Одиссея капитана Блада - английский и русский параллельные тексты

Before noon he was under way with his followers, some sixty dejected men who had allowed themselves to be persuaded by him into that empty-handed departure - in spite even of all that Yberville could do to prevent it.	Еще до полудня он отплыл вместе со своими сторонниками. Их набралось человек шестьдесят. Настроение их было подавленное, так как они позволили Каузаку уговорить себя согласиться уйти с пустыми руками, несмотря на все попытки Ибервиля отговорить их.
The Admiral kept faith with him, and allowed him free passage out to sea, which, from his knowledge of Spaniards, was more than Captain Blood had expected.	Адмирал сдержал свое слово и позволил им свободно выйти в море, чего Блад, хорошо зная испанцев, даже не ожидал.
Meanwhile, no sooner had the deserters weighed anchor than Captain Blood received word that the Deputy-Governor begged to be allowed to see him again.	Едва лишь французы успели отплыть, как капитану Бладу доложили, что вице-губернатор умоляет его принять.
Admitted, Don Francisco at once displayed the fact that a night's reflection had quickened his apprehensions for the city of Maracaybo and his condemnation of the Admiral's intransigence.	Ночные размышления пошли на пользу дону Франциско: они усилили его опасения за судьбу города Маракайбо, так же как и возмущение непреклонностью адмирала.
Captain Blood received him pleasantly.	Капитан Блад принял его любезно:
"Good-morning to you, Don Francisco.	- С добрым утром, дон Франциско!
I have postponed the bonfire until nightfall.	Я отложил фейерверк до вечера.
It will make a better show in the dark."	В темноте он будет виден лучше.
Don Francisco, a slight, nervous, elderly man of high lineage and low vitality, came straight to business.	Дон Франциско, хилый, нервный, пожилой человек, несмотря на знатное происхождение, не отличался особой храбростью. Будучи принят Бладом, он сразу же перешел к делу:
"I am here to tell you, Don Pedro, that if you will hold your hand for three days, I will undertake to raise the ransom you demand, which Don Miguel de Espinosa refuses."	- Я хочу просить вас, дон Педро, отложить разрушение города на три дня. За это время я обязуюсь собрать выкуп - пятьдесят тысяч песо и сто голов скота, которые отказался дать вам дон Мигель.
Captain Blood confronted him, a frown contracting the dark brows above his light eyes: "And where will you be raising it?" quoth he, faintly betraying his surprise.	- А где же вы его соберете? - спросил Блад с чуть заметным удивлением.
Don Francisco shook his head.	Дон Франциско повел головой.
"That must remain my affair," he answered. "I know where it is to be found, and my compatriots must contribute.	- Это мое личное дело, - ответил он, - и в этом деле мне помогут мои соотечественники.
Give me leave for three days on parole, and I will see you fully satisfied. Meanwhile my son remains in your hands as a hostage for my return."	Освободите меня под честное слово, оставив у себя заложником моего сына.
And upon that he fell to pleading.	И так как Блад молчал, вице-губернатор принялся умолять капитана принять его предложение.
But in this he was crisply interrupted.	Но тот резко прервал его:

"By the Saints! Ye're a bold man, Don Francisco, to come to me with such a tale - to tell me that ye know where the ransom's to be raised, and yet to refuse to say.	- Клянусь всеми святыми, дон Франциско, я удивлен тем, что вы решились прийти ко мне с такой басней! Вам известно место, где можно собрать выкуп, и в то же время вы отказываетесь назвать его мне.
D'ye think now that with a match between your fingers ye'd grow more communicative?"	А не кажется ли вам, что с горящими фитилями между пальцами вы станете более разговорчивым?
If Don Francisco grew a shade paler, yet again he shook his head.	Дон Франциско чуть побледнел, но все же снова покачал головой:
"That was the way of Morgan and L'Ollonais and other pirates. But it is not the way of Captain Blood.	- Так делали Морган, Л'Оллонэ и другие пираты, но так не может поступить капитан Блад.
If I had doubted that I should not have disclosed so much."	Если бы я не знал этого, то не сделал бы вам такого предложения.
The Captain laughed. "You old rogue," said he.	- Ах, старый плут! - рассмеялся Питер Блад.
"Ye play upon my vanity, do you?"	- Вы пытаетесь сыграть на моем великодушии, не так ли?
"Upon your honour, Captain."	- На вашей чести, капитан!
"The honour of a pirate?	- На чести пирата?
Ye're surely crazed!"	Нет, вы определенно сошли с ума!
"The honour of Captain Blood," Don Francisco insisted.	Однако дон Франциско продолжал настаивать: -Я верю в честь капитана Блада.
"You have the repute of making war like a gentleman."	О вас известно, что вы воюете, как джентльмен.
Captain Blood laughed again, on a bitter, sneering note that made Don Francisco fear the worst.	Капитан Блад снова засмеялся, но на сей раз его смех звучал издевательски, и это вызвало у дона Франциско опасение за благоприятный исход их беседы.
He was not to guess that it was himself the Captain mocked.	Ему в голову не могло прийти, что Блад издевается над самим собой.
"That's merely because it's more remunerative in the end.	- Хорошо, - сказал капитан. - Пусть будет так, дон Франциско.
And that is why you are accorded the three days you ask for. So about it, Don Francisco. You shall have what mules you need. I'll see to it."	Я дам вам три дня, которые вы просите.
Away went Don Francisco on his errand, leaving Captain Blood to reflect, between bitterness and satisfaction, that a reputation for as much chivalry as is consistent with piracy is not without its uses.	Дон Франциско, освобожденный из-под стражи, отправился выполнять свое обязательство, а капитан Блад продолжал размышлять о том, что репутация рыцаря в той мере, в какой она совместима с деятельностью пирата, все же может иногда оказаться полезной.
Punctually on the third day the Deputy-Governor was back in Maracaybo with his mules laden with plate and money to the value demanded and a herd of a hundred head of cattle driven in by negro slaves.	К исходу третьего дня вице-губернатор вернулся в Маракайбо с мулами, нагруженными деньгами и слитками драгоценных металлов. Позади шло стадо в сто голов скота, которых гнали рабы-негры.

These bullocks were handed over to those of the company who ordinarily were boucan-hunters, and therefore skilled in the curing of meats, and for best part of a week thereafter they were busy at the waterside with the quartering and salting of carcases.	Скот был передан пиратам, ранее занимавшимся охотой и умевшим заготовлять мясо впрок. Большую часть недели они провели на берегу за разделкой туш и засолом мяса.
While this was doing on the one hand and the ships were being refitted for sea on the other, Captain Blood was pondering the riddle on the solution of which his own fate depended.	Пока шла эта работа и производился ремонт кораблей, капитан Блад неустанно размышлял над задачей, от решения которой зависела его дальнейшая судьба.
Indian spies whom he employed brought him word that the Spaniards, working at low tide, had salved the thirty guns of the Salvador, and thus had added yet another battery to their already overwhelming strength.	Разведчики-индейцы сообщили ему, что испанцам удалось снять с "Сальвадора" тридцать пушек и таким образом увеличить и без того мощную артиллерию форта еще на одну батарею.
In the end, and hoping for inspiration on the spot, Captain Blood made a reconnaissance in person.	В конце концов Блад, надеясь, что вдохновение осенит его на месте, решил провести разведку самолично.
At the risk of his life, accompanied by two friendly Indians, he crossed to the island in a canoe under cover of dark. They concealed themselves and the canoe in the short thick scrub with which that side of the island was densely covered, and lay there until daybreak.	Рискуя жизнью, он под покровом ночи с двумя индейцами, ненавидевшими жестоких испанцев, перебрался в каноэ на остров и, спрятавшись в низком кустарнике, покрывавшем берег, пролежал там до рассвета.
Then Blood went forward alone, and with infinite precaution, to make his survey. He went to verify a suspicion that he had formed, and approached the fort as nearly as he dared and a deal nearer than was safe.	Затем уже в одиночку Блад отправился исследовать остров и подобрался к форту значительно ближе, чем это позволяла осторожность. Но он пренебрег осторожностью, чтобы проверить возникшее у него подозрение.
On all fours he crawled to the summit of an eminence a mile or so away, whence he found himself commanding a view of the interior dispositions of the stronghold.	Возвышенность, на которую Блад взобрался ползком, находилась примерно на расстоянии мили от форта. Отсюда все внутреннее расположение крепости открывалось как на ладони.
By the aid of a telescope with which he had equipped himself he was able to verify that, as he had suspected and hoped, the fort's artillery was all mounted on the seaward side.	С помощью подзорной трубы он смог убедиться в основательности своих подозрений; да, вся артиллерия форта была обращена в сторону моря.
Satisfied, he returned to Maracaybo, and laid before the six who composed his council - Pitt, Hagthorpe, Yberville, Wolverstone, Dyke, and Ogle - a proposal to storm the fort from the landward side.	Довольный разведкой, он вернулся в Маракайбо и внес на рассмотрение Питта, Хагторпа, Ибервиля, Волверстона, Дайка и Огла предложение о штурме форта с берега, обращенного в сторону материка.
Crossing to the island under cover of night, they would take the Spaniards by surprise and attempt to overpower them before they could shift their guns to meet the onslaught.	Перебравшись в темноте на остров, они нападут на испанцев внезапно и сделают попытку разгромить их до того, как они для отражения атаки смогут перебросить свои пушки.
With the exception of Wolverstone, who was by temperament the kind of man who favours desperate chances, those officers received the proposal coldly.	Предложение Блада было холодно встречено всеми офицерами, за исключением Волверстона, который по своему темпераменту относился к типу людей, любящих риск.

Hagthorpe incontinently opposed it.	Хагторп же немедленно выступил против.
"It's a harebrained scheme, Peter," he said gravely, shaking his handsome head.	- Это очень легкомысленный шаг, Питер, - сурово сказал он, качая головой.
"Consider now that we cannot depend upon approaching unperceived to a distance whence we might storm the fort before the cannon could be moved.	- Подумал ли ты о том, что мы не сможем подойти незамеченными к форту на расстояние, откуда можно будет броситься на штурм? Испанцы не только вовремя обнаружат нас, но и успеют перетащить свои пушки.
But even if we could, we can take no cannon ourselves; we must depend entirely upon our small arms, and how shall we, a bare three hundred" (for this was the number to which Cahusac's defection had reduced them), "cross the open to attack more than twice that number under cover?"	А если даже нам удастся подойти к форту незаметно, то мы не сможем взять с собой наши пушки и должны будем рассчитывать только на легкое оружие. Неужели ты допускаешь, что три сотни смельчаков - а их осталось столько после дезертирства Каузака - могут атаковать превосходящего вдвое противника, сидящего в укрытии?
The others - Dyke, Ogle, Yberville, and even Pitt, whom loyalty to Blood may have made reluctant -loudly approved him.	Другие - Дайк, Огл, Ибервиль и даже Питт -шумно согласились с Хагторпом.
When they had done, "I have considered all," said Captain Blood. "I have weighed the risks and studied how to lessen them. In these desperate straits..."	Блад внимательно выслушал все возражения и попытался доказать, что он учел все возможности, взвесил весь риск...
He broke off abruptly. A moment he frowned, deep in thought; then his face was suddenly alight with inspiration.	И вдруг Блад умолк на полуслове, задумался на мгновение, затем в глазах его загорелось вдохновение.
Slowly he drooped his head, and sat there considering, weighing, chin on breast. Then he nodded, muttering, "Yes," and again, "Yes." He looked up, to face them.	Опустив голову, он некоторое время что-то взвешивал, бормоча то "да", то "нет", а потом, смело взглянув в лицо своим офицерам, сказал громко:
"Listen," he cried.	- Слушайте!
"You may be right. The risks may be too heavy.	Вы, конечно, правы - риск очень велик.
Whether or not, I have thought of a better way.	Но я придумал выход.
That which should have been the real attack shall be no more than a feint.	Атака, затеваемая нами, будет ложной.
Here, then, is the plan I now propose."	Вот план, который я предлагаю вам обсудить!
He talked swiftly and clearly, and as he talked one by one his officers' faces became alight with eagerness.	Блад говорил быстро, отчетливо, и, по мере того как он излагал свое предложение, лица его офицеров светлели.
When he had done, they cried as with one voice that he had saved them.	Когда же он кончил свою краткую речь, все в один голос закричали, что они спасены.
"That is yet to be proved in action," said he.	- Ну, это еще нужно доказать, - сказал он.
Since for the last twenty-four hours all had been in readiness for departure, there was nothing now to delay them, and it was decided to move next morning.	Они решили выйти из Маракайбо утром следующего дня, так как еще накануне все уже было готово к отплытию и корсаров ничто больше не задерживало.

Such was Captain Blood's assurance of success that he immediately freed the prisoners held as hostages, and even the negro slaves, who were regarded by the others as legitimate plunder.	Уверенный в успехе своего плана, капитан Блад приказал освободить заложников и даже пленных негров-рабов, которых все считали законной добычей.
His only precaution against those released prisoners was to order them into the church and there lock them up, to await deliverance at the hands of those who should presently be coming into the city.	Единственная предосторожность по отношению к освобожденным пленным заключалась в том, что всех их поместили в большой каменной церкви и заперли там на замок. Освободить пленных должны были уже сами горожане после своего возвращения в город.
Then, all being aboard the three ships, with the treasure safely stowed in their holds and the slaves under hatches, the buccaneers weighed anchor and stood out for the bar, each vessel towing three piraguas astern.	Погрузив в трюмы все захваченные ценности, корсары подняли якорь и двинулись к выходу в море. На буксире у каждого корабля было по три пироги.
The Admiral, beholding their stately advance in the full light of noon, their sails gleaming white in the glare of the sunlight, rubbed his long, lean hands in satisfaction, and laughed through his teeth.	Адмирал, заметив паруса пиратских кораблей, блиставшие в ярких лучах полуденного солнца, с удовлетворением потирал длинные сухие руки и злорадно хихикал.
"At last!" he cried.	- Наконец-то! - радостно приговаривал он.
"God delivers him into my hands!"	- Сам бог доставляет их прямо в мои руки.
He turned to the group of staring officers behind him. "Sooner or later it had to be," he said. "Say now, gentlemen, whether I am justified of my patience.	Рано или поздно, но так должно было случиться. Ну, скажите, господа, - обратился он к офицерам, стоявшим позади него, - разве не подтвердилось мое предположение?
Here end to-day the troubles caused to the subjects of the Catholic King by this infamous Don Pedro Sangre, as he once called himself to me."	Итак, сегодня конец всем пакостям, которые причинял подданным его католического величества короля Испании этот негодяй дон Педро Сангре, как он мне однажды представился.
He turned to issue orders, and the fort became lively as a hive.	Тут же были отданы необходимые распоряжения, и вскоре форт превратился в оживленный улей.
The guns were manned, the gunners already kindling fuses, when the buccaneer fleet, whilst still heading for Palomas, was observed to bear away to the west.	У пушек выстроилась прислуга, в руках у канониров тлели фитили, но корсарская эскадра, идя на Лас Паломас, почему-то стала заметно отклоняться к западу.
The Spaniards watched them, intrigued.	Испанцы в недоумении наблюдали за странными маневрами пиратских кораблей.
Within a mile and a half to westward of the fort, and within a half-mile of the shore - that is to say, on the very edge of the shoal water that makes Palomas unapproachable on either side by any but vessels of the shallowest draught - the four ships cast anchor well within the Spaniards' view, but just out of range of their heaviest cannon.	Примерно в полутора милях от форта и в полумиле от берега, то есть там, где начиналось мелководье, все четыре корабля стали на якорь как раз в пределах видимости испанцев, но вне пределов досягаемости их самых дальнобойных пушек.
Sneeringly the Admiral laughed.	Адмирал торжествующе захохотал:
"Aha!	- Ага!
They hesitate, these English dogs!	Эти английские собаки колеблются!

Por Dios, and well they may."	Клянусь богом, у них есть для этого все основания!
"They will be waiting for night," suggested his nephew, who stood at his elbow quivering with excitement.	- Они будут ждать наступления темноты, -высказал свое предположение его племянник, дрожавший от возбуждения.
Don Miguel looked at him, smiling.	Дон Мигель, улыбаясь, взглянул на него:
"And what shall the night avail them in this narrow passage, under the very muzzles of my guns?	- А что им даст темнота в этом узком проливе под дулами моих пушек?
Be sure, Esteban, that to-night your father will be paid for."	Будь спокоен, Эстебан, сегодня ночью мы отомстим за твоего отца и моего брата.
He raised his telescope to continue his observation of the buccaneers. He saw that the piraguas towed by each vessel were being warped alongside, and he wondered a little what this manoeuver might portend. Awhile those piraguas were hidden from view behind the hulls. Then one by one they reappeared, rowing round and away from the ships, and each boat, he observed, was crowded with armed men.	Он прильнул к окуляру подзорной трубы и не поверил своим глазам, увидев, что пироги, шедшие на буксире за пиратскими кораблями, были подтянуты к бортам. Он не мог понять этого маневра, но следующий маневр удивил его еще больше: побыв некоторое время у противоположных бортов кораблей, пироги одна за другой уже с вооруженными людьми появились снова и, обойдя суда, направились в сторону острова.
Thus laden, they were headed for the shore, at a point where it was densely wooded to the water's edge.	Лодки шли по направлению к густым кустарникам, сплошь покрывавшим берег и вплотную подходившим к воде.
The eyes of the wondering Admiral followed them until the foliage screened them from his view. Then he lowered his telescope and looked at his officers.	Адмирал, широко раскрыв глаза, следил за лодками до тех пор, пока они не скрылись в прибрежной растительности.
"What the devil does it mean?" he asked.	- Что означает эта чертовщина? - спросил он своих офицеров.
None answered him, all being as puzzled as he was himself.	Никто ему не мог ответить, все они в таком же недоумении глядели вдаль.
After a little while, Esteban, who kept his eyes on the water, plucked at his uncle's sleeve.	Минуты через две или три Эстебан, не сводивший глаз с водной поверхности, дернул адмирала за рукав и, протянув руку, закричал:
"There they go!" he cried, and pointed.	- Вот они, дядя!
And there, indeed, went the piraguas on their way back to the ships.	Там, куда он указывал, действительно показались пироги. Они шли обратно к кораблям.
But now it was observed that they were empty, save for the men who rowed them.	Однако сейчас в лодках, кроме гребцов, никого не было.
Their armed cargo had been left ashore.	Все вооруженные люди остались на берегу.
Back to the ships they pulled, to return again presently with a fresh load of armed men, which similarly they conveyed to Palomas.	Пироги подошли к кораблям и снова отвезли на Лас Паломас новую партию вооруженных людей.
And at last one of the Spanish officers ventured an explanation:	Один из испанских офицеров высказал, наконец, свое предположение:
"They are going to attack us by land - to attempt to storm the fort."	- Они хотят атаковать нас с суши и, конечно, попытаются штурмовать форт.

"Of course." The Admiral smiled.	- Правильно, - улыбнулся адмирал.
"I had guessed it.	- Я уже угадал их намерения.
Whom the gods would destroy they first make mad."	Если боги хотят кого-нибудь наказать, то прежде всего они лишают его разума.
"Shall we make a sally?" urged Esteban, in his excitement.	- Может быть, мы сделаем вылазку? -возбужденно сказал Эстебан.
"A sally?	- Вылазку?
Through that scrub?	Через эти заросли?
That would be to play into their hands.	Чтобы нас перестреляли?
No, no, we will wait here to receive this attack.	Нет, нет, мы будем ожидать их атаки здесь.
Whenever it comes, it is themselves will be destroyed, and utterly.	И как только они нападут, мы тут же их уничтожим.
Have no doubt of that."	Можете в этом не сомневаться.
But by evening the Admiral's equanimity was not quite so perfect.	Однако к вечеру адмирал был уже не так уверен в себе.
By then the piraguas had made a half-dozen journeys with their loads of men, and they had landed also - as Don Miguel had clearly observed through his telescope - at least a dozen guns.	За это время пироги шесть раз доставили людей на берег и, как ясно видел в подзорную трубу дон Мигель, перевезли по меньшей мере двенадцать пушек.
His countenance no longer smiled; it was a little wrathful and a little troubled now as he turned again to his officers.	Он уже больше не улыбался и, повернувшись к своим офицерам, не то с раздражением, не то с беспокойством заметил:
"Who was the fool who told me that they number but three hundred men in all?	- Какой болван говорил мне, что корсаров не больше трехсот человек?
They have put at least twice that number ashore already."	Они уже высадили на берег по меньшей мере вдвое больше людей.
Amazed as he was, his amazement would have been deeper had he been told the truth: that there was not a single buccaneer or a single gun ashore on Palomas. The deception had been complete.	Адмирал был изумлен, но изумление его значительно увеличилось бы, если бы ему сказали, что на берегу острова Лас Паломас нет ни одного корсара и ни одной пушки.
Don Miguel could not guess that the men he had beheld in those piraguas were always the same; that on the journeys to the shore they sat and stood upright in full view; and that on the journeys back to the ships, they lay invisible at the bottom of the boats, which were thus made to appear empty.	Дон Мигель не мог догадаться, что пироги возили одних и тех же людей: при поездке на берег они сидели и стояли в лодках, а при возвращении на корабли лежали на дне лодок, и поэтому со стороны казалось, что в лодках нет никого.
The growing fears of the Spanish soldiery at the prospect of a night attack from the landward side by the entire buccaneer force - and a force twice as strong as they had suspected the pestilent Blood to command - began to be communicated to the Admiral.	Возрастающий страх испанской солдатни перед неизбежной кровавой схваткой начал передаваться и адмиралу. Испанцы боялись ночной атаки, так как им уже стало известно, что у этого кошмарного капитана Блада оказалось вдвое больше сил, нежели было прежде.

In the last hours of fading daylight, the Spaniards did precisely what Captain Blood so confidently counted that they would do - precisely what they must do to meet the attack, preparations for which had been so thoroughly simulated.	И в сумерках испанцы наконец сделали то, на что так рассчитывал капитан Блад: они приняли именно те самые меры для отражения атаки с суши, подготовка к которой была столь основательно симулирована пиратами.
They set themselves to labour like the damned at those ponderous guns emplaced to command the narrow passage out to sea.	Испанцы работали как проклятые, перетаскивая громоздкие пушки, установленные так, чтобы полностью простреливать узкий проход к морю.
Groaning and sweating, urged on by the curses and even the whips of their officers, they toiled in a frenzy of panic-stricken haste to shift the greater number and the more powerful of their guns across to the landward side, there to emplace them anew, so that they might be ready to receive the attack which at any moment now might burst upon them from the woods not half a mile away.	Со стонами и криками, обливаясь потом, подстегиваемые грозной бранью и плетками своих офицеров, в лихорадочной спешке и панике перетаскивали они через всю территорию форта на сторону, обращенную к суше, свои тяжелые пушки. Их нужно было установить заново. Чтобы подготовиться к отражению атаки, которая могла начаться в любую минуту.
Thus, when night fell, although in mortal anxiety of the onslaught of those wild devils whose reckless courage was a byword on the seas of the Main, at least the Spaniards were tolerably prepared for it. Waiting, they stood to their guns.	И когда наступила ночь, испанцы были уже более или менее подготовлены к отражению атаки. Они стояли у своих пушек, смертельно страшась предстоящего штурма. Безрассудная храбрость сумасшедших дьяволов капитана Блада давно уже стала поговоркой на морях Мэйна...
And whilst they waited thus, under cover of the darkness and as the tide began to ebb, Captain Blood's fleet weighed anchor quietly; and, as once before, with no more canvas spread than that which their sprits could carry, so as to give them steering way - and even these having been painted black - the four vessels, without a light showing, groped their way by soundings to the channel which led to that narrow passage out to sea.	Но, пока они ждали нападения, эскадра корсаров под прикрытием ночи, воспользовавшись отливом, тихо подняла якоря. Нащупывая путь промерами глубин, четыре неосвещенных корабля направились к узкому проходу в море. Капитан Блад приказал спустить все паруса, кроме бушпритных, которые обеспечивали движение кораблей и были выкрашены в черный цвет.
The Elizabeth and the Infanta, leading side by side, were almost abreast of the fort before their shadowy bulks and the soft gurgle of water at their prows were detected by the Spaniards, whose attention until that moment had been all on the other side.	Впереди борт о борт шли "Элизабет" и "Инфанта". Когда они почти поравнялись с фортом, испанцы, целиком поглощенные наблюдениями за противоположной стороной, заметили в темноте неясные очертания кораблей и услышали тихий плеск рассекаемых волн и журчание кильватерных струй.
And now there arose on the night air such a sound of human baffled fury as may have resounded about Babel at the confusion of tongues.	И тут в ночном воздухе раздался такой взрыв бессильной человеческой ярости, какого, вероятно, не слышали со дня вавилонского столпотворения[62].
To heighten that confusion, and to scatter disorder among the Spanish soldiery, the Elizabeth emptied her larboard guns into the fort as she was swept past on the swift ebb.	Чтобы умножить замешательство среди испанцев, "Элизабет" в ту минуту, когда быстрый отлив проносил ее мимо, произвела по форту залп из всех своих пушек левого борта.

At once realizing - though not yet how - he had been duped, and that his prey was in the very act of escaping after all, the Admiral frantically ordered the guns that had been so laboriously moved to be dragged back to their former emplacements, and commanded his gunners meanwhile to the slender batteries that of all his powerful, but now unavailable, armament still remained trained upon the channel.	Тут только адмирал понял, что его одурачили и что птичка благополучно улетает из клетки, хотя он еще не мог сообразить, как это произошло. В неистовом гневе дон Мигель приказал перенести на старые места только что и с таким трудом снятые оттуда пушки. Он погнал канониров на те слабенькие батареи, которые из всего его мощного, но пока бесполезного вооружения одни охраняли проход в море.
With these, after the loss of some precious moments, the fort at last made fire.	Потеряв еще несколько драгоценных минут, эти батареи наконец открыли огонь.
It was answered by a terrific broadside from the Arabella, which had now drawn abreast, and was crowding canvas to her yards.	В ответ прогремел ужасающей силы бортовой залп "Арабеллы", поднимавшей все свои паруса.
The enraged and gibbering Spaniards had a brief vision of her as the line of flame spurted from her red flank, and the thunder of her broadside drowned the noise of the creaking halyards. After that they saw her no more.	Взбешенные испанцы на мгновение увидели ее красный корпус, освещенный огромной вспышкой огня. Скрип фалов[63] утонул в грохоте залпа, и "Арабелла" исчезла, как призрак.
Assimilated by the friendly darkness which the lesser Spanish guns were speculatively stabbing, the escaping ships fired never another shot that might assist their baffled and bewildered enemies to locate them.	Скрывшись в благоприятствующую им темноту, куда беспорядочно и наугад стреляли мелкокалиберные испанские пушки, уходящие корабли, чтобы не выдать своего местоположения растерявшимся и одураченным испанцам, не произвели больше ни одного выстрела.
Some slight damage was sustained by Blood's fleet.	Повреждения, нанесенные кораблям корсаров, были незначительны.
But by the time the Spaniards had resolved their confusion into some order of dangerous offence, that fleet, well served by a southerly breeze, was through the narrows and standing out to sea.	Подгоняемая хорошим южным бризом, эскадра Блада миновала узкий проход и вышла в море.
Thus was Don Miguel de Espinosa left to chew the bitter cud of a lost opportunity, and to consider in what terms he would acquaint the Supreme Council of the Catholic King that Peter Blood had got away from Maracaybo, taking with him two twenty-gun frigates that were lately the property of Spain, to say nothing of two hundred and fifty thousand pieces of eight and other plunder.	А дон Мигель, оставшись на острове, мучительно переживал казавшуюся такой прекрасной, но, увы, уже утраченную возможность расквитаться с Бладом и думал о том, какими словами он доложит высшему совету католического короля обстоятельства ухода Питера Блада из Маракайбо с двумя двадцатипушечными фрегатами, ранее принадлежавшими Испании, не говоря уже о двухстах пятидесяти тысячах песо и всякой другой добыче.
And all this in spite of Don Miguel's four galleons and his heavily armed fort that at one time had held the pirates so securely trapped.	Блад ушел, несмотря на то что у дона Мигеля было четыре галиона и сильно вооруженный форт, которые позволяли испанцам держать пиратов в прочной ловушке.
Heavy, indeed, grew the account of Peter Blood, which Don Miguel swore passionately to Heaven should at all costs to himself be paid in full.	"Долг" Питера Блада стал огромным, и дон Мигель страстно поклялся перед небом взыскать его сполна, чего бы это ему ни стоило.
Nor were the losses already detailed the full total of those suffered on this occasion by the King of Spain.	Однако потери, понесенные королем Испании, этим не исчерпывались.

For on the following evening, off the coast of Oruba, at the mouth of the Gulf of Venezuela, Captain Blood's fleet came upon the belated Santo Nino, speeding under full sail to reenforce Don Miguel at Maracaybo.	Вечером следующего дня у острова Аруба эскадра Блада встретила "Санто Ниньо". Корабль на всех парусах спешил в Маракайбо на помощь дону Мигелю.
At first the Spaniard had conceived that she was meeting the victorious fleet of Don Miguel, returning from the destruction of the pirates.	Испанцы решили вначале, что навстречу им идет победоносный флот дона Мигеля, возвращающийся после разгрома пиратов.
When at comparatively close quarters the pennon of St. George soared to the Arabella's masthead to disillusion her, the Santo Nino chose the better part of valour, and struck her flag.	Когда же корабли сблизились и на грот-мачте "Арабеллы", к величайшему разочарованию испанцев, взвился английский вымпел, капитан "Санто Ниньо", решив, что храбрость не всегда полезна в жизни, спустил свой флаг.
Captain Blood ordered her crew to take to the boats, and land themselves at Oruba or wherever else they pleased.	Капитан Блад приказал команде испанского корабля погрузиться в шлюпки и отправиться на Арубу, в Маракайбо, к черту на рога или куда им только заблагорассудится.
So considerate was he that to assist them he presented them with several of the piraguas which he still had in tow.	Он был настолько великодушен, что подарил им несколько пирог, которые все еще шли на буксире за его кораблями.
"You will find," said he to her captain, "that Don Miguel is in an extremely bad temper.	- Вы застанете дона Мигеля в дурном настроении.
Commend me to him, and say that I venture to remind him that he must blame himself for all the ills that have befallen him.	Передайте адмиралу привет и скажите, что я беру на себя смелость напомнить ему следующее: за все несчастья, выпавшие на его долю, он должен винить только самого себя.
The evil has recoiled upon him which he loosed when he sent his brother unofficially to make a raid upon the island of Barbados.	Все зло, которое он совершил, разрешив своему брату произвести неофициальный рейд на остров Барбадос, воздалось ему сторицей.
Bid him think twice before he lets his devils loose upon an English settlement again."	Пусть он подумает дважды или трижды до того, как решится снова выпустить своих дьяволов на какое-либо английское поселение.
With that he dismissed the Captain, who went over the side of the Santo Nino, and Captain Blood proceeded to investigate the value of this further prize.	С этими словами он отпустил капитана "Санто Ниньо" и приступил к осмотру своего нового трофея.
When her hatches were removed, a human cargo was disclosed in her hold.	Подняв люки, люди "Арабеллы" обнаружили, что в трюмах испанского корабля находится живой груз.
"Slaves," said Wolverstone, and persisted in that belief cursing Spanish devilry until Cahusac crawled up out of the dark bowels of the ship, and stood blinking in the sunlight.	- Рабы, - сказал Волверстон и на все лады проклинал испанцев, пока из трюма не выполз Каузак, щурясь и морщась от яркого солнечного света.
There was more than sunlight to make the Breton pirate blink.	Бретонец морщился, конечно, не только от солнца.

And those that crawled out after him - the remnants of his crew - cursed him horribly for the pusillanimity which had brought them into the ignominy of owing their deliverance to those whom they had deserted as lost beyond hope.	И те, кто выползал вслед за ним - а это были остатки его команды, - последними словами ругали Каузака за малодушие, заставившее их пережить позор, который заключался в том, что их спасли те самые люди, кого они предательски бросили и обрекли на гибель.
Their sloop had encountered and had been sunk three days ago by the Santo Nino, and Cahusac had narrowly escaped hanging merely that for some time he might be a mock among the Brethren of the Coast.	Три дня назад "Санто Ниньо" потопил шлюп, подаренный им великодушным Бладом. Каузак едва спасся от виселицы, но, должно быть, лишь только для того, чтобы на долгие годы стать посмешищем "берегового братства".
For many a month thereafter he was to hear in Tortuga the jeering taunt:	И долго потом на острове Тортуга его издевательски расспрашивали:
"Where do you spend the gold that you brought back from Maracaybo?"	"Куда же ты девал свое маракайбское золото? "
Chapter XVIII	Глава XVIII
THE MILAGROSA	"МИЛАГРОСА"
The affair at Maracaybo is to be considered as Captain Blood's buccaneering masterpiece.	Дело в Маракайбо должно считаться шедевром корсарской карьеры капитана Блада.
Although there is scarcely one of the many actions that he fought - recorded in such particular detail by Jeremy Pitt - which does not afford some instance of his genius for naval tactics, yet in none is this more shiningly displayed than in those two engagements by which he won out of the trap which Don Miguel de Espinosa had sprung upon him.	Хотя в любом из многих его боев, с любовной тщательностью описанных Джереми Питтом, легко сразу же обнаружить проявления военного таланта Питера Блада, однако ярче всего этот талант тактика и стратега проявился в боях при Маракайбо, завершившихся победоносным спасением из капкана, расставленного доном Мигелем де Эспиноса.
The fame which he had enjoyed before this, great as it already was, is dwarfed into insignificance by the fame that followed.	Блад и до этого пользовался большой известностью, но ее нельзя было сравнить с огромной славой, приобретенной им после этих сражений.
It was a fame such as no buccaneer - not even Morgan - has ever boasted, before or since.	Это была слава, какой не знал ни один корсар, включая даже и знаменитого Моргана.
In Tortuga, during the months he spent there refitting the three ships he had captured from the fleet that had gone out to destroy him, he found himself almost an object of worship in the eyes of the wild Brethren of the Coast, all of whom now clamoured for the honour of serving under him.	В Тортуге, где Блад провел несколько месяцев, оснащая заново корабли, захваченные им из эскадры, готовившейся его уничтожить, он стал объектом поклонения буйного "берегового братства". Множество пиратов добивались высокой чести служить под командованием Блада.
It placed him in the rare position of being able to pick and choose the crews for his augmented fleet, and he chose fastidiously. When next he sailed away it was with a fleet of five fine ships in which went something over a thousand men.	Это дало ему редкую возможность разборчиво подбирать экипажи для новых кораблей своей эскадры, и, когда он отправился в следующий поход, под его началом находились пять прекрасно оснащенных кораблей и более тысячи корсаров.
Thus you behold him not merely famous, but really formidable.	Это была не просто слава, но и сила.

The three captured Spanish vessels he had renamed with a certain scholarly humour the Clotho, Lachesis, and Atropos, a grimly jocular manner of conveying to the world that he made them the arbiters of the fate of any Spaniards he should henceforth encounter upon the seas.	Три захваченных испанских судна он, с некоторым академическим юмором, переименовал в "Клото", "Лахезис" и "Атропос"[64], будто для того, чтобы сделать свои корабли вершителями судеб тех испанцев, которые в будущем могли встретиться Бладу на морях.
In Europe the news of this fleet, following upon the news of the Spanish Admiral's defeat at Maracaybo, produced something of a sensation.	В Европе известие об этой эскадре, пришедшее вслед за сообщением о разгроме испанского адмирала под Маракайбо, вызвало сенсацию.
Spain and England were variously and unpleasantly exercised, and if you care to turn up the diplomatic correspondence exchanged on the subject, you will find that it is considerable and not always amiable.	Испания и Англия были обеспокоены, хотя у этого беспокойства были разные основания, и если вы потрудитесь перелистать дипломатическую переписку того времени, посвященную этому вопросу, то увидите, что она окажется довольно объемистой и не всегда корректной.
And meanwhile in the Caribbean, the Spanish Admiral Don Miguel de Espinosa might be said - to use a term not yet invented in his day - to have run amok.	А между тем дон Мигель де Эспиноса совершенно обезумел.
The disgrace into which he had fallen as a result of the disasters suffered at the hands of Captain Blood had driven the Admiral all but mad.	Опала, явившаяся следствием поражений, нанесенных ему капитаном Бладом, чуть не свела с ума испанского адмирала.
It is impossible, if we impose our minds impartially, to withhold a certain sympathy from Don Miguel.	Рассуждая беспристрастно, нельзя не посочувствовать дону Мигелю.
Hate was now this unfortunate man's daily bread, and the hope of vengeance an obsession to his mind.	Ненависть стала ежедневной пищей этого несчастного, а жажда мщения глодала его, как червь.
As a madman he went raging up and down the Caribbean seeking his enemy, and in the meantime, as an hors d'oeuvre to his vindictive appetite, he fell upon any ship of England or of France that loomed above his horizon.	Словно одержимый, метался он по волнам Карибского моря в поисках своего врага и, не находя его, нападал на все английские и французские корабли, встречавшиеся на его пути, чтобы как-то удовлетворить эту жажду мести.
I need say no more to convey the fact that this illustrious sea-captain and great gentleman of Castile had lost his head, and was become a pirate in his turn.	Говоря попросту, прославленный флотоводец и один из наиболее знатных грандов Испании потерял голову и, гоняясь за пиратскими кораблями, сам, в свою очередь, стал пиратом.
The Supreme Council of Castile might anon condemn him for his practices.	Королевский совет мог, разумеется, осудить адмирала за его корсарские занятия.
But how should that matter to one who already was condemned beyond redemption?	Но что это значило для человека, который уже давно был осужден без всякой надежды на прощение?
On the contrary, if he should live to lay the audacious and ineffable Blood by the heels, it was possible that Spain might view his present irregularities and earlier losses with a more lenient eye.	А вот если бы ему удалось схватить и повесить капитана Блада, то Испания, быть может, более снисходительно отнеслась бы к тому, что сейчас делал ее адмирал, и к тому, что он натворил прежде, потеряв несколько превосходных кораблей и упустив из своих рук знаменитого корсара.

And so, reckless of the fact that Captain Blood was now in vastly superior strength, the Spaniard sought him up and down the trackless seas.	И, не учитывая того обстоятельства, что капитан Блад располагал сейчас подавляющим превосходством, испанец настойчиво искал дерзкого пирата на непроторенных просторах морей.
But for a whole year he sought him vainly.	Однако целый год поиски были тщетными.
The circumstances in which eventually they met are very curious. An intelligent observation of the facts of human existence will reveal to shallow-minded folk who sneer at the use of coincidence in the arts of fiction and drama that life itself is little more than a series of coincidences. Open the history of the past at whatsoever page you will, and there you shall find coincidence at work bringing about events that the merest chance might have averted. Indeed, coincidence may be defined as the very tool used by Fate to shape the destinies of men and nations. Observe it now at work in the affairs of Captain Blood and of some others.	Наконец ему все же удалось встретиться с Бладом, но при очень странных обстоятельствах.
On the 15th September of the year 1688 - a memorable year in the annals of England - three ships were afloat upon the Caribbean, which in their coming conjunctions were to work out the fortunes of several persons.	15 сентября 1688 года три корабля бороздили воды Карибского моря.
The first of these was Captain Blood's flagship the Arabella, which had been separated from the buccaneer fleet in a hurricane off the Lesser Antilles.	Первым из них был одинокий флагманский корабль "Арабелла". Ураган, разразившийся в районе Малых Антильских островов, оторвал капитана Блада от его эскадры.
In somewhere about 17 deg. N. Lat., and 74 deg. Long., she was beating up for the Windward Passage, before the intermittent southeasterly breezes of that stifling season, homing for Tortuga, the natural rendezvous of the dispersed vessels.	Порывистый юго-восточный бриз этого душного периода года нес "Арабеллу" к Наветренному проливу; Блад спешил к острову Тортуга -единственному месту встречи мореплавателей, потерявших друг друга.
The second ship was the great Spanish galleon, the Milagrosa, which, accompanied by the smaller frigate Hidalga, lurked off the Caymites, to the north of the long peninsula that thrusts out from the southwest corner of Hispaniola. Aboard the Milagrosa sailed the vindictive Don Miguel.	Вторым кораблем был огромный испанский галион "Милагроса", на борту которого плавал мстительный дон Мигель.
The third and last of these ships with which we are at present concerned was an English man-of-war, which on the date I have given was at anchor in the French port of St. Nicholas on the northwest coast of Hispaniola.	Вспомогательный фрегат "Г идальго" скрывался в засаде у юго-западных берегов острова Гаити. Третьим, и последним из кораблей, которые нас сейчас интересуют, был английский военный корабль, стоявший в упомянутый мною день на якоре во французском порту Сен-Никола, на северо-западном берегу Гаити.

She was on her way from Plymouth to Jamaica, and carried on board a very distinguished passenger in the person of Lord Julian Wade, who came charged by his kinsman, my Lord Sunderland, with a mission of some consequence and delicacy, directly arising out of that vexatious correspondence between England and Spain.	Он следовал из Плимута на Ямайку и вез очень важного пассажира - лорда Джулиана Уэйда. Лорд Сэндерленд, родственник лорда Уэйда, дал ему довольно ответственное и деликатное поручение, прямо вытекающее из неприятностей переписки между Англией и Испанией.
The French Government, like the English, excessively annoyed by the depredations of the buccaneers, and the constant straining of relations with Spain that ensued, had sought in vain to put them down by enjoining the utmost severity against them upon her various overseas governors.	Французское правительство, так же как и английское, было весьма раздражено действиями корсаров, ухудшавшими и без того натянутые отношения с Испанией. Тщетно пытаясь положить конец их операциям, правительства требовали от губернаторов своих колоний максимальной суровости к пиратам.
But these, either - like the Governor of Tortuga -throve out of a scarcely tacit partnership with the filibusters, or - like the Governor of French Hispaniola - felt that they were to be encouraged as a check upon the power and greed of Spain, which might otherwise be exerted to the disadvantage of the colonies of other nations.	Однако губернаторы, подобно губернатору Тортуги, наживались на своих тайных сделках с корсарами или же, подобно губернатору французской части Гаити, полагали, что пиратов следует не истреблять, а поощрять, так как они играют роль сдерживающей силы против мощи и алчности Испании.
They looked, indeed, with apprehension upon recourse to any vigorous measures which must result in driving many of the buccaneers to seek new hunting-grounds in the South Sea.	Поэтому губернаторы, не сговариваясь друг с другом, опасались применять какие-либо решительные меры, которые могли бы заставить корсаров перенести свою деятельность в новые районы.
To satisfy King James's anxiety to conciliate Spain, and in response to the Spanish Ambassador's constant and grievous expostulations, my Lord Sunderland, the Secretary of State, had appointed a strong man to the deputy-governorship of Jamaica.	Министр иностранных дел Англии лорд Сэндерленд, стремясь быстрее выполнить настойчивое требование короля Якова во что бы то ни стало умиротворить Испанию, посол которой неоднократно изъявлял крайнее недовольство своего правительства, назначил губернатором Ямайки решительного человека.
This strong man was that Colonel Bishop who for some years now had been the most influential planter in Barbados.	Этим решительным человеком был самый влиятельный плантатор Барбадоса - полковник Бишоп.
Colonel Bishop had accepted the post, and departed from the plantations in which his great wealth was being amassed with an eagerness that had its roots in a desire to pay off a score of his own with Peter Blood.	Полковник принял назначение на пост губернатора с особым рвением, которое объяснялось тем, что он жаждал поскорее свести личные счеты с Питером Бладом.
From his first coming to Jamaica, Colonel Bishop had made himself felt by the buccaneers.	Оставив свои плантации, явившиеся источником его огромных богатств, Бишоп сразу же после прибытия на Ямайку дал почувствовать корсарам, что он не намерен с ними якшаться.

But do what he might, the one buccaneer whom he made his particular quarry - that Peter Blood who once had been his slave - eluded him ever, and continued undeterred and in great force to harass the Spaniards upon sea and land, and to keep the relations between England and Spain in a state of perpetual ferment, particularly dangerous in those days when the peace of Europe was precariously maintained.	Многим из них пришлось туговато. Лишь один корсар, бывший раб бывшего плантатора, не давался в руки Бишопа и всегда ускользал от него. Бесстрашно он продолжал тревожить испанцев на воде и на суше. Его смелые набеги и налеты никак не улучшали натянутых отношений между Англией и Испанией, а это было особенно нежелательно в те годы, когда мир в Европе сохранялся с таким трудом.
Exasperated not only by his own accumulated chagrin, but also by the reproaches for his failure which reached him from London, Colonel Bishop actually went so far as to consider hunting his quarry in Tortuga itself and making an attempt to clear the island of the buccaneers it sheltered.	Доведенный до бешенства не только день ото дня копившимся в нем раздражением, но и бесконечными выговорами из Лондона за неумение справиться с капитаном Бладом, полковник Бишоп начал всерьез подумывать о захвате своего противника непосредственно на Тортуге.
Fortunately for himself, he abandoned the notion of so insane an enterprise, deterred not only by the enormous natural strength of the place, but also by the reflection that a raid upon what was, nominally at least, a French settlement, must be attended by grave offence to France.	К счастью для себя, он отказался от этой безумной затеи: его остановили не только мощные природные укрепления острова, но и важные соображения о том, что затея очистить Тортугу от корсаров может быть расценена Францией как разбойничий налет и тяжкое оскорбление дружественного государства.
Yet short of some such measure, it appeared to Colonel Bishop that he was baffled.	И все же полковнику Бишопу казалось, что если не принять каких-то решительных мер, то тогда вообще ничего не изменится.
He confessed as much in a letter to the Secretary of State.	Эти мысли он и выложил в письме министру иностранных дел.
This letter and the state of things which it disclosed made my Lord Sunderland despair of solving this vexatious problem by ordinary means.	Это письмо, по существу правильно излагавшее истинное положение дел, привело лорда Сэндерленда в отчаяние.
He turned to the consideration of extraordinary ones, and bethought him of the plan adopted with Morgan, who had been enlisted into the King's service under Charles II. It occurred to him that a similar course might be similarly effective with Captain Blood.	Он понимал, что такую неприятную проблему немыслимо решить обычными средствами и что в таком деле не обойдешься без применения средств чрезвычайных. Он вспомнил о Моргане, который при Карле II был привлечен на королевскую службу, и подумал, что такой же метод лестного для пирата решения вопроса мог бы оказаться полезным и по отношению к капитану Бладу.
His lordship did not omit the consideration that Blood's present outlawry might well have been undertaken not from inclination, but under stress of sheer necessity; that he had been forced into it by the circumstances of his transportation, and that he would welcome the opportunity of emerging from it.	Его светлость учел, что противозаконную деятельность Блада вполне можно объяснить не его врожденными дурными наклонностями, а лишь абсолютной необходимостью, что он был вынужден заняться корсарством лишь в силу обстоятельств, связанных с его появлением на Барбадосе, и что сейчас Блад может обрадоваться, получив возможность отказаться от небезопасного занятия.

Acting upon this conclusion, Sunderland sent out his kinsman, Lord Julian Wade, with some commissions made out in blank, and full directions as to the course which the Secretary considered it desirable to pursue and yet full discretion in the matter of pursuing them.	Действуя в соответствии с этим выводом, Сэндерленд и послал на остров Ямайку своего родственника лорда Джулиана Уэйда, снабдив его несколькими до конца заполненными, за исключением фамилий, офицерскими патентами. Министр дал ему четкие указания, какой линии поведения он должен придерживаться, но вместе с тем предоставил полную свободу действий при выполнении этих указаний.
The crafty Sunderland, master of all labyrinths of intrigue, advised his kinsman that in the event of his finding Blood intractable, or judging for other reasons that it was not desirable to enlist him in the King's service, he should turn his attention to the officers serving under him, and by seducing them away from him leave him so weakened that he must fall an easy victim to Colonel Bishop's fleet.	Прожженный интриган и хитрый политик, Сэндерленд посоветовал своему родственнику, в случае, если Блад окажется несговорчивым или Уэйд по каким-либо причинам сочтет нецелесообразным брать его на королевскую службу, заняться его офицерами и, соблазнив их, настолько ослабить Блада, чтобы он стал легкой жертвой полковника Бишопа.
The Royal Mary - the vessel bearing that ingenious, tolerably accomplished, mildly dissolute, entirely elegant envoy of my Lord Sunderland's - made a good passage to St. Nicholas, her last port of call before Jamaica.	"Ройял Мэри", корабль, на котором путешествовал этот сносно образованный, слегка распущенный и безукоризненно элегантный посол лорда Сэндерленда, благополучно добрался до Сен-Никола - своей последней стоянки перед Ямайкой.
It was understood that as a preliminary Lord Julian should report himself to the Deputy-Governor at Port Royal, whence at need he might have himself conveyed to Tortuga.	Еще в Лондоне было решено, что лорд Джулиан явится сначала к губернатору в Порт-Ройял, а оттуда уже отправится для свидания с прославленным пиратом на Тортугу.
Now it happened that the Deputy-Governor's niece had come to St. Nicholas some months earlier on a visit to some relatives, and so that she might escape the insufferable heat of Jamaica in that season.	Но еще до знакомства с губернатором лорду Джулиану посчастливилось познакомиться с его племянницей, гостившей в Сен-Никола у своих родственников, пережидая здесь совершенно нестерпимую в этот период года жару на Ямайке.
The time for her return being now at hand, a passage was sought for her aboard the Royal Mary, and in view of her uncle's rank and position promptly accorded.	Пробыв здесь несколько месяцев, она возвращалась домой, и просьба предоставить ей место на борту "Ройял Мэри" была сразу же удовлетворена.
Lord Julian hailed her advent with satisfaction.	Лорд Джулиан обрадовался ее появлению на корабле.
It gave a voyage that had been full of interest for him just the spice that it required to achieve perfection as an experience.	До сих пор путешествие было просто очень интересным, а сейчас приобретало даже некоторую пикантность.
His lordship was one of your gallants to whom existence that is not graced by womankind is more or less of a stagnation.	Дело в том, что его светлость принадлежал к тем галантным кавалерам, для которых существование, не украшенное присутствием женщины, было просто жалким и бессмысленным прозябанием.

Miss Arabella Bishop - this straight up and down slip of a girl with her rather boyish voice and her almost boyish ease of movement - was not perhaps a lady who in England would have commanded much notice in my lord's discerning eyes. His very sophisticated, carefully educated tastes in such matters inclined him towards the plump, the languishing, and the quite helplessly feminine.	Мисс Арабелла Бишоп, прямая, искренняя, без малейшего жеманства и с почти мальчишеской свободой движений, конечно, не была той девушкой, на которой в лондонском свете остановились бы глаза разборчивого лорда Уэйда, молодого человека лет двадцати восьми, выше среднего роста, но казавшегося более высоким из-за своей худощавости. Длинное, бледное лицо его светлости с чувственным ртом и тонкими чертами, обрамленное локонами золотистого парика, и светло-голубые глаза придавали ему какое-то мечтательное или, точнее, меланхолическое выражение. Его изощренный и тщательно тренированный в таких вопросах вкус направлял его внимание к иным девушкам -томным, беспомощным, но женственным.
Miss Bishop's charms were undeniable.	Очарование мисс Бишоп было бесспорным.
But they were such that it would take a delicate-minded man to appreciate them; and my Lord Julian, whilst of a mind that was very far from gross, did not possess the necessary degree of delicacy.	Однако оценить его мог только человек с добрым сердцем и острым умом, а лорд Джулиан хотя совсем не был мужланом, но вместе с тем и не обладал должной деликатностью.
I must not by this be understood to imply anything against him.	Говоря так, я вовсе не хочу, чтобы все это было понято, как какой-то намек, компрометирующий его светлость.
It remained, however, that Miss Bishop was a young woman and a lady; and in the latitude into which Lord Julian had strayed this was a phenomenon sufficiently rare to command attention.	Но как бы там ни было, Арабелла Бишоп была молодой, интересной женщиной из очень хорошей семьи, и на той географической широте, на которой оказался сейчас лорд Джулиан, это явление уже само по себе представляло редкость.
On his side, with his title and position, his personal grace and the charm of a practised courtier, he bore about him the atmosphere of the great world in which normally he had his being - a world that was little more than a name to her, who had spent most of her life in the Antilles.	Он же, со своей стороны, с его титулом и положением, любезностью и манерами опытного придворного, был представителем того огромного мира, который Арабелле, проведшей большую часть своей жизни на Антильских островах, был известен лишь понаслышке.
It is not therefore wonderful that they should have been attracted to each other before the Royal Mary was warped out of St. Nicholas.	Следует ли удивляться тому, что они почувствовали взаимный интерес еще до того, как "Ройял Мэри" вышла из Сен-Никола.
Each could tell the other much upon which the other desired information.	Каждый из них мог рассказать много такого, чего не знал другой.
He could regale her imagination with stories of St. James's - in many of which he assigned himself a heroic, or at least a distinguished part - and she could enrich his mind with information concerning this new world to which he had come.	Он мог усладить ее воображение занимательными историями о Сент-Джеймском дворе, во многих из них отводя себе героическую или хотя бы достаточно приметную роль. Она же могла обогатить его ум важными сведениями о Новом свете, куда он приехал впервые.

Before they were out of sight of St. Nicholas they were good friends, and his lordship was beginning to correct his first impressions of her and to discover the charm of that frank, straightforward attitude of comradeship which made her treat every man as a brother.	Еще до того как Сен-Никола скрылся из виду, они уже стали добрыми друзьями, и его светлость, внося поправки в свое первое впечатление о ней, ощутил очарование прямого и непосредственного чувства товарищества, заставлявшего ее относиться к каждому мужчине, как к брату.
Considering how his mind was obsessed with the business of his mission, it is not wonderful that he should have come to talk to her of Captain Blood. Indeed, there was a circumstance that directly led to it.	И можно ли удивляться, зная, насколько голова лорда Уэйда была занята делами его миссии, что он как-то заговорил с ней о капитане Бладе!
"I wonder now," he said, as they were sauntering on the poop, "if you ever saw this fellow Blood, who was at one time on your uncle's plantations as a slave."	- Интересно знать, - сказал он, когда они прогуливались по корме, - видели ли вы когда-нибудь этого Блада? Ведь одно время он был рабом на плантациях вашего дяди.
Miss Bishop halted. She leaned upon the taffrail, looking out towards the receding land, and it was a moment before she answered in a steady, level voice:	Мисс Бишоп остановилась и, облокотившись на гакаборт, глядела на землю, скрывающуюся за горизонтом. Прошло несколько минут, прежде чем она ответила спокойным, ровным голосом:
"I saw him often. I knew him very well."	- Я часто видела его и знаю его очень хорошо.
"Ye don't say!"	- Да?! Не может быть!
His lordship was slightly moved out of an imperturbability that he had studiously cultivated. He was a young man of perhaps eight-and-twenty, well above the middle height in stature and appearing taller by virtue of his exceeding leanness.	Его светлость был слегка выведен из того состояния невозмутимости, которое он так старательно в себе культивировал, и поэтому не заметил внезапно вспыхнувшего румянца на щеках Арабеллы Бишоп, хотя лорд считал себя очень наблюдательным человеком.
He had a thin, pale, rather pleasing hatchet-face, framed in the curls of a golden penwig, a sensitive mouth and pale blue eyes that lent his countenance a dreamy expression, a rather melancholy pensiveness.	- Почему же не может быть? - с явно деланным равнодушием спросила Арабелла.
But they were alert, observant eyes notwithstanding, although they failed on this occasion to observe the slight change of colour which his question had brought to Miss Bishop's cheeks or the suspiciously excessive composure of her answer.	Но Уэйд не заметил и этого странного спокойствия ее голоса.
"Ye don't say!" he repeated, and came to lean beside her.	- Да, да, - кивнул он, думая о своем. - Конечно, вы могли его знать.
"And what manner of man did you find him?"	А что же он собой представляет, по вашему мнению?
"In those days I esteemed him for an unfortunate gentleman."	- В те дни я уважала его, как глубоко несчастного человека.
"You were acquainted with his story?"	- Вам известна его история?
"He told it me.	- Он рассказал ее мне.
That is why I esteemed him - for the calm fortitude with which he bore adversity.	Поэтому-то я и ценила его за удивительную выдержку, с какой он переносил свое несчастье.

Since then, considering what he has done, I have almost come to doubt if what he told me of himself was true."	Однако после того, что он сделал, я уже почти сомневаюсь, рассказал ли он мне правду.
"If you mean of the wrongs he suffered at the hands of the Royal Commission that tried the Monmouth rebels, there's little doubt that it would be true enough. He was never out with Monmouth; that is certain.	- Если вы сомневаетесь в несправедливости по отношению к нему со стороны королевской комиссии, судившей мятежников Монмута, то все, что вам рассказал Блад, соответствует действительности.
He was convicted on a point of law of which he may well have been ignorant when he committed what was construed into treason.	Точно выяснено, что он не принимал участия в восстании Монмута и был осужден по такому параграфу закона, которого мог и не знать, а судьи расценили его естественный поступок как измену.
But, faith, he's had his revenge, after a fashion."	Но, клянусь честью, он в какой-то мере отомстил за себя.
"That," she said in a small voice, "is the unforgivable thing. It has destroyed him - deservedly."	- Да, - сказала она едва слышно, - но ведь эта месть и погубила его.
"Destroyed him?" His lordship laughed a little.	- Погубила? - рассмеялся лорд Уэйд.
"Be none so sure of that.	- Вряд ли вы правы в этом.
He has grown rich, I hear. He has translated, so it is said, his Spanish spoils into French gold, which is being treasured up for him in France.	Я слыхал, что он разбогател и обращает испанскую добычу во французское золото, которое хранится им во Франции.
His future father-in-law, M. d'Ogeron, has seen to that."	Об этом побеспокоился его будущий тесть д'Ожерон.
"His future father-in-law?" said she, and stared at him round-eyed, with parted lips.	- Его будущий тесть? - переспросила Арабелла, и глаза ее широко раскрылись от удивления.
Then added: "M. d'Ogeron?	- Д'Ожерон?
The Governor of Tortuga?"	Губернатор Тортуги?
"The same.	- Он самый, - подтвердил лорд.
You see the fellow's well protected.	- Как видите, у капитана Блада сильный защитник.
It's a piece of news I gathered in St. Nicholas. I am not sure that I welcome it, for I am not sure that it makes any easier a task upon which my kinsman, Lord Sunderland, has sent me hither.	Должен признаться, я был очень огорчен этими сведениями, полученными мной в Сен-Никола, потому что все это осложняет выполнение задачи, которую мой родственник лорд Сэндерленд поручил решить вашему покорному слуге.
But there it is.	Все это не радует меня, но это так.
You didn't know?"	А для вас, я вижу, это новость?
She shook her head without replying. She had averted her face, and her eyes were staring down at the gently heaving water.	Она молча кивнула головой, отвернулась и стала смотреть на журчащую за кормой воду.
After a moment she spoke, her voice steady and perfectly controlled.	Но вот заговорила снова, и голос ее опять звучал спокойно и бесстрастно:

"But surely, if this were true, there would have been an end to his piracy by now.	- Мне трудно во всем этом разобраться. Но, если бы это было правдой, он не занимался бы сейчас корсарством.
If he... if he loved a woman and was betrothed, and was also rich as you say, surely he would have abandoned this desperate life, and..."	Если он... если бы он любил женщину и хотел на ней жениться и если он так богат, как вы говорите, то зачем ему рисковать жизнью и...
"Why, so I thought," his lordship interrupted, "until I had the explanation.	- Вы правы. Я тоже так думал, - прервал ее сиятельный собеседник, - пока мне не объяснили, в чем тут дело.
D'Ogeron is avaricious for himself and for his child.	А дело, конечно, в д'Ожероне: он алчен не только для себя, но и для своей дочери.
And as for the girl, I'm told she's a wild piece, fit mate for such a man as Blood.	Что же касается мадемуазель д'Ожерон, то мне рассказывали, что это дикая штучка, вполне под стать такому человеку, как Блад.
Almost I marvel that he doesn't marry her and take her a-roving with him.	Удивляюсь, почему он не женится и не возьмет ее на свой корабль, чтобы пиратствовать вместе.
It would be no new experience for her.	Нового в этом для нее ничего не будет.
And I marvel, too, at Blood's patience.	И я удивляюсь терпению Блада.
He killed a man to win her."	Он ведь убил человека, чтобы добиться ее взаимности.
"He killed a man for her, do you say?"	- Убил человека? Из-за нее?
There was horror now in her voice.	- Голос Арабеллы прервался.
"Yes - a French buccaneer named Levasseur.	- Да, французского пирата, по имени Левасер.
He was the girl's lover and Blood's associate on a venture.	Француз был возлюбленным девушки и сообщником Блада в какой-то авантюре.
Blood coveted the girl, and killed Levasseur to win her.	Блад домогался любви этой девушки и, чтобы получить ее, убил Левасера.
Pah! It's an unsavoury tale, I own.	История, конечно, омерзительная. Но что поделаешь?
But men live by different codes out in these parts..."	У людей, живущих в этих краях, иная мораль...
She had turned to face him. She was pale to the lips, and her hazel eyes were blazing, as she cut into his apologies for Blood.	Арабелла подняла на него мертвенно-бледное лицо. Ее карие глаза сверкнули, когда она резко прервала его попытку оправдать Блада:
"They must, indeed, if his other associates allowed him to live after that."	- Да, должно быть, вы правы. Это мир иной морали, если его сообщники позволили ему жить после этого.
"Oh, the thing was done in fair fight, I am told."	- О, почему же так? Мне говорили, что вопрос о девушке был решен в честном бою.
"Who told you?"	- Кто это сказал вам?
"A man who sailed with them, a Frenchman named Cahusac, whom I found in a waterside tavern in St. Nicholas.	- Некий француз, по имени Каузак, которого я встретил в портовой таверне Сен-Никола.

He was Levasseur's lieutenant, and he was present on the island where the thing happened, and when Levasseur was killed."	Он служил у Левасера лейтенантом и присутствовал на дуэли, в которой был убит Левасер.
"And the girl? Did he say the girl was present, too?"	- А девушка была там, когда они дрались?
"Yes.	- Да.
She was a witness of the encounter. Blood carried her off when he had disposed of his brother-buccaneer."	Она тоже была там, и Блад увел ее после того, как разделался со своим товарищем корсаром.
"And the dead man's followers allowed it?" He caught the note of incredulity in her voice, but missed the note of relief with which it was blent. "Oh, I don't believe the tale. I won't believe it!"	- И сторонники убитого позволили ему уйти? (Он услыхал в ее голосе нотку сомнения.) О, я не верю этой выдумке и не поверю никогда!
"I honour you for that, Miss Bishop.	- Уважаю вас за это, мисс Бишоп.
It strained my own belief that men should be so callous, until this Cahusac afforded me the explanation."	Я тоже не мог поверить, пока Каузак не объяснил мне, как было дело.
"What?"	- Все мы сожалеем о смерти человека, которого мы уважали.

She checked her unbelief, an unbelief that had uplifted her from an inexplicable dismay. Clutching the rail, she swung round to face his lordship with that question. Later he was to remember and perceive in her present behaviour a certain oddness which went disregarded now. "Blood purchased their consent, and his right to carry the girl off. He paid them in pearls that were worth more than twenty thousand pieces of eight." His lordship laughed again with a touch of contempt. "A handsome price! Faith, they're scoundrels all - just thieving, venal curs. And faith, it's a pretty tale this for a lady's ear." She looked away from him again, and found that her sight was blurred. After a moment in a voice less steady than before she asked him: "Why should this Frenchman have told you such a tale? Did he hate this Captain Blood?" "I did not gather that," said his lordship slowly. "He related it... oh, just as a commonplace, an instance of buccaneering ways. "A commonplace!" said she. "My God! A commonplace!" "I dare say that we are all savages under the cloak that civilization fashions for us," said his lordship. "But this Blood, now, was a man of considerable parts, from what else this Cahusac told me. He was a bachelor of medicine." "That is true, to my own knowledge." "And he has seen much foreign service on sea and land. Cahusac said -though this I hardly credit - that he had fought under de Ruyter." "That also is true," said she. She sighed heavily. "Your Cahusac seems to have been accurate enough. Alas!" "You are sorry, then?" She looked at him. She was very pale, he noticed. "As we are sorry to hear of the death of one we have esteemed. Once I held him in regard for an unfortunate but worthy gentleman.	Когда-то я относилась к нему, как к несчастному, но достойному человеку.
Now..." She checked, and smiled a little crooked smile. "Such a man is best forgotten."	Сейчас... - по губам ее скользнула слабая, кривая улыбка, - сейчас о таком человеке лучше всего забыть.
And upon that she passed at once to speak of other things.	- И она постаралась тут же перевести беседу на другие темы.
The friendship, which it was her great gift to command in all she met, grew steadily between those two in the little time remaining, until the event befell that marred what was promising to be the pleasantest stage of his lordship's voyage. The marplot was the mad-dog Spanish Admiral, whom they encountered on the second day out, when halfway across the Gulf of Gonaves.	За короткое время дружба Арабеллы Бишоп с лордом Уэйдом углубилась и окрепла. Способность вызывать такую дружбу была величайшим даром Арабеллы. Но вскоре произошло событие, испортившее то, что обещало быть наиболее приятной частью путешествия его светлости. Это приятное путешествие сиятельного лорда и очаровательной девушки нарушил все тот же сумасшедший испанский адмирал, которого они встретили на второй день после отплытия из Сен-Никола.
The Captain of the Royal Mary was not disposed to be intimidated even when Don Miguel opened fire on him.	Капитан "Ройял Мэри" был смелым моряком. Его сердце не дрогнуло даже тогда, когда дон Мигель открыл огонь.

Observing the Spaniard's plentiful seaboard towering high above the water and offering him so splendid a mark, the Englishman was moved to scorn.	Высокий борт испанского корабля отчетливо возвышался над водой и представлял такую чудесную цель, что английский капитан решил достойно встретить нежданного противника.
If this Don who flew the banner of Castile wanted a fight, the Royal Mary was just the ship to oblige him.	Если командир этого корабля, плававшего под вымпелом Испании, лез на рожон - ну что же, капитан "Ройял Мэри" мог удовлетворить его желание.
It may be that he was justified of his gallant confidence, and that he would that day have put an end to the wild career of Don Miguel de Espinosa, but that a lucky shot from the Milagrosa got among some powder stored in his forecastle, and blew up half his ship almost before the fight had started.	Вполне возможно, что в этот день разбойничья карьера дона Мигеля де Эспиноса могла бы бесславно окончиться, если бы удачный выстрел с "Милагросы" не взорвал пороха, сложенного на баке "Ройял Мэри". От этого взрыва половина английского корабля взлетела на воздух еще до начала боя.
How the powder came there will never now be known, and the gallant Captain himself did not survive to enquire into it.	Как этот порох очутился на баке - никто никогда не узнает: храбрый капитан не пережил своего корабля и, следовательно, не смог произвести надлежащего расследования.
Before the men of the Royal Mary had recovered from their consternation, their captain killed and a third of their number destroyed with him, the ship yawing and rocking helplessly in a crippled state, the Spaniards boarded her.	В одно мгновение "Ройял Мэри" была изуродована, потеряла управление и беспомощно закачалась на воде, а ее капитан и часть команды погибли. И прежде чем оставшиеся в живых английские моряки могли прийти в себя, испанцы уже взяли корабль на абордаж.
In the Captain's cabin under the poop, to which Miss Bishop had been conducted for safety, Lord Julian was seeking to comfort and encourage her, with assurances that all would yet be well, at the very moment when Don Miguel was stepping aboard.	Когда дон Мигель как победитель вступил на борт "Рояйл Мэри", Арабелла Бишоп была в капитанской каюте, а лорд Джулиан пытался успокоить и ободрить ее заверениями, что все окончится благополучно.
Lord Julian himself was none so steady, and his face was undoubtedly pale.	Сам Джулиан Уэйд чувствовал себя не очень спокойно, а лицо его было несколько бледнее обычного.
Not that he was by any means a coward.	Нельзя, конечно, сказать, что он принадлежал к числу трусов.
But this cooped-up fighting on an unknown element in a thing of wood that might at any moment founder under his feet into the depths of ocean was disturbing to one who could be brave enough ashore.	Но мысль о рукопашном бое неведомо с кем в качающейся деревянной посудине, которая в любую минуту могла погрузиться в морскую пучину, была весьма неприятной для человека, довольно храброго на суше.
Fortunately Miss Bishop did not appear to be in desperate need of the poor comfort he was in case to offer.	К счастью, мисс Бишоп не нуждалась в том слабом утешении, которое мог ей предложить лорд Уэйд.
Certainly she, too, was pale, and her hazel eyes may have looked a little larger than usual.	Конечно, она тоже слегка побледнела, ее карие глаза стали немного большими, нежели обычно.
But she had herself well in hand. Half sitting, half leaning on the Captain's table, she preserved her courage sufficiently to seek to calm the octoroon waiting-woman who was grovelling at her feet in a state of terror.	Но девушка хорошо владела собой и, склонившись над капитанским столом, сохраняла в себе достаточно самообладания, чтобы успокаивать свою перепуганную мулатку-горничную, ползавшую у ее ног.

And then the cabin-door flew open, and Don Miguel himself, tall, sunburned, and aquiline of face, strode in.	Дверь распахнулась, и в каюту вошел дон Мигель, высокий, загорелый, с орлиным носом.
Lord Julian span round, to face him, and clapped a hand to his sword.	Лорд Джулиан быстро повернулся к нему, положив руку на эфес шпаги.
The Spaniard was brisk and to the point.	Однако испанец, не тратя слов, перешел к делу.
"Don't be a fool," he said in his own tongue, "or you'll come by a fool's end.	- Не будьте идиотом! - сказал он резко.
Your ship is sinking."	- Ваш корабль тонет.
There were three or four men in morions behind Don Miguel, and Lord Julian realized the position.	За доном Мигелем стояли несколько человек в шлемах, и лорд Джулиан мгновенно оценил обстановку.
He released his hilt, and a couple of feet or so of steel slid softly back into the scabbard.	Он выпустил эфес шпаги, и клинок мягко скользнул в ножны.
But Don Miguel smiled, with a flash of white teeth behind his grizzled beard, and held out his hand.	Дон Мигель улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и протянул к шпаге руку.
"If you please," he said.	- С вашего разрешения, - сказал он.
Lord Julian hesitated. His eyes strayed to Miss Bishop's.	Лорд Джулиан заколебался и взглянул на Арабеллу.
"I think you had better," said that composed young lady, whereupon with a shrug his lordship made the required surrender.	- Я думаю, что так будет лучше, - сказала она с полным самообладанием. Его светлость передернул плечами и отдал свою шпагу.
"Come you - all of you - aboard my ship," Don Miguel invited them, and strode out.	- А сейчас идите на мой корабль, - сказал им дон Мигель и вышел из каюты.
They went, of course.	Никто и не подумал отклонить это приглашение, высказанное в повелительной форме.
For one thing the Spaniard had force to compel them; for another a ship which he announced to be sinking offered them little inducement to remain.	Во-первых, испанец обладал силой, чтобы заставить их; во-вторых, было бессмысленно оставаться на тонущем корабле.
They stayed no longer than was necessary to enable Miss Bishop to collect some spare articles of dress and my lord to snatch up his valise.	Они задержались здесь еще на несколько минут только для того, чтобы Арабелла успела собрать коекакие вещи, а лорд Уэйд - схватить свой саквояж с документами.
As for the survivors in that ghastly shambles that had been the Royal Mary, they were abandoned by the Spaniards to their own resources.	Моряки, уцелевшие на изуродованных остатках того, что недавно называлось "Ройял Мэри", были предоставлены самим себе.
Let them take to the boats, and if those did not suffice them, let them swim or drown.	Они могли спасаться на шлюпках; ну, а если шлюпок не хватало, то у них оставалась возможность держаться на воде, цепляясь за какой-нибудь обломок мачты, или же просто утонуть без долгих мучений.
If Lord Julian and Miss Bishop were retained, it was because Don Miguel perceived their obvious value.	Если лорда Уэйда и Арабеллу Бишоп взяли на испанский корабль, то это объяснялось тем, что их явная ценность была слишком очевидной для дона Мигеля.

He received them in his cabin with great urbanity. Urbanely he desired to have the honour of being acquainted with their names.	Он вежливо принял их в своей большой каюте и церемонно предложил оказать ему честь, сообщив свои фамилии.
Lord Julian, sick with horror of the spectacle he had just witnessed, commanded himself with difficulty to supply them.	Лорд Джулиан, еще находившийся под влиянием только что пережитого ужаса, с трудом заставил себя назвать свое имя.
Then haughtily he demanded to know in his turn the name of their aggressor.	Но тут же, в свою очередь, потребовал, чтобы ему сказали, кто именно напал на "Ройял Мэри" и захватил подданных английского короля.
He was in an exceedingly ill temper.	Уэйд был очень раздражен и зол на самого себя и на все окружающее.
He realized that if he had done nothing positively discreditable in the unusual and difficult position into which Fate had thrust him, at least he had done nothing creditable.	Он сознавал, что не сделал ничего компрометирующего в столь необычном и трудном положении, в какое поставила его судьба, но и ничем положительным он также не мог похвастаться.
This might have mattered less but that the spectator of his indifferent performance was a lady.	Все это, в общем, не имело бы существенного значения, если бы свидетелем его посредственного поведения не была дама.
He was determined if possible to do better now.	Он был полон решимости при первом же удобном случае исправить ее впечатление о себе.
"I am Don Miguel de Espinosa," he was answered. "Admiral of the Navies of the Catholic King."	- Я дон Мигель де Эспиноса, - прозвучал насмешливый ответ, - адмирал военно-морского флота короля Испании.
Lord Julian gasped.	Лорд Джулиан оцепенел от изумления.
If Spain made such a hubbub about the depredations of a runagate adventurer like Captain Blood, what could not England answer now?	Если Испания подняла такой шум из-за разбоев ренегата-авантюриста капитана Блада, то что же теперь могла говорить Англия?
"Will you tell me, then, why you behave like a damned pirate?" he asked.	- Тогда ответьте мне, почему вы ведете себя, как проклятый пират? - спросил он.
And added: "I hope you realize what will be the consequences, and the strict account to which you shall be brought for this day's work, for the blood you have murderously shed, and for your violence to this lady and to myself."	А затем добавил: - Я надеюсь, вам понятно, каковы будут последствия сегодняшнего дня и как строго с вас спросят за кровь, бессмысленно пролитую вами, и за ваше насилие над этой леди и мною?
"I offer you no violence," said the Admiral, smiling, as only the man who holds the trumps can smile.	- Я не совершал над вами никакого насилия, -ответил адмирал, ухмыляясь, как может ухмыляться человек, у которого на руках все козыри.
"On the contrary, I have saved your lives..."	- Наоборот, я спас вам жизнь...
"Saved our lives!"	- Спасли нам жизнь!
Lord Julian was momentarily speechless before such callous impudence.	- Лорд Джулиан на мгновение даже лишился языка от такой наглости.
"And what of the lives you have destroyed in wanton butchery?	- А что вы скажете о погубленных вами жизнях?
By God, man, they shall cost you dear."	Клянусь богом, они дорого вам обойдутся!

Don Miguel's smile persisted.	Дон Мигель продолжал улыбаться.
"It is possible.	- Возможно, - сказал он.
All things are possible.	- Все возможно.
Meantime it is your own lives that will cost you dear.	Но это будет потом. А пока вам дорого обойдутся ваши собственные жизни.
Colonel Bishop is a rich man; and you, milord, are no doubt also rich.	Полковник Бишоп - человек с большим состоянием. Вы, милорд, несомненно, также богаты.
I will consider and fix your ransom."	Я подумаю над этим и определю сумму вашего выкупа.
"So that you're just the damned murderous pirate I was supposing you," stormed his lordship.	- Вы все-таки проклятый, кровожадный пират, как я и предполагал! - вспылил Уэйд.
"And you have the impudence to call yourself the Admiral of the Navies of the Catholic King?	- И у вас есть еще наглость называть себя адмиралом флота короля Испании!
We shall see what your Catholic King will have to say to it."	Посмотрим, что скажет ваш король по этому поводу.
The Admiral ceased to smile. He revealed something of the rage that had eaten into his brain.	Адмирал сразу же нахмурился, и сквозь напускную любезность прорвалось сдерживаемое до сих пор бешенство.
"You do not understand," he said. "It is that I treat you English heretic dogs just as you English heretic dogs have treated Spaniards upon the seas - you robbers and thieves out of hell!	- Я поступаю с английскими еретиками-собаками так, как они поступают с испанцами! - заорал он.- Вы грабители, воры, исчадия ада!
I have the honesty to do it in my own name - but you, you perfidious beasts, you send your Captain Bloods, your Hagthorpes, and your Morgans against us and disclaim responsibility for what they do.	У меня хватает честности действовать от своего собственного имени, а вы... вы, вероломные скоты, натравливаете на нас ваших морганов, бладов и хагторпов, снимая с себя ответственность за все их бесчинства!
Like Pilate, you wash your hands."	Вы умываете руки, как и Пилат.
He laughed savagely.	- Он злобно засмеялся.
"Let Spain play the part of Pilate.	- А сейчас Испания сыграет роль Пилата.
Let her disclaim responsibility for me, when your ambassador at the Escurial shall go whining to the Supreme Council of this act of piracy by Don Miguel de Espinosa."	Пусть она снимет с себя ответственность и свалит ее на меня, когда ваш посол явится в Эскуриал жаловаться на пиратские действия дона Мигеля де Эспиноса.
"Captain Blood and the rest are not admirals of England!" cried Lord Julian.	- Капитан Блад - не английский адмирал! -воскликнул лорд Джулиан.
"Are they not? How do I know?	- А откуда я знаю, что это не ложь?
How does Spain know?	Как это может быть известно Испании?
Are you not liars all, you English heretics?"	Разве вы способны говорить правду, английские еретики?
"Sir!" Lord Julian's voice was harsh as a rasp, his eyes flashed.	- Сэр! - негодующе вскричал лорд Джулиан, и глаза его заблестели.

Instinctively he swung a hand to the place where his sword habitually hung. Then he shrugged and sneered:	По привычке он схватился рукой за то место, где обычно висела его шпага, затем пожал плечами и насмешливо улыбнулся.
"Of course," said he, "it sorts with all I have heard of Spanish honour and all that I have seen of yours that you should insult a man who is unarmed and your prisoner."	- Конечно, - сказал он спокойно, - вы можете безнаказанно оскорблять безоружного человека, вашего пленника. Это так соответствует и вашему поведению и всему, что я слышал об испанской чести.
The Admiral's face flamed scarlet.	Лицо адмирала побагровело.
He half raised his hand to strike. And then, restrained, perhaps, by the very words that had cloaked the retorting insult, he turned on his heel abruptly and went out without answering.	Он уже почти поднял руку, чтобы ударить Уэйда, но сдержал свой гнев - возможно, под влиянием только что сказанных слов, - резко повернулся и ушел, ничего не ответив.
Chapter XIX THE MEETING	Глава XIX. ВСТРЕЧА
As the door slammed after the departing Admiral, Lord Julian turned to Arabella, and actually smiled.	Адмирал ушел, хлопнув дверью. Лорд Джулиан повернулся к Арабелле, пытаясь улыбнуться.
He felt that he was doing better, and gathered from it an almost childish satisfaction - childish in all the circumstances.	Он чувствовал, что неплохо держал себя в ее присутствии, и от этого испытывал почти детское удовлетворение.
"Decidedly I think I had the last word there," he said, with a toss of his golden ringlets.	- Вы все же согласитесь со мной, что последнее слово сказал я! - самодовольно заметил он, тряхнув своими золотистыми локонами.
Miss Bishop, seated at the cabin-table, looked at him steadily, without returning his smile.	Арабелла Бишоп подняла на него глаза:
"Does it matter, then, so much, having the last word?	- Какая разница, кто именно сказал последнее слово?
I am thinking of those poor fellows on the Royal Mary.	Я думаю об этих несчастных с "Ройял Мэри".
Many of them have had their last word, indeed.	Многие из них действительно уже сказали свое последнее слово.
And for what?	А за что они погибли?
A fine ship sunk, a score of lives lost, thrice that number now in jeopardy, and all for what?"	За что потоплен прекрасный корабль?
"You are overwrought, ma'am.	- Вы очень взволнованы, мисс Бишоп.
I..."	Я...
"Overwrought!"	- Взволнована?!
She uttered a single sharp note of laughter.	- Она принужденно засмеялась.
"I assure you I am calm.	- Уверяю вас, сэр, я спокойна.
I am asking you a question, Lord Julian. Why has this Spaniard done all this?	Мне просто хочется знать, зачем испанец сделал все это?
To what purpose?"	Для чего?
"You heard him."	- Вы же слыхали, что он говорил!

Lord Julian shrugged angrily. "Blood-lust," he explained shortly.	- Уэйд сердито пожал плечами, затем коротко добавил: - Кровожадность.
"Blood-lust?" she asked. She was amazed.	- Кровожадность? - спросила она в изумлении.
"Does such a thing exist, then? It is insane, monstrous."	- Но это же дико, чудовищно!
"Fiendish," his lordship agreed. "Devil's work."	- Да, вы правы, - согласился лорд Джулиан.
"I don't understand.	- Я не понимаю этого.
At Bridgetown three years ago there was a Spanish raid, and things were done that should have been impossible to men, horrible, revolting things which strain belief, which seem, when I think of them now, like the illusions of some evil dream.	Три года назад испанцы напали на Бриджтаун. Они вели себя так бесчеловечно и жестоко, что этому трудно даже поверить. И когда я сейчас вспоминаю об этом, мне кажется, что я видела кошмарный сон.
Are men just beasts?"	Неужели люди такие скоты?
"Men?" said Lord Julian, staring.	- Люди? - удивленно переспросил лорд Джулиан.
"Say Spaniards, and I'll agree."	- Скажите - испанцы, и я тут же соглашусь с вами.
He was an Englishman speaking of hereditary foes. And yet there was a measure of truth in what he said. "This is the Spanish way in the New World. Faith, almost it justifies such men as Blood of what they do."	Клянусь честью, все это может почти оправдать поступки людей, подобных Бладу!
She shivered, as if cold, and setting her elbows on the table, she took her chin in her hands, and sat staring before her.	Она вздрогнула, словно от озноба, а затем, поставив локти на стол и опершись подбородком на ладони, уставилась перед собой.
Observing her, his lordship noticed how drawn and white her face had grown.	Наблюдая за девушкой, лорд Джулиан видел, что она осунулась и побледнела.
There was reason enough for that, and for worse.	Причин для этого было достаточно.
Not any other woman of his acquaintance would have preserved her self-control in such an ordeal; and of fear, at least, at no time had Miss Bishop shown any sign.	Но ни одна женщина из числа его знакомых не сохранила бы столько самообладания в таком тяжелом испытании. Если же говорить о страхе, то за все время она не проявила и малейшего признака его.
It is impossible that he did not find her admirable.	Уэйд восхищался ее мужеством.
A Spanish steward entered bearing a silver chocolate service and a box of Peruvian candies, which he placed on the table before the lady.	В каюту вошел слуга-испанец с чашкой шоколада и коробкой перуанских сладостей на серебряном подносе, который он поставил на стол перед Арабеллой.
"With the Admiral's homage," he said, then bowed, and withdrew.	- Адмирал просит вас откушать, - сказал он и, поклонившись, вышел.
Miss Bishop took no heed of him or his offering, but continued to stare before her, lost in thought.	Арабелла Бишоп, погруженная в свои думы, не обратила внимания ни на слугу, ни на то, что он принес. Она продолжала сидеть, глядя прямо перед собой.

Lord Julian took a turn in the long low cabin, which was lighted by a skylight above and great square windows astern.	Лорд Джулиан прошелся по длинной и узкой каюте, свет в которую падал сквозь люк в потолке и большие квадратные окна, выходившие на корму.
It was luxuriously appointed: there were rich Eastern rugs on the floor, well-filled bookcases stood against the bulkheads, and there was a carved walnut sideboard laden with silverware.	Каюта была богато обставлена: на полу -роскошные восточные ковры, у стен - книжные шкафы, а резной буфет из орехового дерева ломился от серебра.
On a long, low chest standing under the middle stern port lay a guitar that was gay with ribbons.	Под одним из окон на длинном низком сундуке лежала гитара, украшенная лентами.
Lord Julian picked it up, twanged the strings once as if moved by nervous irritation, and put it down.	Лорд Джулиан взял гитару, нервно пробежал пальцами по струнам и положил инструмент обратно на сундук. В каюте воцарилась тишина, но ее вскоре нарушил Уэйд.
He turned again to face Miss Bishop.	Обернувшись к Арабелле, он сказал:
"I came out here," he said, "to put down piracy.	- Меня прислали сюда уничтожить пиратство.
But - blister me! - I begin to think that the French are right in desiring piracy to continue as a curb upon these Spanish scoundrels."	Но, черт возьми, простите меня, мисс, я склоняюсь к мысли, что французы правы, желая сохранить его как меру для обуздания этих испанских мерзавцев...
He was to be strongly confirmed in that opinion before many hours were past.	Прошло совсем немного времени, прежде чем эта резкая характеристика получила веское подтверждение.
Meanwhile their treatment at the hands of Don Miguel was considerate and courteous.	Но пока дон Мигель относился к своим пленникам достаточно внимательно и вежливо.
It confirmed the opinion, contemptuously expressed to his lordship by Miss Bishop, that since they were to be held to ransom they need not fear any violence or hurt.	Это лишь соответствовало предположению, презрительно высказанному Арабеллой, что, поскольку их держат для получения выкупа, у них нет основании опасаться за свою жизнь.
A cabin was placed at the disposal of the lady and her terrified woman, and another at Lord Julian's.	Арабелле и ее служанке-мулатке была предоставлена отдельная каюта, в другой каюте поместили лорда Джулиана.
They were given the freedom of the ship, and bidden to dine at the Admiral's table; nor were his further intentions regarding them mentioned, nor yet his immediate destination.	Они могли свободно ходить по кораблю, и адмирал пригласил их обедать вместе с ним. Однако о своих дальнейших намерениях он продолжал хранить молчание.
The Milagrosa, with her consort the Hidalga rolling after her, steered a south by westerly course, then veered to the southeast round Cape Tiburon, and thereafter, standing well out to sea, with the land no more than a cloudy outline to larboard, she headed directly east, and so ran straight into the arms of Captain Blood, who was making for the Windward Passage, as we know.	"Милагроса" в сопровождении "Гильдальго", неотступно следовавшего за ней, двигалась в западном направлении, а затем, обойдя мыс Тибурон, свернула на юго-запад. Выйдя в открытое море, откуда земля казалась едва приметным облачком на горизонте, "Милагроса" направилась на восток и попала прямо в объятия капитана Блада, который, как нам уже известно, шел к Наветренному проливу.
That happened early on the following morning.	Это событие произошло ранним утром следующего дня.

After having systematically hunted his enemy in vain for a year, Don Miguel chanced upon him in this unexpected and entirely fortuitous fashion.	Тщетные поиски своего врага, которыми дон Мигель занимался на протяжении целого года, закончились неожиданной встречей.
But that is the ironic way of Fortune.	Таковы странные дороги судьбы.
It was also the way of Fortune that Don Miguel should thus come upon the Arabella at a time when, separated from the rest of the fleet, she was alone and at a disadvantage.	Но ирония судьбы состояла еще и в том, что дон Мигель встретил "Арабеллу" в тот самый момент, когда она, оторвавшись от своей эскадры, находилась в явно невыгодном положении.
It looked to Don Miguel as if the luck which so long had been on Blood's side had at last veered in his own favour.	И дону Мигелю показалось, что фортуна, так долго сопутствовавшая Бладу, теперь наконец отвернулась от него.
Miss Bishop, newly risen, had come out to take the air on the quarter-deck with his lordship in attendance - as you would expect of so gallant a gentleman -when she beheld the big red ship that had once been the Cinco Llagas out of Cadiz.	Арабелла только что встала и вышла на шканцы подышать свежим воздухом. Ее сопровождал галантный джентльмен - лорд Джулиан. И тут они увидели большой красный корабль, некогда носивший имя "Синко Льягас".
The vessel was bearing down upon them, her mountains of snowy canvas bellying forward, the long pennon with the cross of St. George fluttering from her main truck in the morning breeze, the gilded portholes in her red hull and the gilded beak-head aflash in the morning sun.	Наклонив вперед громаду белоснежных парусов, корабль шел им навстречу. На грот-мачте его трепетал развеваемый утренним бризом длинный вымпел с изображением креста святого Георга. Золоченые края портов[65] в красных бортах корабля и позолоченная деревянная скульптура на носу ярко сверкали в лучах восходящего солнца.
Miss Bishop was not to recognize this for that same Cinco Llagas which she had seen once before - on a tragic day in Barbados three years ago.	Арабелла Бишоп не могла, конечно, распознать в этом огромном корабле тот самый "Синко Льягас", который она видела однажды в такой же яркий тропический день три года назад у острова Барбадос.
To her it was just a great ship that was heading resolutely, majestically, towards them, and an Englishman to judge by the pennon she was flying.	Судя по флагу, это был английский корабль, величаво направлявшийся к ним.
The sight thrilled her curiously; it awoke in her an uplifting sense of pride that took no account of the danger to herself in the encounter that must now be inevitable.	При виде его у нее пробудилось чувство гордости за свою страну, и она даже не подумала о той опасности, какая могла ей угрожать, если между кораблями завяжется бой.
Beside her on the poop, whither they had climbed to obtain a better view, and equally arrested and at gaze, stood Lord Julian.	Арабелла и лорд Джулиан взбежали на полуют. Захваченные открывшимся перед ними зрелищем, они всматривались в приближавшийся корабль.
But he shared none of her exultation. He had been in his first sea-fight yesterday, and he felt that the experience would suffice him for a very considerable time.	Лорд Джулиан, однако, не разделял радости Арабеллы, так как, побывав вчера в своем первом морском сражении, чувствовал, что этих впечатлений ему хватит надолго.
This, I insist, is no reflection upon his courage.	Но я снова вынужден подчеркнуть, что этим фактом никак не хочу бросить тень на его светлость.
"Look," said Miss Bishop, pointing; and to his infinite amazement he observed that her eyes were sparkling.	- Взгляните! - воскликнула она, указывая рукой на корабль. И лорд Джулиан, к своему величайшему удивлению, заметил, что глаза ее заблестели.

Did she realize, he wondered, what was afoot?	"Понимает ли она, что сейчас произойдет?" -подумал он.
Her next sentence resolved his doubt.	Но Арабелла тут же рассеяла его сомнения, закричав:
"She is English, and she comes resolutely on.	- Это английский корабль! Он идет к нам!
She means to fight."	Его капитан намерен драться.
"God help her, then," said his lordship gloomily. "Her captain must be mad.	- Помоги ему бог в таком случае, - уныло пробормотал лорд, - но он, должно быть, не в своем уме.
What can he hope to do against two such heavy hulks as these?	Идти в бой против таких сильных кораблей, как эти?!
If they could so easily blow the Royal Mary out of the water, what will they do to this vessel?	Если им удалось так легко потопить "Ройял Мэри", то во что они превратят этот корабль?
Look at that devil Don Miguel.	Посмотрите на этого дьявола, дона Мигеля!
He's utterly disgusting in his glee."	В своем злорадстве он просто отвратителен.
From the quarter-deck, where he moved amid the frenzy of preparation, the Admiral had turned to flash a backward glance at his prisoners. His eyes were alight, his face transfigured. He flung out an arm to point to the advancing ship, and bawled something in Spanish that was lost to them in the noise of the labouring crew.	Адмирал шнырял взад и вперед по шканцам, где лихорадочно готовились к бою. Заметив пленников, он махнул рукой, указав на английский корабль, и возбужденно прокричал по-испански какие-то слова, смысл которых заглушил шум на палубе.
They advanced to the poop-rail, and watched the bustle.	Они подошли к перилам полуюта и стали наблюдать за суматохой.
Telescope in hand on the quarter-deck, Don Miguel was issuing his orders.	Дон Мигель, подпрыгивая от нетерпения, распоряжался на шканцах, размахивая подзорной трубой.
Already the gunners were kindling their matches; sailors were aloft, taking in sail; others were spreading a stout rope net above the waist, as a protection against falling spars.	Его канониры раздували фитили; часть моряков, бегая по вантам, спешно убирали паруса, другие натягивали над шкафутом прочную веревочную сеть для защиты от падающих обломков рангоута.
And meanwhile Don Miguel had been signalling to his consort, in response to which the Hidalga had drawn steadily forward until she was now abeam of the Milagrosa, half cable's length to starboard, and from the height of the tall poop my lord and Miss Bishop could see her own bustle of preparation. And they could discern signs of it now aboard the advancing English ship as well. She was furling tops and mainsail, stripping in fact to mizzen and sprit for the coming action.	Между тем "Гидальго" по сигналу "Милагросы" уверенно выдвинулся вперед и, поравнявшись с "Милагросой", находился справа от нее примерно на расстоянии полукабельтова. С высокого полуюта лорд Джулиан и Арабелла Бишоп видели суматоху на "Гидальго" и могли также заметить, что и на борту английского корабля, приближавшегося к ним, готовились к предстоящему бою: на корабле убирались все паруса, за исключением парусов на бизань-мачте и бушприте.
Thus, almost silently without challenge or exchange of signals, had action been mutually determined.	Не сговариваясь друг с другом, без вызова или обмена сигналами между собой, оба противника будто заранее решили, что сражение неизбежно.

Of necessity now, under diminished sail, the advance of the Arabella was slower; but it was none the less steady. She was already within saker shot, and they could make out the figures stirring on her forecastle and the brass guns gleaming on her prow.	Убрав паруса, "Арабелла" несколько замедлила ход, но все же продолжала идти на сближение и уже находилась в пределах досягаемости мелких пушек с испанских кораблей. Испанцы ясно видели фигуры людей на баке и блеск медных пушек.
The gunners of the Milagrosa raised their linstocks and blew upon their smouldering matches, looking up impatiently at the Admiral.	Подняв пальники, канониры "Милагросы" начали раздувать тлеющие фитили, нетерпеливо посматривая на адмирала.
But the Admiral solemnly shook his head.	Однако адмирал отрицательно покачал головой.
"Patience," he exhorted them.	- Терпение! - закричал он.
"Save your fire until we have him.	- Стреляйте только наверняка.
He is coming straight to his doom - straight to the yardarm and the rope that have been so long waiting for him."	Он идет прямо к своей гибели - прямо на нок-рею и к веревке, которая давно уж его ожидает!
"Stab me!" said his lordship.	- Порази меня бог! - воскликнул лорд Джулиан.
"This Englishman may be gallant enough to accept battle against such odds.	- Этот англичанин, должно быть, храбрец, если вступает в бой с такими неравными силами.
But there are times when discretion is a better quality than gallantry in a commander."	Однако осторожность иногда является лучшим качеством, чем храбрость.
"Gallantry will often win through, even against overwhelming strength," said Miss Bishop.	- Но храбрость чаще сокрушает силу, - возразила Арабелла.
He looked at her, and noted in her bearing only excitement. Of fear he could still discern no trace.	Взглянув на нее, его светлость заметил в лице девушки только возбуждение, но ни малейшего признака страха.
His lordship was past amazement.	Лорд Джулиан уже больше не изумлялся.
She was not by any means the kind of woman to which life had accustomed him.	Да, она не принадлежала к числу тех женщин, с которыми его сталкивала жизнь.
"Presently," he said, "you will suffer me to place you under cover."	- А сейчас, - сказал он, - я вынужден проводить вас в безопасное место.
"I can see best from here," she answered him. And added quietly: "I am praying for this Englishman.	- Отсюда мне лучше видно, - ответила она и тихо добавила: - Я молюсь за этого англичанина.
He must be very brave."	Он и вправду очень смел!
Under his breath Lord Julian damned the fellow's bravery.	Лорд Джулиан мысленно проклял смелость безвестного соотечественника.
The Arabella was advancing now along a course which, if continued, must carry her straight between the two Spanish ships.	"Арабелла" шла сейчас курсом, линия которого пролегала как раз между двумя испанскими кораблями.
My lord pointed it out.	Лорд Джулиан схватился за голову и воскликнул:
"He's crazy surely!" he cried.	- Ну конечно, ваш смельчак сумасшедший!
"He's driving straight into a death-trap.	Сам лезет в западню.
He'll be crushed to splinters between the two.	Когда он будет проходить между испанскими кораблями, они разнесут его в щепки.

No wonder that black-faced Don is holding his fire.	Неудивительно, что этот черномазый дон не стреляет.
In his place, I should do the same."	На его месте я поступил бы точно так же.
But even at that moment the Admiral raised his hand; in the waist, below him, a trumpet blared, and immediately the gunner on the prow touched off his guns.	В это мгновение адмирал поднял руку. Внизу на шкафуте проиграла труба, и вслед за этим канонир на баке выстрелил из своих пушек.
As the thunder of them rolled out, his lordship saw ahead beyond the English ship and to larboard of her two heavy splashes.	И как только прокатился их грохот, лорд Джулиан увидел позади английского корабля и неподалеку от левого его борта два больших всплеска.
Almost at once two successive spurts of flame leapt from the brass cannon on the Arabella's beak-head, and scarcely had the watchers on the poop seen the shower of spray, where one of the shots struck the water near them, then with a rending crash and a shiver that shook the Milagrosa from stem to stern, the other came to lodge in her forecastle.	Почти одновременно из медных пушек на носу "Арабеллы" вырвались две вспышки огня. Одно из ядер упало в воду, обдав брызгами дозорных на корме, а второе ядро с грохотом ударилось в носовую часть "Милагросы", сотрясло весь корабль и разлетелось мелкими осколками.
To avenge that blow, the Hidalga blazed at the Englishman with both her forward guns. But even at that short range - between two and three hundred yards - neither shot took effect.	В ответ "Гидальго" выстрелил по "Арабелле" из своих носовых пушек, но и на таком близком расстоянии - всего каких-нибудь двести - триста ярдов - ни одно ядро не попало в цель.
At a hundred yards the Arabella's forward guns, which had meanwhile been reloaded, fired again at the Milagrosa, and this time smashed her bowsprit into splinters; so that for a moment she yawed wildly to port.	И тут как раз носовые пушки "Арабеллы" дали залп по "Милагросе". На этот раз ядра превратили ее бушприт в обломки, и, теряя управление, она уклонилась влево.
Don Miguel swore profanely, and then, as the helm was put over to swing her back to her course, his own prow replied.	Дон Мигель грубо выругался. Едва лишь корабль испанского адмирала резким поворотом руля был возвращен на свой прежний курс, в бой вновь вступили передние пушки "Милагросы".
But the aim was too high, and whilst one of the shots tore through the Arabella's shrouds and scarred her mainmast, the other again went wide.	Но прицел был взят слишком высоко: одно из ядер пролетело сквозь ванты "Арабеллы", оцарапав ее гротмачту, а второе ядро упало в воду.
And when the smoke of that discharge had lifted, the English ship was found almost between the Spaniards, her bows in line with theirs and coming steadily on into what his lordship deemed a death-trap.	Когда дым от выстрелов рассеялся, выяснилось, что английский корабль, идя тем же курсом, который, по мнению лорда Джулиана, должен был привести его в западню, находился уже почти между двумя испанскими кораблями.
Lord Julian held his breath, and Miss Bishop gasped, clutching the rail before her.	Лорд Джулиан замер, Арабелла Бишоп ухватилась за поручни и задышала часто-часто.
She had a glimpse of the wickedly grinning face of Don Miguel, and the grinning faces of the men at the guns in the waist.	Перед ней промелькнули злая физиономия дона Мигеля и ухмыляющиеся лица канониров, стоявших у пушек.
At last the Arabella was right between the Spanish ships prow to poop and poop to prow.	Наконец "Арабелла" полностью оказалась между испанскими кораблями.

Don Miguel spoke to the trumpeter, who had mounted the quarter-deck and stood now at the Admiral's elbow.	Дон Мигель прокричал чтото трубачу, который, забравшись на ют, стоял подле адмирала.
The man raised the silver bugle that was to give the signal for the broadsides of both ships.	Трубач поднес к губам серебряный горн, чтобы дать сигнал стрелять из бортовых пушек.
But even as he placed it to his lips, the Admiral seized his arm, to arrest him.	Но едва он успел поднести к губам трубу, как адмирал схватил его за руку.
Only then had he perceived what was so obvious - or should have been to an experienced sea-fighter: he had delayed too long and Captain Blood had outmanoeuvred him.	Только сейчас он сообразил, что слишком долго медлил и что капитан Блад воспользовался этой медлительностью.
In attempting to fire now upon the Englishman, the Milagrosa and her consort would also be firing into each other.	Попытка стрелять в "Арабеллу" привела бы к тому, что "Милагроса" и "Гидальго" обстреливали бы друг друга.
Too late he ordered his helmsman to put the tiller hard over and swing the ship to larboard, as a preliminary to manoeuvring for a less impossible position of attack.	Дон Мигель приказал рулевым резко повернуть корабль влево, чтобы занять более удобную позицию. Но и это приказание запоздало.
At that very moment the Arabella seemed to explode as she swept by. Eighteen guns from each of her flanks emptied themselves at that point-blank range into the hulls of the two Spanish vessels.	"Арабелла", проходя между испанскими кораблями, как будто взорвалась: из всех ее тридцати шести бортовых пушек одновременно раздался залп в упор по корпусам "Милагросы" и "Гидальго".
Half stunned by that reverberating thunder, and thrown off her balance by the sudden lurch of the ship under her feet, Miss Bishop hurtled violently against Lord Julian, who kept his feet only by clutching the rail on which he had been leaning.	Корабль дона Мигеля вздрогнул от носа до кормы и от киля до верхушки грот-мачты. Оглушенная и потерявшая равновесие Арабелла Бишоп упала бы, если бы не его светлость, оказавший пассивную, но реальную помощь. Лорд Джулиан успел вцепиться в поручни, а девушка ухватилась за его плечи и благодаря этому держалась на ногах.
Billowing clouds of smoke to starboard blotted out everything, and its acrid odour, taking them presently in the throat, set them gasping and coughing.	Палуба покрылась клубами едкого дыма, от которого все на испанском корабле начали задыхаться и кашлять.
From the grim confusion and turmoil in the waist below arose a clamour of fierce Spanish blasphemies and the screams of maimed men.	На палубу доносились со шкафута крики отчаяния, крепкая испанская ругань и стоны раненых.
The Milagrosa staggered slowly ahead, a gaping rent in her bulwarks; her foremast was shattered, fragments of the yards hanging in the netting spread below.	Покачиваясь на волнах, "Милагроса" медленно двигалась вперед; в ее борту зияли огромные дыры, фокмачта была разбита, а в натянутой над палубой сетке чернели обломки рей.
Her beak-head was in splinters, and a shot had smashed through into the great cabin, reducing it to wreckage.	Нос корабля был изуродован: одно из ядер разорвалось внутри огромной носовой каюты, превратив ее в щепы.
Don Miguel was bawling orders wildly, and peering ever and anon through the curtain of smoke that was drifting slowly astern, in his anxiety to ascertain how it might have fared with the Hidalga.	Дон Мигель лихорадочно выкрикивал какие-то распоряжения, тревожно вглядываясь в густую пелену порохового дыма, медленно ползущего к корме. Он пытался определить, что происходит с "Гидальго".

Suddenly, and ghostly at first through that lifting haze, loomed the outline of a ship; gradually the lines of her red hull became more and more sharply defined as she swept nearer with poles all bare save for the spread of canvas on her sprit.	В рассеивающейся дымке показались неясные очертания корабля. По мере его приближения контуры красного корпуса стали вырисовываться отчетливее. Это был корабль капитана Блада. Его мачты были обнажены. Только на бушприте смутно белел парус.
Instead of holding to her course as Don Miguel had expected she would, the Arabella had gone about under cover of the smoke, and sailing now in the same direction as the Milagrosa, was converging sharply upon her across the wind, so sharply that almost before the frenzied Don Miguel had realized the situation, his vessel staggered under the rending impact with which the other came hurtling alongside. There was a rattle and clank of metal as a dozen grapnels fell, and tore and caught in the timbers of the Milagrosa, and the Spaniard was firmly gripped in the tentacles of the English ship.	Дон Мигель был уверен, что "Арабелла" будет следовать своим прежним курсом, но вместо этого она под прикрытием пушечного дыма сделала поворот оверштаг и двинулась обратно, быстро сближаясь с "Милагросой". И прежде чем взбешенный дон Мигель мог что-либо сообразить, послышался треск ломающегося дерева и лязг абордажных крючьев, будто железные щупальца вцепились в борта и в палубу "Милагросы".
Beyond her and now well astern the veil of smoke was rent at last and the Hidalga was revealed in desperate case.	Пелена дыма наконец разорвалась, и адмирал увидел, что "Гидальго", накренившись на левый борт, быстро идет ко дну.
She was bilging fast, with an ominous list to larboard, and it could be no more than a question of moments before she settled down.	До полного его погружения в морскую пучину оставались считанные секунды.
The attention of her hands was being entirely given to a desperate endeavour to launch the boats in time.	Команда в отчаянии пыталась спустить на воду шлюпки.
Of this Don Miguel's anguished eyes had no more than a fleeting but comprehensive glimpse before his own decks were invaded by a wild, yelling swarm of boarders from the grappling ship.	Потрясенный этим зрелищем, дон Мигель не успел перевести быстрый взгляд с "Гидальго" на "Милагросу", как на ее палубу с ревом ринулись вооруженные пираты капитана Блада.
Never was confidence so quickly changed into despair, never was hunter more swiftly converted into helpless prey.	Никогда еще уверенность столь быстро не сменялась отчаянием, никогда еще охотник не превращался так быстро в беспомощную дичь.
For helpless the Spaniards were.	А испанцы оказались именно в таком положении.
The swiftly executed boarding manoeuvre had caught them almost unawares in the moment of confusion following the punishing broadside they had sustained at such short range.	Мгновенно проведенный абордаж, последовавший за мощным бортовым залпом "Арабеллы", захватил их врасплох.
For a moment there was a valiant effort by some of Don Miguel's officers to rally the men for a stand against these invaders.	Немногие из офицеров дона Мигеля мужественно пытались дать отпор атакующим.
But the Spaniards, never at their best in close-quarter fighting, were here demoralized by knowledge of the enemies with whom they had to deal.	Но испанцы, никогда не отличавшиеся завидной храбростью в рукопашном бою, сейчас растерялись еще более, так как знали, с каким страшным противником им нужно было драться.

Their hastily formed ranks were smashed before they could be steadied; driven across the waist to the break of the poop on the one side, and up to the forecastle bulkheads on the other, the fighting resolved itself into a series of skirmishes between groups. And whilst this was doing above, another horde of buccaneers swarmed through the hatch to the main deck below to overpower the gun-crews at their stations there.	Под натиском корсаров испанские моряки отступали со шкафута на корму и на нос корабля, а пока этот молниеносный бой свирепствовал на верхней палубе, группа корсаров прорвалась через главный люк на нижнюю палубу и захватила канониров, стоявших около своих пушек.
On the quarter deck, towards which an overwhelming wave of buccaneers was sweeping, led by a one-eyed giant, who was naked to the waist, stood Don Miguel, numbed by despair and rage.	Большая часть пиратов под командованием одноглазого, обнаженного до пояса верзилы Волверстона устремилась на ют, где, окаменев от отчаяния и бешенства, стоял дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес, адмирал Испании.
Above and behind him on the poop, Lord Julian and Miss Bishop looked on, his lordship aghast at the fury of this cooped-up fighting, the lady's brave calm conquered at last by horror so that she reeled there sick and faint.	Чуть повыше его, на полуюте, находились лорд Джулиан и Арабелла Бишоп. Уэйд был в ужасе от этой жестокой схватки, кипевшей на ограниченной площадке палубы. Арабелла старалась держаться спокойно и невозмутимо, но, не выдержав кровавого кошмара, с ужасом отпрянула от перил и на несколько мгновений потеряла сознание.
Soon, however, the rage of that brief fight was spent.	Недолгий, но ожесточенный бой кончился.
They saw the banner of Castile come fluttering down from the masthead. A buccaneer had slashed the halyard with his cutlass.	Какойто корсар своей абордажной саблей перерубил фал, и флаг Испании соскользнул с верхушки мачты.
The boarders were in possession, and on the upper deck groups of disarmed Spaniards stood huddled now like herded sheep.	Пираты сейчас же овладели всем кораблем, и обезоруженные испанцы, как стадо баранов, толпились на верхней палубе.
Suddenly Miss Bishop recovered from her nausea, to lean forward staring wild-eyed, whilst if possible her cheeks turned yet a deadlier hue than they had been already.	Арабелла Бишоп быстро пришла в себя и, широко открыв глаза, едва удержалась, чтобы не броситься вперед.
Picking his way daintily through that shambles in the waist came a tall man with a deeply tanned face that was shaded by a Spanish headpiece.	Но усилием воли она остановилась, и лицо ее покрылось мертвенной бледностью. Осторожно пробираясь среди трупов и обломков, по палубе шел легкой и непринужденной походкой высокий человек с загорелым лицом.
He was armed in back-and-breast of black steel beautifully damascened with golden arabesques.	На голове его сверкал испанский шлем, а кираса из вороненой стали была богато украшена золотыми арабесками.
Over this, like a stole, he wore a sling of scarlet silk, from each end of which hung a silver-mounted pistol.	На концах перевязи из пурпурного шелка, надетой поверх кирасы наподобие шарфа, свисали пистолеты с рукоятками, оправленными в серебро.
Up the broad companion to the quarter-deck he came, toying with easy assurance, until he stood before the Spanish Admiral. Then he bowed stiff and formally.	Спокойно и уверенно поднявшись по широкому трапу на ют, он остановился перед испанским адмиралом и отвесил ему церемонный поклон.

A crisp, metallic voice, speaking perfect Spanish, reached those two spectators on the poop, and increased the admiring wonder in which Lord Julian had observed the man's approach.	До Арабеллы и лорда Уэйда, стоявших на полуюте, донесся звонкий, отчетливый голос человека, говорившего на прекрасном испанском языке. И его слова лишь усилили восхищение, с которым лорд Джулиан давно уже наблюдал за этим человеком.
"We meet again at last, Don Miguel," it said.	- Наконец-то мы встретились снова, дон Мигель, -произнес высокий человек.
"I hope you are satisfied. Although the meeting may not be exactly as you pictured it, at least it has been very ardently sought and desired by you."	- Льщу себя надеждой, что вы удовлетворены, хотя, быть может, встреча происходит не так, как представлялась она вашему воображению. Но, как мне известно, вы страстно желали и добивались ее.
Speechless, livid of face, his mouth distorted and his breathing laboured, Don Miguel de Espinosa received the irony of that man to whom he attributed his ruin and more beside.	Потеряв дар речи, с лицом, искаженным от злобы, дон Мигель де Эспиноса выслушал ироническое приветствие человека, которого он считал виновником всех своих несчастий.
Then he uttered an inarticulate cry of rage, and his hand swept to his sword. But even as his fingers closed upon the hilt, the other's closed upon his wrist to arrest the action.	Издав нечленораздельный вопль бешенства, адмирал хотел схватиться за шпагу, но не успел сделать это, так как его противник быстро сжал его руку своими железными пальцами.
"Calm, Don Miguel!" he was quietly but firmly enjoined.	- Спокойно, дон Мигель! - сказал он твердым голосом.
"Do not recklessly invite the ugly extremes such as you would, yourself, have practised had the situation been reversed."	- Не вызывайте своим безрассудством тех жестокостей, которые допустили бы ваши люди, окажись вы победителем.
A moment they stood looking into each other's eyes.	Несколько секунд они стояли молча, не сводя глаз друг с друга.
"What do you intend by me?" the Spaniard enquired at last, his voice hoarse.	- Что вы намерены со мной делать? - спросил наконец испанец хриплым голосом.
Captain Blood shrugged. The firm lips smiled a little.	Капитан Блад пожал плечами, и его твердо сжатые губы тронула слабая улыбка.
"All that I intend has been already accomplished.	- Мои намерения уже осуществлены.
And lest it increase your rancour, I beg you to observe that you have brought it entirely upon yourself.	Я не хочу причинять вам еще большие огорчения, в которых повинны вы сами.
You would have it so."	Вы сами добивались встречи со мной.
He turned and pointed to the boats, which his men were heaving from the boom amidships. "Your boats are being launched. You are at liberty to embark in them with your men before we scuttle this ship.	- Он повернулся и, указывая на шлюпки, которые корсары спускали с талей, сказал: - Вы и ваши люди можете взять эти шлюпки, а мы сейчас пустим этот корабль ко дну.
Yonder are the shores of Hispaniola. You should make them safely.	Вот - берега острова Гаити, вы доберетесь туда без особых затруднений.
And if you'll take my advice, sir, you'll not hunt me again.	И заодно примите мой совет, сударь: не гоняйтесь за мной.
I think I am unlucky to you.	Думаю, что я приношу вам только несчастье.

Get you home to Spain, Don Miguel, and to concerns that you understand better than this trade of the sea."	Уезжайте домой, в Испанию, дон Мигель, и займитесь там чем-нибудь, что вы знаете лучше, нежели морское дело.
For a long moment the defeated Admiral continued to stare his hatred in silence, then, still without speaking, he went down the companion, staggering like a drunken man, his useless rapier clattering behind him.	Побежденный адмирал молча и с ненавистью глядел на Блада, а затем, шатаясь, как пьяный, спустился по трапу, волоча за собой побрякивавшую шпагу.
His conqueror, who had not even troubled to disarm him, watched him go, then turned and faced those two immediately above him on the poop.	Победитель, даже не потрудившись обезоружить адмирала, повернулся к нему спиной и увидел на юте Уэйда с Арабеллой.
Lord Julian might have observed, had he been less taken up with other things, that the fellow seemed suddenly to stiffen, and that he turned pale under his deep tan.	Если бы мысли лорда Джулиана не были заняты чем-то другим, он мог бы заметить, как сразу же изменилась походка этого смельчака, как еще больше потемнело его лицо.
A moment he stood at gaze; then suddenly and swiftly he came up the steps.	На секунду он задержался, пристально рассматривая своих соотечественников, потом быстро взбежал по трапу.
Lord Julian stood forward to meet him.	Лорд Джулиан сделал шаг вперед, чтобы встретить неизвестного капитана пиратского корабля под английским флагом.
"Ye don't mean, sir, that you'll let that Spanish scoundrel go free?" he cried.	- Неужели вы, сэр, отпустите на свободу этого испанского мерзавца? - воскликнул он по-английски.
The gentleman in the black corselet appeared to become aware of his lordship for the first time.	Джентльмен в вороненой кирасе, кажется, только сейчас заметил его светлость.
"And who the devil may you be?" he asked, with a marked Irish accent. "And what business may it be of yours, at all?"	- А какое вам дело и кто вы такой, черт возьми? -спросил он с заметным ирландским акцентом.
His lordship conceived that the fellow's truculence and utter lack of proper deference must be corrected.	Его светлость решил, что невежливость этого человека и отсутствие должного почтения к нему должны быть немедленно исправлены.
"I am Lord Julian Wade," he announced, with that object. Apparently the announcement made no impression.	- Я лорд Джулиан Уэйд! - гордо отчеканил он.
"Are you, indeed!	- Да что вы говорите?! Настоящий лорд?
Then perhaps ye'll explain what the plague you're doing aboard this ship?"	И вы, быть может, объясните мне, какая чума занесла вас на испанский корабль? Что вы тут делаете?
Lord Julian controlled himself to afford the desired explanation. He did so shortly and impatiently.	Лорд Джулиан едва удержался, чтобы не вспылить. Вспыльчивость однако была ни к чему, и он стал объяснять, что к испанцу они попали не по своей вине.
"He took you prisoner, did he - along with Miss Bishop there?"	- Он взял вас в плен, не так ли? И вместе с вами мисс Бишоп?
"You are acquainted with Miss Bishop?" cried his lordship, passing from surprise to surprise.	- Вы знакомы с мисс Бишоп? - с удивлением воскликнул лорд Уэйд.

But this mannerless fellow had stepped past him, and was making a leg to the lady, who on her side remained unresponsive and forbidding to the point of scorn.	Однако невежливый капитан, не обращая внимания на слова лорда, низко склонился перед Арабеллой. К удивлению лорда, она не только не ответила на его галантный поклон, но всем своим видом выразила презрение.
Observing this, he turned to answer Lord Julian's question.	Тогда капитан повернулся к лорду Джулиану и с запозданием ответил на его вопрос.
"I had that honour once," said he. "But it seems that Miss Bishop has a shorter memory."	- Когда-то я имел такую честь, - сказал он хмуро, -но, оказывается, у мисс Бишоп очень короткая память.
His lips were twisted into a wry smile, and there was pain in the blue eyes that gleamed so vividly under his black brows, pain blending with the mockery of his voice.	Его губы исказила кривая улыбка, а в синих глазах под черными бровями появилось выражение мучительной боли, и все это так странно сочеталось с иронией, прозвучавшей в его ответе.
But of all this it was the mockery alone that was perceived by Miss Bishop; she resented it.	Но Арабелла Бишоп, заметив только эту иронию, вспыхнула от негодования.
"I do not number thieves and pirates among my acquaintance, Captain Blood," said she; whereupon his lordship exploded in excitement.	- Среди моих знакомых нет воров и пиратов, капитан Блад! - отрезала она, а его светлость чуть не подскочил от неожиданности.
"Captain Blood!" he cried.	- Капитан Блад! - воскликнул он.
"Are you Captain Blood?"	- Вы капитан Блад?
"What else were ye supposing?"	- Ну, а кто же еще, по вашему мнению?
Blood asked the question wearily, his mind on other things.	Блад задал свой вопрос устало, занятый совсем другими мыслями.
"I do not number thieves and pirates among my acquaintance."	"Среди моих знакомых нет воров и пиратов...
The cruel phrase filled his brain, reechoing and reverberating there.	"Эта жестокая фраза многократным эхом отдавалась в его мозгу.
But Lord Julian would not be denied.	Но лорд Джулиан не мог допустить, чтобы на него не обращали внимания.
He caught him by the sleeve with one hand, whilst with the other he pointed after the retreating, dejected figure of Don Miguel.	Одной рукой он схватил Блада за рукав, а другой указал на удалявшуюся фигуру дона Мигеля:
"Do I understand that ye're not going to hang that Spanish scoundrel?"	- Капитан Блад, вы в самом деле не собираетесь повесить этого мерзавца?
"What for should I be hanging him?"	- Почему я должен его повесить?
"Because he's just a damned pirate, as I can prove, as I have proved already."	- Потому что он презренный пират, и я могу это доказать.
"Ah!" said Blood, and Lord Julian marvelled at the sudden haggardness of a countenance that had been so devil-may-care but a few moments since.	- Да? - сказал Блад, и лорд Джулиан удивился, как быстро поблекло лицо и погасли глаза капитана Блада.
"I am a damned pirate, myself; and so I am merciful with my kind.	- Я сам тоже презренный пират и поэтому снисходителен к людям моего сорта.
Don Miguel goes free."	Пусть дон Мигель гуляет на свободе.

Lord Julian gasped.	Лорд Джулиан задыхался от возмущения:
"After what I've told you that he has done?	- И это после того, что он сделал?
After his sinking of the Royal Mary?	После того, как он потопил "Ройял Мэри"?
After his treatment of me - of us?" Lord Julian protested indignantly.	После того, как он так жестоко обращался со мной... с нами? - негодующе протестовал лорд Джулиан.
"I am not in the service of England, or of any nation, sir.	- Я не состою на службе Англии или какой-либо другой страны, сэр.
And I am not concerned with any wrongs her flag may suffer."	И меня совсем не волнуют оскорбления, наносимые ее флагу.
His lordship recoiled before the furious glance that blazed at him out of Blood's haggard face.	Его светлость даже отшатнулся от того свирепого взгляда, которым обжег его капитан Блад.
But the passion faded as swiftly as it had arisen. It was in a level voice that the Captain added:	Но гнев ирландца угас так же быстро, как и вспыхнул, и он уже спокойно добавил:
"If you'll escort Miss Bishop aboard my ship, I shall be obliged to you.	- Буду признателен, если вы проводите мисс Бишоп на мой корабль.
I beg that you'll make haste. We are about to scuttle this hulk."	Прошу поторопиться - эту посудину мы сейчас потопим.
He turned slowly to depart. But again Lord Julian interposed. Containing his indignant amazement, his lordship delivered himself coldly.	Он медленно повернулся, чтобы уйти, но лорд Джулиан задержал его и, сдерживая свое возмущение, холодно произнес:
"Captain Blood, you disappoint me.	- Капитан Блад, вы окончательно разочаровали меня.
I had hopes of great things for you."	Я надеялся, что вы сделаете блестящую карьеру!
"Go to the devil," said Captain Blood, turning on his heel, and so departed.	- Убирайтесь к дьяволу! - бросил капитан Блад и, повернувшись на каблуках, ушел.
Chapter XX	Глава XX
THIEF AND PIRATE	"ВОР И ПИРАТ"
Captain Blood paced the poop of his ship alone in the tepid dusk, and the growing golden radiance of the great poop lantern in which a seaman had just lighted the three lamps.	На полуюте, под золотистым сиянием огромного кормового фонаря, где ярко горели три лампы, расхаживал в одиночестве капитан Блад.
About him all was peace.	На корабле царила тишина.
The signs of the day's battle had been effaced, the decks had been swabbed, and order was restored above and below.	Обе палубы, тщательно вымытые швабрами, блистали чистотой. Никаких следов боя уже нельзя было найти.
A group of men squatting about the main hatch were drowsily chanting, their hardened natures softened, perhaps, by the calm and beauty of the night.	Группа моряков, рассевшись на корточках вокруг главного люка, сонно напевала какую-то мирную песенку. Спокойствие и красота тропической ночи смягчили сердца этих грубых людей -вахтенных левого борта.
They were the men of the larboard watch, waiting for eight bells which was imminent.	Они ожидали, что вот-вот пробьет восемь склянок.

Captain Blood did not hear them; he did not hear anything save the echo of those cruel words which had dubbed him thief and pirate.	Капитан Блад не слышал песни; он вообще ничего не слышал, кроме эха жестоких слов, заклеймивших его.
Thief and pirate!	Вор и пират!
It is an odd fact of human nature that a man may for years possess the knowledge that a certain thing must be of a certain fashion, and yet be shocked to discover through his own senses that the fact is in perfect harmony with his beliefs.	Одна из странных особенностей человеческой натуры состоит в том, что человек, имеющий твердое представление о некоторых вещах, все же приходит в ужас, когда непосредственно убеждается, что его представление соответствует действительности.
When first, three years ago, at Tortuga he had been urged upon the adventurer's course which he had followed ever since, he had known in what opinion Arabella Bishop must hold him if he succumbed.	Когда три года назад, на острове Тортуга, Блада уговаривали встать на путь искателя приключений, он еще тогда знал, какого мнения будет о нем Арабелла Бишоп.
Only the conviction that already she was for ever lost to him, by introducing a certain desperate recklessness into his soul had supplied the final impulse to drive him upon his rover's course.	Только твердая уверенность в том, что она для него потеряна навсегда, ожесточила его душу, и, окончательно отчаявшись, он избрал этот путь.
That he should ever meet her again had not entered his calculations, had found no place in his dreams.	Блад не допускал даже мысли, что когда-либо встретит Арабеллу, решив, что они разлучены навсегда.
They were, he conceived, irrevocably and for ever parted.	Постоянные думы об этом были источником его мучений.
Yet, in spite of this, in spite even of the persuasion that to her this reflection that was his torment could bring no regrets, he had kept the thought of her ever before him in all those wild years of filibustering.	И все же, несмотря на его глубокое убеждение в том, что эти мучения не могли бы вызвать у нее даже легкой жалости, он все эти бурные годы носил в своем сердце ее милый образ.
He had used it as a curb not only upon himself, but also upon those who followed him.	Мысль о ней помогала ему сдерживать не только себя, но и тех, кто за ним шел.
Never had buccaneers been so rigidly held in hand, never had they been so firmly restrained, never so debarred from the excesses of rapine and lust that were usual in their kind as those who sailed with Captain Blood.	Никогда еще за всю историю корсарства пираты не подчинялись такой жесткой дисциплине и никогда еще ими не управляла такая железная рука, никогда еще так решительно не пресекались обычные грабежи и насилия, как это было среди пиратов, плававших с капитаном Бладом.
It was, you will remember, stipulated in their articles that in these as in other matters they must submit to the commands of their leader.	Как вы помните, в соглашениях, которые он заключал, предусматривалось, что во всех вопросах они обязаны были беспрекословно повиноваться своему капитану.
And because of the singular good fortune which had attended his leadership, he had been able to impose that stern condition of a discipline unknown before among buccaneers.	И поскольку счастье всегда ему сопутствовало, он и сумел ввести среди корсаров невиданную дотоле дисциплину.
How would not these men laugh at him now if he were to tell them that this he had done out of respect for a slip of a girl of whom he had fallen romantically enamoured?	Как смеялись бы над ним его пираты, если бы он сказал им, что все это делалось им из уважения к девушке, в которую он так сентиментально был влюблен!

How would not that laughter swell if he added that this girl had that day informed him that she did not number thieves and pirates among her acquaintance.	Как злорадствовали бы они, если б узнали, что эта девушка презрительно бросила ему в лицо: "Среди моих знакомых нет воров и пиратов"!
Thief and pirate!	Вор и пират!
How the words clung, how they stung and burnt his brain!	Какими едкими были эти слова, как они жгли его!
It did not occur to him, being no psychologist, nor learned in the tortuous workings of the feminine mind, that the fact that she should bestow upon him those epithets in the very moment and circumstance of their meeting was in itself curious.	Совершенно не разбираясь в сложных переживаниях женской души, он даже и не подумал о том, почему она встретила его такими оскорблениями. Почему она была так раздражена?
He did not perceive the problem thus presented; therefore he could not probe it.	Он не мог разобраться, да и не хотел разбираться в этих естественных вопросах.
Else he might have concluded that if in a moment in which by delivering her from captivity he deserved her gratitude, yet she expressed herself in bitterness, it must be because that bitterness was anterior to the gratitude and deep-seated.	Иначе ему пришлось бы сделать вывод, что если вместо заслуженной им благодарности за освобождение ее из плена она выразила презрение, то это произошло потому, что она сама была чем-то оскорблена и что оскорбление предшествовало благодарности и было связано с его именем.
She had been moved to it by hearing of the course he had taken. Why? It was what he did not ask himself, or some ray of light might have come to brighten his dark, his utterly evil despondency. Surely she would never have been so moved had she not cared - had she not felt that in what he did there was a personal wrong to herself. Surely, he might have reasoned, nothing short of this could have moved her to such a degree of bitterness and scorn as that which she had displayed.	Если бы он подумал обо всем этом, то светлый луч надежды мог бы озарить его мрачное и зловещее отчаяние, он мог, наконец, понять, что только сильная обида, нанесенная девушке, или даже горе, причиной которого был он сам, могли вызвать такое презрение.
That is how you will reason.	Так рассуждали бы вы.
Not so, however, reasoned Captain Blood.	Но не так рассуждал капитан Блад.
Indeed, that night he reasoned not at all.	Более того: в эту ночь он вообще не рассуждал.
His soul was given up to conflict between the almost sacred love he had borne her in all these years and the evil passion which she had now awakened in him.	В его душе боролись два чувства: святая любовь, которую он в продолжение всех этих лет питал к ней, и жгучая ненависть, которая была сейчас в нем разбужена.
Extremes touch, and in touching may for a space become confused, indistinguishable.	Крайности сходятся и часто сливаются так, что их трудно различить.
And the extremes of love and hate were to-night so confused in the soul of Captain Blood that in their fusion they made up a monstrous passion.	И сегодня вечером любовь и ненависть переплелись в его душе, превратившись в единую чудовищную страсть.
Thief and pirate!	Вор и пират!

That was what she deemed him, without qualification, oblivious of the deep wrongs he had suffered, the desperate case in which he found himself after his escape from Barbados, and all the rest that had gone to make him what he was.	Вот кем она считала его без всяких оговорок, забыв о том, что он был осужден жестоко и несправедливо. Она ничего не знала об отчаянном положении, в каком очутился он после бегства с острова Барбадос, и не считалась с обстоятельствами, превратившими его в пирата.
That he should have conducted his filibustering with hands as clean as were possible to a man engaged in such undertakings had also not occurred to her as a charitable thought with which to mitigate her judgment of a man she had once esteemed. She had no charity for him, no mercy.	То, что он, будучи пиратом, поступал не как пират, а как джентльмен, также не трогало ее, и она не нашла у себя в сердце никакого сострадания.
She had summed him up, convicted him and sentenced him in that one phrase.	Всего лишь двумя словами Арабелла вынесла ему окончательный приговор.
He was thief and pirate in her eyes; nothing more, nothing less. What, then, was she? What are those who have no charity? he asked the stars. Well, as she had shaped him hitherto, so let her shape him now. Thief and pirate she had branded him. She should be justified.	В ее глазах он был только вор и пират. Ну что ж!
Thief and pirate should he prove henceforth; no more nor less; as bowelless, as remorseless, as all those others who had deserved those names.	Если она назвала его вором и пиратом, то он и будет теперь вором и пиратом; будет таким же беспощадным и жестоким, как все пираты.
He would cast out the maudlin ideals by which he had sought to steer a course; put an end to this idiotic struggle to make the best of two worlds.	Он прекратит эту идиотскую борьбу с самим собой, он не желает больше оставаться в двух мирах одновременно - быть пиратом и джентльменом.
She had shown him clearly to which world he belonged.	Она ясно указала ему, к какому миру он принадлежит.
Let him now justify her.	И сейчас она получит доказательства, что была права.
She was aboard his ship, in his power, and he desired her.	Она у него на корабле, она в его власти, и он сделает с ней все, что ему вздумается.
He laughed softly, jeeringly, as he leaned on the taffrail, looking down at the phosphorescent gleam in the ship's wake, and his own laughter startled him by its evil note.	Блад издевательски засмеялся.
He checked suddenly, and shivered. A sob broke from him to end that ribald burst of mirth.	Но тут же он оборвал свой смех, и из его горла вырвалось нечто похожее на рыдание.
He took his face in his hands and found a chill moisture on his brow.	Схватившись за голову, Блад обнаружил на лбу холодные капли пота.
Meanwhile, Lord Julian, who knew the feminine part of humanity rather better than Captain Blood, was engaged in solving the curious problem that had so completely escaped the buccaneer.	Лорд Джулиан, знавший женскую половину рода человеческого несколько лучше капитана Блада, был занят в эту же ночь решением странной загадки, которую не мог разрешить и корсар.
He was spurred to it, I suspect, by certain vague stirrings of jealousy.	Я подозреваю, что это занятие его светлости было вызвано смутным чувством ревности.

Miss Bishop's conduct in the perils through which they had come had brought him at last to perceive that a woman may lack the simpering graces of cultured femininity and yet because of that lack be the more admirable.	Поведение Арабеллы Бишоп в тех испытаниях, которым они подверглись, заставило его наконец понять, что девушка даже без врожденной грации и женственности все же может быть еще более привлекательной.
He wondered what precisely might have been her earlier relations with Captain Blood, and was conscious of a certain uneasiness which urged him now to probe the matter.	Его очень заинтересовали прежние отношения Арабеллы с капитаном Бладом, и он чувствовал некоторое стеснение в груди и беспокойство, толкавшее его сейчас быстрее разобраться в этом вопросе.
His lordship's pale, dreamy eyes had, as I have said, a habit of observing things, and his wits were tolerably acute.	Бесцветные, сонные глаза его светлости отличались умением замечать вещи, ускользавшие от внимания других людей, а ум у него, как я уже упоминал, был довольно острым.
He was blaming himself now for not having observed certain things before, or, at least, for not having studied them more closely, and he was busily connecting them with more recent observations made that very day.	Лорд Уэйд проклинал себя за то, что до сих пор не замечал многого или, по крайней мере, не присматривался ко всему более внимательно. Сейчас же он старался сопоставить все, что замечал раньше, с более свежими наблюдениями, сделанными им в этот самый день.
He had observed, for instance, that Blood's ship was named the Arabella, and he knew that Arabella was Miss Bishop's name.	Он, например, заметил, что корабль Блада носит имя мисс Бишоп, и это, несомненно, было неспроста.
And he had observed all the odd particulars of the meeting of Captain Blood and Miss Bishop, and the curious change that meeting had wrought in each.	Он заметил также странные детали встречи капитана Блада с Арабеллой и те перемены, которые произошли с каждым из них после этой встречи.
The lady had been monstrously uncivil to the Captain.	Почему она была так оскорбительно груба с капитаном?
It was a very foolish attitude for a lady in her circumstances to adopt towards a man in Blood's; and his lordship could not imagine Miss Bishop as normally foolish.	Вести себя так по отношению к человеку, который ее спас, было очень глупо, а его светлость не считал Арабеллу глупой.
Yet, in spite of her rudeness, in spite of the fact that she was the niece of a man whom Blood must regard as his enemy, Miss Bishop and his lordship had been shown the utmost consideration aboard the Captain's ship.	И все же, несмотря на ее грубость, несмотря на то что она была племянницей злейшего врага Блада, к ней и к лорду Джулиану все относились исключительно внимательно.
A cabin had been placed at the disposal of each, to which their scanty remaining belongings and Miss Bishop's woman had been duly transferred. They were given the freedom of the great cabin, and they had sat down to table with Pitt, the master, and Wolverstone, who was Blood's lieutenant, both of whom had shown them the utmost courtesy.	Каждому из них была дана отдельная каюта и предоставлена возможность свободно передвигаться по всему кораблю; обедали они за одним столом со шкипером Питтом и лейтенантом Волверстоном, которые относились к ним с подчеркнутой вежливостью.
Also there was the fact that Blood, himself, had kept almost studiously from intruding upon them.	И вместе с тем было ясно, что сам Блад тщательно уклонялся от встречи с ними.

His lordship's mind went swiftly but carefully down these avenues of thought, observing and connecting.	Лорд Джулиан, продолжая свои наблюдения, связывал воедино разрозненные факты, внимательно перебирая в уме все наблюдения, какими он располагал.
Having exhausted them, he decided to seek additional information from Miss Bishop.	Не придя к определенному выводу, он решил получить дополнительные сведения у Арабеллы Бишоп за обеденным столом.
For this he must wait until Pitt and Wolverstone should have withdrawn.	Для этого нужно было подождать, пока уйдут Питт и Волверстон.
He was hardly made to wait so long, for as Pitt rose from table to follow Wolverstone, who had already departed, Miss Bishop detained him with a question:	Уэйду не пришлось долго ждать дополнительных сведений. Едва лишь Питт поднялся из-за стола и направился вслед за ушедшим Волверстоном, как Арабелла Бишоп остановила его вопросом.
"Mr. Pitt," she asked, "were you not one of those who escaped from Barbados with Captain Blood?"	- Мистер Питт, - спросила она, - не были ли вы среди тех, кто бежал с Барбадоса вместе с капитаном Бладом?
"I was.	- Да, мисс.
I, too, was one of your uncle's slaves."	Я тоже был одним из рабов вашего дяди.
"And you have been with Captain Blood ever since?"	- А потом вы все время плавали вместе с капитаном Бладом?
"His shipmaster always, ma'am."	- Да, мисс, я его бессменный штурман.
She nodded.	Арабелла кивнула головой.
She was very calm and self-contained; but his lordship observed that she was unusually pale, though considering what she had that day undergone this afforded no matter for wonder.	Она говорила очень сдержанно, но его светлость все же обратил внимание на ее необычную бледность, хотя в этом не было ничего удивительного, если учесть все то, что ей пришлось недавно пережить.
"Did you ever sail with a Frenchman named Cahusac?"	- Плавали ли вы когда-либо с французом, по имени Каузак?
"Cahusac?"	- Каузак?
Pitt laughed. The name evoked a ridiculous memory.	- Питт засмеялся, так как это имя вызвало у него в памяти курьезные воспоминания.
"Aye. He was with us at Maracaybo."	- Да, он был с нами в Маракайбо.
"And another Frenchman named Levasseur?" His lordship marvelled at her memory of these names.	- А другой француз, по имени Левасер? -допытывалась она, и лорд Джулиан удивился, как она могла запомнить все эти имена.
"Aye. Cahusac was Levasseur's lieutenant, until he died."	- Да, Каузак был лейтенантом на корабле Левасера, пока он не умер.
"Until who died?"	- Пока кто не умер?
"Levasseur.	- Да этот Левасер.
He was killed on one of the Virgin Islands two years ago."	Он был убит года два назад на одном из Виргинских островов.
There was a pause. Then, in an even quieter voice than before, Miss Bishop asked:	Наступило короткое молчание, а затем Арабелла Бишоп еще более спокойным голосом спросила:

"Who killed him?"	- А кто его убил?
Pitt answered readily. There was no reason why he should not, though he began to find the catechism intriguing.	Питт охотно, поскольку не видел необходимости скрывать правду, продолжал отвечать, заинтригованный таким градом вопросов:
"Captain Blood killed him."	- Его убил капитан Блад.
"Why?"	- За что?
Pitt hesitated. It was not a tale for a maid's ears.	Питт замялся, полагая, что история о гнусностях Левасера не для девичьих ушей.
"They quarrelled," he said shortly.	- Они поссорились, - коротко ответил он.
"Was it about a... a lady?" Miss Bishop relentlessly pursued him.	- Эта ссора произошла... из-за женщины? -неумолимо продолжала Арабелла.
"You might put it that way."	- Можно сказать, что так...
"What was the lady's name?"	- А как звали эту женщину?
Pitt's eyebrows went up; still he answered.	Питт удивленно поднял брови, но все же ответил:
"Miss d'Ogeron. She was the daughter of the Governor of Tortuga.	- Мисс д'Ожерон, дочь губернатора Тортуги.
She had gone off with this fellow Levasseur, and... and Peter delivered her out of his dirty clutches.	Она бежала с этим Левасером... и... Блад вырвал ее из его грязных лап.
He was a black-hearted scoundrel, and deserved what Peter gave him."	Левасер был очень скверный человек, мисс, и, поверьте мне, он получил от Питера Блада по заслугам.
"I see.	- Понимаю.
And... and yet Captain Blood has not married her?"	И... все же капитан Блад не женился на ней.
"Not yet," laughed Pitt, who knew the utter groundlessness of the common gossip in Tortuga which pronounced Mdlle. d'Ogeron the Captain's future wife.	- Пока нет, - засмеялся Питт, зная полную беспочвенность тортугских сплетен, в которых мадемуазель д'Ожерон называлась будущей женой его капитана.
Miss Bishop nodded in silence, and Jeremy Pitt turned to depart, relieved that the catechism was ended. He paused in the doorway to impart a piece of information.	Арабелла Бишоп молча кивнула головой, и Джереми Питт, обрадованный, что допрос наконец кончился, повернулся и хотел было уйти. Но, не желая так заканчивать этот странный разговор, скорее похожий на допрос, он остановился в дверях и поделился с гостями новостью:
"Maybe it'll comfort you to know that the Captain has altered our course for your benefit.	- Может быть, вам будет приятно узнать, что капитан изменил для вас курс корабля.
It's his intention to put you both ashore on the coast of Jamaica, as near Port Royal as we dare venture.	Он намерен высадить вас на Ямайке, как можно ближе к ПортРойялу.
We've gone about, and if this wind holds ye'll soon be home again, mistress."	Мы уже сделали поворот, и, если ветер удержится, вы скоро будете дома.
"Vastly obliging of him," drawled his lordship, seeing that Miss Bishop made no shift to answer.	- Мы очень признательны капитану... - протянул его светлость, заметив, что Арабелла не намеревается отвечать.

Sombre-eyed she sat, staring into vacancy.	Она сидела нахмурившись, печально глядя перед собой.
"Indeed, ye may say so," Pitt agreed.	- Да... вы можете быть ему признательны, -кивнул Питт.
"He's taking risks that few would take in his place.	- Капитан очень рискует. Вряд ли кто согласился бы так рисковать на его месте.
But that's always been his way."	Но он уж всегда такой...
He went out, leaving his lordship pensive, those dreamy blue eyes of his intently studying Miss Bishop's face for all their dreaminess; his mind increasingly uneasy.	Питт вышел, оставив лорда Джулиана в задумчивости. Его светлость с возрастающим беспокойством продолжал тщательно изучать лицо Арабеллы, хотя бесцветные глаза его сохраняли все то же сонливое выражение.
At length Miss Bishop looked at him, and spoke.	Наконец Арабелла перевела на него взгляд и сказала:
"Your Cahusac told you no more than the truth, it seems."	- Ваш Каузак, по-видимому, говорил правду.
"I perceived that you were testing it," said his lordship. "I am wondering precisely why."	- Я заметил, что вы это проверяли, - сказал лорд Джулиан, - и ломаю себе голову, к чему вам это знать.
Receiving no answer, he continued to observe her silently, his long, tapering fingers toying with a ringlet of the golden periwig in which his long face was set.	Не получив ответа, он стал молча наблюдать за ней, перебирая пальцами локоны золотистого парика, обрамлявшие его длинное лицо.
Miss Bishop sat bemused, her brows knit, her brooding glance seeming to study the fine Spanish point that edged the tablecloth.	Арабелла в задумчивости сидела у стола и, казалось, очень внимательно рассматривала чудесные испанские кружева, которыми была обшита скатерть.
At last his lordship broke the silence.	Лорд Джулиан прервал молчание.
"He amazes me, this man," said he, in his slow, languid voice that never seemed to change its level.	- Этот человек поражает меня, - медленно произнес он вялым голосом.
"That he should alter his course for us is in itself matter for wonder; but that he should take a risk on our behalf - that he should venture into Jamaica waters... It amazes me, as I have said."	- Изменить свой курс для нас?.. Удивительно! Но еще удивительней то, что изза нас он подвергается большой опасности, решаясь войти в воды, омывающие Ямайку... Нет, этот человек просто поражает меня!
Miss Bishop raised her eyes, and looked at him. She appeared to be very thoughtful.	Арабелла Бишоп рассеянно взглянула на него.
Then her lip flickered curiously, almost scornfully, it seemed to him.	Затем ее губы как-то странно, почти с презрением, вздрогнули.
Her slender fingers drummed the table.	Своими пальчиками она начала что-то выстукивать по столу.
"What is still more amazing is that he does not hold us to ransom," said she at last.	- Меня гораздо больше поражает иное, - сказала она. - То, что он не считает нас людьми, за которых можно взять хороший выкуп.
"It's what you deserve."	- Хотя это то, чего вы заслуживаете.

"Oh, and why, if you please?"	- Да? А почему?
"For speaking to him as you did."	- Потому что вы оскорбили его.
"I usually call things by their names."	- Я привыкла называть вещи их собственными именами.
"Do you? Stab me!	Тут лорд Джулиан взорвался: - Вы привыкли?
I shouldn't boast of it.	Но я, чтоб мне лопнуть, не хвастался бы этим!
It argues either extreme youth or extreme foolishness." His lordship, you see, belonged to my Lord Sunderland's school of philosophy.	Это свидетельствует либо о крайней молодости, либо о крайней глупости.
He added after a moment: "So does the display of ingratitude."	- Он помолчал секунду, чтобы вернуть себе обычное хладнокровие, и добавил: - Это также и проявление неблагодарности. Неблагодарность, конечно, человеческое свойство, но проявлять ее... ребячество.
A faint colour stirred in her cheeks. "Your lordship is evidently aggrieved with me. I am disconsolate. I hope your lordship's grievance is sounder than your views of life. It is news to me that ingratitude is a fault only to be found in the young and the foolish." "I didn't say so, ma'am." There was a tartness in his tone evoked by the tartness she had used. "If you would do me the honour to listen, you would not misapprehend me. For if unlike you I do not always say precisely what I think, at least I say precisely what I wish to convey. To be ungrateful may be human; but to display it is childish."	На щеках Арабеллы выступил слабый румянец.
"I... I don't think I understand." Her brows were knit.	- Ваша светлость, вы огорчены моим поведением... Но я... я не понимаю вас.
"How have I been ungrateful and to whom?"	К кому я проявила неблагодарность? И в чем, когда?
"To whom? To Captain Blood.	- К капитану Бладу.
Didn't he come to our rescue?"	Разве он не пришел и не спас нас?
"Did he?" Her manner was frigid.	- Пришел? - холодно переспросила Арабелла.
"I wasn't aware that he knew of our presence aboard the Milagrosa."	- Я не имела понятия о том, что он знал о нашем пребывании на "Милагросе".
His lordship permitted himself the slightest gesture of impatience.	Его светлость позволил себе проявить чуть заметную нетерпеливость.
"You are probably aware that he delivered us," said he.	- Как бы то ни было, а именно он освободил нас от этого испанского мерзавца, - сказал лорд Джулиан.
"And living as you have done in these savage places of the world, you can hardly fail to be aware of what is known even in England: that this fellow Blood strictly confines himself to making war upon the Spaniards.	- Неужели в этой варварской части света до сих пор не заметили того, что хорошо известно даже в Англии? Ведь капитан Блад, по существу, воюет только против испанцев.

So that to call him thief and pirate as you did was to overstate the case against him at a time when it would have been more prudent to have understated it."	И назвать его вором и пиратом, как это сделали вы, по меньшей мере неблагоразумно и неосторожно.
"Prudence?" Her voice was scornful.	- Неосторожно? - презрительно переспросила она.
"What have I to do with prudence?"	- А какое мне дело до осторожности?
"Nothing - as I perceive.	- Вижу, что никакого.
But, at least, study generosity.	Но подумайте тогда хотя бы об элементарном чувстве признательности.
I tell you frankly, ma'am, that in Blood's place I should never have been so nice.	Должен честно сказать вам, мисс Бишоп, что на месте Блада я не мог бы так вести себя.
Sink me!	Чтоб мне утонуть!
When you consider what he has suffered at the hands of his fellow-countrymen, you may marvel with me that he should trouble to discriminate between Spanish and English.	Поразмыслите, сколько мучений он претерпел от своих соотечественников, и вы, так же как и я, удивитесь, что он еще способен отличать англичан от испанцев.
To be sold into slavery!	Быть проданным в рабство!
Ugh!"	Бр-р-р!
His lordship shuddered.	- И его светлость содрогнулся.
"And to a damned colonial planter!" He checked abruptly.	- И кому? Проклятому колониальному плантатору... - Он запнулся.
"I beg your pardon, Miss Bishop. For the moment..."	- Извините меня, мисс...
"You were carried away by your heat in defence of this... sea-robber."	- Вы, кажется, слишком увлеклись, защищая этого... морского разбойника!
Miss Bishop's scorn was almost fierce.	- Презрение Арабеллы перешло почти в озлобление.
His lordship stared at her again. Then he half-closed his large, pale eyes, and tilted his head a little.	Лорд Джулиан пристально посмотрел на нее, а затем, полузакрыв свои большие бесцветные глаза и слегка наклонив голову, мягко заметил:
"I wonder why you hate him so," he said softly.	- Меня интересует, за что вы его так ненавидите?
He saw the sudden scarlet flame upon her cheeks, the heavy frown that descended upon her brow. He had made her very angry, he judged.	Он решил, что рассердил Арабеллу, потому что щеки ее вспыхнули, а в глазах загорелся гнев.
But there was no explosion. She recovered.	Но взрыва не последовало: она тут же взяла себя в руки.
"Hate him?	- Ненавижу его?
Lord!	О мой бог!
What a thought!	Как это могло прийти вам в голову!
I don't regard the fellow at all."	Я его просто не замечаю.
"Then ye should, ma'am."	- А напрасно! Вам следовало бы его заметить, мисс Бишоп!
His lordship spoke his thought frankly.	- Его светлость говорил откровенно, именно то, что думал.

"He's worth regarding.	- Он стоит этого.
He'd be an acquisition to the King's navy - a man that can do the things he did this morning.	Человек, который может действовать так, как он действовал против этого адмирала, был бы драгоценным приобретением для нашего флота.
His service under de Ruyter wasn't wasted on him.	Он не напрасно служил под командованием де Ритера.
That was a great seaman, and - blister me! - the pupil's worthy the master if I am a judge of anything.	Ритер был гениальным флотоводцем, и, будь я проклят, ученик достоин своего учителя, если я вообще в чем-либо разбираюсь!
I doubt if the Royal Navy can show his equal.	Сомневаюсь, чтобы в военно-морском флоте Англии кто-либо мог с ним сравниться.
To thrust himself deliberately between those two, at point-blank range, and so turn the tables on them!	Подумать только! Умышленно втиснуться между двумя испанскими кораблями на расстояние прямого выстрела и таким образом заставить их поменяться ролями!
It asks courage, resource, and invention.	Для этого нужны смелость, находчивость, изобретательность!
And we land-lubbers were not the only ones he tricked by his manouvre.	Он обманул своим маневром не только меня, плохого моряка.
That Spanish Admiral never guessed the intent until it was too late and Blood held him in check.	Испанский адмирал разгадал его намерения слишком поздно, когда Блад стал уже хозяином положения.
A great man, Miss Bishop.	Это великий человек, мисс Бишоп!
A man worth regarding."	Человек, которого стоит заметить!
Miss Bishop was moved to sarcasm.	Арабелла уже не могла удержаться от сарказма:
"You should use your influence with my Lord Sunderland to have the King offer him a commission."	- Тогда используйте свое влияние на лорда Сэндерленда. Пусть он посоветует королю предложить Бладу офицерское звание.
His lordship laughed softly.	Лорд Джулиан с удовольствием рассмеялся:
"Faith, it's done already.	- О, это уже сделано!
I have his commission in my pocket."	Его офицерский патент лежит у меня в кармане.
And he increased her amazement by a brief exposition of the circumstances.	- И он коротко рассказал ей о цели своей поездки сюда.
In that amazement he left her, and went in quest of Blood.	Оставив ее в изумлении, лорд Уэйд отправился на поиски капитана, так и не выяснив отношения Арабеллы к Бладу.
But he was still intrigued. If she were a little less uncompromising in her attitude towards Blood, his lordship would have been happier.	Будь она к нему немножко снисходительней, его светлость чувствовал бы себя счастливее.
He found the Captain pacing the quarter-deck, a man mentally exhausted from wrestling with the Devil, although of this particular occupation his lordship could have no possible suspicion.	Он нашел капитана Блада расхаживающим по квартердеку [66]. Капитан был совершенно измучен своей борьбой с дьяволом, хотя его светлость даже и не подозревал о таком занятии Блада.

With the amiable familiarity he used, Lord Julian slipped an arm through one of the Captain's, and fell into step beside him.	С обычной для него фамильярностью лорд Джулиан, взяв капитана под руку, пошел рядом с ним.
"What's this?" snapped Blood, whose mood was fierce and raw.	- Что вам надо? Это еще что такое? - сердито спросил Блад, у которого было отвратительное настроение.
His lordship was not disturbed.	Его светлость не смутили эти слова.
"I desire, sir, that we be friends," said he suavely.	- Я хотел бы, сэр, чтобы мы стали - друзьями, -вкрадчиво сказал он.
"That's mighty condescending of you!"	- Весьма польщен! - отрывисто бросил Блад. -Очень снисходительно с вашей стороны.
Lord Julian ignored the obvious sarcasm.	Лорд Джулиан не обратил внимания на явную иронию.
"It's an odd coincidence that we should have been brought together in this fashion, considering that I came out to the Indies especially to seek you."	- Удивительно, что судьба столкнула нас. Ведь я приехал в Вест-Индию специально для того, чтобы вас увидеть.
"Ye're not by any means the first to do that," the other scoffed.	- Вы не первый, кому это удается, - насмешливо ответил Блад.
"But they've mainly been Spaniards, and they hadn't your luck."	- Однако другие в основном были испанцами, и им не так везло, как вам.
"You misapprehend me completely," said Lord Julian. And on that he proceeded to explain himself and his mission.	- Вы не поняли меня, - сказал лорд Джулиан, серьезно приступая к изложению цели своей миссии.
When he had done, Captain Blood, who until that moment had stood still under the spell of his astonishment, disengaged his arm from his lordship's, and stood squarely before him.	Когда он закончил, капитан Блад, удивленно слушавший его, сказал:
"Ye're my guest aboard this ship," said he, "and I still have some notion of decent behaviour left me from other days, thief and pirate though I may be.	- На этом корабле вы мой гость, а от прежних дней я еще сохранил какое-то представление о порядочном обращении с гостями, хотя и могу считаться сейчас вором и пиратом.
So I'll not be telling you what I think of you for daring to bring me this offer, or of my Lord Sunderland - since he's your kinsman for having the impudence to send it.	Потому не скажу, что думаю о вас. Умолчу и о том, что я думаю о лорде Сэндерленде, поскольку он ваш родственник, а также и о наглом предложении, которое вы мне сделали.
But it does not surprise me at all that one who is a minister of James Stuart's should conceive that every man is to be seduced by bribes into betraying those who trust him."	Но для меня, конечно, не новость, что один из министров Якова Стюарта считает возможным соблазнить любого человека взятками и этим заставить его пойти на предательство тех, кто ему доверился.
He flung out an arm in the direction of the waist, whence came the half-melancholy chant of the lounging buccaneers.	- И он махнул рукой по направлению к шкафуту, откуда доносилась грустная песня корсаров.
"Again you misapprehend me," cried Lord Julian, between concern and indignation. "That is not intended.	- Вы опять меня не понимаете! - воскликнул лорд Джулиан, подавляя свое возмущение.

Your followers will be included in your commission."	- Ваши люди также будут взяты на королевскую службу.
"And d' ye think they'll go with me to hunt their brethren - the Brethren of the Coast?	- И вы полагаете, что они будут охотиться вместе со мной за своими товарищами из "берегового братства"?
On my soul, Lord Julian, it is yourself does the misapprehending.	Клянусь, лорд Джулиан, это вы ничего не понимаете!
Are there not even notions of honour left in England?	Неужто в Англии не осталось даже и тени чести?
Oh, and there's more to it than that, even.	Но не будем об этом говорить. Поговорим о другом.
D'ye think I could take a commission of King James's?	Как вы могли думать, что я приму от короля Якова офицерское звание?
I tell you I wouldn't be soiling my hands with it - thief and pirate's hands though they be.	Мне не хочется даже пачкать вашим патентом свои руки, хотя это руки вора и пирата.
Thief and pirate is what you heard Miss Bishop call me to-day - a thing of scorn, an outcast.	Вы слышали, как мисс Бишоп назвала меня сегодня вором и пиратом, то есть презренным человеком, отщепенцем.
And who made me that?	А кто меня сделал таким человеком?
Who made me thief and pirate?"	Кто сделал меня вором и пиратом?
"If you were a rebel...?" his lordship was beginning.	- Если вы были бунтовщиком... - начал лорд Джулиан.
"Ye must know that I was no such thing - no rebel at all.	Но его перебил капитан Блад: - Вы-то должны знать, что я не был бунтовщиком и вообще не участвовал в восстании.
It wasn't even pretended. If it were, I could forgive them. But not even that cloak could they cast upon their foulness. Oh, no; there was no mistake.	Если бы это было так или если бы судьи просто ошиблись, то их несправедливость по отношению ко мне я мог бы еще простить, но никакой ошибки не было.
I was convicted for what I did, neither more nor less.	Меня осудили именно за то, что я сделал, не больше и, не меньше.
That bloody vampire Jeffreys - bad cess to him! -sentenced me to death, and his worthy master James Stuart afterwards sent me into slavery, because I had performed an act of mercy; because compassionately and without thought for creed or politics I had sought to relieve the sufferings of a fellow-creature; because I had dressed the wounds of a man who was convicted of treason.	Этот кровавый вампир Джефрейс, будь он проклят, приговорил меня к смерти, а достойный его хозяин Яков Стюарт превратил меня в раба. А за что? За то, что я, выполняя свой профессиональный долг, из сострадания, не думая об убеждениях или политике, пытался облегчить муки другого человека, позднее осужденного за измену.
That was all my offence.	Вот все мое преступление.
You'll find it in the records.	Это легко проверить по документам.
And for that I was sold into slavery: because by the law of England, as administered by James Stuart in violation of the laws of God, who harbours or comforts a rebel is himself adjudged guilty of rebellion.	И за это я был продан в рабство!

D'ye dream man, what it is to be a slave?" He checked suddenly at the very height of his passion. A moment he paused, then cast it from him as if it had been a cloak. His voice sank again. He uttered a little laugh of weariness and contempt.	Видели ли вы хотя бы во сне, что значит быть рабом?.. Блад внезапно умолк, и было заметно, как он боролся с собой, а затем устало засмеялся. От этого смеха легкий холодок пробежал по спине лорда Джулиана.
"But there! I grow hot for nothing at all.	- Ну, хватит, - сказал капитан Блад.
I explain myself, I think, and God knows, it is not my custom.	- Похоже на то, что я пытаюсь защищать себя, а всем известно, что это не входит в мои привычки.
I am grateful to you, Lord Julian, for your kindly intentions.	Признателен вам, лорд Джулиан, за ваши добрые намерения.
I am so.	Да, да!
But ye'll understand, perhaps.	Возможно, вы поймете меня.
Ye look as if ye might."	Вы кажетесь мне человеком, способным меня понять.
Lord Julian stood still.	Лорд Джулиан стоял не двигаясь.
He was deeply stricken by the other's words, the passionate, eloquent outburst that in a few sharp, clear-cut strokes had so convincingly presented the man's bitter case against humanity, his complete apologia and justification for all that could be laid to his charge.	Он был глубоко взволнован словами Блада и страстным взрывом его негодования. В нескольких коротких и ясных выражениях Блад убедительно изложил причины своего озлобления и своей ненависти, так же как и доводы в свою защиту и оправдание.
His lordship looked at that keen, intrepid face gleaming lividly in the light of the great poop lantern, and his own eyes were troubled. He was abashed. He fetched a heavy sigh.	Уэйд посмотрел на энергичное, смелое лицо капитана, освещенное огромным кормовым фонарем, тяжело вздохнул и медленно произнес:
"A pity," he said slowly. "Oh, blister me - a cursed pity!"	- Жаль, чертовски жаль!
He held out his hand, moved to it on a sudden generous impulse.	- И, движимый внезапным хорошим чувством, протянул Бладу руку.
"But no offence between us, Captain Blood!"	- Надеюсь, вы все же не будете обижаться на меня, капитан Блад?
"Oh, no offence.	- Нет, милорд.
But... I'm a thief and a pirate."	Ведь я... вор и пират.
He laughed without mirth, and, disregarding the proffered hand, swung on his heel.	- Он невесело засмеялся и, не обратив внимания на протянутую руку, ушел.
Lord Julian stood a moment, watching the tall figure as it moved away towards the taffrail.	Лорд Джулиан постоял на месте, наблюдая за высокой фигурой, медленно удалявшейся вдоль гакаборта.
Then letting his arms fall helplessly to his sides in dejection, he departed.	Затем, уныло покачав головой, он направился в каюту.
Just within the doorway of the alley leading to the cabin, he ran into Miss Bishop. Yet she had not been coming out, for her back was towards him, and she was moving in the same direction.	В дверях коридора его светлость чуть не наткнулся на Арабеллу Бишоп, идущую туда же, куда шел и он.

He followed her, his mind too full of Captain Blood to be concerned just then with her movements.	Уэйд следовал за нею, слишком занятый мыслями о капитане Бладе, чтобы поинтересоваться, куда она могла ходить.
In the cabin he flung into a chair, and exploded, with a violence altogether foreign to his nature.	В каюте он бросился в кресло и вспылил с необычайной для него силой:
"Damme if ever I met a man I liked better, or even a man I liked as well.	- Будь я проклят, если когда-либо встречал человека, который мне так нравился бы!
Yet there's nothing to be done with him."	И тем не менее с ним ничего нельзя сделать.
"So I heard," she admitted in a small voice. She was very white, and she kept her eyes upon her folded hands.	- Да, я слышала все, - призналась Арабелла слабым голосом, склонив голову и не отрывая глаз от сложенных на коленях рук.
He looked up in surprise, and then sat conning her with brooding glance.	Он удивленно взглянул на нее и, помолчав немного, сказал задумчиво:
"I wonder, now," he said presently, "if the mischief is of your working.	- Я вот о чем думаю... Не вы ли виновны в том, что произошло с капитаном?
Your words have rankled with him. He threw them at me again and again.	Ваши слова гнетут его, он не может забыть их.
He wouldn't take the King's commission; he wouldn't take my hand even.	Он отказался пойти на королевскую службу и даже не захотел пожать мне руку.
What's to be done with a fellow like that?	Ну что можно сделать с таким человеком?
He'll end on a yardarm for all his luck.	Да, ему сопутствуют счастье, успех, удачи, а жизнь он кончит на нок-рее.
And the quixotic fool is running into danger at the present moment on our behalf."	Сейчас же этот донкихотствующий болван из-за нас подвергает себя смертельной опасности!
"How?" she asked him with a sudden startled interest.	- Как? Почему? - взволнованно вскрикнула она.
"How?	- Как?
Have you forgotten that he's sailing to Jamaica, and that Jamaica is the headquarters of the English fleet?	Да разве вы забыли, что мы идем к Ямайке, где находится штаб английского флота?
True, your uncle commands it..."	Правда, этим флотом командует ваш дядя...
She leaned across the table to interrupt him, and he observed that her breathing had grown labored, that her eyes were dilating in alarm.	Арабелла, подняв голову, прервала его, и он заметил, что дыхание ее участилось, а широко раскрытые глаза тревожно взглянули на лорда Джулиана.
"But there is no hope for him in that!" she cried.	- Боже мой! - воскликнула она. - Это не поможет ему.
"Oh, don't imagine it!	Даже и не думайте об этом.
He has no bitterer enemy in the world!	В мире у него нет злейшего врага, чем мой дядя.
My uncle is a hard, unforgiving man.	Он ничего не прощает.
I believe that it was nothing but the hope of taking and hanging Captain Blood that made my uncle leave his Barbados plantations to accept the deputy-governorship of Jamaica.	Я уверена, что только надежда схватить и повесить капитана Блада заставила его оставить свои плантации на Барбадосе и принять пост губернатора Ямайки.

Captain Blood doesn't know that, of course..." She paused with a little gesture of helplessness.	Капитан Блад этого, конечно, не знает... - Она умолкла и беспомощно развела руками.
"I can't think that it would make the least difference if he did," said his lordship gravely.	- Не думаю, чтобы Блад изменил свое решение, если бы даже узнал об этом, - печально заметил лорд Джулиан.
"A man who can forgive such an enemy as Don Miguel and take up this uncompromising attitude with me isn't to be judged by ordinary rules.	- Человека, который мог простить такого врага, как дон Мигель, и так решительно отвергнуть мое предложение, по обычным правилам судить нельзя.
He's chivalrous to the point of idiocy."	Он рыцарь до идиотизма.
"And yet he has been what he has been and done what he has done in these last three years," said she, but she said it sorrowfully now, without any of her earlier scorn.	- И все же на протяжении этих трех лет он был тем, кем был, и сделал то, что сделал, - грустно сказала Арабелла без всякого намека на презрение.
Lord Julian was sententious, as I gather that he often was.	Лорд Джулиан, как я полагаю, любил читать нравоучения и был склонен к афоризмам.
"Life can be infernally complex," he sighed.	- Жизнь чертовски сложная штука, - заключил он со вздохом.
Chapter XXI	Глава XXI
THE SERVICE OF KING JAMES	НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ ЯКОВА
Miss Arabella Bishop was aroused very early on the following morning by the brazen voice of a bugle and the insistent clanging of a bell in the ship's belfry.	На следующий день рано утром Арабеллу Бишоп разбудили пронзительные звуки горна и настойчивый звон судового колокола.
As she lay awake, idly watching the rippled green water that appeared to be streaming past the heavily glazed porthole, she became gradually aware of the sounds of swift, laboured bustle - the clatter of many feet, the shouts of hoarse voices, and the persistent trundlings of heavy bodies in the ward-room immediately below the deck of the cabin.	Она лежала с открытыми глазами, лениво посматривая на покрытую зыбью зеленую воду, бежавшую мимо позолоченного иллюминатора. Постепенно до нее начал доходить шум, похожий на суматоху: из кают-компании доносился топот ног, хриплые крики и оживленная возня.
Conceiving these sounds to portend a more than normal activity, she sat up, pervaded by a vague alarm, and roused her still slumbering woman.	Нестройный шум означал нечто иное, нежели обычную судовую работу. Охваченная смутной тревогой, Арабелла поднялась с постели и разбудила служанку.
In his cabin on the starboard side Lord Julian, disturbed by the same sounds, was already astir and hurriedly dressing.	Лорд Джулиан, разбуженный этим шумом, уже встал, торопливо оделся и вышел из своей каюты.
When presently he emerged under the break of the poop, he found himself staring up into a mountain of canvas.	Он с удивлением увидел возвышающуюся над его головой гору парусов.
Every foot of sail that she could carry had been crowded to the Arabella's yards, to catch the morning breeze.	Они были подняты для того, чтобы поймать утренний бриз.

Ahead and on either side stretched the limitless expanse of ocean, sparkling golden in the sun, as yet no more than a half-disc of flame upon the horizon straight ahead.	Впереди, справа и слева от "Арабеллы" простиралась безбрежная гладь океана, сверкавшая золотом под лучами солнца, пламенеющий диск которого еще только наполовину вышел изза горизонта.
About him in the waist, where all last night had been so peaceful, there was a frenziedly active bustle of some threescore men.	На шкафуте, где еще прошлой ночью все было так мирно, лихорадочно работали человек шестьдесят.
By the rail, immediately above and behind Lord Julian, stood Captain Blood in altercation with a one-eyed giant, whose head was swathed in a red cotton kerchief, whose blue shirt hung open at the waist.	У перил полуюта капитан Блад ожесточенно спорил с одноглазым верзилой Волверстоном. Г олова лейтенанта была повязана красным бумажным платком, а расстегнутая синяя рубаха открывала дочерна загорелую грудь.
As his lordship, moving forward, revealed himself, their voices ceased, and Blood turned to greet him.	Едва лишь показался лорд Джулиан, как они тут же умолкли.
"Good-morning to you," he said, and added	Капитан Блад повернулся и поздоровался с ним.
"I've blundered badly, so I have.	- Я допустил очень большую ошибку, сэр, - сказал Блад, обменявшись приветствиями.
I should have known better than to come so close to Jamaca by night.	- Мне не следовало бы так близко подходить к Ямайке ночью.
But I was in haste to land you.	Но я очень торопился высадить вас.
Come up here. I have something to show you."	Поднимитесь-ка сюда, сэр.
Wondering, Lord Julian mounted the companion as he was bidden.	Удивленный лорд Джулиан поднялся по трапу.
Standing beside Captain Blood, he looked astern, following the indication of the Captain's hand, and cried out in his amazement.	Взглянув в ту сторону горизонта, куда ему указывал капитан, он ахнул от изумления.
There, not more than three miles away, was land - an uneven wall of vivid green that filled the western horizon.	Не более чем в трех милях к западу от них лежала земля, тянувшаяся ярко-зеленой полосой.
And a couple of miles this side of it, bearing after them, came speeding three great white ships.	А милях в двух со стороны открытого океана шли три огромных белых корабля.
"They fly no colours, but they're part of the Jamaica fleet." Blood spoke without excitement, almost with a certain listlessness.	- На них нет флагов, но это, конечно, часть ямайской эскадры, - спокойно сказал Блад.
"When dawn broke we found ourselves running to meet them. We went about, and it's been a race ever since.	- Мы встретились с ними на рассвете, повернули, и с этого времени они начали погоню.
But the Arabella 's been at sea these four months, and her bottom's too foul for the speed we're needing."	Но так как "Арабелла" четыре месяца была в плавании, то у нее слишком обросло дно и она не может развить нужную нам скорость.
Wolverstone hooked his thumbs into his broad leather belt, and from his great height looked down sardonically upon Lord Julian, tall man though his lordship was.	Волверстон, засунув огромные руки за широкий кожаный пояс, с высоты своего роста насмешливо взглянул на лорда Джулиана.

"So that you're like to be in yet another sea-fight afore ye've done wi' ships, my lord."	- Похоже, что вам, ваша светлость, придется еще раз побывать в морском бою до того, как мы разделаемся с этими кораблями, - сказал гигант.
"That's a point we were just arguing," said Blood.	- Об этом как раз мы сейчас и беседовали, -пояснил капитан Блад.
"For I hold that we're in no case to fight against such odds."	- Я считаю, что мы не можем драться в таких неблагоприятных условиях.
"The odds be damned!" Wolverstone thrust out his heavy jowl.	- К черту неблагоприятные условия! - вскричал Волверстон, упрямо выставив свою массивную челюсть.
"We're used to odds.	- Для нас такие условия не новость.
The odds was heavier at Maracaybo; yet we won out, and took three ships.	В Маракайбо они были еще хуже, но мы все же победили и захватили три корабля.
They was heavier yesterday when we engaged Don Miguel."	Вчера, когда мы вступили в бой с доном Мигелем, преимущество тоже было не на нашей стороне.
"Aye - but those were Spaniards."	- Да, но то были испанцы.
"And what better are these?	- А эти лучше?
- Are ye afeard of a lubberly Barbados planter?	Неужели ты боишься этого неуклюжего барбадосского плантатора?
Whatever ails you, Peter?	Что тебя беспокоит, Питер?
I've never known ye scared afore."	Ты еще ни разу не вел себя так, как сегодня.
A gun boomed out behind them.	Позади них грохнул пушечный выстрел.
"That'll be the signal to lie to," said Blood, in the same listless voice; and he fetched a sigh.	- Это сигнал лечь в дрейф, - тем же равнодушным голосом заметил Блад и тяжело вздохнул.
Wolverstone squared himself defiantly before his captain	И тут Волверстон вскипел.
"I'll see Colonel Bishop in hell or ever I lies to for him." And he spat, presumably for purposes of emphasis.	- Да я скорее соглашусь встретиться с Бишопом в аду, чем лягу в дрейф по его приказу! - вскричал он и в сердцах плюнул на палубу.
His lordship intervened.	Его светлость вмешался в разговор:
"Oh, but - by your leave - surely there is nothing to be apprehended from Colonel Bishop.	- О, вам нечего опасаться полковника Бишопа.
Considering the service you have rendered to his niece and to me..."	Учитывая то, что вы сделали для его племянницы и для меня...
Wolverstone's horse-laugh interrupted him. "Hark to the gentleman!" he mocked.	Волверстон хриплым смехом прервал лорда Джулиана.
"Ye don't know Colonel Bishop, that's clear.	- Вы не знаете полковника, - сказал он.
Not for his niece, not for his daughter, not for his own mother, would he forgo the blood what he thinks due to him.	- Ни ради племянницы, ни ради дочери и ни ради даже собственной матери он не откажется от крови, если только сможет ее пролить.
A drinker of blood, he is. A nasty beast.	Он - кровопийца и гнусная тварь!
We knows, the Cap'n and me.	Нам с капитаном это известно.

We been his slaves."	Мы были его рабами.
"But there is myself," said Lord Julian, with great dignity.	- Но ведь здесь же я! - с величайшим достоинством сказал его светлость.
Wolverstone laughed again, whereat his lordship flushed. He was moved to raise his voice above its usual languid level.	Волверстон рассмеялся еще пуще, отчего его светлость слегка покраснел и вынужден был повысить свой голос.
"I assure you that my word counts for something in England."	- Уверяю вас, мое слово кое-что значит в Англии!- горделиво сказал он.
"Oh, aye - in England.	- Так то в Англии!
But this ain't England, damme."	Но здесь, черт побери, не Англия!
Came the roar of a second gun, and a round shot splashed the water less than half a cable's-length astern.	Тут грохот второго выстрела заглушил его слова. Ядро шлепнулось в воду неподалеку от кормы.
Blood leaned over the rail to speak to the fair young man immediately below him by the helmsman at the whipstaff.	Блад перегнулся через перила к белокурому молодому человеку, стоявшему под ним у штурвала, и сказал спокойно:
"Bid them take in sail, Jeremy," he said quietly.	- Прикажи убрать паруса, Джереми.
"We lie to."	Мы ложимся в дрейф.
But Wolverstone interposed again.	Но Волверстон, быстро нагнувшись над перилами, проревел:
"Hold there a moment, Jeremy!" he roared.	- Стой, Джереми!
"Wait!"	Не смей! Подожди!
He swung back to face the Captain, who had placed a hand on is shoulder and was smiling, a trifle wistfully.	- Он резко повернулся к капитану. Блад с грустной улыбкой положил ему на плечо руку.
"Steady, Old Wolf!	- Спокойно, старый волк!
Steady!" Captain Blood admonished him.	Спокойно! - твердо, но дружески сказал он.
"Steady, yourself, Peter.	- Успокаивай не меня, а себя, Питер!
Ye've gone mad!	Ты сумасшедший!
Will ye doom us all to hell out of tenderness for that cold slip of a girl?"	Уж не хочешь ли ты отправить нас в ад из-за твоей привязанности к этой холодной, щупленькой девчонке?
"Stop!" cried Blood in sudden fury.	- Молчать! - закричал Блад, внезапно рассвирепев.
But Wolverstone would not stop.	Однако Волверстон продолжал неистовствовать:
"It's the truth, you fool.	- Я не стану молчать!
It's that cursed petticoat's making a coward of you.	Из-за этой проклятой юбки ты стал трусом!
It's for her that ye're afeard - and she, Colonel Bishop's niece!	Ты трясешься за нее, а ведь она племянница проклятого Бишопа!
My God, man, ye'll have a mutiny aboard, and I'll lead it myself sooner than surrender to be hanged in Port Royal."	Клянусь богом, я взбунтую команду, я подниму мятеж! Это все же лучше, чем сдаться и быть повешенным в ПортРойяле!

Their glances met, sullen defiance braving dull anger, surprise, and pain.	Их взгляды встретились. В одном был мрачный вызов, в другом - притупившийся гнев, удивление и боль.
"There is no question," said Blood, "of surrender for any man aboard save only myself.	- К черту говорить о чьей-либо сдаче. Речь идет обо мне, - сказал Блад.
If Bishop can report to England that I am taken and hanged, he will magnify himself and at the same time gratify his personal rancour against me.	- Если Бишоп сообщит в Англию, что я схвачен и повешен, он заработает славу и в то же время утолит свою личную ненависть ко мне.
That should satisfy him.	Моя смерть удовлетворит его.
I'll send him a message offering to surrender aboard his ship, taking Miss Bishop and Lord Julian with me, but only on condition that the Arabella is allowed to proceed unharmed.	Я направлю ему письмо и сообщу, что готов явиться на борт его корабля вместе с мисс Бишоп и лордом Джулианом и сдаться, но только при условии, что "Арабелла" будет беспрепятственно продолжать свой путь.
It's a bargain that he'll accept, if I know him at all."	Насколько я его знаю, он согласится на такую сделку.
"It's a bargain he'll never be offered," retorted Wolverstone, and his earlier vehemence was as nothing to his vehemence now.	- Эта сделка никогда не будет предложена! -зарычал Волверстон.
"Ye're surely daft even to think of it, Peter!"	- Ты окончательно спятил, Питер, если можешь даже думать об этом!
"Not so daft as you when you talk of fighting that."	- Я все-таки не такой сумасшедший, как ты.
He flung out an arm as he spoke to indicate the pursuing ships, which were slowly but surely creeping nearer.	Погляди на эти корабли. - И он указал на преследовавшие их суда, которые приближались медленно, но неумолимо.
"Before we've run another half-mile we shall be within range."	- О каком сопротивлении можешь ты говорить? Мы не пройдем и полумили, как окажемся под их огнем.
Wolverstone swore elaborately, then suddenly checked. Out of the tail of his single eye he had espied a trim figure in grey silk that was ascending the companion.	Волверстон замысловато выругался и вдруг внезапно смолк, заметив уголком своего единственного глаза нарядную фигурку в сером шелковом платье.
So engrossed had they been that they had not seen Miss Bishop come from the door of the passage leading to the cabin. And there was something else that those three men on the poop, and Pitt immediately below them, had failed to observe. Some moments ago Ogle, followed by the main body of his gun-deck crew, had emerged from the booby hatch, to fall into muttered, angrily vehement talk with those who, abandoning the gun-tackles upon which they were labouring, had come to crowd about him.	Они были так поглощены своим спором, что не видели спешившей к ним Арабеллы Бишоп, а также Огла, который стоял несколько поодаль в окружении двух десятков пиратов-канониров.
Even now Blood had no eyes for that. He turned to look at Miss Bishop, marvelling a little, after the manner in which yesterday she had avoided him, that she should now venture upon the quarter-deck.	Но Блад, не обращая на них внимания, повернулся, чтобы взглянуть на мисс Бишоп. Он удивился тому, что она рискнула сейчас прийти на квартердек, хотя еще вчера избегала встречи с ним.

Her presence at this moment, and considering the nature of his altercation with Wolverstone, was embarrassing.	Ее присутствие здесь, учитывая характер его спора с Волверстоном, было по меньшей мере стеснительным.
Very sweet and dainty she stood before him in her gown of shimmering grey, a faint excitement tinting her fair cheeks and sparkling in her clear, hazel eyes, that looked so frank and honest.	Милая и изящная, она стояла перед ним в скромном платье из блестящего серого шелка. Ее щеки покрывал легкий румянец, а в ясных карих глазах светилось возбуждение.
She wore no hat, and the ringlets of her gold-brown hair fluttered distractingly in the morning breeze.	Она была без шляпы, и утренний бриз ласково шевелил ее золотисто-каштановые волосы.
Captain Blood bared his head and bowed silently in a greeting which she returned composedly and formally.	Капитан Блад, обнажив голову, молча приветствовал ее поклоном. Сдержанно и церемонно ответила она на его приветствие.
"What is happening, Lord Julian?" she enquired.	- Что здесь происходит, лорд Джулиан? -спросила она.
As if to answer her a third gun spoke from the ships towards which she was looking intent and wonderingly.	Как бы в ответ на ее вопрос послышался третий пушечный выстрел с кораблей, которые она удивленно рассматривала.
A frown rumpled her brow. She looked from one to the other of the men who stood there so glum and obviously ill at ease.	Нахмурив брови, Арабелла Бишоп оглядела каждого из присутствующих мужчин. Они угрюмо молчали и чувствовали себя неловко.
"They are ships of the Jamaica fleet," his lordship answered her.	- Это корабли ямайской эскадры, - ответил ей лорд Джулиан.
It should in any case have been a sufficient explanation.	Но Арабелле не удалось больше задать ни одного вопроса.
But before more could be added, their attention was drawn at last to Ogle, who came bounding up the broad ladder, and to the men lounging aft in his wake, in all of which, instinctively, they apprehended a vague menace.	По широкому трапу бежал Огл, а за ним спешили его канониры. Это мрачное шествие наполнило сердце Арабеллы смутной тревогой.
At the head of the companion, Ogle found his progress barred by Blood, who confronted him, a sudden sternness in his face and in every line of him.	На верху трапа Оглу преградил путь Блад. Его лицо и вся фигура выражали непреклонность и строгость.
"What's this?" the Captain demanded sharply.	- Что это такое? - резко спросил капитан.
"Your station is on the gun-deck.	- Твое место на пушечной палубе.
Why have you left it?"	Почему ты ушел оттуда? Резкий окрик сразу же остановил Огла.
Thus challenged, the obvious truculence faded out of Ogle's bearing, quenched by the old habit of obedience and the natural dominance that was the secret of the Captain's rule over his wild followers.	Тут сказалась прочно укоренившаяся привычка к повиновению и огромный авторитет капитана Блада среди своих людей, что, собственно, и составляло секрет его власти над ними.
But it gave no pause to the gunner's intention. If anything it increased his excitement.	Но канонир усилием воли преодолел смущение и осмелился возразить Бладу.
"Captain," he said, and as he spoke he pointed to the pursuing ships, "Colonel Bishop holds us. We're in no case either to run or fight."	- Капитан, - сказал он, указывая на преследующие их корабли, - нас догоняет полковник Бишоп, а мы не можем уйти и не в состоянии драться.

Blood's height seemed to increase, as did his sternness.	Выражение лица Блада стало еще более суровым. Присутствующим показалось даже, что он стал както выше ростом.
"Ogle," said he, in a voice cold and sharp as steel, "your station is on the gun-deck.	- Огл, - сказал он холодным и режущим, как стальной клинок, голосом, - твое место на пушечной палубе.
You'll return to it at once, and take your crew with you, or else..."	Ты немедленно вернешься туда со своими людьми, или я...
But Ogle, violent of mien and gesture, interrupted him.	Но Огл прервал его:
"Threats will not serve, Captain."	- Дело идет о нашей жизни, капитан. Угрозы бесполезны.
"Will they not?"	- Ты так полагаешь?
It was the first time in his buccaneering career that an order of his had been disregarded, or that a man had failed in the obedience to which he pledged all those who joined him.	Впервые за всю пиратскую деятельность Блада человек отказывался выполнять его приказ.
That this insubordination should proceed from one of those whom he most trusted, one of his old Barbados associates, was in itself a bitterness, and made him reluctant to that which instinct told him must be done.	То, что ослушником был один из его друзей по Барбадосу, старый дружище Огл, заставило Блада поколебаться, прежде чем прибегнуть к тому, что он считал неизбежным.
His hand closed over the butt of one of the pistols slung before him.	И рука его задержалась на рукоятке пистолета, засунутого за пояс.
"Nor will that serve you," Ogle warned him, still more fiercely.	- Это не поможет тебе, - предупредил его Огл.
"The men are of my thinking, and they'll have their way."	- Люди согласны со мной и настоят на своем!
"And what way may that be?"	- А на чем именно?
"The way to make us safe.	- На том, что нас спасет.
We'll neither sink nor hang whiles we can help it."	И пока эта возможность в наших руках, мы не будем потоплены или повешены.
From the three or four score men massed below in the waist came a rumble of approval.	Толпа пиратов, стоявшая за спиной Огла, шумно одобрила его слова.
Captain Blood's glance raked the ranks of those resolute, fierce-eyed fellows, then it came to rest again on Ogle.	Капитан мельком взглянул на этих решительно настроенных людей, а затем перевел свой взгляд на Огла.
There was here quite plainly a vague threat, a mutinous spirit he could not understand.	Во всем этом чувствовался какой-то необычный мятежный дух, которого Блад еще не мог понять.
"You come to give advice, then, do you?" quoth he, relenting nothing of his sternness.	- Значит, ты пришел дать мне совет, не так ли? -спросил он с прежней суровостью.
"That's it, Captain; advice.	- Да, капитан, совет.
That girl, there." He flung out a bare arm to point to her. "Bishop's girl; the Governor of Jamaica's niece... We want her as a hostage for our safety."	Вот она... - и он указал на Арабеллу, - вот эта девушка, племянница губернатора Ямайки... мы требуем, чтобы она стала заложницей нашей безопасности.

"Aye!" roared in chorus the buccaneers below, and one or two of them elaborated that affirmation.	- Правильно! - заревели внизу корсары, а затем послышалось несколько выкриков, подтверждающих это одобрение.
In a flash Captain Blood saw what was in their minds. And for all that he lost nothing of his outward stern composure, fear invaded his heart.	Капитан Блад внешне никак не изменился, но в сердце его закрался страх.
"And how," he asked, "do you imagine that Miss Bishop will prove such a hostage?"	- И вы представляете себе, - спросил он, - что мисс Бишоп станет такой заложницей?
"It's a providence having her aboard; a providence.	- Конечно, капитан, и очень хорошо, что она оказалась у нас на корабле.
Heave to, Captain, and signal them to send a boat, and assure themselves that Miss is here.	Прикажи лечь в дрейф и просигналить им - пусть они пошлют шлюпку и удостоверятся, что мисс здесь.
Then let them know that if they attempt to hinder our sailing hence, we'll hang the doxy first and fight for it after.	Потом скажи им, что если они попытаются нас задержать, то мы сперва повесим ее, а потом будем драться.
That'll cool Colonel Bishop's heat, maybe."	Может быть, это охладит пыл полковника Бишопа.
"And maybe it won't." Slow and mocking came Wolverstone's voice to answer the other's confident excitement, and as he spoke he advanced to Blood's side, an unexpected ally.	- А может быть, и нет, - послышался медлительный и насмешливый голос Волверстона. И неожиданный союзник, подойдя к Бладу, стал рядом с ним.
"Some o' them dawcocks may believe that tale." He jerked a contemptuous thumb towards the men in the waist, whose ranks were steadily being increased by the advent of others from the forecastle. "Although even some o' they should know better, for there's still a few was on Barbados with us, and are acquainted like me and you with Colonel Bishop. If ye're counting on pulling Bishop's heartstrings, ye're a bigger fool, Ogle, than I've always thought you was with anything but guns. There's no heaving to for such a matter as that unless you wants to make quite sure of our being sunk. Though we had a cargo of Bishop's nieces it wouldn't make him hold his hand.	- Кое-кто из этих желторотых ворон может поверить таким басням, - и он презрительно ткнул большим пальцем в толпу пиратов, которая стала сейчас гораздо многочисленней, - но тот, кто мучился на плантациях Бишопа, не может. Если тебе, Огл, вздумалось сыграть на чувствах этого мерзавцаплантатора, то ты еще больший дурак во всем, кроме пушек, чем я мог подумать. Ведь ты-то знаешь Бишопа! Нет, мы не ляжем в дрейф, чтобы нас потопили наверняка. Если бы наш корабль был нагружен только племянницами Бишопа, то и это никак не подействовало бы на него. Неужели ты забыл этого подлеца? Этот грязный рабовладелец ради родной матери не откажется от мести.
Why, as I was just telling his lordship here, who thought like you that having Miss Bishop aboard would make us safe, not for his mother would that filthy slaver forgo what's due to him.	Я только что говорил об этом лорду Уэйду. Он тоже вроде тебя считал, что мы в безопасности, поскольку у нас на корабле мисс Бишоп.
And if ye' weren't a fool, Ogle, you wouldn't need me to tell you this.	И если бы ты не был болваном, Огл, мне не нужно было бы объяснять тебе это.
We've got to fight, my lads..."	Мы будем драться, друзья...
"How can we fight, man?" Ogle stormed at him, furiously battling the conviction which Wolverstone's argument was imposing upon his listeners.	- Как мы можем драться? - гневно заорал Огл, пытаясь рассеять впечатление, произведенное на пиратов убедительной речью Волверстона.
"You may be right, and you may be wrong.	- Может быть, ты прав, а может быть, и нет.

We've got to chance it.	Мы должны попытаться.
It's our only chance..."	Это наш единственный козырь...
The rest of his words were drowned in the shouts of the hands insisting that the girl be given up to be held as a hostage.	Его слова были заглушены одобрительными криками пиратов. Они требовали выдать им девушку.
And then louder than before roared a gun away to leeward, and away on their starboard beam they saw the spray flung up by the shot, which had gone wide.	Но в это мгновение еще громче, чем раньше, раздался пушечный выстрел с подветренной стороны, и далеко за правым бортом "Арабеллы" взметнулся высокий фонтан от падения ядра в воду.
"They are within range," cried Ogle. And leaning from the rail, "Put down the helm," he commanded.	- Они уже в пределах досягаемости наших пушек!- воскликнул Огл и, наклонившись над поручнями, скомандовал: - Положить руля к ветру!
Pitt, at his post beside the helmsman, turned intrepidly to face the excited gunner.	Питт, стоявший рядом с рулевым, повернулся к возбужденному канониру:
"Since when have you commanded on the main deck, Ogle?	- С каких это пор ты стал командовать, Огл?
I take my orders from the Captain."	Я получаю приказы только от капитана!
"You'll take this order from me, or, by God, you'll..."	- На этот раз ты выполнишь мой приказ, или же клянусь богом, что ты...
"Wait!" Blood bade him, interrupting, and he set a restraining hand upon the gunner's arm.	- Стой! - крикнул Блад, схватив руку канонира.
"There is, I think, a better way."	- У нас есть лучший выход.
He looked over his shoulder, aft, at the advancing ships, the foremost of which was now a bare quarter of a mile away. His glance swept in passing over Miss Bishop and Lord Julian standing side by side some paces behind him.	Он искоса взглянул на приближающиеся корабли и скользнул взглядом по мисс Бишоп и лорду Джулиану, которые стояли вместе в нескольких шагах от него.
He observed her pale and tense, with parted lips and startled eyes that were fixed upon him, an anxious witness of this deciding of her fate.	Арабелла, волнуясь за свою судьбу, была бледна и, полураскрыв рот, не спускала взора с капитана Блада.
He was thinking swiftly, reckoning the chances if by pistolling Ogle he were to provoke a mutiny.	Блад лихорадочно размышлял, пытаясь представить себе, что случится, если он убьет Огла и вызовет этим бунт.
That some of the men would rally to him, he was sure.	Кое-кто, несомненно, станет на сторону капитана.
But he was no less sure that the main body would oppose him, and prevail in spite of all that he could do, taking the chance that holding Miss Bishop to ransom seemed to afford them.	Но так же несомненно, что большинство пиратов пойдут против него.
And if they did that, one way or the other, Miss Bishop would be lost.	Тогда они добьются своего, и при любом исходе событий Арабелла погибнет.

For even if Bishop yielded to their demand, they would retain her as a hostage.	Даже если полковник Бишоп согласится с требованиями пиратов, ее все равно будут держать как заложницу и в конце концов расправятся с нею.
Meanwhile Ogle was growing impatient. His arm still gripped by Blood, he thrust his face into the Captain's.	Между тем Огл, поглядывая на английские корабли и теряя терпение, потребовал от капитана немедленного ответа:
"What better way?" he demanded.	- Какой это лучший выход?
"There is none better. I'll not be bubbled by what Wolverstone has said. He may be right, and he may be wrong. We'll test it. It's our only chance, I've said, and we must take it."	У нас нет иного выхода, кроме предложенного мной. Мы испытаем наш единственный козырь. Капитан Блад не слушал Огла, а взвешивал все "за" и "против".
The better way that was in Captain Blood's mind was the way that already he had proposed to Wolverstone.	Его лучший выход был тот, о котором он уже говорил Волверстону.
Whether the men in the panic Ogle had aroused among them would take a different view from Wolverstone's he did not know.	Но был ли смысл говорить о нем сейчас, когда люди, настроенные Оглом, вряд ли могли что-либо соображать!
But he saw quite clearly now that if they consented, they would not on that account depart from their intention in the matter of Miss Bishop; they would make of Blood's own surrender merely an additional card in this game against the Governor of Jamaica.	Он отчетливо понимал одно: если они и согласятся на его сдачу, то от своего намерения сделать Арабеллу заложницей все равно не откажутся. А добровольную сдачу самого Блада они просто используют как дополнительный козырь в игре против губернатора Ямайки.
"It's through her that we're in this trap," Ogle stormed on.	- Из-за нее мы попали в эту западню! - продолжал бушевать Огл.
"Through her and through you.	- Из-за нее и из-за тебя!
It was to bring her to Jamaica that you risked all our lives, and we're not going to lose our lives as long as there's a chance to make ourselves safe through her." He was turning again to the helmsman below, when Blood's grip tightened on his arm. Ogle wrenched it free, with an oath.	Ты рисковал нашими жизнями, чтобы доставить ее на Ямайку. Но мы не собираемся расставаться с жизнью...
But Blood's mind was now made up.	И тут Блад принял решение.
He had found the only way, and repellent though it might be to him, he must take it.	Медлить было немыслимо! Люди уже отказывались ему повиноваться. Вот-вот они стащат девушку в трюм... Решение, принятое им, мало его устраивало, более того - оно было очень неприятным для него выходом, но он все же не мог не использовать его.
"That is a desperate chance," he cried. "Mine is the safe and easy way. Wait!"	- Стойте! - закричал снова он. - У меня есть иной выход.
He leaned over the rail. "Put the helm down," he bade Pitt.	- Он перегнулся через поручни и приказал Питту:- Положить руля к ветру!
"Heave her to, and signal to them to send a boat."	Лечь в дрейф и просигналить, чтобы выслали шлюпку.

A silence of astonishment fell upon the ship - of astonishment and suspicion at this sudden yielding.	На корабле мгновенно воцарилось молчание, таившее в себе изумление и подозрение: никто не мог понять причину такой внезапной уступчивости капитана.
But Pitt, although he shared it, was prompt to obey.	Но Питт, хотя и разделявший чувства большинства, повиновался.
His voice rang out, giving the necessary orders, and after an instant's pause, a score of hands sprang to execute them. Came the creak of blocks and the rattle of slatting sails as they swung aweather, and Captain Blood turned and beckoned Lord Julian forward.	Прозвучала поданная им команда, и после короткой паузы человек двадцать пиратов бросились выполнять приказ: заскрипели блоки, захлопали, поворачиваясь против ветра, паруса. Капитан Блад взглянул на лорда Джулиана и кивком головы подозвал его к себе.
His lordship, after a moment's hesitation, advanced in surprise and mistrust - a mistrust shared by Miss Bishop, who, like his lordship and all else aboard, though in a different way, had been taken aback by Blood's sudden submission to the demand to lie to.	Его светлость подошел, удивленный и недоверчивый. Недоверие его разделяла и мисс Бишоп, которая, так же как и Уэйд и все остальные на корабле (хотя совсем по другим причинам), была ошеломлена внезапной уступкой Блада.
Standing now at the rail, with Lord Julian beside him, Captain Blood explained himself. Briefly and clearly he announced to all the object of Lord Julian's voyage to the Caribbean, and he informed them of the offer which yesterday Lord Julian had made to him.	Подойдя к поручням вместе с лордом Джулианом, капитан Блад кратко и отчетливо сообщил команде о цели приезда лорда Джулиана в Карибское море и рассказал о предложении, которое ему вчера сделал Уэйд.
"That offer I rejected, as his lordship will tell you, deeming myself affronted by it.	- Я отверг это предложение, как его светлость может вам подтвердить, считая его оскорбительным для себя.
Those of you who have suffered under the rule of King James will understand me.	Те из вас, кто пострадал по милости короля Якова, поймут меня.
But now in the desperate case in which we find ourselves - outsailed, and likely to be outfought, as Ogle has said - I am ready to take the way of Morgan: to accept the King's commission and shelter us all behind it."	Но сейчас, в нашем отчаянном положении... - он бросил взгляд на корабли, почти уже догнавшие "Арабеллу", и к ним же обратились взоры всех пиратов, - я готов следовать путем Моргана -пойти на королевскую службу и этим прикрыть вас всех.
It was a thunderbolt that for a moment left them all dazed. Then Babel was reenacted.	На мгновение все оцепенели, как от удара грома, а затем поднялось настоящее столпотворение -крики радости, вопли отчаяния, смех, угрозы смешались в единый нестройный шум.
The main body of them welcomed the announcement as only men who have been preparing to die can welcome a new lease of life.	Большая часть пиратов все же обрадовалась такому выходу, и радость эта была понятна: люди, которые готовились умирать, внезапно получили возможность остаться в живых.
But many could not resolve one way or the other until they were satisfied upon several questions, and chiefly upon one which was voiced by Ogle.	Но многие из них колебались принять окончательное решение, пока капитан Блад не даст удовлетворительных ответов на несколько вопросов, главный из которых был задан Оглом:
"Will Bishop respect the commission when you hold it?"	- Посчитается ли Бишоп с королевским патентом, когда ты его получишь?
It was Lord Julian who answered:	На это ответил лорд Джулиан:

"It will go very hard with him if he attempts to flout the King's authority.	- Бишопу не поздоровится, если он попытается пренебречь властью короля.
And though he should dare attempt it, be sure that his own officers will not dare to do other than oppose him."	Даже если он посмеет сделать такую попытку, офицеры эскадры никогда его не поддержат.
"Aye," said Ogle, "that is true."	- Да, - сказал Огл, - это правда.
But there were some who were still in open and frank revolt against the course.	Однако несколько корсаров категорически возражали против такого выхода.
Of these was Wolverstone, who at once proclaimed his hostility.	Одним из них был старый волк Волверстон.
"I'll rot in hell or ever I serves the King," he bawled in a great rage.	- Я скорее соглашусь сгореть в аду, чем пойду на службу к королю! - в бешенстве заорал он.
But Blood quieted him and those who thought as he did.	Но Блад успокоил и его и тех, кто думал так же, как и он:
"No man need follow me into the King's service who is reluctant.	- Кто из вас не желает идти на королевскую службу, вовсе не обязан следовать за мной.
That is not in the bargain.	Я иду только с теми, кто этого хочет.
What is in the bargain is that I accept this service with such of you as may choose to follow me. Don't think I accept it willingly. For myself, I am entirely of Wolverstone's opinion. I accept it as the only way to save us all from the certain destruction into which my own act may have brought us.	Не думайте, что я охотно на это соглашаюсь, но у нас нет иной возможности спастись от гибели.
And even those of you who do not choose to follow me shall share the immunity of all, and shall afterwards be free to depart.	Никто не тронет тех, кто не пожелает идти за мной, и они останутся на свободе.
Those are the terms upon which I sell myself to the King.	Таковы условия, на которых я продаю себя королю.
Let Lord Julian, the representative of the Secretary of State, say whether he agrees to them."	Пусть лорд Джулиан, представитель министра иностранных дел, скажет, согласен ли он с этими условиями.
Prompt, eager, and clear came his lordship's agreement. And that was practically the end of the matter.	Уэйд согласился немедленно, и дело на этом, собственно, закончилось.
Lord Julian, the butt now of good-humouredly ribald jests and half-derisive acclamations, plunged away to his cabin for the commission, secretly rejoicing at a turn of events which enabled him so creditably to discharge the business on which he had been sent.	Лорд Джулиан поспешно бросился в свою каюту за патентом, весьма обрадованный таким поворотом событий, давшим ему возможность так хорошо выполнить поручение своего правительства.
Meanwhile the bo'sun signalled to the Jamaica ships to send a boat, and the men in the waist broke their ranks and went noisily flocking to line the bulwarks and view the great stately vessels that were racing down towards them.	Тем временем боцман просигналил на ямайские корабли, вызывая лодку. Пираты на шкафуте столпились вдоль бортов, с чувством недоверия и страха разглядывая огромные, величественные галионы, подходившие к "Арабелле".
As Ogle left the quarter-deck, Blood turned, and came face to face with Miss Bishop.	Как только Огл покинул квартердек, Блад повернулся к Арабелле Бишоп.

She had been observing him with shining eyes, but at sight of his dejected countenance, and the deep frown that scarred his brow, her own expression changed.	Она все время следила за ним сияющими глазами, но сейчас выражение ее лица изменилось, потому что капитан был мрачен, как туча.
She approached him with a hesitation entirely unusual to her. She set a hand lightly upon his arm.	Арабелла поняла, что его, несомненно, гнетет принятое им решение, и с замешательством, совершенно необычным для нее, легко прикоснулась к руке Блада.
"You have chosen wisely, sir," she commended him, "however much against your inclinations."	- Вы поступили мудро, сэр, - похвалила она его, -даже если это идет вразрез с вашими желаниями.
He looked with gloomy eyes upon her for whom he had made this sacrifice.	Он хмуро взглянул на Арабеллу, из-за которой пошел на эту жертву.
"I owed it to you - or thought I did," he said.	- Я обязан этим вам, или думаю, что обязан, - тихо ответил Блад.
She did not understand.	Арабелла не поняла его.
"Your resolve delivered me from a horrible danger," she admitted. And she shivered at the memory of it.	- Ваше решение избавило меня от кошмарной опасности, - призналась она и содрогнулась при одном лишь воспоминании.
"But I do not understand why you should have hesitated when first it was proposed to you.	- Но я не понимаю, почему вы вначале отклонили предложение лорда Уэйда.
It is an honourable service."	Ведь это почетная служба.
"King James's?" he sneered.	- Служба королю Якову? - насмешливо спросил он.
"England's," she corrected him in reproof.	- Англии, - укоризненно поправила она его.
"The country is all, sir; the sovereign naught.	- Страна - это все, сэр, а суверен[67] - ничто.
King James will pass; others will come and pass; England remains, to be honourably served by her sons, whatever rancour they may hold against the man who rules her in their time."	Король Яков уйдет, придут и уйдут другие, но Англия останется, чтобы ей честно служили ее сыны, не считаясь со своим озлоблением против людей, временно стоявших у власти.
He showed some surprise. Then he smiled a little.	Он несколько удивился, а затем чуть улыбнулся.
"Shrewd advocacy," he approved it.	- Умная защита, - одобрил он.
"You should have spoken to the crew."	- Вы должны были бы сказать это команде.
And then, the note of irony deepening in his voice: "Do you suppose now that this honourable service might redeem one who was a pirate and a thief?"	- А затем, с добродушной насмешкой в голосе, заметил: - Не кажется ли вам сейчас, что такая почетная служба могла бы восстановить любое имя человека, который был вором и пиратом?
Her glance fell away. Her voice faltered a little in replying.	Арабелла быстро опустила глаза, и голос ее слегка дрожал, когда она ответила:
"If he... needs redeeming. Perhaps... perhaps he has been judged too harshly."	- Если он... хочет знать, то, может быть... нет, даже наверно... о нем было вынесено слишком суровое суждение...
The blue eyes flashed, and the firm lips relaxed their grim set.	Синие глаза Блада сверкнули, а твердо стиснутые губы смягчились.

"Why... if ye think that," he said, considering her, an odd hunger in his glance, "life might have its uses, after all, and even the service of King James might become tolerable."	- Ну... если вы думаете так, - сказал он, вглядываясь в нее с какой-то странной жаждой во взоре, - то в конце концов даже служба королю Якову может показаться терпимой.
Looking beyond her, across the water, he observed a boat putting off from one of the great ships, which, hove to now, were rocking gently some three hundred yards away.	Взглянув на море, Блад заметил шлюпку, отвалившую от одного из больших кораблей, которые, мягко покачиваясь на волнах, лежали в дрейфе не более чем в трехстах ярдах от них.
Abruptly his manner changed. He was like one recovering, taking himself in hand again.	Он тут же взял себя в руки, чувствуя новые силы и бодрость, как бывает у выздоравливающего после длительной и тяжелой болезни.
"If you will go below, and get your gear and your woman, you shall presently be sent aboard one of the ships of the fleet." He pointed to the boat as he spoke.	- Если вы спуститесь вниз, возьмете служанку и свои вещи, то мы сразу же отправим вас на один из кораблей эскадры, - сказал он, указывая на шлюпку.
She left him, and thereafter with Wolverstone, leaning upon the rail, he watched the approach of that boat, manned by a dozen sailors, and commanded by a scarlet figure seated stiffly in the stern sheets.	Когда Арабелла ушла, Блад, подозвав Волверстона и опершись на борт, стал вместе с ним наблюдать за приближением шлюпки, в которой сидели двенадцать гребцов под командованием человека в красном.
He levelled his telescope upon that figure.	Капитан навел подзорную трубу на эту фигуру.
"It'll not be Bishop himself," said Wolverstone, between question and assertion.	- Это не Бишоп, - полувопросительно, полуутвердительно заметил Волверстон.
"No." Blood closed his telescope.	- Нет, - ответил Блад, складывая подзорную трубу.
"I don't know who it is."	- Не знаю, кто это может быть.
"Ha!" Wolverstone vented an ejaculation of sneering mirth.	- Ага! - с иронической злостью воскликнул Волверстон.
"For all his eagerness, Bishop'd be none so willing to come, hisself.	- Полковник, видать, совсем не жаждет появиться здесь самолично.
He's been aboard this hulk afore, and we made him swim for it that time.	Он уже побывал раньше на этой посудине, и мы тогда заставили его поплавать.
He'll have his memories. So he sends a deputy."	Помня об этом, он посылает своего заместителя.
This deputy proved to be an officer named Calverley, a vigorous, self-sufficient fellow, comparatively fresh from England, whose manner made it clear that he came fully instructed by Colonel Bishop upon the matter of how to handle the pirates.	Этим заместителем оказался Кэлверлей -энергичный, самонадеянный офицер, не очень давно прибывший из Англии. Было совершенно очевидно, что полковник Бишоп тщательно проинструктировал его, как следует обращаться с пиратами.
His air, as he stepped into the waist of the Arabella, was haughty, truculent, and disdainful.	Выражение лица Кэлверлея, когда он ступил на шкафут "Арабеллы", было надменным, суровым и презрительным.
Blood, the King's commission now in his pocket, and Lord Julian standing beside him, waited to receive him, and Captain Calverley was a little taken aback at finding himself confronted by two men so very different outwardly from anything that he had expected.	Блад с королевским патентом в кармане стоял рядом с лордом Джулианом. Капитан Кэлверлей был слегка удивлен, увидев перед собой двух людей, так резко отличавшихся от того, что он ожидал встретить.

But he lost none of his haughty poise, and scarcely deigned a glance at the swarm of fierce, half-naked fellows lounging in a semicircle to form a background.	Однако его надменность от этого не уменьшилась, и он удостоил лишь мимолетным взглядом свирепую орду полуобнаженных людей, стоявших полукругом за Бладом и Уэйдом.
"Good-day to you, sir," Blood hailed him pleasantly.	- Добрый день, сэр, - любезно поздоровался с ним Блад.
"I have the honour to give you welcome aboard the Arabella.	- Имею честь приветствовать вас на борту "Арабеллы".
My name is Blood - Captain Blood, at your service.	Мое имя Блад, капитан Блад.
You may have heard of me."	Возможно, вы слыхали обо мне.
Captain Calverley stared hard.	Капитан Кэлверлей угрюмо взглянул на Блада.
The airy manner of this redoubtable buccaneer was hardly what he had looked for in a desperate fellow, compelled to ignominious surrender.	Знаменитый корсар своей внешностью отнюдь не походил на отчаявшегося человека, вынужденного к позорной капитуляции.
A thin, sour smile broke on the officer's haughty lips.	Неприятная, кислая улыбка скривила надменно сжатые губы офицера.
"You'll ruffle it to the gallows, no doubt," he said contemptuously.	- У тебя будет возможность поважничать на виселице! - презрительно буркнул он.
"I suppose that is after the fashion of your kind. Meanwhile it's your surrender I require, my man, not your impudence."	- А сейчас мне нужна твоя капитуляция, но не твоя наглость.
Captain Blood appeared surprised, pained. He turned in appeal to Lord Julian.	Капитан Блад, делая вид, что он очень удивлен и огорчен, обратился к лорду Джулиану:
"D'ye hear that now?	- Вы слышите?
And did ye ever hear the like?	Вы когда-либо слышали что-либо подобное?
But what did I tell ye? Ye see, the young gentleman's under a misapprehension entirely.	Вы понимаете, милорд, как заблуждается этот молодой человек.
Perhaps it'll save broken bones if your lordship explains just who and what I am."	Может быть, мы предотвратим опасность поломки костей кое-кому, если ваша светлость объяснит, кто я такой и каково мое положение?
Lord Julian advanced a step and bowed perfunctorily and rather disdainfully to that very disdainful but now dumbfounded officer.	Лорд Джулиан, выступив вперед, небрежно и даже презрительно кивнул этому еще совсем недавно надменному, а сейчас ошарашенному офицеру.
Pitt, who watched the scene from the quarter-deck rail, tells us that his lordship was as grave as a parson at a hanging.	Питт, который с квартердека наблюдал за этой сценой, рассказывает в своих записках, что его светлость был мрачен, как поп при свершении казни через повешение.
But I suspect this gravity for a mask under which Lord Julian was secretly amused.	Однако я склонен подозревать, что эта мрачность была лишь маской, которой забавлялся лорд Джулиан.

"I have the honour to inform you, sir," he said stiffly, "that Captain Blood holds a commission in the King's service under the seal of my Lord Sunderland, His Majesty's Secretary of State."	- Имею честь сообщить вам, сэр, - надменно заявил он, - что капитан Блад является офицером королевского флота, о чем свидетельствует патент с печатью лорда Сэндерленда, министра иностранных дел его величества короля Англии.
Captain Calverley's face empurpled; his eyes bulged.	Капитан Кэлверлей выпучил глаза. Лицо его побагровело.
The buccaneers in the background chuckled and crowed and swore among themselves in their relish of this comedy.	В толпе корсаров послышались хохот, заковыристая брань и радостные восклицания, которыми они выражали свое удовольствие от этой комедии.
For a long moment Calverley stared in silence at his lordship, observing the costly elegance of his dress, his air of calm assurance, and his cold, fastidious speech, all of which savoured distinctly of the great world to which he belonged.	Кэлверлей молча глядел на Уэйда, пытаясь понять, откуда у этого проходимца такой дорогой, элегантный костюм, такой спокойный, уверенный вид и столь холодная, чеканная речь. Должно быть, этот прохвост некогда вращался в изысканном обществе?
"And who the devil may you be?" he exploded at last.	- Кто ты такой, черт тебя побери? - вспылил наконец Кэлверлей.
Colder still and more distant than ever grew his lordship's voice.	Голос его светлости стал более холодным и отчужденным:
"You're not very civil, sir, as I have already noticed.	- Вы дурно воспитаны, сэр, как я замечаю.
My name is Wade - Lord Julian Wade.	Моя фамилия Уэйд, лорд Джулиан Уэйд.
I am His Majesty's envoy to these barbarous parts, and my Lord Sunderland's near kinsman.	Я - посол его величества в этих варварских краях и близкий родственник лорда Сэндерленда.
Colonel Bishop has been notified of my coming."	Полковник Бишоп должен был знать о моем прибытии.
The sudden change in Calverley's manner at Lord Julian's mention of his name showed that the notification had been received, and that he had knowledge of it.	Внезапная перемена в манерах Кэлверлея при имени лорда Джулиана показала, что сообщение о нем уже дошло до Ямайки и Бишопу было об этом известно.
"I... I believe that he has," said Calverley, between doubt and suspicion.	- Я... полагаю... полковник был уведомлен, -ответил Кэлверлей, колеблясь между сомнением и подозрением.
"That is: that he has been notified of the coming of Lord Julian Wade.	- То есть ему было сообщено о приезде лорда Джулиана Уэйда.
But... but... aboard this ship...?"	Но... но... на этом корабле?..
The officer made a gesture of helplessness, and, surrendering to his bewilderment, fell abruptly silent.	- Он виновато развел руками и, окончательно смешавшись, умолк.
"I was coming out on the Royal Mary..."	- Я плыл на "Ройял Мэри"...
"That is what we were advised."	- Нам так и было сообщено.
"But the Royal Mary fell a victim to a Spanish privateer, and I might never have arrived at all but for the gallantry of Captain Blood, who rescued me."	- Но "Ройял Мэри" была потоплена испанским капером, и я никогда не добрался бы сюда, если бы не храбрость капитана Блада, который меня спас.

Light broke upon the darkness of Calverley's mind.	В хаос, царивший в мозгу Кэлверлея, проник луч света.
"I see. I understand."	- Я вижу, я понимаю...
"I will take leave to doubt it."	- Весьма сомневаюсь в этом.
His lordship's tone abated nothing of its asperity.	- Его светлость продолжал оставаться таким же суровым.
"But that can wait. If Captain Blood will show you his commission, perhaps that will set all doubts at rest, and we may proceed.	- Но это придет со временем... Капитан Блад, предъявите ему ваш патент. Это, вероятно, рассеет все его сомнения, и мы сможем следовать дальше.
I shall be glad to reach Port Royal."	Я был бы рад поскорее добраться до Порт-Ройяла.
Captain Blood thrust a parchment under Calverley's bulging eyes.	Капитан Блад сунул пергамент прямо в вытаращенные глаза Кэлверлея.
The officer scanned it, particularly the seals and signature. He stepped back, a baffled, impotent man. He bowed helplessly.	Офицер внимательно ознакомился с документом, особенно присматриваясь к печатям и подписям, а затем, обескураженный, отошел и растерянно поклонился.
"I must return to Colonel Bishop for my orders," he informed them.	- Я должен вернуться к полковнику Бишопу за распоряжениями, - смущенно пробормотал он.
At that moment a lane was opened in the ranks of the men, and through this came Miss Bishop followed by her octoroon woman.	В эту минуту толпа пиратов расступилась, и в образовавшемся проходе показалась мисс Бишоп в сопровождении своей служанки-мулатки.
Over his shoulder Captain Blood observed her approach.	Искоса поглядев через плечо, капитан Блад заметил ее приближение.
"Perhaps, since Colonel Bishop is with you, you will convey his niece to him.	- Быть может, вы проводите к полковнику его племянницу? - сказал Блад Кэлверлею.
Miss Bishop was aboard the Royal Mary also, and I rescued her together with his lordship.	- Мисс Бишоп также была вместе с его светлостью на "Рояйл Мэри".
She will be able to acquaint her uncle with the details of that and of the present state of affairs."	Она сможет ознакомить дядю со всеми деталями гибели этого корабля и с настоящим положением дел.
Swept thus from surprise to surprise, Captain Calverley could do no more than bow again.	Не успев прийти в себя от изумления, капитан Кэлверлей мог ответить на этот новый сюрприз только поклоном.
"As for me," said Lord Julian, with intent to make Miss Bishop's departure free from all interference on the part of the buccaneers, "I shall remain aboard the Arabella until we reach Port Royal.	- Что же касается меня, - растягивая слова, сказал лорд Джулиан, - то я останусь на борту "Арабеллы" до прибытия в Порт-Ройял.
My compliments to Colonel Bishop. Say that I look forward to making his acquaintance there."	Передайте полковнику Бишопу привет и скажите ему, что в ближайшем будущем я надеюсь с ним познакомиться.
Chapter XXII	Глава XXII
HOSTILITIES	ССОРА

In the great harbour of Port Royal, spacious enough to have given moorings to all the ships of all the navies of the world, the Arabella rode at anchor.	"Арабелла" стояла в огромной гавани Порт-Ройяла, достаточно вместительной, чтобы дать пристанище кораблям всех военных флотов мира.
Almost she had the air of a prisoner, for a quarter of a mile ahead, to starboard, rose the lofty, massive single round tower of the fort, whilst a couple of cables'-length astern, and to larboard, rode the six men-of-war that composed the Jamaica squadron.	По существу, корабль был в плену, так как примерно в четверти мили от правого борта вздымалась тяжелая громада круглой башни форта, а не более чем в двух кабельтовых за кормой и с левого борта "Арабеллу" стерегли шесть военных судов ямайской эскадры, стоявших на якоре.
Abeam with the Arabella, across the harbour, were the flat-fronted white buildings of that imposing city that came down to the very water's edge.	Прямо перед "Арабеллой", на противоположном берегу гавани, белели плоские фасады зданий довольно большого города, спускавшегося почти к самой воде.
Behind these the red roofs rose like terraces, marking the gentle slope upon which the city was built, dominated here by a turret, there by a spire, and behind these again a range of green hills with for ultimate background a sky that was like a dome of polished steel.	За этими зданиями подобно террасам поднимались красные крыши, обозначая отлогий склон берега, на котором был расположен город. На фоне далеких зеленых холмов, под небом, напоминавшим купол из полированной стали, местами возвышались среди крыш остроконечные башенки и шпили.
On a cane day-bed that had been set for him on the quarter-deck, sheltered from the dazzling, blistering sunshine by an improvised awning of brown sailcloth, lounged Peter Blood, a calf-bound, well-thumbed copy of Horace's Odes neglected in his hands.	Лежа на плетеной кушетке, прикрытой для защиты от жгучего солнца самодельным тентом из бурой парусины, на квартердеке скучал Питер Блад. В руках его была истрепанная книга -"Оды" Горация в переплете из телячьей кожи.
From immediately below him came the swish of mops and the gurgle of water in the scuppers, for it was still early morning, and under the directions of Hayton, the bo'sun, the swabbers were at work in the waist and forecastle.	С нижней палубы доносилось шарканье швабр и журчание воды в шпигатах[68].
Despite the heat and the stagnant air, one of the toilers found breath to croak a ribald buccaneering ditty: "For we laid her board and board, And we put her to the sword, And we sank her in the deep blue sea.	Было еще очень рано, и моряки под командой боцмана Хэйтона работали на шкафуте и баке, а один из моряков хриплым голосом напевал корсарскую песенку: В борт ударились бортом, Перебили всех потом, И отправили притом на дно морское!
So It's heigh-ho, and heave-a-ho!	Дружнее, хо! Смелей, йо-хо!
Who'll sail for the Main with me?"	Кто теперь на чертов Мэйн пойдет со мною?
Blood fetched a sigh, and the ghost of a smile played over his lean, sun-tanned face. Then the black brows came together above the vivid blue eyes, and thought swiftly closed the door upon his immediate surroundings.	Блад вздохнул, и по его энергичному загорелому лицу пробежало что-то вроде улыбки, а затем, забыв обо всем окружающем, он погрузился в размышления.
Things had not sped at all well with him in the past fortnight since his acceptance of the King's commission.	Последние две недели со дня получения им офицерского патента дела его шли отвратительно.
There had been trouble with Bishop from the moment of landing.	Сразу же после прибытия на Ямайку начались неприятности с Бишопом.

As Blood and Lord Julian had stepped ashore together, they had been met by a man who took no pains to dissemble his chagrin at the turn of events and his determination to change it.	Едва лишь Блад и лорд Джулиан сошли на берег, как их встретил человек, даже не пытавшийся скрыть величайшей своей досады по поводу такого нежданного поворота событий и своей решимости изменить положение.
He awaited them on the mole, supported by a group of officers.	Вместе с группой офицеров Бишоп ждал их на молу.
"You are Lord Julian Wade, I understand," was his truculent greeting. For Blood at the moment he had nothing beyond a malignant glance.	- Насколько я догадываюсь, вы лорд Джулиан Уэйд? - грубо спросил он, бросив злобный взгляд на капитана Блада.
Lord Julian bowed.	Лорд Джулиан поклонился.
"I take it I have the honour to address Colonel Bishop, Deputy-Governor of Jamaica." It was almost as if his lordship were giving the Colonel a lesson in deportment.	- Как мне кажется, я имею честь разговаривать с губернатором Ямайки полковником Бишопом? -спросил лорд с изысканной вежливостью, и его слова прозвучали так, как если бы его светлость давал полковнику Бишопу урок хорошего тона.
The Colonel accepted it, and belatedly bowed, removing his broad hat. Then he plunged on.	Сообразив это, полковник, хотя и с опозданием, сняв свою широкополую шляпу, отвесил церемонный поклон, а затем сразу же приступил к делу:
"You have granted, I am told, the King's commission to this man."	- Мне сказали, что вы выдали этому человеку королевский офицерский патент.
His very tone betrayed the bitterness of his rancour.	- В его голосе чувствовалось раздраженное ожесточение.
"Your motives were no doubt worthy... your gratitude to him for delivering you from the Spaniards.	- Ваши мотивы были, несомненно, благородны... вы были признательны за освобождение из рук испанцев.
But the thing itself is unthinkable, my lord.	Но патент должен быть немедленно аннулирован.
The commission must be cancelled."	Это недопустимая оплошность, милорд.
"I don't think I understand," said Lord Julian distantly.	- Я вас не понимаю, - холодно заметил лорд Джулиан.
"To be sure you don't, or you'd never ha' done it.	- Конечно, не понимаете, иначе вы никогда бы так не поступили.
The fellow's bubbled you.	Этот человек обманул вас.
Why, he's first a rebel, then an escaped slave, and lastly a bloody pirate.	Вначале он был бунтовщиком, потом стал беглым рабом, а сейчас это кровожадный пират.
I've been hunting him this year past."	Весь прошлый год я за ним охотился.
"I assure you, sir, that I was fully informed of all.	- Мне все это хорошо известно, сэр.
I do not grant the King's commission lightly."	Я не так легко раздаю королевские патенты.
"Don't you, by God!	- Да?
And what else do you call this?	А как же тогда назвать то, что вы сделали?
But as His Majesty's Deputy-Governor of Jamaica, I'll take leave to correct your mistake in my own way."	Но ничего, я как губернатор Ямайки, назначенный его величеством королем Англии, исправлю вашу ошибку по-своему.

"Ah! And what way may that be?"	- Каким же образом?
"There's a gallows waiting for this rascal in Port Royal."	- Этого мерзавца ждет виселица в Порт-Ройяле.
Blood would have intervened at that, but Lord Julian forestalled him.	Блад хотел вмешаться, но лорд Джулиан предупредил его:
"I see, sir, that you do not yet quite apprehend the circumstances.	- Я вижу, сударь, что вы не можете понять сути дела.
If it is a mistake to grant Captain Blood a commission, the mistake is not mine.	Если патент выдан по ошибке, то эта ошибка не моя.
I am acting upon the instructions of my Lord Sunderland; and with a full knowledge of all the facts, his lordship expressly designated Captain Blood for this commission if Captain Blood could be persuaded to accept it."	Я действую в соответствии с инструкциями лорда Сэндерленда. Его светлость, хорошо зная обо всех этих фактах, поручил мне передать патент капитану Бладу, если капитан Блад согласится его принять.
Colonel Bishop's mouth fell open in surprise and dismay.	От испуга полковник Бишоп разинул рот:
"Lord Sunderland designated him?" he asked, amazed.	- Лорд Сэндерленд дал такое указание?
"Expressly."	- Да
His lordship waited a moment for a reply. None coming from the speechless Deputy-Governor, he asked a question:	Не дождавшись ответа губернатора, который окончательно потерял дар речи, лорд Джулиан спросил:
"Would you still venture to describe the matter as a mistake, sir?	- Осмелитесь ли вы сейчас настаивать на том, что я ошибся?
And dare you take the risk of correcting it?"	Берете ли вы на себя ответственность исправить мою ошибку?
"I... I had not dreamed..."	- Я... я... не думал...
"I understand, sir.	- Это я понимаю, сэр.
Let me present Captain Blood."	Разрешите представить вам капитана Блада.
Perforce Bishop must put on the best face he could command.	Волей-неволей полковник Бишоп вынужден был сделать самое любезное выражение лица, на какое только был способен.
But that it was no more than a mask for his fury and his venom was plain to all.	Однако все понимали, что под этой маской он скрывал лютую ярость.
From that unpromising beginning matters had not improved; rather had they grown worse.	А вслед за таким сомнительным началом положение дел не только не улучшилось, но, пожалуй, ухудшилось.
Blood's thoughts were upon this and other things as he lounged there on the day-bed.	Лежа на кушетке, Блад думал еще и о другом.
He had been a fortnight in Port Royal, his ship virtually a unit now in the Jamaica squadron.	Он уже две недели находился в Порт-Ройяле, так как его корабль фактически вошел в состав ямайской эскадры.

And when the news of it reached Tortuga and the buccaneers who awaited his return, the name of Captain Blood, which had stood so high among the Brethren of the Coast, would become a byword, a thing of execration, and before all was done his life might pay forfeit for what would be accounted a treacherous defection.	Когда весть об этом дойдет до острова Тортуга и корсаров, ожидающих его возвращения, имя капитана Блада, до сих пор пользовавшееся таким уважением "берегового братства", теперь будет упоминаться с омерзением. Недавние друзья будут рассматривать его поступок как предательство, как переход на сторону врага. Пройдет еще немного времени, и может случиться, что он поплатится за это своей жизнью.
And for what had he placed himself in this position?	Ради чего ему нужно было ставить себя в такое положение?
For the sake of a girl who avoided him so persistently and intentionally that he must assume that she still regarded him with aversion.	Ради девушки, которая все время упорно не замечает его? Он считал, что Арабелла по-прежнему питает к нему отвращение.
He had scarcely been vouchsafed a glimpse of her in all this fortnight, although with that in view for his main object he had daily haunted her uncle's residence, and daily braved the unmasked hostility and baffled rancour in which Colonel Bishop held him.	За эти две недели она едва удостаивала его взглядом. А ведь именно для этого он ежедневно торчал в резиденции ее дяди, не обращая внимания на нескрываемую враждебность полковника.
Nor was that the worst of it.	Но и это еще было не самое худшее.
He was allowed plainly to perceive that it was the graceful, elegant young trifler from St. James's, Lord Julian Wade, to whom her every moment was devoted.	Он видел, что все свое время и внимание Арабелла уделяет только лорду Джулиану -молодому и элегантному вельможе из числа бездельников Сент-Джеймского двора.
And what chance had he, a desperate adventurer with a record of outlawry, against such a rival as that, a man of parts, moreover, as he was bound to admit?	Какие же надежды имелись у него, отъявленного авантюриста, изгнанного из общества, против такого соперника, который вдобавок ко всему был еще и несомненно способным человеком?
You conceive the bitterness of his soul.	Нетрудно вообразить себе, какой горечью наполнилась его душа.
He beheld himself to be as the dog in the fable that had dropped the substance to snatch at a delusive shadow.	Капитан Блад сравнивал себя с той собакой из басни, что выпустила из пасти кость, погнавшись за ее отражением.
He sought comfort in a line on the open page before him: "levius fit patientia quicquid corrigere est nefas."	Он попытался найти утешение в двух строках на странице открытой им книги: Люби не то, что хочется любить, А то, что можешь, то, чем обладаешь...
Sought it, but hardly found it.	Но и любимый Г ораций не мог утешить капитана Блада.
A boat that had approached unnoticed from the shore came scraping and bumping against the great red hull of the Arabella, and a raucous voice sent up a hailing shout. From the ship's belfry two silvery notes rang clear and sharp, and a moment or two later the bo'sun's whistle shrilled a long wail.	Его мрачные раздумья прервал приход шлюпки, которая, незаметно подойдя с берега, ударилась о высокий красный корпус "Арабеллы"; потом послышался чей-то хриплый голос, судовой колокол отчетливо и резко пробил две склянки, и вслед за ними раздался длинный, пронзительный свисток боцмана.

The sounds disturbed Captain Blood from his disgruntled musings.	Эти звуки окончательно привели в себя капитана Блада, и он поднялся с кушетки.
He rose, tall, active, and arrestingly elegant in a scarlet, gold-laced coat that advertised his new position, and slipping the slender volume into his pocket, advanced to the carved rail of the quarter-deck, just as Jeremy Pitt was setting foot upon the companion.	Его красивый красный мундир, расшитый золотом, свидетельствовал о новом звании капитана. Сунув в карман книгу, он подошел к резным перилам квартердека и увидел Питта, поднимавшегося по трапу.
"A note for you from the Deputy-Governor," said the master shortly, as he proffered a folded sheet.	- Записка от губернатора, - сказал шкипер, протягивая ему сложенный лист бумаги.
Blood broke the seal, and read.	Капитан сломал печать и пробежал глазами записку.
Pitt, loosely clad in shirt and breeches, leaned against the rail the while and watched him, unmistakable concern imprinted on his fair, frank countenance.	Питт, в просторной рубахе и бриджах, облокотясь на перила, наблюдал за ним, и его честное, открытое лицо выражало явную озабоченность и тревогу.
Blood uttered a short laugh, and curled his lip.	Блад, взглянув на Питта, засмеялся, но сразу же умолк, скривив губы.
"It is a very peremptory summons," he said, and passed the note to his friend.	- Весьма повелительный вызов, - сказал он, передавая своему другу записку.
The young master's grey eyes skimmed it. Thoughtfully he stroked his golden beard.	Молодой шкипер прочел ее, а затем задумчиво погладил свою золотистую бородку.
"You'll not go?" he said, between question and assertion.	- Ты, конечно, не поедешь?! - сказал он полувопросительно, полуутвердительно.
"Why not?	- А почему бы и нет?
Haven't I been a daily visitor at the fort...?"	Разве я не бываю ежедневно в форту?..
"But it'll be about the Old Wolf that he wants to see you.	- Но он хочет вести разговор о нашем старом волке.
It gives him a grievance at last.	Эта история дает ему повод для недовольства.
You know, Peter, that it is Lord Julian alone has stood between Bishop and his hate of you.	Ты ведь знаешь, Питер, что только лорд Джулиан мешает Бишопу расправиться с тобой.
If now he can show that..."	Если сейчас он сможет доказать, что...
"What if he can?" Blood interrupted carelessly.	- Ну, а если даже он сможет? - беззаботно прервал его Блад.
"Shall I be in greater danger ashore than aboard, now that we've but fifty men left, and they lukewarm rogues who would as soon serve the King as me?	- Разве на берегу я буду в большей опасности, чем здесь, когда у нас осталось не более пятидесяти равнодушных мерзавцев, которые так же будут служить королю, как и мне?
Jeremy, dear lad, the Arabella's a prisoner here, bedad, 'twixt the fort there and the fleet yonder.	Клянусь богом, дорогой Джереми, "Арабелла" здесь в плену, под охраной форта и вот этой эскадры.
Don't be forgetting that."	Не забывай этого.
Jeremy clenched his hands.	Питт сжал кулаки и, не скрывая недовольства, спросил:

"Why did ye let Wolverstone and the others go?" he cried, with a touch of bitterness.	- Но почему же в таком случае ты разрешил уйти Волверстону и другим?
"You should have seen the danger."	Ведь можно же было предвидеть...
"How could I in honesty have detained them?	- Перестань, Джереми! - перебил его Блад. - Ну, скажи по совести, как я мог удержать их?
It was in the bargain.	Ведь мы так договорились.
Besides, how could their staying have helped me?"	Да и чем они помогли бы мне, если бы даже остались с нами?
And as Pitt did not answer him: "Ye see?" he said, and shrugged.	Питт ничего не ответил, и капитан Блад, опустив руку на плечо друга, сказал: - Вижу, что сам понимаешь.
"I'll be getting my hat and cane and sword, and go ashore in the cock-boat.	Я возьму шляпу, трость и шпагу и отправлюсь на берег.
See it manned for me."	Прикажи готовить шлюпку.
"Ye're going to deliver yourself into Bishop's hands," Pitt warned him.	- Ты отдаешь себя в лапы Бишопа! - предупредил его Питт.
"Well, well, maybe he'll not find me quite so easy to grasp as he imagines.	- Ну, это мы еще посмотрим. Может быть, меня не так-то легко взять, как ему кажется.
There's a thorn or two left on me."	Я еще могу кусаться!
And with a laugh Blood departed to his cabin.	- И, засмеявшись, Блад ушел в свою каюту.
Jeremy Pitt answered the laugh with an oath.	На этот смех Джереми Питт ответил ругательством.
A moment he stood irresolute where Blood had left him. Then slowly, reluctance dragging at his feet, he went down the companion to give the order for the cock-boat.	Несколько минут он стоял в нерешительности, а затем нехотя спустился по трапу, чтобы отдать распоряжение гребцам.
"If anything should happen to you, Peter," he said, as Blood was going over the side, "Colonel Bishop had better look to himself.	- Если с тобой что-нибудь случится, Питер, -сказал он, когда Блад спускался с борта корабля, -то пусть Бишоп пеняет на себя.
These fifty lads may be lukewarm at present, as you say, but - sink me! - they'll be anything but lukewarm if there's a breach of faith."	Эти пятьдесят парней сейчас, может быть, и равнодушны, но если нас обманут, то от их равнодушия и следа не останется.
"And what should be happening to me, Jeremy?	- Ну что со мной может случиться, Джереми?
Sure, now, I'll be back for dinner, so I will."	Не волнуйся! Обещаю тебе, что буду обратно к обеду.
Blood climbed down into the waiting boat. But laugh though he might, he knew as well as Pitt that in going ashore that morning he carried his life in his hands.	Блад спустился в ожидавшую его шлюпку, хорошо понимая, что, отправляясь сегодня на берег, подвергает себя очень большому риску.
Because of this, it may have been that when he stepped on to the narrow mole, in the shadow of the shallow outer wall of the fort through whose crenels were thrust the black noses of its heavy guns, he gave order that the boat should stay for him at that spot.	Может быть, поэтому, ступив на узкий мол у невысокой стены форта, из амбразур которого торчали черные жерла пушек, он приказал гребцам ждать его здесь.

He realized that he might have to retreat in a hurry.	Ведь могло случиться, что ему придется немедля возвращаться на корабль.
Walking leisurely, he skirted the embattled wall, and passed through the great gates into the courtyard.	Он не спеша обогнул зубчатую стену и через большие ворота вошел во внутренний двор.
Half-a-dozen soldiers lounged there, and in the shadow cast by the wall, Major Mallard, the Commandant, was slowly pacing.	Здесь бездельничало с полдюжины солдат, а в тени стены медленно прогуливался комендант форта майор Мэллэрд.
He stopped short at sight of Captain Blood, and saluted him, as was his due, but the smile that lifted the officer's stiff mostachios was grimly sardonic.	Заметив капитана Блада, он остановился и отдал ему честь, как полагалось по уставу, но улыбка, ощетинившая его жесткие усы, была мрачнонасмешливой.
Peter Blood's attention, however, was elsewhere.	Однако внимание Питера Блада было поглощено совсем другим.
On his right stretched a spacious garden, beyond which rose the white house that was the residence of the Deputy-Governor.	Справа от него простирался большой сад, в глубине которого находился белый дом губернатора.
In that garden's main avenue, that was fringed with palm and sandalwood, he had caught sight of Miss Bishop alone.	На главной аллее сада, обрамленной пальмами и сандаловыми деревьями, он увидел Арабеллу Бишоп.
He crossed the courtyard with suddenly lengthened stride.	Быстрыми шагами Блад пересек внутренний двор и догнал ее.
"Good-morning to ye, ma'am," was his greeting as he overtook her; and hat in hand now, he added on a note of protest: "Sure, it's nothing less than uncharitable to make me run in this heat."	- Доброе утро, сударыня! - поздоровался он, снимая шляпу, и тут же протестующе добавил: -Честное слово, безжалостно заставлять меня гнаться за вами в такую жару!
"Why do you run, then?" she asked him coolly, standing slim and straight before him, all in white and very maidenly save in her unnatural composure. "I am pressed," she informed him. "So you will forgive me if I do not stay."	- Зачем же вы тогда гнались? - холодно спросила она и торопливо добавила: - Я спешу, и, надеюсь, вы извините меня, что я не могу задержаться.
"You were none so pressed until I came," he protested, and if his thin lips smiled, his blue eyes were oddly hard.	- Вы совсем не спешили до моего появления, -шутливо запротестовал он, и, хотя его губы улыбались, в глазах его появилось какое-то странное, жесткое выражение.
"Since you perceive it, sir, I wonder that you trouble to be so insistent."	- Но если вы заметили это, сэр, то меня удивляет ваша настойчивость.
That crossed the swords between them, and it was against Blood's instincts to avoid an engagement.	Их шпаги скрестились. И не в привычках Блада было уклоняться от схватки.
"Faith, you explain yourself after a fashion," said he.	- Честное слово, вы могли бы как-то объясниться,- заметил он.
"But since it was more or less in your service that I donned the King's coat, you should suffer it to cover the thief and pirate."	- Ведь только ради вас я нацепил этот королевский мундир, и вам должно быть неприятно, что его носит вор и пират.
She shrugged and turned aside, in some resentment and some regret.	Она пожала плечами и отвернулась, чувствуя одновременно и обиду и раскаяние.
Fearing to betray the latter, she took refuge in the former.	Однако, опасаясь выдать свое раскаяние, она решила прикрыться обидой и заметила:

"I do my best," said she.	- Я делаю все от меня зависящее.
"So that ye can be charitable in some ways!"	- Чтобы время от времени заниматься благотворительностью.
He laughed softly.	- И он попытался улыбнуться.
"Glory be, now, I should be thankful for so much.	- Слава богу, признателен вам и за это.
Maybe I'm presumptuous. But I can't forget that when I was no better than a slave in your uncle's household ir Barbados, ye used me with a certain kindness."	Я, может быть, беру на себя слишком много, но не могу забыть, что, когда я был только рабом на плантациях вашего дяди, вы относились ко мне с большей добротой.
"Why not? In those days you had some claim upon my kindness.	- Тогда вы имели основание на нее рассчитывать.
You were just an unfortunate gentleman then."	В то время вы были просто несчастным человеком.
"And what else would you be calling me now?"	- Ну, а кем же вы можете назвать меня сейчас?
"Hardly unfortunate.	- Едва ли несчастным.
We have heard of your good fortune on the seas -how your luck has passed into a byword.	Ваше счастье на морях стало пословицей.
And we have heard other things: of your good fortune in other directions."	Были слухи и еще кое о чем: о вашем счастье и ваших успехах в других делах.
She spoke hastily, the thought of Mademoiselle d'Ogeron in her mind. And instantly would have recalled the words had she been able.	Она сказала это, вспомнив о мадемуазель д'Ожерон, и, если бы могла, тут же взяла бы свои слова обратно.
But Peter Blood swept them lightly aside, reading into them none of her meaning, as she feared he would.	Но Питер Блад и не придал им значения, совсем не поняв ее намека.
"Aye - a deal of lies, devil a doubt, as I could prove to you."	- Да? Все это ложь, черт побери, и я могу это доказать вам.
"I cannot think why you should trouble to put yourself on your defence," she discouraged him.	- Я даже не понимаю, к чему вам утруждать себя доказательствами, - заметила она, чтобы выбить оружие у него из рук.
"So that ye may think less badly of me than you do."	- Для того, чтобы вы думали обо мне лучше.
"What I think of you can be a very little matter to you, sir."	- То, что я думаю, сэр, должно очень мало вас трогать.
This was a disarming stroke. He abandoned combat for expostulation.	Это был обезоруживающий удар, и он, отказавшись от боя, принялся ее уговаривать:
"Can ye say that now? Can ye say that, beholding me in this livery of a service I despise?	- Как вы можете говорить так, видя на мне мундир королевской службы, которую я ненавижу?
Didn't ye tell me that I might redeem the past?	Разве не вы сказали мне, что я могу искупить свою вину?
It's little enough I am concerned to redeem the past save only in your eyes.	Мне хочется только восстановить свое доброе имя в ваших глазах.
In my own I've done nothing at all that I am ashamed of, considering the provocation I received."	Ведь в прошлом я не сделал ничего такого, чего мне следовало бы стыдиться.

Her glance faltered, and fell away before his own that was so intent.	Она не выдержала его пристального взгляда и опустила глаза.
"I... I can't think why you should speak to me like this," she said, with less than her earlier assurance.	- Я... я не понимаю, почему вы так говорите со мной, - сказала она уже не с той уверенностью, как раньше.
"Ah, now, can't ye, indeed?" he cried.	- Ах так! Теперь вы не понимаете! - воскликнул он.
"Sure, then, I'll be telling ye."	- Тогда я скажу вам.
"Oh, please."	- О нет, не нужно!
There was real alarm in her voice.	- В ее голосе прозвучала подлинная тревога.
"I realize fully what you did, and I realize that partly, at least, you may have been urged by consideration for myself.	- Я сознаю все, что вы сделали, и понимаю, что вы хоть немного, но беспокоились за меня.
Believe me, I am very grateful.	Верьте мне, я очень признательна.
I shall always be grateful."	Я всегда буду признательна вам...
"But if it's also your intention always to think of me as a thief and a pirate, faith, ye may keep your gratitude for all the good it's like to do me."	- Но если вы будете всегда думать обо мне, как о воре и пирате, то, честное слово, оставьте вашу признательность при себе. Мне она ни к чему.
A livelier colour crept into her cheeks. There was a perceptible heave of the slight breast that faintly swelled the flimsy bodice of white silk.	На щеках Арабеллы вспыхнул яркий румянец, и Блад заметил, как ее грудь под белым шелком стала чаще вздыматься.
But if she resented his tone and his words, she stifled her resentment. She realized that perhaps she had, herself, provoked his anger.	Если даже ее и возмутили слова Блада и тон, каким они были произнесены, она все же подавила в себе возмущение, поняв, что сама была причиной его гнева.
She honestly desired to make amends.	Арабелла честно попыталась исправить свою оплошность.
"You are mistaken," she began.	- Вы ошибаетесь, - начала она.
"It isn't that."	- Это не так.
But they were fated to misunderstand each other.	Но им не суждено было понять друг друга.
Jealousy, that troubler of reason, had been over-busy with his wits as it had with hers.	Ревность - дурной спутник благоразумия, а она шла рядом с каждым из них.
"What is it, then?" quoth he, and added the question: "Lord Julian?"	- Но в таком случае что же так... или, вернее, кто?- спросил он и тут же добавил: - Лорд Джулиан?
She started, and stared at him blankly indignant now.	Она взглянула на него с возмущением.
"Och, be frank with me," he urged her, unpardonably. "'Twill be a kindness, so it will."	- О, будьте откровенны со мной! - безжалостно настаивал он. - Сделайте мне милость, скажите прямо.
For a moment she stood before him with quickened breathing, the colour ebbing and flowing in her cheeks. Then she looked past him, and tilted her chin forward.	Несколько минут Арабелла стояла молча. Она прерывисто дышала, и румянец на ее щеках то появлялся, то исчезал.

"You... you are quite insufferable," she said.	- Вы... вы совершенно невыносимы, - сказала она, отводя глаза.
"I beg that you will let me pass."	- Разрешите мне пройти.
He stepped aside, and with the broad feathered hat which he still held in his hand, he waved her on towards the house.	Он отступил и своей широкополой шляпой, которую все еще держал в руке, сделал жест в сторону дома.
"I'll not be detaining you any longer, ma'am.	- Я больше не задерживаю вас, сударыня.
After all, the cursed thing I did for nothing can be undone.	В конце концов, я могу еще исправить свой отвратительный поступок.
Ye'll remember afterwards that it was your hardness drove me."	Потом вы припомните, что меня вынудила это сделать ваша жестокость.
She moved to depart, then checked, and faced him again.	Она тут же остановилась и взглянула ему прямо в лицо.
It was she now who was on her defence, her voice quivering with indignation.	Теперь она уже защищалась, и голос ее дрожал от негодования.
"You take that tone!	- Вы говорите со мной таким тоном!
You dare to take that tone!" she cried, astounding him by her sudden vehemence.	Вы осмеливаетесь разговаривать со мной подобным образом! - воскликнула она, поражая его своей страстностью.
"You have the effrontery to upbraid me because I will not take your hands when I know how they are stained; when I know you for a murderer and worse?"	- Вы имеете дерзость укорять меня за то, что я не хочу касаться ваших рук, когда мне известно, что они обагрены кровью, когда я знаю вас не только как убийцу...
He stared at her open-mouthed.	Он глядел на нее, приоткрыв рот от удивления.
"A murderer- I?" he said at last.	- Убийца? Я? - выговорил он наконец.
"Must I name your victims?	- Назвать вам ваши жертвы? Да?
Did you not murder Levasseur?"	Разве не вы убили Левасера?
"Levasseur?"	-Левасер?
He smiled a little.	- Он даже чуть-чуть улыбнулся.
"So they've told you about that!"	- Значит, вам и это сказали?!
"Do you deny it?"	- А вы отрицаете это?
"I killed him, it is true.	- К чему? Вы правы - я убил его.
I can remember killing another man in circumstances that were very similar.	Но я могу припомнить еще одно убийство другого человека при аналогичных обстоятельствах.
That was in Bridgetown on the night of the Spanish raid.	Это произошло в Бриджтауне в ночь, когда на город напали испанцы.
Mary Traill would tell you of it.	Мэри Трэйл может рассказать вам все подробности.
She was present."	Она была при этом.

He clapped his hat on his head with a certain abrupt fierceness, and strode angrily away, before she could answer or even grasp the full significance of what he had said.	Он яростно нахлобучил шляпу и сердито ушел, до того как она успела что-либо ответить ему или хотя бы уразуметь смысл всего, что он ей сказал.
Chapter XXIII HOSTAGES Peter Blood stood in the pillared portico of Government House, and with unseeing eyes that were laden with pain and anger, stared out across the great harbour of Port Royal to the green hills rising from the farther shore and the ridge of the Blue Mountains beyond, showing hazily through the quivering heat.	Глава XXIII. ЗАЛОЖНИКИ Стоя у колонны портика губернаторского дома, Питер Блад с болью и гневом в душе смотрел на огромный рейд Порт-Ройяла, на зеленые холмы и цепь Голубых гор, смутно видимые в дымке струившегося от зноя воздуха.
He was aroused by the return of the negro who had gone to announce him, and following now this slave, he made his way through the house to the wide piazza behind it, in whose shade Colonel Bishop and my Lord Julian Wade took what little air there was.	Раздумье Блада было прервано возвращением негра, который ходил доложить губернатору о приходе капитана. Следуя за слугой, он прошел на широкую веранду, в тени которой полковник Бишоп с лордом Джулианом Уэйдом спасались от удушливой жары.
"So ye've come," the Deputy-Governor hailed him, and followed the greeting by a series of grunts of vague but apparently ill-humoured import.	- А, пришли! - приветствовал его губернатор, сопровождая свое приветствие мычанием, не предвещавшим ничего доброго.
He did not trouble to rise, not even when Lord Julian, obeying the instincts of finer breeding, set him the example.	Бишоп не потрудился подняться с места даже после того, как это сделал более воспитанный лорд Джулиан.
From under scowling brows the wealthy Barbados planter considered his sometime slave, who, hat in hand, leaning lightly upon his long beribboned cane, revealed nothing in his countenance of the anger which was being steadily nourished by this cavalier reception.	Нахмурив брови, бывший барбадосский плантатор рассматривал своего бывшего раба. Блад стоял, держа в руке шляпу и слегка опираясь на длинную, украшенную лентами трость. Внешне он был спокоен, и ничто не выдавало его гнева, вызванного таким высокомерным приемом.
At last, with scowling brow and in self-sufficient tones, Colonel Bishop delivered himself.	Помолчав немного, полковник сурово и вместе с тем самодовольно заявил:
"I have sent for you, Captain Blood, because of certain news that has just reached me. I am informed that yesterday evening a frigate left the harbour having on board your associate Wolverstone and a hundred men of the hundred and fifty that were serving under you.	- Я послал за вами, капитан Блад, потому что мне сообщили, что вчера с рейда ушел фрегат с вашим сообщником Волверстоном и сотней пиратов из полутораста человек, находившихся до этого под вашим командованием.
His lordship and I shall be glad to have your explanation of how you came to permit that departure."	Мы с его светлостью хотели знать, на каком основании вы разрешили им уйти.
"Permit?" quoth Blood.	- Разрешил? - переспросил Блад.
"I ordered it."	- Я просто приказал им уйти.
The answer left Bishop speechless for a moment.	Полковник на мгновение остолбенел от такого ответа.
Then: "You ordered it?" he said in accents of unbelief, whilst Lord Julian raised his eyebrows. "'Swounds!	- Приказали? - наконец сказал он с изумлением, в то время как лорд Джулиан недоумевающе поднял брови. - Черт побери!
Perhaps you'll explain yourself?	Может быть, вы объяснитесь точнее?

Whither has Wolverstone gone?"	Куда вы послали Волверстона?
"To Tortuga.	- На Тортугу.
He's gone with a message to the officers commanding the other four ships of the fleet that is awaiting me there, telling them what's happened and why they are no longer to expect me."	Я поручил ему сообщить от моего имени командирам четырех других кораблей моей эскадры то, что здесь произошло и почему им не следует больше меня ждать.
Bishop's great face seemed to swell and its high colour to deepen.	Блад заметил, как полковник от бешенства побагровел. Глаза его налились кровью, и казалось, что от гнева он готов лопнуть.
He swung to Lord Julian.	Плантатор резко повернулся к лорду Джулиану:
"You hear that, my lord?	- Вы слышали, милорд?
Deliberately he has let Wolverstone loose upon the seas again - Wolverstone, the worst of all that gang of pirates after himself.	Он отпустил Волверстона, самого опасного после него человека из этой пиратской шайки.
I hope your lordship begins at last to perceive the folly of granting the King's commission to such a man as this against all my counsels.	Я надеюсь, что ваша светлость теперь понимает, как безрассудно было выдать королевский офицерский патент такому человеку.
Why, this thing is... it's just mutiny... treason!	Ведь это же... бунт... измена!
By God! It's matter for a court-martial."	Клянусь богом, этим делом должен заняться военно-полевой суд!
"Will you cease your blather of mutiny and treason and courts-martial?"	- Может быть, вы прекратите вздорную болтовню о бунте, измене и военно-полевом суде?
Blood put on his hat, and sat down unbidden.	- Блад надел шляпу и, не ожидая приглашения, сел.
"I have sent Wolverstone to inform Hagthorpe and Christian and Yberville and the rest of my lads that they've one clear month in which to follow my example, quit piracy, and get back to their boucans or their logwood, or else sail out of the Caribbean Sea.	- Я послал Волверстона сообщить Хагторпу, Кристиану, Ибервилю и другим моим людям, что у них есть месяц на размышление, в течение которого они должны последовать моему примеру, прекратить пиратство и вернуться к мирным занятиям - охоте или заготовке леса, или же убраться из Карибского моря.
That's what I've done."	Вот какое я дал поручение!
"But the men?" his lordship interposed in his level, cultured voice.	- Ну, а люди? - задал вопрос его светлость своим ровным голосом, не повышая тона.
"This hundred men that Wolverstone has taken with him?"	- Ведь Волверстон захватил с собой еще сто человек.
"They are those of my crew who have no taste for King James's service, and have preferred to seek work of other kinds.	- Это те люди из моей команды, которым не по душе служба у короля Якова.
It was in our compact, my lord, that there should be no constraining of my men."	Нашим соглашением, милорд, предусматривалось, что никто из них не будет подвергаться какому-либо принуждению.
"I don't remember it," said his lordship, with sincerity.	- Я не помню этого, - с искренним убеждением сказал Уэйд.

Blood looked at him in surprise. Then he shrugged.	Блад удивленно посмотрел на него и пожал плечами:
"Faith, I'm not to blame for your lordship's poor memory. I say that it was so; and I don't lie.	- Не хочу обвинять вас в забывчивости, милорд: так именно было, и я не лгу.
I've never found it necessary. In any case ye couldn't have supposed that I should consent to anything different."	Во всяком случае, нельзя даже и предполагать, чтобы я согласился на чтолибо другое.
And then the Deputy-Governor exploded.	Губернатор уже не мог больше одерживаться:
"You have given those damned rascals in Tortuga this warning so that they may escape!	- Значит, вы предупреждаете этих проклятых мерзавцев на Тортуге, чтобы они имели возможность спастись!
That is what you have done.	Вот что вы сделали!
That is how you abuse the commission that has saved your own neck!"	Вот как вы используете офицерский патент, благодаря которому сами спаслись от виселицы!
Peter Blood considered him steadily, his face impassive.	Питер Блад невозмутимо взглянул на него.
"I will remind you," he said at last, very quietly, "that the object in view was - leaving out of account your own appetites which, as every one knows, are just those of a hangman - to rid the Caribbean of buccaneers.	- Хочу напомнить вам, - тихо сказал он, - что целью миссии лорда Уэйда, не принимая во внимание ваши собственные аппетиты, которые, как всем известно, являются аппетитами палача, -это освобождение Карибского моря от корсаров.
Now, I've taken the most effective way of accomplishing that object.	Я принял сейчас самые эффективные меры для выполнения этой задачи.
The knowledge that I've entered the King's service should in itself go far towards disbanding the fleet of which I was until lately the admiral."	Известие о моем переходе на королевскую службу само по себе будет способствовать роспуску эскадры, которой я командовал до недавнего времени.
"I see!" sneered the Deputy-Governor malevolently.	- Понимаю! - насмешливо проговорил губернатор.
"And if it does not?"	- Ну, а если этого не будет?
"It will be time enough then to consider what else is to be done."	- У нас есть время обдумать, какие шаги можно будет предпринять.
Lord Julian forestalled a fresh outburst on the part of Bishop.	Лорд Джулиан предупредил новую вспышку гнева полковника Бишопа.
"It is possible," he said, "that my Lord Sunderland will be satisfied, provided that the solution is such as you promise."	- Возможно, - сказал он, - что лорд Сэндерленд будет доволен, если исход дела окажется таким, как вы обещаете.
It was a courteous, conciliatory speech.	Это были примирительные слова.
Urged by friendliness towards Blood and understanding of the difficult position in which the buccaneer found himself, his lordship was disposed to take his stand upon the letter of his instructions.	Лорд Джулиан стремился не отступать от своих инструкций из расположения к Бладу.
Therefore he now held out a friendly hand to help him over the latest and most difficult obstacle which Blood himself had enabled Bishop to place in the way of his redemption.	Поэтому сейчас он дружески протягивал ему руку, чтобы помочь преодолеть новое, весьма серьезное затруднение, которое создал сам капитан, дав в руки Бишопу оружие против себя.

Unfortunately the last person from whom Peter Blood desired assistance at that moment was this young nobleman, whom he regarded with the jaundiced eyes of jealousy.	К сожалению, молодой вельможа был тем самым человеком, от которого Блад не хотел никакой помощи, потому что смотрел на него глазами, ослепленными ревностью.
"Anyway," he answered, with a suggestion of defiance and more than a suggestion of a sneer, "it's the most ye should expect from me, and certainly it's the most ye'll get."	- Во всяком случае, - ответил Блад не только вызывающе, но и с насмешкой, - это максимум того, на что вы можете рассчитывать и что лорд Сэндерленд может от меня получить.
His lordship frowned, and dabbed his lips with a handkerchief.	Лорд Джулиан нахмурился и несколько раз приложил к губам носовой платок.
"I don't think that I quite like the way you put it.	- Мне все это как-то не нравится, - сказал он уныло.
Indeed, upon reflection, Captain Blood, I am sure that I do not."	- Более того, поразмыслив, я могу сказать, что мне это совсем не нравится.
"I am sorry for that, so I am," said Blood impudently. "But there it is. I'm not on that account concerned to modify it."	- Сожалею, что это так, - дерзко улыбнулся Блад, -но я вовсе не намерен смягчать свои слова.
His lordship's pale eyes opened a little wider. Languidly he raised his eyebrows.	Его светлость слегка приподнял брови над чуть расширившимися бесцветными глазами.
"Ah!" he said.	- О! - покачал он головой.
"You're a prodigiously uncivil fellow.	- Вы удивительно невежливы.
You disappoint me, sir.	Я разочаровался в вас, сэр.
I had formed the notion that you might be a gentleman."	Мне казалось, что вы могли бы еще стать джентльменом.
"And that's not your lordship's only mistake," Bishop cut in.	- И это не единственная ошибка вашей светлости,- вмешался Бишоп.
"You made a worse when you gave him the King's commission, and so sheltered the rascal from the gallows I had prepared for him in Port Royal."	- Вы сделали еще более грубую ошибку, выдав ему офицерский патент и буквально сняв его с виселицы, которую я приготовил для него в Порт-Ройяле.
"Aye - but the worst mistake of all in this matter of commissions," said Blood to his lordship, "was the one that trade this greasy slaver Deputy-Governor of Jamaica instead of its hangman, which is the office for which he's by nature fitted."	- Да, но самая грубая ошибка во всей этой истории с патентом, - сказал Блад, обращаясь к лорду Джулиану, - была допущена при назначении этого разжиревшего рабовладельца на пост губернатора Ямайки, в то время как его следовало бы назначить ее палачом. Эта должность ему больше подошла бы.
"Captain Blood!" said his lordship sharply in reproof.	- Капитан Блад! - с упреком воскликнул лорд Джулиан.
"Upon my soul and honour, sir, you go much too far.	- Клянусь честью, вы заходите слишком далеко.
You are..."	Вы...
But here Bishop interrupted him.	Но тут Бишоп прервал его.
He had heaved himself to his feet, at last, and was venting his fury in unprintable abuse.	С трудом поднявшись и дав волю своей ярости, он разразился потоком непристойных ругательств.

Captain Blood, who had also risen, stood apparently impassive, for the storm to spend itself.	Капитан Блад, также встав с места, спокойно наблюдал за полковником.
When at last this happened, he addressed himself quietly to Lord Julian, as if Colonel Bishop had not spoken.	Когда Бишоп наконец умолк, Блад невозмутимо обратился к лорду Джулиану, будто ничего не произошло.
"Your lordship was about to say?" he asked, with challenging smoothness.	- Ваша светлость, вы, кажется, хотели что-то сказать? - спросил он с вызывающей вкрадчивостью.
But his lordship had by now recovered his habitual composure, and was again disposed to be conciliatory.	Но к лорду Уэйду уже возвратилась его обычная выдержка и прежняя склонность занимать примирительную позицию.
He laughed and shrugged.	Он засмеялся и пожал плечами.
"Faith! here's a deal of unnecessary heat," said he.	- Честное слово, мы слишком горячимся, - сказал он.
"And God knows this plaguey climate provides enough of that.	- Одному богу известно, как этому способствует ваш проклятый климат.
Perhaps, Colonel Bishop, you are a little uncompromising; and you, sir, are certainly a deal too peppery.	Возможно, что вы, полковник Бишоп, слишком непреклонны, а вы, сэр, слишком вспыльчивы.
I have said, speaking on behalf of my Lord Sunderland, that I am content to await the result of your experiment."	Я уже заявил от имени лорда Сэндерленда, что намерен ждать результатов вашего эксперимента.
But Bishop's fury had by now reached a stage in which it was not to be restrained.	Но Бишоп, рассвирепев, дошел уже до такого состояния, что удержать его было невозможно.
"Are you, indeed?" he roared.	- Ах так! - проревел он.
"Well, then, I am not.	- Ну, а я не согласен.
This is a matter in which your lordship must allow me to be the better judge.	Это вопрос, в котором, с вашего позволения, я могу разобраться лучше вас.
And, anyhow, I'll take the risk of acting on my own responsibility."	В любом случае я беру на себя смелость действовать на свою собственную ответственность.
Lord Julian abandoned the struggle. He smiled wearily, shrugged, and waved a hand in implied resignation.	Лорд Джулиан устало улыбнулся, пожал плечами и беспомощно махнул рукой.
The Deputy-Governor stormed on.	Губернатор продолжал бушевать:
"Since my lord here has given you a commission, I can't regularly deal with you out of hand for piracy as you deserve.	- Поскольку лорд Джулиан выдал вам патент, то я не имею права разделаться с вами так, как вы этого заслуживаете.
But you shall answer before a court-martial for your action in the matter of Wolverstone, and take the consequences."	Но вы предстанете перед военнополевым судом за ваши действия в отношении Волверстона и будете нести ответственность за последствия.
"I see," said Blood.	- Все ясно, - сказал Блад.
"Now we come to it.	- Теперь мы добрались до сути дела.

And it's yourself as Deputy-Governor will preside over that same court-martial.	Вы как губернатор будете председательствовать на этом суде.
So that ye can wipe off old scores by hanging me, it's little ye care how ye do it!"	Вас, должно быть, очень радует возможность повесить меня и свести старые счеты.
He laughed, and added: "Praemonitus, praemunitus."	- Он засмеялся и добавил: - Praemonitus praemunitus.
"What shall that mean?" quoth Lord Julian sharply.	- Что это значит? - резко спросил лорд Джулиан.
"I had imagined that your lordship would have had some education."	- Я полагал, что ваша светлость человек образованный, а вы даже по-латыни не знаете.
He was at pains, you see, to be provocative.	Как видите, он усиленно старался вести себя вызывающе.
"It's not the literal meaning I am asking, sir," said Lord Julian, with frosty dignity.	- Я не спрашиваю у вас, сэр, точного значения этих слов, - с ледяным достоинством произнес лорд Джулиан.
"I want to know what you desire me to understand?"	- Я хочу знать, что вы желаете этим сказать.
"I'll leave your lordship guessing," said Blood.	- Можете сами догадаться, - сказал Блад.
"And I'll be wishing ye both a very good day."	- Желаю вам всего доброго!
He swept off his feathered hat, and made them a leg very elegantly.	- Он сделал широкий жест своей шляпой с перьями и галантно раскланялся.
"Before you go," said Bishop, "and to save you from any idle rashness, I'll tell you that the Harbour-Master and the Commandant have their orders.	- Прежде чем вы уйдете, - сказал Бишоп, - хочу добавить, что капитан порта и комендант форта получили все необходимые распоряжения.
You don't leave Port Royal, my fine gallows bird.	Вы не уйдете из порта, висельник!
Damme, I mean to provide you with permanent moorings here, in Execution Dock."	Будь я проклят, если я не обеспечу вам вечную стоянку здесь, на пирсе для казней!
Peter Blood stiffened, and his vivid blue eyes stabbed the bloated face of his enemy.	Питер Блад насторожился и взглянул на обрюзгшее лицо своего врага.
He passed his long cane into his left hand, and with his right thrust negligently into the breast of his doublet, he swung to Lord Julian, who was thoughtfully frowning.	Переложив длинную трость в левую руку, он небрежно засунул правую руку за отворот своего камзола и быстро повернулся к нахмурившемуся лорду Джулиану:
"Your lordship, I think, promised me immunity from this."	- Если мне не изменяет память, ваша светлость обещали мне неприкосновенность.
"What I may have promised," said his lordship, "your own conduct makes it difficult to perform."	- Да, я обещал, - сказал лорд Джулиан, - но вы своим поведением затрудняете выполнение этого обещания.
He rose.	- Он поднялся.
"You did me a service, Captain Blood, and I had hoped that we might be friends.	- Вы оказали мне услугу, капитан Блад, и я надеялся, что мы сможем быть друзьями.
But since you prefer to have it otherwise..." He shrugged, and waved a hand towards the Deputy-Governor.	Но поскольку вы предпочитаете другое... - Он пожал плечами и, взмахнув рукой, указал на губернатора.
Blood completed the sentence in his own way:	Блад закончил фразу за него:

"Ye mean that ye haven't the strength of character to resist the urgings of a bully."	- Вы хотите сказать, что у вас не хватает твердости, чтобы противостоять требованиям этого хвастуна.
He was apparently at his ease, and actually smiling.	- Внешне он был спокоен и даже улыбался.
"Well, well - as I said before - praemonitus, praemunitus.	- Хорошо, praemonitus praemunitus.
I'm afraid that ye're no scholar, Bishop, or ye'd know that I means forewarned, forearmed."	В латыни вы, действительно, не очень сильны, а то могли бы знать, что эти слова означают: кто предупрежден, тот вооружен.
"Forewarned?	- Предупрежден?
Ha!" Bishop almost snarled.	Ого! - зарычал Бишоп.
"The warning comes a little late.	- Но предупреждение немножко запоздало.
You do not leave this house."	Вы не уйдете из этого дома!
He took a step in the direction of the doorway, and raised his voice.	- Он сделал шаг по направлению к двери.
"Ho there..." he was beginning to call.	- Эй, кто там!.. - раздался его зычный голос.
Then with a sudden audible catch in his breath, he stopped short.	И тут же, издав горлом какой-то неопределенный звук, он застыл на месте.
Captain Blood's right hand had reemerged from the breast of his doublet, bringing with it a long pistol with silver mountings richly chased, which he levelled within a foot of the Deputy-Governor's head.	Капитан Блад, вытащив изза отворота камзола правую руку, держал в ней пистолет, богато украшенный золотом и серебром. Черное дуло пистолета глядело прямо в лоб губернатору.
"And forearmed," said he.	- И вооружен, - сказал Блад.
"Don't stir from where you are, my lord, or there may be an accident." And my lord, who had been moving to Bishop's assistance, stood instantly arrested.	- Ни с места, милорд, а то может произойти несчастный случай, - предупредил он лорда Джулиана, который бросился было Бишопу на помощь.
Chap-fallen, with much of his high colour suddenly departed, the Deputy-Governor was swaying on unsteady legs.	Лорд застыл на месте. Губернатор с внезапно побледневшим лицом и отвисшей нижней губой закачался.
Peter Blood considered him with a grimness that increased his panic.	Питер Блад мрачно смотрел на него, вызывая этим еще больший страх у полковника.
"I marvel that I don't pistol you without more ado, ye fat blackguard.	- Сам удивляюсь, почему бы мне не прикончить вас на месте без дальнейших разговоров, - сказал он спокойно.
If I don't, it's for the same reason that once before I gave ye your life when it was forfeit.	- И если я этого не делаю, то по той же причине, по которой однажды уже подарил вам жизнь, хотя и тогда вы не имели на нее права.
Ye're not aware of the reason, to be sure; but it may comfort ye to know that it exists.	Убежден, что вы не знаете этой причины, но пусть вас утешает то, что она существует.
At the same time I'll warn ye not to put too heavy a strain on my generosity, which resides at the moment in my trigger-finger.	И я советую вам не злоупотреблять моим терпением. Сейчас оно переселилось в мой указательный палец, лежащий на собачке пистолета.

Ye mean to hang me, and since that's the worst that can happen to me anyway, you'll realize that I'll not boggle at increasing the account by spilling your nasty blood."	Вы хотите меня повесить... Это самое худшее, что может ожидать меня, но до этого, как вы понимаете, я не поколеблюсь выбить из вашей головы мозги.
He cast his cane from him, thus disengaging his left hand.	- Он отбросил трость, освободив левую руку.
"Be good enough to give me your arm, Colonel Bishop.	- Будьте добры, полковник Бишоп, дайте мне вашу руку.
Come, come, man, your arm."	Живо, живо, вашу руку!
Under the compulsion of that sharp tone, those resolute eyes, and that gleaming pistol, Bishop obeyed without demur.	Побуждаемый повелительным тоном, взглядом решительных синих глаз и блеском пистолета, Бишоп повиновался без возражений.
His recent foul volubility was stemmed. He could not trust himself to speak.	Его отвратительное многословие иссякло, и он не мог заставить себя произнести хотя бы одно слово.
Captain Blood tucked his left arm through the Deputy-Governor's proffered right.	Капитан Блад продел свою левую руку сквозь согнутую руку губернатора, потом засунул свою правую руку с оружием за отворот камзола.
Then he thrust his own right hand with its pistol back into the breast of his doublet.	- Хотя пистолета и не видно, но тем не менее он направлен в ваше жирное брюхо.
"Though invisible, it's aiming at ye none the less, and I give you my word of honour that I'll shoot ye dead upon the very least provocation, whether that provocation is yours or another's. Ye'll bear that in mind, Lord Julian. And now, ye greasy hangman, step out as brisk and lively as ye can, and behave as naturally as ye may, or it's the black stream of Cocytus ye'll be contemplating."	Даю честное слово, что при малейшей провокации, безразлично, от кого она будет исходить - от вас или от кого-либо другого, - я уложу вас на месте... Имейте это в виду, лорд Джулиан... Ну, а сейчас, гнусная рожа, шагай живо, деловито, улыбайся любезно, насколько это тебе удастся, и веди себя как следует, не то тебе придется подумать о черных водах Коцита[69].
Arm in arm they passed through the house, and down the garden, where Arabella lingered, awaiting Peter Blood's return.	Рука об руку они прошли через дом и спустились в сад, где взволнованная Арабелла ожидала возвращения Блада.
Consideration of his parting words had brought her first turmoil of mind, then a clear perception of what might be indeed the truth of the death of Levasseur.	Размышление над последними словами капитана сначала внесло в ее душу смятение, но затем она ясно представила себе то, что могло быть причиной смерти Левасера.
She perceived that the particular inference drawn from it might similarly have been drawn from Blood's deliverance of Mary Traill.	Она сообразила, что сделанный ею вывод мог быть с таким же успехом применен и к истории спасения Бладом Мэри Трэйл.
When a man so risks his life for a woman, the rest is easily assumed. For the men who will take such risks without hope of personal gain are few.	Когда мужчина ради женщины рискует своей жизнью, то легко, конечно, предположить, что он лично заинтересован в этом, так как на свете найдется очень немного мужчин, которые рисковали бы, не надеясь получить что-либо взамен.
Blood was of those few, as he had proved in the case of Mary Traill.	Но Блад был одним из этих немногих.

It needed no further assurances of his to convince her that she had done him a monstrous injustice.	Теперь ему не пришлось бы долго убеждать Арабеллу в той чудовищной несправедливости, с какой она к нему относилась.
She remembered words he had used - words overheard aboard his ship (which he had named the Arabella) on the night of her deliverance from the Spanish admiral; words he had uttered when she had approved his acceptance of the King's commission; the words he had spoken to her that very morning, which had but served to move her indignation.	Ей вспомнились все слова, случайно подслушанные на борту корабля, названного ее именем, и то, что он сказал, когда она одобрила его решение принять королевский патент, и, наконец, все сказанное им в это утро и вызвавшее лишь ее негодование.
All these assumed a fresh meaning in her mind, delivered now from its unwarranted preconceptions.	Все это приобрело новое значение в ее сознании, освободившемся от необоснованных подозрений.
Therefore she lingered there in the garden, awaiting his return that she might make amends; that she might set a term to all misunderstanding.	Вот почему она и решила задержаться в саду до его возвращения, извиниться и положить конец всем недоразумениям между ними.
In impatience she awaited him. Yet her patience, it seemed, was to be tested further.	Она ждала его, но оказалось, что ее терпение должно было подвергнуться новому испытанию.
For when at last he came, it was in company -unusually close and intimate company - with her uncle.	Когда Блад наконец появился, он был не один, а с дядей, причем они шли, к ее удивлению, дружески беседуя.
In vexation she realized that explanations must be postponed.	С досадой она поняла, что объяснение откладывается.
Could she have guessed the extent of that postponement, vexation would have been changed into despair.	Но если бы только она могла догадаться, на какое длительное время это объяснение откладывается, ее досада перешла бы в отчаяние.
He passed, with his companion, from that fragrant garden into the courtyard of the fort.	Вместе со своим спутником Блад вышел из благоухающего сада и прошел во внутренний дворик форта.
Here the Commandant, who had been instructed to hold himself in readiness with the necessary men against the need to effect the arrest of Captain Blood, was amazed by the curious spectacle of the Deputy-Governor of Jamaica strolling forth arm in arm and apparently on the friendliest terms with the intended prisoner.	Комендант, получивший строгий приказ быть в готовности и иметь при себе некоторое количество солдат на случай ареста Блада, был крайне удивлен, увидев губернатора под руку с человеком, которого предполагалось арестовать.
For as they went, Blood was chatting and laughing briskly.	Его поразило их поведение, так как Блад оживленно болтал и непринужденно смеялся.
They passed out of the gates unchallenged, and so came to the mole where the cock-boat from the Arabella was waiting.	Никем не задержанные, они вышли из ворот и дошли до мола, где их ждала шлюпка с "Арабеллы".
They took their places side by side in the stern sheets, and were pulled away together, always very close and friendly, to the great red ship where Jeremy Pitt so anxiously awaited news.	Не прерывая дружеской беседы, они уселись рядом на корме и отплыли к большому красному кораблю, где Джереми Питт с беспокойством ожидал новостей.
You conceive the master's amazement to see the Deputy-Governor come toiling up the entrance ladder, with Blood following very close behind him.	Вам нетрудно представить себе изумление шкипера, когда он увидел губернатора, который в сопровождении Блада, пыхтя, карабкался по веревочной лестнице.

"Sure, I walked into a trap, as ye feared, Jeremy," Blood hailed him.	- Конечно, ты был прав, Джереми: я попал в западню! - приветствовал его капитан Блад.
"But I walked out again, and fetched the trapper with me.	- Но, как видишь, я выбрался оттуда, захватив с собой мерзавца, заманившего меня в ловушку.
He loves his life, does this fat rascal."	Эта скотина, как тебе известно, любит жизнь.
Colonel Bishop stood in the waist, his great face blenched to the colour of clay, his mouth loose, almost afraid to look at the sturdy ruffians who lounged about the shot-rack on the main hatch.	Полковник Бишоп, с лицом землистого цвета и отвислой губой, стоял на шкафуте. Он боялся даже взглянуть на коренастых головорезов, столпившихся на грот-люке около ящика с ядрами.
Blood shouted an order to the bo'sun, who was leaning against the forecastle bulkhead.	Обратившись к боцману, который стоял тут же, опираясь на переборку бака, Блад громко распорядился:
"Throw me a rope with a running noose over the yardarm there, against the need of it.	- Перекинь веревку с петлей через нок-рею!..
Now, don't be alarming yourself, Colonel, darling.	Не пугайтесь, дорогой полковник.
It's no more than a provision against your being unreasonable, which I am sure ye'll not be.	Это только мера предосторожности на случай, если вы будете несговорчивым, хотя я уверен, что этого не случится.
We'll talk the matter over whiles we are dining, for I trust ye'll not refuse to honour my table by your company."	Мы обсудим вопрос за обедом. Надеюсь, вы окажете мне честь пообедать со мной.
He led away the will-less, cowed bully to the great cabin.	Он отвел в свою большую каюту безвольного, усмиренного хвастуна.
Benjamin, the negro steward, in white drawers and cotton shirt, made haste by his command to serve dinner.	Слуга Питера Блада негр Бенджамэн, в белых штанах и полотняной рубахе, бросился выполнять распоряжения капитана об обеде.
Colonel Bishop collapsed on the locker under the stern ports, and spoke now for the first time.	Полковник Бишоп, свалившись на сундук, стоявший под выходившими на корму иллюминаторами, пробормотал, заикаясь:
"May I ask wha... what are your intentions?" he quavered.	- М-м-могу я с-спросить, ка... каковы ваши н-намерения?
"Why, nothing sinister, Colonel.	- Конечно, конечно. В них нет ничего страшного, полковник.
Although ye deserve nothing less than that same rope and yardarm, I assure you that it's to be employed only as a last resource.	Хотя вы вполне заслужили веревки на нок-рее, но уверяю вас, что к этому мы прибегнем лишь в крайнем случае.
Ye've said his lordship made a mistake when he handed me the commission which the Secretary of State did me the honour to design for me.	Вы сказали, что лорд Джулиан сделал ошибку, вручив мне патент, выданный министром иностранных дел.
I'm disposed to agree with you; so I'll take to the sea again.	Пожалуй, вы правы. Я снова ухожу в море.
Cras ingens iterabimus aequor.	Cras ingens iterabimus aequor[70].
It's the fine Latin scholar ye'll be when I've done withye.	Вы хорошо будете знать латынь к тому времени, когда я с вами покончу.

I'll be getting back to Tortuga and my buccaneers, who at least are honest, decent fellows.	Я возвращаюсь на Тортугу, к своим корсарам, честным и славным ребятам.
So I've fetched ye aboard as a hostage."	Вас же я захватил с собой в качестве заложника.
"My God!" groaned the Deputy-Governor.	- Боже мой! - простонал губернатор.
"Ye... ye never mean that ye'll carry me to Tortuga!"	- Вы... вы хотите взять меня на Тортугу?
Blood laughed outright.	- О нет! - рассмеялся Блад.
"Oh, I'd never serve ye such a bad turn as that.	- Я не окажу вам такой дурной услуги.
No, no.	Нет, нет!
All I want is that ye ensure my safe departure from Port Royal.	Я хочу только, чтобы мне был обеспечен свободный выход из Порт-Ройяла.
And, if ye're reasonable, I'll not even trouble you to swim for it this time.	Если вы окажетесь сговорчивым, то я на этот раз даже не заставлю вас плавать.
Ye've given certain orders to your Harbour-Master, and others to the Commandant of your plaguey fort.	Вы сообщили мне о том, что дали кое-какие распоряжения капитану порта и коменданту этого проклятого форта.
Ye'll be so good as to send for them both aboard here, and inform them in my presence that the Arabella is leaving this afternoon on the King's service and is to pass out unmolested.	А сейчас вам придется вызвать их на корабль и в моем присутствии сказать им, что сегодня, во второй половине дня, "Арабелла" уйдет в море по служебной надобности и никто не должен препятствовать ее отправлению.
And so as to make quite sure of their obedience, they shall go a little voyage with us, themselves.	Ваши офицеры совершат маленькую поездку с нами, чтобы я был уверен в их повиновении.
Here's what you require.	Вот все, что мне от вас нужно.
Now write - unless you prefer the yardarm."	А сейчас садитесь к столу и пишите, если вы, конечно, не предпочитаете нок-рею.
Colonel Bishop heaved himself up in a pet.	Полковник Бишоп попытался протестовать.
"You constrain me with violence..." he was beginning.	- Вы принуждаете меня силой... - начал было он.
Blood smoothly interrupted him.	Капитан Блад любезно прервал его:
"Sure, now, I am not constraining you at all.	- Позвольте, я ни к чему не хочу вас принуждать.
I'm giving you a perfectly free choice between the pen and the rope.	К чему насилие? Вам предоставляется совершенно свободный выбор между пером и веревкой.
It's a matter for yourself entirely."	Этот вопрос можете решить только вы сами.
Bishop glared at him; then shrugging heavily, he took up the pen and sat down at the table.	Бишоп гневно взглянул на него, а затем взял перо и присел к столу.
In an unsteady hand he wrote that summons to his officers.	Дрожащей рукой он написал офицерам письмо.
Blood despatched it ashore; and then bade his unwilling guest to table.	Блад отправил его на берег, а затем пригласил своего невольного гостя к столу:
"I trust, Colonel, your appetite is as stout as usual."	- Надеюсь, полковник, вы не потеряли своего хорошего аппетита.

The wretched Bishop took the seat to which he was commanded. As for eating, however, that was not easy to a man in his position; nor did Blood press him.	Жалкий Бишоп сел на указанный ему стул, но от страха не мог даже думать о еде, и Блад не настаивал.
The Captain, himself, fell to with a good appetite.	Сам же он с аппетитом приступил к обеду.
But before he was midway through the meal came Hayton to inform him that Lord Julian Wade had just come aboard, and was asking to see him instantly.	Не успел он разделаться с ним и наполовину, как пришел Хэйтон с докладом о прибытии на корабль лорда Джулиана Уэйда. Блад просил немедленно принять его.
"I was expecting him," said Blood.	- Я этого ждал, - сказал он.
"Fetch him in."	- Приведи его сюда.
Lord Julian came. He was very stem and dignified. His eyes took in the situation at a glance, as Captain Blood rose to greet him.	С суровым и надменным видом в каюту вошел лорд Джулиан и с первого взгляда понял обстановку. Капитан Блад поднялся с места со словами приветствия:
"It's mighty friendly of you to have joined us, my lord."	- Это очень дружеский жест, милорд, что вы решили к нам присоединиться.
"Captain Blood," said his lordship with asperity, "I find your humour a little forced.	- Капитан Блад, - резко сказал Уэйд, - ваш юмор несколько неуместен!
I don't know what may be your intentions; but I wonder do you realize the risks you are running."	Я не знаю ваших намерений, но меня интересует, отдаете ли вы себе отчет в том риске, на какой вы идете.
"And I wonder does your lordship realize the risk to yourself in following us aboard as I had counted that you would."	- А меня интересует, милорд, отдаете ли вы себе отчет в том риске, на какой пошли вы, явившись ко мне на корабль?
"What shall that mean, sir?"	- Что это значит, сэр?
Blood signalled to Benjamin, who was standing behind Bishop.	Блад подал знак Бенджамэну, стоявшему позади Бишопа:
"Set a chair for his lordship. Hayton, send his lordship's boat ashore.	- Стул для его светлости... Хэйтон, отправь шлюпку его светлости на берег.
Tell them he'll not be returning yet awhile."	Передай, что он здесь задержится.
"What's that?" cried his lordship.	- Что такое? - воскликнул лорд Джулиан.
"Blister me!	- Черт побери!
D'ye mean to detain me?	Вы хотите задержать меня?
Are ye mad?"	Вы сошли с ума!
"Better wait, Hayton, in case his lordship should turn violent," said Blood. "You, Benjamin, you heard the message.	- Лучше подожди, Хэйтон, на случай, если его светлость вздумает буйствовать... Бенджамэн, ты слыхал распоряжение?
Deliver it."	Иди и передай его.
"Will you tell me what you intend, sir?" demanded his lordship, quivering with anger.	- Скажете ли вы, что вы намерены делать, сэр? -потребовал его светлость, дрожа от гнева.
"Just to make myself and my lads here safe from Colonel Bishop's gallows.	- Просто хочу обезопасить себя и своих ребят от виселицы полковника Бишопа.

I've said that I trusted to your gallantry not to leave him in the lurch, but to follow him hither, and there's a note from his hand gone ashore to summon the Harbour-Master and the Commandant of the fort.	Я правильно рассчитал, что ваше воспитание не позволит вам покинуть его в беде и вы последуете за ним сюда. Я отправил на берег письменное распоряжение полковника капитану порта и коменданту форта немедленно явиться на корабль.
Once they are aboard, I shall have all the hostages I need for our safety."	Как только они поднимутся на борт "Арабеллы", у меня будут все заложники, которые обеспечат нам полную безопасность.
"You scoundrel!" said his lordship through his teeth.	- Это подлость! - процедил сквозь зубы лорд Джулиан.
"Sure, now, that's entirely a matter of the point of view," said Blood.	- О, это зависит от того, как смотреть на вещи, -спокойно сказал Блад.
"Ordinarily it isn't the kind of name I could suffer any man to apply to me.	- Обычно я никому не позволяю безнаказанно оскорблять меня.
Still, considering that ye willingly did me a service once, and that ye're likely unwillingly to do me another now, I'll overlook your discourtesy, so I will."	Но, учитывая, что в свое время вы по доброй воле оказали мне одну услугу, а сейчас поневоле оказываете другую, я не буду обращать внимания на вашу грубость.
His lordship laughed.	Его светлость засмеялся.
"You fool," he said.	- Вы идиот! - сказал он.
"Do you dream that I came aboard your pirate ship without taking my measures?	- Неужели вы думаете, что я прибыл сюда, не приняв нужных предосторожностей?
I informed the Commandant of exactly how you had compelled Colonel Bishop to accompany you.	Коменданту уже известно, как вы заставили полковника Бишопа вас сопровождать.
Judge now whether he or the Harbour-Master will obey the summons, or whether you will be allowed to depart as you imagine."	И об этом знает также капитан порта. Судите сами, явятся ли они сюда и позволят ли уйти вашему кораблю.
Blood's face became grave. "I'm sorry for that," said he.	- Весьма сожалею об этом, милорд, - сказал Блад.
I thought you would be, answered his lordship.	- Я знал, что вы будете сожалеть, сэр, - ответил лорд Джулиан.
"Oh, but not on my own account.	- Да, но я сожалею совсем не о себе.
It's the Deputy-Governor there I'm sorry for.	Мне жаль губернатора.
D'ye know what Ye've done?	Знаете, что вы наделали?
Sure, now, ye've very likely hanged him."	Вы уже почти повесили его.
"My God!" cried Bishop in a sudden increase of panic.	- Боже мой! - воскликнул Бишоп, задрожав от страха.
"If they so much as put a shot across my bows, up goes their Deputy-Governor to the yardarm.	- Если по моему кораблю будет сделан хотя бы один выстрел, мы тут же вздернем губернатора на нок-рею.

Your only hope, Colonel, lies in the fact that I shall send them word of that intention. And so that you may mend as far as you can the harm you have done, it's yourself shall bear them the message, my lord."	Ваша единственная надежда, полковник, заключается в том, что я пошлю им словечко о моем намерении... И для того, чтобы вы, милорд, могли как можно лучше исправить нанесенный вами вред, вы сами отправитесь с этим посланием.
"I'll see you damned before I do," fumed his lordship.	- Да я скорее отправлюсь в ад, чем поеду на берег!- продолжал бушевать Уэйд.
"Why, that's unreasonable and unreasoning.	- Крайне неблагоразумный поступок, милорд, -сказал Блад.
But if ye insist, why, another messenger will do as well, and another hostage aboard - as I had originally intended - will make my hand the stronger."	- Но, если вы так настроены... не буду вас уговаривать. Придется послать кого-нибудь другого. А вы останетесь на корабле. Ну что ж, еще один заложник! Это только усиливает мою позицию.
Lord Julian stared at him, realizing exactly what he had refused.	Лорд Джулиан уставился на него, сообразив, от чего он отказался.
"You'll think better of it now that ye understand?" quoth Blood.	- Может быть, вы перерешите, после того как я вам все разъяснил? - спросил Блад.
"Aye, in God's name, go, my lord," spluttered Bishop, "and make yourself obeyed.	- Послушайтесь его, поезжайте, ради бога, милорд! - брызжа слюной, простонал Бишоп. -Пусть немедленно выполнят его приказание.
This damned pirate has me by the throat."	Этот проклятый пират схватил меня за горло...
His lordship surveyed him with an eye that was not by any means admiring.	Его светлость бросил на Бишопа взгляд, весьма далекий от восхищения.
"Why, if that is your wish..." he began. Then he shrugged, and turned again to Blood. "I suppose I can trust you that no harm will come to Colonel Bishop if you are allowed to sail?"	- Конечно, если вы на этом настаиваете... - начал было он, но затем, пожав плечами, снова повернулся к Бладу: - Я могу положиться на вас, что полковнику Бишопу не будет причинено никакого вреда, если вам позволят отплыть?
"You have my word for it," said Blood. "And also that I shall put him safely ashore again without delay."	- Даю вам слово, - сказал Блад, - так же как обещаю, что полковник Бишоп без задержки будет высажен на берег.
Lord Julian bowed stiffly to the cowering Deputy-Governor.	Лорд Джулиан надменно поклонился притихшему губернатору.
"You understand, sir, that I do as you desire," he said coldly.	- Вы понимаете, сэр, что я поступаю так по вашему желанию, - холодно заметил он.
"Aye, man, aye!" Bishop assented hastily.	- Да... конечно, да! - поспешно согласился Бишоп.
"Very well."	- Хорошо!
Lord Julian bowed again and took his departure.	- Лорд Джулиан снова поклонился и пошел к борту.
Blood escorted him to the entrance ladder at the foot of which still swung the Arabella's own cock-boat.	Блад проводил его до веревочного трапа, внизу которого все еще покачивалась шлюпка "Арабеллы".
"It's good-bye, my lord," said Blood.	- До свидания, милорд, - сказал Блад.
"And there's another thing."	- Да, чуть было не забыл!

He proffered a parchment that he had drawn from his pocket. "It's the commission.	- Он вынул из кармана пергамент и протянул его Уэйду: - Вот ваш патент.
Bishop was right when he said it was a mistake."	Бишоп был прав, говоря, что он был выдан мне по ошибке.
Lord Julian considered him, and considering him his expression softened.	Лорд Джулиан внимательно посмотрел на Блада, и выражение его лица смягчилось.
"I am sorry," he said sincerely.	- Мне очень жаль, - искренне проговорил он.
"In other circumstances..." began Blood.	- При иных обстоятельствах, милорд... - начал было Блад.
"Oh, but there!	- Э, да что там!
Ye'll understand. The boat's waiting."	Вы понимаете... Шлюпка вас ждет.
Yet with his foot on the first rung of the ladder, Lord Julian hesitated.	Уже поставив ногу на первую ступеньку лестницы, лорд Джулиан заколебался:
"I still do not perceive - blister me if I do! - why you should not have found some one else to carry your message to the Commandant, and kept me aboard as an added hostage for his obedience to your wishes."	- Будь я проклят, но я ничего не могу понять! Почему вы не можете послать на берег кого-нибудь другого и не оставляете на корабле меня, как еще одного заложника?
Blood's vivid eyes looked into the other's that were clear and honest, and he smiled, a little wistfully.	Своими ясными синими глазами Блад посмотрел прямо в честные и чистые глаза Уэйда и грустно улыбнулся.
A moment he seemed to hesitate. Then he explained himself quite fully.	Казалось, Блад колеблется, но затем он решительно и откровенно сказал, что думал:
"Why shouldn't I tell you?	- Да почему бы мне и не сказать вам напоследок?
It's the same reason that's been urging me to pick a quarrel with you so that I might have the satisfaction of slipping a couple of feet of steel into your vitals.	Причина все та же, милорд. Она толкала меня и на ссору с вами, чтобы иметь удовольствие проткнуть вас шпагой.
When I accepted your commission, I was moved to think it might redeem me in the eyes of Miss Bishop -for whose sake, as you may have guessed, I took it.	Принимая ваш патент, я надеялся, что он поможет мне искупить свою, вину за прошлое в глазах мисс Бишоп, ради которой, как вы, вероятно, догадались, я и взял его.
But I have discovered that such a thing is beyond accomplishment.	Но теперь я понял, что все это напрасно.
I should have known it for a sick man's dream.	Мои надежды - это горячечный бред больного.
I have discovered also that if she's choosing you, as I believe she is, she's choosing wisely between us, and that's why I'll not have your life risked by keeping you aboard whilst the message goes by another who might bungle it.	Я понял также, что если Арабелла Бишоп, как мне кажется, из нас двоих предпочла вас, то думаю, что она поступила правильно. Вот почему я не хочу оставлять вас на корабле и подвергать опасности - а такая опасность существует: нас могут обстрелять, мы будем защищаться.
And now perhaps ye'll understand."	Слепой случай может вас погубить...
Lord Julian stared at him bewildered.	Пораженный лорд Джулиан уставился на Блада.
His long, aristocratic face was very pale.	Его длинное холеное лицо было очень бледно.
"My God!" he said.	- Боже мой! - прошептал он.

"And you tell me this?"	- И вы... вы говорите это мне!
"I tell you because... Oh, plague on it! - so that ye may tell her; so that she may be made to realize that there's something of the unfortunate gentleman left under the thief and pirate she accounts me, and that her own good is my supreme desire.	- Я говорю вам это потому, что... Ах, черт возьми, ну, чтобы заставить ее понять, что вор и пират, которым она меня считает, все еще сохранил кое-что от тех времен, когда он был джентльменом. Ее счастье для меня драгоценней всего на свете.
Knowing that, she may... faith, she may remember me more kindly - if It's only in her prayers.	Зная об этом, она сможет... с большей теплотой вспоминать меня иногда, хотя бы только в своих молитвах.
That's all, my lord."	Это все, милорд!
Lord Julian continued to look at the buccaneer in silence.	Лорд Джулиан долго смотрел на корсара, а потом молча протянул ему руку.
In silence, at last, he held out his hand; and in silence Blood took it.	Блад также молча пожал ее.
"I wonder whether you are right," said his lordship, "and whether you are not the better man."	- Я не уверен, что вы правы, - сказал лорд Джулиан. - Возможно, что из нас двоих вы являетесь для нее лучшим.
"Where she is concerned see that you make sure that I am right.	- Это только ваше мнение, милорд, а что касается Арабеллы, сделайте так, чтобы я оказался прав.
Good-bye to you."	Прощайте!
Lord Julian wrung his hand in silence, went down the ladder, and was pulled ashore.	Лорд Джулиан крепко пожал ему руку. Затем он спустился в лодку и направился к берегу.
From the distance he waved to Blood, who stood leaning on the bulwarks watching the receding cock-boat.	Отплыв на некоторое расстояние, он помахал рукой Бладу, который, облокотившись на фальшборт, - наблюдал за удаляющейся шлюпкой.
The Arabella sailed within the hour, moving lazily before a sluggish breeze.	Часом позже, пользуясь легким бризом, "Арабелла" вышла из порта.
The fort remained silent and there was no movement from the fleet to hinder her departure.	Форт молчал. Ни один из кораблей ямайской эскадры не сделал и движения, чтобы помешать ее уходу.
Lord Julian had carried the message effectively, and had added to it his own personal commands.	Лорд Джулиан хорошо выполнил поручение, и было ясно, что он подкрепил его своими личными распоряжениями.
Chapter XXIV	Глава XXIV
WAR	ВОЙНА
Five miles out at sea from Port Royal, whence the details of the coast of Jamaica were losing their sharpness, the Arabella hove to, and the sloop she had been towing was warped alongside.	Милях в пяти от Порт-Ройяла в открытом море, когда очертания побережья Ямайки стали затягиваться дымкой, "Арабелла" легла в дрейф, и к ее борту был подтянут шлюп, который она тащила за кормой.
Captain Blood escorted his compulsory guest to the head of the ladder.	Капитан Блад проводил своего невольного гостя к веревочному трапу.

Colonel Bishop, who for two hours and more had been in a state of mortal anxiety, breathed freely at last; and as the tide of his fears receded, so that of his deep-rooted hate of this audacious buccaneer resumed its normal flow.	Полковник Бишоп, пребывавший в течение нескольких часов в состоянии смертельной тревоги, наконец вздохнул свободно. И по мере того как рассеивался его страх, к нему возвращалась его ненависть к дерзкому корсару.
But he practised circumspection.	Но держался он осторожно.
If in his heart he vowed that once back in Port Royal there was no effort he would spare, no nerve he would not strain, to bring Peter Blood to final moorings in Execution Dock, at least he kept that vow strictly to himself.	Если мысленно Бишоп и клялся не щадить по возвращении в Порт-Ройял ни усилий, ни нервов, чтобы захватить Питера Блада и доставить его к месту вечной стоянки на пирсе казней, то внешне он этого не показывал и старательно прятал свои чувства.
Peter Blood had no illusions. He was not, and never would be, the complete pirate.	Питер Блад не питал никаких иллюзий в отношении Бишопа, но вел себя с ним так только потому, что настоящим пиратом он не был и никогда не хотел быть.
There was not another buccaneer in all the Caribbean who would have denied himself the pleasure of stringing Colonel Bishop from the yardarm, and by thus finally stifling the vindictive planter's hatred have increased his own security.	В Карибском море вряд ли нашелся бы такой корсар, который отказал бы себе в удовольствии вздернуть мстительного и жестокого губернатора на нок-рее.
But Blood was not of these. Moreover, in the case of Colonel Bishop there was a particular reason for restraint. Because he was Arabella Bishop's uncle, his life must remain sacred to Captain Blood.	Однако Питер Блад, во-первых, не принадлежал к корсарам такого типа, а во-вторых, он не мог забыть, что Бишоп был дядей Арабеллы.
And so the Captain smiled into the sallow, bloated face and the little eyes that fixed him with a malevolence not to be dissembled.	Поэтому-то капитан и улыбнулся, глядя на пожелтевшее, одутловатое лицо Бишопа с маленькими глазками, уставившимися на него с нескрываемой враждебностью.
"A safe voyage home to you, Colonel, darling," said he in valediction, and from his easy, smiling manner you would never have dreamt of the pain he carried in his breast.	- Желаю вам счастливого пути, дорогой полковник! - любезно сказал он на прощание, и, судя по его спокойному виду, никто не догадался бы о сомнениях, раздиравших его сердце.
"It's the second time ye've served me for a hostage.	- Вы второй раз оказываете мне услугу в качестве заложника.
Ye'll be well advised to avoid a third.	Советую вам не делать этого в третий раз.
I'm not lucky to you, Colonel, as you should be perceiving."	Пора уж понять, что я приношу вам несчастье, полковник!
Jeremy Pitt, the master, lounging at Blood's elbow, looked darkly upon the departure of the Deputy-Governor.	Шкипер Джереми Питт, стоя рядом с Бладом, мрачно наблюдал за отъездом губернатора.
Behind them a little mob of grim, stalwart, sun-tanned buccaneers were restrained from cracking Bishop like a flea only by their submission to the dominant will of their leader.	Позади них с суровыми и загорелыми лицами толпились дюжие пираты, и только железная воля их капитана мешала им раздавить Бишопа, как мерзкого клопа.

They had learnt from Pitt while yet in Port Royal of their Captain's danger, and whilst as ready as he to throw over the King's service which had been thrust upon them, yet they resented the manner in which this had been rendered necessary, and they marvelled now at Blood's restraint where Bishop was concerned.	Еще в Порт-Ройяле узнали они об опасности, грозившей Питеру Бладу, и хотя корсары, так же как и он, были рады развязаться с королевской службой, их все же глубоко возмутили обстоятельства, сделавшие эту развязку неизбежной. Они поражались сдержанности своего капитана в отношении этого мерзавца Бишопа.
The Deputy-Governor looked round and met the lowering hostile glances of those fierce eyes. Instinct warned him that his life at that moment was held precariously, that an injudicious word might precipitate an explosion of hatred from which no human power could save him.	Губернатора со всех сторон встречали яростные взгляды пиратов, и чувство самосохранения подсказывало ему, что любое необдуманное слово, вырвавшееся у него, могло вызвать такой взрыв ненависти, от которой его не спасла бы уже никакая сила.
Therefore he said nothing. He inclined his head in silence to the Captain, and went blundering and stumbling in his haste down that ladder to the sloop and its waiting negro crew. They pushed off the craft from the red hull of the Arabella, bent to their sweeps, then, hoisting sail, headed back for Port Royal, intent upon reaching it before darkness should come down upon them.	Поэтому, оставляя корабль, он, не говоря ни слова, поспешно кивнул головой капитану и неуклюже спустился в шлюп. Негры-гребцы, оттолкнувшись от красного корпуса "Арабеллы", согнулись над длинными веслами и, подняв паруса, направились в Порт-Ройял, рассчитывая добраться туда до наступления темноты.
And Bishop, the great bulk of him huddled in the stem sheets, sat silent, his black brows knitted, his coarse lips pursed, malevolence and vindictiveness so whelming now his recent panic that he forgot his near escape of the yardarm and the running noose.	Грузный Бишоп, поджав толстые губы и скорчившись, как вареный краб, понуро сидел на корме. Злоба и жажда мщения овладели им сейчас с такой силой, что он забыл обо всем: и о своем страхе и о том, что он чудом спасся от петли.
On the mole at Port Royal, under the low, embattled wall of the fort, Major Mallard and Lord Julian waited to receive him, and it was with infinite relief that they assisted him from the sloop.	На молу в Порт-Ройяле, около низкой зубчатой стены, его ожидали майор Мэллэрд и лорд Джулиан. С чувством огромного облегчения они помогли ему выбраться из шлюпа.
Major Mallard was disposed to be apologetic.	Майор Мэллэрд сразу же начал с извинений.
"Glad to see you safe, sir," said he.	- Рад вас видеть в добром здравии, сэр! - сказал он.
"I'd have sunk Blood's ship in spite of your excellency's being aboard but for your own orders by Lord Julian, and his lordship's assurance that he had Blood's word for it that no harm should come to you so that no harm came to him.	- Я должен бы потопить корабль Блада, но этому помешал ваш собственный приказ, переданный мне лордом Джулианом. Его светлость заверила меня, что Блад дал слово не причинять вам никакого вреда, если ему будет разрешено беспрепятственно уйти.
I'll confess I thought it rash of his lordship to accept the word of a damned pirate..."	Признаюсь, я свитал, что его светлость поступил опрометчиво, полагаясь на слово презренного пирата...
"I have found it as good as another's," said his lordship, cropping the Major's too eager eloquence.	- Он держит слово не хуже, чем другие, - прервал красноречие майора его светлость.
He spoke with an unusual degree of that frosty dignity he could assume upon occasion.	Он произнес эти слова с ледяным достоинством, которое весьма умело напускал на себя.

The fact is that his lordship was in an exceedingly bad humour. Having written jubilantly home to the Secretary of State that his mission had succeeded, he was now faced with the necessity of writing again to confess that this success had been ephemeral.	У его светлости к тому же было омерзительное настроение. сообщив министру иностранных дел о блестящем успехе своей миссии, он был поставлен сейчас перед необходимостью послать дополнительное сообщение с признанием, что успех этот оказался эфемерным.
And because Major Mallard's crisp mostachios were lifted by a sneer at the notion of a buccaneer's word being acceptable, he added still more sharply:	И так как губы майора Мэллэрда кривились насмешкой над таким доверием к слову пирата, его светлость еще более резко добавил:
"My justification is here in the person of Colonel Bishop safely returned.	- Мои действия оправданы благополучным возвращением полковника Бишопа.
As against that, sir, your opinion does not weigh for very much.	По сравнению с этим, сэр, ваше мнение не стоит и фартинга[71].
You should realize it."	Вы должны отдавать себе отчет в этом!
"Oh, as your lordship says." Major Mallard's manner was tinged with irony.	- О, как вам угодно, ваша светлость! - с иронией процедил майор Мэллэрд.
"To be sure, here is the Colonel safe and sound. And out yonder is Captain Blood, also safe and sound, to begin his piratical ravages all over again."	- Конечно, полковник вернулся живым и невридимым, но вот там в море такой же живой и невридимый капитан Блад снова начнет свои пиратские разбои.
"I do not propose to discuss the reasons with you, Major Mallard."	- Сейчас я не намерен обсуждать этот вопрос, майор Мэллэрд.
"And, anyway, it's not for long," growled the Colonel, finding speech at last. "No, by..." He emphasized the assurance by an unprintable oath.	- Ничего! Это долго не протянется! - зарычал полковник, к которому наконец вернулся дар речи.
"If I spend the last shilling of my fortune and the last ship of the Jamaica fleet, I'll have that rascal in a hempen necktie before I rest. And I'll not be long about it."	- Я истрачу все сове состояние до последнего шиллинга, я не пожалею всех кораблей ячмайской эскадры, но не успокоюсь до тех пор, пока не поймаю этого мерзавца и не повешу ему на шею пеньковый галстук!
He had empurpled in his angry vehemence, and the veins of his forehead stood out like whipcord.	- От бешеной злобы он побагровел так, что у него на лбу вздулись вены.
Then he checked. "You did well to follow Lord Julian's instructions," he commended the Major.	Слегка отдышавшись, он обратился к майору: -Вы хорошо сделали, выполнив указания лорда Джулиана!
With that he turned from him, and took his lordship by the arm. "Come, my lord.	- И, похвалив Мэллэрда, он взял Уэйда за руку: -Пойдемте, милорд.
We must take order about this, you and I."	Нам нужно все это обсудить.
They went off together, skirting the redoubt, and so through courtyard and garden to the house where Arabella waited anxiously.	Они направились к дому, где с большим беспокойством их ждала Арабелла.
The sight of her uncle brought her infinite relief, not only on his own account, but on account also of Captain Blood.	Увидев дядю, она почувствовала огромное облегчение не только за него, но также и за капитана Блада.
"You took a great risk, sir," she gravely told Lord Julian after the ordinary greetings had been exchanged.	- Вы очень рисковали, сэр, - серьезно сказала она лорду Джулиану, после того как они обменялись обычными приветствиями.