Перезагрузка или Back in the USSR. Дилогия

- Поздравляю, - улыбнулась Татьяна. - Валя тоже будет рада. Кстати, что-то она задерживается на овощебазе. Уже должна бы приехать... О, а вон и она, кажется. Ну иди, Серега, радуй свою женщину.

Увидев мою улыбающуюся физиономию, Валентина и сама не смогла сдержать улыбки.

- Чему так радуешься, будто в 'Спортлото' машину выиграл?

Я пересказал недавний телефонный разговор, немного смущенно упомянув, что и Валю как бы просили подойти в связи с пропиской. Но у моей женщины даже и в мыслях не было отказываться. А следующей фразой она окончательно вогнала меня в краску.

- Конечно, идем вместе! И не забивай себе голову, ты мне ничем не обязан. Наоборот, это я должна благодарить судьбу, что встретила тебя.

В паспортном столе все прошло как по маслу. Начальник лично заполнила документ, прервавшись лишь затем, чтобы спросить, какой датой вписывать день рождения. Немного посовещавшись с Валентиной, пришли к выводу, что нужно ставить дату 18 апреля 1940 года. 18 апреля я появился в этом мире, но сейчас объяснил это таким образом, будто очнулся в этот день на лавочке, вот и давайте считать 18 апреля днем моего рождения. Год я предложил, исходя из того, что мне якобы по моим внутренним ощущениям 35.

Наконец все формальности были соблюдены, и Елена Владиславовна вручила мне паспорт со словами:

- Поздравляю, теперь вы являетесь гражданином Союза Советских Социалистических Республик! Кстати, не затягивайте с военкоматом. По возрасту вам срочная служба уже не грозит, но на учет встать все же нужно.

И как бы невзначай добавила, что когда одна из моих книг (не иначе Митрофанов уже насплетничал) выйдет из печати, она обязательно купит экземпляр, а я поставлю на книге автограф.

- Ну, теперь можно и в 'Пензенскую правду' метнуться за гонораром, - довольно констатировал я, когда мы поднимались по Московской в сторону овощного. - Надеюсь, он все еще меня дожидается в кассе редакции. А пятого числа в 'Молодой Ленинец' уже идти. Мелочь, как говорится, а приятно.

Не успели мы вернуться на рабочее место, как Вале позвонила начальник отдела кадров 'Плодовощторга'. Мне велено было прийти за новенькой трудовой книжкой или сегодня до 18 часов вечера, или завтра с 9 утра.

- Сережа, у тебя просто праздник сегодня! - развела руками Валентина. - Вечером нужно будет обязательно отметить. Через час у нас последний приход, разгрузишь - и можешь бежать в отдел кадров. Я тебе адрес напишу сейчас на бумажке и объясню, как добраться.

А вечером мы обмывали мои новенькие корочки. По такому случаю купили бутылку 'Алиготе', коробку конфет 'Птичье молоко' Пензенской кондитерской фабрики, кое-какую закусь, и с чувством, под романтические композиции Рафаэля и нежный аромат 'Красной Москвы' отметили мой долгожданный статус полноправного гражданина РСФСР. А закончился вечер жаркими объятиями, и мы устроили вечер вольной борьбы на жалобно скрипевшей постели.

Глава 14

Везти рукопись 'Марсианина' я запланировал в следующий вторник. Предварительно снова созвонился, оказалось, что редакция журнала 'Вокруг света' принадлежит издательству 'Молодая гвардия'. То есть место уже, как говорится, прикормленное.

Перед поездкой забрал в 'ПП' свой гонорар в размере полутора рублей. Не фонтан, ну да ладно, можно сказать, начало положено. С работы пришлось отпрашиваться уже официально, поскольку я являлся официальным сотрудником 'Плодовощторга'. Но заявление мне подписала Валентина, как мой непосредственный начальник. Она же и собирала меня в дорогу, и даже приехала провожать на вокзал Пенза-I.

- Давай там уж в Москве поосторожнее, поглядывай по сторонам, чтобы кошелек не украли, а то там народ, говорят, ушлый.

- Валя, солнце мое, чай не первый раз замужем. Не переживай, все будет нормально.

И вновь Казанский вокзал, носильщики с тележками, таксисты на 'Волгах' и столичная суета. С площади трех вокзалов по привычному уже маршруту отправляюсь в 'Молодую гвардию', сразу поднимаюсь в редакцию 'Вокруг света' и предъявляю рукопись 'Марсианина'. На мое счастье, завотделом, которого звали Романом Витольдовичем, оказался страстным любителем научной фантастики. Открыв папку с рукописью, он тут же углубился в чтение, и оторвался лишь пятнадцать минут спустя после моего деликатного покашливания.

- Ой, извините, что-то я увлекся. Захватывает с первых страниц (ну еще бы, самодовольно усмехнулся я про себя). Честно говоря, хорошая фантастика в наше время - большой дефицит. Я уж даже знакомых прошу, кто в загранкомандировку едет, привозить мне книги на иностранных языках. С английского я более-менее неплохо перевожу, с других языков обычно со словарем. Нашу-то, отечественную, всю практически перечитал. Самое лучшее, что из нового, в журнал ставим. Вы знаете, в чем-то ваше произведение перекликается с рассказом Биленкина 'Звездный аквариум', мы его печатали в прошлом году. Рассказик небольшой, я даже просил Дмитрия Александровича по возможности расширить повествование, но он наотрез отказался, мол, работаю над другой вещью, а к этой возвращаться - вдохновения нет. А у вас, безусловно, куда более глобальное произведение.

Слушайте, Сергей Андреевич, обещать пока ничего не могу, но если роман так же хорош, как я о нем думаю, то приложу все силы, чтобы за нашим журналом было, если можно так выразиться, право первой ночи. Тем более что страна готовится к совместному с американцами космическому проекту, запуск корабля 'Союз-19' намечен на середину июля. И я постараюсь убедить редактора, что публикация вашего романа получится очень своевременной.

О как, значит, подготовка проекта 'Союз-Аполлон' отнюдь не была тайной за семью печатями. Надо почаще в газеты заглядывать, особенно центральные. Мне, как историку, вообще стыдно игнорировать вещи, происходящие в современном обществе. Такой материал для профессионала - только ходи и записывай. И фотографируй, мало ли что. Была бы камера. Только вот толку для потомков! Вон в будущем иди в архив да и листай подшивки старых газет. Ну узнаешь ты, что летом 75-го доярка Петрова дала рекордные надои... В смысле, не она дала, а буренки. В общем, куда интереснее читать современников Юлия Цезаря и Владимира Красное Солнышко.

Прежде чем покинуть здание издательства. Поинтересовался судьбой своих рукописей. Оказалось, что 'Крейсера' литсотрудником уже вычитана, и без единой правки рекомендована к публикации. Вот только нужна еще подпись главного редактора. А там останется только ждать, когда подойдет очередь в печать. Хотя, если редактору понравится, выход романа в свет может состояться и раньше. Что касается 'Печального детектива', то к читке еще не приступали, но планируют сделать это уже в ближайшее время. В общем, ждите, позванивайте, оставайтесь на связи.

А вот в редакции 'Юности' меня снова направили к Полевому. Любопытно, почему это со мной хочет пообщаться сам главный редактор?

Борис Николаевич, увидев меня, тут же выскочил навстречу:

- Губернский, Сергей Андреевич? Что ж вы, голубчик, не звоните и не звоните! Адрес указали, так хоть бы какой-нибудь телефон вписали, не рабочий - так соседей. Мы уж хотели вас чуть ли не во всесоюзный розыск объявлять...

- Вот видите, я как чувствовал, сам приехал, - отвечаю, едва сдерживая улыбку. - Надо полагать, моим рукописям дан зеленый свет?

- С 'Крейсерами' мы решили обождать, он в процессе, а вот 'Печальный детектив' я прочитал за два дня... Ну, это, я вам скажу, новое слово в современной советской литературе! Послушайте, Сергей Андреевич, вы точно раньше даже рассказа не публиковали? Вот так взяли, и написали сразу две книги? Самородок! Правда, я все же внес несколько редакторских правок, но это так, мелочи. Если есть время, сейчас посидим, я вам покажу, где и что поправил.

Правки действительно оказались незначительными, больше касались стилистики произведения. На их обсуждение у нас ушло около часа. После чего Полевой заявил, что планирует в ближайшем номере 'Юности' начать публикацию 'Печального детектива', первой его части. А вторую отдаст в августовский номер.

- Голубчик, вы только краткую биографию свою напишите, без этого никак. Вот прямо сейчас садитесь и пишите.

Посмотрев на придвинутые ко мне лист бумаги и перьевую ручку, я невольно почесал затылок.

- Так ведь биография у меня действительно краткая, Борис Николаевич. Всего на два месяца ее и хватит, сколько себя помню.

После чего пришлось уже в который раз пересказывать историю с выдуманной амнезией. Полевой только охал и разводил руками.

- Фантастика, просто фантастика! И что, милиция так ничего про вас и не нашла? Поразительно... А теперь, значит, трудитесь рядовым грузчиком в овощном магазине и в свободное от работы время пишете книги? Да это же какой пример для советского пролетариата! Так, пишите все, что помните, а мы потом оформим в лучшем виде.

Как и в прошлый приезд, у меня оставалось еще несколько часов, чтобы побродить по Москве. На этот раз я прогулялся до ВДНХ, где, смешавшись с группой иностранных туристов, побывал в музее космонавтики.

Затем меня потянуло на Патриаршие пруды, в места, где начиналось действо 'Мастера и Маргариты'. Раньше на прудах бывать как-то не доводилось, а ведь где-то здесь произошла выдуманная Булгаковым встреча Берлиоза и Бездомного с Воландом. Потом и в сериале Бортко с Чистых прудов все начиналось.

Любопытно, что сейчас здесь как раз что-то снимали. Прожектора, человек с большим круглым отражателем в руках, оператор за камерой, установленной на узеньких рельсах, режиссер в темных солнцезащитных очках, что-то орущий в мегафон, какие-то парни с гитарами... Подошел поближе, смешавшись с толпой любопытных, отгороженных от съемочной площадки редкой цепью милиционеров. Поинтересовался у одного из зевак, что снимают. Тот, не отвлекаясь от интересного зрелища, проинформировал:

- Так ведь музыкальный номер для 'Утренней почты' записывают, с участием ВИА 'Добры молодцы'. Вон, видишь, Юрий Антонов, тот, что с гитарой в центре. А там в тенечке сам Николаев сидит. Третий дубль уже под песню 'О тебе, наверное' пытаются записать.

Между тем события на съемочной площадке развивались по нарастающей. Дело происходило буквально в двадцати метрах от меня, поэтому мне все было прекрасно слышно. Режиссер, облаченный, несмотря на теплую погоду, в кожаную куртку и кепку, пытался заставить музыкантов изобразить хоть какие-то чувства, а не тупо открывать рты под льющуюся из магнитофона песню. В ответ Антонов принялся истерично визжать, грозясь покинуть место съемки. Режиссер в долгу не остался, мол, я Пьеху и Утесова снимал, будет мне здесь еще какой-то сопляк свой характер показывать.

Какой мерзкий тип этот Антонов, невольно закралась мысль. Такое чувство, что отличные песни и их пришлепнутый автор - совершенно несопоставимые вещи. Сколько всего доводилось читать в СМИ будущего про закидоны Антонова. Как-то довелось побывать с женой на его концерте в областном драмтеатре, так ветеран сцены остановил выступление прямо посреди песни, заявив, что не будет петь до тех пор, пока зрители не прекратят снимать его на свои телефоны.

'Наверное, артист достоин того, чтобы к нему относились с должным уважением. Охрана, наведите, пожалуйста, порядок, иначе я покину сцену'.

Нет, может быть, он по-своему и был прав, но этих самых телефонов в почти тысячном зале светилось от силы три-четыре. И то происходило это ненавязчиво, на мой взгляд, ничуть не мешая выступлению звездного гастролера.

Кое-как отсняли еще дубль, режиссер заявил, что уже лучше, но хочется простых человеческих чувств, а не механических улыбок в паузах между куплетами... Мне же стало скучно, я выбрался из толпы и, увидев ларек с надписью 'Мороженое', двинул в ту сторону. 'Ленинградское' в шоколадной глазури обошлось в 28 копеек. Понравилось, вернулся, взял еще порцию. Доедал ее, сидя на скамейке, и томно разглядывал фланирующих мимо и одетых вполне по-летнему москвичек.

Эх, жизнь хороша, и жить хорошо! Даже не хотелось задумываться о том, что ждет страну через полтора десятка лет. В какую яму мы все ухнем, и с каким трудом будем потом из нее выбираться. Или все же есть способ предотвратить это неуклонное сползание в пропасть? Что лично я могу сделать, чтобы спасти Советский Союз от развала? Мне ли, историку, не помнить этапы гибели сверхдержавы. Афганистан, смерть Брежнева, недолгие периоды правления Андропова и Черненко, назначение на пост Генерального секретаря Горбачева, который под 'чернобыльский реквием' принялся активно разрушать страну, воплотивший в жизнь скормленный ему западными 'друзьями' проект под названием Перестройка. Конец эпохи застоя, вперед, к свободе и демократии! И вот, наконец, запойный Ельцин, все так же пляшущий под дудку госдепа, при котором теперь уже не СССР, а Россия неуклонно превращается в страну третьего, если не четвертого мира.

Да, многим тогда казалось, что Америка поможет советом и деньгами, и россияне вольются в число 'цивилизованных народов', ездящих на дорогих автомобилях, живущих в коттеджах, носящих престижную одежду и путешествующих по всему миру. Так получилось, но не у всех.

Гайдар со своей либерализацией цен, когда предполагалось, что цены вырастут в 3, максимум 5 раз, и потому давайте мы немного повысим зарплату бюджетникам. Прекрасно помню, как мама, работавшая преподавателем в школе, уже после минимальной прибавки к своей зарплате пришла из магазина в шоковом состоянии. Оказалось, что Егорка немного промахнулся, аппетит у новоиспеченных бизнесменов оказался на редкость хороший, и цены подскочили сразу в 30 раз. А когда к лету 1992-го стало очевидно, что экономика просто накрылась медным тазом, то правительство Гайдара тихо ушло в отставку. Черномырдин добил страну, устроив приватизацию, и заводы, фабрики, фермы - все из государственного стало частным. Счастливые обладатели ваучеров в момент стали хозяевами жизни. Впрочем, это порой не спасало их от пули снайпера, потому как на лакомый кусок всегда находилось много желающих. Бандитские разборки и крышевание стали обыденными явлениями. МММ, растущие как на дрожжах банки, убийство Листьева... И Чечня, откуда тысячами везли цинковые гробы с телами пацанов, погибших за кошельки ограбивших страну бандитов.

Что-то такое во мне в тот момент перевернулось, и я четко понял, что этого нельзя допустить. Не для того я оказался здесь, чтобы стать просто популярным писателем и жить в свое удовольствие, глядя, как страну тем временем засасывает в трясину. Поэтому уже сейчас нужно составлять подробный план действий, и начинать претворять его в жизнь. Вот только с чего начать? Думай, голова, думай, время идет, до Афгана осталось чуть больше четырех лет. И это будет первой большой пробоиной в корпусе корабля под названием СССР.

Глава 15

Всю дорогу домой, прервавшись лишь на несколько часов сна, я размышлял над планом спасения страны. Да-да, ни больше, ни меньше, я почему-то видел себя именно Спасителем, мне только нимба над головой не хватало. Под мерный перестук колес, мелькание за окном станционных огней и похрапывание соседа думалось особенно продуктивно, и мое разыгравшееся воображение рождало один план за другим.

Вот я, вооруженный снайперской винтовкой, сижу в кроне дерева рядом с дачей Горбачева и жду, когда плешивый появится в перекрестии прицела. Или, например, вылавливаю в Свердловске Ельцина, пока он еще там каким-то секретарем обкома, и устраиваю ему несчастный случай. А вот я уже минирую дорогу перед машиной Андропова. Ну а что? Где-то я вычитал, что именно главный чекист Советского Союза в сговоре с Громыко и Устиновым уговорили Брежнева ввести советские войска в Афганистан. Что якобы именно его и главного медика страны Чазова рук дело странные смерти от вроде бы острой сердечной недостаточности маршала Гречко и члена Политбюро Кулакова, именно им была устроена авария, в которой погиб без пяти минут преемник Брежнева, первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров, что подосланный им врач заставил Суслова выпить таблетку, после принятия которой секретарь ЦК КПСС отправился в лучший мир. Не пожалел и своего зама Цвигуна, обставив все как самоубийство. Даже смерть Брежнева и то якобы на совести Андропова. Получается, наводить мосты к Юрию Владимировичу себе дороже, расстелешься перед ним со своими знаниями из будущего, а он тебе тоже устроит несчастный случай. Мол, не суй свой нос туда, где ему не место. А уж если сунул - то изволь отвечать по полной.

Но своя рука во власти все равно нужна. Легче всего, конечно, начать с Мясникова. Он, как говорится, под боком, если получу признание как писатель, Георг Васильевич наверняка захочет со мной познакомиться. Ну или я сделаю первый шаг. Правда, пока еще не знаю какой, однако в любом случае перспектива топтаться на месте и оставаться пишущим грузчиком меня не особенно прельщала.

Последние годы жизни Мясников провел в Москве, но особых высот не достиг. Может и меня в Москву перетащит? Хотя почему-то больше манила идея выйти на Машерова. Насколько я помнил из исторических справочников, бывший партизан был кристально честным человеком, мыслил творчески, да и здоровье вполне ему позволяло руководить страной лет пять как минимум, если за отправную точку брать реальную дату смерти Брежнева. До гибели Машерова оставалось еще больше пяти лет, за это время можно попытаться как-то сблизиться с ним. Другое дело, что он рулит в Белоруссии, а возможность переезда в соседнюю республику меня не слишком радовала. Чем ближе к столице - тем больше шансов что-то изменить в биографии страны.

А что я могу сделать уже сейчас? Вот хрен его знает. Пока я только укреплял свои позиции в обществе, ничем особо стране не помогая. Эх, 'ридер', что ли, почитать с тоски, все равно не спится.

Я включил электронную книгу, и с последней страницы 'Марсианина' вышел в основное меню. Так, что же выбрать на сон грядущий... Хм, а это еще что за файл под названием 'Маньяки и предатели СССР'? Причем автор не указан. Вроде бы я такого не закачивал, если только эта небольшая книга объемом 175 кб была в изначальном списке. И то вряд ли, обычно продавцы закачивают классику, которой здесь тоже хватало. Ладно, чем гадать, проще глянуть, что там.

Я открыл файл и углубился в текст. Это было чисто документальное повествование с именами, датами и описаниями событий. Конечно же, в части 1-й под названием 'Маньяки' оказался и Чикатило, и список его жертв, начиная с совершенного 22 декабря 1978 года убийства 9-летней Лены Закотневой. Блин, а ведь получается, что я могу предотвратить это и последующие убийства! От такой мысли кожа покрылась пупырышками. Это ведь придется договариваться с милицией, устраивать засаду и брать маньяка с поличным. Но у органов и ко мне появятся вопросы. А что я им предъявлю, свой 'ридер' с соответствующим текстом? Тогда вопросов ко мне появится еще больше, и придется колоться по полной. Такой вариант меня точно не устраивает.

А что у нас в книге с другими маньяками, засветившимися в это время? Ага, Геннадий Михасевич, промышлявший в Белоруссии (опять Белоруссия!), на счету которого будет в итоге больше 30 жертв, и он уже начал убивать. Подробное описание прилагалось. Так же как и в случае 'убийцы с добрыми глазами' Андрея Евсеева, который орудовал в Москве и Подмосковье. Если его вовремя остановить, то нескольким людям еще можно сохранить жизнь.

Далее Фефилов, убиваший на Урале в начале 1980-х. Ну, тут еще есть время, можно, как и в случае с Чикатило, подумать, что с этим делать. Казанский людоед Суклетин тоже совершал убийства в 1981-85-м годах. А вот Анатолий Сливко, организовавший к Невиномысске подростковый клуб 'Чергид', уже успел на сегодняшний день 'отличиться', и не единожды. Извращенец проводил натуралистические наблюдения за детьми, подвешивая их в петле, якобы замеряя, сколько сможет выдержать человек без кислорода. Только что, 11 мая 1975 года, он расправился с 5-классником Андреем Погасяном. Почувствовал, как сжало горло. Черт, прочитай я этот текст пораньше, мог бы что-то предпринять. Но теперь уже поздно. Только надежда на то, что удастся предотвратить дальнейшие убийства.

Незаметно перебрался ко второй части книги, посвященной предателям. Леонид Полещук к этому времени уже сдал резидентуру в Непале, сейчас затаился, и вновь о себе напомнит в середине 80-х, выйдя на связь с ЦРУ. Ветров начнет сотрудничество с французской разведкой в 1981-м, время пока терпит. Пигузов... Тут человека конкретно шантажировали, причем о первой попытке вербовки ЦРУ он доложил своему начальству. Но спустя годы все же стал жертвой коварных интриг врага. Тут надо подумать, как спасти человека от расстрела в 1986-м.

А вот сотрудник военной разведки генерал-майор Дмитрий Поляков - птица высокого полета. За 20 лет он сдал 19 советских разведчиков-нелегалов, 150 агентов-иностранцев и примерно 1500 офицеров ГРУ и КГБ в России. Он рассказал о китайско-советских разногласиях, позволив американцам наладить отношения с Китаем. Он передал американцам данные о новом вооружении Советской Армии, что помогло американцам уничтожить это оружие, когда оно было использовано Ираком во время войны в Персидском заливе в 1991 году. Полякова арестовали в конце 1986 года и приговорили к расстрелу. Но уже на сегодняшний день, похоже, он 'наработал' на высшую меру социалистической защиты.

Поставив мысленно крестик напротив этой фамилии, перешел к следующей. Огородник, он же Трианон, из написанного позднее романа Семенова. Того самого - 'ТАСС уполномочен заявить'. Был завербован ЦРУ, являясь вторым секретарем советского посольства в Боготе. Вроде уже под наблюдением, но железных компрометирующих доказательств на него нет. Читаем дальше...

Оперативный фотограф ГРУ и фототехник Международного отдела ЦК КПСС Николай Чернов. Занимая с 1963 года должность скромного технического служащего фотолаборатории 1-го спецотдела военной разведки, он передал американцам тысячи фотодокументов о деятельности наших резидентур в США, Великобритании, ФРГ, Франции, Японии, Италии, Бельгии, Швейцарии, а также об организации и результатах работы стратегической военной разведслужбы. Правда, в 1972-м уже изгнан из ГРУ за пьянство, и даже пытался покончить с собой. Умер от рака в начале 1990-х. Вроде бы больше напакостить не успел, но тоже ставим галочку.

Полковник первого главного управления КГБ СССР Олег Гордиевский с 1974 по 1985 годы работал на британскую разведку. Сколько еще бед натворит, если вовремя не слить его соответствующим органам... Запомним. Ну и Виктор Беленко, который в сентябре следующего года угонит в Японию новый секретный перехватчик МИГ-25. Этого надо палить по-любому.

Книгу я осилил часа за полтора, после чего попытался все же уснуть. Но сон не шел, зато в голову лезли разного рода мысли. Прежде всего, как в моем 'ридере' оказался этот файл? Я слабо верил, что такая книга закачана изначально. Такие жанры не в стиле людей, которые составляют списки для закачки. Отсюда вывод: файл был закачан кем-то посторонним с целью, чтобы я его прочитал и полученную информацию использовал по назначению. Не исключено, что закачан уже после моего, скорее всего неслучайного попадания в 1975-й. Значит, я нахожусь 'под колпаком', и меня контролируют неизвестные 'доброжелатели'.

От таких размышлений вскоре начала пухнуть голова. Я попытался хоть как-то отвлечься, и лишь под утро сумел задремать. Так что в Пензу приехал помятым и невыспавшимся.

Несмотря на то, что у меня был запасной ключ от квартиры, все равно заехал в овощной.

- Соскучился я по тебе за два дня, - улыбнулся я, обнимая Валентину. - Как вы здесь без меня, грыжу себе не заработали?

- Да ничего, еще держимся, - негромко рассмеялась она. - Ты-то как съездил, удачно?

Вкратце пересказал результаты поездки, Валя искренне порадовалась, что мои книги удачно продвигаются, и того и гляди мне пришлют авторские экземпляры.

- Ты сильно голодный? У меня с собой есть перекусить, а так дома в холодильнике найдешь поесть, нужно будет только разогреть. Точно потерпишь до дома? Ну беги тогда, вечером увидимся.

По прибытии домой первым делом я принял душ, и только после этого поинтересовался содержимым холодильника. Хм, похоже, Валя время даром не теряла, подумал я, открыв кастрюльку с одуряюще пахнувшими котлетками. Не удержался, и схомячил одну прямо так. Потом отправился разогревать на общую кухню гречку с котлетами. Пока дежурил у плиты, в туалет тенью прошмыгнула Анна Павловна. Сказал ей вслед: 'Здравствуйте', показалось, что старушка даже что-то прошептала в ответ. Через пять минут бабуля так же неприметно просочилась в свою комнату.

А я, немного утолив свой голод, стал думать, что теперь делать с полученной из 'ридера' информацией. На всякий случай снова включил и проверил содержимое электронной книги. Файл был на месте, значит, не привиделось.

Раскрывать себя мне не хотелось, получается, выход один: сочинять подметные письма в соответствующие ведомства. По маньякам, тут понятно, епархия МВД во главе с нынешним его руководителем Щелоковым. По предателям... Учитывая мои вчерашние размышления про Андропова, главного чекиста страны я отмел сразу. А между прочим, с этим делом может справиться и ГРУ под руководством генерала Петра Ивашутина. Насколько я помнил из истории, мужик он был порядочный.

Кстати, информацию можно выдавать дозированно, чтобы подцепить оба ведомства на крючок, наладить с ними контакт. Правда, пока односторонний, но что поделаешь. Опять же, необходимо продумать сам процесс, начиная с составления писем. Не знаю, можно ли на бумаге рассмотреть отпечатки пальцев, но лучше подстраховаться. Поэтому на следующий день я отправился в хозяйственный магазин и приобрел клей БФ. Но, проходя мимо аптеки, подумал, что чем отдирать потом с подушечек пальцев клейкую пленку, легче использовать кусочки обычного пластыря. Так что в итоге разорился в аптеке еще на 15 копеек. Дома быстро нарезал пластырь продольными кусочками и аккуратно налепил на подушечки пальцев. И только после этого отправился покупать конверты. А затем сел сочинять письма.

Сначала написал Щелокову. Сверяясь с текстом в электронной книге, на вырванном из тетрадки листочке в клетку печатными буквами изложил информацию по Михасевичу, Евсееву и Сливко. Ничего не скрывая, описал подробности преступлений. Правда, уже состоявшихся. Если начну описывать будущие - сочтут за доморощенного Нострадамуса, точнее за психа. А так вроде более-менее правдоподобно. Пусть ловят, колют, ищут улики!

Рассказ растянулся на три листочка. В конце написал постскриптум:

'При получении этого письма вывесите у здания МВД плакат, посвященный футбольному клубу 'Динамо'. Это будет знак, что информация дошла до адресата. Плакат должен провисеть как минимум месяц. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество'.

Прежде чем подписаться, задумался. Ставить свою настоящую фамилию я, естественно, не собирался. Подписываться как 'аноним' или 'доброжелатель' как-то банально. Может, вообще обойтись без подписи?

Но ведь, с другой стороны, если я продолжу в будущем радовать органы конфиденциальной информацией, то нужно подписываться, и желательно так, чтобы запомнили. В общем, после долгих размышлений в конце письма поставил подпись 'НДП'. Аббревиатура расшифровывалась как 'Наше дело правое'. Хотя на ум тут же пришел другой вариант: 'Народно-демократическая партия'. Ну ничего, пока таких партий на территории великой и необъятной еще нет, так что я никого вроде не подставляю.

Прежде чем листочки свернуть пополам и всунуть в заранее купленый конверт, подул, избавляясь от возможных волосков и перхоти. Может быть, и паранойя, но в таком деле лучше перестраховаться. Подписал: 'Министру внутренних дел СССР Николаю Анисимовичу Щелокову. Лично в руки. Совершенно секретно'.

Затем взялся за письмо Ивашутину. Тоже решил информацию сливать дозированно, на первый раз указал имена Огородника, Полякова и Беленко. Про Беленко написал, что тот был завербован еще в училище, а при первой возможности готов угнать самолет за границу. Чтобы не заморачиваться, также при получении письма предложил у здания ГРУ также вывесить плакат с символом динамовского клуба. У посторонних он особого интереса не вызовет, а я буду знать, что адресат получил мое послание.

Оба письма я спрятал в сумку-планшет и только после этого содрал с пальцев уже надоевший пластырь. Надеюсь, никто посторонний туда заглядывать не будет. В Валентине я тоже почему-то был уверен.

Письмо я решил отправлять не из Пензы, а во время следующей поездки в Москву. Нужно будет взять с собой пластырь, и перед тем, как лезть за конвертом, снова наклеить его на подушечки пальцев. Не исключено, что мои отпечатки так, чисто на всякий случай, уже имеются в базе данных. Еще вычислят меня, чего доброго, и в лучшем случае окажусь в золотой клетке, а в худшем - подопытным кроликом. Основательно выпотрошат, а когда поймут, что я уже ничего нового не расскажу, просто либо изолируют, упрятав в 'дурку', либо - что для них куда надежнее и спокойнее - по-тихому от меня избавятся. Все эти перспективы выглядели не слишком радужными. Будет надеяться, что меня все же минует чаша сия.

Глава 16

5-го июня получил гонорар в 'МЛ'. Сказали, если есть еще стихи, то они не против их посмотреть. То же самое, кстати, раньше говорили и в 'ПП'. Но я сейчас обдумываю вариант собственной книги. Именно СОБСТВЕНННОЙ, а не передранной с 'ридера'. Еще в том времени я вынашивал мысль написать историко-документальное произведение об образовании Пензы. Даже название придумал - 'Крепость на Суре'. Правда, по большому счету город строился на реке Пенза, являясь к тому же продолжением Керенского, Верхнеломовского и Нижнеломовского звеньев оборонительной линии, но 'Крепость на Суре' выглядело как-то благозвучнее.

Имелся и вариант с главным героем, таким, по моей задумке, должен был стать воевода Юрий Котранский, присланный царем Алексеем Михайловичем строить крепость. Тогда дальше замысла дело не пошло. А сейчас то ли сказалась перепись чужих романов, то ли временной портал так подействовал, или вообще само 'застойное' время, но почему-то у меня буквально свербило в одном месте сесть и написать историческое произведение. Вот только сразу садиться за пишущую машинку я не решился. Она никуда не убежит, соседка Зинаиды из декрета выйдет еще не скоро, так что пока можно и в тетрадочке ручкой пописать. Для этой цели купил несколько общих тетрадей и десяток ручек, не забыв проинформировать Валентину об очередном грандиозном замысле.

Не помешало бы заново познакомиться и с местным краеведом Александром Тюстиным. В мое время Александру Васильевичу уже шел восьмой десяток, в его сердце стоял искусственный клапан, и он считался первой величиной по вопросам краеведения в Пензе и области. Сейчас же он намного моложе, но успел написать к середине 70-х, если мне память не изменяет, две книги по истории родного края. С его помощью, надеюсь, мне удастся получить доступ к архивным данным, да и сам Тюстин уже сейчас может поделиться какими-то интересными мыслями, подсказать, помочь советом.

Работа грузчиком в этом плане для меня была идеальным вариантом. Да, официальная зарплата 70 рублей, конечно, не фонтан, но я-то рассчитывал на свои книги, что, как говорится, попрет. А посему ничтожная по времени занятость в овощном меня вполне устраивала, благодаря этому оставалась масса свободного времени на обделывание других дел.

В том числе меня снова посетила мысль о подпольном производстве пакетов. Книги книгами, а пакеты с картинками - это возможность сразу пощупать купюры, в обмен на товар, а не через неопределенный срок. И не обязательно, наверное, обустраивать целый цех, наверняка существует возможность лепить такие пакеты кустарным способом, поштучно. А вот у кого бы узнать, как это делается...

Этот вопрос я задал и Валентине. Она обещала подумать, поспрашивать знакомых, может, кто-то и поможет с реализацией моей затеи.

- Если бы ты решил начать не с джинсов, а с пакетов, то я могла бы подключить Жанку. У нее на барахолке куча связей, я уверена, что и по этой теме она бы помогла. Но сейчас, сам понимаешь, после истории с цыганами я с ней не общаюсь.

- Мда, по большому счету ты потеряла подругу из-за меня...

- Не пори чушь, Сережка. Друзья, сам знаешь, познаются в беде. Нас, как ты говоришь, кинули, а она язык в одно место засунула, хотя могла бы при желании заскочить в магазин и сразу мне все рассказать. Нужны мне такие подруги? То-то и оно!

Менее чем через неделю Валя вышла на человека, способного помочь в этом вопросе. Человека звали Костей, это был вчерашний выпускник политеха, работавший в проектном институте, но основной доход он получал от мелкой фарцы. На встречу с Константином я поехал лично. Наше деловое свидание состоялось в коктейль-баре, называвшемся в народе, как я выяснил, 'Три ступени'. А все потому, что прежде чем попасть внутрь, нужно было преодолеть ведущие вниз три ступеньки. Именно здесь собирались иностранные курсанты артучилища, все больше венгры, хотя и темнокожие попадались, и тут же между ними и местной фарцой нередко проходили сделки. Костя был одним их таких фарцовщиков.

Нужный мне персонаж я узнал сразу, как мне его Валентина и описывала. Это был невысокий, узкоплечий молодой человек в потертых джинсах, с волосами до плеч, прятавший глаза за темными стеклами очков, хотя в баре царил полусумрак.