Пересыхающее озеро

Кристина пристально посмотрела на нее.

— Что же вы там обнаружили, в этом озере? — спросила она с недоумением. — У Рагнара никогда не было никакого радиопередатчика. Что еще за передатчик?

— А не случалось, чтобы он рыбачил на озере Клейварватн? — спросила Элинборг, не ответив на вопрос Кристины. — И вообще, ездил ли он когда-нибудь туда?

— Нет, никогда. Рыбалка его совсем не интересовала. Мой брат обожает охотиться на лосося. Он пытался увлечь и Рагнара, но безуспешно. Что он, что я — мы оба в этой области полные профаны. Тут между нами было абсолютное согласие — мы не хотели убивать без нужды или ради развлечения. Да и вообще мы никогда не ездили туда на юг, к озеру Клейварватн.

Взгляд Эрленда упал на фотографию в красивой раме, стоящую на полке в гостиной. На снимке рядом с Кристиной был запечатлен юноша, и инспектор подумал, что, должно быть, это ее сын, потерявший отца, и тут же вспомнил о своем собственном сыне Синдри. Эрленд не вполне понимал, чем объяснить появление Синдри у себя дома. Обычно тот избегал отца в отличие от Евы Линд, которая стремилась устыдить его тем, что он бросил их с братом в детстве. Эрленд разошелся с женой после непродолжительного брака и теперь, с годами, все больше и больше жалел, что не поддерживал отношения с детьми.

Отец с сыном неловко поздоровались за руку на лестничной площадке, точно два незнакомых человека. Эрленд впустил Синдри в квартиру и включил кофеварку. Синдри объяснил, что находится в поиске квартиры или комнаты. Эрленд сказал, что ему пока ничего не приходит в голову, но если он узнает что-нибудь, обязательно свяжется с сыном.

— Может быть, я пока здесь перекантуюсь… — протянул Синдри, обводя взглядом книжные полки в гостиной.

— Здесь? — как эхо, повторил Эрленд, появившись в дверном проеме кухни. Он вдруг понял, зачем Синдри к нему пожаловал.

— Ева говорила мне, что у тебя есть свободная комната, где ты хранишь всякий хлам.

Эрленд взглянул на сына. В квартире действительно была еще одна комната, а «хламом» Ева называла вещи, оставшиеся после родителей Эрленда, которые он хранил, потому что ему и в голову не приходило, что их можно выбросить. Это были вещи из его детства: сундучок с родительскими письмами и письмами его предков, резная этажерка, подборка журналов, книги, удочки и старое, вышедшее из строя и совершенно неподъемное охотничье ружье, которое принадлежало еще его деду.

— А мама, — напомнил Эрленд, — у нее ты не можешь пожить?

— Конечно, — вяло согласился Синдри, — я пойду к ней.

Оба замолчали.

— Ну, просто в той комнате нет места, — попытался оправдаться Эрленд. — Так что… я не знаю…

— Ева-то там спала, — напомнил Синдри.

Его слова повисли в воздухе без ответа. Воцарилась гробовая тишина.

— Она предупредила, что ты изменился, — проговорил наконец Синдри.

— А ты? — спросил Эрленд. — Ты-то изменился?

— Я завязал, вот уже несколько месяцев, — ответил Синдри. — Если ты об этом.

Эрленд очнулся, возвращаясь в реальность, и сделал глоток кофе. Он взглянул еще раз на снимок и посмотрел на Кристину. Ему хотелось курить.

— То есть мальчик, по сути, не знал своего отца, — сделал он заключение. Краем глаза инспектор заметил, как у Элинборг округлились глаза, но не придал этому никакого значения. Эрленд прекрасно понимал, что вторгся в частную жизнь этой женщины, которая более тридцати лет назад при загадочных обстоятельствах потеряла мужа, но так и не получила удовлетворительных объяснений, что произошло. Замечание инспектора не относилось к делу.

— Его отчим всегда был очень внимателен к нему, да и между братьями близкие отношения, — ответила Кристина. — Но я не понимаю, какая тут связь с исчезновением моего мужа.

— Никакой, — подтвердил Эрленд. — Простите меня.

— Думаю, мы закончили, — засобиралась Элинборг.

— Вы полагаете, что это Рагнар? — спросила Кристина, поднимаясь.

— Нет, по-моему, не очень похоже на вашего мужа, — уверила ее Элинборг, — но мы будем продолжать расследование.

Какое-то мгновение они постояли молча, будто еще не все было сказано. Точно что-то витало в воздухе, что требовалось произнести до того, как они распрощаются.

— Через год после его исчезновения, — начала Кристина, — на мысе Снежной горы нашли выброшенное морем тело. Сначала подумали, что это Рагнар, но потом выяснилось, что это не он.

Она потерла руки.

— Иногда, даже сейчас, я думаю, что он все еще жив, что он вовсе не умер. Порой мне кажется, что он просто бросил нас, уехал в глубинку или вообще прочь из страны, не дав нам знать о себе, создал новую семью… Более того, мне как-то показалось, что я видела его мельком в Рейкьявике. Лет пять назад. Я как умалишенная пошла следом за каким-то мужчиной. Это все произошло в торговом центре «По кругу». Я следила за тем человеком, пока не поняла, что это, конечно же, не он.

Кристина взглянула на Эрленда.

— Он исчез, но вместе с тем… как будто никуда и не пропадал, — проговорила женщина, и грустная улыбка тронула ее губы.

— Да, понимаю, — ответил Эрленд. — Я знаю, что вы хотите сказать.

Когда они с Элинборг сели в машину, та принялась распекать шефа за проявленную бестактность в вопросе о сыне Кристины. Эрленд огрызнулся, чтобы она не лезла со своей чувствительностью.

Тут у него зазвонил телефон. Это была Вальгерд. Он ожидал, что она даст о себе знать. Они познакомились на прошлое Рождество, когда Эрленд вел расследование убийства в отеле Рейкьявика. Она работала биотехником. С того времени между ними завязались довольно хрупкие взаимоотношения. Вальгерд была замужем, но муж признался, что изменяет ей, однако, когда об этом зашла речь, не захотел подавать на развод, чувствовал себя виноватым, просил прощения и обещал измениться. Вальгерд же объявила, что хочет уйти от него, но медлила.

— Как дела у твоей дочери? — поинтересовалась она у Эрленда, и он вкратце рассказал ей о своем визите к Еве Линд.

— Ты думаешь, лечение ей поможет? — спросила Вальгерд.

— Надеюсь, но не знаю, что ей может помочь, — вздохнул Эрленд. — Ведет она себя точно так же, как до выкидыша.

— Давай завтра увидимся? — предложила Вальгерд.

— Да, встретимся завтра, — обрадовался Эрленд, попрощался и отключил телефон.

— Это была она? — полюбопытствовала Элинборг, которая была в курсе того, что у Эрленда завелась какая-то дама.

— Если ты о Вальгерд, то да, это была она, — сухо ответил тот.

— Она переживает из-за Евы Линд?

— Что криминалисты говорят о радиоприемнике? — Эрленд резко сменил тему разговора.

— Не много, — ответила Элинборг. — Сходятся на том, что он русского происхождения. Номер серии и марку пытались стереть, но криминалисты утверждают, что можно различить отдельные буквы и они похожи на кириллицу.

— Русский алфавит?

— Да, именно.

Редкие домишки были рассыпаны по южному берегу озера. Эрленд и Сигурд Оли навели справки об их владельцах. Полицейские обзвонили их и задали общий вопрос об исчезновении человека, который, возможно, утонул в озере. Но все было безрезультатно.

Сигурд Оли вспомнил об Элинборг. Она с головой ушла в приготовления по случаю выхода своей книги кулинарных рецептов.

— По-моему, она считает, что станет знаменитостью, — усмехнулся Сигурд.

— Элинборг мечтает о славе? — удивился Эрленд.

— Все этого хотят, разве нет?

— Пустая суета.

6

Сигурд Оли перечитал письмо — последние слова, написанные молодым человеком, который ушел из дома в 1970 году и больше не вернулся.

Родители юноши оказались ровесниками, обоим по семьдесят восемь лет, оба в хорошей физической форме. У них было еще двое сыновей, младших, но и тем уже за пятьдесят. Родители считали, что их старший сын покончил жизнь самоубийством, если верить оставленному письму. Но им было неведомо, каким образом он это сделал и где покоятся его останки. Сигурд Оли спросил у них, могло ли стать местом гибели их сына озеро Клейварватн. Задал вопрос о радиоприемнике и пробитом черепе, но пожилая чета не могла взять в толк, что имеет в виду полицейский. Их сын никогда ни с кем не ссорился, у него не было врагов. Просто невероятно.

— Убийство исключено, — заявила женщина и посмотрела на мужа. Она все еще переживала трагическую судьбу своего первенца, пропавшего много лет назад.

Сигурд Оли еще раз перечитал письмо:

Дорогие мама и папа, простите меня, но я не могу поступить иначе. Это невыносимо, и я не могу больше жить. Не хочу и не могу.

Письмо было подписано именем Якоб.

— Во всем виновата эта девица, — укоризненно заявила мать.

— Нам ничего не известно, — вступился отец.

— Она бросила нашего сына и ушла к его другу, — настаивала женщина. — И мальчик этого не вынес.

— Вы полагаете, что нашли нашего сына? — не удержался отец. Старики сидели на диване напротив Сигурда Оли в надежде услышать ответы на вопросы, мучившие их с момента исчезновения ребенка. Они понимали, что инспектор не сможет ответить на труднейший из них, над которым они бились все эти годы, — о поступках и ответственности родителей. Но все же этот полицейский может сказать им, нашли ли наконец тело их сына или нет. В новостях объявили только о том, что в озере Клейварватн обнаружили скелет мужчины. Ничего о радиоприемнике и о пробитом черепе. Старики не понимали, что Сигурд Оли пытается узнать, спрашивая их об этом. Они хотели получить ответ на один-единственный вопрос: он ли это?

— Я не думаю, что речь идет о вашем сыне, — произнес Сигурд Оли, переводя взгляд с одного старика на другого. Необъяснимое исчезновение и смерть любимого человека оставили свой след на их жизни. Полиция так и не закрыла дело. Как будто их сын однажды не пришел домой, а родители так и ждали его все прошедшие годы. Они не знали, где он и что с ним приключилось, и неизвестность порождала оцепенение и оторопь.

— Мы думаем, он бросился в море, — сказала женщина. — Якоб был хорошим пловцом. Я всегда говорила, что он уплыл в открытое море, а потом оказался не в состоянии выплыть или замерз в холодном потоке.

— В полиции нам тогда сказали, что, поскольку тело не найдено, скорее всего он утонул в море, — добавил мужчина.

— А все из-за этой девицы, — повторила хозяйка.

Сигурд Оли решил, что разговор пошел по кругу, и встал, чтобы попрощаться.

— Временами я так злюсь на него! — воскликнула женщина, но Сигурд Оли не понял, кого она имеет в виду — мужа или сына.

Вальгерд ждала Эрленда в ресторане. На ней было то же кожаное полупальто, что и в их первое свидание. Они познакомились совершенно случайно, и Эрленд, повинуясь какому-то неожиданному порыву, пригласил ее пообедать вместе с ним. Он понятия не имел, замужем ли она, есть ли у нее дети, а потом выяснилось, что Вальгерд состоит в браке, но их отношения с мужем разладились и ее уже взрослые сыновья живут отдельно.

На втором свидании Вальгерд призналась Эрленду, что хотела использовать его, чтобы отомстить супругу.

Вскоре после этого она снова позвонила Эрленду, и они встретились еще несколько раз. Однажды Вальгерд даже пришла к нему домой. Эрленд попытался как можно тщательнее прибрать квартиру — перемыл посуду, выкинул старые газеты и поставил книги на полки. К нему редко заходили гости, и он долго тянул, прежде чем пригласить Вальгерд к себе домой. А она не сдавалась и приставала к нему с просьбой показать ей его жилище. Ева Линд называла его квартиру в многоквартирном типовом доме «норой», которую он выкопал, чтобы спрятаться там ото всех.

— Вот это да, сколько книг! — воскликнула Вальгерд, стоя посреди гостиной. — Ты их все прочитал?

— По большей части, — промямлил Эрленд. — Хочешь кофе? Я купил венские булочки.

Вальгерд подошла к книжному шкафу, провела пальцами по корешкам, прочитала некоторые из названий и сняла с полки несколько книг.

— Здесь написано о горных перевалах и переходах через них? — спросила она.

Вальгерд очень быстро поняла, что Эрленд интересуется исчезновением путников и постоянно читает специальную литературу, посвященную тому, как люди пропадают во время сложных горных переходов в Исландии. Он поведал ей о том, о чем никогда никому не рассказывал, кроме Евы Линд, — о гибели своего восьмилетнего брата во время снежной бури на высокогорье Восточных фьордов. Самому Эрленду тогда было десять лет. Отец взял мальчиков с собой. Эрленд и его отец вернулись домой, а брат исчез в горах. Тело так и не было найдено.

— Однажды, — начала Вальгерд, — ты мне сказал, что о тебе и твоем брате написано в какой-то из этих книг.

— Да, это правда, — ответил Эрленд.

— Ты мне ее покажешь?

— Покажу, — подумав, пообещал он. — Позже. Не сейчас. Я покажу ее тебе позже.

Вальгерд поднялась, когда заметила Эрленда, вошедшего в ресторан, и, как было принято между ними, они поздоровались за руку. Он совсем не понимал, что их связывает, но общение с этой женщиной было ему приятно. Они удерживались от интимных отношений, хотя и встречались уже полгода. Во всяком случае, их общение не строилось исключительно на сексуальном интересе. Они сидели и разговаривали обо всем, что происходило в их жизни.

— Почему ты не уходишь от него? — спросил Эрленд, после того как они закончили ужинать и заказали кофе с ликером. Они уже обсудили Еву Линд и Синдри, ее сыновей и работу. Потом Вальгерд принялась задавать вопросы по поводу скелета, найденного в озере Клейварватн. Но Эрленд был немногословен. Рассказал только о том, что полицейские опрашивают людей, потерявших своих близких в конце шестидесятых или в начале семидесятых годов.

Незадолго до Рождества Вальгерд со стыдом узнала, что муж вот уже два года изменяет ей. Она была уверена, что такое случалось и в прошлом, но не настолько «серьезно», по его выражению. Вальгерд объявила, что собирается уйти от него. Он тут же порвал любовную связь на стороне, а она все тянула.

— Вальгерд?.. — начал было Эрленд.

— Так ты ходил к Еве в лечебницу? — поторопилась она со своим вопросом, как будто точно знала заранее, о чем он хочет ее спросить.

— Да, я видел ее.

— Она что-нибудь помнит о задержании?

— Нет, думаю, ничего не помнит. Но мы говорили не об этом.

— Несчастное создание!

— Ты уйдешь наконец от него?

Вальгерд пригубила ликер.

— Это так трудно! — вздохнула она.

— Трудно?

— Я еще не готова полностью порвать с ним, — проговорила Вальгерд и посмотрела Эрленду прямо в глаза. — Но и с тобой расставаться я не хочу.