Всеобщая история пиратов. Жизнь и пиратские приключения славного капитана Сингльтона (сборник)

После этого похода они пристали к маленькому островку, чтобы почистить корабль, и провели Рождество на берегу, пируя и пьянствуя, пока оставалось спиртное. Затем они вновь вышли в море, чтобы добыть еще, в чем преуспели сверх меры, хотя и не захватывали сколько-нибудь выдающегося приза два с лишком месяца, если не принимать во внимание корабля, нагруженного ворами из Ньюгейта, направлявшегося на плантации, который через несколько дней со всем своим грузом был взят обратно английским военным кораблем.

Рэкхэм вышел в открытое море, направляясь к Бермудским островам, и захватил корабль, следовавший из Каролины в Англию, а также маленький пинк из Новой Англии, и доставил оба эти приза на Багамские острова. Здесь пираты почистили, отремонтировали и снарядили свое судно. Но поскольку они слишком долго пробыли в тех краях, капитан Роджерс, губернатор Провиденса, прослышав о захвате судов, выслал хорошо вооруженный шлюп, который отбил оба приза. Пиратам же опять посчастливилось ускользнуть.

С островов этих они отправились в глухую местность на Кубе, где у Рэкхэма было некое подобие семьи, и прозябали на берегу со своими Далилами достаточно долго, пока не закончились деньги и провизия, а после рассудили, что настала пора действовать. Они вернулись на судно и начали готовить его к выходу в море, когда явилась Гуарда-дель-Коста, сиречь береговая охрана, ведя небольшой английский шлюп, который захватила близ побережья как контрабандное судно. Рэкхэм укрылся между берегом и маленьким островком. Патрульный корабль атаковал пиратов, но мог выполнять лишь ограниченные маневры, поэтому вечером испанцы взялись верповать свой корабль в канал, чтобы наутро действовать наверняка. Рэкхэм, находя свое положение безнадежным и не видя возможности убежать, решился на хитрость. Английский приз в целях безопасности стоял близко к суше, между островком и побережьем Кубы. Рэкхэм посадил в шлюпку свою шайку, снаряженную пистолями и абордажными саблями, обогнул островок и глухой ночью напал на него. Береговая охрана ничего не заметила: Рэкхэм приказал всем, бывшим на борту приза, молчать под угрозой смерти, и завладел кораблем. Далее он обрезал якорь и вышел в море. На испанском военном корабле были так заняты предвкушением добычи, что не думали больше ни о чем. Как только занялся день, они обрушили огонь на пустой шлюп, но быстро поняли, что их обвели вокруг пальца: вырвали лакомую добычу, не оставив взамен ничего, кроме старой, пробитой ядрами развалюхи.

Рэкхэм с командой, напротив, был доволен обменом, который позволил продлить на какое-то время образ жизни, к которому они привыкли. В августе 1720 года они снова рыскали по гаваням и бухтам севера и запада Ямайки, захватывая мелкие суденышки, – пусть и невелика добыча, но в шайке тогда было всего несколько человек.

В начале сентября они захватили у острова Харбор семь или восемь рыбачьих лодок и отняли у них сети, а оттуда отправились к французской части Эспаньолы, высадились там и угнали скотину, а заодно прихватили двух французов, которых встретили на берегу, куда те отправились поохотиться на диких свиней. После того они разграбили два шлюпа и вернулись на Ямайку.

Далее пираты двинулись вдоль береговой линии к западу, чтобы не приближаться к столицам острова – Кингстону и Порт-Роялу, расположенным на юго-восточном берегу, и захватили шхуну, шкипером которой был Томас Спенлоу. 20 октября Рэкхэм увидел в заливе Сухая Гавань шлюп и произвел залп. Все бывшие на шлюпе бежали на берег, и он захватил шлюп вместе с грузом. Когда на берегу поняли, что это пираты, то дали понять, что желают подняться к ним на борт.

Это плавание вдоль побережья острова оказалось для Рэкхэма роковым: о его походе уведомили губернатора, который отдал приказ снарядить шлюп под командой капитана Барнета и отправить вокруг острова навстречу пирату. Рэкхэм, огибая остров и приблизившись к западной его оконечности, мысу Негрил, заприметил питиагр, команда которого при виде шлюпа изменила курс и высадилась на берег. Один из них окликнул пиратов. Те ответили, что они англичане и приглашают людей с питиагра к себе на борт распить чашу пунша. Приглашение было принято, и все девять человек в недобрый для себя час взошли на борт пиратского судна. Не успели они сложить оружие и взяться за трубки, как показался шлюп Барнета, который охотился за Рэкхэмом.

Пираты, обнаружив, что он направляется прямиком к ним, снялись с якоря, который только бросили, и отплыли. Капитан Барнет погнался за ними, после короткой стычки захватил их и доставил в Порт-Роял на Ямайке.

Недели через две после того, как пленные были доставлены на берег, 16 ноября 1720 года, в Сантъяго-де-ла-Вега был созван суд Адмиралтейства, и его председатель сэр Николас Лоус вынес смертный приговор следующим «джентльменам удачи»: Джон Рэкхэм, капитан; Джон Фезерстон, штурман; Ричард Корнер, старшина-рулевой; Джон Дэвис, Джон Хауэлл, Патрик Кэрти, Томас Эрл, Джемс Доббин и Ной Харвуд. Первые пятеро были казнены на следующий день на мысе Гэллоуз у города Порт-Роял, остальные – днем позже в Кингстоне; тела Рэкхэма, Фезерстона и Корнера были сняты и вновь подвешены на цепях: один на Свинцовом мысе, другой на Кустарниковом рифе, третий на Пушечном рифе.

Но что удивительно, так это осуждение девяти человек, которые взошли на борт шлюпа в тот день, когда он был захвачен. Их судили после отсрочки заседания суда, 24 января, – все это время, как можно предположить, велся поиск доказательств того, что они поднялись на борт с пиратскими намерениями. В итоге суду хватило собственного мнения и бедных малых, ни в чем, по сути, не виноватых, также назвали отъявленными пиратами. Всем им вынесли смертный приговор.

Семнадцатого февраля Джон Итон, Томас Квик и Томас Бейкер были казнены на мысе Гэллоуз у Порт-Рояла, а на следующий день Джон Коул, Джон Говард и Бенджамен Палмер были казнены в Кингстоне. Судьба оставшихся трех изестна только Провидению.

Суд рассматривал также виновность двух женщин-пиратов, принадлежавших к шайке Рэкхэма. Сейчас подошло время рассказать и о них.

Жизнь Мэри Рид

Мэри Рид родилась в Англии. Мать ее была женщиной хотя и не ветреной, но не без греха. Муж ушел в море, оставив ее на сносях, родился мальчик. О супруге не было ни слуху ни духу, и она отдала свое сердце другому. Вот так и родилась Мэри. Однако этот другой исчез, и женщине пришла в голову мысль вернуться к зажиточной родне мужа. Свекровь ждала, что невестка приедет с сыном, но он к этому времени уже умер, и матери Мэри не оставалось ничего, как одеть дочь мальчиком, привезти в город и представить свекрови как ее внука. Старуха хотела было взять малыша на воспитание, но мать сделала вид, что если она расстанется с ним, то это разобьет ее сердце. Было решено, что ребенок будет жить с матерью, а мнимая бабушка станет выплачивать по кроне в неделю на его содержание.

Таким образом, мать воспитывала дочь как мальчика, но когда та в определенном смысле выросла, решила, что пора посвятить Мэри в тайну ее рождения, чтобы объяснить, зачем девочке скрывать свой истинный пол. Случилось так, что бабушка умерла и поддержка с ее стороны прекратилась. Они обеднели, и мать вынуждена была отдать дочь в услужение французской даме в качестве пажа. Девочке тогда было тринадцать. Здесь Мэри прожила недолго: она выросла дерзкой и сильной и, имея склонность к бродяжничеству, вскоре поступила на военный корабль, где прослужила какое-то время, а затем покинула его, перешла к фландрийцам и вступила кадетом в пехотный полк. Во время боевых действий Мэри вела себя очень храбро, но все же не могла получить офицерского чина: почти все они покупались и продавались. Поэтому она оставила службу в пехоте и перешла в кавалерийский полк, где так хорошо проявила себя в нескольких схватках, что снискала уважение всех офицеров. Но ее товарищ, фламандец, оказался красивым парнем, и она влюбилась. Теперь долг был забыт, оружие и экипировка оставались в небрежении, кроме тех дней, когда Мэри сопровождала любимого в дозоре. Остальные кавалеристы, подозревая тайную причину, побуждавшую ее к такому поведению, вообразили, что она сошла с ума, а сам ее товарищ не мог объяснить сей странной перемены. Но любовь изобретательна, и Мэри нашла способ дать ему обнаружить ее истинный пол, не подавая виду, что это было сделано намеренно. Кроме того, у нее хватило ума сделать так, что ее товарищ отказался от мысли сделать ее своей любовницей, – теперь он добивался ее в жены.

Это было величайшим желанием Мэри. Они обменялись обещаниями, а когда кампания закончилась и полк отправился на зимние квартиры, купили для нее женское платье и в открытую поженились.

Разговоры о двух кавалеристах, вступивших в брак, наделали много шума: некоторых офицеров любопытство побудило принять участие в церемонии, и они сговорились, что каждый сделает невесте небольшой подарок для обзаведения домашним хозяйством из уважения к тому, что она была их товарищем-солдатом. Пара оказалась обеспеченной практически всем и пожелала уйти со службы. Невероятная история их любви и брака тронула многие сердца, они легко получили отставку и тут же открыли харчевню, где подавались дежурные блюда. Харчевня называлась «Три подковы» и стояла подле замка Бреда. Их дело быстро пошло на лад, ведь многие офицеры начали постоянно у них обедать.

Но счастье продолжалось недолго – муж Мэри скоро умер. К тому же был подписан Рисвикский мир, офицеры не посещали Бреду, как было раньше, поэтому вдова вынуждена была закрыть заведение. Деньги подходили к концу, поэтому Мэри вновь облачилась в мужское платье и, приехав в Голландию, поступила в пехотный полк, расквартированный в одном из приграничных городов. Но и здесь Мэри надолго не осталась, ведь в мирное время продвижение по службе практически невозможно. Вот она и решила искать счастья другим путем – уволилась из полка и села на судно, направлявшееся в Вест-Индию.

Корабль был захвачен английскими пиратами, а поскольку Мэри Рид была единственной на борту английской подданной, они оставили ее у себя, судно же, разграбив, отпустили. После того они еще какое-то время разбойничали, пока не вышел королевский указ, который оглашен был во всех уголках Вест-Индии: Корона миловала пиратов, которые добровольно сдадутся к определенному дню. Команда воспользовалась указом и, сдавшись, спокойно жила на берегу; но, ощутив стеснение в средствах и прослышав, что капитан Вудс Роджерс, губернатор острова Провиденс, снаряжает приватиров в поход против испанцев, они сели на корабль и отправились на Провиденс попытать приватирского счастья.

Не успели, однако, приватиры снарядиться, как некоторые помилованные матросы взбунтовались против командиров и обратились к старому ремеслу. В их числе была и Мэри Рид. Правда, она часто заявляла, что всегда питала отвращение к пиратской жизни, вела ее лишь по принуждению и намерена была оставить ее при первом же удобном случае.

Однако некоторые из тех, кто свидетельствовал против нее на суде, показали под присягой, что в бою не было никого решительнее ее и Красотки Энн, а особенно в том бою, когда их атаковали и захватили. Когда корабли оказались рядом, никто, кроме Мэри Рид, Красотки Энн и еще одного пирата, не остался оборонять палубу. Мэри призвала тех, кто был под палубой, выходить и драться, как подобает мужчинам, а увидев, что те даже не пошевелились, разрядила свое оружие в трюм, в самую толпу, одного пирата убив, а других ранив.

Эту часть свидетельств Мэри отрицала. Несомненно одно: она не искала славы храбреца и оставалась удивительно скромной – в соответствии с собственными представлениями о добродетели. Ее истинный пол едва ли был известен кому-то на борту, пока Красотка Энн, которая отнюдь не была монахиней, не прониклась к ней особой симпатией. Проще говоря, Красотка Энн приняла Мэри Рид за пригожего юношу и открылась ей. Мэри вынуждена была открыться в ответ и, к великому разочарованию Красотки Энн, дала понять, что она тоже женщина. Их сближение, однако, чрезвычайно встревожило капитана Рэкхэма, любовника и кавалера Красотки Энн. Чтобы успокоить, та и его посвятила в тайну.

Капитан Рэкхэм (поскольку был связан обещанием) хранил тайну от команды корабля, однако, несмотря на сдержанность Мэри, любовь отыскала ее и в мужском обличье, не позволив забыть свой истинный пол. В том походе они захватили множество судов, принадлежавших Ямайке и другим краям Вест-Индии, направлявшихся в Англию или из Англии, а обычно если пиратам попадался искусный мастер, который мог так или иначе принести пользу команде, то его удерживали силой. Среди таких искусников был юноша, весьма привлекательный и обходительный, во всяком случае, в глазах Мэри Рид, которая была настолько поражена его внешностью и обращением, что не могла найти покой ни днем, ни ночью. Нет ничего изобретательнее любви – и для нее, уже искушенной в подобных уловках, не составило большого труда обнаружить перед ним свой истинный пол. Правда, вначале Мэри завоевала его доверие, высказываясь против пиратской жизни, к которой юноша питал отвращение, – так они стали сотрапезниками и близкими приятелями. Когда же между ними сложились крепкие дружеские отношения, позволила молодому человеку совершить открытие, показав, что она женщина. Пока Мэри скрывалась под вымышленной личиной, он питал к ней почтение, теперь же она превратилась в объект его обожания и желания. Мэри ответила на его чувства и даже билась на дуэли, защищая его честь.

Когда пришло время предстать перед судом, Мэри Рид относительно молодого человека сказала, что он честнейший человек и не имел склонности к пиратским деяниям и что оба они решили при первой же возможности покинуть пиратов и начать зарабатывать на жизнь честным трудом.

Без сомнения, многие сочувствовали Мэри, однако суд не мог признать ее невиновной. Один из свидетельствовавших против нее показал, что случайно вступил в разговор с Мэри Рид, которую, приняв за молодого человека, спросил, что за удовольствие она находит в таких предприятиях, где жизнь непрестанно под угрозой огня или меча, более того, она умрет позорной смертью, если будет взята живьем. Мэри отвечала, что не считает повешение ужасным наказанием, ибо, если бы не виселица, любой трус мог бы податься в пираты и море так засорилось бы паразитами, что храбрецам пришлось бы голодать. Что если бы пиратам предоставили выбор, они не приняли бы наказания меньшего, чем смерть, страх пред которой заставляет трусливых негодяев быть честнее.

Суд установил, что она носит под сердцем ребенка, и ее казнь была отложена. Возможно, она получила бы помилование, но вскоре после суда ею овладела сильная лихорадка, и Мэри Рид умерла в тюрьме.

Жизнь Красотки Энн

Красотка Энн родилась близ Корка, в Ирландском королевстве, отец ее был адвокатом, однако Энн он не признал. Отец ее был женат, и жена его, разродившись, заболела. Чтобы поправить здоровье, она по совету врачей решила сменить климат и выбрала место, где жила мать мужа. Она отправилась туда, а ее муж остался дома, чтобы вести дела. Служанка, которую она оставила присматривать за домом и обслуживать семью, была красивой молодой женщиной и принимала ухаживания молодого человека по имени Тэннер. Он обычно пользовался случаем, когда никого не было дома, чтобы побыть возле любимой, и как-то, не имея страха перед Богом, улучил момент и спрятал в карман три серебряные ложки. Служанка скоро хватилась ложек и обвинила возлюбленного в их пропаже. Он упорно отрицал свою вину, но она пригрозила, что пойдет за констеблем, чтобы тот отвел его к мировому судье. Угроза испугала Тэннера до безумия: он хорошо знал, что не выдержит обыска, и сунул украденные ложки ей под простыню.

Он повинился перед вернувшейся спустя несколько дней с отдыха хозяйкой и рассказал всю историю с той лишь разницей, что якобы сделал это в шутку. Та успокоила юношу, сказав, что все уладит, однако задалась вопросом, отчего горничная не обнаружила ложек сразу. И тут же нашла ответ на этот вопрос: оттого, что девушка занимала место подле ее мужа, не удостаивая вниманием собственную постель.

Хозяйка тут же воскресила в памяти несколько благосклонных деяний, которые ее муж оказал горничной. Раньше это были не стоящие внимания мелочи, но нынче в ее голове поселилась ревность, которая множила доказательства этой близости.

Женщины редко прощают оскорбления такого рода. И жена устроила все так, что вина за мнимую кражу пала на горничную. Та была отведена к мировому судье и провела в тюрьме около полугода. Но прежде чем произошло разбирательство, обнаружилось, что она носит под сердцем ребенка. Состоялся суд, и горничная была освобождена: сердце свидетельницы смягчилось, поскольку она не очень верила, что служанка виновна в какой-то краже, кроме кражи любви, и не выступила против нее. Вскоре после оправдания горничная родила дочь.

Муж, рассердившись на жену за ложное обвинение, в отместку взял горничную в свой дом и, к великому возмущению соседей, начал жить с ней в открытую. Однако вскоре обнаружил, что случившееся скверно повлияло на его жизнь. Он стал понемногу терять практику и, осознав, что не сможет более жить здесь, задумался об отъезде. Обратив свое имущество в деньги, он отправился в Корк, а оттуда с горничной и дочерью отплыл в Каролину.

Первое время он продолжал адвокатскую практику, но затем увлекся торговлей, в которой преуспел гораздо больше, и заработал достаточно, чтобы купить обширную плантацию. Его горничная, которую он выдавал за жену, внезапно умерла, после чего хозяйство стала вести подросшая дочь – та самая, которую мы знаем как Красотку Энн.

Девушка была горячего и смелого нрава. Когда она предстала пред судом, выяснились вещи, выставляющие ее в весьма невыгодном свете: например, однажды она в приступе ярости убила ножом служанку-англичанку. Известно, что она была так сильна и вспыльчива, что однажды, когда некий юноша захотел силой переспать с ней, она так его избила, что он надолго слег в постель.

Она считалась богатой наследницей, и, вероятно, отец рассчитывал на хорошую партию для нее. Однако она расстроила все его планы, когда тайно вышла замуж за Джемса Бонни, моряка без гроша за душой, чем разгневала отца до такой степени, что он выставил ее за дверь. Молодой человек, взявший Энн замуж, разочарованный в своих ожиданиях, сел с женой на корабль и отправился на остров Провиденс, надеясь поступить на службу.

Там Энн свела знакомство с пиратом Рэкхэмом, который быстро нашел средства отвлечь ее внимание от мужа. Энн согласилась бежать от него и уйти с Рэкхэмом в море, одевшись в мужское платье. Пробыв на его судне какое-то время, она забеременела, а когда полнота Энн стала заметна, Рэкхэм высадил ее на Кубе и препоручил своим друзьям, которые заботились о ней, пока не пришло время рожать. Когда Энн оправилась, Рэкхэм опять увлек ее в море.

Когда вышел королевский указ о помиловании пиратов, Рэкхем воспользовался им и сдался, а позднее, будучи послан на приватирский промысел, вернулся к своему ремеслу. Во всех предприятиях Красотка Энн составляла ему компанию. Когда их корабль захватили, только она и Мэри Рид, а с ними еще один пират, отважились защищать палубу.

Ее отец был знаком со многими джентльменами, плантаторами с Ямайки, и пользовался среди них репутацией достойного человека. Некоторые из тех, кто бывал у него в Каролине, вспомнили, что видели Энн в его доме, поэтому отнеслись к ней благожелательно, но считали постыдным поступком то, что она ушла от мужа. В день, когда Рэкхэма казнили, в качестве особой милости ему разрешили увидеться с Красоткой Энн. Та нашла немного слов в поддержку, сказала лишь, что ей очень грустно видеть его здесь, но если бы он дрался, как подобает мужчине, ему не пришлось бы быть повешенным, как собаке.

Энн оставалась в тюрьме, пока не настало время родов, да и после приговор раз за разом откладывали. Что стало с Красоткой Энн дальше, сказать затруднительно, известно лишь, что она не была казнена.

Глава VIII

Капитан Хоуэлл Дэвис и его команда

Капитан Хоуэлл Дэвис родился в Милфорде, в графстве Монмут, и еще мальчиком был взят в море. Последний рейс из Англии он совершил на сноу «Кадоган» из Бристоля под началом коммандера Скиннера, причем сноу направлялся к берегу Гвинеи и Дэвис был на нем старшим помощником. Не успели они прибыть в Сьерра-Леоне, как были захвачены пиратом Инглэндом, который их ограбил. Скиннер был замучен, о чем уже было рассказано в истории капитана Инглэнда.

После смерти капитана Скиннера Дэвис утверждал, что Инглэнд принуждал его перейти на свою сторону, но он решительно ответил, что скорее даст себя застрелить, чем подпишет пиратский договор, то бишь добровольно войдет в пиратское сообщество. Инглэнд, довольный его храбростью, отослал команду обратно на борт сноу, назначив Дэвиса капитаном вместо Скиннера, и велел им продолжать путь. Вдобавок он дал ему письменный приказ, скрепленный печатью, с указанием вскрыть его по достижении определенной широты и под страхом смерти следовать содержащимся там указаниям. Это было проявление великодушия, подобное тому, какое владетельные особы проявляют к своим адмиралам и генералам. Дэвис, выполнив все условия, прочел приказ команде судна. Это было распоряжение о том, что он, Инглэнд, дарит Дэвису и его команде корабль вместе с грузом. Приказ также предписывал Дэвису идти в Бразилию и распорядиться грузом с наибольшей выгодой, поделив затем доходы поровну между всеми.

Дэвис предложил команде обсудить, желает ли она последовать заманчивому предложению Инглэнда, и, к его большому удивлению, обнаружилось, что большинство решительно против. Тогда он, придя в ярость, предложил им плыть ко всем чертям. Команда знала, что часть груза была предназначена торговцам на Барбадосе, поэтому было решено взять туда курс. Прибыв, они известили торговцев о смерти Скиннера и о предложении, сделанном Дэвисом. После этого он был схвачен и на три месяца заточен в тюрьму, однако, поскольку не участвовал в пиратских действиях, освободился, не представ перед судом, но отныне не мог рассчитывать здесь ни на какую работу. Зная, что остров Провиденс был для пиратов чем-то вроде места сбора, он решил, если это возможно, стать одним из них и отправился на Провиденс, но попал туда в тот момент, когда пираты сдались Вудсу Роджерсу и приняли указ о помиловании, который он привез из Англии.

Однако Дэвис недолго оставался не у дел: капитан Роджерс снаряжал два торговых шлюпа, «Олень» и «Молчаливый торговец», и на борту одного из них для Дэвиса нашлась работа. Груз тех шлюпов представлял немалую ценность – это были европейские товары, предназначенные для обмена с французами и испанцами, а многие из тех, кто работал на борту шлюпов, были пиратами, нанятыми после последнего указа о помиловании. Первым местом назначения стал остров Мартиника, принадлежащий французам. Здесь Дэвис, сговорившись с членами команды, ночью поднял бунт, взял под стражу капитана и захватил шлюп. Они окликнули второй шлюп, и его команда согласилась присоединиться к Дэвису. Тех, кто был настроен иначе, отпустили на втором шлюпе, куда им будет угодно, но сначала Дэвис забрал оттуда все, что могло хоть как-то пригодиться.

Дэвис с единодушного согласия команды принял командование. И сразу составил договор, который подписали и на котором поклялись и он сам, и остальные члены команды, а затем произнес короткую речь, объявляя всему миру войну.

Для дальнейшего разбоя требовалось кренговаться и укрепить опоры мачт. Пираты выбрали Нору Коксона на восточной оконечности острова Куба – место, где они могли считать себя в безопасности: вход туда был настолько узок, что один корабль мог удержать снаружи сотню.

Там они почистились и отремонтировались – правда, с немалым трудом, ведь в их шайке не было плотника, мастера весьма полезного в подобных обстоятельствах, – и пустились в море, держа курс к северному берегу острова Эспаньола. Первый парус, который попался им на пути, оказался французским кораблем с двенадцатью пушками. Заметим, что под началом у Дэвиса было всего тридцать пять человек, однако провизия подходила к концу, поэтому он и атаковал «француза». Едва они покончили с ним, как с наветренной стороны снова заметили парус.

Это оказался корабль с двадцатью четырьмя пушками и шестьюдесятью членами команды, тоже французский, и Дэвис решил, что он отлично подойдет для его целей. Дэвис сблизился с противником и, развернувшись бортом, поднял пиратский флаг. Французы, немало изумленные, велели Дэвису сдаваться. Тот ответил, что намерен задержать их, пока не подойдет напарник, способный расправиться с кем угодно, и если они не сдадутся ему, то им предстоит пережить немало неприятных минут. Он дал бортовой залп, на который те ответили.

Тем временем приблизился приз-«француз», всех пленников которого в белых рубашках вывели на палубу, чтобы создать видимость многочисленной команды. К тому же там подняли кусок грязной просмоленной парусины на манер черного флага, поскольку у них не было другого, и выпалили из пушек. Французы на большом корабле были так напуганы мнимой силой, что сдались. Два дня все три корабля держались вместе. Но потом Дэвис понял, что больший приз тяжел и неповоротлив, и вернул корабль капитану, но прежде снял с него вооружение и все, что считал нужным.

Французский капитан пришел в неистовство, поняв, что его обвели вокруг пальца, и попытался броситься за борт, но команда его удержала.

Отпустив оба приза, Дэвис направился к северу, где взял небольшой испанский шлюп. После пошарил у Западных островов, то бишь у Гебридов, но не встретил никакой добычи. Тогда он взял курс на острова Зеленого Мыса и бросил якорь у острова Св. Николая, подняв английский флаг. Португальцы, жившие там, приняли его за английского приватира, и, когда Дэвис сошел на берег, охотно торговали с ним. Здесь он оставался пять недель и даже предпринял путешествие в главный город острова, где его доброжелательно принял губернатор, ведь Дэвис обладал располагающей наружностью. Капитан не обошел вниманием ни одного развлечения, какое в силах были предложить португальцы или возможно было купить за деньги. Пробыв там около недели, он воротился на корабль, а члены шайки, в свою очередь, отправились развлекаться в город.

По возвращении они привели корабль в порядок и пустились в море, но не с полной командой: пятеро из них, подобно воинам Ганнибала, были так очарованы красотами острова и свободным обхождением местных женщин, что остались на берегу.

Отсюда они направились к Бонависте, что в дуге островов Зеленого Мыса, но, не найдя там ничего, взяли курс к острову Май. Здесь на рейде пираты встретили множество кораблей и судов, которые ограбили, забирая все, что хотели. Кроме того, Дэвис пополнил свою команду, приняв добровольцев.

Один из кораблей они взяли для своих нужд, установили на нем двадцать шесть пушек и назвали «Король Джемс». Далее пираты направились к Сантьягу, принадлежавшему португальцам, чтобы пополнить запасы пресной воды. Когда Дэвис, взяв нескольких матросов, сошел на берег в поисках места, где лучше брать воду, появился губернатор со свитой и учинил допрос, кто они и откуда пришли. Не поверив рассказу Дэвиса, губернатор открыто заявил, что подозревает в них пиратов. Дэвис сделал вид, что чрезвычайно оскорблен этими словами, и поспешил вернуться на борт.

Когда стемнело, хорошо вооруженные пираты сошли на берег. Легко обойдя стражу, они проникли в форт прежде, чем охранники успели поднять тревогу. Но им все же оказали сопротивление, и со стороны Дэвиса было убито три человека. Штурмовать дом губернатора пираты не стали, но несколькими гранатами разрушили его и убили всех, кто пытался укрыться внутри.

С наступлением дня вся округа поднялась по тревоге, и пираты сочли за лучшее вернуться на корабль, сняв, однако, пушки в форте.

В море Дэвис провел смотр своим силам и насчитал семьдесят человек. Перед пиратами встал вопрос, куда отправляться дальше, и единодушно была выбрана Гамбия[11] на Гвинейском берегу. Капитан знал, что в крепости Гамбия всегда хранится крупная сумма денег и попытаться взять ее – дело достойное. Пираты спрашивали, как это возможно, ведь там стоит гарнизон, и Дэвис предложил, чтобы управлять операцией предоставили ему. К тому времени у пиратов начало складываться высокое мнение о его руководстве и о храбрости. Они полагали, будто для него нет ничего невозможного, поэтому согласились повиноваться, не вникая в его замысел.

Когда показалась крепость, он приказал людям уйти с палубы, оставив столько человек, сколько необходимо для управления кораблем. Он хотел, чтобы гарнизон, увидев корабль с малочисленной командой, ничего не заподозрил и принял его за торговое судно. Они подошли как можно ближе к крепости и бросили якорь. Дэвис приказал спустить шлюпку. Шестеро пиратов в куртках изображали матросов, а он сам, штурман и врач оделись как джентльмены – по его замыслу, они должны были выглядеть купцами. Пока гребли к берегу, он разъяснил своим людям, что отвечать, если их начнут расспрашивать.

На месте высадки Дэвис был встречен цепью мушкетеров и препровожден в форт, где губернатор, учтиво поприветствовав их, спросил, кто они и откуда пришли. Они отвечали, что отправились из Ливерпуля к реке Сенегал закупать камедь и слоновую кость, но близ этих берегов их начали преследовать два французских военных корабля и они едва избежали пленения, но, поразмыслив, решили, что нет худа без добра, и теперь собираются закупить здесь рабов. Губернатор поинтересовался, каков их основной груз. Пираты отвечали, что железо и листовая сталь, самые ценные вещи здесь. Губернатор пообещал им рабов на всю стоимость груза и спросил, не найдется ли у них европейского спиртного. Они отвечали, есть немного для собственных нужд, однако для него найдется корзина вина. Губернатор весьма учтиво пригласил всех отобедать, но Дэвис отказался: дескать, будучи капитаном корабля, он должен вернуться на борт и проследить, чтобы его надежно пришвартовали, кроме того, следует отдать кое-какие приказания. Но эти два джентльмена останутся, а он вернется к обеду и захватит корзину вина.

В крепости Дэвис провел самый настоящий осмотр и отметил, что у ворот есть караульное помещение с гауптвахтой, где отдыхают солдаты, несущие караул, а их оружие грудой свалено в углу. Он заметил также немало ручного оружия в приемной губернатора. На борту он потребовал, чтобы пираты следили за крепостью, не напивались и, как только увидят, что флаг над крепостью спущен, сразу послали на берег двадцать человек.

Он приказал тем, кто должен был идти с ним в шлюпке, спрятать под одеждой по две пары пистолей, и сам поступил так же. Пиратам-подручным он приказал отправиться в караульное помещение и завязать беседу с солдатами, следя, когда он выстрелит из пистоля в губернаторское окно, чтобы по этому сигналу немедля захватить оружие в караульном помещении.

Когда Дэвис вернулся, губернатор предложил до обеда выпить пунша. Прислуживал старшина шлюпки Дэвиса, получивший возможность пройти по всему дому и разведать, что к чему. Он шепнул, что сейчас в комнатах нет никого, кроме Дэвиса, штурмана, врача, самого старшины и губернатора. После этого капитан внезапно вытащил пистоль и ткнул им губернатору в грудь, требуя, чтобы тот сдал крепость со всеми богатствами, иначе будет убит. Губернатор, не готовый к нападению, обещал вести себя тихо и сделать все, что они требуют. Пираты закрыли дверь, собрали оружие в приемной и зарядили его. Дэвис выстрелил из пистоля в окно, после чего его люди в караульном помещении исполнили свою часть плана: вынесли все оружие, заперли солдат и выставили снаружи охрану.

Тем временем один из них спустил флаг Соединенного Королевства на крепости, и по этому сигналу оставшиеся на борту послали на берег подкрепление. Так пираты без спешки и малейшего затруднения овладели фортом, не потеряв ни единого человека. Дэвис произнес перед охраной форта речь, после чего многие перешли к нему. Тех же, кто отказался, он отослал на маленький шлюп, взятый тут же. Не желая утруждать себя охраной, он приказал убрать со шлюпа все паруса и снасти, чтобы воспрепятствовать их попыткам бежать.

День прошел в своего рода праздновании: крепость давала из пушек салют кораблю, а корабль – крепости. На следующий день пираты занялись делом, то есть предались грабежу и обнаружили, что основные запасы денег были недавно отосланы. Все же они нашли около двух тысяч фунтов стерлингов чистым золотом и множество другого имущества – все, что им понравилось и что можно было перенести, они забрали к себе на корабль. Некоторые вещи, для которых не нашлось применения, они великодушно отдали капитану и команде маленького шлюпа, также вернули их судно, а затем принялись снимать пушки и разрушать укрепления.

Они уже снимались с якоря, когда заметили корабль, идущий на всех парусах, подняли якоря и приготовились принять его. Это оказался французский пиратский корабль с четырнадцатью пушками и экипажем более чем в шестьдесят человек, половина из которых были французами, а половина – неграми. Капитана корабля звали Ла Буз[12], он рассчитывал на богатую добычу, что и сделало его таким настойчивым в погоне. Но когда он подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть пушки и число людей на палубе, то призадумался, по силам ли отыскал себе противника.

Но поскольку пути к отступлению не было, он решился на отчаянный шаг – взять Дэвиса на абордаж. Устремившись вперед, он выпалил из всех орудий и поднял черный флаг. Дэвис ответил салютом и тоже поднял черный флаг. Француз был обрадован этой счастливой ошибкой. Оба спустили шлюпки, и капитаны приветствовали друг друга, вывесив на корме флаги перемирия. Ла Буз предложил Дэвису вместе проплыть вдоль побережья, чтобы и он, Ла Буз, смог добыть себе корабль получше. Дэвис согласился и обещал первый же подходящий захваченный корабль отдать ему.

У Сьерра-Леона они уже на подходе приметили на якоре большой корабль. Дэвис, чей корабль был быстрее, чем у Ла Буза, подошел поближе и, поняв, что корабль не пытается скрыться, заподозрил, что противник вооружен. Как только он пошел вдоль его борта, корабль вдруг дал по Дэвису полный бортовой залп, одновременно подняв черный флаг. Дэвис также поднял черный флаг и выпалил из пушки в подветренную сторону.

В конце концов оказалось, что это корабль под командованием пирата Коклина, который, ожидая, что эти двое окажутся его добычей, подпустил их как можно ближе.

К удовлетворению всех сторон, союзники и собратья по беззаконию соединились. Два дня они провели, скрепляя свое знакомство и дружбу, а на третий день Дэвис и Коклин договорились идти на бригантине Ла Буза атаковать форт, делая вид, что их принесло приливом. Но обитатели форта заподозрили истину и поднялись на защиту. Когда бригантина подошла на мушкетный выстрел, форт выпалил по ней из всех своих пушек. Бригантина сделала ответный залп по форту, и эту игру они вели в течение нескольких часов, пока на помощь бригантине не подошли два корабля-напарника. Защитники форта, видя такое множество людей на борту кораблей, решили не противостоять им и, покинув форт, оставили его на милость пиратов.

Пираты пробыли в форте семь недель, за это время почистив и подлатав свои корабли. Пока они там оставались, на рейд встала галера, которая по настоянию Дэвиса должна была достаться Ла Бузу. Коклин не возражал, так что Ла Буз перешел на нее со своей командой и, устроив на галере полупалубу, установил двадцать четыре пушки.

Созвав военный совет, они договорились плыть вдоль побережья вместе и для важности назначили командора, которым стал Дэвис. Но вместе им уже недолго было странствовать. После ссоры они разошлись каждый в свою сторону.

Дэвис продолжил свой путь вдоль побережья, и, проходя мыс Аполлония, встретился с двумя шотландскими и одним английским судном, которые он ограбил, а затем отпустил. Пять дней спустя он напал на голландский контрабандер с тринадцатью пушками и экипажем в девяносто человек (половина из которых была англичанами) мористее мыса Три Пойнтс. Когда Дэвис поравнялся с ним бортами, голландский корабль выпалил первым, обрушив на Дэвиса полный бортовой залп, и убил девять человек. Дэвис ответил залпом на залп, и завязалась жаркая схватка, которая длилась с часу ночи до девяти утра. Наконец «голландец» сдался и достался им как приз.

Дэвис нарек голландский корабль «Бродягой», приспособил для своих нужд, установил на его борту тридцать две пушки и двадцать семь фальконетов и отправился с ним и с «Королем Джемсом» к Анамабо. Он вошел в бухту после полуночи и обнаружил на якоре три корабля, которые занимались торговлей неграми, золотом и слоновой костью. Это были: пинк «Хинк» под командой капитана Холла, «Принцесса» капитана Плама, у которого Робертс, который станет значительной фигурой в ходе этой истории, был вторым помощником, и шлюп «Моррис» капитана Фина.

Дэвис захватил корабли без сопротивления и, ограбив, отдал шлюп «Моррис» в подарок голландцам. На его борту было сто сорок негров, не считая обычных грузов, и значительное количество золотого песка.

В тот же день он отплыл со своими тремя кораблями, держа путь вдоль побережья к португальской колонии Принсипи. На следующий день марсовой завидел парус. Надо отметить, что быть марсовым – немалая честь. А если парус окажется добычей, то марсовому причитается добавочная доля и два пистоля наградных.

Они немедленно пустились в погоню. Корабль оказался голландским и, оставаясь между Дэвисом и берегом, поднял все паруса, пытаясь сесть на мель. Дэвис этот замысел разгадал, догнал его, поставив все малые паруса и произвел бортовой залп. После чего корабль попросил пощады. Она была дарована, ведь в уставе Дэвиса было прописано, что пощаду под страхом смерти следует давать всякий раз, когда ее попросят.

Голландский корабль стал очень богатой добычей: на его борту оказался губернатор Аккры, со всем своим имуществом направляющийся в Голландию. Одних только денег было пятнадцать тысяч фунтов стерлингов, не считая ценных товаров, которые пираты перенесли к себе на борт.

После такого успеха они вернули капитанам Холлу и Пламу их корабли, но усилили свою команду на тридцать пять пар рук. Голландцам же их корабль вернули после того, как ограбили.

Прежде чем они пришли к острову Принсипи, в корабле «Король Джемс» открылась течь. Дэвис приказал перевести с него на борт своего корабля всю команду и все вещи, еще пригодные к употреблению, и оставил его на якоре в Верхнем Камеруне. Как только в пределах видимости показался остров, пират поднял английский флаг. Португальцы выслали шлюп, чтобы выяснить, что это может быть. Дэвис назвался английским военным кораблем, разыскивающим пиратов. Он утверждал, что им получены сведения, будто разбойники укрываются вблизи этого побережья. Португальцы, что неудивительно, приняли его как желанного гостя и провели в гавань. Дэвис салютовал форту, встал на якорь прямо под прицелом их пушек и спустил пинассу, как на военных кораблях, приказав сесть в нее девяти матросам и старшине, чтобы отвезти его на берег.

Португальцы, желая оказать ему высшие почести, выслали цепь мушкетеров, чтобы встретить его и сопроводить к губернатору. Губернатор, ничего не подозревая, принял Дэвиса очень учтиво, пообещав снабдить всем, что только может предоставить остров. Пират поблагодарил его, сказав, что за все заплатит король Англии. И, обменявшись с губернатором любезностями, он снова вернулся на борт.

В это время в гавань за необходимыми припасами вошел французский корабль, и Дэвису пришла фантазия его ограбить. Но чтобы придать делу видимость справедливости, он убедил португальцев, что тот торговал с пиратами и что он, капитан, обнаружил у него на борту некоторое пиратское добро, которое заберет для нужд короля. Эта история так понравилась губернатору, что он похвалил Дэвиса за усердие.

Отремонтировав и приведя в порядок корабль, Дэвис решил, что пора приступать к главному – грабить остров. Не зная, где сокровища, он прибег к хитрости, чтобы получить их (как он полагал) с наименьшими усилиями. План его состоял в том, чтобы преподнести в подарок губернатору дюжину негров, как бы в ответ на проявленное гостеприимство, и пригласить его на прием к себе на корабль вместе со знатными людьми острова и несколькими поварами. Когда же гости взойдут на борт, их должны будут заковать в кандалы и держать так, пока они не заплатят выкуп в сорок тысяч фунтов стерлингов.

Но эта идея оказалась для Дэвиса роковой: один португальский негр ночью уплыл на берег и раскрыл губернатору заговор. Губернатор учтиво принял приглашение пиратов и обещал, что придет вместе со всеми приглашенными.

На следующий день Дэвис сошел на берег, чтобы с почестями препроводить губернатора на корабль. И вот он вместе с друзьями входит в дом губернатора…

И назад уже не выходит – там была устроена засада, и по сигналу по пиратам дали залп. Все, кроме одного, упали, а этот один сбежал и на лодке добрался до корабля. Дэвису прострелили грудную клетку в нескольких местах, но он сумел подняться и сделал слабую попытку бежать. Однако силы покинули его, и он упал. Тогда Дэвис, вытащив свои пистоли, выстрелил во врагов, чтобы нанести предсмертный удар и не пасть неотомщенным.

Глава IX

Капитан Бартоломью «Черный Барт» Робертс и его команда

Юному Джону (таково, кстати, было его настоящее имя) Робертсу, казалось, вообще не суждено было сделать карьеру на море, тем более громкую и даже скандальную. Но для выходца из бедной семьи – а отца Джона, Джорджа Робертса, уж точно нельзя было назвать преуспевающим человеком – в те времена не было более реального способа разбогатеть. Не желая прозябать в нищете, Джон в возрасте тринадцати лет поступил юнгой на торговый корабль. О том, где он был с 1695 года до 1718, сведений найти не удалось. Известно, правда, что в 1718 году он служил помощником капитана на шлюпе, приписанном к порту Барбадоса. В 1719 году он уже упоминается третьим помощником на невольничьем корабле «Принцесса»; судно было приписано к лондонскому порту, а командовал им капитан Абрахам Пламб. В начале июня 1719 года «Принцесса» бросила якорь у западного побережья Африки, в районе Ганы, и именно там подверглась нападению пиратов.

Этот корабль был отбит капитаном Хоуэллом Дэвисом. Поначалу Робертс не принимал пиратский образ жизни. Но изменить своим принципам его заставило простое соображение: так он сможет защитить своих людей от произвола. Капитан Дэвис был убит, и команда оказалась перед необходимостью замещения капитанского поста, на который претендовали три кандидата: Симпсон, Ашплэнд и Энстис.

При избрании Робертс заявил:

– Мы считаем, что если капитан берет на себя слишком много и не слышит своей команды, то долой его! Пусть его смерть будет предостережением для преемников, пусть все знают, что кара не минует и капитана. Мы избираем человека за храбрость и знания в морском деле, но этого мало. Капитан должен защищать наше содружество, удерживать нас от сомнений и неуместных деяний. Я думаю, что во всех отношениях буду достоин вашего уважения и принесу наибольшую пользу нашему содружеству!

Эту речь громко приветствовали все, кроме Симпсона, который втайне надеялся на иной выбор команды. Он был разочарован и затаил в душе ненависть, которая только и ждала своего часа.

Робертс был избран капитаном «Ройял Ровера», хотя находился среди пиратов меньше шести недель. Он пользовался уважением экипажа за свою приветливость и добродушие, был храбр и отважен. Став капитаном, Робертс решил изменить свое имя на Бартоломью – в честь известного буканьера Бартоломью Шарпа. Однако такие длинные имена были у пиратов не в чести, и в дальнейшем его величали Черным Бартом – видимо, из-за длинных непокорных волос цвета воронова крыла.

Он решил отомстить португальцам за смерть Дэвиса и разработал план нападения на форт. Около тридцати добровольцев были высажены на берег, чтобы напасть на крепость на холме. Возглавил добровольцев Уолтер Кеннеди, смельчак и сорвиголова, правда, любитель заглянуть в бутылку. Пираты прошли к крепости под огнем корабельных пушек и обнаружили, что португальцы покинули свой пост и бежали. Пираты сбросили все пушки в море и подожгли форт.

Правда, это показалось им недостаточной карой, и большинство склонялись к тому, чтобы сжечь и город, на что Робертс ответил, что не станет командовать этим и готов уступить свое капитанское место. Так, говорил он, пираты только приблизят собственную погибель, ведь город охраняется надежнее, чем форт, и пустые дома не станут достойной наградой за все потери. Этот благоразумный совет решил дело. Но пираты, конечно, не могли уйти просто так: они захватили французский корабль с двенадцатью пушками, стоявший на рейде, подошли к городу и разграбили несколько домов. После чего возвратили французам их корабль, вернулись на борт и ушли из гавани при свете двух португальских кораблей, которые подожгли на прощание.

Отправившись на юг, пираты повстречали голландский корабль с невольниками, с которого сняли груз, но само судно шкиперу вернули после разграбления. Через два дня на мысе Лопес был взят английский корабль «Эксперимент» капитана Корнета, некоторые матросы с которого перешли на службу к пиратам. Корабль сожгли, и Робертс взял курс на Сан-Томе. Но позже пираты решили, что этот поход ничего им не даст, и отплыли на Анабону, где запаслись питьевой водой и отремонтировались. Там же было проведено голосование – поплывут они в Ост-Индию или в Бразилию. Пираты остановились на последнем варианте и через двадцать восемь дней прибыли на остров Фердинандо, где смогли почистить корабль и подготовиться к следующему рейсу.

Здесь экипаж Робертса пробыл достаточно долго и, не увидев ни одного паруса, решил все-таки направиться в Вест-Индию. Неожиданно в заливе Тодус-ус-Сантус они обнаружили португальский флот из сорока двух парусных кораблей с заполненными трюмами, готовый к выходу в Лиссабон, который охраняли два семидесятипушечных военных корабля. Это была роскошная добыча!

Черный Барт не утратил присутствия духа. Он повел «Ройял Ровер» в атаку, и его дерзость и отвага принесли желанные плоды. Добычей пиратов стал внушительных размеров шлюп с десятью орудиями, а в его трюмах было обнаружено свыше тридцати тысяч фунтов золотом и другие ценности. Однако в то время, пока Черный Барт сражался на палубе португальского шлюпа, на «Ройял Ровере» произошла смена власти. Бывший карманник Уолтер Кеннеди, помощник Черного Барта, которому он слепо доверял, тоже решил стать капитаном. Он выждал, пока бóльшая часть награбленного будет переправлена на борт «Ройял Ровера», а потом приказал поднять паруса и бежал с поля сражения. Что касается команды, то Кеннеди предложил пиратам вернуться домой, разделив ценности между собой. Он действовал наверняка: Черный Барт, только начавший наслаждаться своей новой ролью, твердо намеревался двигаться к побережью Бразилии, а тут у команды появилась возможность ощутить под ногами твердую почву и весело потратить свою долю. Кроме того, собираясь взять на абордаж португальский шлюп, Черный Барт назначил капитаном именно Кеннеди – как своего помощника. Так что Уолтеру Кеннеди даже не потребовалось выставлять свою кандидатуру на голосование – по сути, он и был капитаном.

Черный Барт случившееся воспринял спокойно. Дело обстояло не так и скверно. Прежде всего, у него по-прежнему был корабль. Пусть не такой большой, но вполне достойный. Плюс десять орудий, что тоже немало. Черный Барт переименовал шлюп в «Удачу» и занялся пиратским промыслом. Им были захвачены несколько кораблей среднего водоизмещения – впрочем, трюмы их особыми богатствами не радовали. Поскольку известие о нападении на португальцев вскоре дошло до губернаторов, на поимку пиратов были отправлены несколько военных судов. Шлюп Черного Барта стал объектом преследования английского военного фрегата. Однако ему явно сопутствовала удача, и он счастливо избежал погони. Между тем добыча на борту «Удачи» все прибывала, и Бартоломью Робертс почел за лучшее вернуться в Новую Англию.

Славно погуляв на суше, Черный Барт вышел в море летом 1720 года. Его «Удача» двинулась к берегам Ньюфаундленда. Именно там ему и было суждено проявить себя во всей красе. «Удача» сразу же стала ужасом всего побережья, все попытки настичь и уничтожить пиратов были тщетными. Черный Барт захватил двадцать шесть кораблей, сто пятьдесят рыболовецких лодок и под конец обрел такую решимость, что принялся уничтожать береговые постройки. Одним из его трофеев стал восемнадцатипушечный вельбот, который он сменил на двадцативосьмипушечный французский фрегат. Черный Барт назвал его «Королевской удачей» и, почувствовав, что заскучал, отправился на юг. На пути он ограбил еще с дюжину кораблей английского торгового флота. Численность экипажа его небольшой флотилии все росла и росла: многие моряки, устав от несправедливости королевской службы и бесконечных придирок командиров, добровольно переходили на сторону пиратов. Черному Барту даже пришлось ограничить число тех, кого он готов был видеть среди своих сподвижников. Впрочем, к англичанам он всегда благоволил, и их охотно принимали в команду. А вот французы были ему явно не по душе: Черный Барт, как вспоминали некоторые, даже жестоко пытал пленников, если те оказывались этой национальности.

Все это время Бартоломью Робертс мечтал попытать счастья у берегов Африки. Его первая попытка оказалась не слишком удачной: скверные погодные условия были только частью беды, он не смог правильно рассчитать нужное количество воды и едва не уморил команду жаждой. Вернувшись домой, Черный Барт решил, что следующей весной попытает счастья снова, а пока «немного пошалит» на Карибском море.