Запретные территории [СИ]

6 лет спустя.

Кайа, сидя на валуне, затачивала томагавки, которые уже успели порядком притупиться. Теперь она была вовсе не той семилетней напуганной девчонкой, её черты приобрели смелость и мрачную жёсткость, в сочетании с непоколебимой нравственностью, но она по-прежнему оставалась прекрасна, как весенний цветок, не успевший раскрыться до конца. Кудрявая прядь светлых волос спадала ей на глаза, отчего Кайа время от времени покачивала головой, чтобы смахнуть её набок. Её светло-голубые глаза азартно блестели, пока она увлечённо работала над своим оружием, блеск которого на солнце завораживал её.

Каждая линия, каждый изгиб оружия был идеален. Оно было создано, чтобы делать свою работу наверняка, чтобы бить без промаха. Чтобы стать тем единственным соратником, которой точно никогда не предаст своего командира.

Закончив работу над одним томогавком, она подняла его над головой, и прищурила один глаз, не в силах налюбоваться на блеск оружия.

Девятилетняя Дора возилась в шалаше, сделанным наспех позавчера. Из-за страхов быть обнаруженными, они постоянно переходили с места на место, и не было времени строить себе достойное жилище. Дора оставалась той же весёлой и легкомысленной малышкой, которой и была шесть лет назад. Кайа вовсе не узнавала в сестре себя. Когда ей было девять лет, она была куда серьёзнее и разумнее сестры, у которой ещё один ветер свистел в голове. Часто Дора совершала абсолютно неразумные и неосмысленные поступки, но, пользуясь привилегией самой младшей в компании странников, оставалась безнаказанной. Лучшие куски пищи всегда перепадали ей, иначе бы она дулась и отказывалась идти дальше, отчего Дора заметно располнела и в дальних переходах всё время являлась тормозом для Кайи и Августа. И при всём этом уверенность, что она как никто другой из изгнанников содействует их побегам и процветанию никогда не покидала честолюбивую девчонку, готовую до хрипоты спорить с братом и сестрой, лишь бы доказать свою мнимую правоту. Что и говорить, сёстры были абсолютно не похожи и не ладили друг с дургом, как кошка не может ужится с собакой. Август же относился к поступкам Доры скептически, будто до сих пор считал её несмышлённым ребёнком, не способным анализировать свои действия. Кайю безмерно радовало то, что хотя бы к ней Август относился не как к младшей сестре-недотёпе, а как к равному.

Дымка выскользнула из шалаша на свежий воздух. Из щуплой кошечки, которую Август в детстве умещал на ладони, она выросла в прекрасную, стройную и ловкую кошку. Сильные кошачьи мускулы отчётливо виднелись под её шкурой. Но самое удивительное, что только было в Дымке — это её глаза. Огромные, круглые и прозрачные они подчёркивали красоту её миниатюрной мордашки.

Вот кошка насторожилась и вдруг присела. Кайа замерла, увидев, что кошка сосредоточенно смотрит куда-то сквозь деревья, и сжала в ладони рукоятку томогавка, ожидая увидеть врага, но из кустов всего лишь вспорхнул дрозд. Высоко подскочив, Дымка выгнула спину и стрелой рванулась к птице. Выкинув вперёд сильные лапы, Дымка вцепилась когтями в птичье крыло, и дрозд, отчаянно крича, обрушился на землю. Дымка, не теряя времени даром, вскочила ему на спину и прикончила быстрым укусом в шею. В следующий миг дрозд уже безжизненно валялся у её лап.

— Вот и завтрак! — довольно проурчала кошка.

— Что будем есть? — тут же выскочила из шалаша Дора. — Или Кайа опять всё съест, и ничего мне не оставит?

— Кто бы говорил! — прошипела Кайа, опуская томагавк на землю.

— Сама ты такая! — взвыла Дора, поднимая кулак. Её пухлые щёки раздулись, а глаза сузились в две тонкие щёлочки.

— А ну тихо! — прикрикнула Дымка. — Вы сёстры, а спорите, как двое Длинномордых! А на завтрак у нас свежий и вкуснейший дрозд!

— Фу! Поймай что-нибудь другое! — зарыдала Дора. — Не буду есть дрозда! Поймай свиную котлету!

— Дрозд по вкусу как котлета. Сойдёт.

— Как куриная котлета! А я хочу свиную!

— Хватит! — шикнула Дымка, подскочив к старшей из сестёр и глядя ей в глаза. — Ваша мать завещала мне воспитывать вас! А это одна из мер! Или ты думаешь, что мои когти уже притупились за время наших скитаний?

Кайа отвернулась. Что тут говорить, а за эти шесть лет Дымка успела набраться от Доры самой отменной сварливости. Хорошо хоть, что истеричность младшей сестры на кошку не распространилась.

— О чём сыр-бор? — раздался голос из кустов. Это вернулся Август. Он раздвинул рукой ветки кустарника, и селал шаг на поляну, приветливо улыбаясь. Время почти не изменило Августа, не считая того, что он стал гораздо выше ростом, чем тогда, шесть лет назад. Но он по-прежнему оставался всё тем же рыжеволосым мальчишкой, с горящими неистовым пламенем зелёными глазами и неизменной улыбкой на губах. Улыбаться, невзирая на все невзгоды, подосланные матушкой-судьбой, встречать опасности с весёлой искрой в глазах — разве не в этом заключается истинная сила?

С плеч Августа спускался серо-зелёный плащ, доходящий ему до колен. В некоторых местах плащ был порван, что свидетельствовало о многих невзгодах, которые он перенёс вместе со своих хозяином. За пояс был заткнут меч в чёрных ножнах, который они одажды нашли в лесу на месте разгромленного лагеря деревенских повстанцев.

Пройдя мимо Доры, Август бросил к её ногам книгу в сером переплёте:

— Читать будешь. Это лучше, чем каждый день закатывать истерики по поводу еды.

— Что это? — спросила Кайа, вставая с валуна и любопытно глядя на книгу.

— Нашёл. В километрах семи отсюда есть деревушка. Ну, ты знаешь, местные боятся нас, как огня, после того, как по всем населённым пунктам развесили объявления, что мы ужасные преступники, безжалостные убийцы и тому подобное.

- Не буду читать! — завизжала Дора, откидывая книгу в сторону, и Дымка еле успела увернуться от просвистевшей у неё над головой кладезью знаний.

— Да уж, гранит науки! — встав с земли, прошипела кошка. — Таким гранитом кого угодно пришибёшь!

Кайа отпрыгнула от книги, врезавшейся в валун и разлетевшейся на кучу листочков. Взмахнув рукой, чтобы удержать равновесие на гладком камне, она нечаянно выпустила томагавк, и он со свистом пролетел мимо Августа, оставив дыру в его плаще.

— Хорошо заточила… — ухмыльнулся Август, с облегчением осознавая, что он был на волоске от столь глупой смерти, но остался жив. Он незаметно улыбнулся, как бы сам для себя, радуясь новой памятной дыре в своём плаще.

Книга разлетелась, и её страницы рассыпались по земле. Вместе с лёгким дуновением ветерка страницы тихо поползли через полянку к ногам странников. Внимание Кайи привлекла одна страничка, упавшая около неё, на которой были изображены странные существа. Судя по всему, из местных мифов. У них было две головы — одна собачья, а другая кошачья, и змеиные языки, с которых капала ядовитая слюна. Рядом с ними стояло такое же существо, только выше, и в руках у него был меч, который оно заносило над головой какой-то особы в богатых одеждах с эмблемой Короткомордых.

— Что это? — спросил Август, подходя к сестре и протягивая вперёд руку в попытке вырвать у неё из ладони обрывок страницы. — Что-то мне это напоминает….

— «И заслышав грохот выстрелов праведной Фриции Гары, дочери великого Просветителя, и слуг её благочестивых, что шли с карой законной существам полукровным, что дети Бичты-кошки и Пята-Пса…» — Кайа замолчала, вздрогнув. Она поняла, о чём пойдёт речь в этом тексте, и к её горлу будто подступил ледяной ком.

— Читай дальше, — твёрдо сказал Август, его глаза потемнели. — Читай!

— «… заслышав грохот…, дети Бичты-кошки и Пята-Пса, побежали прочь. И были сильны настолько они, а силы им сам дьявол давал от грязной крови их, что даже огненные орудия пролетали сквозь них, не причиняя им урона, а ядовитые стрелы лишь добавляли яда их проклятой крови…»

Дымка зашипела и, ощетинившись, приняла устрашающую стойку. Дора, по-детски выпучив глаза, внимала каждому слову старшей сестры, будто готовясь к очередному истеричному визгу. Её щеки снова раздулись и покраснели, и вид её в целом не предвещал ничего хорошего.

— «… И решили жуткие твари отмстить Гаре, праведной Фриции земель наших, и исчезла из палат своих богатых Наследница единственная, что дочь Фриции Гары — Наследница Дия. Выкрали существа полукровные её и убили её, закололи клыками да когтями острыми, всю кровушку выпили. И бросились в лес они, взяв с собой праведных созданий Короткомордых, и осквернены теперь их души, и в жилах течёт яд. Но не уйти от кары священной Фриции Гары — убита была Бичта-кошка, но три существа бегают по лесам, рыщут в поисках свежей души, ибо мечтают отмстить всему роду Фриции и всем вам, мирные граждане. А Наследницей новой стала Даава — племянница Фриции Гары, и жестока будет кара её полукровкам бесчестным».

— Не стоит читать эту книгу, — буркнул Август, вырывая страницу из рук сестры. Швырнув листок на землю к книге, он выплеснул на неё содержимое небольшого флакончика, который достал из кармана, и бумаги мгновенно воспламенились. Воцарилась тишина, будто все любовались языками пламени, пожирающими ненавистную книгу. Август склонил голову, словно пряча глаза, но от Кайи не укрылось, что брат снова, будто бы для себя, улыбался.

— Откуда у тебя новый Флакончик Душ? — нарушила тишину Дымка. — Полагаю, это Душа Феникса?

— Подумаешь! — фыркнул Август. — Ну, допустим, стянул…

— Ты ограбил библиотеку, да ещё и зелье стянул! — завизжала Дымка, выпустив когти и выгнув спину. — Да тебя же видела сотня людей! Сейчас они начнут прочёсывать леса, и найдут нас! А мы практически безоружны!

— Почему это? — буркнула Кайа. — С нами мои томагавки!

Сказав это, она снова бросила нож в мишень, висящую на соседнем дереве, и попала в самый её центр.

— Все люди, видевшие меня, уже на том свете, — пожал плечами Август, повернувшись к кошке. Его взгляд полыхал мрачным огнём. — По-крайней мере те, кто далеко совал свой любопытный нос. Как говорят, любопытной Варваре…

— Не хвастайся! — махнула рукой Дора. — Ты даже мухи не тронешь! Кишка тонка!

— Я не боюсь крови, — рявкнул Август, исподлобья взглянув на младшую сестру. — Просто ценю воинскую честь! Люди достойны смерти, а муха не причинила нам никакого вреда, чтобы умирать по нашей вине. И мы для неё слишком сильные противники. У каждого должно быть право на победу.

— Ясно, — проворчала Дымка. — Значит, через час сюда уже прибудет армия Фриции, поскольку Август решил поиграть в солдатики… Я понимаю ваше рвение поучаствовать в настоящей битве. Это у вас от отца…

— У меня нет такого рвения! — покачала головой Дора. — Лишь рвение пообедать. Так что там с дроздом?

— Надо уходить отсюда! Как можно быстрее и как можно дальше! — выпалила Дымка.

— Ура! Мы добежим до самой границы! Я увижу Длинномордых! Узнаю, кто это такие! — обрадовалась Кайа, подняв томагавк высоко над головой. — Тут же рядом граница?

— Мы никогда не пойдём к Длинномордым, Кайа, — покачала головой Дымка. — Они ужасны. Они огромны и беспощадны. У них гигантские клыки и противные маленькие глазки. Ещё они всё время издают противный захлёбывающийся визг и просто ненавидят Короткомордых. Пока я с вами, вы никуда не уйдёте с этих земель.

— И нас будут вечно преследовать…

— Длинномордые ненавидят вас не меньше, поверь. Их Фриц жесток и стремителен, он выделит столько воинов, сколько потребуется. Расправа будет быстрой. Даже Август ничто, по сравнению с армией в тысячу хорошо обученных солдат.

— Идём, — буркнул Август. — Все равно надо покидать это место. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

— Это из-за книги? — поёжилась Дора. Она встала с земли и помогла старшим собрать вещи. — Я вот помню нашу маму… Её, кажется, звали Бичта? Бичта… Это звучит, как мечта. Бичта — мечта…

— Нет рифмы! — фыркнул Август. — Идём, вещи собраны.

Дымка вскочила на плечо Кайи и махом хвоста указала, куда идти.

— Наша мама была такой смелой… — смахнула слезу Дора. — Она так вкусно меня кормила…

— Дора!

— Да. А помните, как она бросилась нас защищать…

— Молчи, — осадил сестру язвительным замечанием Август. — Она была не смелой, а сумасшедшей! Бешеной женщиной, которая рванулась в неравную битву, не сказав своим детям не слова! Лишь похваставшись Дие, какая она, видите ли, героиня!

— Август, не надо… — сказала было Кайа, но было уже поздно. Дора подняла глаза к небу и зарыдала, да так громко, что Дымка еле удержалась на плече Кайи, чуть не рухнув на траву.

— А ещё и влюбилась невесть в кого! — продолжал Август, не замечая истошных рыданий младшей сестры. — Во всём этом либо есть какой-то подтекст, либо наша мать сбредила! Во второе я, кстати, верю больше!

Дора резко остановилась и упала на землю, вцепившись руками в траву. Она громко и истерично рыдала, чуть ли не захлёбываясь от собственных слёз.

— Я никуда не пойду! Он дурак! Дурак!

— Но Дора, нам надо идти дальше…

— Пусть признается, что дурак!

Август переглянулся с Кайей, и та лишь пожала плечами.

— Ну… я дурак…

Весело смеясь, Дора вскочила с земли и кинулась мимо Августа и Кайи.

— Ну и что с неё взять! Такая уж она, никогда не вырастет! — ехидно улыбнулся Август.

Сгустились сумерки. На лес лёг непроглядный туман. Он оседал на одежде, колючим холодом обжигал лицо. Ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки.

— Давайте сделаем привал, — предложил Август. — Сегодня мы ушли достаточно далеко…

— Но могли бы и дальше! — шикнула Дымка, спрыгивая с плеча Кайи. — Если тебя видели в деревне, то скоро сюда нагрянут воины Фриции! Да и какое отвратительное место для ночлега! Сыро, как на болоте! И вся земля в сосновых иглах!

— Мы не будем оставаться на ночлег, — отрезал Август. — Всего лишь небольшой привал.

— Но как? — ахнула Кайа. — Мы же не можем двигаться ночью! Это опасно!

— Не опаснее, чем играть в салки с воинами Фриции.

— Зачем ты вообще полез в эту деревню?

— Стоило припугнуть народ.

— Не думай, что если тебе пятнадцать, то ты всегда принимаешь правильные решения!

Август сердито сверкнул глазами, но промолчал. Его гнев мгновенно сменился на милость, и он ехидно улыбнулся, будто его сестра только что слямзила невероятно смешную глупость.

— Что же вы за семейка такая? — пробурчала Дымка, вылизывая слипшуюся в комья от влаги шерсть. — Ругаетесь целыми днями, не можете ничего друг другу уступить, как три барана!

— Сама баран! — пискнула Дора.

— Тихо! Привал тридцать минут, и идём дальше! Отдохните и поешьте! — распорядился Август. — Кайа, сможешь поджарить этого дрозда, если я дам тебе Флакончик с Душой Феникса? Хотя нет, не стоит. Дымка лучше справиться, а мы с тобой пока разведаем местность, чтобы выяснить, куда мы дальше пойдём. Лучше поскорее выбраться из этого леса.

Кайа кивнула и, сбросив со спины мешок с вещами, повесила суму с томагавками через плечо. Следом за братом, она молча ступила в тёмную чащу. Август уверенно шёл вперёд, разрубая большим ножом попадающиеся ему на пути ветки.

— Вроде всё тихо, — наконец кивнул он. — Попробуем сориентироваться, в какой же части леса мы оказались. Я пойду поджарю Доре дрозда, а ты иди вон туда. Смотри не заблудись!

— Ещё чего! Лес — моё второе я.

Кайа уверенно зашагала в указанном направлении. Мягкий мох проваливался под её ногами, создавая ощущение, что она идёт не по земле, а по облакам. Ветки царапали лицо, но Кайа безразлично отодвигала их в сторону. Её волосы сильно курчавились от росы, а ресницы побелели от холода.

Вдруг что-то пискнуло у неё под ногой. Чёрная молния пронеслась перед глазами. Выхватив из сумки томагавк, Кайа стремительно швырнула его в неожиданно выскочившее существо. Оно с тихим визгом упало на землю. Тяжело дыша от страха, Кайа осторожно подошла к нему и облегчённо вздохнула, увидев, что это всего лишь нерасторопная перепёлка. Кайа подобрала несчастную птицу. Что уж поделать — станет частью ужина. Одним дроздом всех не накормишь! Особенно Дору…

Кайа положила перепёлку в мешочек с оружием, и пошла дальше. Но тут новый шум заставил её замереть. Это вовсе не походило на перепёлку или какого-нибудь лесного существа…

— Эй! Вот ты где! — раздался крик сзади. Обернувшись, Кайа увидела Дымку, выбегающую из леса. — Как этот Август смог отпустить тебя в лес одну!

Кошка выбралась из густых зарослей ежевики, пытаясь на ходу отодрать прицепившиеся к шерсти колючки, что со стороны выглядело весьма забавно. Доковыляв до Кайи, кошка опустилась на пушистый мох и энергично провела языком по взъерошенной шёрстке на плече, демонстративно фыркая.

— Этот Август уже вернулся! И, представь, даже не вспомнил, что отпустил маленькую девочку в лес! — проворчала кошка.

Кайа отвела взгляд в сторону.

— Я уже не то малое дитя, которое не могло выжить в одиночку, — пробормотала она, задумчиво глядя в лес. — Может, Август понял, что я могу стать такой же воительницей, как и…

— Не мели ерунды! — возмутилась Дымка. Она уже закончила своё умывание и поднялась на лапы, готовая двинуться в обратную сторону. — И ежу понятно, что моим девочкам нет места на военном поприще! И, в отличие от твоего полоумного братца, я забочусь о вашей целости и сохранности!

Кайа пожала плечами. Бичта не ошиблась, остановив свой выбор на этой кошке… Но Кайа давно уже знала, что не хочет жить под чьим-то надзором. Почему они должны слушать указы Дымки? Почему они всё время должны бежать? Почему они не могут дать отпор, ведь они достаточно сильны, чтобы противостоять врагу? В конце концов, они на войне. А на войне к врагу не поворачиваются спиной, стараясь его игнорировать. Ведь шрам на спине — позор для воина. А армия Фриции в любой момент может, нарушив их мнимый мир, ударить в спину…

— Идём! — взмахнула Дымка хвостом, призывая Кайю пойти за ней. — Представляешь, Август опять плохо кушает! Уходя, я сказала ему, чтобы он доел всё до последней крошечки! Так что ты думаешь? Он, небось, выбросил мою стряпню за ближайший куст и думает, что кого-то этим обвёл вокруг пальца! Эй, ты меня слушаешь?

Кайа участливо кивнула, стараясь не показать, что половину кошкиных слов пропустила мимо ушей. В её голове жужжал и гудел целый рой мыслей. Свобода, драки, победы, поражения… И совсем не хотелось думать об обыденных делах серой повседневности.

Глаза Дымки потемнели, а с изящной мордочки мгновенно сошла усмешка:

— Вы что, и правда, так не любите мою кулинарию?

— Дело вовсе не в том, чем мы набиваем себе брюхо! — парировала Кайа. — Я просто подумала…

Она не договорила, так как Дымка раздвинула лапами ветви куста и выскочила на поляну, где, сидя около костра, их с нетерпением ждали Август и Дора.