языке, несколько фотографий, по большей части самого доктора, и небольшой замшевый мешочек, в котором обнаружилась маленькая печать в стальной оправе. Аллейн подошел к письменному столу, смазал ее чернилами и сделал оттиск на листе бумаги. На нем четко и ясно отпечатался кинжал с длинным лезвием… Инспектор присвистнул сквозь зубы и, просматривая документы, обнаружил аналогичный отпечаток на многих страницах. Он переписал в свой блокнот пару русских фраз, тщательно вытер печать, положил все на место, защелкнул замочек бювара и убрал чемоданчик на место. Аллейн пометил в блокноте: «Связаться с Сумиловым по поводу вышеупомянутого» и, напоследок оглянувшись, вышел в коридор.

После этого он зашел в спальни Анджелы и Розамунды Грант и, наконец, посетил спальню, туалетную и ванную сэра Хьюберта Хэндсли. Везде он устраивал такой же тщательный обыск, переписывая одежду, роясь в карманах, сортируя, исследуя и возвращая на место все, что привлекало его внимание. Он не нашел ничего интересного и остановился в туалетной Хэндсли, чтобы закурить сигарету, когда легкий стук в дверь и вежливое бормотание за нею засвидетельствовали присутствие сержанта Бейли. Аллейн вышел в коридор.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Бейли, — но я, кажется, кое-что нашел.

— Где?

— В спальне у леди, сэр. Я оставил там все как есть.

— Иду, — бросил Аллейн.

Они вернулись в спальню Марджори Уайлд, миновав Мэри, которая стояла на площадке, тараща глаза.

— Мэри, а что вы здесь делаете? Помнится, я вас просил оставаться у себя в течение часа.

— Да, сэр. Простите, сэр. Но хозяин спрашивал свою куртку, в которой оставил трубку, и мистер Робертс послал меня за ней.

— Скажите Робертсу, что мои указания надо выполнять. Я сам принесу трубку сэру Хьюберту.

— Да, сэр, — жалобно пискнула Мэри и стремглав бросилась вниз.

— Итак, Бейли, что у вас? — спросил инспектор, закрывая за собой дверь комнаты миссис Уайлд.

— У меня здесь хитрые ящики, сэр, — отвечал Бейли с видом этакого классового презрения к богатству.

Шесть ящиков из высокого комода георгианской эпохи были аккуратно выложены на пол.

— Нет у вас вкуса к антиквариату, Бейли, — укоризненно сказал инспектор. — Это действительно очень лакомый кусочек.

Он подошел к пустому остову комода и оценивающе погладил поверхность.

— Невероятно громоздкий, однако, — возразил Бейли. — В обшивке дна есть полость и во внутренней обивке тоже. Видите, сэр? Так вот, мне кажется, что кто-то примял содержимое нижнего ящика и протолкнул что-то маленькое и мягкое в его конец. И оно упало на дно. Вы даже можете его потрогать.

Аллейн опустился на колени и запустил пальцы в полость на дне комода.

— Подайте мне вязальный крючок со стола, — быстро сказал он.

Бейли повиновался. Чуть погодя инспектор удовлетворенно хмыкнул и выудил оттуда маленький мягкий предмет. Это была дамская желтая лайковая перчатка.

Инспектор вынул из кармана конверт и достал из него выцветшую, обгоревшую кнопку, на которой еще сохранились кусочки кожи. Он положил ее рядом с застежкой найденной перчатки и указал на них длинным пальцем.

Обе кнопки были совершенно одинаковые.

— Не так уж плохо для начала, Бейли, — сказал инспектор Аллейн.

Глава 7

РЭНКИН ПОКИДАЕТ ФРЭНТОК

После краткого раздумья Аллейн подошел к письменному столу и, положив на него перчатку, подвинул стул и сел, уставившись на свою находку так, будто это была призовая головоломка. Он поджал губы и положил ногу на ногу. В конце концов он достал из кармана рулетку и приступил к измерениям.

Бейли приводил в порядок комод, методично складывая каждый предмет одежды и укладывая его на место.

— Дайте мне, пожалуйста, одну из перчаток леди, — попросил вдруг Аллейн.

Бейли выбрал изящную вещичку из желто-коричневой замши и положил ее на письменный стол.

— Выглядит на несколько размеров меньше той, что я нашел, — заметил он и вернулся к своей работе.

— Меньше и к тому же другого типа, — ответил инспектор. — Ваша находка — спортивного образца. Мужская, подходящая к твидовому костюму и раскладной трости. Конечно, мужчина с миниатюрными руками мог бы носить ее.

Он понюхал обе перчатки и поискал фирменную этикетку.

— Из одного магазина, — сказал он и вернулся к измерениям, записывая их результаты в блокноте.

— Так-то вот, — сказал он наконец и передал перчатку Бейли, который аккуратно положил ее на место. — Продолжайте, пожалуйста, снимать отпечатки в других комнатах. Я присоединюсь к вам в комнате мистера Рэнкина перед ланчем. Ждите меня там.

Он сунул найденную Бейли перчатку в карман и пошел вниз.

В холле не было никого, кроме Банса, который все еще караулил переднюю дверь. Аллейн миновал его и вышел в прихожую. Банс повернулся и уставился сквозь стеклянную перегородку, как в трансе, словно видя перед собой божество.

В прихожей инспектор обнаружил два-три пальто на вешалках, а также собрание тростей и пару галош. Аллейн обследовал и эти унылые предметы, пошарив в карманах и кое-что записав в свой неизменный блокнот. От дыхания мистера Банса стеклянная перегородка слегка запотела.

Наконец инспектор вынул из кармана желтую лайковую перчатку. Он бросил ее на скамейку, поднял и забросил между тростей, снова поднял и в конце концов уронил на пол. Поймав взгляд констебля, изнывающего от любопытства, удовлетворенный Аллейн приложил палец к губам и поднял левую бровь. На лице Банса мелькнула довольная улыбка, сменившись выражением затаенной хитрости. «Это в духе Шерлока Холмса», — так, должно быть, подумал он. Аллейн вытащил трубку и набил ее. Затем открыл стеклянную дверь. Банс отступил на шаг.

— Где леди и джентльмены?

— В саду, сэр.

— В котором часу ланч?

— В час пятнадцать.

Инспектор посмотрел на часы. Без пяти час. Хлопотливое утро. Он вернулся в прихожую, сел на скамейку и минут десять курил свою трубку, время от времени поглядывая на констебля. Прихожая наполнилась табачным дымом. В пять минут второго Аллейн открыл наружную дверь, выбил трубку и стал разглядывать подъездную дорогу.

Вскоре из сада донеслись голоса. Аллейн метнулся обратно в прихожую, и Банс, снова крайне заинтересованный, увидел, как он снял пальто с вешалок и бросил их на пол. Он склонился над ними, когда Хэндсли, мистер и миссис Уайлд, Анджела и Токарев взошли по ступенькам крыльца. Увидев инспектора, они остановились и замолчали, озадаченные.

— О, простите! — вскричал Аллейн, выпрямляясь. — Боюсь, что загородил вам дорогу. Занимаюсь рутинной работой, сэр Хьюберт. Я предполагаю, что за этими одеждами мог кто-то прятаться.

Эта гипотеза была воспринята Хэндсли с энтузиазмом.

— Да, да, конечно, это вполне возможно, — быстро согласился он. — Вы считаете, что так могло случиться? Что кто-то посторонний вошел сюда до того, как дверь заперли, и ждал, пока… пока не представится удобный случай?

— Это есть возможность, которую я сам учитывал, — начал русский. — Это так же ясно, как…

— Но после того, как преступление было совершено, дверь была по-прежнему заперта, не так ли? — перебил его Аллейн.

— Да, — ответил Хэндсли, — была заперта. Но ведь в темноте убийца мог сбежать через другую дверь, верно?