Власть мертвых

– Твоя голова набита какими-то несусветными вещами. – Воровато оглянувшись, Коваль погладил его по бедру, залез рукой под ткань футболки.

– А твоя? – спросил Игорь.

Он прочитал в Интернете, что владелец нефтяного бизнеса, в которого выпустили шесть автоматных пуль, выжил и дал показания. В деле были замешаны интересы международного фонда, название которого Игорь не раз слышал от Майкла. Всю последнюю неделю Коваль только и делал, что отвечал на срочные телефонные звонки.

– Моя голова не представляет большого интереса, а вот в твою я бы с удовольствием заглянул.

– Вместе с патологоанатомом?

Майкл издал протестующий звук, одновременно пытаясь просунуть ладонь за ремень его джинсов.

– Дорогой мой, на самом деле это не смешно.

Сумерки сгущались, по периметру сада зажглись фонари. Воздух, тоже густой и плотный, отдавал полынной горечью. Игорь откинулся назад, позволяя Ковалю расстегнуть ремень.

Это была подходящая минута, чтобы высказать то, над чем он размышлял уже несколько недель. Он давно уже хотел признаться Майклу, что не может больше жить с ним на правах домашнего животного. Он чувствовал в себе избыток сил и желание перемен. Отделка дома была почти закончена, и теперь он мог пойти на курсы итальянского, найти работу. Может быть, попробовать поступить в архитектурный колледж в Палермо, чтобы снова начать заниматься дизайном.

В обмен на эту свободу он был готов дать слово, что не оставит Майкла. Что будет по-прежнему проводить с ним все свободное время, позволять пользоваться своим телом, а если понадобится, станет сиделкой и санитаром. Он был готов пообещать, что рядом с ним не появится никто другой, ни мужчина ни женщина. По крайней мере, Майкл никогда не узнает об этом. Он был бы рад жить по прежним правилам, только на свободе – самостоятельно зарабатывать, общаться с разными людьми, а не только с теми, кого выберет Коваль, чего-то добиваться собственным умом и стараниями…

Он мог сказать еще многое, но рядом послышались шаги, Майкл отдернул руку.

– Я вижу, ты устал, а я сегодня должен принять довольно скучных неожиданных гостей. Так что тебе не обязательно возвращаться со мной. Я уже предупредил Оксану Вениаминовну, она, как всегда, гостеприимна. Завтра Ван заедет за тобой после обеда.

Коваль очень редко приглашал к себе посторонних, и можно было предположить, что странные ночные переговоры как-то связаны с делом выжившего нефтедобытчика. Но Игорь был рад хотя бы на эту ночь избавиться от Малера и Верди.

– Хорошо, – кивнул он.

Оглянувшись, Майкл взял в ладони его лицо, поцеловал на прощание.

– Всегда тяжело оставлять тебя, даже всего на несколько часов. Но я надеюсь, скоро мне придется уезжать гораздо реже. Пора нам пожить для себя, как ты считаешь? Надо больше развлекаться, путешествовать… В конце концов, деньги нужно не только зарабатывать, но и тратить, ведь так?

– Наверное, – ответил Игорь, отчетливо понимая, как несбыточны его мечты о свободе.

Когда Коваль уехал, Оксана и Лида взялись наперебой развлекать гостя. На экране проектора показывали фотографии своих путешествий, по большей части связанных с конными выставками и соревнованиями. Лида снова повторяла где-то вычитанные шутки: «Что такое психоз? Вы разговариваете с лошадкой. Что такое паранойя? Вы боитесь сболтнуть лишнего при лошадях. Что такое шизофрения – вам кажется, что лошадка говорит за вас». И все время Игоря не отпускало странное чувство, что он напрасно остался в чужом доме. Это был повод в очередной раз задуматься, почему Ковалю так легко удается заставить других делать то, чего хочется только ему.

Около полуночи, когда его наконец проводили в гостевую спальню, он решил позвонить по скайпу Бяшке, товарищу по петербургской разгульной жизни, с которым, тайком от Майкла, снова стал общаться в последнее время. Но приятель зависал где-то в клубе, в большой пьяной компании, и толком поговорить с ним не удалось.

Наутро, как всегда в чужом доме, Игорь чувствовал, что своим присутствием нарушает привычный ход жизни хозяев. За завтраком Лида и Оксана Вениаминовна по-прежнему опекали его весело и доброжелательно, но он тяготился их заботой и необязательными вопросами, на которые нужно было отвечать. Он ловил на себе хмурый взгляд Виталика и смотрел на часы.

Почему-то Павиан не появился в назначенное время, а телефон Майкла был выключен, и домашний номер тоже не отвечал – вероятно, из-за неполадок с электричеством. Обеспокоенный, Игорь ждал машину еще около часа, потом решил ехать в Эриче на автобусе. Оксана Вениаминовна предложила, чтобы Виталик, который как раз собирался возвращаться в Палермо, захватил Игоря с собой и, сделав крюк, завез на виллу. Младший Чистяков не стал возражать матери, хотя по его кислому лицу было понятно, что он не слишком обрадован поручением.

Говорить им было не о чем, ехали молча. Только во время подъема по серпантину Виталик спросил, как попасть на дикий пляж с пещерами в скале, про который Майкл рассказывал вчера. Игорь коротко объяснил дорогу.

Они заехали во двор через открытые ворота. Игорь мельком удивился, что ни корейца, ни его жены не было видно в саду. Виталик отказался выходить из машины, но просил принести ему воды или холодной кока-колы.

Странная, призрачная тишина словно застоялась в доме. В кухонной раковине Игорь заметил три невымытых стакана. Он прошел через холл на террасу, но и здесь не застал ни слуг, ни Майкла. Птицы расчирикались в кустах, но почему-то эти звуки не нарушали ощущения гнетущей тишины, наполнявшей комнаты жарким полуденным маревом.

На полотне безмятежного итальянского полдня проступили зловещие детали: оставленная на солнцепеке тарелка с кусками дыни, по рыхлой мякоти которой лениво карабкались осы; продолговатая линза, драгоценностью сверкнувшая под ножкой шезлонга; странный крупный предмет, светлеющий под водой в углу бассейна. Подойдя ближе, Игорь понял, что это не мяч и не подушка, а бледная спина утопленника.

Он не почувствовал страха – только дыхание неизведанного, холодным потом прилепившее рубашку к спине. Затылок Майкла стягивал ремень от каучукового кляпа, ноги были спутаны приспособлением для связывания. Раскинутые по сторонам руки, как синеватые водоросли, колыхались в воде. Игорь вспомнил свою беспомощную угрозу во время их недавней ссоры – латексная веревка, подвал…

На несколько секунд он оцепенел, и вместе с ним застыло время. Как на киноэкране плыли медленные планы: дом, терраса, труп в воде, он сам, стоящий у бассейна… Стряхнув наваждение, он вспомнил про Виталика, бегом поднялся по лестнице в свою комнату. Схватил рюкзак, побросал в него попавшие под руку вещи, выудил из-под подушки планшетник, а из щели под подоконником все свои тайные сбережения, около трех сотен. Слетел по лестнице вниз и в последний момент все же решился заглянуть в кабинет Коваля.

Картина разгрома предстала перед ним еще одним эффектным кадром. Ящики стола были выломаны, сейф за стенной панелью открыт и опустошен. На полу рядом с сейфом, в ворохе разбросанных бумаг, Игорь заметил обложку своего аргентинского паспорта. Проверил карманы пиджака Майкла в поисках бумажника, но обнаружил только тюбик гигиенической губной помады. Вспомнил, что наличные для покупок на рынке и чеки Роза хранила в кухне, в чайной коробке; там было пусто.

В холле он столкнулся с Виталиком. По веснушчатым щекам младшего Чистякова разлилась бледность – очевидно, тот успел заглянуть в бассейн.

Не говоря друг другу ни слова, они запрыгнули в машину. Когда отъехали от дома на порядочное расстояние, Игорь спросил:

– Можешь отвезти меня в Мессину? Мне нужно сесть на паром.

– У меня вообще-то свои планы, – хмуро заявил Виталик. – До Мессины ехать четыре часа. А потом обратно тащиться.

Игорь подумал.

– Ладно. Тогда до Палермо. Там что-нибудь придумаю.

Виталик посмотрел на него с неприязненным любопытством.

– Ты прямо железобетонный.

– Ты тоже, – заметил Игорь, имея в виду его неожиданное хладнокровие.

– Мне все равно. Отец предупреждал, что Коваль плохо кончит. А ты все-таки… Не проникся?

– Проникся, – проговорил Игорь, который на самом деле не чувствовал ничего, кроме тревожного возбуждения.

– А зачем бежишь? У тебя же алиби, – спросил через какое-то время Виталик. – Потом, он, наверное, тебе что-то оставил – деньги, дом?

– Не знаю, – ответил Игорь. – Он не собирался умирать.

На некрасивом лице Виталика мелькнуло новое выражение – задумчивое и нервное.

– Ладно, поехали, – сказал он вдруг. – Даже круто – спасать кого-то от полиции.

В Мессине, куда они попали как раз к отплытию вечернего парома, Виталик вдруг доказал, что тоже не чужд авантюризма. Он позвонил матери, а потом предложил Игорю сопровождать его и дальше, через Калабрию в Неаполь. Они купили билеты на паром, погрузили машину и поднялись на палубу. Глядя, как медленно удаляется берег, как тонут в голубой дымке очертания города и совсем прозрачным становится силуэт Этны, укрытой легкими облаками, Игорь мысленно прощался с Сицилией – волшебным островом, где он жил как будто во сне. Даже теперь он не до конца еще осознавал, что должен пробудиться.

На пароме они с Виталиком взяли пива и по куску пиццы. За едой Виталик спросил, что он собирается делать дальше, но Игорю нечего было ответить. Для себя он решил, что будет продвигаться на север, в сторону Женевы, где жил компаньон Георгия Вальтер. Так и этак обдумывая ситуацию, он склонялся к мысли, что Вальтер единственный, к кому он может обратиться за помощью.

– Как думаешь, за что его убили? – полюбопытствовал Виталик, глядя с палубы вниз, на мутную воду пролива.

Игорь решил прекратить дальнейшие расспросы.

– Не знаю, он мне ничего не рассказывал. А я ничего не спрашивал. Просто спал с ним, и все.

На губах младшего Чистякова выступила желчная усмешка. В эту минуту выражение некрасивого рябоватого лица удивительно напомнило застывшие черты Максима Измайлова.

– Тебе, похоже, тупо по барабану. Главное, чтобы платили, да? А потом в сторону отскочить.

Игорь хотел сказать, что, если бы его, Виталика, жизнь делала такие повороты, он бы тоже научился отскакивать в сторону быстрее, чем сверху упадет очередной обломок. Но продолжать эту тему не хотелось. Он спросил:

– Что сказала мать?

– Так, ничего, они еще не знают. Я позвонил, что я уже в Палермо.

– А как тебе вообще тут живется? Не скучно?

– Я же не всю жизнь буду сидеть на Сицилии, – возразил тот, почему-то краснея. – Закончу универ и займусь бизнесом вместе с отцом. – Через какое-то время он задумчиво предположил: – А может, это ваши филиппинцы? Отец говорит, прислуге никогда нельзя доверять.

Игорь, который почему-то был уверен, что Гиена и Павиан лежат в кровавой луже на кафельном полу пристройки для слуг, мотнул головой.

– Нет, они бы не смогли.

– Да ладно, из-за денег можно все, – пожал плечами Чистяков.

Когда они забрали машину с парома, было уже поздно продолжать путь, и Виталик предложил заночевать в рыбацком городке с говорящим названием Сцилла. Немного поблуждав по центру, они нашли студенческий хостел и сняли номер с двумя кроватями, с общей ванной в коридоре. Пока Виталик умывался, Игорь вышел в холл, приткнулся спиной к кофейному автомату, включил планшетник. Он поймал вай-фай и, прихлебывая кофе, отдающий водорослями, набрал по скайпу Бяшку.

– Не, я бодрый, как электрический скат, – отозвался приятель на вопрос о самочувствии. – А ты чего там? Все изображаешь жертву?

– Кто-то утопил в бассейне Коваля, – сообщил Игорь. – Вскрыли сейф… В общем, я теперь в бегах.

Бяшка присвистнул.

– А Минздрав предупреждал.

– Наверное, поеду к Вальтеру. Ну, это компаньон Измайлова, он в Женеве… Вообще, не знаю, что делать. Можно, конечно, в полицию пойти – у меня вроде алиби. Но все равно как-то стремно.

– Чего, реально Ковалю карачун? – потягиваясь перед камерой, удивился Бяшка.

– Ну да. В бассейне, с кляпом во рту.

– И что теперь? – спросил Бяшка, видимо, туго соображавший с похмелья.

– У меня есть аргентинский паспорт, денег немного. Но в Россию мне нельзя. В общем, надо с кем-то обсудить, кто может дать совет.

Бяшка хмыкнул.

– Ну, Вальтер тебе даст и совет, и минет… А сейф чего? Много бабла-то было?

– Откуда я знаю? Коваль вроде гостей каких-то ждал… По ходу, они его заставили сейф вскрыть. У нас сигнализацию должны были подключить на будущей неделе.

– Ясно… Китаец сказал, твой Измайлов с зоны откинулся. Знаешь уже?

– Знаю, только он не мой, – сказал Игорь.

– Ну понятно… И что теперь делать будешь?

Бяшка тормозил, связь тоже. Игорь пообещал завтра перезвонить и отключился.

– Это у тебя Коваля айпад? – спросил Виталик, который тоже вышел в холл.

– Нет, это мой, – сказал Игорь и увидел, что Чистяков ему не поверил.

В тесном номере они разделись в темноте, улеглись в узкие кровати, разделенные тумбочкой. Игорь слышал прерывистое дыхание Виталика и ждал, что тот заговорит, протянет руку или просто переберется к нему в постель. Все эти несколько часов он видел, что в душе младшего Чистякова происходит непростая борьба. Ему совсем не нравился Виталик, но сейчас он был готов ответить на чужое чувство, только чтобы не оставаться одному. Но сосед так и не решился что-то предпринять; немного поворочавшись на скрипучей кровати, он затих. Игорь тоже начал засыпать.

События прошедшего мешались в его сознании. Как наяву он видел спину утопленника, белеющую в воде, и все же не мог по-настоящему поверить в смерть Майкла и не чувствовал скорби. Он испытывал только страх перед будущим, как человек, спасшийся после кораблекрушения на надувном плоту и затерянный в океане. Никто не спешил ему на помощь, некому было послать сигнал SOS. Оставалось только надеяться, что его прибьет течением к дружелюбному берегу, а не к острову людоедов.

Пробудился он оттого, что почувствовал рядом чье-то присутствие. На мгновение мелькнул давнишний повторяющийся кошмар – сухопарый старик без половины лица склоняется над ним и смотрит пустой глазницей; но человек, присевший на тумбочку у его постели, принадлежал к миру живых. Это был Илья Ефимович, отец Виталика, рано полысевший мужчина в дорогом костюме и щегольском галстуке.

Самого Виталика уже не было в номере. В тесной комнатке находился еще один посторонний, водитель Чистякова. Он вытряхивал вещи Игоря из рюкзака.

– Вставай, одевайся, – в приказном тоне потребовал Илья Ефимович. – Где планшетник Коваля?

Игорь достал компьютер из-под подушки.

– Что здесь?

– Музыка, игры, – проговорил Игорь, поднимаясь и натягивая джинсы. – Это мой планшет.

– Проверим, – пообещал Илья Ефимович. – Ну, рассказывай, что знаешь.

– Ничего, – ответил Игорь, в эту минуту испытывая острую неприязнь к Виталику, его папаше и ко всей их несимпатичной семье.

Старший Чистяков наклонил низко висящий пластиковый плафон и направил свет лампы в лицо Игоря, как делают следователи в фильмах про контрразведку.

– Я, конечно, не думаю, что ты причастен, у тебя кишка тонка для таких дел. Но вот моего сына ты зря в это втянул… В общем, отвезем тебя в полицию.

Игорь натянул футболку и начал запихивать свои вещи обратно в рюкзак. Он чувствовал злость.

– Да без проблем, поедем. Только я расскажу там про вашего Виталика.

– Что ты расскажешь?

– Ну, например, про незабываемый секс на диком пляже. И в вашей конюшне. И в нашем бассейне. Может, это он Коваля утопил? От ревности. Он не первый, кто сходит по мне с ума.

Илья Ефимович брезгливо скривился.

– Ну ты, наглая зверюшка… Только посмей впутать моего сына, я тебе доставлю!

– Он уже впутался, – возразил Игорь. – Поехал же со мной… И еще я скажу, что вы забрали планшет, чтобы украсть пин-коды и номера счетов.

Хрустя пальцами, Чистяков какое-то время молча разглядывал его, потом схватил за ворот футболки.