Из царства пернатых. Популярные очерки из мира русских птиц

Большой пестрый, или обыкновенный, дятел[16]

Преобладающие цвета перьев – черный и белый. Вся спина черная; нижняя часть брюшка ярко-красная. У самца поперек затылка красная полоска, которой у самки нет; у молодых темя красное. Величиной немного поболее скворца[17].

Это самый распространенный, многочисленный вид. Водится во всей России.

Голос – резкое, отрывистое «кик» или «кикс», которые выкрикиваются обычно с большими промежутками.

Выращенный в клетке очень привязывается к своему хозяину и выказывается далеко не глупой птицей.

Средний пестрый, или вертлявый, дятел[18]

Преобладающие цвета – черный и белый. Вся спина черная; нижняя часть брюшка розовая; темя и затылок ярко-красные – как у самца, так и у самки; у молодых красный цвет слегка только пробивается на темени. Величиной[19] немного менее обыкновенного дятла.

Пестрые дятлы: 1 – большой, взрослый; 2 – большой, молодой; 3 – средний; 4 – малый

Водится только в южной половине России и преимущественно в западной ее части; вообще малочислен, так что встречается довольно редко и в основном в чернолесье (лиственных лесах).

Издает почти такой же «кик», как и обыкновенный дятел, но только повторяет большей частью несколько раз кряду: «Кик, кик, кик, кик…».

Малый пестрый дятел[20]

(рис. II)

Преобладающие цвета – черный и белый. Спина испещрена черными и белыми поперечными полосами; на брюшке красного цвета нет. Темя у самца ярко-красное, у самки – белое, у молодых – беловато-бурое. Ростом немного более воробья[21].

Водится в северной и средней России, в южной редко; встречается почти во всех местностях, где есть деревья, но нигде не бывает многочислен и попадается на глаза гораздо реже обыкновенного дятла. Чаще других залетает в городские сады.

Много раз кряду повторяет, громкое, с жалобным оттенком «ки, ки, ки, ки, ки…»; особенно часто слышен ранней весной. По этому крику его легко спутать с родственной ему птицей вертишейкой.

Белоспинный дятел[22]

Преобладающие цвета – черный и белый. Нижняя половина спины белая; брюшко розовое. Темя у самца ярко-красное, у самки – черное. Величиной немного более обыкновенного дятла[23].

Водится преимущественно в западной и средней России, нигде при этом не попадаясь часто, так как вообще немногочислен. Изредка встречается под Петроградом.

Голос его почти не отличается от голоса обыкновенного дятла.

Трехпалый, или желтоголовый, дятел[24]

Преобладающие цвета – черный и белый. По спине проходит продольная белая полоса; брюшко беловатое, с черными пятнами. У самца темя желтое, у самки – серебристо-белое. На лапках только три пальца (два обращены вперед и один назад). Величиной немного менее обыкновенного дятла[25].

Водится только в хвойных лесах северной России и вообще встречается не часто. Попадается иногда под Петроградом.

Черный дятел, или желна[26]

(рис. XII)

Самый большой из всех дятлов (ростом почти с ворону)[27] Весь черного цвета, только на голове ярко-красная полоса, которая у самца занимает лоб, темя и затылок, а у самки – один только затылок.

Водится почти по всей России, где только есть большие хвойные леса, но повсюду очень малочислен и год от года встречается реже вследствие быстро идущего истребления старых лесов.

Громкое и весьма характерное «кри-кри-кри-кри…» издает преимущественно во время полета; прилетев же на дерево, испускает протяжное, чрезвычайно громкое и благозвучное «клюээ», по которому его можно узнать очень издалека.

Желна – самый заправский плотник из всех дятлов; своим необычайно крепким и острым клювом-долотом может расщеплять даже здоровые и довольно толстые доски, откалывая щепки в несколько вершков длиной и до полудюйма толщиной. Известны случаи, когда черный дятел наносил немалые уроны деревянным постройкам, возведенным среди леса или на его опушке. Так, известный ученый Карл Фогт рассказывает следующий случай[28]:

«Один из моих дядей выстроил в своем лесу на полянке домик. Это было превосходное местечко, лежавшее в тени чудных сосен и лиственниц, около журчащего ручейка, в котором мы ловили раков, пока дядя курил свою послеобеденную трубку. Вся идиллия была разрушена дятлом, с сатанинским упорством избравшим себе местопребыванием внутренности домика. Он влетел туда через низкую трубу и стал производить страшные опустошения внутри обшивных досок, в которых, правда, завелись уже черви. Дядя велел устроить в трубе вьюшку. День спустя, дятел пробуравил в деревянной вьюшке дыру величиной с кулак и снова появился в домике. Вьюшки обили жестью. Когда дядя в следующее посещение отворил дверь, дятел бросился ему чуть ли не в лицо, но тотчас же отлетел прочь, шумно хлопая крыльями. Он пробуравил дыру в ставне и оконном переплете. Пришлось сделать новые расходы и обить жестью ставню. Когда по прошествии нескольких дней дядя вернулся в свой домик, ему бросилась в глаза большая дыра в толстой двери, до сих пор служившей твердым оплотом от всех лесных животных. Тогда гнев собственника домика не знал более границ: устроили сеть, в которую и попался дятел. Дядя был добропорядочный сборщик податей, выжимавший последний грош у плативших подать, но не способный причинить страданий животным. Сострадание овладело им, когда птица, которую он схватил, взглянула на него жалобно, чуть не прося о пощаде. Он дал одному мальчику, искавшему землянику, птицу и несколько мелких монет, с тем чтобы тот зарезал дятла в каком-нибудь потаенном месте. На следующий день дятел снова появился в домике; скверный мальчишка взял монеты себе и отпустил птицу. Дядя прекратил борьбу. Домик развалился, потому что дядя перестал приходить в него. Дятел же хозяйничал в нем до тех пор, пока не превратил последние остатки в щепки, которыми мы осенью следующего года разводили огонь, чтобы печь себе картофель».

Подобный же случай был в 1877 г. близ Выборга, на даче Ривилин, где появившиеся в ноябре несколько черных дятлов в короткое время жестоко обработали одну дачную постройку. Начали они с оконных рам и резных оконных украшений, затем набросились на крашеную обшивку дома, которая в непродолжительное время почти вся была обращена буквально в щепки. (Я держал в руках эти щепки, на которых ясно можно было видеть следы клюва дятла.) Для предупреждения дальнейшего разрушения дачи пришлось прибегнуть к помощи ружья.

Дятлы: 1 – седой; 2 – белоспинный

Однако не следует думать, что черный дятел приносит один лишь вред. Эта птица оказывает нередко весьма значительную помощь лесничему в уничтожении вредных лесных насекомых. Так, наш известный знаток вредных насекомых И. Я. Шевырев насчитал в желудке одного черного дятла до 300 с лишком штук, а желудке другого – до 650 штук личинок очень вредного жучка-короеда[29].

Зеленый дятел[30]

Преобладающий цвет – зеленый; лоб, темя и затылок ярко-красные. У самца щеки ограничены снизу красной полосой, а у самки – черной. Значительно крупнее обыкновенного дятла[31].

Водится почти по всей России, но предпочитает лиственные и смешанные леса, в которых держится преимущественно по опушкам и полянам. В Крыму этого дятла нет, но на Кавказе он является обыкновенной птицей дубовых лесов. Часто спускается на землю и охотно питается муравьями.

Издает звучное «гюк, гюк, гюк, гюк…», ускоряющееся к концу. Этот крик особенно часто бывает слышен ранней весной и слегка напоминает крик курицы.

Седой дятел[32]

Преобладающий цвет – зеленый. Голова серая (седая), только у самца на лбу находится красное пятно. Щеки окаймлены снизу узкой черной полосой. Величиной немного менее зеленого дятла[33].

Водится почти по всей России, но встречается редко вследствие свой малочисленности. В Крыму и на Кавказе очень рецок. Во всем очень сходен с зеленым дятлом, в том числе и голосом, только в его более резком крике более слышится гласная и, чем ю: «гик, гик, гик…».

Вот и все наши дятлы.

Поручаю, читатель, вашему вниманию и покровительству этих красивых, интересных и во всяком случае скорее полезных, чем вредных птиц.

Вертишейка[34]

ЛИЗКО родственная дятлам, величиной немного поменьше жаворонка[35], буро-серая птичка, вся испещренная темно-бурыми крапинками, черточками и полосками. На верхней поверхности хвоста пять темных поперечных полосок; от затылка к спине тянется темно-бурая полоса; серовато-желтое горло украшено черно-бурыми поперечными черточками. Самец от самки по окраске почти не отличается.

У вертишейки, так же как и у дятлов, пальцы на лапках расположены попарно – два обращены вперед и два назад, но, тем не менее, лазать по дереву, подобно дятлам, она не может. Язык у нее также весьма длинный и узкий, с острым роговым кончиком, но без зазубрин.

В противоположность дятлам, проводящим у нас зиму и лето, вертишейка – птица перелетная; появляется она у нас в конце апреля или в начале мая, в сентябре же или в конце августа снова улетает на юг, до самых внутренних стран Африки.

Вертишейка распространена почти по всей европейской и азиатской России, хотя нигде не встречается особенно часто вследствие своей малочисленности. Гнездится повсюду, где есть дуплистые деревья или вообще какие-либо углубления в деревьях, в которых она вьет свое незатейливое, но мягкое и теплое гнездышко и сносит к началу июня 6-12 чисто-белых, блестящих яичек. Высиживанием занимаются самец и самка попеременно.

При приближении к гнезду человека или вообще какого-либо врага вертишейка шипит как змея и тем нередко отпугивает непрошеного гостя, в особенности ребятишек, столь часто занимающихся непохвальным делом разорения птичьих гнезд. К половине июля птенцы выучиваются уже летать и вскоре покидают своих родителей. К осени вертишейки сбиваются в небольшие стайки для совместного путешествия в дальние края.

Издает громкое и часто повторяемое «тей, тей, тей, тей, тей…» или, пожалуй, «ти, ти, ти, ти, ти, ти…» (тикун), чем весной она извещает о своем прилете. Крик этот по своему характеру очень напоминает крик некоторых дятлов, в особенности маленького пестрого дятла, и тем выдает близкое родство вертишейки с этими птицами.

Вертишейка

Своим резким, далеко слышным криком, вертишейка невольно привлекает к себе внимание даже малонаблюдательного человека. В первые же дни по прилете, пока деревья еще не оделись в листья, нетрудно разглядеть эту странную крикунью, тем более что она большей частью сидит при этом невысоко на дереве, располагаясь преимущественно на сучьях, отходящих от ствола дерева в горизонтальном направлении.

Любимую пищу вертишейки составляют муравьи и их яйца; она подбирает их с земли своим клювом, а еще чаще добывает из кучи на манер дятлов, всовывая свой длинный липкий язык в муравьиную кучу и втягивая его с набравшимися муравьями обратно в рот. Кроме муравьев, она также кормится и насекомыми, которых обирает с ветвей и листьев.

Преуморительным существом является вертишейка, когда она увидит что-нибудь, по ее мнению, страшное. Тогда она начинает необычайно гримасничать: хохлом поднимает на голове перья, распускает веером хвост, длинно вытягивает шею и медленно изгибает ее змееобразно во все стороны, так что голова описывает круги, а клюв попеременно обращается то вперед, то совсем назад (откуда и произошли названия – вертишейка, вертиголовка). Или же, вытянув шею, медленно наклоняется вперед, закатывает глаза и, надув свой зоб, наподобие того, как это делают древесные лягушки, издает какое-то странное, глухое не то хрипение, не то ворчание. Жившая у меня одно время в комнате молодая вертишейка проделывала следующее: когда предполагала, что кто-нибудь приближается к ней с недобрыми намерениями, она вытягивала шею, медленно поднимала ее, как палку, кверху и затем вдруг быстро опускала книзу, вроде того, как спускается курок у ружья во время выстрела; при этом, в момент опускания головы книзу, она издавала особенный звук, вроде чихания или кашля. Все это она проделывала очень медленно и повторяла несколько раз кряду.

Таким образом, вертишейка является весьма забавной птицей. Вреда она никакого не приносит, а потому заслуживает охранения. Врагов у нее и без человека довольно.

В клетке вертишейку держат редко, так как она не поет песен, хотя и очень забавна своими смешными ужимками. В корм ей дают муравьиные яйца. Птенцы легко выкармливаются свежими муравьиными яйцами.

Синица

Кругом везде повис туман густой,И солнца свет ослабил он могучий.Недвижною все полно тишиной,И лишь из труб клубится дым летучий,Сливаяся с тумана пеленой.В саду все тихо. Только меж ветвями,Кругом синицы весело трещат,Их бойкими, короткими свистамиМне так отрадно душу веселят.А. Соколов

Действительно, в туманные осенние дни, когда вся природа «съеживается» в ожидании скорого прихода суровой гостьи – бабушки-зимы – и когда даже в самое беззаботное сердце прокрадывается какое-то тоскливое чувство, звонкий свист синицы, раздавшийся в опустелом саду, действует на тоскующую душу, словно яркий луч солнца, прорвавший густую пелену тумана…

Осенний туманный день и синица – неразлучные спутники. По крайней мере, в моем представлении они всегда тесно связаны между собой. Еще в детстве, как сейчас помню, выскочишь, бывало, в одной курточке утром, перед отправлением в школу, на не заделанный еще на зиму балкон: сыро, туманно, неуютно. С неопавших еще потемневших листьев сирени, словно облитых водой, падают на землю крупные капли. Почерневшие от мороза, точно ошпаренные, георгины печально свесили свои листья и не успевшие еще доцвести желтые и пунцовые головки…

Тоскливо так сделается на душе: впереди зима со школой и скучными уроками, и такая длинная-длинная, что и конца ей, кажется, не предвидится (в детстве ведь время так тянется!)… Вдруг из куста сирени раздается веселое «пинь, пинь, пинь, цици-вю, цици-вю, цици-вю!» – сердце так и встрепенется!.. Вот и сама она, шустрая, живая синичка, перепрыгивает с ветки на ветку. Веселая, беззаботная, бойко вызванивает стальным своим голоском на разные лады, словно хочет сказать:

В мире, что ни дейся,Смертный все надейся,Солнце не однажды сызнова взойдет,После непогоды ярче день блеснет[36].

«Цици-фююить, цици-фююить» – стоит ли горевать, пока здоров и есть что кушать, да и гореванием ведь горю не поможешь, и не век ведь будут осень да зима:

Тем еще утешнейБудет праздник вешний:Вновь мир будет скоро солнышком согрет,Радужно раскрашен, зеленью одет[37].

Постоишь так, бывало, на балконе, послушаешь синичку, и легко станет на душе, и в школу как-то веселее бежится…

Синицы принадлежат к числу самых полезных наших птиц, а потому мы должны обстоятельно о них побеседовать.

Все синицы – маленькие, бойкие, умные, ловкие, смелые и вечно деятельные птички. Они великолепные гимнасты и акробаты: лазать, кувыркаться, висеть вниз головой, уцепившись за тонкий кончик ветки, синицы – великие мастерицы и притом мастерицы положительно неутомимые: с утра до вечера, ни минутки не передыхая, перелетают, перепархивают они с дерева на дерево, с ветки на ветку, все обшаривая и осматривая, заглядывая в каждую трещинку, в каждое углубление на дереве, внимательно обследуя каждую веточку, каждый укромный уголок и беспрестанно долбя то тут, то там своим крепким коротким клювом. Там запряталась мушка, здесь притаился под кусочком коры жучок, тут кучечкой, словно бисеринки, сложены и прилеплены к коре яички бабочки – все это годится для синицы, все это ей лакомый кусочек.

Для всех гимнастических трюков, которые с таким мастерством проделывают синицы, превосходным орудием служат их крепкие, сильные лапки, снабженные очень острыми и круто изогнутыми коготками. Кому случалось брать в руки синицу, тот, наверное, испытал на себе остроту когтей и силу клюва этой птички: так вцепится в палец и защипнет, что на одной ножке поплясать заставит! Недаром гласит пословица: «Мала птичка-синичка, да ноготок востер».

По части летания синицы не особенно большие искусницы. Полет их нетвердый, порхающий, всегда короткими дугами, то вверх, то вниз – и производится, видимо, с некоторым усилием из-за довольно округлых и коротких крыльев. Поэтому-то синицы и не любят открытого поля, а всегда при своих передвижениях стараются придерживаться лесов, аллей и садов.

На поверхность земли синицы спускаются неохотно и передвигаются по ней не особенно ловко из-за круто изогнутых длинных когтей. Двигаются они по земле вприпрыжку и в косом направлении, так как ставят всегда одну лапку впереди другой.

Большая часть наших синиц – птицы чисто лесные. Жизнь их тесно связана с деревьями. Подобно дятлам, они не любят открытых пространств и по возможности их избегают.

Синицы попадаются нам на глаза больше осенью, потому что в это время они приближаются к жилищам людей, лето же проводят в лесах и частью в больших парках, где вьют гнезда и выводят птенцов. Для гнезда синицы выбирают преимущественно дупла старых деревьев, в которых и устраивают колыбельку для будущих своих деток – из тонких сухих стебельков и корешков разных трав; внутренняя же поверхность этой колыбельки выстилается шерстью, волосами, перьями, пухом и тому подобными материалами. Некоторые синицы выдалбливают себе помещение для гнезда в гнилых древесных стволах, а также пользуются и старыми дятловыми гнездами. Иногда гнезда помещаются в углублениях и трещинах старых каменных стен.

Синицы-самочки кладут большое количество яиц: от 6 до 14 и даже 17. Яички почти у всех синиц белые, с ржаво-красными пятнышками и крапинками. Высиживают большей частью самец и самочка попеременно, или же, если одна только самочка занимается высиживанием, то самчик приносит ей в это время корм. Нередко синицы выводят птенцов по два раза в лето.

Осенью, когда подрастут птенцы, синицы оставляют места своих гнездовий в лесах и начинают вести кочевую жизнь, собираясь при этом обыкновенно в стайки, в которых нередко перемешиваются разные виды синиц. К таким стайкам часто присоединяются и другие небольшие птички, родственные синицам: корольки, поползни – или ведущие сходный с ними образ жизни пищухи. Иногда такая смешанная стайка избирает своим предводителем какого-нибудь дятла – все равно, хочет он или не хочет, – и следует повсюду за ним, держась всей компанией вместе и в то же время на некотором расстоянии друг от дружки. Лазая и прыгая, ссорясь и играя, распевая и работая без устали, весело кочует такая пестрая компания по всей области. Иногда, гуляя осенью в лесу, вдруг среди присущей осеннему времени лесной тишины видишь себя окруженным со всех сторон членами подобной веселой пернатой компании: пищат, трещат, цицикают на все лады, перепархивают с дерева на дерево, долбят клювами, и через несколько минут снова все тихо, только ветерок шушукает с пожелтевшей осинкой…

Таким-то образом, двигаясь стайка за стайкой, обшаривают синицы наши леса, сады и рощи, очищая и освобождая их от множества мелких, но, тем не менее, очень вредных и опасных для деревьев врагов.

Наши лесные синицы не отлетают на зиму в теплые страны; они только кочуют, облетая в течение осени и зимы большую или меньшую область, разыскивая себе дневное пропитание, состоящее главным образом из насекомых или куколок, личинок и яичек, а также частью и из зерен и семян разных растений.

Твердую зерновую скорлупу синицы разбивают своим клювом, зажав зерно между лапками, и затем выклевывают из него мякоть. Точно так же поступают они с коконами и куколками бабочек и других насекомых.

Почти все синицы – большие охотницы до мяса и сала. Где выставлены на воздухе для провяливания мясо, окорок или сало, там осенью и зимой почти всегда можно встретить синицу, прилетевшую лакомиться этой столь вкусной для нее снедью, при этом нередко она попадает в расставленную для нее ловушку.

Все синицы – большие задиры, и насколько они трусливы перед сильным врагом, например перед ястребом, при приближении которого приходят в неописуемый ужас и совершенно теряют голову, настолько дерзки и задиристы относительно других маленьких птичек.

Выше было уже упомянуто, что синицы принадлежат к числу самых полезных наших птиц, и именно полезных для наших лесов, садов и парков. Для большей наглядности приведу следующий случай, рассказанный профессором Альтумом.

«В 1848 году в саду графа Воздицкого (в Германии) появилось множество гусениц одной очень вредной бабочки – непарного шелкопряда[38], поевших всю листву на деревьях сада, так что среди лета деревья стояли совершенно голыми. К осени все сучья и стволы деревьев были облеплены яичками этой бабочки. Попытка снять эти яички при помощи человеческих рук вскоре была оставлена ввиду полной ее безуспешности, и граф уже приготовился видеть погибель своих лучших деревьев. Между тем под конец осени сад начали ежедневно посещать стайки синиц. Количество яичек, отложенных бабочками на деревьях, стало заметно уменьшаться. Весной следующего года 20 пар синиц свили себе в этом саду гнезда, и гусеничная напасть значительно ослабела. В 1850 году маленькая пернатая полиция так очистила деревья в саду графа, что он имел уже удовольствие видеть их в течение всего лета в прекрасной зелени».

Наши синицы являются тем более полезными охранительницами наших лесов и садов, что они проводят у нас круглый год – зиму и лето, тогда как большинство остальных наших насекомоядных птиц прилетает к нам только на лето и, следовательно, проявляет свою полезную деятельность всего только в течение нескольких месяцев.

Хотя синицы и встречаются почти повсюду, но далеко не в таком количестве, в каком можно было бы ожидать, судя по их большой плодовитости. Конечно, хищные птицы наносят им некоторый урон, хотя синицы, проводя свою жизнь преимущественно под покровом древесных ветвей, менее других птиц подвержены опасности попасть под острые когти хищника. Но главными врагами наших милых птичек являются, с одной стороны, сойки, а с другой – суровая зима. Сойка – большая любительница разорять птичьи гнезда и лакомиться находящимися в них яйцами и птенцами; бедным синичкам также немало от нее достается. Что же касается зимы, то она не столько пагубна синицам своими морозами, сколько снегами и главным образом инеем. От большой стужи синиц прекрасно защищает их пушистое оперение, являющееся превосходной теплой шубкой для наших птичек. Гораздо опаснее для них снег и иней, покрывающие толстым слоем ветви деревьев и лишающие синиц возможности иногда по нескольку дней кряду отыскивать себе необходимое пропитание. В такие злосчастные для синиц дни много гибнет этих птичек от голодной смерти, и это как раз в те самые дни, когда мы любуемся зимним убранством леса: разукрашенными инеем или запушенными снегом деревьями. Будьте милосердны в такие дни к синичкам: вывешивайте для них в вашем садике кусочки сала, нанизанные на ниточку; одним небольшим кусочком может пропитаться небольшая семья синиц в течение недели.

Хотя каждый вид синиц обладает своим особым голосом, по которому знающий человек еще издали может отличить один вид от другого, но всем видам синиц, без исключения, присущ общий характерный звук, необыкновенно тонкий и чистый, словно металлический, стальной: «си-си-си» или «ци-ци-ци», по которому мало-мальски развитое ухо тотчас узнает синицу. Собственно песен – раскатистых, переливчатых, как, например, у зяблика или жаворонка, – у синиц почти нет.

Содержание синиц в клетках – как комнатных птиц – дело не трудное. Большинство из них весьма выносливы и особенно утонченного ухода не требуют. (Я имею здесь в виду птиц, уже выдержанных, отсидевшихся, приобретенных от птичников; из свежепойманных же при неумелом уходе погибают очень многие, в особенности из числа ополовничков и лазоревок.) Главным кормом для синиц в клетке могут служить муравьиные яйца (свежие или сушеные; последние должны быть предварительно обварены кипятком, затем отжаты и остужены). Можно также подбавлять немного конопляного семени, причем семя должно быть предварительно слегка раздавлено (например, кухонной скалкой или бутылкой, на листе газетной или сахарной бумаги). Для большой синицы можно коноплю и не давить, так как у нее клюв достаточно крепок для того, чтобы разбить скорлупу конопляного зерна. Следует также иметь в виду, что все синицы страстно любят купаться, а потому или питейка должна быть достаточно велика, или же можно ставить в клетку или подвесить к ней на время особую ванночку. В общем птичьем садке синицы мало поют, в отдельных же клетках поют без умолку большую часть года (кроме поры линьки). Большую синицу в общий садок лучше не сажать: говорят, что она убивает других птичек. (Я об этом слыхал, но в моей общей клетке никогда не случалось ничего подобного.) Вообще же синицы – весьма милые комнатные птички. Их живой, веселый нрав и прилежное, бойкое пение доставляют много удовольствия. Познакомившись с общими чертами характера и образа жизни синиц, уделим теперь по нескольку слов каждому виду в отдельности.

Большая, или обыкновенная, синица[39]

(рис. III)

Эта синица производит общее впечатление желтой птички, потому что вся нижняя сторона ее желтая; голова, горло и продольная полоса через середину груди и брюшка черные; щеки белые; спина желтовато-зеленая. У самочки черная полоса только на груди, на брюшко не заходит. Водится по всей России, от Архангельска до Крыма и Кавказа. В северной полосе своей области гнездовья эта синица остается на зиму лишь в очень небольшом числе – остальные откочевывают к югу.

Большая синица – самая крупная из всех наших синиц[40], и голос у нее громче, чем у других. Кроме общего всем синицам «си-си-си», она издает еще много разных звуков, из которых наиболее характерным для нее является чрезвычайно громкое, далеко слышное пиньканье: «пинь, пинь, пинь», совсем на манер зяблика. Сколько раз смущало меня это пиньканье по веснам при ожидании прилета зябликов: ходишь, бывало, по лесу или по парку, прислушиваешься – не прилетели ли дорогие весенние гости, вдруг раздается вдали: «Пинь, пинь… пинь, пинь, пинь…», – так сердце и встрепенется. Спешишь увидеть поскорее долгожданного певца, как вдруг долетевшее до уха с той же стороны: «Ци-ци-фю, ци-ци-фю» или «Цици-фююить», – сразу словно холодной водой обдаст, и так станет обидно, что плутовка-синица так ловко провела…

Есть у нашей синицы еще много разных, как говорят птичники, «ударных и свистовых колен», из которых некоторые звучат очень красиво, но словами их трудно передать. Хорошо поющие синицы-кузнечики у завзятых птичников-любителей ценятся иногда очень дорого: рублей до 100 и даже более.

Большая синица чаще других попадается на глаза человеку, потому что более других держится зимой около человеческих жилищ и нередко залетает даже, особенно в бескормицу, в открытые сени и комнаты. Попав в комнату, она ведет себя совсем не так, как другие птицы: через несколько минут она совершенно осваивается со своим положением и держит себя так, как будто весь век прожила в доме: тотчас начинает обшаривать все уголки над шкафами и печками и обирать всех пауков, мушек и тараканов, если таковые, на ее счастье, водятся в комнате. За хорошо известной ей кошкой следит постоянно с величайшей недоверчивостью, насмехается над ней и бранит ее, лишь только завидит. К собаке скоро начинает относиться дерзко, а с людьми через несколько дней сводит дружбу, если только ее угощают время от времени столь любимыми ею конопляными зернами, муравьиными яйцами или салом. Однако при всем этом она ни на минуту не упускает случая снова ускользнуть на свободу.

Благодаря такому своему нраву большая синица пользуется широкой известностью, в особенности в народе. О ней сложено множество пословиц, поговорок и сказок.