Одиссея капитана Блада - английский и русский параллельные тексты

But Lord Julian answered her as he had answered Major Mallard. "There was no risk, ma'am."	Но лорд Джулиан ответил ей так же, как и майору Мэллэрду, что никакого риска в этом не было.
She looked at him in some astonishment.	Она взглянула на него с некоторым удивлением.
His long, aristocratic face wore a more melancholy, pensive air than usual. He answered the enquiry in her glance:	Его длинное аристократическое лицо было более задумчивым, чем обычно, и, чувствуя в ее взгляде вопрос, он ответил:
"So that Blood's ship were allowed to pass the fort, no harm could come to Colonel Bishop.	- Мы разрешили Бладу беспрепятственно пройти мимо форта при условии, что полковнику Бишопу не будет причинено вреда.
Blood pledged me his word for that."	Блад дал мне в этом слово.
A faint smile broke the set of her lips, which hitherto had been wistful, and a little colour tinged her cheeks.	По ее печальному лицу скользнула мимолетная улыбка, а на щеках выступил слабый румянец.
She would have pursued the subject, but the Deputy-Governor's mood did not permit it.	Она продолжила бы разговор на эту тему, но у губернатора было совсем другое настроение.
He sneered and snorted at the notion of Blood's word being good for anything, forgetting that he owed to it his own preservation at that moment.	Он пыхтел и негодовал при одном лишь упоминании о том, что вообще можно верить слову Блада, забыв, что Блад сдержал свое слово и что только благодаря этому сам он остался жив.
At supper, and for long thereafter he talked of nothing but Blood - of how he would lay him by the heels, and what hideous things he would perform upon his body.	За ужином и еще долго после ужина Бишоп говорил только о своих планах захвата капитана Блада и о том, каким ужасным пыткам он его подвергнет.
And as he drank heavily the while, his speech became increasingly gross and his threats increasingly horrible; until in the end Arabella withdrew, white-faced and almost on the verge of tears.	Полковник пил вино без удержу, и речь его становилась все грубее и грубее, а угрозы все ужаснее и ужаснее. В конце концов Арабелла не выдержала и поспешно вышла из-за стола, стараясь лишь не разрыдаться.
It was not often that Bishop revealed himself to his niece. Oddly enough, this coarse, overbearing planter went in a certain awe of that slim girl. It was as if she had inherited from her father the respect in which he had always been held by his brother.	Бишоп не так уж часто открывал перед своей племянницей истинную свою сущность, но в этот вечер излишне выпитое вино развязало язык жестокому плантатору.
Lord Julian, who began to find Bishop disgusting beyond endurance, excused himself soon after, and went in quest of the lady.	Лорд Джулиан с трудом выносил омерзительное поведение Бишопа. Извинившись, он ушел вслед за Арабеллой.
He had yet to deliver the message from Captain Blood, and this, he thought, would be his opportunity.	Он искал ее, чтобы передать просьбу капитана Блада, и, как ему казалось, нынешний вечер представлял для этого благоприятную возможность.
But Miss Bishop had retired for the night, and Lord Julian must curb his impatience - it amounted by now to nothing less - until the morrow.	Но Арабелла уже ушла к себе на покой, и лорд Джулиан вынужден был, несмотря на свое нетерпение, отложить объяснение до утра.
Very early next morning, before the heat of the day came to render the open intolerable to his lordship, he espied her from his window moving amid the azaleas in the garden.	На следующий день, еще до того как жара стала невыносимой, он из своего окна заметил Арабеллу в саду, среди цветущих азалий.

It was a fitting setting for one who was still as much a delightful novelty to him in womanhood as was the azalea among flowers.	Они служили прекрасным обрамлением для той, которая своей прелестью выделялась среди всех женщин, так же как азалия среди цветов.
He hurried forth to join her, and when, aroused from her pensiveness, she had given him a good-morrow, smiling and frank, he explained himself by the announcement that he bore her a message from Captain Blood.	Уэйд поспешил присоединиться к ней, и, когда, пробудившись от своей задумчивости, Арабелла с улыбкой пожелала ему доброго утра, он заявил, что у него есть к ней поручение от капитана Блада.
He observed her little start and the slight quiver of her lips, and observed thereafter not only her pallor and the shadowy rings about her eyes, but also that unusually wistful air which last night had escaped his notice.	Уэйд заметил, как она встрепенулась, насторожилась и как слегка вздрогнули ее губы. Он обратил внимание и на ее бледность, и на темные круги под глазами, на необычно печальное выражение ее глаз, не замеченное им вчера вечером.
They moved out of the open to one of the terraces, where a pergola of orange-trees provided a shaded sauntering space that was at once cool and fragrant.	Они перешли с открытой территории сада в тенистую аллею, обсаженную благоухающими апельсиновыми деревьями.
As they went, he considered her admiringly, and marvelled at himself that it should have taken him so long fully to realize her slim, unusual grace, and to find her, as he now did, so entirely desirable, a woman whose charm must irradiate all the life of a man, and touch its commonplaces into magic.	Лорд Джулиан, восхищенно любуясь ею, удивлялся, почему ему понадобилось так много времени, чтобы заметить ее тонкую своеобразную грацию и то, что для него она была именно той милой и желанной женщиной, которая могла озарить его банальную жизнь и превратить ее в сказку.
He noted the sheen of her red-brown hair, and how gracefully one of its heavy ringlets coiled upon her slender, milk-white neck.	Он заметил и нежный блеск ее мягких каштановых волос и как изящно лежали на ее молочно-белой шее длинные шелковистые локоны.
She wore a gown of shimmering grey silk, and a scarlet rose, fresh-gathered, was pinned at her breast like a splash of blood.	На ней было платье из тонкой блестящей ткани, а на груди, как кровь, пламенела только что сорванная пунцовая роза.
Always thereafter when he thought of her it was as he saw her at that moment, as never, I think, until that moment had he seen her.	И много позже, вспоминая об Арабелле, он представлял себе ее именно такой, какой она была в это удивительное утро и какой он раньше ее никогда не видел.
In silence they paced on a little way into the green shade. Then she paused and faced him.	Так, молча, они углубились в тень зеленой аллеи.
"You said something of a message, sir," she reminded him, thus betraying some of her impatience.	- Вы сказали что-то о вашем поручении, сэр, -напомнила она, выдавая свое нетерпение.
He fingered the ringlets of his periwig, a little embarrassed how to deliver himself, considering how he should begin.	Он в замешательстве перебирал кудри своего парика, несколько смущаясь предстоящим объяснением и обдумывая, с чего бы ему начать.
"He desired me," he said at last, "to give you a message that should prove to you that there is still something left in him of the unfortunate gentleman that... that.., for which once you knew him."	- Он просил меня, - сказал он наконец, - передать вам, что в нем все же сохранилось еще кое-что от того джентльмена... которого вы когда-то знали.
"That is not now necessary," said she very gravely.	- Сейчас в этом уже нет необходимости, -печально сказала она.

He misunderstood her, of course, knowing nothing of the enlightenment that yesterday had come to her.	Он не понял ее, так как не знал, что еще вчера ей все казалось в другом свете.
"I think..., nay, I know that you do him an injustice," said he.	- Я думаю... нет, я знаю, что вы были несправедливы к нему.
Her hazel eyes continued to regard him.	Арабелла не спускала с лорда Джулиана своих карих глаз.
"If you will deliver the message, it may enable me to judge."	- Если вы передадите мне то, о чем он вас просил, может быть, я сумею лучше разобраться...
To him, this was confusing.	Лорд Джулиан смешался.
He did not immediately answer. He found that he had not sufficiently considered the terms he should employ, and the matter, after all, was of an exceeding delicacy, demanding delicate handling. It was not so much that he was concerned to deliver a message as to render it a vehicle by which to plead his own cause.	Дело было весьма деликатным и требовало очень осторожного подхода; впрочем, его не столько заботило то, как выполнить поручение капитана Блада, сколько то, как использовать его в своих собственных интересах.
Lord Julian, well versed in the lore of womankind and usually at his ease with ladies of the beau-monde, found himself oddly constrained before this frank and unsophisticated niece of a colonial planter.	Его светлость, весьма опытный в искусстве обращения с женским полом и всегда чувствовавший себя непринужденно в обществе светских дам, испытывал сейчас странную неловкость перед этой прямой и бесхитростной девушкой - племянницей колониального плантатора.
They moved on in silence and as if by common consent towards the brilliant sunshine where the pergola was intersected by the avenue leading upwards to the house.	Они шли молча к освещенному ярким солнцем перекрестку, где аллею пересекала дорожка, ведущая по направлению к дому.
Across this patch of light fluttered a gorgeous butterfly, that was like black and scarlet velvet and large as a man's hand.	Здесь в солнечных лучах порхала красивая, величиной с ладонь бабочка, шелковистые крылышки которой отливали пурпурными тонами.
His lordship's brooding eyes followed it out of sight before he answered.	Блуждающий взгляд его светлости следил за бабочкой до тех пор, пока она не скрылась из виду, и только после этого он ответил:
"It is not easy. Stab me, it is not.	- Мне нелегко говорить, разрази меня гром!
He was a man who deserved well.	Этот человек заслуживает лучшего к себе отношения.
And amongst us we have marred his chances: your uncle, because he could not forget his rancour; you, because... because having told him that in the King's service he would find his redemption of what was past, you would not afterwards admit to him that he was so redeemed.	И говоря между нами, мы все мешали ему стать иным: ваш дядя - тем, что не мог расстаться со своим озлоблением, а вы... вы, сказав ему, что королевской службой он искупит свое прошлое, не захотели признать за ним этого искупления, когда он перешел на службу королю.
And this, although concern to rescue you was the chief motive of his embracing that same service."	И вы так поступили, несмотря на то что только забота о вашем спасении была единственной причиной, заставившей его принять такое решение.
She had turned her shoulder to him so that he should not see her face.	Она отвернулась от него, чтобы лорд Уэйд не увидел ее лица.

"I know. I know now," she said softly. Then after a pause she added the question: "And you?	- Я знаю, теперь я знаю! - мягко сказала она и после небольшой паузы задала вопрос: - А вы?
What part has your lordship had in this - that you should incriminate yourself with us?"	Какую роль сыграли в этом вы? Почему вам нужно было вместе с нами портить ему жизнь?
"My part?"	- Моя роль?
Again he hesitated, then plunged recklessly on, as men do when determined to perform a thing they fear.	- Он снова заколебался, а затем отчаянно ринулся вперед, как обычно поступают люди, решившись поскорей сделать то, чего они боятся.
"If I understood him aright, if he understood aright, himself, my part, though entirely passive, was none the less effective. I implore you to observe that I but report his own words.	- Если я понял его правильно, то мое, хотя и пассивное, участие тем не менее было очень активным... Умоляю вас не забывать, мисс Арабелла, что я только передаю его собственные слова.
I say nothing for myself." His lordship's unusual nervousness was steadily increasing. "He thought, then - so he told me - that my presence here had contributed to his inability to redeem himself in your sight; and unless he were so redeemed, then was redemption nothing."	От себя я ничего не добавляю... Он сказал, что мое присутствие затруднило ему восстановить свое доброе имя в ваших глазах. А без этого ни о каком искуплении для него не могло быть и речи.
She faced him fully, a frown of perplexity bringing her brows together above her troubled eyes.	Она тревожно посмотрела ему прямо в глаза и в недоумении нахмурилась.
"He thought that you had contributed?" she echoed.	- Он считал, что ваше присутствие помешало ему восстановить свое доброе имя?.. - повторила она.
It was clear she asked for enlightenment.	Было ясно, что она просит разъяснить значение этих слов.
He plunged on to afford it her, his glance a little scared, his cheeks flushing.	И он, краснея и волнуясь, стал путанно и сбивчиво объяснять ей:
"Aye, and he said so in terms which told me something that I hope above all things, and yet dare not believe, for, God knows, I am no coxcomb, Arabella.	- Да, он сообщил мне это в таких выражениях... я понял из них то, на что хочу очень надеяться... но не осмеливаюсь верить... богу известно, что я не фат, Арабелла.
He said... but first let me tell you how I was placed.	Он сказал... Прежде всего позвольте мне рассказать вам с самого начала - вы поймете мое положение.
I had gone aboard his ship to demand the instant surrender of your uncle whom he held captive.	Я явился к нему на корабль, чтобы потребовать немедленной выдачи вашего дяди.
He laughed at me.	Блад рассмеялся мне в лицо.
Colonel Bishop should be a hostage for his safety.	Ведь полковник Бишоп был заложником его безопасности.
By rashly venturing aboard his ship, I afforded him in my own person yet another hostage as valuable at least as Colonel Bishop.	Приехав на корабль, я сам, в своем лице, дал ему еще одного заложника, по меньшей мере столь же ценного, как и полковник Бишоп.

Yet he bade me depart; not from the fear of consequences, for he is above fear, nor from any personal esteem for me whom he confessed that he had come to find detestable; and this for the very reason that made him concerned for my safety."	И все же капитан попросил меня уехать. Он сделал это совсем не из страха перед последствиями - нет, он вообще ничего не боится. Он поступил так и не из какого-то личного уважения ко мне. Напротив, он признался, что ненавидит меня по той же причине, которая вынуждает его беспокоиться о моей безопасности...
"I do not understand," she said, as he paused.	- Я не понимаю, - сказала она, когда лорд Джулиан запнулся на мгновение.
"Is not that a contradiction in itself?"	- Все это как-то противоречиво...
"It seems so only. The fact is, Arabella, this unfortunate man has the... the temerity to love you."	- Это так только кажется... а дело в том, Арабелла, что этот несчастный осмелился... полюбить вас.
She cried out at that, and clutched her breast whose calm was suddenly disturbed.	Она вскрикнула и схватилась рукой за грудь. Сердце у нее учащенно забилось.
Her eyes dilated as she stared at him.	В изумлении она смотрела на лорда Джулиана.
"I... I've startled you," said he, with concern.	- Я... я напугал вас? - озабоченно спросил он.
"I feared I should. But it was necessary so that you may understand."	- Я опасался этого, но все же должен был вам рассказать, чтобы вы наконец знали все.
"Go on," she bade him.	- Продолжайте, - попросила она.
"Well, then: he saw in me one who made it impossible that he should win you - so he said.	- Хорошо. Он видел во мне человека, мешавшего ему, как он сказал, добиться вашей взаимности.
Therefore he could with satisfaction have killed me.	Он с удовольствием расправился бы со мной, убив меня на дуэли.
But because my death might cause you pain, because your happiness was the thing that above all things he desired, he surrendered that part of his guarantee of safety which my person afforded him.	Но, поскольку моя смерть могла бы причинить вам боль и поскольку ваше счастье для него драгоценнее всего на свете, он добровольно отказался задержать меня как заложника.
If his departure should be hindered, and I should lose my life in what might follow, there was the risk that... that you might mourn me.	Если бы ему помешали отплыть и я мог бы погибнуть во время боя, то возможно, что... вы стали бы оплакивать меня.
That risk he would not take.	На это он также не соглашался.
Him you deemed a thief and a pirate, he said, and added that - I am giving you his own words always -if in choosing between us two, your choice, as he believed, would fall on me, then were you in his opinion choosing wisely.	Он сказал - я точно передаю его слова, - что вы назвали его вором и пиратом и если из нас двоих вы предпочли меня, то ваш выбор, по его мнению, был сделан правильно.
Because of that he bade me leave his ship, and had me put ashore."	Поэтому он предложил мне покинуть корабль и приказал своим людям доставить меня на берег.
She looked at him with eyes that were aswim with tears.	Глазами, полными слез, она взглянула на него.
He took a step towards her, a catch in his breath, his hand held out.	Затаив дыхание, он сделал шаг по направлению к ней и протянул ей руку:
"Was he right, Arabella?	- Был ли он прав, Арабелла?
My life's happiness hangs upon your answer."	Мое счастье зависит от вашего ответа.

But she continued silently to regard him with those tear-laden eyes, without speaking, and until she spoke he dared not advance farther.	Но она молча продолжала смотреть на него. В глазах ее стояли слезы. Пока она молчала, он не решался подойти к ней ближе.
A doubt, a tormenting doubt beset him.	Сомнения, мучительные сомнения овладели им.
When presently she spoke, he saw how true had been the instinct of which that doubt was born, for her words revealed the fact that of all that he had said the only thing that had touched her consciousness and absorbed it from all other considerations was Blood's conduct as it regarded herself.	А когда она заговорила, он сразу же почувствовал, насколько верными были эти сомнения. Своим ответом Арабелла сразу дала понять ему, что из всего сказанного им до ее сознания дошла и осталась в нем только та часть его сообщения, которая касалась чувств Блада к ней.
"He said that!" she cried.	- Он так сказал?! - воскликнула она.
"He did that! Oh!"	- О боже мой!
She turned away, and through the slender, clustering trunks of the bordering orange-trees she looked out across the glittering waters of the great harbour to the distant hills.	Она отвернулась от него и сквозь листву апельсиновых деревьев, окаймлявших аллею, стала смотреть на блестящую гладь огромной бухты и холмы, видневшиеся вдали.
Thus for a little while, my lord standing stiffly, fearfully, waiting for fuller revelation of her mind.	Прошло несколько минут. Уэйд стоял, со страхом ожидая, что она скажет дальше.
At last it came, slowly, deliberately, in a voice that at moments was half suffocated.	И вот Арабелла наконец заговорила снова -медленно, словно размышляла вслух:
"Last night when my uncle displayed his rancour and his evil rage, it began to be borne in upon me that such vindictiveness can belong only to those who have wronged.	- Вчера вечером, когда мой дядя полыхал таким бешенством и такой злобой, я начала понимать, что безумная мстительность - это свойство тех людей, которые поступают дурно и неправильно.
It is the frenzy into which men whip themselves to justify an evil passion.	Они доводят себя до безумия, чтобы оправдать любые свои поступки.
I must have known then, if I had not already learnt it, that I had been too credulous of all the unspeakable things attributed to Peter Blood.	Я слишком легко верила всем ужасам, которые приписывали Питеру Бладу.
Yesterday I had his own explanation of that tale of Levasseur that you heard in St. Nicholas.	Вчера он сам объяснил мне эту историю с Левасером, которую вы слыхали в Сен-Никола.
And now this... this but gives me confirmation of his truth and worth. To a scoundrel such as I was too readily brought to believe him, the act of which you have just told me would have been impossible."	А сейчас вы... вы сами подтверждаете его правдивость и порядочность... Только очень хороший человек мог поступить так благородно...
"That is my own opinion," said his lordship gently.	- Я такого же мнения, - мягко сказал лорд Джулиан.
"It must be.	Арабелла тяжело вздохнула.
But even if it were not, that would now weigh for nothing.	- А что сегодня стоит ваше или мое мнение? -сказала она, вздохнув еще раз.
What weighs - oh, so heavily and bitterly - is the thought that but for the words in which yesterday I repelled him, he might have been saved.	- Как тяжело и горько думать о том, что, если бы я не оттолкнула его вчера своими словами, он мог бы быть спасен!
If only I could have spoken to him again before he went!	Если бы мне удалось переговорить с ним до его ухода!

I waited for him; but my uncle was with him, and I had no suspicion that he was going away again.	Я ждала, но он возвратился не один, с ним был мой дядя, и я даже не подозревала, что не увижу его больше.
And now he is lost - back at his outlawry and piracy, in which ultimately he will be taken and destroyed.	А сейчас он снова изгнанник, снова пират... Ведь когда-нибудь его все равно поймают и повесят.
And the fault is mine - mine!"	И виновата в этом я, одна я!
"What are you saying?	- Ну что вы говорите!
The only agents were your uncle's hostility and his own obstinacy which would not study compromise.	Единственный виновник - это ваш дядя с его дикой злобой и упрямством.
You must not blame yourself for anything."	Не обвиняйте себя ни в чем.
She swung to him with some impatience, her eyes aswim in tears.	Арабелла нетерпеливо обернулась к нему, и глаза ее по-прежнему были полны слез.
"You can say that, and in spite of his message, which in itself tells how much I was to blame!	- Как вы можете так говорить? - воскликнула она.- Он же сам рассказал вам, что виновата именно я.
It was my treatment of him, the epithets I cast at him that drove him. So much he has told you. I know it to be true."	Он же сам говорил вам о том, как я оскорбляла его, как была к нему несправедлива, и я знаю теперь, как это верно.
"You have no cause for shame," said he.	- Не огорчайтесь, Арабелла, - успокаивал ее лорд Джулиан.
"As for your sorrow - why, if it will afford you solace - you may still count on me to do what man can to rescue him from this position."	- Поверьте мне, я сделаю все возможное, чтобы спасти его.
She caught her breath.	От волнения у нее перехватило дыхание.
"You will do that!" she cried with sudden eager hopefulness.	- Правда? - воскликнула она со страстной надеждой.
"You promise?"	- Вы обещаете?
She held out her hand to him impulsively. He took it in both his own.	- Она порывисто протянула ему руку, и он сжал ее в своих руках.
"I promise," he answered her.	- Клянусь вам!
And then, retaining still the hand she had surrendered to him - "Arabella," he said very gently, "there is still this other matter upon which you have not answered me."	Все, что от меня будет зависеть, - ответил он и, не выпуская ее руки, тихо сказал: - Но вы не ответили на мой вопрос, Арабелла...
"This other matter?"	- Какой вопрос?
Was he mad, she wondered.	- Она изумленно взглянула на него, как на сумасшедшего.
Could any other matter signify in such a moment.	Что могли значить сейчас какие-то вопросы, когда речь шла о судьбе Питера?
"This matter that concerns myself; and all my future, oh, so very closely.	- Вопрос, касающийся лично меня, "всего моего будущего, - сказал лорд Джулиан.
This thing that Blood believed, that prompted him..., that ... that you are not indifferent to me."	- Я хочу знать... То, чему верил Блад, что заставило его... правда ли... что я вам не безразличен?

He saw the fair face change colour and grow troubled once more.	Он заметил, как мгновенно изменилось выражение ее лица.
"Indifferent to you?" said she.	- Не безразличны? - переспросила она его.
"Why, no.	- Ну конечно, нет.
We have been good friends; we shall continue so, I hope, my lord."	Мы - добрые друзья, и я надеюсь, лорд Джулиан, что мы останемся добрыми друзьями.
"Friends!	-Друзья!
Good friends?" He was between dismay and bitterness.	Добрые друзья? - произнес он не то с отчаянием, не то с горечью.
"It is not your friendship only that I ask, Arabella. You heard what I said, what I reported.	- Я прошу не только вашей дружбы, Арабелла!
You will not say that Peter Blood was wrong?"	Неужели вы скажете мне, что Питер Блад ошибся?
Gently she sought to disengage her hand, the trouble in her face increasing.	Выражение ее лица стало тревожным. Она мягко попыталась высвободить свою руку.
A moment he resisted; then, realizing what he did, he set her free.	Вначале он хотел удержать ее, но, сообразив, что этим совершает насилие, выпустил из своих пальцев.
"Arabella!" he cried on a note of sudden pain.	- Арабелла! - воскликнул он с болью в голосе.
"I have friendship for you, my lord.	- Я останусь вашим другом, лорд Джулиан.
But only friendship."	Только другом.
His castle of hopes came clattering down about him, leaving him a little stunned.	Воздушный замок рухнул, и его светлость почувствовал, будто на него нежданно свалилось несчастье.
As he had said, he was no coxcomb.	Он не был самонадеянным человеком, в чем и сам признавался себе.
Yet there was something that he did not understand.	И все же чего-то он не мог понять.
She confessed to friendship, and it was in his power to offer her a great position, one to which she, a colonial planter's niece, however wealthy, could never have aspired even in her dreams.	Она обещала ему дружбу, а ведь он мог бы обеспечить ей такое положение, которое племяннице колониального плантатора даже и во сне не могло привидеться.
This she rejected, yet spoke of friendship.	Она отказывается и вместо этого говорит о дружбе.
Peter Blood had been mistaken, then.	Значит, Питер Блад ошибся.
How far had he been mistaken? Had he been as mistaken in her feelings towards himself as he obviously was in her feelings towards his lordship? In that case ... His reflections broke short. To speculate was to wound himself in vain.	Но тогда... тогда выходит, что Арабелла... его размышления оборвались. К чему гадать дальше? Зачем бередить свою рану? Нет!
He must know.	Ему нужен точный ответ.
Therefore he asked her with grim frankness:	И он с суровой прямотой спросил ее:
"Is it Peter Blood?"	- Это Питер Блад?

"Peter Blood?" she echoed.	- Питер Блад? - повторила она, не поняв смысла его вопроса.
At first she did not understand the purport of his question. When understanding came, a flush suffused her face.	А когда поняла, то ее лицо покрылось густым румянцем.
"I do not know," she said, faltering a little.	- Н-не знаю, - запинаясь, сказала она.
This was hardly a truthful answer.	Вряд ли этот ответ был правдивым.
For, as if an obscuring veil had suddenly been rent that morning, she was permitted at last to see Peter Blood in his true relations to other men, and that sight, vouchsafed her twenty-four hours too late, filled her with pity and regret and yearning.	Произошло так, словно сегодня утром с ее глаз спала пелена и наконец она увидела, как Питер Блад относился к людям. И это ощущение, запоздавшее на целые сутки, наполнило ее жалостью и тоской.
Lord Julian knew enough of women to be left in no further doubt.	Лорд Джулиан достаточно хорошо знал женщин, чтобы продолжать сомневаться.
He bowed his head so that she might not see the anger in his eyes, for as a man of honour he took shame in that anger which as a human being he could not repress.	Он склонил голову, чтобы скрыть гнев, сверкнувший в его глазах, ибо, будучи порядочным человеком, стыдился его и вместе с тем не мог его все же подавить.
And because Nature in him was stronger - as it is in most of us - than training, Lord Julian from that moment began, almost in spite of himself, to practise something that was akin to villainy.	И поскольку природа в нем была сильнее воспитания - впрочем, как и у большинства из нас, - лорд Джулиан с этого времени, почти вопреки своему желанию, начал заниматься тем, что весьма походило на подлость.
I regret to chronicle it of one for whom - if I have done him any sort of justice - you should have been conceiving some esteem.	Мне неприятно отмечать это в человеке, к которому вы, по-видимому, уже начали относиться с некоторым уважением.
But the truth is that the lingering remains of the regard in which he had held Peter Blood were choked by the desire to supplant and destroy a rival.	Однако истина заключалась в том, что желание уничтожить своего соперника и занять его место вытеснило в нем остаток расположения к Питеру Бладу.
He had passed his word to Arabella that he would use his powerful influence on Blood's behalf.	Он пообещал Арабелле использовать все свое влияние в защиту Блада.
I deplore to set it down that not only did he forget his pledge, but secretly set himself to aid and abet Arabella's uncle in the plans he laid for the trapping and undoing of the buccaneer.	К сожалению, мне приходится сообщить, что он не только забыл о своем обещании, но втайне от Арабеллы стал подстрекать ее дядю и содействовать ему в составлении планов поимки и казни корсара.
He might reasonably have urged - had he been taxed with it - that he conducted himself precisely as his duty demanded. But to that he might have been answered that duty with him was but the slave of jealousy in this.	Если бы лорда Уйэда обвинили в этом, то, вполне возможно, он принялся бы доказывать, что он только выполняет свой долг, на что вполне резонно можно было бы ответить, что в этом деле его долг находится в плену у ревности.
When the Jamaica fleet put to sea some few days later, Lord Julian sailed with Colonel Bishop in Vice-Admiral Craufurd's flagship.	Несколько дней спустя, когда ямайская эскадра вышла в море, в каюте флагманского корабля вицеадмирала Крофорда вместе с полковником Бишопом отплыл и лорд Джулиан Уэйд.

Not only was there no need for either of them to go, but the Deputy-Governor's duties actually demanded that he should remain ashore, whilst Lord Julian, as we know, was a useless man aboard a ship.	В их поездке не было никакой необходимости. Более того, обязанности губернатора требовали, чтобы Бишоп оставался на берегу, а лорд Джулиан, как мы знаем, вообще не мог принести пользы на корабле.
Yet both set out to hunt Captain Blood, each making of his duty a pretext for the satisfaction of personal aims; and that common purpose became a link between them, binding them in a sort of friendship that must otherwise have been impossible between men so dissimilar in breeding and in aspirations.	И все же они оба отправились на охоту за капитаном Бладом, причем каждый из них использовал свое положение в качестве предлога для удовлетворения личных целей. Эта общая задача как-то связала их между собой и создала какое-то подобие дружбы, которая при других обстоятельствах была бы невозможной между людьми, столь отличавшимися друг от друга по своему воспитанию и по своим стремлениям.
The hunt was up.	И вот охота началась.
They cruised awhile off Hispaniola, watching the Windward Passage, and suffering the discomforts of the rainy season which had now set in.	Они крейсировали у берегов острова Гаити, ведя наблюдение за Наветренным проливом и страдая от лишений, связанных с наступлением дождливого сезона.
But they cruised in vain, and after a month of it, returned empty-handed to Port Royal, there to find awaiting them the most disquieting news from the Old World.	Но охота была безрезультатной, и месяц спустя они вернулись с пустыми руками в Порт-Ройял, где их ожидали крайне неприятные известия из Старого Света.
The megalomania of Louis XIV had set Europe in a blaze of war.	Мания величия Людовика XIV зажгла в Европе пожар войны.
The French legionaries were ravaging the Rhine provinces, and Spain had joined the nations leagued to defend themselves from the wild ambitions of the King of France.	Французские легионеры опустошили рейнские провинции, а Испания присоединилась к государствам, объединившимся для своей защиты от неистовых притязаний короля Франции.
And there was worse than this: there were rumours of civil war in England, where the people had grown weary of the bigoted tyranny of King James.	И это еще было не самое худшее: из Англии, где народ изнемогал от изуверской тирании короля Якова, ползли слухи о гражданской войне.
It was reported that William of Orange had been invited to come over.	Сообщалось, что Вильгельм Оранский получил приглашение прибыть в Англию.
Weeks passed, and every ship from home brought additional news.	Шли недели, и каждый прибывающий из Англии корабль доставлял в Порт-Ройял новые известия.
William had crossed to England, and in March of that year 1689 they learnt in Jamaica that he had accepted the crown and that James had thrown himself into the arms of France for rehabilitation.	Вильгельм прибыл в Англию, и в марте 1689 года на Ямайке узнали, что он вступил на английский престол и что Яков бежал во Францию, пообещавшую оказать ему помощь в борьбе с новым королем.
To a kinsman of Sunderland's this was disquieting news, indeed.	Родственника Сэндерленда не могли радовать такие известия.

It was followed by letters from King William's Secretary of State informing Colonel Bishop that there was war with France, and that in view of its effect upon the Colonies a Governor-General was coming out to the West Indies in the person of Lord Willoughby, and that with him came a squadron under the command of Admiral van der Kuylen to reenforce the Jamaica fleet against eventualities.	А вскоре было получено письмо от министра иностранных дел короля Вильгельма. Министр сообщал полковнику Бишопу о начале войны с Францией, что должно было отразиться и на колониях. В связи с этим в Вест-Индию направлялся генерал-губернатор лорд Уиллогби, и с ним для усиления ямайской эскадры, на всякий случай, следовала эскадра под командованием адмирала ван дер Кэйлена.
Bishop realized that this must mean the end of his supreme authority, even though he should continue in Port Royal as Deputy-Governor.	Полковник Бишоп понял, что его безраздельной власти в Порт-Ройяле пришел конец, даже если бы он и остался губернатором.
Lord Julian, in the lack of direct news to himself, did not know what it might mean to him.	Лорд Джулиан не получал никаких известий лично для себя и не имел понятия, что ему следует делать.
But he had been very close and confidential with Colonel Bishop regarding his hopes of Arabella, and Colonel Bishop more than ever, now that political events put him in danger of being retired, was anxious to enjoy the advantages of having a man of Lord Julian's eminence for his relative.	Поэтому он устанавливал с полковником Бишопом более близкие и дружественные отношения, связанные с надеждами получить Арабеллу. Полковник же, опасаясь, что политические события вынудят его уйти в отставку, еще сильнее, чем прежде, мечтал породниться с лордом Джулианом, так как отдавал себе ясный отчет, что такой аристократ, как Уэйд, всегда будет занимать высокое положение.
They came to a complete understanding in the matter, and Lord Julian disclosed all that he knew.	Короче говоря, между ними установилось полное взаимопонимание, и лорд Джулиан сообщил полковнику все, что он знал о Бладе и Арабелле.
"There is one obstacle in our path," said he. "Captain Blood.	- Единственное наше препятствие - капитан Блад,- сказал он.
The girl is in love with him."	- Девушка любит его.
"Ye're surely mad!" cried Bishop, when he had recovered speech.	- Вы сошли с ума! - воскликнул Бишоп.
"You are justified of the assumption," said his lordship dolefully. "But I happen to be sane, and to speak with knowledge."	- У вас, конечно, есть все основания прийти к такому выводу, - меланхолически заметил его светлость, - но я в здравом уме и говорю так потому, что знаю об этом.
"With knowledge?"	- Знаете?
"Arabella herself has confessed it to me."	- Совершенно точно. Арабелла сама мне в этом призналась.
"The brazen baggage!	- Какое бесстыдство!
By God, I'll bring her to her senses. It was the slave-driver speaking, the man who governed with a whip."	Клянусь богом, я с ней разделаюсь по-своему!
"Don't be a fool, Bishop."	- Не будьте идиотом, Бишоп!
His lordship's contempt did more than any argument to calm the Colonel.	- Презрение, с каким лорд Джулиан произнес эти слова, охладило пыл работорговца гораздо скорее, чем любые доводы.

"That's not the way with a girl of Arabella's spirit.	- Девушку с таким характером нельзя убедить угрозами. Она ничего не боится.
Unless you want to wreck my chances for all time, you'll hold your tongue, and not interfere at all."	Вы должны сдерживать свой язык и не вмешиваться в это дело, если не хотите навсегда погубить мои планы.
"Not interfere?	- Не вмешиваться?
My God, what, then?"	Боже мой, но что же делать?
"Listen, man.	- Послушайте!
She has a constant mind.	У Арабеллы твердый характер.
I don't think you know your niece.	Я полагаю, что вы еще не знаете своей племянницы.
As long as Blood lives, she will wait for him."	До тех пор, пока Питер Блад жив, она будет ждать его.
"Then with Blood dead, perhaps she will come to her silly senses."	- А если Блад исчезнет, то она образумится?
"Now you begin to show intelligence," Lord Julian commended him.	- Ну, вот теперь вы, кажется, начинаете рассуждать здраво! - похвалил его Джулиан.
"That is the first essential step."	- Это первый важный шаг на пути к нашей цели.
"And here is our chance to take it." Bishop warmed to a sort of enthusiasm.	- И у нас есть возможность сделать его! -воскликнул Бишоп с энтузиазмом.
"This war with France removes all restrictions in the matter of Tortuga.	- Война с Францией аннулирует все запреты по отношению к Тортуге.
We are free to invest it in the service of the Crown.	Исходя из государственных интересов, нам следует напасть на Тортугу.
A victory there and we establish ourselves in the favour of this new government."	А одержав победу, мы не плохо зарекомендуем себя перед новым правительством.
"Ah!" said Lord Julian, and he pulled thoughtfully at his lip.	- Гм! - пробурчал его светлость и, задумавшись, потянул себя за губу.
"I see that you understand," Bishop laughed coarsely.	- Я вижу, вам все ясно! - грубо захохотал Бишоп.
"Two birds with one stone, eh?	- Нечего тут долго и думать: мы сразу убьем двух зайцев, а?
We'll hunt this rascal in his lair, right under the beard of the King of France, and we'll take him this time, if we reduce Tortuga to a heap of ashes."	Отправимся к этому мерзавцу прямо в его берлогу, превратим Тортугу в груду развалин и захватим проклятого пирата.
On that expedition they sailed two days later - which would be some three months after Blood's departure -taking every ship of the fleet, and several lesser vessels as auxiliaries.	Два дня спустя, то есть примерно через три месяца после ухода Блада из Порт-Ройяла, они снова отправились охотиться за неуловимым корсаром, взяв с собой всю эскадру и несколько вспомогательных кораблей.
To Arabella and the world in general it was given out that they were going to raid French Hispaniola, which was really the only expedition that could have afforded Colonel Bishop any sort of justification for leaving Jamaica at all at such a time.	Арабелле и другим дано было понять, что они намерены совершить налет на французскую часть острова Г аити, поскольку только такая экспедиция могла послужить удобным предлогом для отъезда Бишопа с Ямайки.

His sense of duty, indeed, should have kept him fast in Port Royal; but his sense of duty was smothered in hatred - that most fruitless and corruptive of all the emotions.	Чувство долга, особенно ответственное в такое время, должно было бы прочно удерживать полковника в Порт-Ройяле. Но чувство это потонуло в ненависти - наиболее бесполезном и разлагающем чувстве из всех человеческих эмоций.
In the great cabin of Vice-Admiral Craufurd's flagship, the Imperator, the Deputy-Governor got drunk that night to celebrate his conviction that the sands of Captain Blood's career were running out.	В первую же ночь огромная каюта "Императора", флагманского корабля эскадры вице-адмирала Крофорда, превратилась в кабак. Бишоп был мертвецки пьян и в своих подогретых винными парами мечтах предвкушал скорый конец карьеры капитана Блада.
Chapter XXV	Глава XXV
THE SERVICE OF KING LOUIS	НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА
Meanwhile, some three months before Colonel Bishop set out to reduce Tortuga, Captain Blood, bearing hell in his soul, had blown into its rockbound harbour ahead of the winter gales, and two days ahead of the frigate in which Wolverstone had sailed from Port Royal a day before him.	А примерно за три месяца до этих событий корабль капитана Блада, гонимый сильными ветрами, достиг Кайонской гавани и бросил здесь якорь. Блад успел прибыть в Тортугу несколько раньше фрегата, который накануне вышел из Порт-Ройяла под командой старого волка Волверстона. В душе капитана Блада царил ад.
In that snug anchorage he found his fleet awaiting him - the four ships which had been separated in that gale off the Lesser Antilles, and some seven hundred men composing their crews.	Четыре корабля его эскадры с командой в семьсот человек ожидали своего капитана в гавани, окруженной высокими скалами. Он расстался с ними, как я уже сообщал, во время шторма у Малых Антильских островов, и с тех пор пираты не видели своего вожака.
Because they had been beginning to grow anxious on his behalf, they gave him the greater welcome.	Они радостно приветствовали "Арабеллу", и радость эта была искренней - ведь многие всерьез начали беспокоиться о судьбе Блада.
Guns were fired in his honour and the ships made themselves gay with bunting.	В его честь прогремел салют, и суда разукрасились флагами.
The town, aroused by all this noise in the harbour, emptied itself upon the jetty, and a vast crowd of men and women of all creeds and nationalities collected there to be present at the coming ashore of the great buccaneer.	Все население города, взбудораженное шумом, высыпало на мол. Пестрая толпа мужчин и женщин различных национальностей приветствовала знаменитого корсара.
Ashore he went, probably for no other reason than to obey the general expectation.	Блад сошел на берег, вероятно, только для того, чтобы не обмануть всеобщего ожидания.
His mood was taciturn; his face grim and sneering.	На лице его застыла мрачная улыбка, он решил молчать, потому что ничего приятного сказать не мог.
Let Wolverstone arrive, as presently he would, and all this hero-worship would turn to execration.	Пусть только прибудет Волверстон, и все эти восторги по поводу его возвращения превратятся в проклятия.
His captains, Hagthorpe, Christian, and Yberville, were on the jetty to receive him, and with them were some hundreds of his buccaneers.	На молу его встретили капитаны Хагторп, Кристиан, Ибервиль и несколько сот корсаров.

He cut short their greetings, and when they plagued him with questions of where he had tarried, he bade them await the coming of Wolverstone, who would satisfy their curiosity to a surfeit.	Он оборвал их приветствия, а когда они начали приставать к нему с расспросами, предложил им дождаться Волверстона, который полностью сможет удовлетворить их любопытство.
On that he shook them off, and shouldered his way through that heterogeneous throng that was composed of bustling traders of several nations - English, French, and Dutch - of planters and of seamen of various degrees, of buccaneers who were fruit-selling half-castes, negro slaves, some doll-tearsheets and dunghill-queans from the Old World, and all the other types of the human family that converted the quays of Cayona into a disreputable image of Babel.	Отделавшись от них, он протолкался сквозь пеструю толпу, состоявшую из моряков, плантаторов и торговцев - англичан, французов и голландцев, из подлинных охотников с острова Г аити и охотников, ставших пиратами, из лесорубов и индейцев, из мулатов - торговцев фруктами и негров-рабов, из женщин легкого поведения и прочих представителей человеческого рода, превращавших Кайонскую гавань в подобие Вавилона.
Winning clear at last, and after difficulties, Captain Blood took his way alone to the fine house of M. d'Ogeron, there to pay his respects to his friends, the Governor and the Governor's family.	С трудом выбравшись из этой разношерстной толпы, капитан Блад направился с визитом к д'Ожерону, чтобы засвидетельствовать свое почтение губернатору и его семье.
At first the buccaneers jumped to the conclusion that Wolverstone was following with some rare prize of war, but gradually from the reduced crew of the Arabella a very different tale leaked out to stem their satisfaction and convert it into perplexity.	Расходясь после встречи Блада, корсары поспешно сделали вывод, что Волверстон должен прибыть с каким-то редким военным трофеем. Но мало-помалу с борта "Арабеллы" начали доходить иные слухи, и радость корсаров перешла в недоумение.
Partly out of loyalty to their captain, partly because they perceived that if he was guilty of defection they were guilty with him, and partly because being simple, sturdy men of their hands, they were themselves in the main a little confused as to what really had happened, the crew of the Arabella practised reticence with their brethren in Tortuga during those two days before Wolverstone's arrival.	Однако простые моряки из небольшого экипажа "Арабеллы" в течение двух дней до возвращения Волверстона в разговорах со своими тортугскими друзьями были все же сдержанны во всем, что касалось истинного положения вещей. Объяснялось это не только их преданностью своему капитану, но также и тем, что если Блад был повинен в ренегатстве, то в такой же степени были виноваты и они.
But they were not reticent enough to prevent the circulation of certain uneasy rumours and extravagant stories of discreditable adventures - discreditable, that is, from the buccaneering point of view - of which Captain Blood had been guilty.	Их недомолвки и умолчания, однако, не помешали возникновению самых тревожных и фантастических историй о компрометирующих (с точки зрения корсаров) поступках капитана Блада.
But that Wolverstone came when he did, it is possible that there would have been an explosion.	Обстановка накалилась так сильно, что, если бы в это время не вернулся Волверстон, возможно, произошел бы взрыв.
When, however, the Old Wolf cast anchor in the bay two days later, it was to him all turned for the explanation they were about to demand of Blood.	Едва лишь корабль старого волка встал на якорь, как все бросились за объяснениями, которые уже намеревались требовать от Блада.
Now Wolverstone had only one eye; but he saw a deal more with that one eye than do most men with two; and despite his grizzled head - so picturesquely swathed in a green and scarlet turban - he had the sound heart of a boy, and in that heart much love for Peter Blood.	У Волверстона был только один глаз, но видел он им гораздо лучше, чем многие видят двумя. И хотя голова Волверстона, живописно обвязанная пестрым тюрбаном, серебрилась сединой, сердце его было юным, и большое место занимала в нем любовь к Питеру Бладу.

The sight of the Arabella at anchor in the bay had at first amazed him as he sailed round the rocky headland that bore the fort.	Когда корабль Волверстона обходил форт, высившийся на скалистом мысе, старый волк увидел "Арабеллу", которая стояла в бухте на якоре. Эта неожиданная картина поразила его.
He rubbed his single eye clear of any deceiving film and looked again. Still he could not believe what it saw.	Он протер свой единственный глаз, выпучил его снова и все же не мог поверить тому, что видел.
And then a voice at his elbow - the voice of Dyke, who had elected to sail with him - assured him that he was not singular in his bewilderment.	Но Дайк, ушедший вместе с ним из Порт-Ройяла и сейчас стоявший рядом с Волверстоном, своим восклицанием подтвердил, что он был не одинок в своем замешательстве.
"In the name of Heaven, is that the Arabella or is it the ghost of her?"	- Клянусь небом, это "Арабелла" или ее призрак!
The Old Wolf rolled his single eye over Dyke, and opened his mouth to speak. Then he closed it again without having spoken; closed it tightly.	Волверстон уже открыл было рот, но тут же захлопнул его и сжал губы.
He had a great gift of caution, especially in matters that he did not understand.	Старый волк всегда проявлял большую осторожность, особенно в непонятных для него делах.
That this was the Arabella he could no longer doubt.	В том, что это была "Арабелла", уже не оставалось никаких сомнений.
That being so, he must think before he spoke.	Ну, а если это было так, то ему, прежде чем что-то сказать, следовало хорошенько подумать.
What the devil should the Arabella be doing here, when he had left her in Jamaica?	Какого черта торчит здесь "Арабелла", когда ему известно, что она осталась в Порт-Ройяле?
And was Captain Blood aboard and in command, or had the remainder of her hands made off with her, leaving the Captain in Port Royal?	Продолжал ли Блад командовать "Арабеллой" или же остатки команды ушли на ней, бросив своего капитана?
Dyke repeated his question. This time Wolverstone answered him.	Дайк повторил вопрос, и на этот раз Волверстон ответил ему укоризненно:
"Ye've two eyes to see with, and ye ask me, who's only got one, what it is ye see!"	- У тебя же два глаза, Дайк, а у меня только один.
"But I see the Arabella."	- Но я вижу "Арабеллу".
"Of course, since there she rides.	- Конечно.
What else was you expecting?"	А ты чего ожидал?
"Expecting?"	- Ожидал?
Dyke stared at him, open-mouthed.	- Разинув рот, Дайк уставился на него.
"Was you expecting to find the Arabella here?"	- А разве ты сам ожидал, что увидишь тут "Арабеллу"?
Wolverstone looked him over in contempt, then laughed and spoke loud enough to be heard by all around him.	Взглянув на него с презрением, Волверстон засмеялся, а затем громко, чтобы слышали все окружающие, сказал:
"Of course.	- Конечно!
What else?"	А что же еще?

And he laughed again, a laugh that seemed to Dyke to be calling him a fool. On that Wolverstone turned to give his attention to the operation of anchoring.	- Он снова засмеялся - как показалось Дайку, издевательски - и отвернулся от него, занявшись швартовкой корабля.
Anon when ashore he was beset by questioning buccaneers, it was from their very questions that he gathered exactly how matters stood, and perceived that either from lack of courage or other motive Blood, himself, had refused to render any account of his doings since the Arabella had separated from her sister ships.	Когда Волверстон сошел на берег, его окружили недоумевающие пираты. Их вопросы помогли ему выяснить положение дел. Он понял, что либо из-за недостатка мужества, либо по каким-то другим мотивам Блад не рассказал корсарам о том, что произошло после того, как шторм оторвал "Арабеллу" от других кораблей эскадры.
Wolverstone congratulated himself upon the discretion he had used with Dyke.	Волверстон искренне поздравил себя с той выдержкой, какую он проявил в разговоре с Дайком.
"The Captain was ever a modest man," he explained to Hagthorpe and those others who came crowding round him.	- Уж очень наш капитан скромничает, -глубокомысленно заявил он Хагторпу и другим, столпившимся вокруг него пиратам.
"It's not his way to be sounding his own praises.	- Он, как вы знаете, никогда не любил хвастаться.
Why, it was like this. We fell in with old Don Miguel, and when we'd scuttled him we took aboard a London pimp sent out by the Secretary of State to offer the Captain the King's commission if so be him'd quit piracy and be o' good behaviour.	А дело было так: встретились мы с нашим старым знакомым доном Мигелем и, после того как потопили его, взяли на борт одного лондонского хлыща, который не по своей воле оказался на испанском корабле. Здесь же выяснилось, что этого придворного шаркуна послал к нам министр иностранных дел. Он предлагал капитану принять офицерский патент, бросить пиратство и вообще вести себя паинькой.
The Captain damned his soul to hell for answer.	Капитан послал его, конечно, ко всем чертям.
And then we fell in wi' the Jamaica fleet and that grey old devil Bishop in command, and there was a sure end to Captain Blood and to every mother's son of us all.	Но вскоре мы встретились с ямайской эскадрой, которой командовал этот жирный дьявол Бишоп. Капитану Бладу и каждому из нас угрожала веревка.
So I goes to him, and 'accept this poxy commission,' says I; 'turn King's man and save your neck and ours.'	Ну, я пошел к Бладу и сказал ему: "Да возьми ты этот паршивый королевский патент, и ты спасешь от виселицы и свою шею и наши".
He took me at my word, and the London pimp gave him the King's commission on the spot, and Bishop all but choked hisself with rage when he was told of it.	Он, конечно, ни в какую. Но я уломал его, и он меня послушался. Лондонский хлыщ сразу же выдал ему патент, и Бишоп чуть не лопнул от злобы, узнав о таком сюрпризе.
But happened it had, and he was forced to swallow it.	Но сделать с капитаном он уже ничего не мог. Ему пришлось примириться.
We were King's men all, and so into Port Royal we sailed along o' Bishop.	Ну, мы уже как люди короля прибыли вместе с Бишопом в Порт-Ройял.
But Bishop didn't trust us. He knew too much.	Однако этот чертов полковник не очень нам доверял, так как слишком хорошо знал нас.
But for his lordship, the fellow from London, he'd ha' hanged the Captain, King's commission and all.	Не будь там этого франта из Лондона, Бишоп наплевал бы на королевский патент и повесил бы капитана.

Blood would ha' slipped out o' Port Royal again that same night. But that hound Bishop had passed the word, and the fort kept a sharp lookout.	Блад хотел скрыться из Порт-Ройяла в ту же ночь, но эта собака Бишоп предупредил форт, чтобы за нами хорошенько следили.
In the end, though it took a fortnight, Blood bubbled him.	В конце концов Блад все же перехитрил Бишопа, хотя на это и потребовалось две недели.
He sent me and most o' the men off in a frigate that I bought for the voyage.	За это время я успел купить фрегат, перевел на него две трети наших людей, и ночью мы бежали из ПортРойяла, а утром капитан Блад на "Арабелле" бросился за мной в погоню, чтобы поймать меня... понимаете!
His game - as he'd secretly told me - was to follow and give chase.	Вот в этом и заключался хитроумный план Питера.
Whether that's the game he played or not I can't tell ye; but here he is afore me as I'd expected he would be."	Как ему удалось вырваться из порта, я точно не знаю, так как он прибыл сюда раньше меня, но я и полагал, что Бладу удастся его предприятие.
There was a great historian lost in Wolverstone.	В лице Волверстона человечество, несомненно, потеряло великого историка.
He had the right imagination that knows just how far it is safe to stray from the truth and just how far to colour it so as to change its shape for his own purposes.	Он обладал таким богатым воображением, что точно знал, насколько можно отклониться от истины и как ее приукрасить, чтобы правда приняла форму, которая соответствовала бы его целям.
Having delivered himself of his decoction of fact and falsehood, and thereby added one more to the exploits of Peter Blood, he enquired where the Captain might be found.	Состряпав вполне удобоваримое блюдо из правды и выдумки и добавив еще один подвиг к приключениям Питера Блада, Волверстон поинтересовался, что сейчас делает капитан.
Being informed that he kept his ship, Wolverstone stepped into a boat and went aboard, to report himself, as he put it.	Ему ответили, что он сидит на своем корабле, и Волверстон отправился туда, чтобы, по его выражению, отрапортовать о своем благополучном прибытии.
In the great cabin of the Arabella he found Peter Blood alone and very far gone in drink - a condition in which no man ever before remembered to have seen him.	Он нашел Питера Блада одного, мертвецки пьяного, в большой каюте "Арабеллы". В таком состоянии никто и никогда еще не видел Блада.
As Wolverstone came in, the Captain raised bloodshot eyes to consider him. A moment they sharpened in their gaze as he brought his visitor into focus. Then he laughed, a loose, idiot laugh, that yet somehow was half a sneer.	Узнав Волверстона, он рассмеялся, и хотя этот смех был идиотским, в нем звучала ирония.
"Ah! The Old Wolf!" said he.	- А, старый волк! - сказал он, пытаясь подняться.
"Got here at last, eh?	- Наконец-то ты сюда добрался!
And whatcher gonnerdo wi' me, eh?"	Ну, что ты собираешься делать со своим капитаном, а?
He hiccoughed resoundingly, and sagged back loosely in his chair.	- И он мешком опустился в кресло.
Old Wolverstone stared at him in sombre silence.	Волверстон мрачно взглянул на него.

He had looked with untroubled eye upon many a hell of devilment in his time, but the sight of Captain Blood in this condition filled him with sudden grief.	Многое пришлось повидать ему на своем веку, и вряд ли что-либо могло уже тронуть сердце старого волка, но вид пьяного капитана Блада сильно потряс его.
To express it he loosed an oath. It was his only expression for emotion of all kinds. Then he rolled forward, and dropped into a chair at the table, facing the Captain.	Чтобы выразить свое горе, Волверстон длинно и сочно выругался, так как иначе никогда и не выражал своих чувств, а потом подошел к столу и уселся в кресло против капитана:
"My God, Peter, what's this?"	- Черт тебя подери, Питер, может быть, ты объяснишь мне, что это такое?
"Rum," said Peter. "Rum, from Jamaica."	- Ром, - ответил капитан Блад, - ямайский ром.
He pushed bottle and glass towards Wolverstone. Wolverstone disregarded them.	- Он подвинул бутылку и стакан к Волверстону, но тот даже не взглянул на них.
"I'm asking you what ails you?" he bawled.	- Я спрашиваю, что с тобой? Что тебя мучает? -спросил он.
"Rum," said Captain Blood again, and smiled.	- Ром, - снова ответил капитан, криво улыбаясь.
"Jus' rum.	- Ну, просто ром.
I answer all your queshons.	Вот видишь, я отвечаю на все... твои... вопросы.
Why donjerr answer mine?	А почему ты не... отвечаешь на мои?
Whatcher gonerdo wi' me?"	Что... ты... думаешь делать со мной? А?
"I've done it," said Wolverstone.	- Я уже все сделал, - ответил Волверстон.
"Thank God, ye had the sense to hold your tongue till I came.	- Слава богу, что у тебя хватило ума держать язык за зубами.
Are ye sober enough to understand me?"	Достаточно ли ты еще трезв, чтобы понимать меня?
"Drunk or sober, allus 'derstand you."	- И пьяный... и трезвый... я всегда тебя понимаю.
"Then listen."	- Тогда слушай.
And out came the tale that Wolverstone had told.	- И Волверстон передал ему придуманную им басню об обстоятельствах, связанных с пребыванием Питера Блада в Порт-Ройяле.
The Captain steadied himself to grasp it.	Капитан с трудом заставил себя слушать его историю.
"It'll do as well asertruth," said he when Wolverstone had finished.	- А мне все равно, что ты выдумал, - сказал он Волверстону, когда тот закончил.
"And... oh, no marrer! Much obliged to ye, Old Wolf - faithful Old Wolf!	- Спасибо тебе, старый волк... спасибо, старина... Все это... неважно.
But was it worthertrouble?	Чего ты беспокоишься?
I'm norrer pirate now; never a pirate again.	Я уже не пират и никогда им не буду!
'S finished'" He banged the table, his eyes suddenly fierce.	Кончено! - Он ударил кулаком по столу, а глаза его яростно блеснули.

"I'll come and talk to you again when there's less rum in your wits," said Wolverstone, rising.	- Я приду к тебе опять, и мы с тобой потолкуем, когда у тебя в башке останется поменьше рома, -поднимаясь, сказал Волверстон.
"Meanwhile ye'll please to remember the tale I've told, and say nothing that'll make me out a liar.	- Пока же запомни твердо мой рассказ о тебе и не вздумай опровергать мои слова. Не хватало еще, чтобы меня обозвали брехуном!
They all believes me, even the men as sailed wi' me from Port Royal.	Все они, и даже те, кто отплыл со мной из Порт-Ройяла, верят мне, понимаешь?
I've made 'em.	Я заставил их поверить.
If they thought as how you'd taken the King's commission in earnest, and for the purpose o' doing as Morgan did, ye guess what would follow."	А если они узнают, что ты действительно согласился принять королевский патент и решил пойти по пути Моргана, то...
"Hell would follow," said the Captain. "An' tha's all I'm fit for."	- Они устроят мне преисподнюю, - сказал капитан, - и это как раз то, чего я стою!
"Ye're maudlin," Wolverstone growled.	- Ну, я вижу, ты совсем раскис, - проворчал Волверстон.
"We'll talk again to-morrow."	- Завтра мы поговорим опять.
They did; but to little purpose, either that day or on any day thereafter while the rains - which set in that night - endured.	Этот разговор состоялся, но толку из него почти не вышло. С таким же результатом они разговаривали несколько раз в течение всего периода дождей, начавшихся в ночь после возвращения Волверстона.
Soon the shrewd Wolverstone discovered that rum was not what ailed Blood.	Старый волк сообразил, что капитан болеет вовсе не от рома.
Rum was in itself an effect, and not by any means the cause of the Captain's listless apathy.	Ром был только следствием, но не причиной.
There was a canker eating at his heart, and the Old Wolf knew enough to make a shrewd guess of its nature.	Сердце Блада разъедала язва, и Волверстон хорошо знал природу этой язвы.
He cursed all things that daggled petticoats, and, knowing his world, waited for the sickness to pass.	Он проклинал все юбки на свете и ждал, чтобы болезнь прошла, как проходит все в нашем мире.
But it did not pass.	Но болезнь оказалась затяжной.
When Blood was not dicing or drinking in the taverns of Tortuga, keeping company that in his saner days he had loathed, he was shut up in his cabin aboard the Arabella, alone and uncommunicative.	Если Блад не играл в кости или не пьянствовал в тавернах Тортуги в такой компании, которой еще недавно избегал, как чумы, то сидел в одиночестве у себя в каюте на "Арабелле".
His friends at Government House, bewildered at this change in him, sought to reclaim him.	Его друзья из губернаторского дома всячески пытались развлечь его.
Mademoiselle d'Ogeron, particularly distressed, sent him almost daily invitations, to few of which he responded.	Особенно огорчена была мадемуазель д'Ожерон. Она почти ежедневно Приглашала его к ним в дом, но Блад очень редко принимал ее приглашение.
Later, as the rainy season approached its end, he was sought by his captains with proposals of remunerative raids on Spanish settlements.	Позднее, по мере приближения конца дождливого сезона, к нему стали обращаться его капитаны с проектами различных выгодных набегов на испанские поселения.

But to all he manifested an indifference which, as the weeks passed and the weather became settled, begot first impatience and then exasperation.	Но ко всем предложениям он относился равнодушно. Вначале это вызывало недоумение, а когда установилась хорошая погода, недоумение перешло в раздражение.
Christian, who commanded the Clotho, came storming to him one day, upbraiding him for his inaction, and demanding that he should take order about what was to do.	В один из солнечных дней в каюту Блада вломился Кристиан - командир "Клото" - и с бранью потребовал, чтобы ему сказали, что он должен делать.
"Go to the devil!" Blood said, when he had heard him out.	- Знаешь что, пошел ты к черту, - равнодушно ответил Блад, даже не выслушав его.
Christian departed fuming, and on the morrow the Clotho weighed anchor and sailed away, setting an example of desertion from which the loyalty of Blood's other captains would soon be unable to restrain their men.	Взбешенный Кристиан ушел. А утром следующего дня его корабль снялся с якоря и ушел. Так был показан пример дезертирства, и вскоре от повторения этого примера не могли удержать своих корсаров даже преданные Бладу капитаны других кораблей. Но они не осмеливались пускаться в крупные операции, ограничиваясь мелкими налетами на одиночные суда.
Sometimes Blood asked himself why had he come back to Tortuga at all.	Иногда Блад задавал себе вопрос, зачем он вернулся на остров Тортуга.
Held fast in bondage by the thought of Arabella and her scorn of him for a thief and a pirate, he had sworn that he had done with buccaneering.	Непрестанно думая об Арабелле, назвавшей его вором и пиратом, он поклялся себе, что корсарством заниматься больше не будет.
Why, then, was he here?	Зачем же тогда он торчит здесь?
That question he would answer with another: Where else was he to go? Neither backward nor forward could he move, it seemed.	И на этот вопрос он отвечал себе другим вопросом: ну, а куда же он может уехать?
He was degenerating visibly, under the eyes of all.	У всех на глазах Блад терял интерес и вкус к жизни.
He had entirely lost the almost foppish concern for his appearance, and was grown careless and slovenly in his dress. He allowed a black beard to grow on cheeks that had ever been so carefully shaven; and the long, thick black hair, once so sedulously curled, hung now in a lank, untidy mane about a face that was changing from its vigorous swarthiness to an unhealthy sallow, whilst the blue eyes, that had been so vivid and compelling, were now dull and lacklustre.	Раньше он одевался почти щегольски и очень заботился о своей внешности, а сейчас на его щеках и подбородке, прежде всегда чисто выбритых, торчала черная щетина. Энергичное и загорелое лицо приняло нездоровый, желтоватый оттенок, а недавно еще живые синие глаза потускнели и стали безжизненными.
Wolverstone, the only one who held the clue to this degeneration, ventured once - and once only - to beard him frankly about it.	Только Волверстон, который знал о подлинных причинах этого печального перерождения Блада, рискнул однажды - и только однажды -поговорить с Бладом откровенно.
"Lord, Peter! Is there never to be no end to this?" the giant had growled.	- Будет ли когда-нибудь этому конец, Питер? -проворчал старый верзила.
"Will you spend your days moping and swilling 'cause a white-faced ninny in Port Royal'll have none o' ye?	- Долго ли ты еще будешь пьянствовать из-за этой хорошенькой дуры из Порт-Ройяла? Ведь она же не обращает на тебя никакого внимания!

' Sblood and 'ounds!	Гром и молния!
If ye wants the wench, why the plague doesn't ye go and fetch her?"	Да если тебе нужна эта девчонка, так почему ты, чума тебя задави, не отправишься туда и не возьмешь ее?
The blue eyes glared at him from under the jet-black eyebrows, and something of their old fire began to kindle in them. But Wolverstone went on heedlessly.	Блад исподлобья взглянул на Волверстона, и в тускло-синих глазах его блеснул огонек... Но Волверстон, не обращая на это внимания, продолжал:
"I'll be nice wi' a wench as long as niceness be the key to her favour.	- Ей-богу, можно волочиться за девушкой, если из этого выйдет какой-то толк.
But sink me now if I'd rot myself in rum on account of anything that wears a petticoat.	Но я лучше сдохну, чем стану отравлять себя ромом из-за какой-то юбки.
That's not the Old Wolf’s way.	Это не в моем духе.
If there's no other expedition'll tempt you, why not Port Royal?	Почему тебе не напасть на ПортРойял, если другие дела тебя не интересуют?
What a plague do it matter if it is an English settlement?	Ты, конечно, можешь сказать, что это английский город и тому подобное.
It's commanded by Colonel Bishop, and there's no lack of rascals in your company'd follow you to hell if it meant getting Colonel Bishop by the throat.	Но в этом городе распоряжается Бишоп, и среди наших ребят найдется немало головорезов, которые согласятся пойти с тобой хоть в ад, лишь бы схватить этого мерзавца за глотку.
It could be done, I tell you.	Я уверен в успехе этого предприятия.
We've but to spy the chance when the Jamaica fleet is away.	Нам нужно только дождаться дня, когда из Порт-Ройяла уйдет ямайская эскадра.
There's enough plunder in the town to tempt the lads, and there's the wench for you.	В городе найдется немало добра, чтобы вознаградить наших молодцов, а ты получишь свою девчонку.
Shall I sound them on 't?"	Хочешь, я выясню настроение, поговорю с нашими людьми...
Blood was on his feet, his eyes blazing, his livid face distorted.	Блад подскочил, глаза его сверкнули" а побелевшее лицо исказила судорога:
"Ye'll leave my cabin this minute, so ye will, or, by Heaven, it's your corpse'll be carried out of it.	- Если ты сейчас же не уберешься вон, то, клянусь небом, отсюда унесут твои кости!
Ye mangy hound, d'ye dare come to me with such proposals?"	Как ты смеешь, паршивый пес, являться ко мне с такими предложениями?
He fell to cursing his faithful officer with a virulence the like of which he had never yet been known to use.	- И, разразившись ужаснейшими проклятиями, он вскочил на ноги, потрясая кулаками.
And Wolverstone, in terror before that fury, went out without another word.	Волверстон, придя в ужас от этой ярости, не успел больше сказать ни слова и выбежал из каюты.
The subject was not raised again, and Captain Blood was left to his idle abstraction.	А капитан Блад остался наедине с самим собой и со своими мыслями.
But at last, as his buccaneers were growing desperate, something happened, brought about by the Captain's friend M. d'Ogeron.	Но однажды в ясное солнечное утро на "Арабеллу" явился давний друг капитана-губернатор Тортуги.

One sunny morning the Governor of Tortuga came aboard the Arabella, accompanied by a chubby little gentleman, amiable of countenance, amiable and self-sufficient of manner.	Его сопровождал маленький, пухленький человечек с добродушным выражением на любезной и несколько самоуверенной физиономии.
"My Captain," M. d'Ogeron delivered himself, "I bring you M. de Cussy, the Governor of French Hispaniola, who desires a word with you."	- Дорогой капитан, - заявил д'Ожерон, - я прибыл к вам с господином де Кюсси, губернатором французской части острова Гаити. Он желал бы переговорить с вами.
Out of consideration for his friend, Captain Blood pulled the pipe from his mouth, shook some of the rum out of his wits, and rose and made a leg to M. de Cussy.	Из уважения к своему другу Блад вынул трубку изо рта и попытался протрезветь хотя бы немного. Потом он встал и поклонился де Кюсси.
"Serviteur!" said he.	- Прошу вас, - сказал он тоном любезного хозяина.
M. de Cussy returned the bow and accepted a seat on the locker under the stem windows.	Де Кюсси ответил на поклон и принял приглашение сесть на сундук около окна, выходившего на корму.
"You have a good force here under your command, my Captain," said he.	- Вы командуете сейчас крупными силами, дорогой капитан, - заметил он.
"Some eight hundred men."	- Да, у меня около восьмисот человек, - небрежно ответил Блад.
"And I understand they grow restive in idleness."	- Насколько мне известно, они уже немножко волнуются от безделья.
"They may go to the devil when they please."	- Они могут убираться к дьяволу, если это им угодно.
M. de Cussy took snuff delicately.	Де Кюсси деликатно отправил в нос понюшку табаку.
"I have something better than that to propose," said he.	- Я хочу вам предложить интересное дело, - сказал он.
"Propose it, then," said Blood, without interest.	- Ну что ж, предлагайте, - равнодушно ответил Блад.
M. de Cussy looked at M. d'Ogeron, and raised his eyebrows a little.	Де Кюсси, чуть приподняв брови, скосил глаза на д'Ожерона.
He did not find Captain Blood encouraging.	Поведение капитана Блада было отнюдь не обнадеживающим.
But M. d'Ogeron nodded vigorously with pursed lips, and the Governor of Hispaniola propounded his business.	Но д'Ожерон, сжав губы, энергично кивнул головой, и губернатор Г аити приступил к изложению своего предложения:
"News has reached us from France that there is war with Spain."	- Мы получили сообщение, что между Францией и Испанией объявлена война.
"That is news, is it?" growled Blood.	- Это не новость, - буркнул Блад.
"I am speaking officially, my Captain.	- Я говорю официально, дорогой капитан.
I am not alluding to unofficial skirmishes, and unofficial predatory measures which we have condoned out here.	Я имею в виду не те неофициальные стычки и неофициальные грабительские действия, на которые мы здесь закрываем глаза.

There is war - formally war - between France and Spain in Europe.	В Европе между Францией и Испанией идет война, настоящая война.
It is the intention of France that this war shall be carried into the New World.	Франция намерена перенести военные действия в Новый Свет.
A fleet is coming out from Brest under the command of M. le Baron de Rivarol for that purpose.	Для этой цели сюда идет из Бреста эскадра под командованием барона де Ривароля.
I have letters from him desiring me to equip a supplementary squadron and raise a body of not less than a thousand men to reenforce him on his arrival.	У меня есть письмо от него, в котором он поручает оснастить вспомогательную эскадру и выставить отряд, не меньше чем в тысячу человек, для усиления его эскадры.
What I have come to propose to you, my Captain, at the suggestion of our good friend M. d'Ogeron, is, in brief, that you enroll your ships and your force under M. de Rivarol's flag."	Мое предложение, с которым я прибыл к вам по рекомендации нашего доброго друга д'Ожерона, сводится к тому, что вы, вместе с вашими людьми и кораблями, поступите к нам на французскую службу под командованием барона де Ривароля.
Blood looked at him with a faint kindling of interest.	Блад взглянул на него уже с некоторым интересом - правда, еще очень слабым.
"You are offering to take us into the French service?" he asked.	- Вы предлагаете нам пойти на французскую службу? - спросил он.
"On what terms, monsieur?"	- На каких условиях?
"With the rank of Capitaine de Vaisseau for yourself, and suitable ranks for the officers serving under you.	- В качестве капитана первого ранга для вас и с соответствующими рангами для ваших офицеров.
You will enjoy the pay of that rank, and you will be entitled, together with your men, to one-tenth share in all prizes taken."	Вы будете получать жалованье, положенное этому рангу, и будете иметь право, вместе с вашими людьми, на одну десятую долю всех захваченных трофеев.
"My men will hardly account it generous.	- Мои люди вряд ли сочтут ваше предложение заманчивым.
They will tell you that they can sail out of here to-morrow, disembowel a Spanish settlement, and keep the whole of the plunder."	Они скажут, что могут сами отплыть отсюда завтра или послезавтра, разгромить какой-нибудь испанский город и оставить себе всю добычу.
"Ah, yes, but with the risks attaching to acts of piracy.	- Да, но не забудьте о риске, связанном с такими пиратскими действиями.
With us your position will be regular and official, and considering the powerful fleet by which M. de Rivarol is backed, the enterprises to be undertaken will be on a much vaster scale than anything you could attempt on your own account.	С нами же ваше положение будет вполне законным. У барона де Ривароля сильная эскадра, и вместе с ним вы сможете предпринимать операции в значительно более широком масштабе, чем те, какие осуществите сами.
So that the one tenth in this case may be equal to more than the whole in the other."	При совместных действиях одна десятая часть трофеев, пожалуй, будет побольше, чем вся стоимость трофеев, которые вы захватите одни.
Captain Blood considered.	Капитан Блад задумался.
This, after all, was not piracy that was being proposed.	То, что ему предлагали, уже не было пиратством.
It was honourable employment in the service of the King of France.	Речь шла о законной службе под знаменем короля Франции.

"I will consult my officers," he said; and he sent for them.	- Я посоветуюсь со своими офицерами, - сказал он и послал за ними.
They came and the matter was laid before them by M. de Cussy himself.	Они явились немедленно, и де Кюсси изложил им свое предложение.
Hagthorpe announced at once that the proposal was opportune.	Хагторп заявил сразу же, что предложение приемлемо.
The men were grumbling at their protracted inaction, and would no doubt be ready to accept the service which M. de Cussy offered on behalf of France.	Люди изнывают от затянувшегося безделья и, несомненно, согласятся пойти на службу, предлагаемую де Кюсси от имени короля Франции.
Hagthorpe looked at Blood as he spoke. Blood nodded gloomy agreement.	Говоря это, Хагторп взглянул на мрачного Блада, который в знак согласия кивнул головой.
Emboldened by this, they went on to discuss the terms.	Ободренные этим, они приступили к обсуждению условий.
Yberville, the young French filibuster, had the honour to point out to M. de Cussy that the share offered was too small.	Ибервиль, молодой французский корсар, указал де Кюсси, что доля трофеев, предложенная им, слишком мала.
For one fifth of the prizes, the officers would answer for their men; not for less.	Только за одну пятую долю трофеев, и не меньше, офицеры могли бы дать согласие от имени своих людей.
M. de Cussy was distressed.	Де Кюсси расстроился.
He had his instructions. It was taking a deal upon himself to exceed them.	У него были точные инструкции, и превысить их он не имел права или же должен был взять на себя очень большую ответственность.
The buccaneers were firm.	Но корсары не уступали.
Unless M. de Cussy could make it one fifth there was no more to be said. M. de Cussy finally consenting to exceed his instructions, the articles were drawn up and signed that very day.	Торг между ними и де Кюсси тянулся более часа, но после того, как он все же решился превысить свои полномочия, соглашение было составлено и подписано тут же.
The buccaneers were to be at Petit Goave by the end of January, when M. de Rivarol had announced that he might be expected.	Корсары обязались к концу января быть в Пти Гоав, где к тому же времени ожидали прибытия эскадры де Ривароля.
After that followed days of activity in Tortuga, refitting the ships, boucanning meat, laying in stores.	А вслед за этим на Тортуге наступили дни кипучей деятельности: суда оснащались в дальний поход, заготавливалось мясо и другие продукты, грузились различные запасы, необходимые для военных действий.
In these matters which once would have engaged all Captain Blood's attention, he now took no part.	Во всей этой суматохе капитан Блад не принимал никакого участия, хотя прежде посвящал такой подготовке все свое время.
He continued listless and aloof. If he had given his consent to the undertaking, or, rather, allowed himself to be swept into it by the wishes of his officers - it was only because the service offered was of a regular and honourable kind, nowise connected with piracy, with which he swore in his heart that he had done for ever.	Сейчас же он держался в стороне равнодушно и безучастно, согласившись участвовать в операциях под французским флагом, или, говоря точнее, уступив желанию своих офицеров только потому, что новое дело было обычной военноморской службой, непосредственно не связанной с пиратством.

But his consent remained passive. The service entered awoke no zeal in him.	Но служба, на которую он поступил, не вызывала у него никакого энтузиазма.
He was perfectly indifferent - as he told Hagthorpe, who ventured once to offer a remonstrance - whether they went to Petit Goave or to Hades, and whether they entered the service of Louis XIV or of Satan.	Хагторп пытался протестовать против подобного отношения к делу. Но Блад ответил, что ему совершенно безразлично, отправятся ли они в Пти Гоав или в преисподнюю, поступят ли на службу к королю Людовику XIV или к самому сатане.
Chapter XXVI	Глава XXVI
M. de RIVAROL	ДЕ РИВАРОЛЬ
Captain Blood was still in that disgruntled mood when he sailed from Tortuga, and still in that mood when he came to his moorings in the bay of Petit Goave.	В этом же отвратительном состоянии духа капитан Блад отплыл с острова Тортуга и прибыл, как было условлено, в бухту Пти Гоав.
In that same mood he greeted M. le Baron de Rivarol when this nobleman with his fleet of five men-of-war at last dropped anchor alongside the buccaneer ships, in the middle of February.	В таком же настроении он приветствовал барона де Ривароля, прибывшего наконец в середине февраля с эскадрой из пяти военных кораблей.
The Frenchman had been six weeks on the voyage, he announced, delayed by unfavourable weather.	Французы добирались сюда полтора месяца, так как их задержала неблагоприятная погода.
Summoned to wait on him, Captain Blood repaired to the Castle of Petit Goave, where the interview was to take place.	Де Ривароль вызвал Блада к себе, и капитан явился в замок Пти Гоав, где должна была состояться встреча.
The Baron, a tall, hawk-faced man of forty, very cold and distant of manner, measured Captain Blood with an eye of obvious disapproval.	Барон, высокий горбоносый человек лет сорока, державшийся холодно и сухо, взглянул на Блада с явным неодобрением.
Of Hagthorpe, Yberville, and Wolverstone who stood ranged behind their captain, he took no heed whatever.	Вместе с капитаном пришли Хагторп, Ибервиль и Волверстон, но Ривароль не удостоил их даже взглядом.
M. de Cussy offered Captain Blood a chair.	Де Кюсси предложил Бладу стул.
"A moment, M. de Cussy.	- Одну минуточку, господин де Кюсси.
I do not think M. le Baron has observed that I am not alone.	Мне кажется, что барон не заметил, что я здесь не один.
Let me present to you, sir, my companions: Captain Hagthorpe of the Elizabeth, Captain Wolverstone of the Atropos, and Captain Yberville of the Lachesis."	Разрешите мне, сэр, представить вам моих спутников: капитан Хагторп с "Элизабет", капитан Волверстон с "Атропос", капитан Ибервиль с "Лахезис".
The Baron stared hard and haughtily at Captain Blood, then very distantly and barely perceptibly inclined his head to each of the other three.	Барон надменно взглянул на капитана Блада, а потом высокомерно и чуть заметно кивнул головой каждому из представленных ему корсаров.
His manner implied plainly that he despised them and that he desired them at once to understand it.	Всем своим поведением он давал понять, что презирает их всех, и хотел, чтобы они это почувствовали.

It had a curious effect upon Captain Blood. It awoke the devil in him, and it awoke at the same time his self-respect which of late had been slumbering.	Поведение барона произвело на капитана Блада своеобразное действие - он был оскорблен таким приемом, и в нем заговорило чувство собственного достоинства, дремавшее в течение всего последнего времени.
A sudden shame of his disordered, ill-kempt appearance made him perhaps the more defiant.	Ему стало стыдно за свой неряшливый вид, и это, вероятно, заставило его держаться еще более вызывающе.
There was almost a significance in the way he hitched his sword-belt round, so that the wrought hilt of his very serviceable rapier was brought into fuller view.	Жест, которым он поправил портупею, так, чтобы эфес его длинной шпаги оказался на виду у Ривароля, был почти намеком.
He waved his captains to the chairs that stood about.	Обращаясь к своим офицерам, Блад, указав рукой на стулья, стоявшие вдоль стены, сказал:
"Draw up to the table, lads.	- Придвигайтесь ближе к столу, ребята.
We are keeping the Baron waiting."	Вы заставляете барона ждать.
They obeyed him, Wolverstone with a grin that was full of understanding.	Корсары повиновались, а Волверстон при этом многозначительно ухмыльнулся.
Haughtier grew the stare of M. de Rivarol.	Выражение лица де Ривароля стало еще более надменным.
To sit at table with these bandits placed him upon what he accounted a dishonouring equality. It had been his notion that - with the possible exception of Captain Blood - they should take his instructions standing, as became men of their quality in the presence of a man of his. He did the only thing remaining to mark a distinction between himself and them. He put on his hat.	Он считал для себя бесчестьем сидеть за одним столом с этими разбойниками, полагая, что корсары должны были выслушать его стоя, за исключением, возможно, только одного Блада. И чтобы подчеркнуть разницу между собой и корсарами, он сделал единственное, что ему еще оставалось, - надел шляпу.
"Ye're very wise now," said Blood amiably.	- Вот это совершенно правильно, - дружески заметил Блад.
"I feel the draught myself."	- Я и не заметил, что здесь сквозит.
And he covered himself with his plumed castor.	- И он надел свою широкополую шляпу с плюмажем.
M. de Rivarol changed colour. He quivered visibly with anger, and was a moment controlling himself before venturing to speak.	Де Ривароль от гнева заметно вздрогнул и какое-то мгновение, прежде чем открыть рот, сдерживал себя, чтобы не вспылить.
M. de Cussy was obviously very ill at ease.	Де Кюсси было явно не по себе.
"Sir," said the Baron frostily, "you compel me to remind you that the rank you hold is that of Capitaine de Vaisseau, and that you are in the presence of the General of the Armies of France by Sea and Land in America.	- Сэр, - ледяным тоном заявил барон, - вы вынуждаете меня напомнить вам, что имеете звание капитана первого ранга и находитесь в присутствии генерала, командующего сухопутными и военно-морскими силами Франции в Америке.
You compel me to remind you further that there is a deference due from your rank to mine."	Я вынужден также напомнить вам, что вы обязаны с почтением относиться к человеку моего ранга.
"I am happy to assure you," said Captain Blood, "that the reminder is unnecessary.	- Счастлив заверить вас, - ответил Блад, - что это напоминание излишне.

I am by way of accounting myself a gentleman, little though I may look like one at present; and I should not account myself that were I capable of anything but deference to those whom nature or fortune may have placed above me, or to those who being placed beneath me in rank may labour under a disability to resent my lack of it."	Я считаю себя джентльменом, хотя сейчас и не очень на него похожу, и как джентльмен всегда с уважением относился к тем, кого природа или фортуна поставила надо мной. Но вместе с этим, по моему мнению, надо уважать и тех, кто не имеет возможности возмутиться, если к ним проявляют неуважение.
It was a neatly intangible rebuke.	- Это был упрек, умело облеченный в такую форму, что к нему нельзя было придраться.
M. de Rivarol bit his lip. Captain Blood swept on without giving him time to reply: "Thus much being clear, shall we come to business?"	Де Ривароль прикусил губу, а Блад, не давая ему возможности ответить, продолжал: - А если этот вопрос выяснен, то мы, может быть, перейдем к делу?
M. de Rivarol's hard eyes considered him a moment.	Де Ривароль угрюмо посмотрел на него.
"Perhaps it will be best," said he. He took up a paper.	- Да, пожалуй, это будет лучше, - сказал он и взял лист бумаги.
"I have here a copy of the articles into which you entered with M. de Cussy.	- Эта копия соглашения, которое вы подписали вместе с господином де Кюсси.
Before going further, I have to observe that M. de Cussy has exceeded his instructions in admitting you to one fifth of the prizes taken.	Я должен отметить, что, предоставив вам право на одну пятую часть захваченных трофеев, господин де Кюсси превысил свои полномочия.
His authority did not warrant his going beyond one tenth."	Он мог согласиться выделить вам не более, чем одну десятую долю.
"That is a matter between yourself and M. de Cussy, my General."	- Этот вопрос касается только вас и де Кюсси.
"Oh, no.	- О нет!
It is a matter between myself and you."	В этом заинтересованы и вы.
"Your pardon, my General.	- Извините, генерал.
The articles are signed. So far as we are concerned, the matter is closed.	Соглашение подписано, и для нас вопрос исчерпан.
Also out of regard for M. de Cussy, we should not desire to be witnesses of the rebukes you may consider that he deserves."	Из уважения к господину де Кюсси нам не хотелось бы выслушивать ваши упреки по его адресу.
"What I may have to say to M. de Cussy is no concern of yours."	- Не ваше дело, что я найду нужным ему сказать.
"That is what I am telling you, my General."	- Это то же самое, что говорю и я, генерал.
"But - nom de Dieu! - it is your concern, I suppose, that we cannot award you more than one tenth share."	- Но, мой бог, мне кажется, вас должно интересовать, что мы не можем дать вам больше, чем одну десятую часть добычи!
M. de Rivarol smote the table in exasperation. This pirate was too infernally skillful a fencer.	- Де Ривароль раздраженно ударил кулаком по столу: этот пират был дьявольски ловок в споре.
"You are quite certain of that, M. le Baron - that you cannot?"	- А вы уверены, господин барон, что не можете дать?
"I am quite certain that I will not."	- Уверен, что не дам!

Captain Blood shrugged, and looked down his nose.	Капитан Блад с презрением пожал плечами.
"In that case," said he, "it but remains for me to present my little account for our disbursement, and to fix the sum at which we should be compensated for our loss of time and derangement in coming hither.	- В таком случае, - сказал он, - мне придется установить сумму, которая компенсирует нам потерю времени и нарушение наших планов в результате прибытия в Пти Гоав.
That settled, we can part friends, M. le Baron.	Как только этот вопрос будет урегулирован, мы расстанемся друзьями, господин барон.
No harm has been done."	Пока никто никакого вреда никому не причинил, как я полагаю.
"What the devil do you mean?"	- Черт вас возьми, что вы имеете в виду?
The Baron was on his feet, leaning forward across the table.	- Барон встал из-за стола.
"Is it possible that I am obscure?	- Разве я неясно выразился? - удивленно спросил Блад.
My French, perhaps, is not of the purest, but..."	- Возможно, что я не очень бегло говорю по-французски, но...
"Oh, your French is fluent enough; too fluent at moments, if I may permit myself the observation.	- О, вы говорите по-французски достаточно бегло, господин пират!
Now, look you here, M. le filibustier, I am not a man with whom it is safe to play the fool, as you may very soon discover.	Но я не позволю вам валять дурака.
You have accepted service of the King of France -you and your men; you hold the rank and draw the pay of a Capitaine de Vaisseau, and these your officers hold the rank of lieutenants.	Вы с вашими людьми поступили на службу к королю Франции. Вы имеете звание капитана первого ранга и, согласно этому званию, получаете жалованье, а ваши офицеры имеют звание лейтенантов.
These ranks carry obligations which you would do well to study, and penalties for failing to discharge them which you might study at the same time.	С этими рангами связаны не только обязанности, которые вам следует хорошенько изучить, но и наказания за невыполнение этих обязанностей, что вам также не мешает знать.
They are something severe.	Наказания эти иногда довольно суровы.
The first obligation of an officer is obedience.	Первейшая обязанность офицера - повиновение.
I commend it to your attention.	Обращаю на это ваше внимание.
You are not to conceive yourselves, as you appear to be doing, my allies in the enterprises I have in view, but my subordinates.	Не воображайте себя моим союзником в намечаемых мною операциях.
In me you behold a commander to lead you, not a companion or an equal.	Вы только мои подчиненные.
You understand me, I hope."	Надеюсь, вы поняли меня?
"Oh, be sure that I understand," Captain Blood laughed.	- О, конечно! - засмеялся капитан Блад.
He was recovering his normal self amazingly under the inspiring stimulus of conflict. The only thing that marred his enjoyment was the reflection that he had not shaved.	Этот конфликт, эта борьба с заносчивым генералом помогла Бладу быстро стать самим собой, и только одна мысль портила ему настроение - мысль о том, что он был небрит.

"I forget nothing, I assure you, my General.	- Уверяю вас, генерал, я ничего не забываю.
I do not forget, for instance, as you appear to be doing, that the articles we signed are the condition of our service; and the articles provide that we receive one-fifth share.	Я, например, отлично помню - чего нельзя сказать о вас, - что условия нашей службы определялись подписанным нами соглашением. По этому соглашению мы должны были получить пятую долю трофеев.
Refuse us that, and you cancel the articles; cancel the articles, and you cancel our services with them.	Отказываясь от этого обязательства, вы аннулируете соглашение и, следовательно, отказываетесь использовать наши силы и опыт.
From that moment we cease to have the honour to hold rank in the navies of the King of France."	А мы, разумеется, лишаемся чести служить под вашим командованием.
There was more than a murmur of approval from his three captains.	Три офицера Блада громко выразили свое одобрение.
Rivarol glared at them, checkmated.	Прижатый к стене, де Ривароль гневно посмотрел на них.
"In effect..." M. de Cussy was beginning timidly.	- Практически... - робко начал де Кюсси.
"In effect, monsieur, this is your doing," the Baron flashed on him, glad to have some one upon whom he could fasten the sharp fangs of his irritation.	- Практически все это ваша работа! - набросился на него барон, обрадовавшись, что нашелся наконец человек, на котором он мог выместить свое раздражение.
"You should be broke for it.	- Вас следует наказать за это.
You bring the King's service into disrepute; you force me, His Majesty's representative, into an impossible position."	Вы ставите меня в дурацкое положение.
"Is it impossible to award us the one-fifth share?" quoth Captain Blood silkily.	- Итак, вы не можете выделить нам драгоценную часть трофеев, - заключил Блад спокойно.
"In that case, there is no need for beat or for injuries to M. de Cussy.	- В таком случае, нет никакой необходимости кричать на господина де Кюсси или наказывать его.
M. de Cussy knows that we would not have come for less.	Он не виноват в том, что на меньшую долю трофеев мы не соглашались.
We depart again upon your assurance that you cannot award us more.	Так как вы заявили, что не можете пойти на предоставление нам большей доли, то мы удаляемся.
And things are as they would have been if M. de Cussy had adhered rigidly to his instructions.	Положение остается таким же, каким оно было бы, если бы господин де Кюсси точно придерживался ваших инструкций.
I have proved, I hope, to your satisfaction, M. le Baron, that if you repudiate the articles you can neither claim our services nor hinder our departure -not in honour."	Говоря по чести, вы аннулировали соглашение и потому не можете претендовать на наши услуги или задерживать наше отплытие.
"Not in honour, sir?	- Говоря по чести?
To the devil with your insolence!	Что это значит?
Do you imply that any course that were not in honour would be possible to me?"	Вы намекаете на то, что я могу поступить бесчестно?

"I do not imply it, because it would not be possible," said Captain Blood.	- Я ни на что не намекаю и не намерен больше спорить попусту, - ответил Блад.
"We should see to that. It is, my General, for you to say whether the articles are repudiated."	- Слово за вами, генерал: аннулируете вы соглашение или нет?
The Baron sat down.	Командующий королевскими сухопутными и морскими силами Франции в Америке побагровел и, чтобы успокоиться, снова сел за стол.
"I will consider the matter," he said sullenly. "You shall be advised of my resolve."	- Я обдумаю этот вопрос, - сердито сказал он, - и уведомлю о своем решении.
Captain Blood rose, his officers rose with him.	Капитан Блад встал. Его офицеры последовали за ним.
Captain Blood bowed. "M. le Baron!" said he. Then he and his buccaneers removed themselves from the August and irate presence of the General of the King's Armies by Land and Sea in America.	- Честь имею откланяться, господин барон! -сказал Блад и удалился вместе со своими корсарами.
You conceive that there followed for M. de Cussy an extremely bad quarter of an hour. M. de Cussy, in fact, deserves your sympathy.	Вы понимаете, конечно, что за этим наступило несколько весьма неприятных минут для господина де Кюсси.
His self-sufficiency was blown from him by the haughty M. de Rivarol, as down from a thistle by the winds of autumn.	От брани надменного де Ривароля вся самоуверенность слетела с него, как осенью слетают пушинки с одуванчика.
The General of the King's Armies abused him - this man who was Governor of Hispaniola - as if he were a lackey.	Командующий королевскими армиями кричал на губернатора Гаити, как на мальчишку.
M. de Cussy defended himself by urging the thing that Captain Blood had so admirably urged already on his behalf - that if the terms he had made with the buccaneers were not confirmed there was no harm done.	Де Кюсси, защищаясь, приводил ту самую точку зрения, которую капитан Блад так замечательно уже изложил от его имени.
M. de Rivarol bullied and browbeat him into silence.	Однако де Ривароль угрозами и бранью заставил его замолчать.
Having exhausted abuse, the Baron proceeded to indignities.	Исчерпав арсенал ругательств, он перешел к оскорблениям.
Since he accounted that M. de Cussy had proved himself unworthy of the post he held, M. de Rivarol took over the responsibilities of that post for as long as he might remain in Hispaniola, and to give effect to this he began by bringing soldiers from his ships, and setting his own guard in M. de Cussy's castle.	По его мнению, де Кюсси не мог оставаться губернатором Гаити, и поэтому он сам решил исполнять губернаторские обязанности до времени своего отъезда во Францию. Исполнение обязанностей он начал с приказа выставить усиленную охрану вокруг замка де Кюсси.
Out of this, trouble followed quickly.	Однако его непродуманные действия сразу же вызвали неприятности.
Wolverstone coming ashore next morning in the picturesque garb that he affected, his head swathed in a coloured handkerchief, was jeered at by an officer of the newly landed French troops.	Когда утром следующего дня на берег сошел Волверстон, одетый очень живописно, с цветным платком на голове, то какой-то офицер из состава только что высадившихся французских войск начал потешаться над старым волком.

Not accustomed to derision, Wolverstone replied in kind and with interest.	Волверстон высмеял офицера, пообещав надрать ему уши.
The officer passed to insult, and Wolverstone struck him a blow that felled him, and left him only the half of his poor senses.	Офицер вскипел и перешел к оскорблениям. В ответ на оскорбления Волверстон нанес обидчику такой удар, что француз свалился без памяти.
Within the hour the matter was reported to M. de Rivarol, and before noon, by M. de Rivarol's orders, Wolverstone was under arrest in the castle.	Через час об этом уже было доложено де Риваролю, и барон тут же приказал арестовать Волверстона и поместить под стражу в замок.
The Baron had just sat down to dinner with M. de Cussy when the negro who waited on them announced Captain Blood.	А еще через час, когда барон и де Кюсси сели обедать, негр-лакей доложил им о приходе капитана Блада.
Peevishly M. de Rivarol bade him be admitted, and there entered now into his presence a spruce and modish gentleman, dressed with care and sombre richness in black and silver, his swarthy, clear-cut face scrupulously shaven, his long black hair in ringlets that fell to a collar of fine point.	После того как де Ривароль раздраженно согласился его принять, в комнату вошел элегантно одетый джентльмен. На нем был дорогой черный камзол, отделанный серебром. Его смуглое, с правильными чертами лицо было тщательно выбрито. На воротник из тонких кружев падали длинные локоны парика.
In his right hand the gentleman carried a broad black hat with a scarlet ostrich-plume, in his left hand an ebony cane.	В правой руке джентльмен держал широкополую черную шляпу с плюмажем из красных страусовых перьев, а в левой - трость из черного дерева.
His stockings were of silk, a bunch of ribbons masked his garters, and the black rosettes on his shoes were finely edged with gold.	Подвязки с пышными бантами из лент поддерживали его шелковые чулки. Черные розетки на башмаках были искусно отделаны золотом.
For a moment M. de Rivarol did not recognize him.	Де Ривароль и де Кюсси не сразу узнали Блада.
For Blood looked younger by ten years than yesterday.	Он выглядел сейчас на десять лет моложе.
But the vivid blue eyes under their level black brows were not to be forgotten, and they proclaimed him for the man announced even before he had spoken. His resurrected pride had demanded that he should put himself on an equality with the baron and advertise that equality by his exterior.	К нему полностью вернулось чувство прежнего достоинства, и даже внешностью он хотел подчеркнуть свое равенство с бароном.
"I come inopportunely," he courteously excused himself.	- Я пришел не вовремя, - вежливо извинился он.
"My apologies. My business could not wait.	- Сожалею об этом, но мое дело не терпит отлагательств.
It concerns, M. de Cussy, Captain Wolverstone of the Lachesis, whom you have placed under arrest."	Речь идет, господин де Кюсси, о капитане Волверстоне, которого вы арестовали.
"It was I who placed him under arrest," said M. de Rivarol.	- Арестовать Волверстона приказал я, - заявил де Ривароль.
"Indeed!	- Да?
But I thought that M. de Cussy was Governor of Hispaniola."	А я полагал, что губернатором острова Гаити является господин де Кюсси.

"Whilst I am here, monsieur, I am the supreme authority. It is as well that you should understand it."	- Пока я здесь, высшая власть принадлежит мне, -самодовольно заявил барон.
"Perfectly.	- Приму к сведению.
But it is not possible that you are aware of the mistake that has been made."	Но вы, вероятно, не знаете, что здесь произошла ошибка.
"Mistake, do you say?"	- Ошибка?
"I say mistake.	- Да, ошибка.
On the whole, it is polite of me to use that word. Also it is expedient. It will save discussions.	Это подходящее слово, так как оно избавляет нас от лишних споров, но вообще-то оно слишком мягко.
Your people have arrested the wrong man, M. de Rivarol.	Ваши люди, господин де Ривароль, арестовали невинного.
Instead of the French officer, who used the grossest provocation, they have arrested Captain Wolverstone.	Виноват французский офицер, который вел себя вызывающе и нагло, а задержанным оказался капитан Волверстон.
It is a matter which I beg you to reverse without delay."	Прошу немедленно отменить ваше распоряжение.
M. de Rivarol's hawk-face flamed scarlet. His dark eyes bulged.	Де Ривароль в гневе выпучил на него свои черные глаза, а его ястребиное лицо покрылось багровым румянцем.
"Sir, you... you are insolent! But of an insolence that is intolerable!"	- Это... н-нагло, это... н-недопустимо!
Normally a man of the utmost self-possession he was so rudely shaken now that he actually stammered.	- На этот раз генерал так рассвирепел, что начал даже заикаться.
"M. le Baron, you waste words.	- Вы напрасно тратите слова, господин барон.
This is the New World.	Мы с вами в Новом Свете.
It is not merely new; it is novel to one reared amid the superstitions of the Old.	Это не пустое название. Здесь все ново для человека, выросшего среди предрассудков Старого Света.
That novelty you have not yet had time, perhaps, to realize; therefore I overlook the offensive epithet you have used.	У вас, разумеется, еще не было времени понять всю его новизну, поэтому я не обращаю внимания на ваши оскорбительные выражения.
But justice is justice in the New World as in the Old, and injustice as intolerable here as there.	Но справедливость и в Новом Свете и в Старом остается одним и тем же понятием.
Now justice demands the enlargement of my officer and the arrest and punishment of yours.	Несправедливость так же нетерпима здесь, как и там. Сейчас справедливость требует освобождения моего офицера и наказания вашего.
That justice I invite you, with submission, to administer."	Вот эту справедливость я покорно прошу вас осуществить.
"With submission?" snorted the Baron in furious scorn.	- Покорно? - едва сдерживая себя от гнева, медленно произнес де Ривароль. - Покорно?
"With the utmost submission, monsieur.	- Именно так, барон.

But at the same time I will remind M. le Baron that my buccaneers number eight hundred; your troops five hundred; and M. de Cussy will inform you of the interesting fact that any one buccaneer is equal in action to at least three soldiers of the line.	Но в то же время хочу напомнить вам, генерал, что в моем распоряжении восемьсот корсаров, а у вас только пятьсот солдат. Господин де Кюсси легко подтвердит, что один корсар в бою стоит по меньшей мере трех солдат.
I am perfectly frank with you, monsieur, to save time and hard words.	Я совершенно откровенен с вами, барон.
Either Captain Wolverstone is instantly set at liberty, or we must take measures to set him at liberty ourselves.	Либо вы немедленно освобождаете капитана Волверстона, либо я сам приму меры для его освобождения.
The consequences may be appalling. But it is as you please, M. le Baron.	Последствия будут, конечно, ужасными, но вы можете их предупредить одним словом.
You are the supreme authority. It is for you to say."	Вы, господин барон, представляете здесь высшую власть, и от вас зависит, какой выбор сделать.
M. de Rivarol was white to the lips.	Де Ривароль побледнел как полотно.
In all his life he had never been so bearded and defied.	За всю его жизнь никто так дерзко не разговаривал с ним и не проявлял такого неуважения.
But he controlled himself.	Но барон счел за лучшее сдержаться:
"You will do me the favour to wait in the ante-room, M. le Capitaine.	- Буду признателен, если вы подождете в приемной, господин капитан.
I desire a word with M. de Cussy. You shall presently be informed of my decision."	Я переговорю с господином де Кюсси.
When the door had closed, the baron loosed his fury upon the head of M. de Cussy.	Как только за капитаном закрылась дверь, вся ярость барона снова обрушилась на голову де Кюсси:
"So, these are the men you have enlisted in the King's service, the men who are to serve under me - men who do not serve, but dictate, and this before the enterprise that has brought me from France is even under way!	- Так вот каковы люди, взятые вами на королевскую службу! И этот Блад! Капитан первого ранга! Позор! Он не только не желает повиноваться, но еще и диктует!
What explanations do you offer me, M. de Cussy?	Какое объяснение вы можете мне дать?
I warn you that I am not pleased with you.	Предупреждаю, что я очень недоволен вами.
I am, in fact, as you may perceive, exceedingly angry."	Более того, я просто взбешен!
The Governor seemed to shed his chubbiness. He drew himself stiffly erect.	Хотя вся самоуверенность де Кюсси давно уже исчезла, но он вытянулся и надменно произнес:
"Your rank, monsieur, does not give you the right to rebuke me; nor do the facts.	- Ни ваш ранг, господин генерал, ни факты не дают вам права упрекать меня.
I have enlisted for you the men that you desired me to enlist.	Я привлек вам на службу именно тех людей, которых вы хотели привлечь.
It is not my fault if you do not know how to handle them better.	Не моя вина, что вы не умеете обращаться с ними.
As Captain Blood has told you, this is the New World."	Капитан Блад вам ясно сказал, что мы находимся в Новом Свете.

"So, so!" M. de Rivarol smiled malignantly.	- Так, так! - злобно ухмыльнулся де Ривароль.
"Not only do you offer no explanation, but you venture to put me in the wrong. Almost I admire your temerity. But there!" he waved the matter aside. He was supremely sardonic.	- Вы еще осмеливаетесь утверждать, что я виноват! Мне это начинает нравиться.
"It is, you tell me, the New World, and - new worlds, new manners, I suppose. In time I may conform my ideas to this new world, or I may conform this new world to my ideas." He was menacing on that.	По-вашему, здесь Новый Свет и, надо полагать, новые понятия и новые порядки. Но так не будет! Я заставлю ваш Новый Свет приспособиться ко мне! - начал угрожать барон и тут же прервал угрозы, вспомнив о капитане Бладе.
"For the moment I must accept what I find.	- Сегодня я еще соглашусь с вами, де Кюсси. Но не завтра!
It remains for you, monsieur, who have experience of these savage by-ways, to advise me out of that experience how to act."	А сейчас вы, знаток варварских порядков Нового Света, скажите, что нам делать?
"M. le Baron, it was a folly to have arrested the buccaneer captain.	- Господин барон! Арест корсарского капитана был глупостью.
It would be madness to persist.	Держать его под арестом будет безумием.
We have not the forces to meet force."	Мы не можем силой отвечать на силу, потому что мы слабее.
"In that case, monsieur, perhaps you will tell me what we are to do with regard to the future.	- Замечательно! Тогда соблаговолите мне ответить, что же мы будем делать в дальнейшем?
Am I to submit at every turn to the dictates of this man Blood?	Значит, я буду обязан подчиняться этому капитану Бладу?
Is the enterprise upon which we are embarked to be conducted as he decrees?	Значит, операция, которую мы предпринимаем, будет проводиться, как он этого пожелает?
Am I, in short, the King's representative in America, to be at the mercy of these rascals?"	Короче, должен ли я, представитель короля Франции в Америке, быть в зависимости у этих мерзавцев?
"Oh, by no means.	- О, совсем нет.
I am enrolling volunteers here in Hispaniola, and I am raising a corps of negroes.	Я рекрутирую добровольцев на острове Гаити и набираю отряд негров.
I compute that when this is done we shall have a force of a thousand men, the buccaneers apart."	Когда я это сделаю, наши силы возрастут до тысячи человек.
"But in that case why not dispense with them?"	- Так почему же, в таком случае, нам не отказаться сейчас же от услуг пиратов?
"Because they will always remain the sharp edge of any weapon that we forge.	- Потому что они явятся острием любого оружия, которое мы выкуем.
In the class of warfare that lies before us they are so skilled that what Captain Blood has just said is not an overstatement.	В военных действиях того типа, что нам предстоит вести, они очень искусны, и заявление капитана Блада, которое вы слыхали, - не пустая похвальба.
A buccaneer is equal to three soldiers of the line.	Один корсар на самом деле стоит трех солдат, а может быть, и четырех.

At the same time we shall have a sufficient force to keep them in control.	А тогда у нас будет достаточно своих людей, чтобы держать корсаров в руках.
For the rest, monsieur, they have certain notions of honour.	Должен добавить, что у них есть твердое понятие о чести.
They will stand by their articles, and so that we deal justly with them, they will deal justly with us, and give no trouble.	Если мы выполним свои обязательства, корсары не причинят нам никаких неприятностей.
I have experience of them, and I pledge you my word for that." M. de Rivarol condescended to be mollified.	Я даю вам в этом свое слово, так как знаю их не первый год.
It was necessary that he should save his face, and in a degree the Governor afforded him the means to do so, as well as a certain guarantee for the future in the further force he was raising. "Very well," he said.	- Хорошо, я вам верю, - сказал барон, спасая свой престиж.
"Be so good as to recall this Captain Blood."	- Будьте добры пригласить сюда этого капитана.
The Captain came in, assured and very dignified.	Блад с достоинством вошел в комнату.
M. de Rivarol found him detestable; but dissembled it.	Его уверенный вид раздражал де Ривароля, но он скрыл свое раздражение под маской суровой любезности.
"M. le Capitaine, I have taken counsel with M. le Gouverneur. From what he tells me, it is possible that a mistake has been committed. Justice, you may be sure, shall be done.	- Вот что, капитан: я посоветовался с губернатором и допускаю возможность ошибки, но, будьте уверены, справедливость восторжествует.
To ensure it, I shall myself preside over a council to be composed of two of my senior officers, yourself and an officer of yours.	Я сам буду председательствовать на совете, в который войдут два моих старших офицера, вы и один из ваших офицеров.
This council shall hold at once an impartial investigation into the affair, and the offender, the man guilty of having given provocation, shall be punished."	Мы сразу же проведем беспристрастное расследование, и виновный, то есть тот, кто затеял ссору, будет наказан.
Captain Blood bowed.	Капитан Блад поклонился.
It was not his wish to be extreme.	Без острой необходимости ему вовсе не хотелось прибегать к крайним мерам.
"Perfectly, M. le Baron.	- Превосходно, господин барон.
And now, sir, you have had the night for reflection in this matter of the articles.	Разрешим тогда еще один вопрос.
Am I to understand that you confirm or that you repudiate them?"	Я хотел бы знать: подтверждаете ли вы наше соглашение или аннулируете его?
M. de Rivarol's eyes narrowed.	Глаза де Ривароля сузились.
His mind was full of what M. de Cussy had said - that these buccaneers must prove the sharp edge of any weapon he might forge.	Он целиком был поглощен мыслью о том, что сказал ему де Кюсси: корсары должны стать острием любого оружия, которое он выкует.
He could not dispense with them.	Отказаться от них было немыслимо.
He perceived that he had blundered tactically in attempting to reduce the agreed share.	Несомненно, он допустил тактическую ошибку, торгуясь с Бладом.

Withdrawal from a position of that kind is ever fraught with loss of dignity.	Отказ от соглашения всегда связан с потерей престижа.
But there were those volunteers that M. de Cussy was enrolling to strengthen the hand of the King's General.	Торговаться с корсарами явно не следовало. Ведь де Кюсси набирал сейчас добровольцев, укрепляя французский отряд.
Their presence might admit anon of the reopening of this question.	Когда эти волонтеры станут реальной силой, то вопрос о распределении трофеев можно будет пересмотреть.
Meanwhile he must retire in the best order possible.	А пока необходимо отступить как можно приличнее.
"I have considered that, too," he announced.	- Я думал также и об этом, - сказал он.
"And whilst my opinion remains unaltered, I must confess that since M. de Cussy has pledged us, it is for us to fulfil the pledges.	- Мое мнение, разумеется, остается прежним. Но мы обязаны выполнять обязательства, данные де Кюсси от нашего имени.
The articles are confirmed, sir."	Поэтому я подтверждаю соглашение, сэр.
Captain Blood bowed again.	Капитан Блад снова поклонился.
In vain M. de Rivarol looked searchingly for the least trace of a smile of triumph on those firm lips. The buccaneer's face remained of the utmost gravity.	Де Ривароль тщетно искал на его твердо сжатых губах хотя бы какое-то подобие торжествующей улыбки, однако лицо корсара по-прежнему оставалось бесстрастным.
Wolverstone was set at liberty that afternoon, and his assailant sentenced to two months' detention.	В тот же день Волверстон был освобожден, а его обидчик приговорен к двум месяцам ареста.
Thus harmony was restored.	Справедливость была восстановлена.
But it had been an unpromising beginning, and there was more to follow shortly of a similar discordant kind.	Но такое начало не предвещало ничего хорошего, и дурное продолжение не замедлило последовать.
Blood and his officers were summoned a week later to a council which sat to determine their operations against Spain.	Спустя неделю Блад вместе со своими офицерами был вызван на совет, собравшийся для обсуждения плана операций против Испании.
M. de Rivarol laid before them a project for a raid upon the wealthy Spanish town of Cartagena.	Де Ривароль изложил свой проект нападения на богатый испанский город Картахену.
Captain Blood professed astonishment.	Капитан Блад не мог скрыть своего изумления.
Sourly invited by M. de Rivarol to state his grounds for it, he did so with the utmost frankness.	Когда барон раздраженно спросил, что его так удивляет, Блад высказался совершенно откровенно:
"Were I General of the King's Armies in America," said he, "I should have no doubt or hesitation as to the best way in which to serve my Royal master and the French nation.	- Если бы я командовал французскими вооруженными силами в Америке, у меня не было бы никаких сомнений или колебаний, как лучше принести пользу моему королю и французскому народу.
That which I think will be obvious to M. de Cussy, as it is to me, is that we should at once invade Spanish Hispaniola and reduce the whole of this fruitful and splendid island into the possession of the King of France."	Для господина де Кюсси и для меня совершенно ясно, что сейчас нужно немедленно захватить испанскую часть острова Гаити и сделать весь этот плодородный и чудесный остров собственностью Франции.

"That may follow," said M. de Rivarol.	- Это можно сделать потом, - ответил де Ривароль.
"It is my wish that we begin with Cartagena."	- А я хочу начать с Картахены.
"You mean, sir, that we are to sail across the Caribbean on an adventurous expedition, neglecting that which lies here at our very door.	- Вы хотите сказать, сэр, что, отправляясь в эту авантюрную экспедицию через все Карибское море, мы должны пренебречь тем, что лежит здесь, у самых наших дверей.
In our absence, a Spanish invasion of French Hispaniola is possible.	В наше отсутствие испанцы могут вторгнуться во французскую часть острова Гаити.
If we begin by reducing the Spaniards here, that possibility will be removed.	Если же мы разгромим испанцев здесь, на месте, то эта опасность исчезнет.
We shall have added to the Crown of France the most coveted possession in the West Indies.	Франция получила бы вдобавок к своим владениям в Вест-Индии такую колонию, на которую зарятся многие страны.
The enterprise offers no particular difficulty; it may be speedily accomplished, and once accomplished, it would be time to look farther afield.	Эта операция не представляет больших трудностей, и ее можно провести очень быстро. А после этого у нас будет достаточно времени, чтобы решить, чем заняться дальше.
That would seem the logical order in which this campaign should proceed."	Мне кажется, что надо начинать именно с такой операции.
He ceased, and there was silence.	Он умолк. Воцарилось молчание.
M. de Rivarol sat back in his chair, the feathered end of a quill between his teeth.	Де Ривароль сидел в кресле, покусывая кончик гусиного пера.
Presently he cleared his throat and asked a question.	Наконец он откашлялся, чтобы прочистить горло, и спросил:
"Is there anybody else who shares Captain Blood's opinion?"	- Кто еще придерживается мнения капитана Блада?
None answered him.	Никто ему не ответил.
His own officers were overawed by him; Blood's followers naturally preferred Cartagena, because offering the greater chance of loot. Loyalty to their leader kept them silent.	Офицеры де Ривароля, запуганные бароном, молчали. Сторонники Блада, со своей пиратской точки зрения, естественно, одобряли выбор Картахены, так как там было значительно больше добычи, но из уважения к своему вожаку также помалкивали.
"You seem to be alone in your opinion," said the Baron with his vinegary smile.	- Вы, кажется, одиноки в своем мнении, - с кислой улыбкой заметил барон.
Captain Blood laughed outright. He had suddenly read the Baron's mind. His airs and graces and haughtiness had so imposed upon Blood that it was only now that at last he saw through them, into the fellow's peddling spirit. Therefore he laughed; there was really nothing else to do.	Капитан Блад внезапно рассмеялся.
But his laughter was charged with more anger even than contempt.	Но в его смехе было больше гнева, чем презрения.
He had been deluding himself that he had done with piracy.	Его расчеты покончить с пиратством не оправдались. Выходило так, что он обманывал себя.

The conviction that this French service was free of any taint of that was the only consideration that had induced him to accept it.	Только уверенность, что на французской службе его не заставят делать что-либо позорное, вынудила его согласиться пойти под знамена Франции.
Yet here was this haughty, supercilious gentleman, who dubbed himself General of the Armies of France, proposing a plundering, thieving raid which, when stripped of its mean, transparent mask of legitimate warfare, was revealed as piracy of the most flagrant.	И вот теперь этот напыщенный, гордый, заносчивый генерал французской армии предлагает самый настоящий грабительский рейд. Под предлогом законных военных действий генерал хотел совершить обыкновенный пиратский налет.
M. de Rivarol, intrigued by his mirth, scowled upon him disapprovingly.	Де Ривароль, заинтригованный этим взрывом веселья, сердито нахмурился:
"Why do you laugh, monsieur?"	- Почему вы смеетесь, черт возьми!
"Because I discover here an irony that is supremely droll.	- Да потому, что все это чертовски смешно, господин барон.
You, M. le Baron, General of the King's Armies by Land and Sea in America, propose an enterprise of a purely buccaneering character; whilst I, the buccaneer, am urging one that is more concerned with upholding the honour of France.	Вы, командующий королевскими сухопутными и морскими силами Франции в Америке, предлагаете мне пиратский рейд, а я, пират, отстаиваю необходимость операции, которая сделала бы честь Франции.
You perceive how droll it is."	Не находите ли вы, что это очень смешно?
M. de Rivarol perceived nothing of the kind. M. de Rivarol in fact was extremely angry.	Де Ривароль побагровел от гнева.
He bounded to his feet, and every man in the room rose with him - save only M. de Cussy, who sat on with a grim smile on his lips.	Он вскочил как ошпаренный, и все, кто был вместе с ним в комнате, поднялись со своих мест. Только де Кюсси продолжал сидеть, и на его лице блуждала мрачная улыбка.
He, too, now read the Baron like an open book, and reading him despised him.	Он так же, как и Блад, читал мысли барона, словно в открытой книге, и так же, как Блад, презирал алчного генерала.
"M. le filibustier," cried Rivarol in a thick voice, "it seems that I must again remind you that I am your superior officer."	- Г осподин пират, - хрипло произнес де Ривароль,- неужели мне надо напоминать, что я ваш начальник?
"My superior officer!	- Мой начальник?
You!	Вы?
Lord of the World!	Силы небесные!
Why, you are just a common pirate!	Да вы самый настоящий пират!
But you shall hear the truth for once, and that before all these gentlemen who have the honour to serve the King of France.	И на сей раз, перед всеми этими джентльменами, которые имеют честь служить королю Франции, вы услышите всю правду о себе.
It is for me, a buccaneer, a sea-robber, to stand here and tell you what is in the interest of French honour and the French Crown.	Мне, "пирату и морскому разбойнику", приходится доказывать вам здесь, в чем состоят интересы и честь Франции.

Whilst you, the French King's appointed General, neglecting this, are for spending the King's resources against an outlying settlement of no account, shedding French blood in seizing a place that cannot be held, only because it has been reported to you that there is much gold in Cartagena, and that the plunder of it will enrich you.	Вы же, французский генерал, - пренебрегая всем этим, намереваетесь тратить предоставленные в ваше распоряжение средства на авантюру, не имеющую никакого значения для Франции. Вы хотите пролить кровь французов и захватить город, который нельзя удержать. Вы идете на это с целью личного обогащения, зная, что в Картахене много золота.
It is worthy of the huckster who sought to haggle with us about our share, and to beat us down after the articles pledging you were already signed.	Такое поведение вполне достойно торгаша, который пытается урвать хоть кусочек из нашей доли добычи и выторговывает уступки уже после подписания договора.
If I am wrong - let M. de Cussy say so.	Если я не прав, пусть господин де Кюсси скажет об этом.
If I am wrong, let me be proven wrong, and I will beg your pardon.	Если я ошибаюсь, докажите мне это, и я извинюсь перед вами.
Meanwhile, monsieur, I withdraw from this council. I will have no further part in your deliberations.	А сейчас я ухожу, не желая принимать участия в таком совете.
I accepted the service of the King of France with intent to honour that service.	Я пошел на службу к королю Франции, намереваясь честно выполнять свои обязательства.
I cannot honour that service by lending countenance to a waste of life and resources in raids upon unimportant settlements, with plunder for their only object.	Честная служба, по-моему, несовместима с налетами и грабежами, и я не могу согласиться с напрасными потерями человеческих жизней и средств.
The responsibility for such decisions must rest with you, and with you alone.	Ответственность целиком ляжет на вас, генерал, и только на вас.
I desire M. de Cussy to report me to the Ministers of France.	Я хочу, чтобы господин де Кюсси передал мое мнение французскому правительству.
For the rest, monsieur, it merely remains for you to give me your orders. I await them aboard my ship -and anything else, of a personal nature, that you may feel I have provoked by the terms I have felt compelled to use in this council.	Я буду, разумеется, выполнять ваши приказы, поскольку наше соглашение действует, а если вам кажется, что вы оскорблены моими словами, то я всегда к вашим услугам.
M. le Baron, I have the honour to wish you good-day."	Имею честь откланяться, господин барон!
He stalked out, and his three captains - although they thought him mad - rolled after him in loyal silence.	Он ушел, и вместе с ним ушли все три преданных ему офицера, хотя они считали, что Блад сошел с ума.
M. de Rivarol was gasping like a landed fish.	Де Ривароль был похож на рыбу, вытащенную из воды.
The stark truth had robbed him of speech.	От неприкрашенной правды, которую его заставили выслушать, он задыхался и не мог говорить.
When he recovered, it was to thank Heaven vigorously that the council was relieved by Captain Blood's own act of that gentleman's further participation in its deliberations.	Придя в себя, он бурно поблагодарил небо, что капитан Блад избавил совет от своего дальнейшего присутствия.

Inwardly M. de Rivarol burned with shame and rage.	Внутренне же де Ривароль сгорал от стыда и ярости.
The mask had been plucked from him, and he had been held up to scorn - he, the General of the King's Armies by Sea and Land in America.	С него сорвали маску, и его, командующего королевскими морскими и сухопутными силами Франции в Америке, сделали посмешищем...
Nevertheless, it was to Cartagena that they sailed in the middle of March.	Тем не менее в середине марта они все же отплыли в Картахену.
Volunteers and negroes had brought up the forces directly under M. de Rivarol to twelve hundred men.	Отряд под личным командованием де Ривароля, усиленный добровольцами и неграми, насчитывал около тысячи двухсот человек.
With these he thought he could keep the buccaneer contingent in order and submissive.	Де Ривароль полагал, что, располагая такими силами, он в случае необходимости сумеет заставить корсаров повиноваться.
They made up an imposing fleet, led by M. de Rivarol's flagship, the Victorieuse, a mighty vessel of eighty guns.	Внушительную эскадру де Ривароля возглавлял мощный восьмидесятипушечный флагманский корабль "Викторьез".
Each of the four other French ships was at least as powerful as Blood's Arabella, which was of forty guns.	Каждый из четырех других французских кораблей не уступал по своим боевым качествам "Арабелле" Блада с ее сорока пушками.
Followed the lesser buccaneer vessels, the Elizabeth, Lachesis, and Atropos, and a dozen frigates laden with stores, besides canoes and small craft in tow.	За эскадрой шли корсарские корабли -"Элизабет", "Лахезис" и "Атропос", а также двенадцать фрегатов, груженных запасами, не считая лодок, которые тянулись на буксире.
Narrowly they missed the Jamaica fleet with Colonel Bishop, which sailed north for Tortuga two days after the Baron de Rivarol's southward passage.	По пути они чуть не столкнулись с ямайской эскадрой полковника Бишопа, которая вышла к острову Тортуга через два дня после того, как корабли де Ривароля проследовали в южном направлении.
Chapter XXVII	Глава XXVII
CARTAGENA	КАРТАХЕНА
Having crossed the Caribbean in the teeth of contrary winds, it was not until the early days of April that the French fleet hove in sight of Cartagena, and M. de Rivarol summoned a council aboard his flagship to determine the method of assault.	Французская эскадра, сдерживаемая сильными встречными ветрами, пересекла Карибское море и только в начале апреля смогла лечь в дрейф в виду Картахены. Для обсуждения плана штурма де Ривароль созвал на борту своего флагманского судна капитанов всех кораблей.
"It is of importance, messieurs," he told them, "that we take the city by surprise, not only before it can put itself into a state of defence; but before it can remove its treasures inland.	- Внезапность - первое дело, господа, - заявил он собравшимся. - Мы захватим город до того, как он сможет приготовиться к обороне, и таким образом не дадим испанцам возможности увезти в глубь страны находящиеся там ценности.
I propose to land a force sufficient to achieve this to the north of the city to-night after dark."	Я предполагаю сегодня с наступлением темноты высадить к северу от города отряд, который сможет выполнить это задание.
And he explained in detail the scheme upon which his wits had laboured.	- И он подробно изложил детали разработанного им плана.

He was heard respectfully and approvingly by his officers, scornfully by Captain Blood, and indifferently by the other buccaneer captains present.	Офицеры де Ривароля выслушали его почтительно и с одобрением.
For it must be understood that Blood's refusal to attend councils had related only to those concerned with determining the nature of the enterprise to be undertaken. Captain Blood was the only one amongst them who knew exactly what lay ahead.	Блад не скрывал своего презрения к этому плану, потому что был единственным человеком среди присутствующих, который точно знал, что надо делать.
Two years ago he had himself considered a raid upon the place, and he had actually made a survey of it in circumstances which he was presently to disclose.	Два года назад он сам намечал налет на Картахену и произвел обстоятельную рекогносцировку.
The Baron's proposal was one to be expected from a commander whose knowledge of Cartagena was only such as might be derived from maps.	А предложения барона основывались только на знакомстве с картами.
Geographically and strategically considered, it is a curious place.	В географическом и стратегическом отношении город Картахена расположен очень своеобразно.
It stands almost four-square, screened east and north by hills, and it may be said to face south upon the inner of two harbours by which it is normally approached.	Он представляет собой четырехугольник, выходящий своей южной стороной к внутреннему рейду, являющемуся одним из двух морских подступов к городу. С востока и севера город прикрыт холмами.
The entrance to the outer harbour, which is in reality a lagoon some three miles across, lies through a neck known as the Boca Chica - or Little Mouth - and defended by a fort.	Доступ на внешний рейд проходит через защищенный фортом узкий пролив, известный под названием Бока Чика, или Маленькая Горловина.
A long strip of densely wooded land to westward acts here as a natural breakwater, and as the inner harbour is approached, another strip of land thrusts across at right angles from the first, towards the mainland on the east.	Длинная, узкая коса, покрытая густым лесом, выдается на запад и служит естественным молом Картахены. А ближе к внутреннему рейду лежит еще одна полоска земли, расположенная под прямым углом к естественному молу, и тянется на восток по направлению к материку.
Just short of this it ceases, leaving a deep but very narrow channel, a veritable gateway, into the secure and sheltered inner harbour.	Неподалеку от материка эта полоска обрывается, образуя очень узкий, но глубокий канал, который служит своеобразными воротами в безопасный внутренний рейд.
Another fort defends this second passage.	Проход защищен сильным фортом.
East and north of Cartagena lies the mainland, which may be left out of account.	К востоку и северу от Картахены лежит материк, не представляющий для нас никакого интереса.
But to the west and northwest this city, so well guarded on every other side, lies directly open to the sea. It stands back beyond a half-mile of beach, and besides this and the stout Walls which fortify it, would appear to have no other defences.	Но на западе и северо-западе город, так хорошо охраняемый с других сторон, непосредственно выходит к морю и, помимо невысоких каменных стен, не имеет других видимых укреплений.
But those appearances are deceptive, and they had utterly deceived M. de Rivarol, when he devised his plan.	Однако эта видимость была обманчивой, и де Ривароль, составляя свой план, был полностью введен в заблуждение этой видимостью легкого захвата города с ничем не защищенной стороны.

It remained for Captain Blood to explain the difficulties when M. de Rivarol informed him that the honour of opening the assault in the manner which he prescribed was to be accorded to the buccaneers.	Когда барон сообщил, что корсарам предоставляется честь быть первым отрядом, штурмующим город по разработанному им плану, Блад вынужден был объяснить ему, с какими трудностями им придется встретиться.
Captain Blood smiled sardonic appreciation of the honour reserved for his men.	Капитан саркастически улыбался, слушая сообщение де Ривароля об оказании такой чести корсарам.
It was precisely what he would have expected.	Это было именно то, чего он и ожидал.
For the buccaneers the dangers; for M. de Rivarol the honour, glory and profit of the enterprise.	Корсарам доставался весь риск, а Риваролю - весь почет, слава и вся добыча.
"It is an honour which I must decline," said he quite coldly.	- Честь, которую вы так любезно нам оказываете, я должен отклонить, - холодно заметил капитан.
Wolverstone grunted approval and Hagthorpe nodded.	Волверстон что-то буркнул в знак одобрения, а Хагторп кивнул головой.
Yberville, who as much as any of them resented the superciliousness of his noble compatriot, never wavered in loyalty to Captain Blood.	Ибервиль, так же как и все, возмущался высокомерием своего соотечественника, никогда не ставя под сомнение правоту своего капитана.
The French officers - there were six of them present -stared their haughty surprise at the buccaneer leader, whilst the Baron challengingly fired a question at him.	Присутствующие французские офицеры с высокомерным удивлением уставились на вожака корсаров, а де Ривароль спросил вызывающе:
"How?	- Что?
You decline it, 'sir?	Вы отклоняете?
You decline to obey orders, do you say?"	Вы говорите, что отказываетесь выполнить мой приказ?
"I understood, M. le Baron, that you summoned us to deliberate upon the means to be adopted."	- Как я понимаю, господин барон, вы созвали нас обсудить план штурма.
"Then you understood amiss, M. le Capitaine.	- О нет, господин капитан.
You are here to receive my commands.	Я вызвал вас для получения моего приказа.
I have already deliberated, and I have decided.	Мной все уже продумано и решено.
I hope you understand."	Надеюсь, что теперь вы понимаете?
"Oh, I understand," laughed Blood.	- Да, я-то понимаю! - засмеялся Блад.
"But, I ask myself, do you?"	- А вот понимаете ли вы?
And without giving the Baron time to set the angry question that was bubbling to his lips, he swept on: "You have deliberated, you say, and you have decided.	- И, не давая барону возможности задать вопрос, Блад продолжал: - Вы все уже продумали и все решили?
But unless your decision rests upon a wish to destroy my buccaneers, you will alter it when I tell you something of which I have knowledge.	Но, если ваше решение не основано на желании погубить большую часть моих людей, вы сейчас же измените его, как только узнаете то, что известно мне.

This city of Cartagena looks very vulnerable on the northern side, all open to the sea as it apparently stands.	Картахена кажется вам очень уязвимой с северной стороны, где она выходит к морю.
Ask yourself, M. le Baron, how came the Spaniards who built it where it is to have been at such trouble to fortify it to the south, if from the north it is so easily assailable."	А не возникал ли у вас, господин барон, законный вопрос: почему испанцы, строившие этот город, постарались так укрепить его с юга и оставили его таким незащищенным с севера?
That gave M. de Rivarol pause.	Де Ривароль ничего не ответил, потому что в самом деле вынужден был задуматься.
"The Spaniards," Blood pursued, "are not quite the fools you are supposing them.	- Испанцы совсем не такие уж болваны, какими вы их себе представляете, - продолжал Блад.
Let me tell you, messieurs, that two years ago I made a survey of Cartagena as a preliminary to raiding it.	- Два года назад, готовясь к рейду на Картахену, я провел рекогносцировку города.
I came hither with some friendly trading Indians, myself disguised as an Indian, and in that guise I spent a week in the city and studied carefully all its approaches.	Вместе с несколькими дружественными индейцами-торговцами, переодевшись индейцем, я явился туда и провел в городе целую неделю, досконально изучая все подходы к нему.
On the side of the sea where it looks so temptingly open to assault, there is shoal water for over half a mile out - far enough out, I assure you, to ensure that no ship shall come within bombarding range of it.	С той стороны, где город кажется таким соблазнительно доступным для штурма, испанцы защищены мелководьем.
It is not safe to venture nearer land than three quarters of a mile."	Оно простирается более чем на полмили от берега и не дает возможности кораблям приблизиться настолько, чтобы огонь их пушек мог нанести ущерб городу.
"But our landing will be effected in canoes and piraguas and open boats," cried an officer impatiently.	- Но мы высадим десант на каноэ, пирогах и плоскодонных лодках! - нетерпеливо воскликнул один из офицеров.
"In the calmest season of the year, the surf will hinder any such operation.	- Даже в самую спокойную погоду прибой помешает осуществить вам такую операцию, -возразил ему Блад.
And you will also bear in mind that if landing were possible as you are suggesting, that landing could not be covered by the ships' guns.	- И следует также иметь в виду, что мы не сможем прикрывать наш десант огнем корабельных пушек.
In fact, it is the landing parties would be in danger from their own artillery."	Людям будет угрожать опасность от своей же собственной артиллерии.
"If the attack is made by night, as I propose, covering will be unnecessary.	- Если мы проведем атаку ночью, ее не придется прикрывать огнем пушек, - сказал де Ривароль.
You should be ashore in force before the Spaniards are aware of the intent."	- Ваш отряд будет на берегу еще до того, как испанцы успеют опомниться.
"You are assuming that Cartagena is a city of the blind, that at this very moment they are not conning our sails and asking themselves who we are and what we intend."	- Вы исходите из того, что в Картахене живут только ослы и слепые. Неужели вы полагаете, что они уже не сосчитали наши паруса и не задали себе законного вопроса: кто мы такие и зачем сюда пожаловали?

"But if they feel themselves secure from the north, as you suggest," cried the Baron impatiently, "that very security will lull them."	- Но если они считают себя в безопасности с севера, как вы утверждаете, - нетерпеливо воскликнул барон, - то это чувство безопасности и усыпляет их!
"Perhaps. But, then, they are secure.	- Оно не усыпляет их, барон, а напротив - не обманывает.
Any attempt to land on this side is doomed to failure at the hands of Nature."	Всякая попытка высадиться с этой стороны моря обречена на неудачу самой природой.
"Nevertheless, we make the attempt," said the obstinate Baron, whose haughtiness would not allow him to yield before his officers.	- И все же мы сделаем такую попытку! - упрямо настаивал барон, так как его высокомерие не позволяло ему уступить в чем-либо в присутствии своих подчиненных.
"If you still choose to do so after what I have said, you are, of course, the person to decide.	- Ну что ж, - сказал капитан Блад, - если вас не убеждают мои слова, действуйте. Это, конечно, ваше право.
But I do not lead my men into fruitless danger."	Но я не поведу своих людей на верную смерть.
"If I command you..." the Baron was beginning.	- А если я прикажу вам... - начал было барон.
But Blood unceremoniously interrupted him. "M. le Baron, when M. de Cussy engaged us on your behalf, it was as much on account of our knowledge and experience of this class of warfare as on account of our strength.	- Послушайте, барон! - бесцеремонно прервал его Блад. - Нас привлекли на службу не только из-за тех сил, которыми мы располагаем, но и учитывая наши знания и опыт в военных действиях такого характера.
I have placed my own knowledge and experience in this particular matter at your disposal. I will add that I abandoned my own project of raiding Cartagena, not being in sufficient strength at the time to force the entrance of the harbour, which is the only way into the city.	Я предоставляю в ваше распоряжение мой личный опыт и знания и добавлю еще, что в свое время я отказался от намеченного мною нападения на Картахену, так как не располагал достаточными силами, чтобы захватить гавань -единственные ворота города.
The strength which you now command is ample for that purpose."	Теперь же наши силы делают выполнение такой задачи возможным.
"But whilst we are doing that, the Spaniards will have time to remove great part of the wealth this city holds.	- Да, но пока мы будем заняты этой военной операцией, испанцы вывезут из города большую часть богатств.
We must take them by surprise."	Мы должны напасть на них внезапно.
Captain Blood shrugged.	Капитан Блад пожал плечами:
"If this is a mere pirating raid, that, of course, is a prime consideration.	- С точки зрения пирата, ваши соображения, конечно, очень убедительны.
It was with me.	Так в свое время думал и я.
But if you are concerned to abate the pride of Spain and plant the Lilies of France on the forts of this settlement, the loss of some treasure should not really weigh for much."	Но если вы заинтересованы в том, чтобы сбить спесь с испанцев и водрузить флаг Франции на фортах этого города, то потеря части богатств не должна серьезно вас беспокоить.
M. de Rivarol bit his lip in chagrin.	Де Ривароль прикусил губу.
His gloomy eye smouldered as it considered the self-contained buccaneer.	Мрачно и с ненавистью он посмотрел на корсара, который так независимо держал себя.

"But if I command you to go - to make the attempt?" he asked.	- А если я прикажу действовать вам? - спросил он.
"Answer me, monsieur, let us know once for all where we stand, and who commands this expedition."	- Отвечайте мне на этот вопрос! Кто, в конце концов, командует этой экспедицией - вы или я?
"Positively, I find you tiresome," said Captain Blood, and he swung to M. de Cussy, who sat there gnawing his lip, intensely uncomfortable.	- Ну, знаете, вы мне просто надоели, - сказал капитан Блад и быстро повернулся к де Кюсси, который чувствовал себя очень неловко и сидел как на иголках.
"I appeal to you, monsieur, to justify me to the General."	- Господин губернатор, подтвердите наконец генералу, что я прав!
M. de Cussy started out of his gloomy abstraction.	Де Кюсси очнулся от своего унылого раздумья:
He cleared his throat. He was extremely nervous. "In view of what Captain Blood has submitted..."	- В связи с тем, что капитан Блад представил...
"Oh, to the devil with that!" snapped Rivarol.	- К черту! - заревел де Ривароль.
"It seems that I am followed by poltroons.	- Выходит так, что вокруг меня одни только трусы.
Look you, M. le Capitaine, since you are afraid to undertake this thing, I will myself undertake it.	Послушайте, вы, господин капитан! Вы боитесь вести эту операцию, и поэтому командовать ею буду я.
The weather is calm, and I count upon making good my landing.	Погода стоит хорошая, и мы успешно высадимся на берег.
If I do so, I shall have proved you wrong, and I shall have a word to say to you to-morrow which you may not like.	Если это будет так - а это так и будет, - то завтра вам придется выслушать кое-что малоприятное.
I am being very generous with you, sir."	Я слишком великодушен, сэр!
He waved his hand regally.	- Он сделал величественный жест рукой.
"You have leave to go."	- Разрешаю вам удалиться.
It was sheer obstinacy and empty pride that drove him, and he received the lesson he deserved.	Де Риваролем руководили глупое упрямство и тщеславие, и он, конечно, получил вполне заслуженный урок.
The fleet stood in during the afternoon to within a mile of the coast, and under cover of darkness three hundred men, of whom two hundred were negroes -the whole of the negro contingent having been pressed into the undertaking - were pulled away for the shore in the canoes, piraguas, and ships' boats.	Во второй половине дня эскадра подошла поближе к берегу. Под покровом темноты триста человек, из которых двести были неграми (то есть все негры, участвовавшие в экспедиции), отправились на берег в каноэ, пирогах и лодках.
Rivarol's pride compelled him, however much he may have disliked the venture, to lead them in person.	Де Ривароль вынужден был взять на себя личное командование десантным отрядом, хотя это совсем не прельщало его.
The first six boats were caught in the surf, and pounded into fragments before their occupants could extricate themselves.	Первые шесть лодок, подхваченные прибоем и брошенные на скалы, превратились в щепки еще до того, как находившиеся в них люди смогли броситься в воду.

The thunder of the breakers and the cries of the shipwrecked warned those who followed, and thereby saved them from sharing the same fate.	Грохот волн, разбивающихся о камни, и крики утопающих послужили убедительным сигналом для экипажей других лодок.
By the Baron's urgent orders they pulled away again out of danger, and stood about to pick up such survivors as contrived to battle towards them.	Командующий десантом барон сразу же отдал приказ уходить из опасной зоны и заняться спасением утопающих.
Close upon fifty lives were lost in the adventure, together with half-a-dozen boats stored with ammunition and light guns.	Эта авантюра обошлась недешево: погибло около пятидесяти человек и было потеряно шесть лодок с боеприпасами.
The Baron went back to his flagship an infuriated, but by no means a wiser man.	Де Ривароль вернулся на свой корабль взбешенным, но отнюдь не поумневшим.
Wisdom - not even the pungent wisdom experience thrusts upon us - is not for such as M. de Rivarol.	Он не принадлежал к числу тех людей, которые становятся мудрее в результате жизненного опыта.
His anger embraced all things, but focussed chiefly upon Captain Blood. In some warped process of reasoning he held the buccaneer chiefly responsible for this misadventure. He went to bed considering furiously what he should say to Captain Blood upon the morrow.	Он гневался на все и на всех и от огорчения тут же завалился спать.
He was awakened at dawn by the rolling thunder of guns.	На рассвете его разбудили раскаты пушечных залпов.
Emerging upon the poop in nightcap and slippers, he beheld a sight that increased his unreasonable and unreasoning fury.	Выбежав на корму в ночном колпаке и в ночных туфлях, барон увидел странную картину, от которой его ярость удвоилась.
The four buccaneer ships under canvas were going through extraordinary manoeuvre half a mile off the Boca Chica and little more than half a mile away from the remainder of the fleet, and from their flanks flame and smoke were belching each time they swung broadside to the great round fort that guarded that narrow entrance.	Четыре корсарских корабля, подняв все паруса, совершали непонятные маневры, находясь приблизительно в полумиле от Бока Чика и почти на таком же расстоянии от французской эскадры. Временами, окутываясь клубами порохового дыма, они обстреливали залпами большой круглый форт, защищавший узкий канал - вход на рейд.
The fort was returning the fire vigorously and viciously. But the buccaneers timed their broadsides with extraordinary judgment to catch the defending ordnance reloading; then as they drew the Spaniards' fire, they swung away again not only taking care to be ever moving targets, but, further, to present no more than bow or stern to the fort, their masts in line, when the heaviest cannonades were to be expected.	Пушки форта отвечали энергично, однако корсары маневрировали парусами и стреляли с такой исключительной точностью, что их огонь накрывал защитников форта в тот самый момент, когда они перезаряжали пушки. Произведя залп, корсарские корабли круто поворачивались, так, что канониры форта видели перед собой движущуюся мишень в виде кормы или носа кораблей противника. Маневрирование это производилось настолько искусно, что за одну-две секунды перед самым залпом испанцев пиратские корабли выстраивались только в перпендикулярной позиции к форту, так, что мачты кораблей сливались в одну линию.
Gibbering and cursing, M. de Rivarol stood there and watched this action, so presumptuously undertaken by Blood on his own responsibility.	Бормоча под нос проклятия, де Ривароль наблюдал за боем, по собственной инициативе начатым Бладом.

The officers of the Victorieuse crowded round him, but it was not until M. de Cussy came to join the group that he opened the sluices of his rage.	Офицеры "Викторьез" столпились здесь же, на корме, и, когда наконец к ним присоединился де Кюсси, барон уже не мог больше сдерживать душившее его негодование.
And M. de Cussy himself invited the deluge that now caught him.	Собственно говоря, де Кюсси сам навлек на себя эту бурю.
He had come up rubbing his hands and taking a proper satisfaction in the energy of the men whom he had enlisted.	Он подошел к барону, потирая руки и всем своим видом выражая удовлетворение энергичными действиями тех, кого он привлек на службу.
"Aha, M. de Rivarol!" he laughed. "He understands his business, eh, this Captain Blood.	- Ну как, господин де Ривароль, - засмеялся он, -не находите ли вы, что этот Блад блестяще знает дело, а?
He'll plant the Lilies of France on that fort before breakfast."	Он водрузит знамя Франции на этом форту еще до завтрака.
The Baron swung upon him snarling.	Барон с рычанием резко повернулся к нему:
"He understands his business, eh?	- Вы говорите, что он знает свое дело, да?
His business, let me tell you, M. de Cussy, is to obey my orders, and I have not ordered this. Par la Mordieu!	У вас не хватает ума понять, что его дело -выполнять мои приказы! Разве я отдавал такой приказ, черт возьми?
When this is over I'll deal with him for his damned insubordination."	Когда все это кончится, я разделаюсь с ним за его самочинство.
"Surely, M. le Baron, he will have justified it if he succeeds."	- Позвольте, господин барон, но его действия будут полностью оправданы, если принесут удачу.
"Justified it!	- Оправданы?
Ah, parbleu!	О дьявольщина!
Can a soldier ever justify acting without orders?" He raved on furiously, his officers supporting him out of their detestation of Captain Blood.	Да разве можно оправдать самовольные поступки солдата?! - вспылил барон, взглянув на своих офицеров, также ненавидевших Блада.
Meanwhile the fight went merrily on.	А сражение корсаров с испанцами продолжалось.
The fort was suffering badly.	Форт получил серьезные повреждения.
Yet for all their manoeuvring the buccaneers were not escaping punishment.	Однако и корабли Блада, несмотря на свои искусные маневры, сильно пострадали от огня форта.
The starboard gunwale of the Atropos had been hammered into splinters, and a shot had caught her astern in the coach.	Планшир правого борта "Атропос" был превращен в щепки, и одно из крупных ядер разорвалось в кормовой каюте корабля.
The Elizabeth was badly battered about the forecastle, and the Arabella's maintop had been shot away, whilst' towards the end of that engagement the Lachesis came reeling out of the fight with a shattered rudder, steering herself by sweeps.	На "Элизабет" была серьезно повреждена носовая часть, а на "Арабелле" сбита грот-мачта. К концу боя и "Лахезис" вышла из строя.
The absurd Baron's fierce eyes positively gleamed with satisfaction.	Барон явно наслаждался этим зрелищем.

"I pray Heaven they may sink all his infernal ships!" he cried in his frenzy.	- Молю небо, чтобы испанцы потопили все эти мерзкие корабли!
But Heaven didn't hear him.	Но небо не слышало его молитв.
Scarcely had he spoken than there was a terrific explosion, and half the fort went up in fragments.	Едва он произнес эти слова, как раздался ужасный взрыв, и половина форта взлетела на воздух.
A lucky shot from the buccaneers had found the powder magazine.	Одно из корсарских ядер попало в пороховой погреб.
It may have been a couple of hours later, when Captain Blood, as spruce and cool as if he had just come from a levee, stepped upon the quarter-deck of the Victoriense, to confront M. de Rivarol, still in bedgown and nightcap.	Часа через два после боя капитан Блад, спокойный и нарядный, будто он только что вернулся с бала, ступил на квартердек "Викторьез". Его встретил де Ривароль, все еще в халате и в ночном колпаке.
"I have to report, M. le Baron, that we are in possession of the fort on Boca Chica.	- Разрешите доложить, господин барон, что мы овладели фортом на Бока Чика.
The standard of France is flying from what remains of its tower, and the way into the outer harbour is open to your fleet."	На развалинах башни развевается знамя Франции, а эскадре открыт доступ в гавань.
M. de Rivarol was compelled to swallow his fury, though it choked him.	Де Ривароль вынужден был сдержать свой гнев, хотя он почти задыхался от него.
The jubilation among his officers had been such that he could not continue as he had begun.	Его офицеры так бурно выражали свой восторг, что разносить Блада ему было просто неудобно.
Yet his eyes were malevolent, his face pale with anger.	Но глаза его по-прежнему сохраняли злобное выражение, а лицо было бледным от ярости.
"You are fortunate, M. Blood, that you succeeded," he said.	- Вам повезло, господин Блад, - сказал он, - что бой выигран.
"It would have gone very ill with you had you failed.	В случае неудачи вам пришлось бы жестоко поплатиться.
Another time be so good as to await my orders, lest you should afterwards lack the justification which your good fortune has procured you this morning."	В другой раз извольте ждать моих приказов, так как может случиться, что у вас не будет таких хороших оправданий, как сегодня.
Blood smiled with a flash of white teeth, and bowed.	Блад улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и поклонился:
"I shall be glad of your orders now, General, for pursuing our advantage.	- Сейчас я был бы рад получить ваш приказ, генерал, чтобы развить наше преимущество.
You realize that speed in striking is the first essential."	Надеюсь, вы понимаете, насколько важна в данный момент быстрота действий.
Rivarol was left gaping a moment. Absorbed in his ridiculous anger, he had considered nothing. But he made a quick recovery.	Ривароль растерянно взглянул на него: в своем гневе барон совершенно забыл о том, что необходимо руководить развертывающимися операциями.
"To my cabin, if you please," he commanded peremptorily, and was turning to lead the way, when Blood arrested him.	- Зайдите ко мне в каюту! - властно приказал он Бладу, но тот остановил его.

"With submission, my General, we shall be better here. You behold there the scene of our coming action. It is spread before you like a map."	- Я полагаю, генерал, что нам лучше переговорить здесь, когда перед вами, как на карте, открыта вся сцена наших предстоящих действий.
He waved his hand towards the lagoon, the country flanking it and the considerable city standing back from the beach.	- Он указал рукой на лагуну, на окружающую ее местность и на большой город, расположенный в некотором отдалении от берега.
"If it is not a presumption in me to offer a suggestion..." He paused.	- Если это не будет расценено, как моя самонадеянность, я хотел бы сделать предложение... - Он умолк.
M. de Rivarol looked at him sharply, suspecting irony. But the swarthy face was bland, the keen eyes steady.	Де Ривароль пристально посмотрел на него, подозревая насмешку, но смуглое лицо корсара было невозмутимым, а его проницательные глаза -спокойными.
"Let us hear your suggestion," he consented.	- Ну ладно, послушаем, - милостиво согласился барон.
Blood pointed out the fort at the mouth of the inner harbour, which was just barely visible above the waving palms on the intervening tongue of land.	Блад указал на форт при входе на внутренний рейд, башни которого скрывались за пальмами, качавшимися на узкой полосе земли.
He announced that its armament was less formidable than that of the outer fort, which they had reduced; but on the other hand, the passage was very much narrower than the Boca Chica, and before they could attempt to make it in any case, they must dispose of those defences.	Он заявил, что этот форт вооружен значительно слабее, чем внешний форт, который они уже захватили. Но вместе с тем и канал здесь сужается, и чтобы пройти по каналу, необходимо захватить это укрепление.
He proposed that the French ships should enter the outer harbour, and proceed at once to bombardment. Meanwhile, he would land three hundred buccaneers and some artillery on the eastern side of the lagoon, beyond the fragrant garden islands dense with richly bearing fruit-trees, and proceed simultaneously to storm the fort in the rear.	Он предложил, чтобы французские корабли, войдя на внешний рейд, начали оттуда бомбардировку форта, а тем временем триста корсаров с пушками высадятся на восточном берегу лагуны позади острова, густо заросшего душистыми деревьями. Как только начнется бомбардировка с моря, пираты бросятся на штурм форта с тыла.
Thus beset on both sides at once, and demoralized by the fate of the much stronger outer fort, he did not think the Spaniards would offer a very long resistance.	Блад полагал, что испанцы не смогут долго сопротивляться.
Then it would be for M. de Rivarol to garrison the fort, whilst Captain Blood would sweep on with his men, and seize the Church of Nuestra Senora de la Poupa, plainly visible on its hill immediately eastward of the town.	После этого отряд де Ривароля останется в форту, а Блад со своими людьми продолжит наступление и захватит церковь Нуэстра Сеньора де ля Попа, стоящую на высоком холме к востоку от города.
Not only did that eminence afford them a valuable and obvious strategic advantage, but it commanded the only road that led from Cartagena to the interior, and once it were held there would be no further question of the Spaniards attempting to remove the wealth of the city.	Захватив эту возвышенность, они будут контролировать единственную дорогу из Картахены в глубь страны и отрежут путь испанцам, которые не смогут вывезти из города ценности.
That to M. de Rivarol was - as Captain Blood had judged that it would be - the crowning argument.	Как Блад рассчитывал, так и произошло: последний аргумент оказался для Ривароля самым убедительным.

Supercilious until that moment, and disposed for his own pride's sake to treat the buccaneer's suggestions with cavalier criticism, M. de Rivarol's manner suddenly changed. He became alert and brisk, went so far as tolerantly to commend Captain Blood's plan, and issued orders that action might be taken upon it at once.	До этого барон надменно слушал корсара, намереваясь раскритиковать его предложение, но здесь он, приняв озабоченный вид, снизошел до того, что похвалил план Блада и приказал немедленно начать бомбардировку форта.
It is not necessary to follow that action step by step.	Нам нет нужды описывать здесь все подробности этой операции.
Blunders on the part of the French marred its smooth execution, and the indifferent handling of their ships led to the sinking of two of them in the course of the afternoon by the fort's gunfire.	Из-за ошибок французских командиров она прошла не совсем гладко, и пушечным огнем форта были потоплены два французских корабля.
But by evening, owing largely to the irresistible fury with which the buccaneers stormed the place from the landward side, the fort had surrendered, and before dusk Blood and his men with some ordnance hauled thither by mules dominated the city from the heights of Nuestra Senora de la Poupa.	Но к вечеру, благодаря неукротимой ярости пиратов при штурме с тыла, форт сдался. Еще до наступления ночи Блад вместе со своими людьми захватил господствующую над городом высоту Нуэстра Сеньора де ля Попа и поставил там несколько пушек.
At noon on the morrow, shorn of defences and threatened with bombardment, Cartagena sent offers of surrender to M. de Rivarol.	К середине следующего дня Картахена послала де Риваролю предложение о капитуляции.
Swollen with pride by a victory for which he took the entire credit to himself, the Baron dictated his terms.	Надувшись от гордости за победу, которую он целиком приписывал себе, барон продиктовал условия капитуляции.
He demanded that all public effects and office accounts be delivered up; that the merchants surrender all moneys and goods held by them for their correspondents; the inhabitants could choose whether they would remain in the city or depart; but those who went must first deliver up all their property, and those who elected to remain must surrender half, and become the subjects of France; religious houses and churches should be spared, but they must render accounts of all moneys and valuables in their possession.	Он потребовал сдать все деньги, товары и все общественные ценности. Жителям была предоставлена возможность либо остаться в городе, либо уходить, но те, кто хотел уйти, обязаны были полностью сдать все свое имущество, а оставшиеся сдавали только половину и становились подданными короля Франции. Де Ривароль обещал пощадить молитвенные дома и церкви, но потребовал, чтобы они представили ему отчеты о всех имеющихся у них суммах и ценностях.
Cartagena agreed, having no choice in the matter, and on the next day, which was the 5th of April, M. de Rivarol entered the city and proclaimed it now a French colony, appointing M. de Cussy its Governor.	Картахена приняла эти условия, так как другого выхода у нее не было. На следующий день, 5 апреля, де Ривароль вошел в город, объявив его французской колонией и назначив ее губернатором де Кюсси.
Thereafter he proceeded to the Cathedral, where very properly a Te Deum was sung in honour of the conquest.	После этого он проследовал в кафедральный собор, где в честь победы была отслужена благодарственная обедня.
This by way of grace, whereafter M. de Rivarol proceeded to devour the city.	Все это было только передышкой, так как после этих церемоний де Ривароль приступил к грабежу.

The only detail in which the French conquest of Cartagena differed from an ordinary buccaneering raid was that under the severest penalties no soldier was to enter the house of any inhabitant.	Захват Картахены французами отличался от обычного пиратского налета только тем, что солдатам под страхом строжайших наказаний было категорически запрещено заходить в дома горожан.
But this apparent respect for the persons and property of the conquered was based in reality upon M. de Rivarol's anxiety lest a doubloon should be abstracted from all the wealth that was pouring into the treasury opened by the Baron in the name of the King of France.	Однако в действительности этот гуманный приказ был издан не для защиты личности и имущества побежденных. Де Ривароль беспокоился о том, чтобы какой-либо дублон из огромного потока богатств не уплыл в карман солдат.
Once the golden stream had ceased, he removed all restrictions and left the city in prey to his men, who proceeded further to pillage it of that part of their property which the inhabitants who became French subjects had been assured should remain inviolate.	Но едва лишь этот поток золота прекратился, как барон снял все ограничения и отдал город на разграбление своим солдатам. Они растащили имущество и той части горожан, которые стали французскими подданными, хотя де Ривароль обещал им неприкосновенность и защиту.
The plunder was enormous.	Добыча была колоссальной.
In the course of four days over a hundred mules laden with gold went out of the city and down to the boats waiting at the beach to convey the treasure aboard the ships.	На протяжении четырех дней более ста мулов перевозили награбленное золото из города в порт, и оттуда оно переправлялось на корабли.
Chapter XXVIII	Глава XXVIII
THE HONOUR OF M. DE RIVAROL	"ЧЕСТНОСТЬ" ГОСПОДИНА ДЕ РИВАРОЛЯ
During the capitulation and for some time after, Captain Blood and the greater portion of his buccaneers had been at their post on the heights of Nuestra Senora de la Poupa, utterly in ignorance of what was taking place.	Капитан Блад во время капитуляции и после нее занимал возвышенность Нуэстра Сеньора де ля Попа, ничего не зная о том, что происходило в Картахене.
Blood, although the man chiefly, if not solely, responsible for the swift reduction of the city, which was proving a veritable treasure-house, was not even shown the consideration of being called to the council of officers which with M. de Rivarol determined the terms of the capitulation.	Пираты отлично понимали свою роль во взятии города, в котором оказалось так много богатств. И тем не менее капитана даже не пригласили на военный совет, где барон де Ривароль определял условия капитуляции.
This was a slight that at another time Captain Blood would not have borne for a moment.	В другое время Блад не стерпел бы такого пренебрежения.
But at present, in his odd frame of mind, and its divorcement from piracy, he was content to smile his utter contempt of the French General.	Но сейчас, порвав с пиратством, он довольствовался тем, что свое презрение выражал насмешливой улыбкой.
Not so, however, his captains, and still less his men. Resentment smouldered amongst them for a while, to flame out violently at the end of that week in Cartagena.	Однако его офицеры, а тем более матросы, продолжавшие оставаться пиратами, были настроены совершенно иначе.
It was only by undertaking to voice their grievance to the Baron that their captain was able for the moment to pacify them.	Блад смог успокоить корсаров лишь обещанием немедленно переговорить с бароном де Риваролем.

That done, he went at once in quest of M. de Rivarol.	Он нашел генерала в одном из больших домов города, гудевшем, как пчелиный улей.
He found him in the offices which the Baron had set up in the town, with a staff of clerks to register the treasure brought in and to cast up the surrendered account-books, with a view to ascertaining precisely what were the sums yet to be delivered up.	Это была созданная бароном канцелярия, регистрировавшая доставленные сюда ценности и проверявшая кассовые книги торговых фирм для точного определения сумм, подлежащих сдаче.
The Baron sat there scrutinizing ledgers, like a city merchant, and checking figures to make sure that all was correct to the last peso.	Окруженный клерками, де Ривароль, рассевшись, как купец, проверял гроссбухи и подсчитывал цифры, чтобы убедиться, не утаили ли побежденные хотя бы одно песо.
A choice occupation this for the General of the King's Armies by Sea and Land.	Это занятие, откровенно говоря, мало подходило для командующего королевскими сухопутными и морскими силами Франции в Америке, но де Ривароля эти торгашеские операции увлекали гораздо больше, нежели военные.
He looked up irritated by the interruption which Captain Blood's advent occasioned.	С нескрываемым раздражением он вынужден был прервать их, когда в канцелярии появился капитан Блад.
"M. le Baron," the latter greeted him.	- Здравствуйте, господин барон! - приветствовал его Блад.
"I must speak frankly; and you must suffer it. My men are on the point of mutiny."	- Мне нужно откровенно поговорить с вами, как бы это ни было вам неприятно, мои люди на грани бунта!
M. de Rivarol considered him with a faint lift of the eyebrows.	Де Ривароль высокомерно приподнял брови:
"Captain Blood, I, too, will speak frankly; and you, too, must suffer it.	- Капитан Блад, я также должен откровенно поговорить с вами, как бы это ни было неприятно вам.
If there is a mutiny, you and your captains shall be held personally responsible.	За бунт будете отвечать лично вы и ваши офицеры.
The mistake you make is in assuming with me the tone of an ally, whereas I have given you clearly to understand from the first that you are simply in the position of having accepted service under me.	Кроме того, вы ошибаетесь, разговаривая со мной тоном союзника. С самого начала я дал вам ясно понять, что вы только мой подчиненный.
Your proper apprehension of that fact will save the waste of a deal of words."	И пустых разговоров, как вы знаете, я не терплю.
Blood contained himself with difficulty.	Капитан Блад с трудом сдержал себя.
One of these fine days, he felt, that for the sake of humanity he must slit the comb of this supercilious, arrogant cockerel.	Но он отлично понимал, что рано или поздно ему придется сбить спесь с этого высокомерного петуха.
"You may define our positions as you please," said he.	- Вы можете определять мое положение, как вам заблагорассудится, генерал, - сказал он.
"But I'll remind you that the nature of a thing is not changed by the name you give it.	- Пустые разговоры меня тоже не интересуют.

I am concerned with facts; chiefly with the fact that we entered into definite articles with you. Those articles provide for a certain distribution of the spoil.	Речь идет о соглашении, подписанном двумя сторонами.
My men demand it. They are not satisfied."	Мои люди не удовлетворены.
"Of what are they not satisfied?" demanded the Baron.	- Чем они не удовлетворены? - спросил барон с презрением.
"Of your honesty, M. de Rivarol."	- Вашей честностью, барон де Ривароль.
A blow in the face could scarcely have taken the Frenchman more aback.	Пощечина вряд ли оказала бы более сильное действие на барона.
He stiffened, and drew himself up, his eyes blazing, his face of a deathly pallor.	Он вскочил из-за стола, глаза его засверкали, лицо побледнело.
The clerks at the tables laid down their pens, and awaited the explosion in a sort of terror.	Клерки за столом с ужасом ожидали взрыва.
For a long moment there was silence.	Молчание продолжалось несколько минут.
Then the great gentleman delivered himself in a voice of concentrated anger.	Наконец де Ривароль, едва сдерживаясь, воскликнул:
"Do you really dare so much, you and the dirty thieves that follow you? God's Blood! You shall answer to me for that word, though it entail a yet worse dishonour to meet you. Faugh!"	- Вы сомневаетесь в моей честности? Вы и грязные воры, которые окружают вас!
"I will remind you," said Blood, "that I am speaking not for myself, but for my men.	Вы ответите мне за это оскорбление, хотя дуэль с вами была бы для меня просто бесчестьем!
It is they who are not satisfied, they who threaten that unless satisfaction is afforded them, and promptly, they will take it."	- Напоминаю вам, - спокойно сказал Блад, - что я говорю не о себе лично, а от имени своих людей. Мои люди недовольны.
"Take it?" said Rivarol, trembling in his rage.	Они угрожают, что если их требования не будут удовлетворены добровольно, то они удовлетворят их силой.
"Let them attempt it, and..."	- Силой? - воскликнул де Ривароль, содрогаясь от бешенства.
"Now don't be rash.	- Пусть попытаются и...
My men are within their rights, as you are aware.	- Не будьте опрометчивы, барон.
They demand to know when this sharing of the spoil is to take place, and when they are to receive the fifth for which their articles provide."	Мои люди правы, и вам это известно.
"God give me patience!	Они требуют, чтобы вы ответили им, когда будет произведен раздел добычи и когда они получат свою пятую часть в соответствии с соглашением.
How can we share the spoil before it has been completely gathered?"	- Боже, дай мне терпение!
"My men have reason to believe that it is gathered; and, anyway, they view with mistrust that it should all be housed aboard your ships, and remain in your possession.	Как мы можем делить добычу, если она еще не собрана полностью?

They say that hereafter there will be no ascertaining what the spoil really amounts to."	- Мои люди не без основания считают, что вся добыча уже собрана. Кроме того, они с законным недоверием относятся к тому, что она целиком находится на ваших кораблях и в полном вашем распоряжении.
"But - name of Heaven!	Они утверждают, что не в состоянии определить из-за этого объем добычи.
- I have kept books. They are there for all to see."	- О силы небесные!
"They do not wish to see account-books. Few of them can read. They want to view the treasure itself.	Но ведь все записано в книгах, и любой может их видеть.
They know - you compel me to be blunt - that the accounts have been falsified.	- Они не будут проверять ваши книги, тем более что мало кто из моих людей вообще умеет читать.
Your books show the spoil of Cartagena to amount to some ten million livres.	Но им хорошо известно - вы заставляете меня быть резким, - что ваши подсчеты фальшивые.
The men know - and they are very skilled in these computations - that it exceeds the enormous total of forty millions.	По вашим книгам стоимость добычи в Картахене составляет около десяти миллионов ливров[72].
They insist that the treasure itself be produced and weighed in their presence, as is the custom among the Brethren of the Coast."	В действительности же стоимость добычи превышает сорок миллионов ливров. Вот почему мои люди требуют, чтобы ценности были предъявлены и взвешены в их присутствии, как это принято среди "берегового братства".
"I know nothing of filibuster customs." The gentleman was disdainful.	- Я ничего не знаю о пиратских обычаях! -презрительно сказал де Ривароль.
"But you are learning quickly."	- Но вы быстро их освоили, барон.
"What do you mean, you rogue?	- Что вы имеете в виду, черт побери?
I am a leader of armies, not of plundering thieves."	Я - командующий армией солдат, а не грабителей!
"Oh, but of course!"	- Да?
Blood's irony laughed in his eyes.	- Блад не мог скрыть иронии.
"Yet, whatever you may be, I warn you that unless you yield to a demand that I consider just and therefore uphold, you may look for trouble, and it would not surprise me if you never leave Cartagena at all, nor convey a single gold piece home to France."	- Но кем бы вы ни были, предупреждаю, что если вы не удовлетворите наших требований, у вас будут неприятности. Меня не удивит, что вы вообще застрянете в Картахене и не сможете отправить во Францию хотя бы одно песо.
"Ah, pardieu!	- А-а!
Am I to understand that you are threatening me?"	Вы еще и угрожаете мне?
"Come, come, M. le Baron!	- Ну что вы, барон!
I warn you of the trouble that a little prudence may avert.	Я просто предупреждаю о неприятностях, которых при желании можно легко избежать.
You do not know on what a volcano you are sitting.	Вы не подозреваете, что сидите на вулкане.
You do not know the ways of buccaneers.	Вы еще не знаете всех корсарских обычаев.

If you persist, Cartagena will be drenched in blood, and whatever the outcome the King of France will not have been well served."	Картахена захлебнется в крови, и король Франции вряд ли получит от этого пользу.
That shifted the basis of the argument to less hostile ground.	Де Ривароль сообразил, что дело зашло слишком далеко, и постарался перевести спор на менее враждебную почву.
Awhile yet it continued, to be concluded at last by an ungracious undertaking from M. de Rivarol to submit to the demands of the buccaneers.	Он продолжался недолго и наконец закончился вынужденным согласием барона удовлетворить требования корсаров.
He gave it with an extreme ill-grace, and only because Blood made him realize at last that to withhold it longer would be dangerous.	Было очевидно, что генерал пошел на это только после того, как Блад доказал ему опасность дальнейшей оттяжки дележа добычи.
In an engagement, he might conceivably defeat Blood's followers. But conceivably he might not.	Вооруженное столкновение, возможно, могло бы кончиться поражением пиратов, а возможно, и нет.
And even if he succeeded, the effort would be so costly to him in men that he might not thereafter find himself in sufficient strength to maintain his hold of what he had seized.	Но если бы даже де Риваролю удалось справиться с пиратами, то эта победа обошлась бы ему очень дорого - у него не осталось бы достаточно людей, чтобы удержать захваченную добычу.
The end of it all was that he gave a promise at once to make the necessary preparations, and if Captain Blood and his officers would wait upon him on board the Victorieuse to-morrow morning, the treasure should be produced, weighed in their presence, and their fifth share surrendered there and then into their own keeping.	В конце концов де Ривароль обещал немедленно уладить недоразумение. Он дал слово честно рассчитаться. Если капитан Блад со своими офицерами завтра утром явятся на "Викторьез", им предъявят и взвесят в их присутствии все золото, все ценности, а затем они смогут доставить на свои корабли причитающуюся им одну пятую долю добычи.
Among the buccaneers that night there was hilarity over the sudden abatement of M. de Rivarol's monstrous pride.	В этот вечер корсары веселились в ожидании завтрашнего богатого дележа и ядовито посмеивались над неожиданной уступчивостью де Ривароля.
But when the next dawn broke over Cartagena, they had the explanation of it.	Но едва лишь рассвет забрезжил над Картахеной, причины этой уступчивости стали понятны.
The only ships to be seen in the harbour were the Arabella and the Elizabeth riding at anchor, and the Atropos and the Lachesis careened on the beach for repair of the damage sustained in the bombardment.	В гавани на якоре стояли только "Арабелла" и "Элизабет", а "Лахезис" и "Атропос" сохли на берегу, вытащенные туда для заделки повреждений, полученных в бою.
The French ships were gone.	Ни одного французского корабля на рейде не было.
They had been quietly and secretly warped out of the harbour under cover of night, and three sails, faint and small, on the horizon to westward was all that remained to be seen of them. The absconding M. de Rivarol had gone off with the treasure, taking with him the troops and mariners he had brought from France.	Поздней ночью они бесшумно ушли из гавани. Только три маленьких, чуть заметных паруса в западной части горизонта напоминали о французах и де Ривароле.

He had left behind him at Cartagena not only the empty-handed buccaneers, whom he had swindled, but also M. de Cussy and the volunteers and negroes from Hispaniola, whom he had swindled no less. The two parties were fused into one by their common fury, and before the exhibition of it the inhabitants of that ill-fated town were stricken with deeper terror than they had yet known since the coming of this expedition.	В Картахене остались с пустыми руками не только обманутые им корсары, но и де Кюсси вместе с добровольцами и неграми с острова Гаити.
Captain Blood alone kept his head, setting a curb upon his deep chagrin.	Дикая ярость объединила пиратов с людьми де Кюсси.
He had promised himself that before parting from M. de Rivarol he would present a reckoning for all the petty affronts and insults to which that unspeakable fellow - now proved a scoundrel - had subjected him.	Предчувствуя новые грабежи, жители Картахены испытывали еще больший страх по сравнению с тем, что им пришлось перенести со дня появления эскадры де Ривароля. Только капитан Блад внешне оставался спокойным, но это нелегко ему давалось, он с трудом сдерживал кипевшее в нем негодование. Ему хотелось в минуту расставания с подлым де Риваролем полностью рассчитаться за все обиды и оскорбления. Однако это свидание не состоялось.
"We must follow," he declared. "Follow and punish."	- Мы должны догнать его! - сгоряча объявил он.
At first that was the general cry. Then came the consideration that only two of the buccaneer ships were seaworthy - and these could not accommodate the whole force, particularly being at the moment indifferently victualled for a long voyage.	Вначале все подхватили его призыв, но тут же вспомнили, что в море могут выйти только два корабля, да и на тех не было достаточных продовольственных запасов для дальнего похода.
The crews of the Lachesis and Atropos and with them their captains, Wolverstone and Yberville, renounced the intention.	Капитаны "Лахезис" и "Атропос" вместе со своими командами отказались принять участие в погоне за де Риваролем.
After all, there would be a deal of treasure still hidden in Cartagena.	Успех этой погони был гадательным, а в Картахене еще оставалась возможность собрать немало ценностей.
They would remain behind to extort it whilst fitting their ships for sea.	Поэтому они решили чинить свои корабли и одновременно заняться грабежом.
Let Blood and Hagthorpe and those who sailed with them do as they pleased.	А Блад, Хагторп и те, кто пойдет вместе с ними, могут поступать как им угодно.
Then only did Blood realize the rashness of his proposal, and in attempting to draw back he almost precipitated a battle between the two parties into which that same proposal had now divided the buccaneers.	Только сейчас Блад сообразил, как опрометчиво было предлагать погоню за французской эскадрой. Он едва не вызвал схватки между двумя группами, на которые разделились корсары, обсуждая его предложение.
And meanwhile those French sails on the horizon were growing less and less.	А паруса французских кораблей становились все меньше и меньше.
Blood was reduced to despair.	Блад был в отчаянии.
If he went off now, Heaven knew what would happen to the town, the temper of those whom he was leaving being what it was.	Если он уйдет в море и оставит здесь пиратов, то только небу известно, что будет с городом.

Yet if he remained, it would simply mean that his own and Hagthorpe's crews would join in the saturnalia and increase the hideousness of events now inevitable.	Если же он останется, то люди его и Хагторпа начнут дикий грабеж вместе с командами других пиратских кораблей.
Unable to reach a decision, his own men and Hagthorpe's took the matter off his hands, eager to give chase to Rivarol. Not only was a dastardly cheat to be punished but an enormous treasure to be won by treating as an enemy this French commander who, himself, had so villainously broken the alliance.	Но пока Блад размышлял, его люди вместе с людьми Хагторпа, озлобленные против де Ривароля, решили этот вопрос за своих капитанов: де Ривароль вел себя как подлец и мошенник, а потому он заслужил наказания; значит, у этого французского генерала, нагло нарушившего соглашение, можно было взять не только одну пятую захваченных ценностей, но всю добычу целиком.
When Blood, torn as he was between conflicting considerations, still hesitated, they bore him almost by main force aboard the Arabella.	Разрываемый противоречивыми соображениями, Блад колебался, и пираты почти силой доставили его на корабль.
Within an hour, the water-casks at least replenished and stowed aboard, the Arabella and the Elizabeth put to sea upon that angry chase.	Через час, когда на корабль доставили бочки с водой, "Арабелла" и "Элизабет" бросились в погоню.
"When we were well at sea, and the Arabella's course was laid," writes Pitt, in his log, "I went to seek the Captain, knowing him to be in great trouble of mind over these events.	"Когда мы вышли в открытое море, - пишет Питт в своем журнале, - и курс "Арабеллы" был уже проложен, я спустился к капитану, зная, как болезненно переживает он эти события.
I found him sitting alone in his cabin, his head in his hands, torment in the eyes that stared straight before him, seeing nothing."	Блад сидел один у себя в каюте, обхватив голову руками, и взгляд его выражал страдание.
"What now, Peter?" cried the young Somerset mariner.	- Ну, что с тобой, Питер? - спросил я.
"Lord, man, what is there here to fret you?	- Что тебя мучает?
Surely 't isn't the thought of Rivarol!"	Не мысли же о де Ривароле!
"No," said Blood thickly. And for once he was communicative. It may well be that he must vent the thing that oppressed him or be driven mad by it. And Pitt, after all, was his friend and loved him, and, so, a proper man for confidences.	- Нет, - хрипло ответил Блад и с откровенностью высказал мне все, чем он терзался: я был его верным другом и, несомненно, заслуживал его доверия.
"But if she knew!	- Если бы она знала!
If she knew!	Если б она только знала!
O God!	Боже мой!
I had thought to have done with piracy; thought to have done with it for ever.	А я-то думал, что покончил с пиратством навсегда!
Yet here have I been committed by this scoundrel to the worst piracy that ever I was guilty of.	И этот мерзавец втянул меня в разбой, грабеж, насилия, убийства!
Think of Cartagena!	Подумай о Картахене!
Think of the hell those devils will be making of it now!	Что творят там сейчас наши дьяволы!
And I must have that on my soul!"	И ответственность за все это падает на меня!

"Nay, Peter- 't isn't on your soul; but on Rivarol's.	- Нет, нет, Питер! - успокаивал я его. - За это отвечаешь не ты, а де Ривароль.
It is that dirty thief who has brought all this about.	Этот подлый вор - виновник всего, что произошло.
What could you have done to prevent it?"	Ну, что ты мог сделать, чтобы предотвратить события?
"I would have stayed if it could have availed."	- Я мог бы остаться в Картахене.
"It could not, and you know it.	- Ты сам знаешь, что это было бы бесполезно.
So why repine?"	Зачем же тебе мучиться?
"There is more than that to it," groaned Blood.	- Да ведь дело не только в этом, - со стоном сказал Блад.
"What now?	- А что же дальше?
What remains?	Что делать дальше?
Loyal service with the English was made impossible for me.	Служба у англичан для меня невозможна.
Loyal service with France has led to this; and that is equally impossible hereafter.	Служба у французов привела к тому, что ты видишь. Какой же выход? Продолжать пиратствовать? Но с этим я покончил. Навсегда!
What to live clean, I believe the only thing is to go and offer my sword to the King of Spain."	Клянусь богом, мне кажется, остается единственная возможность - предложить свою шпагу королю Испании!
But something remained - the last thing that he could have expected - something towards which they were rapidly sailing over the tropical, sunlit sea. All this against which he now inveighed so bitterly was but a necessary stage in the shaping of his odd destiny.	Но оставался еще один выход, которого он ждал меньше всего. И к этому выходу мы приближались сейчас на своих кораблях, бежавших по морю, блиставшему в ослепительных лучах тропического солнца".
Setting a course for Hispaniola, since they judged that thither must Rivarol go to refit before attempting to cross to France, the Arabella and the Elizabeth ploughed briskly northward with a moderately favourable wind for two days and nights without ever catching a glimpse of their quarry.	Корсары шли на север, к острову Гаити, рассчитывая, что де Ривароль до отправления во Францию должен будет отремонтировать там свои корабли. Подгоняемые умеренно благоприятным ветром, "Арабелла" и "Элизабет" в течение двух дней бороздили море, и за все это время дозорные не видели своего противника хотя бы издали.
The third dawn brought with it a haze which circumscribed their range of vision to something between two and three miles, and deepened their growing vexation and their apprehension that M. de Rivarol might escape them altogether.	На рассвете третьего дня корабли попали в полосу легкого тумана, который ограничивал видимость двумя-тремя милями, и корсары были озабочены и раздосадованы, что де Ривароль может вообще от них скрыться.
Their position then - according to Pitt's log - was approximately 75 deg. 30' W. Long. by 17 deg. 45' N.	По записям Питта в судовом журнале, корабли в это время находились на 75° З07? западной долготы и 17ь° 457? северной широты.

Lat., so that they had Jamaica on their larboard beam some thirty miles to westward, and, indeed, away to the northwest, faintly visible as a bank of clouds, appeared the great ridge of the Blue Mountains whose peaks were thrust into the clear upper air above the low-lying haze.	Ямайка лежала примерно в тридцати милях к западу от них по левому борту. Вскоре на северо-западе показался мощный хребет Голубых гор, похожий на едва заметную гряду облаков. Голубовато-сиреневые вершины как бы висели в прозрачном воздухе над низко лежащими грядами тумана.
The wind, to which they were sailing very close, was westerly, and it bore to their ears a booming sound which in less experienced ears might have passed for the breaking of surf upon a lee shore.	Корабли шли в бейдевинде при западном ветре, и до корсаров доносился какой-то далекий гул, который для новичков в военно-морских делах мог бы показаться отдаленным шумом прибоя.
"Guns!" said Pitt, who stood with Blood upon the quarter-deck.	- Пушки! - воскликнул Питт, который стоял рядом с Бладом на квартердеке.
Blood nodded, listening.	Блад, внимательно прислушиваясь, кивнул головой.
"Ten miles away, perhaps fifteen - somewhere off Port Royal, I should judge," Pitt added. Then he looked at his captain.	- По-моему, это милях в десяти - пятнадцати отсюда, где-то около Порт-Ройяла, - добавил Питт, взглянув на своего капитана.
"Does it concern us?" he asked. "Guns off Port Royal... that should argue Colonel Bishop at work.	- Пушечная стрельба неподалеку от Порт-Ройяла... - задумчиво сказал Блад. - Должно быть, полковник Бишоп с кем-то сражается.
And against whom should he be in action but against friends of ours I think it may concern us.	Против кого же он может действовать, если не против наших друзей?
Anyway, we'll stand in to investigate.	При всех обстоятельствах нам нужно подойти поближе.
Bid them put the helm over."	Дай распоряжение рулевым.
Close-hauled they tacked aweather, guided by the sound of combat, which grew in volume and definition as they approached it.	Они продолжали идти тем же курсом, руководствуясь гулом канонады, усиливавшимся по мере их приближения к месту сражения.
Thus for an hour, perhaps.	Так продолжалось, наверно, около часа.
Then, as, telescope to his eye, Blood raked the haze, expecting at any moment to behold the battling ships, the guns abruptly ceased.	Блад в подзорную трубу внимательно всматривался во мглу, вот-вот ожидая увидеть корабли, ведущие бой. Внезапно грохот пушек умолк.
They held to their course, nevertheless, with all hands on deck, eagerly, anxiously scanning the sea ahead.	Корсары продолжали идти тем же курсом. Все, кто был свободен от вахты, высыпали на палубу и озабоченно всматривались вдаль.
And presently an object loomed into view, which soon defined itself for a great ship on fire.	Вскоре они увидели большой корабль, объятый пламенем.
As the Arabella with the Elizabeth following closely raced nearer on their north-westerly tack, the outlines of the blazing vessel grew clearer. Presently her masts stood out sharp and black above the smoke and flames, and through his telescope Blood made out plainly the pennon of St. George fluttering from her maintop.	По мере их приближения очертания пылающего корабля вырисовывались отчетливее, потом на фоне дыма и пламени показались черные мачты, и капитан Блад ясно разглядел в подзорную трубу трепетавший на грот-мачте вымпел с крестом святого Георга.

"An English ship!" he cried. He scanned the seas for the conqueror in the battle of which this grim evidence was added to that of the sounds they had heard, and when at last, as they drew closer to the doomed vessel, they made out the shadowy outlines of three tall ships, some three or four miles away, standing in toward Port Royal, the first and natural assumption was that these ships must belong to the Jamaica fleet, and that the burning vessel was a defeated buccaneer, and because of this they sped on to pick up the three boats that were standing away from the blazing hulk.	- Английский корабль! - воскликнул он, продолжая осматривать море и желая увидеть наконец победителя, жертва которого находилась перед ними. И только подходя ближе к тонущему кораблю, пираты смогли различить смутные очертания трех высоких судов, удалявшихся по направлению к Порт-Ройялу. Они сразу же сделали вывод, что три уходящих корабля принадлежат ямайской эскадре, а потерпевшее поражение судно было, несомненно, пиратским. Они поспешили подойти к нему поближе, чтобы подобрать моряков, сидевших в трех до отказа перегруженных шлюпках, качавшихся на волнах.
But Pitt, who through the telescope was examining the receding squadron, observed things apparent only to the eye of the trained mariner, and made the incredible announcement that the largest of these three vessels was Rivarol's Victorieuse.	А Питт неотступно продолжал следить в подзорную трубу за удаляющимися кораблями: от его опытного глаза не укрылись некоторые их особенности, и еще через несколько минут он громко объявил о своем совершенно невероятном открытии. Самым большим из трех кораблей оказался флагманский корабль де Ривароля -"Викторьез".
They took in sail and hove to as they came up with the drifting boats, laden to capacity with survivors. And there were others adrift on some of the spars and wreckage with which the sea was strewn, who must be rescued.	Корсарские корабли подошли к шлюпкам и обломкам, за которые цеплялись моряки с тонущего корабля. Чтобы подобрать всех спасшихся и утопающих, "Арабелла" и "Элизабет" убрали паруса и легли в дрейф.
CHARTER XXIX	Глава XXIX
THE SERVICE OF KING WILLIAM	НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ ВИЛЬГЕЛЬМА
One of the boats bumped alongside the Arabella, and up the entrance ladder came first a slight, spruce little gentleman in a coat of mulberry satin laced with gold, whose wizened, yellow, rather peevish face was framed in a heavy black periwig.	Одна из шлюпок пристала к борту "Арабеллы", и на палубу поднялся сухопарый, небольшого роста человек, щегольски одетый в темно-красный атласный, шитый золотом камзол.
His modish and costly apparel had nowise suffered by the adventure through which he had passed, and he carried himself with the easy assurance of a man of rank.	Пышный, черный парик обрамлял желтое, сморщенное лицо, выражавшее крайнее раздражение, и такое же раздражение светилось в маленьких острых глазах. Дорогой и модный костюм совершенно не пострадал от пережитого несчастья, и владелец этого костюма держался с непринужденной уверенностью настоящего вельможи.
Here, quite clearly, was no buccaneer.	По всему было ясно, что это не пират.
He was closely followed by one who in every particular, save that of age, was his physical opposite, corpulent in a brawny, vigorous way, with a full, round, weather-beaten face whose mouth was humourous and whose eyes were blue and twinkling.	Вслед за ним на палубе показался второй человек, дородный мужчина с загорелым, обветренным лицом и добродушной складкой губ. Лицо его было кругло, как луна, а в голубых глазах мерцал незатухающий веселый огонек.

He was well dressed without fripperies, and bore with him an air of vigorous authority.	На нем был хороший камзол без всяких украшений, но при взгляде на эту дородную фигуру и военную выправку сразу чувствовалось, что этот человек привык командовать.
As the little man stepped from the ladder into the waist, whither Captain Blood had gone to receive him, his sharp, ferrety dark eyes swept the uncouth ranks of the assembled crew of the Arabella.	Как только сухопарый джентльмен ступил с трапа на шканцы, его острые, как у хорька, глаза быстро пробежали по пестрой толпе собравшейся команды "Арабеллы" и с удивлением остановились на капитане Бладе.
"And where the devil may I be now?" he demanded irritably.	- Что за дьявольщина? Куда я попал? - резко спросил он.
"Are you English, or what the devil are you?"	- Вы англичанин или еще кто, черт бы вас побрал?
"Myself, I have the honour to be Irish, sir.	- Я лично имею честь быть ирландцем, сэр.
My name is Blood - Captain Peter Blood, and this is my ship the Arabella, all very much at your service.	Моя фамилия Блад, капитан Питер Блад, а это мой корабль "Арабелла". К вашим услугам, сэр.
"Blood!" shrilled the little man.	- Блад?! - пронзительно воскликнул сухопарый человек.
"O 'Sblood!	- Проклятие!
A pirate!"	Пират!
He swung to the Colossus who followed him - "A damned pirate, van der Kuylen.	- Он быстро обернулся к своему огромному спутнику: - Ван дер Кэйлен, вы слышите: пират!
Rend my vitals, but we're come from Scylla to Charybdis."	Будь я проклят, мы попали из огня да в полымя!
"So?" said the other gutturally, and again,	- Да? - гортанным голосом спросил его спутник.
"So?"	- Это ошень интересный приклюшений!
Then the humour of it took him, and he yielded to it.	- И он рассмеялся.
"Damme! What's to laugh at, you porpoise?" spluttered mulberry-coat.	- Чего вы хохочете, дельфин? - брызжа слюной, заорал человек в темно-красном камзоле.
"A fine tale this'll make at home!	- Нечего сказать, посмеются же над нами в Англии!
Admiral van der Kuylen first loses his fleet in the night, then has his flagship fired under him by a French squadron, and ends all by being captured by a pirate.	Сначала адмирал ван дер Кэйлен ночью теряет весь свой флот, потом французская эскадра топит его флагманский корабль, а кончается это тем, что его самого захватывают пираты.
I'm glad you find it matter for laughter.	Весьма рад, что вы можете смеяться.
Since for my sins I happen to be with you, I'm damned if I do."	Должно быть, судьба в наказание за мои грехи связала меня с вами, но будь я проклят, если мне смешно!
"There's a misapprehension, if I may make so bold as to point it out," put in Blood quietly.	- Позволю себе сделать замечание, что здесь происходит явное недоразумение, - спокойно произнес Блад.
"You are not captured, gentlemen; you are rescued.	- Вы, сэр, вовсе не захвачены, а просто спасены.

When you realize it, perhaps it will occur to you to acknowledge the hospitality I am offering you.	Когда вы это поймете, то, возможно, найдете нужным поблагодарить меня за гостеприимство.
It may be poor, but it is the best at my disposal."	Правда, очень скромное гостеприимство, но, во всяком случае, вы будете иметь здесь все лучшее, чем я только располагаю.
The fierce little gentleman stared at him.	Неистовый маленький человечек уставился на него своими острыми глазками.
"Damme!	- Черт побери!
Do you permit yourself to be ironical?" he disapproved him, and possibly with a view to correcting any such tendency, proceeded to introduce himself. "I am Lord Willoughby, King William's Governor-General of the West Indies, and this is Admiral van der Kuylen, commander of His Majesty's West Indian fleet, at present mislaid somewhere in this damned Caribbean Sea."	Вы позволяете себе еще иронизировать? - сердито сказал он и, очевидно, пытаясь прекратить дальнейшие насмешки, представился: - Я - лорд Уиллогби, назначенный королем Вильгельмом на пост генерал-губернатора Вест-Индии. А это -адмирал ван дер Кэйлен, командующий вест-индской эскадрой его величества короля Вильгельма, которую он потерял где-то тут, в этом проклятом Карибском море.
"King William?" quoth Blood, and he was conscious that Pitt and Dyke, who were behind him, now came edging nearer, sharing his own wonder.	- Короля Вильгельма? - удивленно переспросил Блад, заметив, что и Питт, и Дайк, и стоявшие позади него пираты стали подходить ближе, охваченные тем же удивлением, что и он.
"And who may be King William, and of what may he be King?"	- А кто такой король Вильгельм, ваша светлость? Король какой страны?
"What's that?"	- Что, что такое?
In a wonder greater than his own, Lord Willoughby stared back at him. At last: "I am alluding to His Majesty King William III - William of Orange - who, with Queen Mary, has been ruling England for two months and more."	- Лорд Уиллогби, изумленный этим вопросом, посмотрел на Блада и, помолчав некоторое время, сказал: - Я говорю о его величестве короле Вильгельме Третьем - Вильгельме Оранском, который вместе с королевой Марией уже свыше двух месяцев правит Англией.
There was a moment's silence, until Blood realized what he was being told.	Воцарилось молчание. Блад не сразу осознал эту довольно ясную информацию.
"D'ye mean, sir, that they've roused themselves at home, and kicked out that scoundrel James and his gang of ruffians?"	- Вы хотите сказать, ваша светлость, что английский народ восстал и вышвырнул этого мерзавца Якова вместе с его бандой головорезов?
Admiral van der Kuylen nudged his lordship, a humourous twinkle in his blue eyes.	Добродушно улыбаясь, ван дер Кэйлен толкнул лорда Уиллогби локтем в бок и заметил:
"His bolitics are fery sound, I dink," he growled.	- У него ошень правильный политишеский вскляд, а?
His lordship's smile brought lines like gashes into his leathery cheeks. "'Slife! hadn't you heard?	Его светлость также улыбнулся, отчего на его высушенном лице образовались глубокие морщины.
Where the devil have you been at all?"	- Боже милосердный! Да вы ничего не знаете!.. Где вас носил черт все это время?
"Out of touch with the world for the last three months," said Blood.	- Последние три месяца мы были оторваны от всего мира, сэр, - ответил Блад.
"Stab me! You must have been.	- Оно и видно!

And in that three months the world has undergone some changes."	А за эти три месяца в мире произошли кое-какие перемены...
Briefly he added an account of them. King James was fled to France, and living under the protection of King Louis, wherefore, and for other reasons, England had joined the league against her, and was now at war with France. That was how it happened that the Dutch Admiral's flagship had been attacked by M. de Rivarol's fleet that morning, from which it clearly followed that in his voyage from Cartagena, the Frenchman must have spoken some ship that gave him the news.	И Уиллогби коротко рассказал о них: король Яков бежал во Францию под защиту короля Людовика; по этой причине и по многим другим Англия присоединилась к антифранцузскому союзу и сейчас воюет с Францией; поэтому сегодня утром флагманский корабль голландского адмирала был атакован эскадрой де Ривароля. Очевидно, по пути из Картахены француз встретил какой-то корабль и от него узнал о начавшейся войне.
After that, with renewed assurances that aboard his ship they should be honourably entreated, Captain Blood led the Governor-General and the Admiral to his cabin, what time the work of rescue went on.	Капитан Блад еще раз заверил генерал-губернатора и адмирала, что на "Арабелле" к ним будут относиться с подобающим уважением, и провел их к себе в каюту. Между тем работа по спасению утопающих продолжалась.
The news he had received had set Blood's mind in a turmoil.	Капитана взволновали полученные известия.
If King James was dethroned and banished, there was an end to his own outlawry for his alleged share in an earlier attempt to drive out that tyrant. It became possible for him to return home and take up his life again at the point where it was so unfortunately interrupted four years ago.	Если король Яков свергнут с престола и бежал во Францию, значит, наступил конец ссылке Блада и он мог вернуться в Англию к мирной жизни, столь трагически нарушенной четыре года назад.
He was dazzled by the prospect so abruptly opened out to him.	Внезапно открывшиеся перед ним возможности буквально ошеломили его.
The thing so filled his mind, moved him so deeply, that he must afford it expression.	Он был так глубоко взволнован и растроган, что не мог молчать.
In doing so, he revealed of himself more than he knew or intended to the astute little gentleman who watched him so keenly the while.	Беседуя с умным и проницательным Уиллогби, все время пристально наблюдавшим за ним, Блад рассказал ему даже больше, чем намеревался рассказать.
"Go home, if you will," said his lordship, when Blood paused.	- Что ж! Если хотите, отправляйтесь домой, -сказал Уиллогби, когда Блад умолк.
"You may be sure that none will harass you on the score of your piracy, considering what it was that drove you to it.	- Можете быть уверены, за пиратство вас никто не будет преследовать, особенно учитывая то обстоятельство, которое вас вынудило им заняться.
But why be in haste?	Но к чему такая спешка?
We have heard of you, to be sure, and we know of what you are capable upon the seas.	Мы, конечно, слышали о вас и знаем, что вы можете делать на море.
Here is a great chance for you, since you declare yourself sick of piracy.	Именно здесь вы можете прекрасно проявить себя, если вам надоело пиратство.

Should you choose to serve King William out here during this war, your knowledge of the West Indies should render you a very valuable servant to His Majesty's Government, which you would not find ungrateful.	Если вы поступите на службу к королю Вильгельму на время войны, то своими знаниями вы можете быть очень полезны английскому правительству, а оно не останется в долгу.
You should consider it.	Подумайте об этом.
Damme, sir, I repeat: it is a great chance you are given.	Будь я проклят, сэр, но я повторяю: вам предоставляется прекрасная возможность проявить себя.
"That your lordship gives me," Blood amended,	- Эту возможность предоставляете мне вы, ваша светлость, - поправил его Блад.
"I am very grateful. But at the moment, I confess, I can consider nothing but this great news.	- Я очень благодарен, но должен признаться, что сейчас способен думать только о тех важных событиях, которые меняют лицо мира.
It alters the shape of the world. I must accustom myself to view it as it now is, before I can determine my own place in it."	Прежде чем определить свое место в этом изменившемся мире, я должен приучить себя рассматривать его в новом виде.
Pitt came in to report that the work of rescue was at an end, and the men picked up - some forty-five in all - safe aboard the two buccaneer ships.	В каюту вошел Питт и доложил, что спасенные сорок пять человек размещены на двух корсарских кораблях.
He asked for orders.	Он попросил дальнейших распоряжений.
Blood rose.	Блад встал.
"I am negligent of your lordship's concerns in my consideration of my own.	- Я беспокою вас своими делами и забываю о ваших.
You'll be wishing me to land you at Port Royal."	Вы хотите, чтобы я вас высадил в Порт-Ройяле?
"At Port Royal?"	- В Порт-Ройяле?
The little man squirmed wrathfully on his seat. Wrathfully and at length he informed Blood that they had put into Port Royal last evening to find its Deputy-Governor absent.	- Маленький человечек гневно заерзал в кресле, а затем раздраженно сообщил Бладу, что вчера вечером они уже заходили в ПортРойял, но губернатора там не застали.
"He had gone on some wild-goose chase to Tortuga after buccaneers, taking the whole of the fleet with him."	Забрав всю эскадру, он отправился на остров Тортуга в поисках каких-то корсаров.
Blood stared in surprise a moment; then yielded to laughter.	Блад удивленно посмотрел на него, а потом рассмеялся:
"He went, I suppose, before news reached him of the change of government at home, and the war with France?"	- Он отправился, вероятно, еще до того, как узнал о смене правительства в Англии и о войне с Францией.
"He did not," snapped Willoughby.	- Вовсе нет! - огрызнулся Уиллогби.
"He was informed of both, and also of my coming before he set out."	- Губернатору было известно и о том и о другом, так же как и о моем прибытии, еще до того, как он отправился в поход.
"Oh, impossible!"	- О, это невозможно!
"So I should have thought.	- Я тоже так думал.

But I have the information from a Major Mallard whom I found in Port Royal, apparently governing in this fool's absence."	Но эта информация получена мной от майора Мэллэрда, который, видимо, управляет Ямайкой в отсутствие этого болвана.
"But is he mad, to leave his post at such a time?" Blood was amazed.	- Но нужно быть сумасшедшим, чтобы бросить свой пост в такое время! - изумленно произнес Блад.
"Taking the whole fleet with him, pray remember, and leaving the place open to French attack.	- И это еще не все! - раздраженно добавил лорд. -Этот идиот взял с собой всю эскадру, так что в случае нападения французов город остается без защиты.
That is the sort of Deputy-Governor that the late Government thought fit to appoint: an epitome of its misrule, damme!	Вот каков губернатор, которого свергнутое правительство нашло возможным сюда назначить! Это неплохо характеризует всю их деятельность.
He leaves Port Royal unguarded save by a ramshackle fort that can be reduced to rubble in an hour.	Он оставляет Порт-Ройял на произвол судьбы, а его ветхий форт может быть превращен в развалины в течение какого-нибудь часа.
Stab me! It's unbelievable!"	Поведение Бишопа преступно!
The lingering smile faded from Blood's face.	Улыбка с лица Блада мгновенно исчезла.
"Is Rivarol aware of this?" he cried sharply.	- Известно ли об этом де Риваролю? - резко спросил он.
It was the Dutch Admiral who answered him.	На этот вопрос ответил голландский адмирал:
"Vould he go dere if he were not?	- Разве Ривароль пошель бы туда, если бы не зналь этого?
M. de Rivarol he take some of our men prisoners. Berhabs dey dell him. Berhabs he make dem tell.	Он закватиль в плен кое-коко из наших людей и, наверно, расвязаль им язик.
Id is a great obbordunidy."	Такой короший возмошность он не пропускаль.
His lordship snarled like a mountain-cat. "That rascal Bishop shall answer for it with his head if there's any mischief done through this desertion of his post.	- Этот мерзавец Бишоп ответит головой, если здесь произойдет что-нибудь неприятное! -зарычал Уиллогби.
What if it were deliberate, eh?	- А может быть, он сделал это умышленно, а?
What if he is more knave than fool?	Может быть, он не дурак, а изменник?
What if this is his way of serving King James, from whom he held his office?"	Может быть, он так служит королю Якову, который его сюда назначил, а?
Captain Blood was generous.	Капитан Блад не согласился с этим.
"Hardly so much.	- Вряд ли это так, - сказал он.
It was just vindictiveness that urged him.	- Им руководила лишь жажда мести.
It's myself he's hunting at Tortuga, my lord.	Он хотел захватить на Тортуге меня.
But, I'm thinking that while he's about it, I'd best be looking after Jamaica for King William."	Но я полагаю, что, пока он меня ищет, мне следует за него побеспокоиться о сохранении Ямайки для короля Вильгельма.
He laughed, with more mirth than he had used in the last two months.	- Он засмеялся, и в смехе этом было больше веселья, чем за все последние месяцы.

"Set a course for Port Royal, Jeremy, and make all speed.	- Возьми курс на Порт-Ройял, Джереми, -приказал он Питту. - Нам надо попасть туда как можно скорее.
We'll be level yet with M. de Rivarol, and wipe off some other scores at the same time."	Мы еще успеем расквитаться с де Риваролем.
Both Lord Willoughby and the Admiral were on their feet.	Лорд Уиллогби и адмирал ван дер Кэйлен вскочили.
"But you are not equal to it, damme!" cried his lordship.	- Будь я проклят, но у вас же нет для этого достаточно сил! - воскликнул его светлость.
"Any one of the Frenchman's three ships is a match for both yours, my man."	- Каждый из кораблей французской эскадры по мощности не уступает "Арабелле" и "Элизабет", вместе взятым.
"In guns - aye," said Blood, and he smiled.	- По количеству пушек - да, - улыбаясь, сказал Блад.
"But there's more than guns that matter in these affairs.	- Но в таких делах пушки не самое главное.
If your lordship would like to see an action fought at sea as an action should be fought, this is your opportunity."	Если ваша светлость желает видеть сражение по всем правилам военно-морского искусства, я вам предоставлю такую возможность.
Both stared at him.	Они оба посмотрели на Блада.
"But the odds!" his lordship insisted.	- Но условия неблагоприятны для вас, -продолжал настаивать его светлость.
"Id is imbossible," said van der Kuylen, shaking his great head.	- Это невозмошно, - сказал ван дер Кэйлен, качая своей круглой головой.
"Seamanship is imbordand. Bud guns is guns."	- Конешно, кораблевошденье - ошень вашное дело, но пушки остаются пушки.
"If I can't defeat him, I can sink my own ships in the channel, and block him in until Bishop gets back from his wild-goose chase with his squadron, or until your own fleet turns up."	- Если мы не сможем победить де Ривароля, то я потоплю свои корабли в канале и не дам ему возможности уйти из Порт-Ройяла. А тем временем вернется Бишоп со своей нелепой охоты или же появится ваша эскадра.
"And what good will that be, pray?" demanded Willoughby.	- Ну, а что это нам даст? - спросил Уиллогби.
"I'll be after telling you.	- Вот это как раз я и хотел вам сказать.
Rivarol is a fool to take this chance, considering what he's got aboard. He carried in his hold the treasure plundered from Cartagena, amounting to forty million livres." They jumped at the mention of that colossal sum. "He has gone into Port Royal with it.	Де Ривароль просто идиот, что пошел на Порт-Ройял, так как у него на кораблях награбленные им в Картахене ценности, стоимостью около сорока миллионов ливров. (Оба его слушателя подскочили при упоминании об этой колоссальной сумме.) Он отправился в ПортРойял с этими ценностями.
Whether he defeats me or not, he doesn't come out of Port Royal with it again, and sooner or later that treasure shall find its way into King William's coffers, after, say, one fifth share shall have been paid to my buccaneers.	Безразлично, победит он меня или я его, этих ценностей из Порт-Ройяла ему не увезти. Рано или поздно они попадут в казну короля Вильгельма, после того как одна пятая часть их будет выплачена моим корсарам.

Is that agreed, Lord Willoughby?"	Согласны, лорд Уиллогби?
His lordship stood up, and shaking back the cloud of lace from his wrist, held out a delicate white hand.	Его светлость встал и протянул ему свою холенуюруку.
"Captain Blood, I discover greatness in you," said he.	- Капитан Блад, мне кажется, вы - великий человек! - сказал он.
"Sure it's your lordship has the fine sight to perceive it," laughed the Captain.	- Позвольте, ваша светлость! У вас очень хорошее зрение, если вам удалось это увидеть, -засмеялся капитан.
"Yes, yes!	- Да, да!
Bud how vill you do id?" growled van der Kuylen.	Но как он это сделайть? - проворчал ван дер Кэйлен.
"Come on deck, and it's a demonstration I'll be giving you before the day's much older."	И капитан Блад, смеясь, ответил: - Поднимайтесь на палубу, и не успеет еще зайти солнце, как я вам это продемонстрирую.
Chapter XXX	Глава XXX
THE LAST FIGHT OF THE ARABELLA	ПОСЛЕДНИЙ БОИ "АРАБЕЛЛЫ"
"VHY do you vait, my friend?" growled van der Kuylen.	- Шево ни шдете, мой друк? - ворчал ван дер Кэйлен.
"Aye - in God's name!" snapped Willoughby.	- Да, да, ради бога, чего вы ожидаете? -раздраженно повторил вслед за ним Уиллогби.
It was the afternoon of that same day, and the two buccaneer ships rocked gently with idly flapping sails under the lee of the long spit of land forming the great natural harbour of Port Royal, and less than a mile from the straits leading into it, which the fort commanded.	Был полдень того же самого дня. Оба корсарских корабля плавно покачивались на волнах, и ветер, дующий со стороны рейда Порт-Ройял, лениво хлопал парусами. Корабли находились менее чем в миле от защищенного фортом входа в пролив, ведущий на этот рейд.
It was two hours and more since they had brought up thereabouts, having crept thither unobserved by the city and by M. de Rivarol's ships, and all the time the air had been aquiver with the roar of guns from sea and land, announcing that battle was joined between the French and the defenders of Port Royal.	Прошло уже больше двух часов, как они подошли сюда, никем не замеченные ни из форта, ни с кораблей де Ривароля, так как между французами и защитниками порта шел бой и воздух все время сотрясался от грохота пушек, стрелявших и с суши и с моря.
That long, inactive waiting was straining the nerves of both Lord Willoughby and van der Kuylen.	Длительное пассивное ожидание уже начало отражаться на нервах лорда Уиллогби и адмирала ван дер Кэйлена.
"You said you vould show us zome vine dings.	- В и обешаль показать нам кое-какой короший веши.
Vhere are dese vine dings?"	Кте эти ваш короший веши? - спросил адмирал.
Blood faced them, smiling confidently. He was arrayed for battle, in back-and-breast of black steel.	Уверенно улыбаясь, Блад стоял перед адмиралом в своей кирасе из вороненой стали.
"I'll not be trying your patience much longer.	- Я не намерен злоупотреблять вашим терпением,- сказал он.
Indeed, I notice already a slackening in the fire.	- Огонь начал уже стихать.

But it's this way, now: there's nothing at all to be gained by precipitancy, and a deal to be gained by delaying, as I shall show you, I hope."	Дело в том, что спешкой мы ничего не выиграем, а ударив в должный момент, мы добьемся очень многого, и я вам сейчас это докажу.
Lord Willoughby eyed him suspiciously.	Лорд Уиллогби с подозрением посмотрел на него:
"Ye think that in the meantime Bishop may come back or Admiral van der Kuylen's fleet appear?"	- Вы надеетесь, что тем временем может вернуться Бишоп или подойти эскадра ван дер Кэйлена?
"Sure, now, I'm thinking nothing of the kind.	- О нет, ваша светлость, этих мыслей у меня нет и в помине.
What I'm thinking is that in this engagement with the fort M. de Rivarol, who's a lubberly fellow, as I've reason to know, will be taking some damage that may make the odds a trifle more even.	Я думаю вот о чем: де Ривароль, как мне известно, плохой командир, и его эскадра в бою с фортом неизбежно получит какие-то повреждения, что хотя бы немного уменьшит его превосходство над нами.
Sure, it'll be time enough to go forward when the fort has shot its bolt."	А мы вступим в бой, когда форт расстреляет все свои ядра.
"Aye, aye!" The sharp approval came like a cough from the little Governor-General.	- Правильно! - резко одобрил сухопарый генерал-губернатор Вест-Индии.
"I perceive your object, and I believe ye're entirely right.	- Я одобряю ваши намерения.
Ye have the qualities of a great commander, Captain Blood.	Вы обладаете качествами талантливого флотоводца, и я прошу извинить меня, что не понял вас раньше.
I beg your pardon for having misunderstood you."	- О, это очень любезно с вашей стороны, милорд!
"And that's very handsome of your lordship.	Вы понимаете, у меня есть некоторый опыт ведения таких боев.
Ye see, I have some experience of this kind of action, and whilst I'll take any risk that I must, I'll take none that I needn't. But..." He broke off to listen.	Я пойду на любой неизбежный риск, но не буду рисковать в тех случаях, когда в этом нет необходимости... - Он умолк и прислушался.
"Aye, I was right.	- Да, я был прав.
The fire's slackening.	Канонада стихает.
It'll mean the end of Mallard's resistance in the fort.	Значит, сопротивление Мэллэрда подходит к концу.
Ho there, Jeremy!"	Эй, Джереми!
He leaned on the carved rail and issued orders crisply.	Он перегнулся через резные перила и отдал четкое приказание.
The bo'sun's pipe shrilled out, and in a moment the ship that had seemed to slumber there, awoke to life.	Боцман пронзительно засвистел, и, казалось, сонный корабль мгновенно пробудился.
Came the padding of feet along the decks, the creaking of blocks and the hoisting of sail.	Послышались топанье ног на палубе, скрип блоков и хлопанье поднимаемых парусов.

The helm was put over hard, and in a moment they were moving, the Elizabeth following, ever in obedience to the signals from the Arabella, whilst Ogle the gunner, whom he had summoned, was receiving Blood's final instructions before plunging down to his station on the main deck.	"Арабелла" двинулась вперед. За "Арабеллой" пошла "Элизабет". Блад вызвал к себе канонира Огла, и минуту спустя Огл помчался на свое место на пушечной палубе.
Within a quarter of an hour they had rounded the head, and stood in to the harbour mouth, within saker shot of Rivarol's three ships, to which they now abruptly disclosed themselves.	Через четверть часа они подошли к входу на рейд и внезапно на расстоянии выстрела мелкокалиберной пушки появились перед тремя кораблями де Ривароля.
Where the fort had stood they now beheld a smoking rubbish heap, and the victorious Frenchman with the lily standard trailing from his mastheads was sweeping forward to snatch the rich prize whose defences he had shattered.	На месте форта дымилась груда развалин. Победители с вымпелами Франции, реющими на гротмачтах, быстро направлялись на шлюпках к берегу, чтобы овладеть богатым городом, укрепления которого они только что разгромили.
Blood scanned the French ships, and chuckled.	Блад внимательно осмотрел французские корабли и тихо рассмеялся.
The Victorieuse and the Medusa appeared to have taken no more than a few scars; but the third ship, the Baleine, listing heavily to larboard so as to keep the great gash in her starboard well above water, was out of account.	"Викторьез" и "Медуза", видимо, были лишь слегка поцарапаны. А третий корабль - "Балейн" - полностью вышел из строя. Огромная пробоина зияла в его правом борту, и капитан, спасая судно от гибели, положил его в дрейф на левый борт, чтобы в пробоину не хлынула вода.
"You see!" he cried to van der Kuylen, and without waiting for the Dutchman's approving grunt, he shouted an order: "Helm, hard-a-port!"	- Вы видите! - закричал Блад ван дер Кэйлену и, не ожидая одобрительного ворчания голландца, отдал приказ: - Лево руля!
The sight of that great red ship with her gilt beak-head and open ports swinging broadside on must have given check to Rivarol's soaring exultation.	Вид поворачивающегося бортом к французам огромного красного корабля с позолоченной скульптурой на носу и открытыми портами ошеломляюще подействовал на де Ривароля, только что ликовавшего по случаю победы.
Yet before he could move to give an order, before he could well resolve what order to give, a volcano of fire and metal burst upon him from the buccaneers, and his decks were swept by the murderous scythe of the broadside.	Но еще до того, как он мог сдвинуться с места, чтобы отдать приказ и сообразить вообще, какой приказ отдать, смертоносный шквал огня и металла бортового залпа корсаров смел все с палубы "Викторьез".
The Arabella held to her course, giving place to the Elizabeth, which, following closely, executed the same manoeuver.	Продолжая идти своим курсом, "Арабелла" уступила место "Элизабет", которая совершила такой же маневр.
And then whilst still the Frenchmen were confused, panic-stricken by an attack that took them so utterly by surprise, the Arabella had gone about, and was returning in her tracks, presenting now her larboard guns, and loosing her second broadside in the wake of the first.	Застигнутые врасплох, французы растерялись, их охватила паника. Между тем "Арабелла", сделав поворот оверштаг, вернулась на свой прежний курс, но в обратном направлении, и ударила из всех орудий левого борта.
Came yet another broadside from the Elizabeth and then the Arabella's trumpeter sent a call across the water, which Hagthorpe perfectly understood.	Еще один бортовой залп прогремел с "Элизабет", после чего трубач "Арабеллы" проиграл какой-то сигнал, прекрасно понятый Хагторпом.
"On, now, Jeremy!" cried Blood.	- Вперед, Джереми! - закричал Блад.

"Straight into them before they recover their wits.	- Прямо на них, пока они не успели опомниться!
Stand by, there!	Внимание!
Prepare to board!	Приготовиться к абордажу!
Hayton ... the grapnels! And pass the word to the gunner in the prow to fire as fast as he can load."	Хэйтон... крюки!
He discarded his feathered hat, and covered himself with a steel head-piece, which a negro lad brought him.	Он сбросил свою шляпу с перьями и надел стальной шлем, принесенный ему подростком-негром.
He meant to lead this boarding-party in person. Briskly he explained himself to his two guests.	Блад хотел лично руководить абордажем и коротко объяснил своим гостям:
"Boarding is our only chance here.	- Абордаж - для нас единственный шанс на победу.
We are too heavily outgunned."	У противника слишком много пушек.
Of this the fullest demonstration followed quickly.	И как бы в доказательство его слов последовал немедленный ответ французов.
The Frenchmen having recovered their wits at last, both ships swung broadside on, and concentrating upon the Arabella as the nearer and heavier and therefore more immediately dangerous of their two opponents, volleyed upon her jointly at almost the same moment.	Оправившись от паники, они открыли огонь по "Арабелле", которая из двух противников была наиболее опасным.
Unlike the buccaneers, who had fired high to cripple their enemies above decks, the French fifed low to smash the hull of their assailant.	В отличие от корсаров, стрелявших из своих пушек по палубам, французы стремились повредить корпус "Арабеллы".
The Arabella rocked and staggered under that terrific hammering, although Pitt kept her headed towards the French so that she should offer the narrowest target.	Под ударами ужасающей силы корабль Блада вздрогнул и замедлил движение, хотя Питт старался вести его таким курсом, чтобы "Арабелла" представляла наименьшую мишень для противника.
For a moment she seemed to hesitate, then she plunged forward again, her beak-head in splinters, her forecastle smashed, and a gaping hole forward, that was only just above the water-line.	Корабль продолжал двигаться, однако носовая часть его была изуродована, а чуть повыше ватерлинии чернела огромная пробоина.
Indeed, to make her safe from bilging, Blood ordered a prompt jettisoning of the forward guns, anchors, and water-casks and whatever else was moveable.	Чтобы вода не проникла в трюм, Блад приказал сбросить за борт носовые пушки, якоря и все, что было под руками.
Meanwhile, the Frenchmen going about, gave the like reception to the Elizabeth.	Французы, сделав поворот оверштаг, обстреляли также и "Элизабет".
The Arabella, indifferently served by the wind, pressed forward to come to grips.	"Арабелла" при слабом попутном ветре пыталась подойти к своему противнику вплотную.
But before she could accomplish her object, the Victorieuse had loaded her starboard guns again, and pounded her advancing enemy with a second broadside at close quarters.	Но, прежде чем корсарам удалось это сделать, "Викторьез" снова в упор произвел по "Арабелле" залп из пушек правого борта.

Amid the thunder of cannon, the rending of timbers, and the screams of maimed men, the half-necked Arabella plunged and reeled into the cloud of smoke that concealed her prey, and then from Hayton went up the cry that she was going down by the head.	В грохоте канонады, среди треска ломающихся снастей и стонов раненых "Арабелла" еще раз рванулась вперед, закачалась и окуталась облаком дыма, который скрыл ее от глаз французов. Прошло еще несколько мгновений, и Хэйтон закричал, что "Арабелла" уходит носом под воду.
Blood's heart stood still.	Сердце Блада в отчаянии замерло.
And then in that very moment of his despair, the blue and gold flank of the Victorieuse loomed through the smoke.	Но тут же сквозь густой и едкий дым он увидел голубой с позолотой борт "Викторьез".
But even as he caught that enheartening glimpse he perceived, too, how sluggish now was their advance, and how with every second it grew more sluggish. They must sink before they reached her.	Однако искалеченная "Арабелла" двигалась очень медленно, и ему стало ясно, что она затонет раньше, чем дойдет до "Викторьез".
Thus, with an oath, opined the Dutch Admiral, and from Lord Willoughby there was a word of blame for Blood's seamanship in having risked all upon this gambler's throw of boarding.	Точно такого же мнения был и голландский адмирал, изрыгавший ругательства и проклятия. Лорд Уиллогби также проклинал Блада за то, что он, идя на абордаж, азартно поставил все на карту.
"There was no other chance!" cried Blood, in broken-hearted frenzy.	- У нас не было иного выхода! - дрожа как в лихорадке, воскликнул Блад.
"If ye say it was desperate and foolhardy, why, so it was; but the occasion and the means demanded nothing less.	- Вы правы, что это отчаянный шаг. Но мои действия диктовались обстановкой и недостатком сил.
I fail within an ace of victory."	Я терплю поражение накануне победы.
But they had not yet completely failed.	Однако корсары еще не помышляли о сдаче.
Hayton himself, and a score of sturdy rogues whom his whistle had summoned, were crouching for shelter amid the wreckage of the forecastle with grapnels ready.	Хэйтон с двумя десятками коренастых головорезов, державших в руках абордажные крюки, скорчившись, притаились среди обломков на носу корабля.
Within seven or eight yards of the Victorieuse, when their way seemed spent, and their forward deck already awash under the eyes of the jeering, cheering Frenchmen, those men leapt up and forward, and hurled their grapnels across the chasm.	Ярдах в семи-восьми от "Викторьез" "Арабелла" остановилась, и, когда на глазах у ликующих французов ее носовая палуба уже начала покрываться водой, корсары Хэйтона вскочили и с дикими воплями забросили абордажные крюки.
Of the four they flung, two reached the Frenchman's decks, and fastened there.	Два из них впились в деревянные части французского корабля.
Swift as thought itself, was then the action of those sturdy, experienced buccaneers.	Опытные пираты действовали с молниеносной быстротой.
Unhesitatingly all threw themselves upon the chain of one of those grapnels, neglecting the other, and heaved upon it with all their might to warp the ships together.	Ухватившись за цепь одного из этих крюков, они начали тянуть ее изо всех сил к себе, чтобы сблизить корабли.
Blood, watching from his own quarter-deck, sent out his voice in a clarion calname = "note"	Блад, наблюдавший с квартердека за этой смелой операцией, закричал громовым голосом:
"Musketeers to the prow!"	- Мушкетеры - на нос!

The musketeers, at their station at the waist, obeyed him with the speed of men who know that in obedience is the only hope of life.	Мушкетеры, стоявшие в готовности на шкафуте, повиновались команде с потрясающей быстротой, в которой заключалась их единственная надежда на спасение от смерти.
Fifty of them dashed forward instantly, and from the ruins of the forecastle they blazed over the heads of Hayton's men, mowing down the French soldiers who, unable to dislodge the irons, firmly held where they had deeply bitten into the timbers of the Victorieuse, were themselves preparing to fire upon the grapnel crew.	Пятьдесят мушкетеров бросились вперед, и над головами людей Хэйтона, из-за обломков носовой части, засвистели пули. Это было как раз вовремя, потому что французские солдаты, убедившись в невозможности освободиться от крюков, глубоко впившихся в борта и палубу "Викторьез", готовились открыть огонь сами.
Starboard to starboard the two ships swung against each other with a jarring thud.	Корабли с резким стуком ударились, друг о друга правыми бортами.
By then Blood was down in the waist, judging and acting with the hurricane speed the occasion demanded. Sail had been lowered by slashing away the ropes that held the yards.	Спустившись с квартердека на шкафут, Блад отдавал приказания, и они выполнялись с поразительной скоростью: мгновенно были спущены паруса, обрублены веревки, поддерживавшие реи, выстроен на корме авангард абордажного отряда.
The advance guard of boarders, a hundred strong, was ordered to the poop, and his grapnel-men were posted, and prompt to obey his command at the very moment of impact. As a result, the foundering Arabella was literally kept afloat by the half-dozen grapnels that in an instant moored her firmly to the Victorieuse.	В ту секунду, когда корабли столкнулись друг с другом, пираты по команде Блада взмахнули абордажными крючьями: тонущая "Арабелла" была накрепко пришвартована к "Викторьез".
Willoughby and van der Kuylen on the poop had watched in breathless amazement the speed and precision with which Blood and his desperate crew had gone to work.	Уиллогби и ван дер Кэйлен, затаив дыхание, стояли на юте и широко открытыми глазами наблюдали за изумительной быстротой и точностью, с которыми действовали капитан Блад и его отчаянная команда.
And now he came racing up, his bugler sounding the charge, the main host of the buccaneers following him, whilst the vanguard, led by the gunner Ogle, who had been driven from his guns by water in the gun-deck, leapt shouting to the prow of the Victorieuse, to whose level the high poop of the water-logged Arabella had sunk.	Но вот трубач проиграл атаку, и Блад, увлекая своих людей, стремительно ринулся на палубу французского корабля. Корсары из арьергардной группы абордажников, руководимые Оглом, с криком перескакивали на носовую часть "Викторьез", до уровня которой уже опустилась высокая корма "Арабеллы".
Led now by Blood himself, they launched themselves upon the French like hounds upon the stag they have brought to bay.	Следуя примеру своего вожака, они накинулись на французов, как гончие собаки на загнанного оленя.
After them went others, until all had gone, and none but Willoughby and the Dutchman were left to watch the fight from the quarter-deck of the abandoned Arabella.	А вслед за смельчаками "Арабеллы" на борт "Викторьез" бросились все остальные пираты. На палубе тонущего корабля остались только лорд Уиллогби и голландец, продолжавшие наблюдать за боем с квартердека.
For fully half-an-hour that battle raged aboard the Frenchman.	Бой длился не более получаса.

Beginning in the prow, it surged through the forecastle to the waist, where it reached a climax of fury.	Начавшись в носовой части корабля, он быстро перекинулся на шкафут.
The French resisted stubbornly, and they had the advantage of numbers to encourage them.	Французы упорно сопротивлялись, ободряя себя тем, что они численно превосходят противника, и ожесточая свои сердца сознанием, что противник их не помилует.
But for all their stubborn valour, they ended by being pressed back and back across the decks that were dangerously canted to starboard by the pull of the water-logged Arabella.	Но, несмотря на отчаянную доблесть французов, пираты постепенно оттесняли их к одной стороне палубы, и "Викторьез" под тяжестью пришвартованной "Арабеллы" опасно кренился на правый борт.
The buccaneers fought with the desperate fury of men who know that retreat is impossible, for there was no ship to which they could retreat, and here they must prevail and make the Victorieuse their own, or perish. And their own they made her in the end, and at a cost of nearly half their numbers.	Корсары дрались с безумной храбростью людей, знающих, что им некуда отступать и что они должны либо победить, либо погибнуть. И в конце концов им удалось овладеть "Викторьез", хотя эта победа стоила жизни половине экипажа.
Driven to the quarter-deck, the surviving defenders, urged on by the infuriated Rivarol, maintained awhile their desperate resistance.	Уцелевшие защитники "Викторьез", загнанные на квартердек и подгоняемые разъяренным де Риваролем, еще пытались кое-как сопротивляться.
But in the end, Rivarol went down with a bullet in his head, and the French remnant, numbering scarcely a score of whole men, called for quarter.	А когда де Ривароль упал с простреленной головой, его соотечественники, оставшиеся в живых, бросили оружие и взмолились о пощаде.
Even then the labours of Blood's men were not at an end.	Но и после этого люди Блада не могли еще отдохнуть.
The Elizabeth and the Medusa were tight-locked, and Hagthorpe's followers were being driven back aboard their own ship for the second time.	"Элизабет" и "Медуза", сцепленные абордажными крючьями, представляли собой единое поле боя, и французы уже дважды отбрасывали людей Хагторпа со своего корабля.
Prompt measures were demanded.	Хагторпу требовалась срочная помощь.
Whilst Pitt and his seamen bore their part with the sails, and Ogle went below with a gun-crew, Blood ordered the grapnels to be loosed at once.	Пока Питт с матросами занимался парусами, а Огл наводил порядок на нижней пушечной палубе, Блад приказал вытащить крюки, чтобы освободить захваченный корабль от тяжкого груза.
Lord Willoughby and the Admiral were already aboard the Victorieuse. As they swung off to the rescue of Hagthorpe, Blood, from the quarter-deck of the conquered vessel, looked his last upon the ship that had served him so well, the ship that had become to him almost as a part of himself.	Лорд Уиллогби и адмирал ван дер Кэйлен уже перешли на "Викторьез", и, когда он делал поворот, спеша на помощь Хагторпу, Блад, стоя на квартердеке, бросил последний взгляд на "Арабеллу", которая так долго служила ему и стала почти частью его самого.
A moment she rocked after her release, then slowly and gradually settled down, the water gurgling and eddying about her topmasts, all that remained visible to mark the spot where she had met her death.	После того как отцепили крюки, "Арабелла" несколько минут покачивалась на волнах, а затем начала медленно погружаться, и вскоре там, где она затонула, остались только маленькие булькающие водовороты над верхушками ее мачт. Блад молча стоял среди трупов и обломков, не сводя глаз с места исчезновения "Арабеллы".

As he stood there, above the ghastly shambles in the waist of the Victorieuse, some one spoke behind him.	Он не слышал, как кто-то подошел к нему, и опомнился только тогда, когда позади него раздался голос:
"I think, Captain Blood, that it is necessary I should beg your pardon for the second time.	- Вот уже второй раз за нынешний день я должен извиняться перед вами, капитан Блад.
Never before have I seen the impossible made possible by resource and valour, or victory so gallantly snatched from defeat,"	Никогда еще мне не приходилось видеть, как доблесть делает невозможное возможным и поражение превращает в победу!
He turned, and presented to Lord Willoughby a formidable front.	Блад резко повернулся, и лорд Уиллогби только сейчас увидел страшный облик капитана.
His head-piece was gone, his breastplate dinted, his right sleeve a rag hanging from his shoulder about a naked arm. He was splashed from head to foot with blood, and there was blood from a scalp-wound that he had taken matting his hair and mixing with the grime of powder on his face to render him unrecognizable.	Шлем его был сбит на сторону, передняя часть кирасы прогнута, жалкие обрывки рукава прикрывали обнаженную правую руку, забрызганную кровью. Из-под всклокоченных волос его струился алый ручеек - кровь из раны превращала его черное, измученное лицо в какую-то ужасную маску.
But from that horrible mask two vivid eyes looked out preternaturally bright, and from those eyes two tears had ploughed each a furrow through the filth of his cheeks.	Но сквозь эту страшную маску неестественно ярко блестели синие глаза, и, смывая кровь, грязь и пороховую копоть, катились по щекам слезы.
Chapter XXXI	Глава XXXI.
HIS EXCELLENCY THE GOVERNOR	ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО ГУБЕРНАТОР
When the cost of that victory came to be counted, it was found that of three hundred and twenty buccaneers who had left Cartagena with Captain Blood, a bare hundred remained sound and whole.	Дорого обошлась корсарам эта победа. Из трехсот пиратов, вышедших с Бладом из Картахены, осталось в живых не более ста человек.
The Elizabeth had suffered so seriously that it was doubtful if she could ever again be rendered seaworthy, and Hagthorpe, who had so gallantly commanded her in that last action, was dead.	"Элизабет" получила настолько серьезные повреждения, что едва ли можно было ее отремонтировать. Хагторп, так доблестно сражавшийся в последнем бою, был убит.
Against this, on the other side of the account, stood the facts that, with a far inferior force and by sheer skill and desperate valour, Blood's buccaneers had saved Jamaica from bombardment and pillage, and they had captured the fleet of M. de Rivarol, and seized for the benefit of King William the splendid treasure which she carried.	Но ценой этих потерь корсары, значительно уступавшие французам в численности, своим умением драться и отчаянной храбростью спасли Ямайку от бомбардировки и разграбления, захватив при этом для короля Вильгельма эскадру де Ривароля и огромные ценности.
It was not until the evening of the following day that van der Kuylen's truant fleet of nine ships came to anchor in the harbour of Port Royal, and its officers, Dutch and English, were made acquainted with their Admiral's true opinion of their worth.	Вечером следующего дня запоздавшая эскадра ван дер Кэйлена, в составе девяти кораблей, бросила якорь на рейде Порт-Ройяла, и адмирал не замедлил тут же и в соответствующих выражениях сообщить своим голландским и английским офицерам, что он действительно о них думает.
Six ships of that fleet were instantly refitted for sea.	Шесть кораблей эскадры немедленно же стали готовиться к новому выходу в море.

There were other West Indian settlements demanding the visit of inspection of the new Governor-General, and Lord Willoughby was in haste to sail for the Antilles.	Новый генерал-губернатор лорд Уиллогби хотел поскорее побывать в нескольких вест-индских колониях, чтобы посмотреть, как они управляются.
"And meanwhile," he complained to his Admiral, "I am detained here by the absence of this fool of a Deputy-Governor."	- А между тем, - жаловался он адмиралу, - я должен задерживаться здесь из-за этого болвана губернатора!
"So?" said van der Kuylen.	- Да? - сказал ван дер Кэйлен.
"But vhy should dad dedam you?"	- Но пошему этот болван долшен вас задершивать?
"That I may break the dog as he deserves, and appoint his successor in some man gifted with a sense of where his duty lies, and with the ability to perform it."	- Потому что я хочу наказать эту собаку и назначить на его место человека, не только понимающего свои обязанности, но и способного их выполнять.
"Aha!	- Ага!
But id is not necessary you remain for dat.	Но зашем вам себя задершивать, кокда француз мошет нападать на плохо зашишонньш Барбадос? Ви имейт такой шеловек.
And he vill require no insdrucshons, dis one.	Для этоко шеловека не надо особой инструкций.
He vill know how to make Port Royal safe, bedder nor you or me."	Лутше, шем мы с вами, он знайт, как зашищать Порт-Ройял.
"You mean Blood?"	- Вы имеете в виду Блада?
"Of gourse.	- Ну да.
Could any man be bedder?	Кто ше мошет лутше еко подкодить для эта долшность?
You haf seen vhad he can do."	Ви ше видели, што он за шеловек.
"You think so, too, eh?	- Вы тоже так думаете, а?
Egad!	Черт побери!
I had thought of it; and, rip me, why not?	В самом деле, почему нет?
He's a better man than Morgan, and Morgan was made Governor."	Он, дьявол меня разрази, лучше Моргана, а ведь Морган в свое время был назначен губернатором.
Blood was sent for.	Послали за Бладом.
He came, spruce and debonair once more, having exploited the resources of Port Royal so to render himself.	Он явился, нарядный и жизнерадостный, так как воспользовался пребыванием в Порт-Ройяле, чтобы привести себя в порядок.
He was a trifle dazzled by the honour proposed to him, when Lord Willoughby made it known.	Когда лорд Уиллогби сообщил ему о своем предложении, Блад был ошеломлен.
It was so far beyond anything that he had dreamed, and he was assailed by doubts of his capacity to undertake so onerous a charge.	Ни о чем подобном он никогда даже и не мечтал, и его сразу же начали обуревать сомнения в своей способности справиться с таким ответственным постом.
"Damme!" snapped Willoughby,	- Что это еще за новости? - вспылил Уиллогби.

"Should I offer it unless I were satisfied of your capacity?	- Разве я мог бы предложить вам этот пост, если бы сомневался, что вы справитесь с ним?
If that's your only objection..."	Если это ваше единственное возражение...
"It is not, my lord.	- Нет, милорд, есть и другие причины.
I had counted upon going home, so I had.	Я мечтал поехать домой.
I am hungry for the green lanes of England." He sighed. "There will be apple-blossoms in the orchards of Somerset."	Я соскучился по зеленым улочкам Англии... - он вздохнул, - и по яблоням в цвету в садах Сомерсета.
"Apple-blossoms!"	- "Яблони в цвету"!
His lordship's voice shot up like a rocket, and cracked on the word.	- Его светлость повысил голос, с явной насмешкой повторяя эти слова.
"What the devil...?	- Что за дьявольщина...
Apple-blossoms!"	"Яблони в цвету"!
He looked at van der Kuylen.	- Он взглянул на ван дер Кэйлена.
The Admiral raised his brows and pursed his heavy lips.	Адмирал приподнял брови и провел языком по толстым губам.
His eyes twinkled humourously in his great face.	По его лицу промелькнула добродушная усмешка.
"So!" he said. "Fery boedical!"	- Да, - сказал он, - это ошень поэтишно!
My lord wheeled fiercely upon Captain Blood.	Милорд повернулся к капитану Бладу.
"You've a past score to wipe out, my man!" he admonished him.	- Вам еще надо искупить прошлое пиратство, мой друг, - с улыбкой заметил он.
"You've done something towards it, I confess; and you've shown your quality in doing it.	- Кое-что в этом направлении вы уже сделали, проявив немалые свои способности.
That's why I offer you the governorship of Jamaica in His Majesty's name - because I account you the fittest man for the office that I have seen."	Вот поэтому-то от имени его величества короля Англии я и предлагаю вам пост губернатора Ямайки. Из всех людей, какие мне известны, я считаю вас наиболее подходящим человеком.
Blood bowed low.	Блад низко поклонился:
"Your lordship is very good.	- Ваша светлость очень добры.
But..."	Но...
"Tchah! There's no 'but' to it.	- Никаких "но"!
If you want your past forgotten, and your future assured, this is your chance.	Хотите, чтобы ваше прошлое было забыто, а будущее обеспечено?
And you are not to treat it lightly on account of apple-blossoms or any other damned sentimental nonsense.	Вам представляется для этого блестящая возможность. И не относитесь к моему предложению легкомысленно из-за каких-то яблонь в цвету и прочей сентиментальной дребедени.
Your duty lies here, at least for as long as the war lasts.	Ваш долг - остаться здесь хотя бы до окончания войны.

When the war's over, you may get back to Somerset and cider or your native Ireland and its potheen; but until then you'll make the best of Jamaica and rum."	А потом вы сможете вернуться в Сомерсет к сидру или в родную вам Ирландию к потину[73]. Пока же примиритесь на Ямайке с ее ромом.
Van der Kuylen exploded into laughter.	Ван дер Кэйлен громко рассмеялся.
But from Blood the pleasantry elicited no smile.	Но Блад даже не улыбнулся.
He remained solemn to the point of glumness. His thoughts were on Miss Bishop, who was somewhere here in this very house in which they stood, but whom he had not seen since his arrival.	Его лицо было спокойно и почти мрачно, потому что он думал сейчас об Арабелле Бишоп. Она была где-то здесь, в этом самом доме, но после его прибытия в Порт-Ройял они еще не виделись.
Had she but shown him some compassion...	Если бы только она проявила к нему хоть немного сострадания...
And then the rasping voice of Willoughby cut in again, upbraiding him for his hesitation, pointing out to him his incredible stupidity in trifling with such a golden opportunity as this.	Его думы были прерваны лордом Уиллогби, который высоким, пронзительным голосом продолжал бранить его за колебания и несерьезное отношение к открывшейся перед ним замечательной перспективе.
He stiffened and bowed.	Блад, опомнившись, поклонился лорду Уиллогби:
"My lord, you are in the right.	- Вы правы, милорд.
I am a fool. But don't be accounting me an ingrate as well.	Пожалуйста, не считайте меня неблагодарным.
If I have hesitated, it is because there are considerations with which I will not trouble your lordship."	Если я и колебался, то только потому, что у меня были другие соображения, которыми я не хочу беспокоить вашу светлость.
"Apple-blossoms, I suppose?" sniffed his lordship.	- Наверно, опять что-нибудь вроде яблонь в цвету? - презрительно фыркнул его светлость.
This time Blood laughed, but there was still a lingering wistfulness in his eyes.	На этот раз Блад засмеялся, но в его глазах все еще таилась грусть.
"It shall be as you wish - and very gratefully, let me assure your lordship.	- Я с благодарностью принимаю ваше предложение, милорд, - сказал Блад.
I shall know how to earn His Majesty's approbation.	- Я постараюсь оправдать ваше доверие и заслужить благодарность его величества.
You may depend upon my loyal service.	Можете положиться на меня - я буду служить честно.
"If I didn't, I shouldn't offer you this governorship."	- О, господи, да если бы у меня не было в этом уверенности, разве я предложил бы вам пост губернатора!
Thus it was settled.	Так был разрешен этот вопрос.
Blood's commission was made out and sealed in the presence of Mallard, the Commandant, and the other officers of the garrison, who looked on in round-eyed astonishment, but kept their thoughts to themselves.	В присутствии коменданта форта Мэллэрда и других офицеров гарнизона лорд Уиллогби выписал Бладу документ о назначении его на пост губернатора и приложил к нему свою печать. Мэллэрд и его офицеры наблюдали за всей этой операцией, выпучив от изумления глаза, но свои мысли держали при себе.

"Now ve can aboud our business go," said van der Kuylen.	- Ну, теперь мы мошем заняться нашим делами, -сказал ван дер Кэйлен.
"We sail to-morrow morning," his lordship announced.	- Мы отплываем завтра, - объявил его светлость.
Blood was startled.	Блад очень удивился.
"And Colonel Bishop?" he asked.	- А полковник Бишоп? - спросил он.
"He becomes your affair. You are now the Governor.	- Теперь вы - губернатор, и это уже дело ваше.
You will deal with him as you think proper on his return.	Когда он вернется, вы можете поступить с ним по своему усмотрению.
Hang him from his own yardarm.	Можете вздернуть этого болвана на рее его собственного корабля.
He deserves it."	Он вполне заслуживает этого.
"Isn't the task a trifle invidious?" wondered Blood.	- Задача не очень приятная, милорд, - заметил Блад.
"Very well.	- Конечно.
I'll leave a letter for him.	И вдобавок я оставляю еще для него письмо.
I hope he'll like it."	Надеюсь, оно ему понравится!
Captain Blood took up his duties at once.	Капитан Блад немедленно приступил к исполнению своих новых обязанностей.
There was much to be done to place Port Royal in a proper state of defence, after what had happened there. He made an inspection of the ruined fort, and issued instructions for the work upon it, which was to be started immediately. Next he ordered the careening of the three French vessels that they might be rendered seaworthy once more.	Прежде всего следовало привести Порт-Ройял в состояние обороноспособности: восстановить разрушенный форт, отремонтировать трофейные французские корабли, которые уже были вытащены на берег.
Finally, with the sanction of Lord Willoughby, he marshalled his buccaneers and surrendered to them one fifth of the captured treasure, leaving it to their choice thereafter either to depart or to enrol themselves in the service of King William,	Сделав эти распоряжения, Блад собрал своих корсаров и с разрешения лорда Уиллогби передал им одну пятую часть захваченных ценностей. Он предложил недавним своим соратникам выбор: либо уехать с Ямайки, либо поступить на службу к королю Вильгельму.
A score of them elected to remain, and amongst these were Jeremy Pitt, Ogle, and Dyke, whose outlawry, like Blood's, had come to an end with the downfall of King James.	Человек двадцать из них решили последовать его примеру. Среди них были Джереми Питт, Огл и Дайк, для которых, так же как и для Блада, ссылка окончилась после свержения с престола короля Якова.
They were - saving old Wolverstone, who had been left behind at Cartagena - the only survivors of that band of rebels-convict who had left Barbados over three years ago in the Cinco Llagas.	Только они да еще старый Волверстон, оставшийся в Картахене, и уцелели из той группы осужденных повстанцев, что бежали с Барбадоса на "Синко Льягас".

On the following morning, whilst van der Kuylen's fleet was making finally ready for sea, Blood sat in the spacious whitewashed room that was the Governor's office, when Major Mallard brought him word that Bishop's homing squadron was in sight.	На следующий день утром, когда эскадра ван дер Кэйлена заканчивала последние приготовления к выходу в море, в просторный кабинет губернатбра, где сидел Блад, явился майор Мэллэрд с докладом о том, что на горизонте показалась эскадра полковника Бишопа.
"That is very well," said Blood.	- Очень хорошо, - сказал Блад.
"I am glad he comes before Lord Willoughby's departure.	- Я рад, что Бишоп возвращается еще до отъезда лорда Уиллогби.
The orders, Major, are that you place him under arrest the moment he steps ashore. Then bring him here to me. A moment." He wrote a hurried note.	Майор Мэллэрд, как только полковник спустится на берег, арестуйте его и доставьте ко мне сюда... Подождите, - сказал он майору и поспешно написал записку.
"That to Lord Willoughby aboard Admiral van der Kuylen's flagship."	- Немедленно передайте это лорду Уиллогби.
Major Mallard saluted and departed.	Майор Мэллэрд отдал честь и ушел.
Peter Blood sat back in his chair and stared at the ceiling, frowning.	Питер Блад, нахмурившись, глядел в потолок, размышляя о странных превратностях судьбы.
Time moved on. Came a tap at the door, and an elderly negro slave presented himself. Would his excellency receive Miss Bishop?	Его размышления прервал осторожный стук в дверь, и в кабинет вошел пожилой слуга-негр с покорнейшей просьбой к его высокопревосходительству принять мисс Бишоп.
His excellency changed colour.	Его высокопревосходительство изменился в лице.
He sat quite still, staring at the negro a moment, conscious that his pulses were drumming in a manner wholly unusual to them. Then quietly he assented.	Сердце его тревожно забилось и замерло. Он сидел неподвижно, уставившись на негра и чувствуя, что голос у него отнялся, что он не может произнести ни слова, и ему пришлось ограничиться кивком головы в знак согласия принять посетительницу.
He rose when she entered, and if he was not as pale as she was, it was because his tan dissembled it.	Когда Арабелла Бишоп вошла, Блад встал, и если он не был бледен так же, как она, то потому только, что эту бледность скрывал загар.
For a moment there was silence between them, as they stood looking each at the other.	Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга.
Then she moved forward, and began at last to speak, haltingly, in an unsteady voice, amazing in one usually so calm and deliberate.	Затем она пошла ему навстречу и, запинаясь, что было удивительно для такой сдержанной девушки, сказала срывающимся голосом:
"I... I... Major Mallard has just told me..."	- Я... я... майор Мэллэрд сообщил мне...
"Major Mallard exceeded his duty," said Blood, and because of the effort he made to steady his voice it sounded harsh and unduly loud.	- Майор Мэллэрд превысил свои обязанности, -прервал ее Блад. Он хотел сказать это спокойно, но именно поэтому его голос прозвучал хрипло и неестественно громко.
He saw her start, and stop, and instantly made amends. "You alarm yourself without reason, Miss Bishop.	Заметив, как она вздрогнула, он сразу же решил успокоить ее: - Вы напрасно тревожитесь, мисс Бишоп.

Whatever may lie between me and your uncle, you may be sure that I shall not follow the example he has set me.	Каковы бы ни были мои отношения с вашим дядей, я не последую его примеру.
I shall not abuse my position to prosecute a private vengeance.	Я не стану пользоваться своей властью и сводить с ним личные счеты.
On the contrary, I shall abuse it to protect him.	Наоборот, мне придется злоупотребить своей властью, чтобы защитить его.
Lord Willoughby's recommendation to me is that I shall treat him without mercy.	Лорд Уиллогби требовал отнестись к вашему дяде без всякого снисхождения.
My own intention is to send him back to his plantation in Barbados."	Я же собираюсь отослать его обратно на его плантации в Барбадос.
She came slowly forward now.	Арабелла прижала руки к груди.
"I... I am glad that you will do that.	- Я... я... рада, что вы так поступите.
Glad, above all, for your own sake."	Рада прежде всего за вас... -
She held out her hand to him.	И, сделав к нему шаг, она протянула ему руку.
He considered it critically.	Он недоверчиво взглянул на нее.
Then he bowed over it. "I'll not presume to take it in the hand of a thief and a pirate," said he bitterly.	- Мне, вору и пирату, не полагается касаться вашей руки, - сказал он с горечью.
"You are no longer that," she said, and strove to smile.	- Но вы уже ни тот и ни другой, - ответила Арабелла, пытаясь улыбнуться.
"Yet I owe no thanks to you that I am not," he answered.	- Да, но, к сожалению, не вас я должен за это благодарить.
"I think there's no more to be said, unless it be to add the assurance that Lord Julian Wade has also nothing to apprehend from me.	И на эту тему нам, пожалуй, больше говорить не стоит. Могу еще заверить вас, что лорду Джулиану Уэйду меня бояться нечего.
That, no doubt, will be the assurance that your peace of mind requires?"	Такая гарантия, полагаю, нужна для вашего спокойствия.
"For your own sake - yes.	- Ради вас - да.
But for your own sake only.	Но только ради вас самого.
I would not have you do anything mean or dishonouring."	Я не хочу, чтобы вы поступали низко или бесчестно.
"Thief and pirate though I be?"	- Хотя я - вор и пират? - вырвалось у него.
She clenched her hand, and made a little gesture of despair and impatience.	В отчаянии она всплеснула руками:
"Will you never forgive me those words?"	- Неужели вы никогда не простите мне этого?
"I'm finding it a trifle hard, I confess.	- Должен признаться, мне нелегко это сделать.
But what does it matter, when all is said?"	Но после всего сказанного какое это имеет значение?
Her clear hazel eyes considered him a moment wistfully. Then she put out her hand again.	На мгновение задумавшись, она посмотрела на него своими чистыми карими глазами, а затем снова протянула ему руку:
"I am going, Captain Blood.	- Я уезжаю, капитан Блад.

Since you are so generous to my uncle, I shall be returning to Barbados with him.	Поскольку вы так добры к моему дяде, я возвращаюсь вместе с ним на Барбадос.
We are not like to meet again - ever.	Вряд ли мы с вами когда-нибудь встретимся.
Is it impossible that we should part friends?	Может быть, мы расстанемся добрыми друзьями?
Once I wronged you, I know. And I have said that I am sorry.	Я еще раз прошу извинить меня.
Won't you... won't you say 'good-bye'?"	Может быть... может быть, вы попрощаетесь со мной?
He seemed to rouse himself, to shake off a mantle of deliberate harshness. He took the hand she proffered. Retaining it, he spoke, his eyes sombrely, wistfully considering her.	Он заставил себя говорить мягче, взял протянутую Арабеллой руку и, удерживая ее в своей руке, заговорил, угрюмо, с тоской глядя на Арабеллу.
"You are returning to Barbados?" he said slowly. "Will Lord Julian be going with you?"	- Вы возвращаетесь на Барбадос, и лорд Джулиан едет с вами? - медленно спросил он.
"Why do you ask me that?" she confronted him quite fearlessly.	- Почему вы спрашиваете меня об этом? - И она бесстрашно подняла на него глаза.
"Sure, now, didn't he give you my message, or did he bungle it?"	- Позвольте, разве он не выполнил моего поручения? Или он что-нибудь напутал?
"No. He didn't bungle it. He gave it me in your own words.	- Нет, он ничего не напутал и передал мне все, как вы сказали.
It touched me very deeply.	Меня очень тронули ваши слова.
It made me see clearly my error and my injustice. I owe it to you that I should say this by way of amend.	Они заставили меня понять и мою ошибку и мою несправедливость к вам.
I judged too harshly where it was a presumption to judge at all."	Я судила вас слишком строго, хотя вообще-то и судить было не за что.
He was still holding her hand. "And Lord Julian, then?" he asked, his eyes watching her, bright as sapphires in that copper-coloured face.	- А как же тогда лорд Джулиан? - спросил он, продолжая удерживать ее руку в своей и глядя на Арабеллу глазами, горевшими, как сапфиры, на его лице цвета меди.
"Lord Julian will no doubt be going home to England.	- Вероятно, лорд Джулиан вернется в Англию.
There is nothing more for him to do out here."	Здесь ему делать нечего.
"But didn't he ask you to go with him?"	- Разве он не просил вас поехать с ним?
"He did. I forgive you the impertinence."	- Да, просил, и я прощаю вам такой неуместный вопрос.
A wild hope leapt to life within him.	В нем внезапно пробудилась безумная надежда:
"And you?	- А вы?
Glory be, ye'll not be telling me ye refused to become my lady, when..."	О, благодарение небу! Вы хотите сказать... вы отказались... Да? Отказались, чтобы... стать моей женой, когда...
"Oh!	- О!
You are insufferable!"	Вы невыносимы!
She tore her hand free and backed away from him.	- Она вырвала руку и отпрянула от него.

"I should not have come. Good-bye!"	- Мне не следовало приходить... Прощайте!
She was speeding to the door. He sprang after her, and caught her.	Арабелла быстро пошла к двери, но Блад догнал ее и схватил за руку.
Her face flamed, and her eyes stabbed him like daggers.	Лицо девушки залилось румянцем, и она горестно посмотрела на него:
"These are pirate's ways, I think!	- Вы ведете себя по-пиратски.
Release me!"	Отпустите меня!
"Arabella!" he cried on a note of pleading.	- Арабелла! - умоляюще воскликнул он.
"Are ye meaning it?	- Что вы говорите?
Must I release ye?	Разве я могу отпустить вас?
Must I let ye go and never set eyes on ye again?	Разве я могу позволить вам уехать и никогда больше не видеть вас?
Or will ye stay and make this exile endurable until we can go home together?	Может быть, вы останетесь и поможете мне перенести эту недолгую ссылку, а потом мы уедем вместе?..
Och, ye're crying now!	О, вы плачете? Почему?
What have I said to make ye cry, my dear?"	Что же я сказал такое, чтобы заставить тебя расплакаться, родная?
"I... I thought you'd never say it," she mocked him through her tears.	- Я думала, что ты мне никогда этого не скажешь,- произнесла Арабелла, улыбаясь сквозь слезы.
"Well, now, ye see there was Lord Julian, a fine figure of a..."	- Да, но ведь здесь был лорд Джулиан, красивый, знатный...
"There was never, never anybody but you, Peter."	- Для меня всегда был только ты один, Питер...
They had, of course, a deal to say thereafter, so much, indeed, that they sat down to say it, whilst time sped on, and Governor Blood forgot the duties of his office.	Им многое нужно было сказать друг другу. Так много, что губернатор Блад позабыл о всех своих обязанностях.
He had reached home at last.	Наконец он добрался до конца своего пути.
His odyssey was ended.	Его одиссея кончилась.
And meanwhile Colonel Bishop's fleet had come to anchor, and the Colonel had landed on the mole, a disgruntled man to be disgruntled further yet.	А тем временем эскадра полковника Бишопа бросила якорь на рейде. Расстроенный полковник Бишоп сошел на мол, где ему предстояло расстроиться еще больше.
He was accompanied ashore by Lord Julian Wade.	Его сопровождал лорд Джулиан Уэйд.
A corporal's guard was drawn up to receive him, and in advance of this stood Major Mallard and two others who were unknown to the Deputy-Governor: one slight and elegant, the other big and brawny.	Для встречи Бишопа был выстроен отряд морской полиции. Перед отрядом стояли майор Мэллэрд и еще два человека, незнакомых губернатору: один - маленький, пожилой, в темно-красном атласном камзоле, а другой - большой, дородный, в камзоле военно-морского покроя.
Major Mallard advanced.	Майор Мэллэрд подошел к Бишопу.
"Colonel Bishop, I have orders to arrest you.	- Полковник Бишоп! - сказал он. - Я имею приказ о вашем аресте.

Your sword, sir!"	Вашу шпагу, сэр! Бишоп побагровел и уставился на него: - Что за дьявольщина... Вы говорите -арестовать... Арестовать меня?
"By order of the Governor of Jamaica," said the elegant little man behind Major Mallard.	- По приказу губернатора Ямайки, - сказал элегантно одетый маленький человечек, стоявший позади Мэллэрда.
Bishop swung to him.	Бишоп быстро повернулся к нему:
"The Governor?	- Губернатора?
Ye're mad!"	Вы с ума сошли!
He looked from one to the other.	- Он взглянул сначала на одного незнакомца, а затем на другого.
"I am the Governor."	- Но губернатор-то - я!
"You were," said the little man dryly. "But we've changed that in your absence.	- Вы были им, - сухо сказал маленький человечек,- но в ваше отсутствие многое изменилось.
You're broke for abandoning your post without due cause, and thereby imperiling the settlement over which you had charge.	Вы сняты за то, что покинули свой пост без уважительной причины и тем подвергли опасности колонию, за которую несли ответственность.
It's a serious matter, Colonel Bishop, as you may find.	Это серьезная провинность, полковник Бишоп, как вам придется убедиться.
Considering that you held your office from the Government of King James, it is even possible that a charge of treason might lie against you.	Учитывая, что на этот пост вы были назначены правительством короля Якова, возможно, вам будет предъявлено обвинение в измене.
It rests with your successor entirely whether ye're hanged or not."	Ваш преемник сам решит вопрос - повесить вас или нет.
Bishop rapped out an oath, and then, shaken by a sudden fear:	Бишоп, у которого почти замерло дыхание, выругался, а затем, дрожа от страха, спросил:
"Who the devil may you be?" he asked.	- А кто вы такие, черт побери?
"I am Lord Willoughby, Governor General of His Majesty's colonies in the West Indies.	- Я - лорд Уиллогби, генерал-губернатор колоний его величества короля Англии в Вест-Индии.
You were informed, I think, of my coming."	Мне кажется, вы должны были получить уведомление о моем прибытии.
The remains of Bishop's anger fell from him like a cloak. He broke into a sweat of fear.	У Бишопа мгновенно испарились последние остатки его гнева.
Behind him Lord Julian looked on, his handsome face suddenly white and drawn.	Холеное лицо стоявшего позади него лорда Джулиана побелело и вытянулось.
"But, my lord..." began the Colonel.	- Но, милорд... - начал было полковник.
"Sir, I am not concerned to hear your reasons," his lordship interrupted him harshly.	- Меня не интересуют ваши объяснения, сэр! -резко прервал его Уиллогби.
"I am on the point of sailing and I have not the time.	- Я отплываю, и у меня нет времени вами заниматься.
The Governor will hear you, and no doubt deal justly by you."	Губернатор выслушает вас и, несомненно, воздаст вам по справедливости.

He waved to Major Mallard, and Bishop, a crumpled, broken man, allowed himself to be led away.	- Он махнул рукой майору Мэллэрду, и охрана повела съежившегося, совершенно разбитого полковника Бишопа.
To Lord Julian, who went with him, since none deterred him, Bishop expressed himself when presently he had sufficiently recovered.	Вместе с ним пошел лорд Джулиан, которого никто не задерживал. Несколько придя в себя, Бишоп обрел наконец способность говорить.
"This is one more item to the account of that scoundrel Blood," he said, through his teeth.	- Это еще одно добавление к моему счету с этим мерзавцем Бладом! - процедил он сквозь зубы.
"My God, what a reckoning there will be when we meet!"	- Ох, как я разделаюсь с ним, когда мы встретимся!
Major Mallard turned away his face that he might conceal his smile, and without further words led him a prisoner to the Governor's house, the house that so long had been Colonel Bishop's own residence.	Майор Мэллэрд отвернулся в сторону, чтобы скрыть улыбку. Молча он отвел арестованного в губернаторский дом, который так долго был резиденцией полковника Бишопа.
He was left to wait under guard in the hall, whilst Major Mallard went ahead to announce him.	Оставив полковника под охраной в вестибюле, майор доложил губернатору, что арестованный доставлен.
Miss Bishop was still with Peter Blood when Major Mallard entered.	Мисс Бишоп все еще была у Питера Блада, когда вошел Мэллэрд.
His announcement startled them back to realities.	Его сообщение вернуло их к действительности.
"You will be merciful with him.	- Ты пощадишь его, Питер?
You will spare him all you can for my sake, Peter," she pleaded.	Ради меня! - умоляюще сказала она и вспыхнула, увидев выпученные от удивления глаза майора Мэллэрда.
"To be sure I will," said Blood. "But I'm afraid the circumstances won't."	- Постараюсь, моя дорогая, - ответил Блад, весело взглянув на обалдевшего майора, - но боюсь, что обстоятельства не позволят мне этого.
She effaced herself, escaping into the garden, and Major Mallard fetched the Colonel.	Смущенная Арабелла, сообразив, что при майоре иного ответа она и не могла услышать, убежала в сад, а майор Мэллэрд отправился за полковником.
"His excellency the Governor will see you now," said he, and threw wide the door.	- Его высокопревосходительство губернатор сейчас примет вас, - объявил он и широко распахнул дверь.
Colonel Bishop staggered in, and stood waiting.	Полковник Бишоп, шатаясь, вошел в кабинет и остановился в ожидании.
At the table sat a man of whom nothing was visible but the top of a carefully curled black head.	За столом сидел незнакомый ему человек. Видна была только макушка тщательно завитого парика.
Then this head was raised, and a pair of blue eyes solemnly regarded the prisoner.	Потом губернатор Ямайки поднял голову, и его синие глаза сурово взглянули на арестованного.
Colonel Bishop made a noise in his throat, and, paralyzed by amazement, stared into the face of his excellency the Deputy-Governor of Jamaica, which was the face of the man he had been hunting in Tortuga to his present undoing.	Полковник Бишоп издал горлом нечленораздельный звук и, остолбенев от изумления, уставился на его высокопревосходительство губернатора Ямайки, узнав в нем человека, за которым он так долго и безуспешно охотился.

The situation was best expressed to Lord Willoughby by van der Kuylen as the pair stepped aboard the Admiral's flagship.	Эту сцену лучше всего охарактеризовал ван дер Кэйлен в разговоре с лордом Уиллогби, когда они ступили на палубу флагманского корабля адмирала.
"Id is fery boedigal!" he said, his blue eyes twinkling.	- Это ошень поэтишно, - сказал он, и в его голубых глазах промелькнул веселый огонек.
"Cabdain Blood is fond of boedry - you remember de abble-blossoms.	- Капитан Б лад любит поэзию. В и помниль яблок в цвету?
So?	Да?
Ha, ha!"	Ха-ха!