Перезагрузка или Back in the USSR. Дилогия

Кстати, дернулся, сейчас еще, чего доброго, глазки откроет и срисует тут меня. А мне этого не нужно. Поэтому ноги в руки и обратно к Валентине.

Та дожидается меня на прежнем месте. В ее глазах читаются одновременно надежда и волнение. Молча протягиваю ей деньги, озвучиваю сумму и предлагаю быстро отсюда сруливать. Дважды повторять не нужно.

А дома нас ждал еще один сюрприз. На этот раз в лице участкового, скромно сидевшего в кухне на табуретке и мирно общавшегося с Ринатом. Увидев нас, Ринат приветственно кивнул и, быстро попрощавшись с представителем органов правопорядка, скрылся в своей комнате.

Старший лейтенант оказался, похоже, знакомым Валентины, поздоровался с ней учтиво, а в мою сторону посмотрел подозрительно. У меня же ком застрял в горле от нехорошего предчувствия.

- Валентина Александровна, я уж тут уходить собрался, думал, не дождусь вас... Нам сигнал поступил, что в вашей квартире проживает неизвестный гражданин. А поскольку это моя территория, вот решил зайти, познакомиться. Что за человек, откуда, где работает, в каких вы с ним находитесь отношениях... Ну вы меня понимаете.

Фух, значит, не по сегодняшнему происшествию, уже чуть легче. Но ненамного, потому что сейчас придется как-то выкручиваться, объяснять, кто я и что я, и неизвестно, чем еще все это закончится. А ну как отправит меня в кутузку до выяснения моей личности. Но, с другой стороны, давно пора было разрубить этот Гордиев узел. Раз уж застрял здесь, то рано или поздно все равно пришлось бы обзаводиться документами.

- Да что ж тут непонятного, - Валя просто само спокойствие. - Только что мы тут, Владимир Палыч, на кухне, людям мешаем, давайте в квартиру пройдем, там и поговорим.

На пороге комнаты участковый разулся, демонстрируя хорошее воспитание, а то ведь на моей памяти милиция и врачи имели свойство шлепать в комнату не разуваясь. Их даже не смущала налипшая на обуви грязь. В этом плане старлей мне уже начинал нравиться.

Расположились за столом. Валя предложила чаю, но участковый вежливо отказался, сославшись на то, что и так засиделся, нас ожидаючи, а ему еще нужно по двум адресам наведаться.

- Меня зовут Издольный Владимир Павлович, участковый этого микрорайона, - представился милиционер, и приготовил шариковую ручку с листком бумаги. - А как мне к вам обращаться? Документы есть какие-нибудь?

- К сожалению, документов нет. И мне кажется, что меня зовут Сергей Андреевич Губернский.

- Что значит, кажется?

- Видите ли, дело в том, что я частично потерял память...

В общем, выдал ту же историю, что и Валентине. Та сидела молча, лишь иногда кивая в такт моему повествованию. Все это время с лица участкового не сходило удивленное выражение. Под занавес моего рассказа Издольный наконец вышел из ступора:

- Ой, а что же это я, ничего и не записал. Так, давайте-ка еще разок, только с чувством, толком и расстановкой.

Минут через пятнадцать, заполнив убористым почерком две странички, старлей устало откинулся на спинку стула.

- Ну и дела, признаться, такое в моей практике встречается впервые... Сумка. Говорите. При вас пустая была?

- Пустая, шаром покати, - закивал я, внутренне трясясь от страха. Сейчас попросит показать сумку-планшет. А там электронная книга. Вот и объясняй, что это за невидаль такая. Глядишь, еще примут за иностранного шпиена.

Но, к моему великому облегчению, все обошлось. Гость не стал проявлять излишнего рвения.

- Владимир Палыч, так кто ж вам рассказал про моего постояльца? - попыталась прояснить ситуацию Валентина. - Что-то мне подсказывает, что тут не обошлось без нашей соседки с первого этажа. Старушка глазастая, прям живет на подоконнике.

- Так, давайте не будем строить догадки, есть сигнал, и мы обязаны с ним разобраться.

Но, судя по тому, что глаза милиционера забегали, Валентина в своих предположениях оказалась права.

- Короче, что прикажете с вами делать, Сергей Андреевич? В ИВС вас сажать вроде бы пока не за что, к тому же работаете под присмотром Колесниковой, она за вас как бы ручается. Ручаетесь, Валентина Александровна? Ну вот, я же говорил...

Книги, опять же, пишете, стихи в газету... Кстати, экземплярчик рукописей не завалялся случайно? Особенно интересно ознакомиться с материалом про оперативника на пенсии... Дадите почитать? Ну спасибо!

А не такой уж он и страшный, этот участковый. Вполне себе компанейский оказался. Пока, во всяком случае. Сидевший внутри меня ледяной ком начал постепенно таять, дышать сразу стало легче.

Изъяв последние экземпляры 'Крейсеров' и 'Печального детектива', Издольный на прощание попросил никуда меня не исчезать, чтобы в случае чего он мог мою персону сразу же найти:

- Только магазин и квартира, договорились? Валентина Александровна, у вас на работе есть телефон? Номерок скажите, я запишу на всякий пожарный. В общем, вы как ответственный работник торговли проконтролируйте, пожалуйста, своего подопечного. Я завтра же с утра доложу своему руководству, пусть тогда и решают, что с вами делать.

Проводив участкового, мы сели с Валентиной напротив друг друга и так какое-то время молча сидели, каждый погруженный в свои мысли. Наконец Валя не выдержала:

- Сереж, так оно даже лучше. Ну а сколько можно было тянуть? Паспорт тебе нужен, трудовая и военный нужны. Прописать я тебя пропишу, насчет этого не волнуйся.

- Валь, да как-то неудобно...

- Неудобно, Сережа, какать, штанов не снимая, как говорит Танькин ухажер. В общем, без бумажки ты букашка, так что документы в любом случае придется оформлять. Нет, если у тебя есть другие варианты, если хочешь куда-то сорваться - я тебя удерживать не буду. Конечно, влетит мне от участкового, так что ж поделаешь...

- Валя, ну что ты говоришь, моя хорошая! Неужели думаешь, что я смогу поступить вот так, по-свински?! У меня в этом мире нет никого ближе тебя.

Глаза моей любимой женщины предательски заблестели, да и у меня защипало в носу. Мы одновременно смущенно отвернулись друг от друга.

- Слушай, что-то я так проголодался... Что там у нас вкусненького в холодильнике? Сосиски? Отлично, щас макарошек сварим и отобедаем... Или уже поужинаем? Кстати, хлеба пара крошек осталась, может, я слетаю в магазин? Кефира заодно взять? Хорошо, все записал на подкорку, уже лечу... Кстати, надо Ринату рассказать про цыганское кидалово, объяснить, что с джинсами пока придется обождать. Сама скажешь? Ну тогда я побежал, все, люблю-целую.

Глава 12

На следующий день ближе к вечеру в овощном магазине с черного хода появился давешний участковый. Вид у него был деловой, он извлек из своей папки повестку и попросил расписаться.

- Завтра в 10 утра вас ждет у себя начальник Ленинского РОВД подполковник Митрофанов. Кабинет номер 27, попрошу не опаздывать.

- А что мне там светит? - не без тревоги поинтересовался я у старшего лейтенанта.

- Да не волнуйтесь, если за вами ничего такого не числится - то и бояться нечего. А то может и вообще концов не найдут. Я слышал про такой случай, в Челябинской области кажется, произошел. Тоже пришел в милицию мужик, ни денег, ни документов, очнулся, говорит, в каком-то подвале, лежа на магистральной трубе, на ватнике. Дело-то зимой было, а как он там оказался - объяснить не может. Ничего, мол, не помню, кто я и откуда. Ну вот фото его разослали по всей стране, несколько лет уже прошло, и как бы никаких результатов. А вы вон свою фамилию и имя с отчеством вроде как вспомнили, может, это и облегчит установление личности.

Кстати, рукописи, если что, у начальника заберете. Я, если честно, успел за вечер 'Крейсера' прочитать, проглотил одним махом. Может, вы и вправду писатель? А от умственного перенапряжения вдруг раз - и память отказала... Да что гадать, главное, не забудьте, завтра в 27 кабинете в 10 утра.

На прощание Владимир Палыч хотел прикупить пару килограммов картошки, однако Валя даже и не захотела слушать про деньги, накидала ему в хозяйственную сумку отборного корнеплода и под поток милицейских благодарностей отправила восвояси.

- Все будет нормально, главное, веди себя спокойно и не придумывай ерунды, - напутствовала меня следующим утром Валентина. - А то мало ли что тебе в голову взбредет. Я в случае чего всегда за тебя поручусь.

У кабинета начальника РОВД я был за десять минут до указанного времени, по пути предъявив повестку дежурному. Оделся в то, что мне Валентина купила в первое же воскресенье нашей совместной жизни. Одежду, в которой я появился в этом мире, благоразумно оставил дома в шкафу.

Прочитал бронзовую табличку на двери:

Начальник РОВД Ленинского района г. Пензы

Подполковник милиции

Митрофанов Евгений Миронович

За дверью оказалась приемная, где одинокая секретарша что-то печатала на машинке. Увидев меня, поинтересовалась, по какому я делу, поднялась, приняла повестку и после легкого стука приоткрыла дверь кабинета.

- Товарищ подполковник, к вам Губернский... Да, у него повестка на 10 утра... Входите, Сергей Андреевич.

Протиснувшись мимо секретарши, которая тут же захлопнула за мной дверь, оказался в наполненном табачным дымом кабинете. Что и немудрено, поскольку коренастый мужчина в возрасте за пятьдесят с двумя крупными звездочками на погонах дымил папиросиной словно паровоз, а в пепельнице громоздилась гора окурков. Это ж сколько он за утро успел выкурить?! Неужто совсем не думает о своем здоровье!

- Здравствуйте, присаживайтесь, - откашлявшись, приветствовал меня начальник РОВД, и извлек из сейфа папочку, а из нее, в свою очередь, те самые два листочка, в которые позавчера участковый записывал мой рассказ. - Значит, вы тот самый Губернский, который память потерял? А теперь работает грузчиком в овощном и романы пишет? О-о-очень интересно. Ну-ка, давайте рассказывайте, Сергей Андреич, вашу загадочную историю. Бумага - это одно, а рассказ от первого лица, понимаете ли, совсем другое. Кстати, курите? Нет? Правильно, а я вот никак не брошу... Ну так, что с вами приключилось?

Пришлось еще раз излагать выдуманную историю, пытаясь изобразить все как можно правдивее. Хорошо, что здесь не в ходу детектор лжи, а то ведь легко бы провалил допрос с его применением. Митрофанов слушал внимательно, даже забыл про свою папиросу, которая сама собой дотлела в его губах.

- Дааа... Это вам еще повезло, что женщина такая попалась, пригрела. А чего ж сразу в милицию не обратились? Испугались? Не милицию нужно бояться, а тех, кого она ловит. Милиция защищает советских граждан и днем, и ночью. Наша служба, как поется, и опасна и трудна. Так что вот! В общем, сейчас пройдете с криминалистом, он ваше фото сделает. Размножим и разошлем, в первую очередь по области. И дам направление к хорошему своему знакомому, доктору медицинских наук Льву Моисеевичу Томскому. Уж если и он окажется бессилен - тогда больше никто вам не поможет. Не в Москву же вас отправлять, в Сербского, в самом деле.

Подняв трубку телефона внутренней связи, Митрофанов вызвал криминалиста. Через несколько минут в кабинете появился сутулый человек неопределенного возраста, в очках с роговой оправой.

- Петр Сергеич, будь другом, сделай пожалуйста фото человека, надо будет разослать по всем районным РОВД, как Пензы, так и области, пусть у себя на стендах развесят. А то, вишь, товарищ память потерял, не помнит, кто он и откуда, может таким способом кто-то его и опознает. И это... пальчики откатай заодно. Такая уж процедура, гражданин Губернский, ничего не попишешь. Мало ли, вдруг за вами все-таки что-то числится... Да-да, есть соответствующая инструкция, которой предписывается проводить дактилоскопию, фотографирование и проверять по всесоюзной картотеке судимых. Процесс может занять до полугода. На этот период мы вам выдадим справку с вашей фотографией, будет пока вместо паспорта. Если ваша биография чиста, или концов вообще не найдут, то тогда получите и паспорт, и трудовую книжку. Вы же ведь пока так и будете в овощном на разгрузке трудиться? Ну вот, а то, поймите сами, в Советском Союзе безработных нет. В общем, Сергеич, как все сделаешь, верни человека обратно, мне еще нужно ему в повестке расписаться, а то не выпустят.

Процесс фотографирования в фас и профиль надолго не затянулся. После того, как молчаливый криминалист вернул меня обратно в кабинет начальника РОВД, подполковник снова было предложил закурить, но тут же шлепнул себя ладонью по лбу, вспомнив, что я не курю.

- Так вот, насчет Томского... Я ему уже позвонил, он крайне заинтересовался вашим случаем, и завтра утром ждет вас у себя. Вот адресочек, подходите прямо к 9 утра. Да, Лев Моисеевич просил еще и рукописи ваши дать ему почитать. Вот, держите, заодно и передадите из первых, как говорится, рук.

- А я на неделе еще роман написал, - замечаю как бы между делом, вспомнив 'Марсинанина'.

- Еще?! Ну вы прямо стахановец! Отлично, его тоже захватите. О результатах обследования Томский мне сам отзвонится, и возьмите вот на всякий случай номер телефона моей приемной. Попрошу, чтобы вас сразу со мной соединяли. И завтра подойдите в районе обеда, мы вам справочку выдадим, удостоверяющую вашу личность.

* * *

Заместитель главного врача областной психиатрической больницы им. Евграфова Лев Моисеевич Томский в последнее время страдал от своей нереализованности. Уже шестой десяток пошел, а великих открытий в области психиатрии в его биографии так и не случилось. Не считать же докторскую прорывом в медицине, ведь, по большому счету, он просто объединил в своей диссертации достижения советских психиатров, использовавших в лечении больных нейролептические препараты.

Но раздавшийся вчера звонок от бывшего одноклассника полковника Митрофанова заставил Льва Моисеевича воспрянуть духом. Пациентов с потерей памяти в его медицинской карьере еще не встречалось. А вдруг это шанс, подаренный ему судьбой, что-то перевернуть в мире психиатрии?

До этого Томскому как-то попадалась на глаза научная статья из специализированного немецкого журнала, где рассказывалось о самых ярких случаях потери памяти у людей. Особенно профессора потрясла история Анселя Борна. Герой статьи до 31 года оставался воинствующим атеистом. 28 октября 1857 года он и вовсе заявил, что лучше ослепнет, оглохнет и онемеет, чем поверит в существование Бога. На следующее же утро он почти оглох, онемел и ослеп. Ансель уверовал, пошел в церковь, покаялся, с ним случилось чудо, чувства вернулись, и он стал проповедником.

Через 30 лет, 17 января 1887 года, Ансель Борн снова удивил. Он снял со своего счета все накопления и поехал в городок Норристаун, где открыл магазинчик с фруктами и сладостями под именем Альберта Брауна. Два месяца он успешно развивал свой бизнес, но 15 марта проснулся и понял, что 'не тот это город, и полночь не та'. Борна вдруг стало удивлять, что окружающие настойчиво называют его Альбертом. Он был уверен, что на дворе 17 января, а то, как он открыл дело и как оказался в Норристауне - этого совсем не помнил. В итоге Ансель Борн вновь стал собой. Этот случай стал первым зарегистрированным случаем диссоциативной формы амнезии. Интересно, что в состоянии гипноза в Борне проявлялась личность Альберта Брауна, которая исчезла только после продолжительного лечения.

А что, если случай и с этим загадочным грузчиком-писателем из той же оперы? Неудивительно, что утренней встречи с пациентом Томский ожидал с особым нетерпением. Когда этот мужчина средних лет с рукописями подмышкой появился в его кабинете, профессор с трудом скрывал возбуждение, а во время повествования незнакомца то и дело потирал ладони.

- Ну-с, очень, очень любопытно, - констатировал Лев Моисеевич, когда рассказ Губернского подошел к концу. - То есть вообще ничего не помните из прошлой жизни? Занятненько... А можно с вашими рукописями ознакомиться? И стихи принесли? Тоже давайте... Та-а-ак, недурственно. Неплохие, знаете ли, стихи. А с вашими прозаическими произведениями я на досуге ознакомлюсь, если вы не против.

Потратив на беседу, первичный осмотр и тесты около двух часов, психотерапевт нацарапал в своем блокноте предварительный диагноз: ретроградная амнезия. Может быть, что-то покажут электроэнцефалография, анализы крови, биохимические и токсикологические анализы... По выписанному им рецепту больной пропьет курс пирацетама и аминалона. По-хорошему, уложить бы этого Губернского в 3-е отделение на недельку, чтобы постоянно находился под контролем лечащего персонала... Но, когда Лев Моисеевич заикнулся о такой возможности, то в глазах сидевшего напротив человек мелькнул такой ужас, что психотерапевт решил не вводить гостя в паническое состояние, это могло негативно сказаться на результатах исследований.

По мнению Томского, идеальная среда для человека - и не только с подобным диагнозом - та, в которой он чувствует себя наиболее комфортно. На него не должны влиять посторонние факторы, иначе эксперимент получится недостаточно чистым. О грузчике, пишущем стихи и романы, Лев Моисеевич уже думал, как о подопытном кролике, представляя его ключиком, с помощью которого, если повезет, удастся открыть дверцу в историю психиатрии и встать в один ряд с Сеченовым, Тепловым, Роршахом, Лоренцом... Нет, на 'нобелевку' Лев Моисеевич, конечно, не замахивался, но на занесение своих исследований в учебники по психиатрии в глубине души все же надеялся.

Как бы там ни было, в своем предварительном диагнозе 'ретроградная амнезия' Томский был почти уверен. Остаток дня профессор потратил на знакомство с рукописями, прочитывая их в ускоренном режиме, по диагонали. Однако! Товарищ не только грамотно и интересно пишет, но еще и в разных жанрах. Тут тебе и военная проза, и социальная, и фантастика... Причем, если не наврал, все это в течение последнего месяца, и сразу на машинке! Уникум!

А спустя неделю психотерапевт набрал номер начальника Ленинского РОВД:

- Женя, привет! Ты как, на рыбалку в это воскресенье не планируешь? Командировка в Куйбышев? Жаль, а то бы я составил тебе компанию... Я, собственно, насчет твоего Губернского. Да-да, того самого. Так вот, я неделю наблюдал за ним в течение каждого дня и уже могу сделать некоторые выводы. На мой взгляд, изолировать его от общества в стенах нашего учреждения не просто бессмысленно, но и нанесет вред здоровью наблюдаемого. А ты же помнишь нашу заповедь: не навреди.

Губернский явно не представляет опасности, более того, социально активен, пишет прекрасные книги... Нет, формально это здоровый человек, мы с коллегами провели небольшой консилиум, и пришли к мнению, что он страдает заменой личности. Так что не особо надейтесь там у себя на поиск по фамилии или имени. Скорее всего, их придумало подсознание Губернского.

- Честно скажу, Лева, хоть мы и разослали его фото по всей области, но результатов пока ноль, - послышалось на том конце провода.

- Вот и я о чем... Хоть это и не телефонный разговор, но я вкратце постараюсь тебе разъяснить ситуацию. К примеру, представь, живет в какой-нибудь сельской глуши мальчик. Учится, читает запоем, расширяет кругозор, мечтает стать писателем, моряком, летчиком, космонавтом, в конце концов.... Но когда вырастает, жизнь бьет его мордой, что называется, об стол. Он понимает, что выше мастера в колхозной МТС ему не подняться. Не тот это случай, когда самородки выбивались в знаменитости... Ну, понятно, для советского человека любой труд почетен, однако этот молодой человек чувствует, что может дать стране куда больше. И это до такой степени его гнетет, что однажды мозг стирает всю его прошлую личность и запирает воспоминания, которые способны ее возродить. И он придумывает себе новую жизнь. Если в случаях, описанными западными психиатрами, наблюдаемые объекты просто бежали от проблем или становились мелкими спекулянтами, то наш, советский человек становится писателем, талантливым писателем, заметь, да еще и поэтом! Накопленные по крупинкам знания выливаются в блестящий роман, нерастраченные сильные чувства - в прекрасные стихи...

В общем, товарищ будущий полковник, ты там намекни своим подчиненным, чтобы особо Губернского не трогали. А еще лучше, если как-то задействуешь свои связи и попросишь ускорить процесс натурализации гражданина. Чтобы паспорт ему выдали, трудовую... В общем, чтобы человек стал полноценным членом советского общества. А я с ним буду периодически встречаться, продолжать наблюдение, может, что-то со временем и прояснится.

Ну ладно, давай, Жень, супруге привет, как-нибудь заезжай в гости. И не забудь, как только свободный денек - сразу едем на рыбалку на наше место. А то удочки уже мхом покрылись. Ну все, бывай.

Глава 13

Эта неделя для меня пролетела как один миг. Сколько раз в предыдущей жизни ездил и ходил мимо здания психиатрической больницы, но никогда не думал, что злодейка-судьба приведет меня в эти стены.

В первый визит к Томскому я чуть ли не трясся от страха, меня реально колотило. Но радушный прием психотерапевта позволил мне немного расслабиться, а к концу нашей встречи я чувствовал себя вполне на своей волне. В больничку не кладут, таблеточки я может и куплю, но пить их точно не собираюсь, даже сеанс гипноза на следующий день не испортил мне настроения. Нет, перед сеансом я волновался, чего уж тут скрывать, думал, сейчас этот обходительный профессор в белом халате из меня все вытащит, а я и знать не буду. Но оказалось, что я каким-то образом смог контролировать себя, даже находясь якобы в гипнотическом сне. То есть я чувствовал, что погружен в сомнамбулическое состояние, но при этом почему-то прекрасно знал, что можно и что нельзя говорить, таким образом, всего лишь еще раз повторив уже звучавшую версию с потерей памяти.

Сам Лев Моисеевич, казалось, после сеанса выглядел немного расстроенным, но меня это уже мало волновало. Главное, что не спалился, и вполне может быть, что этому я обязан неведомым покровителям, закинувшим меня в прошлое. Ежели таковые, естественно, существуют на самом деле. Во всяком случае, нормализацию зрения и восстановление зубов я однозначно относил на счет перемещения во времени. Возможно, благодаря порталу я получил и еще какие-то возможности, доселе мне неизвестные.

Радовало и то, что теперь я был обладателем хоть какого-то удостоверения личности за подписью Митрофанова. Черно-белую фотографию пришлепнули из тех, которые делал криминалист. На ней я почему-то сам себе напоминал рецидивиста. Не иначе, у Сергеича стиль съемки такой, выработанный многими годами фотографирования потерпевших и уголовников.

Вручая мне бумажку с печатью, подполковник выразил надежду, что не за горами момент, когда я все же стану обладателем паспорта и, соответственно, полноценным гражданином Советского Союза. Я выразил ответную надежду. Правда, Митрофанов добавил, что с этим временным удостоверением личности мне нежелательно покидать пределы области. Я было заикнулся, что хотел бы еще раз съездить в Москву, отвезти новую рукопись, на что милиционер снисходительно улыбнулся:

- Не переживайте, Сергей Андреевич, никуда ваша Москва не убежит. Чуть не тысячу лет простояла, и еще столько же простоит. И в Москве побываете, и в других городах нашей необъятной Родины. Вот как только паспортом обзаведетесь - езжайте куда хотите, хоть на Колыму... Нет, ну с Колымой я малость погорячился, но мысль вы мою, надеюсь, уловили.

Неделя наблюдений у Льва Моисеевича завершилась постановкой диагноза, вкратце звучавшего так: 'Ретроградная амнезия с полной потерей памяти и заменой личности'. На руки диагноз профессор мне не выдал, объяснил, что обязан передать заключение напрямую посыльному от Митрофанова.

Следующая неделя прошла без происшествий. Дома пару раз подходил Ринат, интересовался, что у нас с поисками новых поставщиков материала и фурнитуры для пошива джинсов. Но после происшествия с цыганами мы с Валей решили на какое-то время затаиться. Кто знает, может быть, этот Коля и догадывается, кто был тем неизвестным, огребшим его металлической трубой по голове. Вполне вероятно, что той же Жанне он и его друзья устроили допрос с пристрастием, интересуясь, знает ли она что-то и как нас найти. Не исключено, что за мной и Валентиной уже идет слежка, и наши недоброжелатели лишь ждут удобного случая, чтобы с нами расправиться. Хотя, вполне вероятно, это всего навсего разыгралось мое воображение. Валентина вон вроде спокойна, даже и не вспоминает тот случай, словно ничего с нами и не происходило не так давно в Ухтинке.

Было бы здорово, если бы после моего удара по черепушке у Коли вообще отшибло память. То есть у меня понарошку, а у него по-настоящему. Это во многом облегчило бы нам жизнь. Но я так же надеялся, что цыган не получил и слишком серьезных повреждений. А то вдруг лежит в больнице в состоянии овоща, мычит и слюни пускает. Не хотелось брать такой грех на душу.

Как бы там ни было, а на следующей неделе в магазине раздался телефонный звонок. Трубку взяла Татьяна, она и окликнула меня, когда я сидел на чурбачке у черного входа, грелся на майском солнышке и лузгал семечки.

- Сергей Андреевич? Добрый день, это Соловьева - секретарь подполковника Митрофанова вас беспокоит. Завтра вместе с Валентиной Александровной сможете к 10 утра подойти в паспортный стол Ленинского района? Это где РОВД, только рядом. По адресу Московская-70. Зайдете к начальнику паспортного стола Елене Владиславовне, она в курсе. И не забудьте временное удостоверение личности. Фотографии? Не беспокойтесь, мы уже передали Наталье Георгиевне все, что нужно. Что? Зачем нужна Валентина Александровна? Ну если она соглашается прописать вас на своей жилплощади, там же напишет соответствующее заявление, а у вас в паспорте будет соответствующий штамп. В общем, не забудьте, к 10 утра, до свидания.

- Йо-хо! Ессс!

Именно так я отреагировал, когда положил на рычажки трубку телефона. Встревоженная непонятными звуками, Татьяна выглянула из торгового зала и вопросительно на меня посмотрела.

- Радуюсь вот, - немного смутившись, объяснил я. - Завтра в паспортный стол приглашают, надеюсь, за паспортом.

Предыдущая глава

8

Следующая глава