Запретные территории [СИ]

Реприза

Кайа смотрела вслед тёмной фигуре, нырнувшей в огненный океан. Пламя будто на мгновение расступилось, чтобы пропустить Бичту в горящий неистовой яростью врагов ад, а затем сомкнулось, поглотив её раз и навсегда.

Рысь нервно дёрнула плечом, будто подавая сигнал двигаться дальше. Если они уйдут сейчас, это событие навсегда поделит их жизнь на было и стало. Если не уйдут, то беспрерывная жизненная стезя найдёт свой конец здесь, в бушующей огненной стихии.

Времени на раздумье не было. Дия потянулась рукой за своим странным оружием, настороженно оглядываясь по сторонам, и её предосторожность заразила тревогой всех остальных. Глаза Наследницы грозно сверкнули, и Кайе невольно передалась её суровая уверенность.

— Август, Кайа, смотрите! — воскликнула Дора, указывая пальцем на странные тени, мелькающие за сполохами огня. Они расплывались и колыхались в горячем воздухе, подобно миражам в знойный летний полдень. Тут же послышались резкие крики, чей-то громкий голос грубо отдавал остальным короткие приказы.

— Бегите, бегите до самой границы Длинномордых! — воскликнула Дия, резко ударив льва пяткой по боку. Огромное животное тряхнуло светлой гривой и резко развернулось в обратную сторону.

В следующее мгновение из-за языков пламени на полянку посыпался град горящих стрел. Рысь стремительно развернулась и кинулась в лесную чащу, увозя троих детей всё дальше и дальше от их былого прибежища…

Кайа сонно открыла глаза, хлопая побелевшими от инея ресницами, будто до сих пор не могла понять, где сон, а где явь. Уже давно всем странникам снилось одно и то же. Будто бы каждый день был не более чем однотипное звено в череде таких же одинаковых дней, события повторялись снова и снова. Каждый день — новое странствие или просто продолжение пути к старой цели по новому маршруту. Каждые день — леса, поля, холмы. То стены гор, то горы стен. И даже сны стали одинаковы.

«Нет вчера, нет сегодня, нет завтра… — подумала про себя Кайа. — Есть бесконечный водоворот, в котором кружиться один и тот же день. Он повторяется снова и снова, а изменения в нём зависят лишь от того, что мы помним опыт предыдущей вариации. Нам кажется, что мы вступили в новое начало, но на самом деле мы всё там же, в том дне, в его новой вариации продолжаем дело вариации предыдущей, и лишь за счёт этого в своём понимании движемся вперёд».

Кайа потёрла кулаком глаза и оглядела полянку, на которой они вчера заночевали. Дымка тихо посапывала около не ё. Возле самого кошачьего носа кружился мелкий комар, сносимый в сторону тёплым кошачьим дыханием. Дымка что-то невнятно пробормотала во сне и глубоко втянула носом воздух. В следующий миг комар вместе с воздушным потоком стукнулся о кошачий нос, и Дымка, громко чихнув, замахала над собой лапами, пытаясь прогнать назойливую мушку.

Дора дремала чуть поодаль, укутавшись в тёплый сухой плащ. Её громкий храп оглашал весь лес, так что Кайе даже становилось боязно, не услышит ли их кто. Бока Доры мерно вздымались и опадали, от её шумного сопения стебельки травы возле её лица ходили ходуном, а прядка волос, упавшая на лицо, время от времени подлетала в воздух.

Август, ухмыляясь, сидел в тени дерева, отперевшись локтем на свой меч, лезвие которого казалось алым, будто от крови, отражая восходящее солнце. Август заворожено следил за ярко-красным небесным светилом, медленно поднимающимся из-за леса. Вначале облака покинули небо, а затем на нём заиграли пастельные лучи, придавая всему мягкий, добродушный свет и прогоняя мрак из леса. Затем показался уголок солнца, и вот весь алый диск незаметным образом перебрался повыше, полностью высунувшись из-за горизонта. Август закрыл глаза, и в представшей перед ним тьме закружили цветные круги, будто яркое солнце просвечивало даже сквозь закрытые веки.

Солнце поднималось всё выше и выше. Послышались шорохи в кронах деревьев, скрежет крохотных когтей по древесной коре, писк лесных грызунов средь травы и взволнованные крики птицы, у которой ночью хищник утащил птенцов. Лес наполнился жизнью. Кайа чувствовала её в каждом дуновении тёплого ветерка, в каждом шелесте зелёного листа, в каждом звуке, доносящемся из глубины леса. Она чувствовала себя частью этого светлого мира, проснувшейся вместе со всеми его жителями по общему сигналу, зовущему её продолжить начатое дело. Как люди, встающие по звону колокола на главной площади, идут на работу. Только это было совсем по-другому. Этот сигнал незрим для людей. Попав в лес, человек растеряется и будет застигнут врасплох, не в силах понять лесное единство действия и чувствуя себя явно чужим. Людям не знакома сплочённость лесных существ. Им не понять единение слабых и сильных, единение жертв и охотников. Им не понять их общую сущность, созданную сложением эксплуатируемых и эксплуататоров, добычи и хищника, малого и великого, сумма которых и обозначается словом «лес».

Это не просто непроходимая чаща деревьев, населённая живыми существами, как часто характеризуют это место люди. Это светлый храм жизни, где царит природный баланс, где чтутся законы, завещанные создательницей-природой, а не поставленным во главе наместником, где исповедуется религия реальных вещей, существующих факторов, зависящих от реальных личностей и реальных поступков, а не слепая вера в снизошедшее с небес и изменившее всё в одночасье чудо.

Лес — это дом. Гостеприимный дом множества зверей, птиц, насекомых, растений. Это и её дом в том числе. Это дом Дымки, Доры и Августа. И так будет всегда.

Дымка сонно потёрла лапой мордочку и широко зевнула, клацнув напоследок зубами. Она села, гордо расправив плечи и повернув голову к утреннему солнышку. Минуту она посидела, нежась в его ласковых лучах, а затем принялась яростно вылизывать свою пушистую грудку.

Кайа легонько ткнула рукой Дору, но та лишь перевернулась на другой бок, громко сопя. Солнечный зайчик коснулся её лица, и Дора спрятала голову под плащом, недовольно фыркая.

— Не буди лихо, пока оно тихо! — пробурчала Дымка, проведя лапкой по заспанной мордочке. Она покосилась на Дору, и глаза её ехидно сверкнули.

— Не находите, что наш пятнадцатиминутный привал несколько затянулся? — подал голос Август. Убрав меч в ножны, он резко вскочил на ноги, и устремил на Дымку вопросительный взгляд зелёных глаз.

— Вчера все мы очень устали, — пробормотала Дымка, в последний раз лизнув свою переднюю лапку. Повернув голову, она быстро взглянула на прилизанную шёрстку на своём плече и удовлетворённо кивнула.

— Усталость — не повод отбрасывать коньки для того, кто наметил себе цель и собрался идти к ней, — отрезал Август. Он спрыгнул с моховой кочки и решительными шагами направился в чащу.

Дымка ухмыльнулась и покачала головой.

— Вставай, Дора! — фыркнула она, ткнув соню в щёку мягкой лапкой.

Дора что-то невнятно проворчала и перевернулась на другой бок, всем своим видом показывая нежелание вставать.

— В таком случае Август уйдёт, и мы останемся без завтрака! — добавила кошка.

Дора тут же резко повернула к ней свою голову и презрительно уставилась в кусты, где только что скрылся старший брат. Её глаза раздражённо сверкнули, и она силой воли заставила себя подняться.

— Только ради завтрака! — отрапортовала она, раздувая от злости щёки.

Глава 2

Модуляция

Мярион. Дворец Верслибр.

Утро. Из тёмного коридора, озарённого только прямоугольником мягкого света, падающего от длинного, выполненного в готическом стиле окна, доносилось угрюмое эхо шагов, отдающееся от мраморных стен и высокого потолка, как от сводов пещеры. Свет, проходящий свозь ажурные витражи окна, цветными ромбами ложился на до блеска полированные плиты пола. Прозрачные лучи, в сиянии которых плясали пылинки, одним общим снопом падали на один участок туннеля. Конец же коридора купался во тьме, которая добавляла массивности монументальному интерьеру.

Генерал Райпур медленно брёл по мраморному холлу, прислушиваясь к отзвуку своих шагов, которые были единственным шумом, нарушающим утреннюю тишину дворца. Они отдавались тяжёлым эхом от дальней стены и бумерангом возвращались к генералу. Порой могло показаться, что он единственная живая душа во всём дворцовом монолите, но генерал точно знал, что за каждой массивной дверью из красного клёна, наглухо запертой металлической задвижкой, кипела жизнь. Слуги Верслибра наверняка уже встали. Генерал Райпур чувствовал запахи только что приготовленного овсяного печенья и свежевыжатого апельсинового сока, дразнящие его аппетит. Они яснее всяких слов говорили, что кухарка и её поварята уже давно на ногах и готовят остальным обитателям дворца завтрак. Эхом от стен отдался звонкий смех служанок, бегущих по своим поручениям вниз по лестнице, где-то вдалеке послышалось неуклюжее клацанье кошачьих когтей о полированный пол, и всё вмиг стихло.

Генерал Райпур мог с полной уверенностью сказать, что и где происходит в просыпающемся Верслибре. Акустика дворцовых сводов не давала ни одному звуку остаться незамеченным, а из окна открывалась панорама на весь внутренний двор. Сквозь окна противоположного крыла, отведённого королевской свите, были видны помещения, где, не покладая рук, работали слуги. Кто-то трудился на кухне, кто-то стирал пыль с мраморных подоконников, кто-то спешил подобрать Фриции Гаре гардероб.

Генерал остановился около узкого, высокого окна, украшенного витражами. Через их цветную призму вид на лежащий внизу город искажался. Генерал Райпур прислонился лицом к оконному стеклу, пытаясь разглядеть очертания домов Мяриона. Дома, расположенные ближе к городскому центру и, непосредственно, к Верслибру, были богаче. Их стены были расписаны дорогими красками по сырой штукатурке, то бишь, как их называют, фресками, тяжёлые позолоченные фасады и поддерживающие их колонны монументально возвышались над широкой улицей, вдоль которой чинно стояли в ряд высокие, украшенные металлическими завитушками и спиралями, фонари. Главная улица, именуемая Паркетной, за то, что по приказу Фриции была выстлана не гравием или брусчаткой, а гладким паркетом, пока пустовала.

Дальше, за престижным центральным районом, выдержанным в стилях барокко, рококо, и не уступающем им строгом классицизме, начинались простые спальные районы, лишённые колоссального монументаллизма. В рядок стояли белые дома с узкими окнами, украшенными разве что необычными наличниками и изредка витражами, изображающими сцены из истории территории Короткомордых и непосредственно Мяриона, как её столицы. Крыши были устланы багровой черепицей, и над каждым их козырьком гордо развевались красные стяги и знамёна с эмблемой территории Короткомордых.

Город дышал пустотой и прохладой. Жители Мяриона ещё мирно спали в своих домах, но генерал знал, что это ненадолго. Солнце поднималось всё выше и выше. Его лучи весело плясали по красным крышам, окрашивая их в кровавый цвет. Будто это было кровью, струящейся по жилам Мяриона и пробуждающей в нём жизнь. Генерал Райпур чувствовал эту жизнь в каждом колыхании дыма, бегущего из труб домов, в каждой тени, прячущейся в тёмном закоулке, в каждом контуре, промелькнувшем за стеклом прозрачного окна. Мярион ждал одного — сигнала к пробуждению. Словно зверь, затаившийся в кустах и ждущий сигнала собратьев к атаке на свою жертву.

И вот сигнал раздался. На центральной площади послышался первый удар колокола. Глубокий, низкий, мощный и величественный он пронёсся по звенящей морозной тишине, наполняя её своим святым звучанием. Но стоило первой вибрации звука в воздухе растаять в городских переулках, послышался второй удар. Генерал Райпур замер у окна, будто созерцал нечто священное, нечто с глубоким значением и смыслом для него и его города.

Колокол пробил семь раз. Распахнулись двери домов, открылись ставни окон. Послышался смех, говор, ржание лошадей и фырканье рысей, тихий визг колёс по Паркетной улице. Продавцы лязгали ключами, открывая двери своих магазинов, шуршали тенты, натягиваемые над уличными столиками кафе. Над городом разлился бодрящий аромат кофе и свежей выпечки, подаваемой к завтраку. Сильнее повалил дым из труб. И вот уже улицы были полны спешащих по своим делам людей. Они обменивались приветствиями, дружелюбно махали друг другу руками или просто спешили вдоль ровных рядов домов на работу. Кто-то шумно спорил с продавцом фруктов, пытаясь занизить для себя цену, кто-то любезно просил извозчика доставить его побыстрей по нужному адресу, кто-то вежливо заказывал в кафе «Рис и рыба» чашечку кофе.

Генерал Райпур чувствовал себя частью этого мира. Привычного мира, который он знал с самого детства именно таким — гостеприимной и тёплой столицей, домом тысяч покорных Фриции людей. Своим домом. И домом Фриции Гары, и Наследницы Даавы в том числе.

Вот он — светлый храм людского бытия, созданный их предшественниками и до сих пор живущий по их заветам. Сколько людей прошло через него, оставив в переулках Мяриона свой след. И скольким людям ещё предстоит пройти! Город — вот высшая социально-общественная система. Она идеальна, всё в ней делается по общему канону. Ведь если что-либо в этой системе пошло не так, это бы отразилось на всех её звеньях, ведь они, сосуществуя вместе, неразрывно друг с другом связаны. Потому Мярион — воплощение идеала, в котором связь звеньев не прерывалась никогда…

— Неужели Вас, генерал Райпур, заинтересовала жизнь простых людей? — прокряхтел за спиной генерала старческий голос, выведя его из раздумий.

Райпур резко обернулся и вежливо склонил голову, увидев выступившего из темноты коридора старика. Лицо пожилого человека было спрятано под капюшоном красного плаща с эмблемой их родной территории, из-под которого торчал только крючковатый нос и длинная, завязанная местами в косички, борода. Внешним видом старец напоминал древнего друида, если бы не богатые, свойственные только дворцовой элите, одежды.

— Прошу меня простить, Ваше Сиятельство, — учтиво поклонился генерал Райпур.

— Постойте, за что же Вам извиняться? — удивился старик. Он задумчиво погладил рукой бороду и подошёл к окну, глядя на проснувшийся город. — Разве что за то, что Вы свысока дворцовых башен взираете на тех, кто ниже Вас по служебным положениям. Скажите-ка, Райпур Альтергиль, Вам нравится вот так смотреть на наш народ с презрительной усмешкой на устах?

— Извините меня, Просветитель, — уклончиво ответил генерал. — Я в праве не отвечать на Ваши вопросы. И также вправе считать их не более чем провокацией. Не забывайте, что я подчиняюсь только Фриции Гаре и обязан отвечать только на её вопросы.

— Вот как… — пробормотал Просветитель, накручивая на указательный палец свою длинную бороду. — Я и в правду забыл, что Вы, Райпур Альтергиль, неизлечимый патриот. В таком случае, единственное, что я могу пожелать Вам, это удачи на Вашем служебном поприще.

Последние слова старик произнёс с особой язвительностью, что не укрылось от генерала Райпура. Отведя глаза, генерал молча кивнул Просветителю, и тот ухмыльнулся, будто радуясь его бесприкословию.

— Думаю, Вам пора идти. Наследница Даава скоро проснётся, — продолжил Просветитель, когда Райпур повернулся к нему спиной. — Только прежде чем Вы уйдёте, позвольте мне задать один вопрос…

Райпур нахмурился, но молча кивнул.

— Скажите, после всего, чего Вы добились, после всех войн и великих битв, ордена за участие в которых Вы гордо носите на груди, устраивает ли Вас то, что оставила Вам моя дочь, или, как Вы её именуете, Фриция Гара? Поставлю вопрос иначе, нравится ли Вам, прошедшему через все врата ада, присматривать за её полоумной племянницей, которая не может связать и пары слов? Разве это Вы считаете наградой великому воину?

Райпур отвёл глаза и повернулся спиной к старику. Генерал прекрасно знал, что Просветитель не испытывает к нему никакого должного уважения. Скорее, отец Фриции, напротив, презирал его.

— И всё же ответьте мне, Райпур? Разве это то, чего вы хотели? — настаивал на своём старик. — Стать тенью слабоумной Наследницы? А после подчиняться её указам?

— Не смейте говорить так о Наследнице Дааве, — тихо прошипел Райпур. На мгновение он зажмурил глаза, погружаясь во тьму, мутной злобой заполнившую его душу. Затем он замер и повернул свою голову к Просветителю, сурово глядя на него испепеляющим взглядом. — Это великая честь — оберегать жизнь такой женщины, как она. Оберегать жизнь нашей следующей великой Фриции.

— Я уже говорил, что Вы, Райпур, больны неизлечимым патриотизмом, — ухмыльнулся старик и с этими словами исчез во мраке коридора.

Мгновение генерал Райпур угрюмой тенью стоял посреди мраморного холла, глядя на невесомые пылинки, кружащиеся на том месте, где секунду назад стоял Просветитель. Но буквально в тот же миг, когда серая пыль опустилась на пол, в конце коридора послышалось цоканье каблучков и прерывистое дыхание.

— Генерал Райпур! — раздался запыхавшийся голос, и в конце холла появилась смешная толстушка в одежде служанки.

Она остановилась, смахивая со лба пот и пытаясь отдышаться.

— Вот Вы где, генерал Райпур! — бросила она, вежливо кланяясь.

— Что-то случилось с Её Высочеством Наследницей Даавой в моё отсутствие, Тикка? — спросил генерал, стремительными шагами направившись к служанке, названной Тиккой.

Тикка подняла на него глаза и отрицательно помотала головой.

— С Наследницей, слава первозданным духам, всё в порядке! — отрапортовала она. — Просто колокол уже пробил, а Вы так и не появились на рабочем месте… Обычно, генерал, Вы никогда не опаздываете.

Генерал Райпур кивнул. Замерев, он последний раз посмотрел сквозь оконные витражи на ровные красные ряды крыш, блестящие алым в лучах поднявшегося солнца.

— Я просто беспокоюсь за Вас, генерал Райпур! — продолжила Тикка, судорожно подбирая слова. — Мало ли, Её Величество Фриция отправила Вас на очередную, не требующую отлагательств миссию, а нас и не предупредила! Как же мы без Вас-то, генерал Райпур, справляться будем!

Тикка побежала в обратном направлении, делая неуклюжие короткие шажки, и Райпуру ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Что за необъяснимая сила заставила его сегодня замереть у окна? Что заставило его обратить своё внимание на то, что с детства он воспринимал за очевидное?

— Возможно, Просветитель прав, — пробормотал генерал, глядя в пол. — Наверное, я излишне много внимания уделяю своей работе. Она того не стоит.

— Да не слушайте Вы его, генерал Райпур! — протараторила Тикка. — Только и умеет, что клеветать на хороших людей! Видать, помутила старость его разум! Я вот, может, и не служила в нашей армии, да и то радуюсь своей работе! А таких людей как Вы, Райпур, ещё поискать надо! И нет ничего позорного в том, чтобы заботиться о том, кто нуждается в твоей помощи. Напротив, это великая честь и главная радость — знать, что ты смог сделать кого-то хоть на толику счастливей.

Генерал Райпур уже в который раз уныло кивнул.

Тикка замерла перед дубовой дверью, украшенной резными узорами. Охранник, стоявший около двери, молча отошёл в сторону. Взмахом руки Райпур показал ему, что он может быть свободен. Охранник отвесил ему вежливый поклон и, перед тем, как уйти, бросил:

— Фриция Гара хотела видеть вас, генерал.

Тикка вопросительно посмотрела на генерала Райпура.

— Вы же не уходите от нас, нет? — вздрогнула она. — Мы так к вам привыкли! А бедняжка Даава! Она же никого не хочет видеть, кроме вас!

— Служба зовёт, Тикка, — ответил генерал и развернулся, чтобы идти обратно.

— Но Вы же обещаете, что не уйдёте? — окликнула его Тикка, поворачивая дверную ручку. — Обещайте!

Генерал Райпур молча посмотрел ей вслед. Мгновение он постоял на месте, глядя во тьму коридора, клубящуюся за спиной служанки, а затем отвернулся и решительно зашагал прочь, оставив её без ответа.

«Я подчиняюсь только указам Фриции. И обещания даю только ей, — напомнил он себе.»

Генерал Райпур миновал королевские палаты и спустился в тронный зал. Его огромные, расписанные золотом, двери, были заранее открыты, будто Фриция уже давно ожидала его прихода. Аккуратно шагая по красному атласному ковру, чтобы не запачкать дорогую материю грязными подошвами, генерал медленно зашёл в зал и тут же упал на колени, отвесив Фриции низкий поклон.

— Приветствую тебя, Райпур Альтергиль, — пророкотала Фриция, и её голос мощным эхом пролетел над всем тронным залом.

Она сидела в самом его конце на высоком золотом постаменте, повернувшись спиной к остальному залу. Её длинное красное платье спускалось до самого пола, и на его богато расшитом подоле дремали несколько пушистых белых кошек. Животные лениво переворачивались с боку на бок, блаженно потягиваясь, и создавалось такое впечатление, что они ни разу не поднимались на свои коротенькие лапки и ни разу не выходили за пределы тронного зала.

— Вы хотели меня видеть, — напомнил своей покровительнице генерал, поднимаясь с пола.

— Да, хотела, — кивнула Фриция. — И сейчас не откажу себе в этом удовольствии. У меня для тебя, Райпур, есть одно поручение.

— Я с радостью возьмусь за любое дело, — пробормотал генерал.

— Вот и отлично, — Фриция поднялась на ноги и медленно сошла по золоченым ступенькам со своего постамента. Кошки лениво перекатились с её платья на холодный мраморный пол, недовольно поводя носами.

— Марта, принеси дополнительные бумаги! — крикнула Фриция, и одна из кошек, фырча, поднялась на кривые лапки и медленно побрела к стеллажам, находящимся за колонной.

Фриция повернула к генералу своё старческое, морщинистое лицо и глаза её таинственно сверкнули. Она достала из складок платья толстую папку пожелтевших бумаг и протянула их Райпуру.

— Я хочу, чтобы вы ознакомились со всеми материалами этого дела, — приказала она. — И провели собственное расследование.

Райпур быстро проглядел бумаги, собранные в папке, и тут же понял, о чём в них пойдёт речь.

— Следствие по этому делу давно уже зашло в тупик, — покачал он головой. — Любой житель Мяриона знает эти бумаги чуть ли не наизусть, но ни один из нас не может сделать для расследования большего. Это невозможно раскрыть. Да и для этого нет смысла. Ваше Величество наверняка понимает, что приговор этим преступникам однозначен.

— Вы перечите мне, генерал Райпур Альтергиль? — нахмурилась Фриция, и её лицо исказилось гневом.

— Нет, что Вы, Ваше Величество! Просто я ничем не могу помочь в расследовании этого дела. И в нём нет смысла.

— Меня интересует история, предвосхищающая события, информация о которых собрана в этой папке, — пояснила Гара. — Думаю, она прольёт свет на многое. К тому же, у Вас будет это.

Марта выбежала из-за колонны, волоча в зубах ещё одну тяжёлую папку, и положила её перед генералом.

— А как же Наследница Даава? — спросил генерал, осмелившись поднять на Фрицию глаза.

— А что Наследница Даава? — пожала плечами Фриция Гара. — Ей не станет ни лучше, ни хуже. А теперь идите. У вас много дел.

Генерал кивнул, поднял папки и направился прочь из тронного зала.

«Так приказала моя Фриция, — подумал он про себя.»

Глава 3

Лейтмотив

Где-то в приграничных лесах. Кайа, Август, Дора и Дымка.

Кайа запрокинула голову, устремив взгляд в бесконечно-голубое небо, по которому плыли пушистые барашки-облака. Они неспешно неслись куда-то вдаль, гонимые не ветром, а жаждой приключений…