Сокровище Безумной луны. Похождения капитана Гагарина

Закончив расчеты, капитан облегченно выдохнул. Оказалось, все не так уж и страшно. Никаких десятикратных перегрузок. Достаточно будет разгоняться при трех единицах в течение часа, остальное время можно будет идти всего лишь при двукратной перегрузке. Конечно, четыреста восемьдесят минут двойной тяжести с непривычки перенести будет нелегко. Пассажирам все это время придется провести лежа в противоперегрузочных креслах, но ничего, уж восемь часов как-нибудь потерпят. Заодно будет уроком любителям космических прогулок и медовых месяцев в пространстве. Романтика – это когда наблюдаешь звезды с Земли, а если уж оказался между ними, будь готов ко всему.

Экипажу восьмичасового ничегонеделания капитан позволить не мог. Его людям придется работать, на то они и межпланетники. Сам Гагарин перегрузок, разумеется, не боялся. При тройных вполне мог ходить. Да и не только. Капитан легендарного «Джигита» Алексей Быков во время долгого рейса к Плутону заставлял экипаж делать полную гимнастику. Словно мышцы могли атрофироваться в таких условиях.

– Внимание! Через минуту даю ускорение! – объявил князь и добавил, обращаясь только к механику-двигателисту: – Федор, двойную мощность на циклотроны!

– Есть двойную!

– Ну, выручай, родимый!

Крепко прижало к креслам, но Гагарин с Левшиным этого словно и не заметили. Они работали.

– Системы в норме, – отрапортовал Левшин. – Все-таки надежный кораблик…

Мускулы лица налились свинцом, но капитан заставил их сложиться в улыбку.

– Это тебе не наша старушка «Греза», – сказал он. – Тройная степень надежности… Лорды, они такие… Любят надежное. И комфортабельное любят. Что ж, во время медового месяца сам бог велел…

Прибытие на Меркурий

Когда «Феллиган» вышел на орбиту Меркурия, капитан решил не торопиться с посадкой. Пусть пассажиры насладятся блаженной невесомостью после почти полусуточных перегрузок. Женщины охали, ахали, но уже не от восхищения красивыми видами, а от многочисленных синяков, которые покрывали их изнеженные тела. Капитан искренне им сочувствовал и был не прочь лично поставить примочки, но вот как этот милосердный порыв объяснить Рокстону?

Впрочем, на втором витке дамы и другие пассажиры заинтересовались и видами.

Громадный, изрытый кратерами и ощетинившийся горными пиками планетарный шар поневоле притягивал взоры. «Феллиган» двигался вдоль экватора. Из полудня – в сумерки, из сумерек – в ночь. Неохватный взглядом даже отсюда, кольцевой горный массив огибал плоскую равнину Жары. Подсвеченные заходящим Солнцем горные пики парили над ней, будто багровые острова. Над кратером Себек сумерки сменились вечной ночью, и внизу сразу засверкала огнями сеть меркурианских рудников. Сугробы замерзшего воздуха отражали лучи прожекторов, вызывая красивый эффект звездного света, отраженного от поверхности планеты. Пассажиры, парящие над иллюминаторами в гостиной, взволнованно загомонили.

– Светляки на гнилушке, – поделился метафорой, возникшей в его рыжей голове, Сандерс-младший.

– Скорее – свечи на юбилейном торте, – высказалась обычно молчаливая Бетти, служанка госпожи Рокстон.

– Похоже на огни земных городов, когда смотришь на них с дирижабля! – прощебетала сама леди. – Не правда ли, милый?

– Согласен, дорогая, – ответствовал супруг, который затруднялся подобрать собственное сравнение.

– Осмелюсь заметить, ваша светлость, – встрял в разговор дворецкий, в прошлом военный летчик, – мне это напоминает ночную бомбардировку Дели в семьдесят пятом…

Капитан склонен был согласиться с Биллом. Меркурий и впрямь напоминал разбомбленную вражескую территорию. Суровый мир населяли главным образом старатели, шахтеры и горные инженеры. Хотя в Сент-Сане – столице колонии – порядком хватало и бездельников, разжиревших на торговле рудой. Им не было дела до тысяч рудокопов, которые там, внизу, обжигаемые ледяным ветром Ночной стороны, с риском для жизни добывают эту руду.

Земля остро нуждалась в минеральном сырье, большую часть которого привозили с Меркурия. Платина, золото, алмазы, иридий, осмий, молибден, селен – список сокровищ первой планеты в семье Солнца был огромен. Старатели покидали гостеприимную Землю, чтобы с риском для жизни и здоровья добывать их. Меркурий не жаловал смельчаков, посягнувших на его богатства. Самой простой смертью в этом ледяном аду, который, как ни парадоксально, царил на самой близкой к центральному светилу планете, была гибель от обморожения.

Следом по количеству жертв шла лучевая болезнь. Кора у Меркурия тонкая, и радиоактивные недра дышат своим смертоносным жаром в лица шахтеров уже на незначительной глубине. Да и других, уже типично меркурианских, заболеваний хватало. Одни названия этих болезней чего стоили! Каменный паралич, необратимая мумификация мягких тканей, синдром Сета, солярная слепота.

Врачи не успевали их толком изучить, не говоря уже о том, чтобы разработать лекарства. Правда, время от времени возникали слухи о везунчиках, которые на Меркурии, наоборот, обретали здоровье и едва ли не бессмертие. Эти счастливцы якобы готовы были на все, лишь бы не доживать свой век под гнетом земного тяготения, но, насколько было известно Гагарину, никто здесь в глаза не видел ни одного бессмертного. Мертвых – сколько угодно.

Впрочем, при всех своих недостатках Меркурий был и самой промышленно развитой земной колонией. А его столица, Сент-Сан, роскошью могла поспорить с Санкт-Петербургом и Парижем. Построили ее в Сумеречном поясе – самой комфортабельной в смысле климатических условий зоне Меркурия. Воздух здесь не превращался в сугробы, как на Ночной стороне, но и не испарялся, как на Дневной. Прогретый до вполне приемлемой температуры, он теплым, почти субтропическим ветерком овевал гласситовый купол Сент-Сана.

«Феллиган» мчался уже над самыми дальними территориями Ночной стороны. В ее ледяных равнинах не отражалось больше ничего, разве что смутно отблескивали бортовые огни самой яхты.

Капитан взглянул на ручной хронометр и обратился к пассажирам:

– Дамы и господа, через полчаса мы начинаем посадку, – и, игнорируя невольный стон, вырвавшийся по преимуществу из дамских уст, продолжал: – Потерпите. Перегрузки на этот раз будут незначительными. А в гостеприимной меркурианской столице вы сможете отдохнуть и развеяться. Сент-Сан предоставляет для этого больше возможностей, чем провинциальный Кахор.

– В музей я больше не пойду, – угрюмо предупредил Сандерс-младший.

– Ну и напрасно, – заметил Рокстон. – В Сент-Сане самый большой в системе музей минералов.

– Вот еще! – фыркнул сорванец. – Пусть Юджин теперь защищает вашу Джейн, милорд.

Женщины рассмеялись. Лорд сокрушенно покачал головой. А князю захотелось что-нибудь подарить рыжему разбойнику – ведь не каждому удается посадить чванливого британца в лужу, – но забота о воспитании подрастающего поколения вынуждала капитана произнести что-нибудь поучительное, и он, не придумав ничего лучшего, брякнул:

– Аборигены Меркурия могут оказаться опасными существами, а честь и отвага велят нам защищать слабых…

По глазам Майкла было заметно, что он пропустил мимо ушей вторую часть этой, несколько напыщенной, фразы, но зато хорошо запомнил первую.

Упокоившись в посадочном стапеле, «Феллиган» был немедленно подвергнут антирадиационной обработке. Пассажиры, которым не терпелось «ступить на твердую землю», с недоумением взирали на стекающие по иллюминаторам пенную жидкость, которую закованные в серебристые доспехи сотрудники космопорта нагнетали из толстых шлангов.

– Чистят наш кораблик, – пояснил Оливер, который при полном параде появился в гостиной с неизменным своим спутником-паракотом на плече. – Хватанули мы лишнего от солнышка…

– Хватанули лишнего, – немедленно подтвердил паракот и сдержанно замурлыкал, когда Даяна почесала ему горлышко.

– А это надолго, мистер Голд? – спросил рыжий сорванец, которому до смерти надоело торчать в железной коробке корабля.

– Не беспокойся, сынок, – отозвался каргомастер, – сейчас подадут чистую воду, и можно будет выходить.

Майкл перевел дух и с радостным облегчением показал паракоту язык. Животное немедленно ответило тем же. Язык у паракота оказался длинным и раздвоенным, как у змеи. Сандерс-младший с испугом отпрянул – чего-чего, а змей он побаивался.

В это время иллюминаторы окатили чистой водой, как будто на «Феллиган» пролился дождь. Пора было выходить. Левшин пригласил пассажиров и команду в шлюзовой отсек. Здесь он выдал каждому по респиратору и тщательно подогнал ремешки. Кислорода в атмосфере Меркурия хватало, но, к сожалению, хватало и других не слишком полезных газов. Поэтому прогулка под открытым небом могла стоить жизни. Крохотный респиратор достался даже паракоту. Животное отнеслось к «наморднику» на редкость безразлично. Сразу видно – опытный межпланетник.

Нацепив респиратор на себя, механик отворил внешний люк. Капитан, как и полагается, покинул корабль последним. На Меркурии он бывал нечасто, поэтому, оказавшись на взлетно-посадочном поле, озирался с не меньшим любопытством, чем пассажиры. Меркурий – маленькая планета. Даже Титан превосходит ее по размерам, а ведь он всего лишь одна из лун Сатурна. Неудивительно, что космопорт Сент-Сана занимал все видимое пространство. Решетчатые вертикали взлетно-посадочных стапелей выглядывали из-за горизонта по всей его окружности. Некоторые стапели были пусты и напоминали моллюсков, расправивших щупальца в ожидании добычи.

Как опытный межпланетник, Гагарин вполне представлял механику посадки. Корабль зависает на газовой струе, стапель раскрывает «щупальца», обхватывает ими корпус, двигателист которого немедленно гасит реактивный выхлоп. После чего «щупальца» поворачиваются, как стрела крана, и медленно опускают корабль на транспортную платформу, которая оттаскивает его в сторонку. Нельзя было не оценить находчивости меркурианцев. Никакой тебе толкотни, как в других портах, охрипших диспетчеров, требующих очистить поле от ржавого хлама, ни малейшего риска сесть на голову только что приземлившегося корабля. Принял, подержал, опустил, оттащил в сторону, принимаешь следующий. Изящно и остроумно.

Благодаря этой методичности, космопорт Сент-Сана работал как часы, ежеминутно принимая и отправляя корабли. Свист дюз и грохот рассекаемого воздуха заглушали голоса многочисленной толпы только что прибывших или уже отбывающих. И тем удивительнее оказалось расслышать негромкий голос, произнесший:

– Добро пожаловать на Меркурий, леди и джентльмены!

Сквозь толпу протиснулся низкорослый румяный толстяк с белозубой улыбкой до ушей, в сером, наглухо застегнутом мундире с алой розеткой в левой петлице.

– Будем знакомы, друзья, младший инспектор Миграционной службы планеты Меркурий Илия Барнс, – сказал толстяк. – Ваш сопровождающий, если позволите.

– Позволим, – ответил лорд Рокстон за всех. – Мы в полном вашем распоряжении, мистер Барнс. Какие будут приказания?

– Ну что вы, милорд! – смутился Барнс. – Мы не в армии… Впрочем, приказания будут такие. Для начала определим вас на постой. Осмотритесь, подумайте, что бы вам хотелось посмотреть на Меркурии, каким образом развлечься. У нас масса возможностей для туристов и…

– И никаких ограничений? – уточнил на всякий случай механик-двигателист, который всегда беспокоился не ввели ли в его отсутствие на какой-нибудь планете сухой закон. Бывали такие случаи.

– Вы неправильно понимаете задачи Миграционной службы, мистер…

– Левшин, – подсказал выпивоха.

Мы призваны не ограничивать наших гостей, мистер Левшин, а помогать им адаптироваться к условиям нашей планеты!

– Понятно, – кивнул механик. – Ну, тогда ведите!

– Прошу!

Барнс почему-то взял Левшина за локоть и повлек туда, куда устремилось большинство встречающих и прилетевших, – в широкий проем в бетонном поле, ведущий куда-то вниз. Остальным, прибывшим на «Феллигане», оставалось только поспешить следом. Подойдя к проему, они ступили на металлическую ленту эскалатора, который быстро повлек их в подземные уровни космопорта.

Если инженерное чутье еще не отказало Гагарину, он мог бы с уверенностью сказать, что космопорт Сент-Сана представляет собой цилиндрическое сооружение примерно полукилометровой высоты, на «крыше» которого расположено взлетно-посадочное поле, а во внутренних помещениях – пассажирский и грузовой терминалы и все остальное прочее. Разглядывая интерьеры уплывающих вверх этажей, капитан отметил про себя их эстетический аскетизм. Ничего яркого, кричащего. Приятные для глаз тона, приглушенное освещение, рациональная планировка.

– Как там сказано у Инстера, – вещал Барнс, словно прочитав мысли князя, – «истинная красота не чрезмерна – вот главный творческий принцип, которым руководствуются истинные художники». Наши инженеры руководствуются именно этим принципом.

Эскалатор плавно перетек в длинный тоннель, где в несколько рядов стояли вагоны монорельса – главной транспортной системы Меркурия. Барнс уверенно направился к одному из вагонов, помеченному желтой горизонтальной полосой.

– Желтая обозначает юго-восточное направление, – пояснил инспектор. – По ней мы с вами направимся в нашу столицу, которая недаром именуется городом Святого Солнца.

Редкая драгоценность

Над озером пронзительно и противно кричала чайка.

Если, как говаривали в старые времена, чайки – это души погибших моряков, то каковы же эти моряки были при жизни? Да и откуда моряки на Меркурии? Если только в переносном смысле – так иногда называют межпланетников.

– Это единственный открытый водоем на всей планете, – с гордостью произнес Барнс. – Озеро тянется почти до противоположного края купола.

В самом деле, откуда взяться озерам и рекам на меркурианских просторах, если на Дневной стороне испаряется даже воздух, а на Ночной, наоборот, – замерзает? Озеро выкопали люди, исключительно для собственного комфорта. Старатели, прибывая в город после долгих месяцев в ледяных шахтах, мечтали отдохнуть на всю катушку, хоть ненадолго забыть о свирепом нраве планеты. И администрация с готовностью шла им навстречу. Развлечения на любой вкус, хотя и довольно дорогостоящие, какая-никакая личная безопасность и вот такие попытки сделать городские пейзажи хоть в чем-то земными…

Совсем недалеко от станции подземки находился пляж, золотистый песок, пальмы, солярии для туристов – старателям хватало естественного загара – и несколько злачных заведений под полотняными тентами, дабы отдыхающие могли не только искупаться, но и промочить горло после водных процедур. Или перед ними.

– Ух ты! – выдохнул Юджин. – Я бы искупался… Раз уж в Большом Канале не вышло…

– Я бы – тоже, – сказала Даяна, – но только после ванны.

Что ни говори, а пассажиры «Феллигана» оставались сугубо земными людьми, покинувшими родной мир всего-то неделю назад и еще не успевшими избавиться от земных привычек.

– Принять ванну? – немедленно подхватил младший инспектор Миграционной службы. – Нет ничего проще! Предлагаю остановиться в «Ницце»! Весьма приличная гостиница. Да что я вам рассказываю, убедитесь сами. Вот она! – Он указал на высокое здание на берегу озера.

Путешественники послушно взглянули в указанном направлении. Здание «Ниццы» не слишком-то впечатляло – длинный параллелепипед, отражающий огромными окнами рассеянный зодиакальный свет, проникающий сквозь купол. Вдоль побережья громоздились и другие гостиницы, более примечательной архитектуры, но Гагарин понимал пыл Илии Барнса. Хозяин «Ниццы» наверняка приплачивал младшему инспектору за каждого завлеченного в ее стеклянные стены туриста. Лично капитану было все равно, где остановиться. Он не собирался задерживаться на Меркурии более чем на сутки. Главное, чтобы пассажиры хоть немного отдохнули от перегрузок и перевели дух перед броском в систему Юпи- тера.

– Что скажешь, дорогая? – осведомился Рокстон у супруги.

– Я согласна с Даяной, – отозвалась леди. – Лишь бы поскорее принять нормальную ванну!

– Ведите нас, мистер Барнс! – велел лорд.

Слуги подхватили поклажу господ, Юджин – свой потертый саквояж и несессер мисс Зайчик. Остальные шагали налегке. У входа в «Ниццу» их встретили гостиничные лакеи, и вскоре вся компания была размещена по номерам.

– Как тебе планетка? – поинтересовался Оливер у мальчугана, когда вся команда «Феллигана», кроме капитана, расположилась в общем номере.

– Ничего особенного, – с показной скукой изрек Майкл. – Купол как купол. Озеро как озеро. Город как город… Скучная планета.

– Я согласна с Даяной, – несколько запоздало промурлыкал паракот.

Мистер Голд снял его с плеча и принялся поглаживать по пушистой спинке.

– Не скажи, Майкл, – произнес он. – Скорее – страшная. Только в Сумеречном поясе и можно кое-как жить. За его пределами люди не вылезают из скафандров. Никому еще не удавалось пересечь Дневную сторону. Сколько смельчаков пытались, и ни один не вернулся. Малейшая поломка вездехода – и… смерть. Лишь самые отчаянные из вольных старателей кое-что добывают на Присолнечной стороне, – просветил мальчишку старый межпланетный волк, а паракот немедленно с чувством подтвердил:

– Жарко! Огонь!

Ох, зря каргомастер принялся рассказывать сорванцу о трудностях и опасностях Меркурия. Ох, зря. Словно сам никогда не был мальчишкой! Видимо, многие вещи с возрастом забываются.

Из ванной вышел Юджин Гант в купальном костюме и полотенцем на мускулистых загорелых плечах.

– Майкл, ты с нами? – поинтересовался он.

– На пляж, что ли?.. – отозвался Сандерс-младший. – Не хочется что-то…

– Тогда, может быть, с нами? – спросил младший двигателист.

Для Крэпса этот рейс был далеко не первым, и главное правило межпланетников он давно усвоил: оказался в относительно цивилизованных местах – первым делом иди в бар. Кто знает, когда еще появится такая возможность? Пусть его светлость с супругой принимают ванны и осматривают местные достопримечательности. У лордов свои причуды. Они, если что, могут и на борту выпить…

– В самом деле, – произнес Оливер. – Пройдемся до ближайшего бара, сынок. Закажем тебе шипучки.

– Нет, я лучше на город погляжу, – уклончиво отозвался мальчишка, почему-то стараясь не смотреть мистеру Голду в глаза. – Вдруг отыщу что интересное?

– Ну и ладненько… – пробормотал тот. – Ты только нигде не задерживайся. Вечером чтобы был на месте. Мало ли…

Голд и Крэпс переглянулись. По правде говоря, ребенок в баре был бы изрядной обузой, и межпланетники были только рады от него изба- виться.

Откуда им было знать, что Майкл вовсе не собирался гулять по городу? Вольно или невольно, но Оливер объяснил, что на Меркурии имеются места гораздо более привлекательные, нежели бары и пляжи. Следовало немедленно предпринять вылазку в сторону местного каботажного ракетодрома. А там будет видно. Конечно, в идеале было бы неплохо самостоятельно преодолеть Дневную сторону, прославившись этим на века. Однако сделать это без специального оборудования, да еще пешком, весьма затруднительно. Майкл Сандерс был не настолько глуп, чтобы не понимать этого.

Увы, этот подвиг придется отложить до лучших времен, но не болтаться же без дела под куполом с его искусственным озером и чахлыми пальмами. Нужно хотя бы краем глаза взглянуть на Присолнечную сторону, а после, пересказывая свои приключения друзьям-приятелям, приврать что-нибудь для интересу.

Опыт проникновения на охраняемые территории у Сандерса-младшего уже был. Где спрятаться на ракете, чтобы не размазало при старте по палубе, он знал. Остальное – дело техники. Пусть взрослые купаются, разглядывают скучные строения, бродят из бара в бар, он, сын капитана Сандерса, займется делами, достойными настоящего исследователя враждебных миров. Что там говорил русский князь про аборигенов? Что они могут оказаться опасны? Ну что ж, они еще узнают, насколько тяжела рука Свирепого Майкла!

У капитана Гагарина были свои проблемы. Только в отличие от Майкла его не волновали опасности Присолнечной стороны. Впрочем, и сокровища – тоже. Князь искал в Сент-Сане то, что в космосе дороже любых минералов и встречается реже, чем легендарный гигрит. По иронии судьбы, на Земле эта редкость росла в буквальном смысле под ногами. Ведь цветы на планете людей произрастают на лугах и полях, на клумбах и в оранжереях. Тогда как на других планетах природа до цветов не додумалась, а колонисты их не выращивают, потому что туристов земная растительность не интересует, им экзотику подавай.

Итак, Гагарин должен был отыскать на Меркурии обыкновенные цветы. Подобно большинству своих коллег, он лично не страдал от их отсутствия на борту. В пространстве куда как важнее хлорелла, дающая кислород, или овощи. Однако вид мисс Зайчик, измученной перегрузками, грустной, словно потерянной, пробудил в не склонном к сантиментам межпланетном капитане искреннее сочувствие. Во всяком случае, князь уверял себя, что это только сочувствие. Он рассуждал так: девушка ни разу не сталкивалась с настоящими трудностями, даже поиски отца в ее представлении были лишь романтической прогулкой. И вот теперь не может прийти в себя после встречи с суровой действительностью космоса. Следовательно, нужно как-то утешить ее, порадовать. А что может быть лучше хорошего букета?

Разумеется, леди Рокстон тоже выглядела несколько бледновато, но Джейн во всем поддерживает муж, а вот рядом с Даяной никого. Не считать же серьезной поддержкой полотенце, которое эта деревенщина Юджин подает ей сейчас. Гагарин из окна своего номера хорошо видел эту парочку на пляже. На расстоянии мисс Зайчик выглядела оживленной, но князь был уверен, что она просто не хочет обнаружить перед американцем свою слабость. Девушки могут сколько угодно рассуждать о равенстве с мужчинами, тогда как на самом деле… Ничего не поделаешь, так устроено природой.

Капитан достал визитку, которую на прощание дал ему младший инспектор Миграционной службы. Набрал указанный в ней номер.

– Господин Барнс?.. У меня к вам небольшая просьба…

Достать цветы на Меркурии сродни подвигу Геракла. Однако Илия Барнс, очевидно, был его дальним родственником. Не прошло и полчаса, как в номер Гагарина позвонил посыльный и передал князю огромный букет красных роз и бумажку с указанием цены. Капитан глянул на цифры и крякнул. Сумма оказалась астрономической. И не удивительно, ведь все, что творится в космосе, так или иначе имеет отношение к астрономии. Князь вынул из кармана кителя портмоне и отсчитал требуемое количество купюр. Опять выглянул в окно. Юные купальщики возвращались.

Гагарин встретил их у лифта.

– Прелестнейшей из девушек мой скромный дар, – объявил, вручая букет.