Сокровище Безумной луны. Похождения капитана Гагарина

Пауки зашевелились

– Мистер Джонс, мы напали на след! – В глазах Харриса светилось торжество.

– Какой след? – Толстяк был занят – сводил дебет с кредитом – и не сразу понял, о чем идет речь.

– Профессора! Только что получена радиограмма от моего человека. Как я и предполагал, Марс оказался пустышкой. Никого там нет. Зато по сведениям бывалых людей, некий корабль примерно в то же время упал на Ио. Так что самозваные спасатели летят туда.

– На Ио… – в задумчивости повторил Джонс. – И долго им лететь?

Мистер Джонс плохо разбирался в небесной механике и межпланетной навигации.

– Долго. – В отличие от шефа, Харрис уже навел справки. – Юпитер и Марс сейчас в наибольшем удалении друг от друга… И если учитывать, что на борту «Феллигана» слабые женщины, капитан наверняка поведет его при минимальном ускорении…

– А вы уверены, что профессор именно на Ио?

Сухощавый пожал плечами:

– Так говорится в радиограмме… В ней же сказано, что лорд Рокстон и капитан Гагарин приняли решение лететь в систему Юпитера.

Мистер Джонс ненадолго задумался, чиркая самопишущим пером по листку бумаги.

– Тогда какой смысл ждать результата их поисков? – тихим голосом спросил он и пристально посмотрел на помощника.

– Простите?..

– Это элементарно, Харрис… Зачем нам ждать, пока лорд и его люди найдут профессора? Если нам уже известно, где он… Не проще ли перехватить его до встречи с любимой дочерью? Вытрясти из вашего будущего тестя все о гигрите и без всякого шума сделать вашу невесту сиротой… Или вам нужны лишние родственники?

– Мне они вообще не нужны, – признался Харрис. – Если же вся информация о гигрите будет в наших руках, то и невеста не нужна тоже. С таким богатством я с легкостью подцеплю любую смазливую дурочку. Женщины все одинаковы…

– Тогда почему вы еще здесь? – спросил мистер Джонс и, видя некоторое недоумение на лице своего помощника, уточнил: – «Бродяга» простаивает в Лунопорте, команда наверняка пьянствует от безделья… Возьмите самых надежных из ваших людей – и вперед. В конце концов, вы единственный из нас, кто знает профессора лично, его привычки и слабости. Вам и карты в руки. К тому же как жених его единственной дочери вы наверняка будете удостоены доверия…

– Хм, что-то сомневаюсь…

– Это ваши проблемы! – отрезал мистер Джонс. – Найдите профессора и вытрясите из него нужную нам информацию, а там хоть заключайте его в объятия, хоть топите в болоте.

– Идея блестящая, мистер Джонс, – смиренно отозвался Харрис, – но вы же сами согласились, что мы не можем позволить себе такие расходы…

– Притворяетесь нищим, Харрис? – ласково осведомился владелец кабака. – Меня не проведешь… Денег у вас достаточно. К тому же половину расходов я беру на себя.

Сухощавому очень не понравилось, что придется тратить собственные, хотя и немалые, сбережения, но еще меньше его прельщала перспектива лететь на Безумную луну собственной персоной. Он пустил в дело последний аргумент:

– Если я лично возглавлю экспедицию, кто же будет принимать радиограммы моего человечка?

Мистер Джонс презрительно фыркнул.

– Не держите меня за идиота, Харрис, – проговорил он. – Я позабочусь, чтобы радиограммы пересылали на борт «Бродяги»… И хватит тратить время на пустые препирательства. В конце концов, скорейшее овладение тайной гигрита отвечает вашим же интересам.

Когда мистер Джонс говорил таким тоном, любые возражения были неуместны. Харрис знал это лучше многих, ведь ему нередко приходилось «разбираться» с особо непонятливыми людьми. Да и прав был шеф: гигрит действительно нужен позарез.

Харрис вернулся в свой закуток, отхлебнул из заветной бутылки и несколько минут собирался с мыслями.

Этой жирной туше, Джонсу, хорошо командовать, не вылезая из своего кабака. Ему ведь не придется трясись в старой калоше, предназначенной для контрабанды незаконно добытой руды, но мало пригодной для приятных путешествий. Харрис ненавидел космос. Перегрузки вызывали боли в позвоночнике, невесомость – тошноту, а чужие миры – ужас. Он мечтал заработать очень много денег, чтобы получить право никогда не покидать Земли. Теперь такой шанс выпал, а значит, придется потерпеть. Сцепив зубы, все перенести, разыскать старого чудака и вытряхнуть из него душу вместе с координатами месторождения.

Харрис встал из-за стола, открыл дверь, рявкнул: «Гаркер!» – и вернулся на свое место. Минуты через две в тесный кабинет помощника заглянул громила, лишь немного уступающий габаритами тому, кто так неудачно подвернулся под руку капитану Гагарину в «Подзорной трубе».

– Вызывали, босс?

– Да… Бери Теннинга, Келлса и Дарма, и дуйте в космопорт.

– Груз, что ли, прибыл?

– Нет… Возьмите четыре билета на вечерний рейс до Лунополиса.

– А кто четвертый?

– Я…

– Вы же не любите это дело, босс…

– Это тебя не касается, – проворчал Харрис. – Далее… Сидите в порту тише воды ниже травы. Когда объявят посадку, я буду у стойки регистрации.

– Понятно… Что брать с собой?

– Только свои подштанники. Экипируемся в Буррисвиле.

– Для чего экипируемся, босс?

– Узнаешь на месте. Все, иди!

За пять минут до начала регистрации Харрис вошел в маленькое здание ираклионского космопорта. Публика в тесном зале ожидания не отличалась изысканностью. Скучные клерки Колониального управления в Лунополисе, шахтеры, нанятые мелкими посредниками на рудники Сумеречного пояса Меркурия, миссионеры, отправляющиеся проповедовать Слово Божье аборигенам Внешних миров, несколько инопланетников разных рас.

Харрис прошел через толпу к своим людям, которые торчали вовсе не у стойки регистрации. Они облюбовали барные табуреты, тянули через соломинку тоник и любезничали с барменшей, которой было далеко за тридцать. Жестяное жерло репродуктора объявило начало регистрации. Пассажиры выстроились в нестройную очередь. Харрис мигнул своим ребятам, те сорвались с табуретов, растолкали жилистых рудокопов и тощих миссионеров, пропустили босса вперед.

Офицер Миграционной службы проверил документы и билеты у Харриса и его подручных. Просветил лучами Рентгена не вызывающий подозрения багаж, взял под козырек.

– Добро пожаловать в пространство, господа!

Громилы обступили Харриса с трех сторон, словно ему могла грозить какая-то опасность, и они вышли на взлетное поле. Лунная ракета лежала на наклонном стартовом стапеле. Огромные дюзы смотрели как пушечные жерла. Харрису от одного их вида стало тошно. Громилы помогли ему подняться по неудобному трапу, помогли зашнуроваться. Потребовали снотворное у стюарда, который пробегал мимо. Харрис предпочитал подниматься к небесам спящим. Ему и впрямь удалось заснуть, когда пассажирский салон ракеты заполнился и короткий вопль сирены известил о начале стартовой подготовки. Перегрузки не вывели Харриса из состояния сонного оцепенения, и даже невесомость не вернула его к действительности. Он пробудился на завершающей стадии перелета, когда ракета повернулась дюзами к выбеленной, словно кость, поверхности естественного спутника Земли.

В Лунопорте началась неизбежная суета. По приказу Харриса Гаркер заперся в кабинке телефона местной линии и принялся обзванивать «ребят». И вскоре чертова дюжина человек присоединилась к Харрису на борту небольшого рейсового каботажника «Лунопорт – Буррисвиль», который перебрасывал пассажиров на обратную сторону Луны. Народ собрался тертый жизнью, привыкший срываться с места и нестись, куда прикажут боссы подпольной рудной империи. Несмотря на спешку, каждый успел прихватить с собой пару бутылок крепкого – в буфете каботажника цены были на порядок выше, чем в порту, – и часть пути провели весьма приятственно. Пока оприходовали запасы, суденышко уже зашло на посадку.

Харрису было рано переводить дух. Ведь оба пережитых перелета были лишь началом пути. По прибытию в Буррисвиль, где швартовался «Бродяга», он засел в офисе в местном филиале и вызвал к себе капитана Сайруса Крейна. Когда бравый межпланетник, цокая магнитными подковками, появился перед ним, Харрис вынужден был признать, что мистер Джонс оказался прав: команда «Бродяги», включая капитана, действительно проводила свободное время в кутежах.

– Черт бы вас побрал, Крейн! – заорал Харрис. – Как вы смеете являться ко мне пьяным?!

– Никак нет, мистер Харрис, – ответствовал капитан. – Я лишь слегка промочил горло…

– А вот мы посмотрим, чем вы тут занимались… – пообещал сухощавый. – Руководство поручает вам, капитан Крейн, в кратчайшие сроки подготовить корабль к полету.

Крейн икнул.

– Так лохань готова, – нехотя сообщил он, но, заметив, как сжались кулаки босса, поспешил добавить: – Корабль в рабочем состоянии. Реактор на холостом ходу. Топливо и припасы загружены полностью.

По проектной документации «Бродяга» значился грузопассажирским судном дальнего радиуса действия. Со стапелей он сошел под именем «Хризолид», но потерпел аварию при первом же перелете и был продан с аукциона. Новые хозяева в несколько приемов переделали его в скоростной межпланетный крейсер. Немного усилили вооружение, до разрешенного для невоенных кораблей предела, уснастили более мощными двигателями, добавили брони, однако оставили в неприкосновенности трюмы, устроили пару небольших потайных для особо деликатного груза на случай слишком придирчивого таможенного контроля. Места для пассажиров тоже хватало. Путешествовать на перестроенном судне можно было теперь без особого комфорта, так ведь и предназначался он не для богатых бездельников.

– Проверю… – проговорил Харрис.

– Могу я узнать место назначения, сэр?

– Мы идем на Ио.

– Груз?

– Только мои люди и обычная экипировка.

Крейн понимающе кивнул. Он хорошо понимал босса.

«Люди и обычная экипировка» – означало, что «Бродяга» повезет не контрабандную руду, а так называемую «изыскательскую партию», задача которой отнюдь не разведка инопланетных недр.

Но капитан Крейн так же хорошо понимал, что перелет с Луны в систему Юпитера без промежуточных посадок дело не быстрое. Тем более когда на борту полтора десятка головорезов, которые не станут терпеть двойное ускорение. Лежать все время в противоперегрузочных гамаках, есть только жидкую кашицу и ни грамма спиртного – дураков нет. А при ускорении наполовину меньшем «изыскатели» станут скучать. Не звездами же им за бортом любоваться! Единственное, чем их можно хоть как-то занять, – это азартные игры и дешевый лунный самогон, который гонят из хлореллы.

Так что, как ни ярись мистер Харрис, с пьянством на борту ему придется смириться.

Неспокойное Солнце

Путешествовать по Земле гораздо проще, чем в космосе. Разумеется, и на старушке имеются естественные препятствия, всякие горы, пустыни, водные просторы, однако города и острова находятся на постоянных и давно известных местах. Остается выбрать вид транспорта да наиболее удобный путь, а остальное в руце Божьей.

Иное дело – пространство. Здесь нет ничего постоянного. Каждое, даже самое незначительное небесное тело движется по собственной орбите и с собственной скоростью. Это вечное кружение больших и малых миров напоминает бал – танцующие то сближаются, то разлетаются в стремительном вращении по разным углам зала. С углами в космосе обстоит плохо, а в остальном аналогия полная. Расстояние между планетами меняется от максимального до минимального, но космические танцоры никогда не расстаются навечно. И недостаточно просто преодолеть миллионы миль пустоты, чтобы добраться от орбиты Марса до орбиты Юпитера, нужно еще, чтобы планета назначения оказалась в точке рандеву. Поэтому опытные межпланетники стараются не догонять улетающие в туре беззвучного вальса миры, а, наоборот, встречать. Тем более что планеты, хоть и женского рода, никогда не опаздывают на свидания.

Когда «Феллиган» стартовал из кахорского космопорта, полосато-оранжевый гигант, который носил громкое имя царя богов, находился на максимальном удалении от мира, названного в честь бога войны. От Земли лететь было ближе, но теперь и сама родная планета находилась далеко. И капитан Гагарин решил пойти на компромисс. Он предварительно осведомился в диспетчерской касательно прогноза солнечной активности и выяснил, что если пройти впритирку, в каком-то десятке миллионов километров от Меркурия, дважды пересечь орбиты внутренних планет, то можно проскочить мимо Солнца и не опалить крылышек. Близко от светила не сумел бы пролететь ни один корабль.

Конечно, все это займет долгие недели, которые придется провести в ограниченном корабельном пространстве. Но ведь и уходя в море, люди надолго отрываются от земли. Правда, при этом они все же остаются на Земле…

– Звездный капитан отвечает за все, значит, и обязан уметь все, – наставлял юного Сандерса Оливер Голд, взбивая тесто для пирога. – Обед приготовить – тоже… Это если капитан настоящий.

– И циклотроны починить? – уточнил Майкл, который предпочел пропустить упоминание об обеде мимо ушей. Неинтересно возиться со стряпней, когда вокруг столько поводов для подвига.

– И циклотроны тоже, – согласился Оливер, а паракот немедленно и с восторгом закричал:

– Циклотроны! Дюзы! Форсаж!

Рыжий сорванец радостно закивал. Красивые звучные слова будоражили душу и заставляли сильнее биться сердце! Это тебе не омлет, бифштекс или овсянка, способные возбудить разве что желудок. Это слова, достойные настоящих мужчин!

Новый каргомастер помимо прямых должностных обязанностей взял на себя приготовление обедов. Когда являешься владельцем таверны, то поневоле осваиваешь поварское искусство. Бездельничать же Оливер не привык. Сын капитана Сандерса сразу прилип к нему. Механический протез, который жужжал и даже искрил при ходьбе, а пуще всего инопланетное животное, не расстававшееся со своим хозяином ни на минуту, восхищали мальчишку. Он искренне недоумевал, почему капитаном «Феллигана» по-прежнему остается этот хлыщ, русский князь, а не великолепный мистер Голд, за плечами которого триллионы миль межпланетного пространства. Каргомастер тоже привязался к сорванцу, ненавязчиво поучая и развлекая многочисленными историями из своего космического прошлого. И хотя с мальчишкой на борту возилась вся команда и большая часть пассажиров, никто не уделял ему столько времени, сколько хозяин «Подзорной трубы».

– Только двигателист с циклотронами справится лучше, – продолжал Оливер, сноровисто отбивая куски говядины. – Понимаешь, сынок, навигация и механика – весьма разные науки. Правда, если не имеешь должного понятия о циклотронах, на мостике делать нечего. Но вот что я скажу тебе – еще ни один из межпланетников не обходился без еды. Хотя бы без обычных консервов…

– Банки-то я открывать умею, – пробурчал Майкл. – Вы лучше расскажите, чем все закончилось тогда, в поясе астероидов? Ну, после нападения пиратов?

– Пираты! – немедленно закричал паракот.

Что с него возьмешь. Вдруг и он что-то помнит?

Тем временем на две палубы выше камбуза Даяна хотела научиться совсем иному делу.

– Ты обещал, что я буду хорошо стрелять, – напомнила она Юджину, когда тот зачем-то заглянул в гостиную.

Американец кивнул, но без энтузиазма, словно уже жалел об опрометчиво данном слове. Большую часть времени он проводил или на камбузе, помогая новому коку, или в кубрике, или в циклотронной, старательно усваивая тонкости профессии двигателиста, а вот мисс Зайчик почему-то избегал.

– Да, обещал, – проговорил Юджин. – Я могу показать вам, как держать револьвер, как целиться из него, но по-настоящему научиться можно только стреляя, а стрелять на яхте нельзя.

– Кто здесь говорит о стрельбе? – осведомился Гагарин, входя в гостиную. Вид у него был бодрый, привык капитан к долгим перелетам и никакой скуки не испытывал. – О, вы, как всегда, несравненны, мисс! – добавил каплю лести.

Профессорская дочка демонстративно отвернулась. Выглядела она в самом деле неплохо, только почему каждый раз надо подчеркивать ее женскую сущность? Тому же Юджину Гагарин ни разу не сделал замечания о его внешности. Вечная дискриминация! Джошуа единственный, кто ценит ее за ум. А этот князь – откровенный бабник. Лишь одно на уме. Сам же, как выяснилось, имеет давнюю возлюбленную. Только оформить отношения до сих пор не решился. Или у него, как у межпланетника, в каждом порту по женщине, а то и не по одной? А еще это отвратительное приставание к Джейн – мисс Зайчик уже давно стало известно, что послужило причиной пока не состоявшейся дуэли.

Вот ведь тип!

Юджин постарался стать незаметным, а затем и вообще ретировался.

– Если желаете, я сам позанимаюсь с вами стрельбой, как только мы обретем твердую почву под ногами, – предложил Гагарин.

– Благодарю. У меня уже есть учитель, – холодно ответила девушка. – Можете поучить Леонору.

– Она умеет, и весьма неплохо, – сказал князь. – Да и вообще, она – это она, а вы – это вы. Две несовместимые вселенные.

– Тогда зачем вы все-таки пытаетесь их совместить?

– Сэр! – Младший двигателист застыл в дверях навытяжку. – Только что получена радиограмма. Общее предупреждение. В течение восьми часов ожидается вспышка на Солнце! По классу «А».

С лица капитана мгновенно сошла обходительная улыбка.

– Что? – переспросил он. – Вот черт… Дуй в циклотронную, готовься к форсированному ре- жиму!

– Есть, сэр! – Крэпс исчез из виду.

Лучше самый плотный метеорный поток, чем выброс протуберанца, тем более – когда находишься в сравнительной близости к Солнцу. В богатом межпланетном фольклоре хватало историй о сгоревших кораблях, о кораблях с виду целых, но внутри оплавленных от сильного жара, наконец, о «летучих голландцах», которые устояли перед температурой, но экипажи их погибли от радиации. И если бы только фольклор! Гагарину в его долгих космических скитаниях не раз доводилось натыкаться на жертв взъярившегося светила. Разделять их судьбу князь не желал, но выход был только один – драпать на десятикратной в надежде, что повезет и основной выброс пройдет стороной. Но кто же выдержит десятикратную перегрузку на протяжении восьми часов? На борту женщины, ребенок… Хотя один шанс все-таки есть.

Додумывал эту мысль Гагарин уже в рубке, включая тумблер громкой связи:

– Общая тревога! Экипаж по аварийному расписанию. Пассажиров на шнуровку. Мистер Голд, каждого проверить лично. Левшину срочно в рубку! Время на исполнение – десять минут.

Столько ему требовалось, чтобы в быстром темпе рассчитать новый маневр.

Левшин ввалился на исходе четвертой. Пользуясь бездной свободного времени, Федор предавался любимому занятию – посиделкам наедине с бутылкой, однако особого рвения в том не проявлял и сейчас трезвел на глазах. Отчитывать помощника у капитана времени не осталось – каждая секунда могла оказаться решающей.

– Вспышка, Степаныч, – только и сказал он. – Постараемся уйти на Меркурий. Крэпс готовит циклотроны. Твоя задача – ручная настройка. Знаешь ведь, как ловушки сбоят при вспышках…

Поневоле вспомнились слова старика Ангелопулоса об опасности ручной настройки магнитных ловушек, но Гагарин выбросил эти мысли из головы. На Левшина можно было положиться, у него руки не дрожат даже с похмелья. Князь сосредоточился на своих обязанностях. Прежде всего – нужно было определиться с новой траекторией. Каменный шар Меркурия, заскорузлый от нестерпимого жара на дневной стороне и лютого холода – на ночной, плыл в окулярах навигационного телескопа. Еще хорошо, что планета оказалась сравнительно неподалеку. Только идти к ней надо быстро, не заботясь о комфорте пассажиров. Ничего, жизнь гораздо дороже любых удобств.