Всадник без головы - английский и русский параллельные тексты

Cassius Calhoun, and some "rowdies" around him, affect an incredulous sneer.	Кассий Колхаун и несколько головорезов, стоящих рядом с ним, недоверчиво усмехаются.
The judge resumes his cigar, and remains silent.	Судья молча берет сигару.
The counsel for the State, after some introductory remarks, proceeds to introduce the witnesses for the prosecution.	Прокурор после нескольких предварительных замечаний приступает к опросу свидетелей обвинения.
First called is Franz Oberdoffer.	Первым вызывают Франца Обердофера.
After a few unimportant interrogatories about his calling, and the like, he is requested to state what he knows of the affair.	После нескольких формальных вопросов относительно его имени, возраста и профессии ему предлагают рассказать все, что он знает об этом деле.
This is the common routine of a Texan trial.	Показания Обердофера совпадают с тем, что он уже рассказывал раньше.
Oberdoffer's evidence coincides with the tale already told by him: how on the night that young Poindexter was missed, Maurice Gerald had left his house at a late hour-after midnight. He had settled his account before leaving; and appeared to have plenty of money. It was not often Oberdoffer had known him so well supplied with cash.	В ночь, когда пропал молодой Пойндекстер, Морис Джеральд выехал из его гостиницы после полуночи, заплатив по счету; по-видимому, у него было много денег -- Обердофер никогда раньше не видел у него такой суммы.
He had started for his home on the Nueces; or wherever it was.	Он направился домой -- к берегам Нуэсес.
He had not said where he was going.	Но он не сказал, куда едет.
He was not on the most friendly terms with witness.	Между ним и свидетелем не было дружеских отношений.
Witness only supposed he was going there, because his man had gone the day before, taking all his traps upon a pack-mule-everything, except what the mustanger himself carried off on his horse.	Свидетель только предполагает, что мустангер поехал в свою хижину, потому что накануне его слуга забрал вещи и увез их на муле -- все, кроме того, что увез сам мустангер.
What had he carried off?	-- Что же он увез с собой?
Witness could not remember much in particular.	Свидетель точно не помнит.
He was not certain of his having a gun.	Он не уверен, было ли с ним ружье.
He rather believed that he had one-strapped, Mexican fashion, along the side of his saddle.	Но, кажется, оно было привязано сбоку к седлу, по мексиканскому обычаю.
He could speak with certainty of having seen pistols in the holsters, with a bowie-knife in the mustanger's belt.	Однако он может с уверенностью сказать, что у него был револьвер в кобуре и охотничий нож за поясом.
Gerald was dressed as he always went-in Mexican costume, and with a striped Mexican blanket.	На Джеральде, как всегда, был мексиканский костюм, на плечи было накинуто полосатое серапе.
He had the last over his shoulders as he rode off. The witness thought it strange, his leaving at that late hour of the night. Still stranger, that he had told witness of his intention to start the next morning.	Свидетелю показалось странным, что мустангер уехал так поздно ночью, тем более что сначала он собирался уехать утром.

He had been out all the early part of the night, but without his horse-which he kept in the tavern stable.	Он отсутствовал весь вечер, но лошадь оставалась в конюшне гостиницы.
He had started off immediately after returning. He stayed only long enough to settle his account.	Вернувшись, он немедленно расплатился по счету и уехал.
He appeared excited, and in a hurry. It was not with drink.	Мустангер был очень возбужден и торопился, -однако он не был пьян.
He filled his flask with Kirschenwasser; but did not drink of it before leaving the hotel.	Он, правда, наполнил свою флягу, но в гостинице ничего не пил.
Witness could swear to his being sober. He knew that he was excited by his manner.	Свидетель готов поклясться, что мустангер был совершенно трезв; он понял, что тот возбужден, по его поведению.
While he was saddling his horse-which he did for himself-he was all the time talking, as if angry.	Седлая коня, мустангер все время что-то говорил, и казалось, что он сердился.
Witness didn't think it was at the animal. He believed he had been crossed by somebody, and was angry at something that had happened to him, before coming back to the hotel.	Свидетель не думает, что мустангер обращался к лошади, -- нет, он полагает, что кто-то рассердил Джеральда и он досадовал на что-то, что произошло перед его возвращением в гостиницу.
Had no idea where Gerald had been to; but heard afterwards that he had been seen going out of the village, and down the river, in the direction of Mr Poindexter's plantation.	Свидетель не знал, куда ходил Джеральд, только слышал потом, что он прошел по окраине поселка и отправился вдоль реки в направлении к плантации мистера Пойндекстера.
He had been seen going that way often for the last three or four days of his sojourn at the hotel-both by day and night-on foot as well as horseback-several times both ways.	В течение последних трех-четырех дней его часто видели в тех местах -- днем и ночью, верхом на лошади и пешим, по пути туда и обратно.
Such are the main points of Oberdoffer's evidence relating to the movements of the prisoner. He is questioned about Henry Poindexter.	Обердофера спрашивают о Генри Пойндекстере.
Knew the young gentleman but slightly, as he came very seldom to the hotel.	Юношу он знал мало, так как в гостинице тот почти не бывал.
He was there on the night when last seen.	Он заехал в ночь, когда его видели в последний раз.
Witness was surprised to see him there-partly because he was not in the habit of coming, and partly on account of the lateness of the hour.	Свидетель был удивлен его появлением отчасти потому, что не привык видеть его у себя, отчасти потому, что было уже поздно.
Young Poindexter did not enter the house. Only looked inside the saloon; and called witness to the door.	Молодой Пойндекстер не вошел в гостиницу, только заглянул в бар и вызвал хозяина к дверям.
He asked after Mr Gerald.	Он хотел видеть мистера Джеральда.
He too appeared sober, but excited; and, upon being told that the mustanger was gone away, became very much more excited.	Он тоже показался свидетелю трезвым и возбужденным. А когда он узнал, что мустангер уже уехал, взволновался еше больше.
Said he wished very much to see Gerald that very night; and asked which way he had gone.	Сказал, что ему очень нужно повидаться с Джеральдом именно в эту ночь, и спросил, в какую сторону тот поехал.

Witness directed him along the Rio Grande trace-thinking the mustanger had taken it.	Свидетель посоветовал ему придерживаться направления на Рио-Гранде, полагая, что мустангер поехал именно туда.
Said he knew the road, and went off, as if intending to overtake the mustanger.	Молодой Пойндекстер сказал, что он знает дорогу, и сейчас же уехал, по-видимому, намереваясь догнать мустангера.
A few desultory questions, and Oberdoffer's evidence is exhausted.	Еще несколько вопросов -- и допрос Обердофера заканчивается.
On the whole it is unfavourable to the accused; especially the circumstance of Gerald's having changed his intention as to his time of starting.	Его показания, в общем, неблагоприятны для обвиняемого; особенно подозрительным выглядит то, что Джеральд изменил час своего отъезда.
His manner, described as excited and angry,-perhaps somewhat exaggerated by the man who na?vely confesses to a grudge against him. That is especially unfavourable. A murmur through the court tells that it has made this impression.	Он казался возбужденным и сердитым, хотя, возможно, человек, который сам наивно признался, что недолюбливает обвиняемого, мог и преувеличить, но, как бы то ни было, это произвело особенно неблагоприятное впечатление на зрителей, судя по ропоту, пробежавшему по толпе.
But why should Henry Poindexter have been excited too?	Но почему же Генри Пойндекстер тоже был возбужден?
Why should he have been following after Gerald in such hot haste, and at such an unusual hour-unusual for the young planter, both as regarded his haunts and habits?	Почему он так торопился догнать Джеральда и отправился за ним, невзирая на поздний час, вопреки своим привычкам?
Had the order been reversed, and Gerald inquiring about and going after him, the case would have been clearer.	Если бы, наоборот, Джеральд расспрашивал о юноше, чтобы отправиться вслед за ним, это было бы более понятно.
But even then there would have been an absence of motive.	Но даже и это не объяснило бы мотива убийства.
Who can show this, to satisfy the jury?	Вызывают еще нескольких свидетелей.
Several witnesses are called; but their testimony rather favours the reverse view.	Однако их показания скорее в пользу обвиняемого.
Some of them testify to the friendly feeling that existed between the prisoner and the man he stands charged with having murdered.	Они утверждают, что отношения между ним и человеком, в убийстве которого он обвиняется, были дружескими.
One is at length called up who gives evidence of the opposite.	Наконец выступает свидетель, чьи показания бросают совсем иной свет на дело.
It is Captain Cassius Calhoun.	Это капитан Кассий Колхаун.
His story produces a complete change in the character of the trial.	Его рассказ совершенно меняет ход следствия.
It not only discloses a motive for the murder, but darkens the deed tenfold.	Он не только раскрывает мотив убийства, но и усугубляет тяжесть преступления.

After a craftily worded preface, in which he declares his reluctance to make the exposure, he ends by telling alname = "note" the scene in the garden; the quarrel; the departure of Gerald, which he describes as having been accompanied by a threat; his being followed by Henry; everything but the true motive for this following, and his own course of action throughout.	После лицемерного вступления, в котором Колхаун выражает сожаление, что ему приходится говорить об этом, он рассказывает о свидании в саду, о ссоре, об уходе Джеральда, причем заявляет, что он ушел угрожая; о том, что Генри поехал догонять мустангера; он не рассказывает только об истинной причине, заставившей юношу поехать за мустангером, и о своем поведении в ту ночь.
These two facts he keeps carefully to himself.	Эти скандальные разоблачения вызывают общее удивление.
The scandalous revelation causes a universal surprise-alike shared by judge, jury, and spectators.	Поражены все -- судья, присяжные и толпы зрителей.
It exhibits itself in an unmistakable manner-here in ominous whisperings, there in ejaculations of anger.	Люди перешептываются, раздаются возгласы возмущения.
These are not directed towards the man who has testified; but against him who stands before them, now presumptively charged with a double crime: the assassination of a son-the defilement of a daughter!	Гнев направлен не на того, кто дает показания, а на того, кто стоит перед ними, обвиненный теперь в двойном преступлении: он не только убил сына Пойндекстера, но и опозорил его дочь.
A groan had been heard as the terrible testimony proceeded.	Во время этих страшных показаний раздался стон.
It came from a man of more than middle age-of sad subdued aspect-whom all knew to be the father of both these unfortunates.	Он вырвался из груди удрученного горем старика, -- все знают, что это отец.
But the eyes of the spectators dwell not on him.	Однако глаза зрителей недолго, задерживаются на Пойндекстере.
They look beyond, to a curtained cal?che, in which is seen seated a lady: so fair, as long before to have fixed their attention.	Взоры скользят дальше -- к карете, в которой сидит поразившая всех красавица.
Strange are the glances turned upon her; strange, though not inexplicable: for it is Louise Poindexter who occupies the carriage.	Это странные взгляды -- странные, но все же их можно объяснить, потому что в экипаже сидит Луиза Пойндекстер.
Is she there of her own accord-by her own free will?	Интересно, по своей ли воле она здесь, по своему ли желанию?
So runs the inquiry around, and the whispered reflections that follow it.	Этот вопрос задают себе все, и в толпе снова пробегает ропот.
There is not much time allowed them for speculation.	Недоумевать им приходится недолго.
They have their answer in the crier's voice, heard pronouncing the name-	Им отвечает голос глашатая, произносящего:
"Louise Poindexter!" Calhoun has kept his word.	-- Луиза Пойндекстер!
Chapter Eighty Eight. An Unwilling Witness.	Глава LXXXVIII. СВИДЕТЕЛЬ ПОНЕВОЛЕ
Before the monotonous summons has been three times repeated, the lady is seen descending the steps of her carriage.	Прежде чем вызов был произнесен в третий раз, Луиза Пойндекстер уже вышла из экипажа.
Conducted by an officer of the Court, she takes her stand on the spot set apart for the witnesses.	В сопровождении судебного пристава она подходит к месту для свидетелей.

Without flinching-apparently without fear-she faces towards the Court.	Смело, без тени страха она поворачивается к толпе.
All eyes are upon her: some interrogatively; a few, perhaps, in scorn: but many in admiration-that secret approval which female loveliness exacts, even when allied with guilt!	Все смотрят на нее: некоторые вопросительно, немногие, быть может, с презрением, большинство же с явным восхищением.
One regards her with an expression different from the rest: a look of tenderest passion, dashed with an almost imperceptible distrust.	Но один человек смотрит на нее не так, как другие. В его взгляде светится нежная любовь и едва уловимая тревога.
It is the prisoner himself.	Это сам обвиняемый.
From him her eyes are averted as from everybody else.	Но она не смотрит на него и ни на кого другого.
Only one man she appears to think worthy of her attention-he who has just forsaken the stand she occupies.	Кажется, она считает достойным своего внимания только одного человека -- того, чье место она сейчас заняла.
She looks at Calhoun, her own cousin-as though with her eyes she would kill him.	Она смотрит на Кассия Колхауна, своего двоюродного брата, так, как будто хочет уничтожить его своим взглядом.
Cowering under the glance, he slinks back, until the crowd conceals him from her sight.	Съежившись, он скрывается в толпе.
"Where were you, Miss Poindexter, on the night when your brother was last seen?" The question is put by the State counsellor.	-- Где вы были, мисс Пойндекстер, в ночь исчезновения вашего брата? -- спрашивает девушку прокурор.
"At home,-in my father's house."	-- Дома, в асиенде моего отца.
"May I ask, if on that night you went into the garden?"	-- Разрешите вас спросить, спускались ли вы в ту ночь в сад?
"I did."	-- Да.
"Perhaps you will be good enough to inform the Court at what hour?"	-- Не будете ли вы так добры указать час?
"At the hour of midnight-if I rightly remember."	-- В полночь, если не ошибаюсь.
"Were you alone?"	-- Вы были одни?
"Not all the time."	-- Не все время.
"Part of it there was some one with you?"	-- Значит, часть времени кто-то был с вами?
"There was."	-- Да.
"Judging by your frankness, Miss Poindexter, you will not refuse to inform the Court who that person was?"	-- Вы так откровенны, мисс Пойндекстер, что, вероятно, не откажетесь сообщить суду, кто это был.
"Certainly not."	-- Конечно.
"May I ask the name of the individual?"	-- Не назовете ли вы его имя?
"There was more than one.	-- Их было двое.
My brother was there."	Один был мой брат.

"But before your brother came upon the ground, was there not some one else in your company?"	-- Но до прихода брата был кто-нибудь с вами в саду?
"There was."	-- Да.
"It is his name we wish you to give.	-- Мы хотели бы услышать его имя.
I hope you will not withhold it."	Надеюсь, вы его не скроете.
"Why should I? You are welcome to know that the gentleman, who was with me, was Mr Maurice Gerald."	-- Мне нечего скрывать -- это был мистер Морис Джеральд.
The answer causes surprise, and something more. There is a show of scorn, not unmixed with indignation.	Этот ответ вызывает в толпе не только удивление, но и презрение и даже негодование.
There is one on whom it produces a very different effect-the prisoner at the bar-who looks more triumphant than any of his accusers!	Только на одного человека эти слова производят совсем другое впечатление -- на обвиняемого: у него теперь более торжествующий вид, чем у его обвинителей.
"May I ask if this meeting was accidental, or by appointment?"	-- Разрешите вас спросить: была ли эта встреча случайна или же заранее условлена?
"By appointment."	-- Она была условлена.
"It is a delicate question, Miss Poindexter; you will pardon me for putting it-in the execution of my duty:-What was the nature-the object I should rather term it-of this appointment?"	-- Мне придется задать вам нескромный вопрос -- простите меня, мисс Пойндекстер, это мой долг. Каков был характер или, лучше сказать, какова была цель вашей встречи?
The witness hesitates to make answer. Only for an instant.	Свидетельница колеблется, но лишь мгновение.
Braising herself from the stooping attitude she has hitherto held, and casting a careless glance upon the faces around her, she replies-	Она выпрямляется и, бросив на толпу равнодушный взгляд, отвечает:
"Motive, or object, it is all the same.	-- Характер или цель -- это в конце концов одно и то же.
I have no intention to conceal it.	Я не собираюсь ничего скрывать.
I went into the garden to meet the man I loved-whom I still love, though he stands before you an accused criminal!	Я вышла в сад, чтобы встретиться с человеком, которого любила и люблю до сих пор, несмотря на то, что он стоит здесь перед вами, обвиняемый в преступлении.
Now, sir, I hope you are satisfied?"	Теперь, сэр, я надеюсь, вы удовлетворены?
"Not quite," continues the prosecuting counsel, unmoved by the murmurs heard around him; "I must ask you another question, Miss Poindexter.	-- Нет, это еще не все, -- продолжает допрос прокурор, не обращая внимания на ропот в толпе. -- Мне надо задать вам еще один вопрос, мисс Пойндекстер...
The course I am about to take, though a little irregular, will save the time of the Court; and I think no one will object to it.	Я несколько отступаю от установленного порядка, зато мы выиграем время; мне кажется, что никто не будет возражать против этого...
You have heard what has been said by the witness who preceded you.	Вы слышали, что говорил свидетель, опрошенный до вас?

Is it true that your brother parted in anger with the prisoner at the bar?"	Правда ли, что ваш брат и обвиняемый расстались враждебно?
"Quite true."	-- Правда.
The answer sends a thrill through the crowd-a thrill of indignation.	Этот ответ взволновал толпу -- она негодует.
It confirms the story of Calhoun.	Ответ подтверждает показания Колхауна.
It establishes the motive of the murder!	Мотив убийства ясен.
The bystanders do not wait for the explanation the witness designs to give.	Зрители не ждут объяснений, которые собирается дать свидетельница.
There is a cry of	Слышатся возгласы:
"Hang-hang him!" and, along with it, a demonstration for this to be done without staying for the verdict of the jury,	"Повесить! Повесить его тут же на месте!"
"Order in the Court!" cries the judge, taking the cigar from between his teeth, and looking authoritatively around him.	-- Соблюдайте порядок! -- кричит судья, вынимая изо рта сигару и бросая повелительный взгляд на толпу.
"My brother did not follow him in anger," pursues the witness, without being further questioned.	-- Когда мой брат поехал за ним, он не был охвачен гневом.
"He had forgiven Mr Gerald; and went after to apologise."	Он простил мистера Джеральда, -- продолжала Луиза Пойндекстер, не дожидаясь вопросов. -Он хотел догнать его, чтобы извиниться...
"I have something to say about that," interposes Calhoun, disregarding the irregularity of the act; "they quarrelled afterwards.	-- Я должен кое-что добавить, -- вмешивается Колхаун, нарушая установленный порядок. -Они поссорились после.
I heard them, from where I was standing on the top of the house."	Я слышал их, стоя на асотее.
"Mr Calhoun!" cries the judge rebukingly; "if the counsel for the prosecution desire it, you can be put in the box again. Meanwhile, sir, you will please not interrupt the proceedings."	-- Мистер Колхаун, -- строго останавливает его судья, -- если прокурор найдет нужным, он снова вызовет вас, а пока будьте добры не мешать.
After a few more questions, eliciting answers explanatory of what she has last alleged, the lady is relieved from her embarrassing situation.	Еще несколько дополнительных вопросов -- и судья отпускает Луизу Пойндекстер.
She goes back to her carriage with a cold heaviness at her heart: for she has become conscious that, by telling the truth, she has damaged the cause of him she intended to serve. Her own too: for in passing through the crowd she does not fail to perceive eyes turned upon her, that regard her with an expression too closely resembling contempt!	Она возвращается к своей карете; тяжелый гнет лежит на ее сердце. Девушка поняла, что, рассказав правду, она только повредила тому, кому хотела помочь, и себе самой; проходя сквозь толпу, она чувствует на себе презрительные взгляды.
The "chivalry" is offended by her condescension; the morality shocked by her free confession of that midnight meeting; to say nought of the envy felt for the bonne fortune of him who has been so daringly endorsed.	Поклонники оскорблены ее выбором; ханжи шокированы откровенным признанием о свидании в саду; не обошлось и без зависти к "счастливчику", которого она так смело защищала.

Calhoun is once more called to the stand; and by some additional perjury, strengthens the antipathy already felt for the accused.	Колхауна вызывают еще раз; новыми ложными показаниями он еще больше разжигает ненависть к обвиняемому.
Every word is a lie; but his statements appear too plausible to be fabrications.	Все его показания -- вымысел, но выглядят они правдоподобно.
Again breaks forth the clamour of the crowd.	Снова взрыв негодования.
Again is heard the cry,	Снова раздается крик:
"Hang!"-this time more vociferous, more earnest, than ever.	"Повесить!" -- еще настойчивее, с еще большей злобой.
This time, too, the action is more violent.	Теперь, однако, крики сопровождаются действием.
Men strip off their coats, and fling their hats into the air.	Мужчины снимают куртки, подбрасывают в воздух шляпы.
The women in the waggons-and even those of gentle strain in the carriages-seem, to share the frenzied spite against the prisoner-all save that one, who sits screened behind the curtain.	Женщины в фургонах и даже те, что сидят в каретах, разделяют бешеную злобу против обвиняемого -- все, за исключением одной, скрытой занавесками.
She too shows indignation; but from a different cause.	Она тоже негодует, но по другой причине.
If she trembles at the commotion, it is not through fear; but from the bitter consciousness that she has herself assisted in stirring it up.	И если она дрожит сейчас, то не от страха, а от горькой мысли, что сама же способствовала этому возмущению толпы.
In this dark hour she remembers the significant speech of Calhoun: that from her own lips were to come the words that would prove Maurice Gerald a murderer!	В эти тяжелые минуты Луиза вспоминает слова Колхауна: ее собственные показания докажут, что Морис Джеральд -- убийца.
The clamour continues, increasing in earnestness.	Шум все нарастает.
There are things said aloud-insinuations against the accused-designed to inflame the passions of the assembly; and each moment the outcry grows fiercer and more virulent.	И там и сям раздаются выкрики -- новые обвинения по адресу мустангера; их цель -разжечь страсти толпы; шум переходит в рев.
Judge Roberts-the name of him who presides-is in peril of being deposed; to be succeeded by the lawless Lynch!	В любую минуту место судьи Робертса может занять "судья Линч".
And then what must follow?	И тогда?
For Maurice Gerald no more trial; no condemnation: for that has been done already. No shrift neither; but a quick execution, occupying only the time it will take half a score of expert rope-men to throw a noose around his neck, and jerk him up to the limb of the live-oak stretching horizontally over his head!	Тогда с судебным разбирательством будет покончено; а так как приговор уже ясен, то останется только привести его в исполнение. В руках опытных палачей это займет немного времени. Несколько минут -- и Мориса-мустангера повесят на ветке дуба, которая простирается над его головой.
This is the thought of almost everybody on the ground, as they stand waiting for some one to say the word-some bad, bold borderer daring enough to take the initiative.	Вот чего хочет толпа, и не хватает только, чтобы какой-нибудь дерзкий негодяй взял на себя инициативу.

Thanks be to God, the spectators are not all of this mind.	Но, к счастью для обвиняемого, среди присутствующих есть люди, настроенные иначе.
A few have determined on bringing the affair to a different finale.	Их немного, но они решили не допустить такого конца.
There is a group of men in uniform, seen in excited consultation.	Несколько военных обмениваются быстрыми фразами.
They are the officers of the Fort, with the commandant in their midst.	Это офицеры форта во главе с комендантом.
Only for a score of seconds does their council continue. It ends with the braying of a bugle. It is a signal sounded by command of the major.	Это совещание длится всего несколько секунд, потом, по распоряжению майора, трубит горн.
Almost at the same instant a troop of two-score dragoons, with a like number of mounted riflemen, is seen filing out from the stockade enclosure that extends rearward from the Fort.	И почти немедленно из-за частокола форта Индж показывается отряд из сорока конных стрелков.
Having cleared the gateway, they advance over the open ground in the direction of the live-oak.	Выехав из ворот, они направляются прямо к дубу.
Silently, and as though acting under an instinct, they deploy into an alignment-forming three sides of a square, that partially encloses the Court!	Молча, руководимые инстинктом, они развертываются в цепь и окружают место суда.
The crowd has ceased its clamouring; and stands gazing at a spectacle, which might be taken for a coup de th??tre.	Толпа утихает, ошеломленная неожиданностью.
It produces not only silence, but submission: for plainly do they perceive its design, and that the movement is a precautionary measure due to the skill of the commanding officer of the post.	Толпа не только замолкла--она стала покорной: все прекрасно понимают значение предосторожности, заранее принятой майором.
Equally plain is it, that the presidency of Justice Lynch is no longer possible; and that the law of the land is once more in the ascendant.	Ясно, что о суде Линча теперь нечего и думать и что закон снова вступает в свои права.
Without further opposition Judge Roberts is permitted to resume his functions, so rudely interrupted.	Теперь уже никто не мешает судье Робертсу снова вернуться к исполнению своих обязанностей, от которых его так грубо оторвали.
"Fellow citizens!" he cries, with a glance towards his auditory, now more reproachful than appealing, "the law is bound to take its course-just the same in Texas as in the States.	-- Сограждане! -- с упреком кричит он толпе. -Нужно подчиняться требованиям закона. Техас не составляет исключения по сравнению с другими штатами.
I need not tell you that, since most of you, I reckon, have seen corn growing on the other side of the Mississippi.	Нужно ли мне говорить вам об этом?
Well, taking this for granted, you wouldn't hang a man without first hearing what he's got to say for himself?	Так неужели же вы будете вешать человека, даже не дав ему сказать ни одного слова в свое оправдание!
That would neither be law, nor justice, but downright murder!"	Это было бы незаконно, несправедливо, это, попросту говоря, убийство!

"And hasn't he done murder?" asks one of the rowdies standing near Calhoun. "It's only sarvin' him, as he sarved young Poindexter."	-- А разве он не совершил убийства? -- кричит один из головорезов, стоящих вблизи Колхауна. -- Надо ему отплатить тем же, что он сделал с молодым Пойндекстером.
"There is no certainty about that.	-- Это не доказано.
You've not yet heard all the testimony.	Вы еще не слышали всех показаний.
Wait till we've examined the witnesses on the other side.	Надо послушать, что говорят свидетели другой стороны...
Crier!" continues he, turning to the official; "call the witnesses for the defence."	Глашатай! -- продолжает он. -- Вызовите свидетелей защиты.
The crier obeys; and Phelim O'Neal is conducted to the stand.	Глашатай вызывает Фелима О'Нила.
The story of the ci-devant stable-boy, confusedly told, full of incongruities-and in many parts altogether improbable-rather injures the chances of his master being thought innocent.	Сбивчивый рассказ слуги мустангера, полный противоречий, местами совершенно неправдоподобный, мало говорит в пользу его хозяина.
The San Antonio counsel is but too anxious for his testimony to be cut short-having a firmer reliance on the tale to be told by another.	Адвокат из Сан-Антонио старается сократить его допрос -- он возлагает больше надежд на другого свидетеля.
That other is next announced.	Его вызывают следующим:
"Zebulon Stump!"	-- Зебулон Стумп!
Before the voice of the summoning officer has ceased to reverberate among the branches of the live-oak, a tall stalwart specimen of humanity is seen making his way through the throng-whom all recognise as Zeb Stump, the most noted hunter of the Settlement.	Не отзвучал еще голос глашатая, как из толпы появляется огромная фигура -- все узнают Зеба Стумпа, лучшего на Леоне охотника.
Taking three or four strides forward, the backwoodsman comes to a stand upon the spot set apart for the witnesses.	Сделав три-четыре шага вперед, Зеб занимает место, отведенное для свидетелей.
The sacred volume is presented to him in due form; which, after repeating the well-known words of the "affidavit," Zeb is directed to kiss. He performs this operation with a smack sufficiently sonorous to be heard to the extreme outside circle of the assemblage.	Ему, согласно установленному порядку, дают Библию и предлагают ее поцеловать после того, как он произнесет слова присяги. Зеб чмокает книгу так звучно, что его поцелуй слышен даже тем, кто стоит у внешнего кольца толпы.
Despite the solemnity of the scene, there is an audible tittering, instantly checked by the judge; a little, perhaps, by Zeb himself, whose glance, cast inquiringly around, seems to search for some one, that may be seen with a sneer upon his face.	Несмотря на торжественность момента, раздаются смешки. Судья быстро водворяет тишину, чему, возможно, способствует сам Зеб, который внимательно всматривается в лица зрителей: не видно ли на чьих-нибудь губах насмешки.
The character of the man is too well known, for any one to suppose he might make merry at his expense; and before his searching glance the crowd resumes, or affects to resume, its composure.	Характер старого охотника хорошо известен, и все знают, что Зеб не позволит смеяться над собой. Под его пытливым взглядом толпа снова становится серьезной.

After a few preliminary questions, Zeb is invited to give his version of the strange circumstances, which, have been keeping the Settlement in a state of unwonted agitation.	После нескольких предварительных вопросов свидетелю предлагают дать показания по поводу странных обстоятельств, которые взволновали всю округу.
The spectators prick up their ears, and stand in expectant silence.	Зрители затаили дыхание и обратились в слух.
There is a general impression that Zeb holds the key to the whole mystery.	Почти все уверены, что Зеб Стумп знает разгадку тайны.
"Wal, Mister Judge!" says he, looking straight in the face of that cigar-smoking functionary;	-- Ну что же, господин судья,-- начинает старый охотник, глядя ему прямо в лицо, -- я готов рассказать все, что знаю об этом деле.
"I've no objection to tell what I know 'beout the bizness; but ef it be all the same to yurself, an the Jewry hyur, I'd preefar that the young fellur shed gie his varsion fust.	Но если вы и присяжные не возражаете, то я предпочел бы, чтобы сначала дал свои объяснения парень.
I kud then foller wi' mine, the which mout sartify and confirm him."	После этого я дам свои, и это, вероятно, будет подтверждением его слов.
"Of what young fellow do you speak?" inquires the judge.	-- О каком парне вы говорите? -- спрашивает судья.
"The mowstanger thur, in coorse.	-- О мустангере, конечно.
Him as stan's 'cused o' killin' young Peintdexter."	О том самом, кого вы обвиняете в убийстве молодого Пойндекстера.
"It would be somewhat irregular," rejoins the judge-"After all, our object is to get at the truth.	-- Это несколько нарушит установленный порядок, -- отвечает судья, -- хотя, в конце концов, основное для нас -- узнать правду.
For my part, I haven't much faith in old-fashioned forms; and if the jury don't object, let it be as you say."	Что касается меня, то я не придаю значения формальной стороне дела, и если присяжные не возражают, то пусть будет по-вашему.
The "twelve," speaking through their foreman, profess themselves of the same way of thinking.	Двенадцать присяжных выражают согласие через своего старшину.
Frontiersmen are not noted for strict adherence to ceremonious forms; and Zeb's request is conceded nemine dissentiente.	Население пограничной полосы Техаса не придает особого значения формальностям: просьба Зеба удовлетворена.
Chapter Eighty Nine. The Confession of the Accused.	Глава LXXXIX. РАССКАЗ ОБВИНЯЕМОГО
Acting under the advice of his counsel, the accused prepares to avail himself of the advantage thus conceded.	Посоветовавшись с защитником, обвиняемый соглашается воспользоваться словом, которое ему предоставляют.
Directed by the judge, he stands forward; the sheriff’s officers in charge falling a step or two into the rear.	По знаку судьи он выходит вперед, охрана следует за ним на расстоянии двух шагов.
It is superfluous to say that there is universal silence.	Нужно ли говорить о том, что водворяется полное молчание?
Even the tree crickets, hitherto "chirping" among the leaves of the live-oak, desist from their shrill stridulation-as if awed by the stillness underneath.	Даже древесные сверчки, которые без умолку стрекотали в зеленой листве дуба, замолкли, как будто испуганные тишиной, которая водворилась внизу.

Every eye is fixed upon the prisoner; every ear bent to catch the first words of, what may be termed, his confession.	Все смотрят на мустангера, не отрывая глаз, и, затаив дыхание, напрягают слух, чтобы уловить первые слова показаний, которые можно назвать исповедью.
"Judge, and gentlemen of the jury!" says he, commencing his speech in true Texan style; "you are good enough to let me speak for myself; and in availing myself of the privilege, I shall not long detain you.	-- Господин судья, господа присяжные! -- говорит Джеральд. -- Я чрезвычайно признателен, что вы дали мне возможность говорить; воспользовавшись этим правом, я не стану злоупотреблять вашим вниманием.
"First, have I to say: that, notwithstanding the many circumstances mentioned during the course of this trial-which to you appear not only odd, but inexplicable-my story is simple enough; and will explain some of them.	Прежде всего я должен сказать, что, несмотря на ряд упомянутых здесь обстоятельств, которые кажутся вам странными и даже необъяснимыми, мой рассказ будет очень прост и поможет кое-что понять.
"Not all of the statements you have heard are true.	Не все, что вы здесь слышали, -- правда.
Some of them are false as the lips from which they have fallen."	Часть показаний лживы, как лжив и человек, который их давал.
The speaker's glance, directed upon Cassius Calhoun, causes the latter to quail, as if standing before the muzzle of a six-shooter.	Обвиняемый пристально смотрит на Кассия Колхауна; тот весь съежился от этого взгляда, как будто на него навели дуло револьвера.
"It is true that I met Miss Poindexter, as stated.	-- Я действительно встретился с мисс Пойндекстер.
That noble lady, by her own generous confession, has saved me from the sin of perjuring myself-which otherwise I might have done.	Эта благородная девушка своим великодушным признанием дала и мне возможность говорить здесь совершенно искренне, иначе я не сказал бы всей правды.
In all else I entreat you to believe me.	Прошу вас верить всему, что я буду говорить.
"It is also true that our interview was a stolen one; and that it was interrupted by him who is not here to speak to what occurred after.	Верно также и то, что наше свидание было тайным и что оно было прервано человеком, который уже не может рассказать вам, что произошло дальше.
"It is true that angry words passed between us, or rather from him to me: for they were all on his side.	Верно и то, что мы с ним поссорились, или, вернее, он рассердился на меня.
"But it is not true that the quarrel was afterwards renewed; and the man who has so sworn dared not say it, were I free to contradict him as he deserves."	Но неверно, что наша ссора потом возобновилась. И тот, кто клялся в том, не посмел бы этого сказать, если бы я имел возможность ответить ему так, как он того заслуживает.
Again are the eyes of the accused turned towards Calhoun, still cowering behind the crowd.	Снова глаза обвиняемого устремляются на Колхауна, который все еще прячется в толпе.
"On the contrary," continues he, "the next meeting between Henry Poindexter and myself, was one of apology on his part, and friendship-I might say affection-on mine.	-- Наоборот,-- продолжает Джеральд,-- когда мы снова встретились с Г енри Пойндекстером, он извинился передо мной; у меня же к нему были самые дружеские... я бы сказал -- нежные чувства.
"Who could have helped liking him?	Его нельзя было не любить.

As to forgiving him for the few words he had rashly spoken, I need hardly tell you how grateful I felt for that reconciliation."	Простил ли я ему те несколько слов, которые вырвались у него сгоряча? Мне кажется, что вряд ли тут могут быть сомнения, -- я был от всей души благодарен ему за это примирение...
"There was a reconciliation, then?" asks the judge, taking advantage of a pause in the narration. "Where did it take place?"	-- Значит, было примирение? -- спрашивает судья, воспользовавшись паузой в рассказе. -- Где оно произошло?
"About four hundred yards from the spot where the murder was committed."	-- Ярдах в четырехстах от места, где было совершено убийство.
The judge starts to his feet.	Судья вскакивает.
The jury do the same.	Вскакивают и присяжные.
The spectators, already standing, show signs of a like exciting surprise. It is the first time any one has spoken positively of the spot where the murder was committed; or even that a murder has been committed at all!	Зрители, которые стояли и раньше, выражают свое изумление по-иному; никто еще не упоминал о месте преступления и даже о том, что само преступление было совершено.
"You mean the place where some blood was found?" doubtingly interrogates the judge.	-- Вы имеете в виду то место, где была лужа крови? -- недоуменно спрашивает судья.
"I mean the place where Henry Poindexter was assassinated."	-- Я имею в виду то место, где был убит Генри Пойндекстер.
There is a fresh exhibition of astonishment in the Court-expressed in muttered speeches and low exclamations.	Эти слова вызывают новую волну удивления среди зрителей -- слышатся перешептывание и негромкие восклицания.
One louder than the rest is a groan.	Громче других раздается стон.
It is given by Woodley Poindexter; now for the first time made certain he has no longer a son!	Он вырывается из груди Вудли Пойндекстера, который больше не может сомневаться в том, что у него нет сына.
In the heart of the father has still lingered a hope that his son may be alive: that he might be only missing-kept out of the way by accident, illness, Indians, or some other circumstance.	До этого в сердце отца все еще теплилась надежда, что Г енри, может быть, еще жив, что он просто заболел или попал в плен к индейцам.
As yet there has been no positive proof of his death-only a thread of circumstantial evidence, and it of the slightest.	До этой минуты еще не было явных доказательств смерти его сына, были лишь косвенные и не очень убедительные доводы.
This hope, by the testimony of the accused himself, is no longer tenable.	Но теперь слова самого обвиняемого уничтожают эту надежду.
"You are sure he is dead, then?" is the question put to the prisoner by the prosecuting counsel.	-- Значит, вы уверены, что Генри Пойндекстер мертв? -- спрашивает прокурор.
"Quite sure," responds the accused. "Had you seen him as I did, you would think the interrogatory a very idle one."	-- Совершенно уверен, -- отвечает обвиняемый. -Если бы вы видели то, что видел я, вы поняли бы, насколько бесполезен ваш вопрос.
"You saw the body?"	-- Значит, вы видели труп?
"I must take exception to this course of examination," interposes the counsel for the accused. "It is quite irregular."	-- Я должен возразить против такого ведения допроса,-- вмешивается защитник.-- Это прямое нарушение процессуальных норм.

"Faith! in an Owld Country court it wouldn't be allowed," adds the Cis-Atlantic attorney. "The counsel for the prosecution wouldn't be permitted to spake, till it came to the cross-examination."	-- У нас этого не допустили бы, -- добавляет ирландский юрист.-- У нас прокурору не разрешили бы говорить до тех пор, пока не наступит время для перекрестного допроса.
"That's the law here, too," says the judge, with a severe gesture towards him who has erred. "Prisoner at the bar! you can continue your story.	-- Таковы же законы и нашей страны, -- говорит судья, строго глядя на нарушителя. -Обвиняемый, вы можете продолжать рассказ.
Your own counsel may ask you what question he pleases; but nobody else, till you have done.	Пока вы не кончите, вопросы вам имеет право задавать только ваш защитник.
Go on!	Продолжайте.
Let us hear all you have to say."	Говорите все, что считаете нужным.
"I have spoken of a reconciliation," resumes the accused, "and have told you where it took place.	-- Я говорил о примирении, -- продолжает обвиняемый, -- и сказал вам, где оно произошло.
I must explain how it came to be there.	Я должен теперь объяснить, почему оно произошло именно там.
"It has been made known to you how we parted-Miss Poindexter, her brother, and myself.	Вы уже знаете, как мы расстались -- мисс Пойндекстер, ее брат и я.
"On leaving them I swam across the river; partly because I was too excited to care how I went off, and partly that I did not wish him to know how I had got into the garden.	Оставив их, я бросился вплавь через реку, отчасти потому, что был слишком взволнован, чтобы задумываться над тем, как мне переправиться, отчасти потому, что не хотел, чтобы стало известно, как я попал в сад.
I had my reasons for that.	У меня были для этого свои причины.
I walked on up stream, towards the village.	Я пошел вверх по реке -- к поселку.
It was a very warm night-as may be remembered by many of you-and my clothes had got nearly dry by the time I reached the hotel.	Ночь была очень теплой, это, наверно, многие из вас помнят, и, пока я дошел до гостиницы, моя одежда почти совсем высохла.
"The house was still open, and the landlord behind his bar; but as up to that day I had no reason to thank him for any extra hospitality, and as there was nothing to detain me any longer under his roof, I took it into my head to set out at once for the Alamo, and make the journey during the cool hours of the night.	Бар был еще открыт, и хозяин стоял за стойкой. Кров этот не был для меня особенно гостеприимным, и я решил тотчас же выехать на Аламо, чтобы воспользоваться прохладными часами ночи.
"I had sent my servant before, and intended to follow in the morning; but what happened at Casa del Corvo made me desirous of getting away as soon as possible; and I started off, after settling my account with Mr Oberdoffer."	Я уже отослал своего слугу вперед, сам же предполагал отправиться на следующее утро; но то, что произошло в Каса-дель-Корво, заставило меня поторопиться с отъездом, насколько это было возможно.
"And the money with which you paid him?" asks the State prosecutor, "where did you get-?"	Расплатившись с мистером Обердофером, я уехал...
"I protest against this!" interrupts the counsel for the accused.	-- Откуда вы взяли деньги, которыми расплатились?.. -- спрашивает прокурор.
"Bedarrah!" exclaims the Milesian lawyer, looking daggers, or rather duelling pistols, at the State counsellor; "if yez were to go on at that rate in a Galway assize, ye'd stand a nate chance of gettin' conthradicted in a different style altogether!"	-- Я протестую! -- прерывает его защитник. -- Вот так порядки! -- восклицает ирландский юрист, вызывающе глядя на прокурора. -- Если бы это происходило в нашем суде, с вами, пожалуй, поговорили бы иначе.

"Silence, gentlemen!" commands the judge, in an authoritative tone. "Let the accused continue his statement."	-- Тише, джентльмены! -- говорит судья повелительным тоном.-- Пусть обвиняемый продолжает.
"I travelled slowly.	-- Я ехал медленно.
There was no reason for being in a hurry.	Спешить мне было незачем.
I was in no mood for going to sleep that night; and it mattered little to me where I should spend it-on the prairie, or under the roof of my jacal?.	Спать мне не хотелось, и было все равно, где провести ночь -- в прерии или под крышей своего хакале.
I knew I could reach the Alamo before daybreak; and that would be as soon as I desired.	Я знал, что к рассвету доберусь до Аламо, и это меня вполне устраивало.
"I never thought of looking behind me. I had no suspicion that any one was coming after; until I had got about half a mile into the chapparal-where the Rio Grande trace runs through it.	Поглощенный своими мыслями, я не оглядывался назад -- по правде сказать, я и не предполагал, что кто-нибудь едет за мной,--пока не проехал около полумили по лесу и не достиг дороги на Рио-Гранде.
"Then I heard the stroke of a horse's hoof, that appeared hurrying up behind.	Тогда я услышал доносившийся сзади топот копыт.
"I had got round the corner-where the trace makes a sharp turn-and was hindered from seeing the horseman.	Я только что проехал поворот просеки, и увидеть всадника мне не удалось.
But I could tell that he was coming on at a trot.	Но я слышал, что он приближается рысью.
"It might be somebody I wouldn't care to encounter? "That was the reflection I made; though I wasn't much caring who.	Я подумал, что у догонявшего меня человека могут быть враждебные намерения, хотя это не особенно меня беспокоило.
It was more from habit-by living in the neighbourhood of the Indians-that I drew in among the trees, and waited until the stranger should show himself.	Больше по привычке, выработанной жизнью в прерии, по соседству с индейцами, я скрылся в чаще и стал ждать, пока незнакомый всадник не подъедет ближе.
"He did so shortly after.	Скоро он появился.
"You may judge of my surprise when, instead of a stranger, I saw the man from whom I had so lately parted in anger.	Можете представить мое удивление, когда вместо незнакомца я увидел человека, с которым мы только недавно поссорились!
When I say anger, I don't speak of myself-only him.	Когда я говорил о ссоре, я имею в виду не себя, а его.
"Was he still in the same temper?	Я не знаю, в каком настроении он был.
Had he been only restrained by the presence of his sister from attacking me? Relieved of this, had he come after me to demand satisfaction for the injury he supposed her to have sustained?	Возможно, тогда его удержало только присутствие сестры, а теперь он потребует от меня удовлетворения за воображаемую обиду?
"Gentlemen of the jury! I shall not deny, that this was the impression on my mind when I saw who it was. "I was determined there should be no concealment-no cowardly shrinking on my part. I was not conscious of having committed crime.	Господа присяжные, я не буду скрывать, что подумал именно это. Я решил, что не стану прятаться, ибо совесть моя была чиста.
True I had met his sister clandestinely; but that was the fault of others-not mine-not hers.	Правда, я виделся с его сестрой тайно, но в этом были виновны другие, а не я и не она.

I loved her with a pure honest passion, and with my whole heart. I am not afraid to confess it. In the same way I love her still!"	Я любил ее всем сердцем, самой чистой и нежной любовью, как и сейчас люблю...
Louise Poindexter, seated in her carriage behind the outer circle of spectators, is not so distant from the speaker, nor are the curtains so closely drawn, but that she can hear every word passing from his lips.	Хотя карета Луизы Пойндекстер стоит за кругом зрителей, девушка слышит каждое слово мустангера, а занавески задернуты неплотно, и она видит его лицо.
Despite the sadness of her heart, a gleam of joy irradiates her countenance, as she listens to the daring declaration.	Несмотря на печаль, сжимающую ее сердце, лицо девушки озаряется радостью, когда она слушает откровенные признания мустангера.
It is but the echo of her own; and the glow that comes quickly to her cheeks is not shame, but the expression of a proud triumph.	Это -- отзвук ее чувства. На бледных щеках вспыхнул яркий румянец, но это румянец не стыда, а гордого торжества.
She makes no attempt to conceal it.	Она не пытается скрывать этого.
Rather does she appear ready to spring up from her seat, rush towards the man who is being tried for the murder of her brother, and with the abandon that love alone can impart, bid defiance to the boldest of his accusers!	Наоборот, глядя на нее, можно подумать, что она вот-вот выскочит из кареты, бросится к человеку, которого судят за убийство ее брата, и с презрением бросит вызов самым беспощадным обвинителям.
If the signs of sorrow soon reappear, they are no longer to be traced to jealousy. Those sweet ravings are well remembered, and can now be trusted as truth.	Тень грусти снова омрачает ее лицо, но печаль эта вызвана не ревностью, -- Луиза слишком хорошо помнит слова, подслушанные у постели больного. Можно ли в них сомневаться?
They are confirmed by the confession of restored reason-by the avowal of a man who may be standing on the stoup of death, and can have no earthly motive for a deception such as that!	Он повторил их теперь, когда его сознание не помрачено, когда ему грозит смерть, перед лицом которой не лгут.
Chapter Ninety. A Court Quickly Cleared.	Глава ХС. ВНЕЗАПНЫЙ ПЕРЕРЫВ В ЗАСЕДАНИИ
If the last speech has given satisfaction to Louise Poindexter, there are few who share it with her. Upon most of the spectators it has produced an impression of a totally different character.	Последние слова мустангера, которые доставили такую радость Луизе Пойндекстер, на большинство слушателей произвели совсем иное впечатление.
It is one of the saddest traits of our ignoble nature; to feel pain in contemplating a love we cannot share-more especially when exhibited in the shape of a grand absorbing passion.	Такова одна из слабостей человеческой натуры: мы испытываем досаду, сталкиваясь с чужой любовью, особенно если это всепоглощающая страсть.
The thing is not so difficult of explanation. We know that he, or she, thus sweetly possessed, can feel no interest in ourselves.	Объяснить это нетрудно: мы знаем, что влюбленные совсем не интересуются нами.
It is but the old story of self-esteem, stung by the thought of indifference.	Это старая история о самолюбии, уязвленном безразличием.
Even some of the spectators unaffected by the charms of the beautiful Creole, cannot restrain themselves from a certain feeling of envy; while others more deeply interested feel chagrined to the heart's core, by what they are pleased to designate an impudent avowal!	Даже те, кто равнодушен к чарам прелестной креолки, не могут побороть в себе зависть; те же, кто влюблен в нее не на шутку, оскорблены до глубины души тем, что они называют "наглым заявлением".

If the story of the accused contains no better proofs of his innocence it were better untold.	Если у обвиняемого нет других доказательств его невиновности, он поступил бы благоразумнее, если бы промолчал.
So far, it has but helped his accusers by exciting the antipathy of those who would have been otherwise neutral.	Пока что своими показаниями он только подлил масла в огонь и нажил себе новых недоброжелателей.
Once more there is a murmuring among the men, and a movement among the rowdies who stand near Calhoun.	Снова ропот в толпе. И опять шумят сообщники Колхауна.
Again seems Maurice Gerald in danger of being seized by a lawless mob, and hanged without farther hearing!	Снова кажется, что разбушевавшаяся толпа учинит самосуд над Морисом Джеральдом, что его повесят, не выслушав до конца.
The danger exists only in seeming.	Но это только кажется.
Once more the major glances significantly towards his well-trained troop; the judge in an authoritative voice commands	Майор бросает многозначительный взгляд в сторону своего отряда. Судья властно требует:
"Silence in the Court!" the clamouring is subdued; and the prisoner is permitted to proceed.	-- Тише! Шум стихает. Обвиняемый снова получает возможность говорить.
He continues his recitaname = "note" -	Он продолжает свой рассказ:
"On seeing who it was, I rode out from among the trees, and reined up before him.	-- Увидев, кто это, я выехал из чащи и остановил свою лошадь.
"There was light enough for him to see who I was; and he at once recognised me.	Было достаточно светло, и он сразу узнал меня.
"Instead of the angry scene I expected-perhaps had reason to expect-I was joyfully surprised by his reception of me.	Вместо неприятной встречи, которой я ожидал -- и думаю, что имел достаточно оснований для этого, -- я был очень обрадован и удивлен его приветливостью.
His first words were to ask if I would forgive him for what he had said to me-at the same time holding out his hand in the most frank and friendly manner.	Он дружески протянул мне руку и с первых же слов попросил у меня прощения за свою несдержанность.
"Need I tell you that I took that hand?	Нужно ли говорить, как горячо я пожал его руку!
Or how heartily I pressed it? I knew it to be a true one; more than that, I had a hope it might one day be the hand of a brother.	Я знал, что это рука верного друга; больше того, я лелеял надежду, что наступит день, когда она станет рукой брата.
"It was the last time, but one, I ever grasped it alive.	Я пожал ее тогда в предпоследний раз.
The last was shortly after-when we bade each other good night, and parted upon the path. I had no thought it was to be for ever.	В последний раз я сделал это очень скоро, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи и расстались на лесной тропинке, -- я не думал, что мы расстаемся навеки...
"Gentlemen of the jury! you do not wish me to take up your time with the conversation that occurred between us? It was upon matters that have nothing to do with this trial.	Господа присяжные! Я не стану отнимать у вас время пересказом разговора, который произошел между нами, -- он не имеет никакого отношения к этому судебному разбирательству.
"We rode together for a short distance; and then drew up under the shadow of a tree.	Мы проехали некоторое расстояние рядом, а потом остановились под деревом.

"Cigars were exchanged, and smoked; and there was another exchange-the more closely to cement the good understanding established between us. It consisted of our hats and cloaks.	Тут мы обменялись сигарами и выкурили их. И, чтобы закрепить нашу дружбу, мы обменялись шляпами и плащами.
"It was a whim of the moment suggested by myself-from a fashion I had been accustomed to among the Comanches.	С этим обычаем я познакомился у команчей.
I gave Henry Poindexter my Mexican sombrero and striped blanket-taking his cloth cloak and Panama hat.	Я отдал Генри Пойндекстеру свое мексиканское сомбреро и полосатое серапе, а взамен я взял его плащ и его панаму.
"We then parted-he riding away, myself remaining.	После этого мы расстались -- он уехал, а я остался.
"I can give no reason why I stayed upon the spot; unless that I liked it, from being the scene of our reconciliation-by me so little looked for and so much desired.	Я сам не понимаю, почему остался там... Скорее всего, потому, что это место стало мне дорого -- ведь там произошло примирение, которое было для меня такой радостной неожиданностью.
"I no longer cared for going on to the Alamo that night.	Мне уже не хотелось продолжать свой путь на Аламо.
I was happy enough to stay under the tree; and, dismounting, I staked out my horse; wrapped myself up in the cloak; and with the hat upon my head, lay down upon the grass.	Я был счастлив, и мне хорошо было под деревом. Соскочив с лошади, я привязал ее, потом завернулся в плащ и, не снимая шляпы, улегся на траве.
"In three seconds I was asleep.	Через несколько секунд я заснул.
"It was rare for sleep to come on me so readily.	Редко когда сон одолевал меня так быстро.
Half an hour before, and the thing would have been impossible.	Всего лишь полчаса назад это было бы невозможно.
I can only account for the change by the feeling of contentment that was upon me-after the unpleasant excitement through which I had passed.	Могу приписать это только чувству приятного успокоения после всех пережитых горьких волнений.
"My slumbers could not have been very sound; nor were they long undisturbed.	Но спал я не очень крепко и недолго.
"I could not have been unconscious for more than two minutes, when a sound awoke me. It was the report of a gun.	Не прошло и двух минут, как меня разбудил ружейный выстрел.
"I was not quite sure of its being this. I only fancied that it was.	Правда, я не был вполне уверен, это могло мне показаться.
"My horse seemed to know better than I.	Но поведение моей лошади доказывало обратное.
As I looked up, he was standing with ears erect, snorting, as if he had been fired at!	Она насторожила уши и захрапела, как будто стреляли в нее.
"I sprang to my feet, and stood listening.	Я вскочил на ноги и стал прислушиваться.
"But as I could hear nothing more, and the mustang soon quieted down, I came to the conclusion that we had both been mistaken.	Но так как больше ничего не было слышно и мустанг успокоился, я решил, что мы оба ошиблись.

The horse had heard the footsteps of some straying animal; and that which struck upon my ear might have been the snapping of a branch broken by its passage through the thicket; or perhaps one of the many mysterious sounds-mysterious, because unexplained-often heard in the recesses of the chapparal.	Я подумал, что лошадь почуяла близость бродившего в лесу зверя, а то, что показалось мне выстрелом, был просто треск сучка в чаще или, быть может, один из тех таинственных звуков -таинственных потому, что они остаются необъясненными, -- которые так часто слышны в чаще зарослей.
"Dismissing the thing from my mind, I again lay down along the grass; and once more fell asleep.	Я перестал об этом думать, снова лег на траву и снова заснул.
"This time I was not awakened until the raw air of the morning began to chill me through the cloak.	На этот раз я проспал до самого утра и проснулся лишь от холодной сырости, пронизавшей меня до костей.
"It was not pleasant to stay longer under the tree; and, recovering my horse, I was about to continue my journey.	Оставаться дольше под деревом было уже неприятно. Я стал собираться в путь.
"But the shot seemed still ringing in my ears-even louder than I had heard it while half asleep!	Однако выстрел все еще звучал у меня в ушах -и даже громче, чем когда я слышал его в полусне.
"It appeared, too, to be in the direction in which Henry Poindexter had gone.	Мне казалось, что он донесся с той стороны, куда поехал Генри Пойндекстер.
"Fancy or no fancy, I could not help connecting it with him; nor yet resist the temptation to go back that way and seek for an explanation of it.	Было ли это плодом фантазии или нет, но я невольно связал этот выстрел с ним и не мог преодолеть в себе желания пойти и выяснить, в чем дело.
"I did not go far till I found it.	Идти пришлось недолго.
Oh, Heavens! What a sight!	Силы небесные, что я увидел!
"I saw-"	Передо мной был...
"The Headless Horseman!" exclaims a voice from the outer circle of the spectators, causing one and all to turn suddenly in that direction.	-- Всадник без головы! -- кричит кто-то в толпе, заставляя всех невольно обернуться.
"The Headless Horseman!" respond fifty others, in a simultaneous shout.	-- Всадник без головы! -- подхватывают пятьдесят голосов.
Is it mockery, this seeming contempt of court?	Что это, шутка, неуважение к суду?
There is no one who takes it in this sense; for by this time every individual in the assemblage has become acquainted with the cause of the interruption. It is the Headless Horseman himself seen out upon the open plain, in all his fearful shape!	Никто так не думает: к этому времени все уже увидали всадника без головы, который скачет по прерии.
"Yonder he goes-yonder! yonder!"	-- Вон он! Вон он! Туда! Туда!
"No, he's coming this way!	-- Нет, он едет сюда!
See!	Смотрите!
He's making straight for the Fort!"	Он скачет прямо к форту!
The latest assertion seems the truer; but only for an instant.	Это правда.

As if to contradict it, the strange equestrian makes a sudden pause upon the prairie, and stands eyeing the crowd gathered around the tree.	Но уже через мгновение он останавливается прямо против толпы под деревом.
Then, apparently not liking the looks of what is before him, the horse gives utterance to his dislike with a loud snort, followed by a still louder neighing. The intense interest excited by the confession of the accused is for the time eclipsed.	Лошади, наверно, не нравится картина, которую она увидела. Она громко храпит, потом еще громче ржет и вот уже мчится во весь опор обратно в прерию.
There is a universal impression that, in the spectral form thus opportunely presenting itself, will be found the explanation of all that has occurred. Three-fourths of the spectators forsake the spot, and rush towards their horses.	Напряженный интерес к показаниям обвиняемого сразу угасает. Всем кажется, что в таинственном всаднике, случайно представшем перед ними, кроется объяснение всего происшедшего. Большинство из присутствующих бросаются к своим лошадям.
Even the jurymen are not exempt from taking part in the general d?bandade, and at least six out of the twelve go scattering off to join in the chase of the Headless Horseman.	Даже присяжные не составляют исключения, и по крайней мере шестеро из двенадцати присоединяются к погоне.
The latter has paused only for an instant-just long enough to scan the crowd of men and horses now moving towards him.	Преследуемая лошадь останавливается только на мгновение -- лишь для того, чтобы взглянуть на приближающихся всадников.
Then repeating his wild "whigher," he wheels round, and goes off at full speed-followed by a thick clump of shouting pursuers!	Потом она круто поворачивает, дико ржет и во весь опор мчится дальше в прерию. Преследователи с криками мчатся за ней.
Chapter Ninety One. A Chase through a Thicket.	Глава XCI. ПОГОНЯ ПО ЗАРОСЛЯМ
The chase leads straight across the prairie-towards the tract of chapparal, ten miles distant.	Всадники мчатся через прерию прямо к лесу, протянувшемуся милях в десяти от поселка.
Before reaching it, the ruck of riders becomes thinned to a straggling line-one after another falling off,-as their horses become blown by the long sweltering gallop.	Чем ближе к лесу, тем больше вытягивается толпа преследователей, превращаясь наконец в вереницу; лошади не выдерживают длительной неистовой скачки, и всадники отстают один за другим.
But few get within sight of the thicket; and only two enter it, in anything like close proximity to the escaping horseman; who, without making halt, plunges into the timber.	Лишь немногие доезжают до леса, и только двое успели увидеть, в каком месте зарослей исчез всадник без головы.
The pursuer nearest him is mounted upon a grey mustang; which is being urged to its utmost speed by whip, spur, and voice.	Ближе всех к нему всадник на сером мустанге; он гонит своего коня, не жалея ни шпор, ни хлыста, ни голоса.
The one coming after-but with a long interval between-is a tall man in a slouched hat and blanket coat, bestriding a rawboned roadster, that no one would suspect to be capable of such speed.	Следом за ним, хотя и сильно отстав, скачет на старой кобыле высокий человек в войлочной шляпе и куртке из старого одеяла. Никто бы не подумал, что его лошадь способна бежать так быстро.
It is procured not by whip, spur, and voice; but by the more cruel prompting of a knife-blade held in the rider's hand, and at intervals silently applied to the animal's spine, just behind the croup.	Не хлыстом, не шпорами, не понуканием гонит ее всадник. Он прибегает к более жестокому способу: время от времени он вонзает ей в круп лезвие острого ножа.

The two men, thus leading the chase, are Cassius Calhoun and Zeb Stump.	Эти два всадника -- Кассий Колхаун и Зеб Стумп.
The swiftness of the grey mustang has given Calhoun the advantage; aided by a determination to be in at the death-as if some desperate necessity required it.	Кассию Колхауну помогает быстрота серого мустанга, которого он погоняет с такой решимостью, словно от этого зависит его жизнь.
The old hunter appears equally determined.	Старый охотник, кажется, настроен не менее решительно.
Instead of being contented to proceed at his usual gait, and trusting to his skill as a tracker, he seems aiming to keep the other in sight-as if a like stern necessity was prompting him to do so.	Вместо того чтобы ехать обычной неторопливой рысью и положиться на свое искусство следопыта, он, по-видимому, с не меньшей решимостью задался целью не выпускать Колхауна из виду.
In a short time both have entered the chapparal, and are lost to the eyes of those riding less resolutely behind.	Скоро они въезжают в заросли; остальные всадники теряют их из виду.
On through the thicket rush the three horsemen; not in a straight line, but along the lists and cattle tracks-now direct, now in sweeping curves, now sharply zigzagging to avoid the obstructions of the timber.	По густым зарослям мчатся три всадника -- не по прямой, а по звериным тропам, то описывая кривые, то лавируя между деревьями.
On go they, regardless of bush or brake-fearlessly, buffeted by the sharp spines of the cactus, and the stinging thorns of the mezquites.	Вперед мчатся они через кусты и лесные чащи, не боясь ничего, не замечая колючих шипов кактуса и острых игл акаций.
The branches snap and crackle, as they cleave their way between; while the birds, scared by the rude intrusion, fly screaming to some safer roost.	Ветки трещат и ломаются на их пути; а птицы, испуганные таким грубым вторжением, улетают с громким криком в более безопасное место.
A brace of black vultures, who have risen with a croak from their perch upon a scathed branch, soar up into the air.	Высоко в небо взвилась стая черных грифов, с криком покинувших сухой сук.
Instinct tells them, that a pursuit so impetuous can end only in death.	Инстинкт подсказывает им, что такая погоня должна кончиться чьей-нибудь смертью.
On broad shadowy wings they keep pace with it.	Широко распластав крылья, черные птицы кружат над всадниками.
It is now a chase in which the pursued has the advantage of the pursuers.	Преследуемый всадник теперь в более выгодном положении, чем те, что скачут сзади.
He can choose his path; while they have no choice but to follow him.	Он сам выбирает свой путь, а они должны следовать за ним.
Less from having increased the distance, than by the interposition of the trees, he is soon out of sight of both; as each is of the other.	Хотя расстояние между всадниками не увеличилось, но среди деревьев преследователи скоро теряют его из виду, так же как и друг друга.
No one of the three can see either of the other two; though all are under the eyes of the vultures.	Только грифы видят всех троих сразу.
Out of sight of his pursuers, the advantage of the pursued is greater than ever.	Находясь вне поля зрения преследователей, преследуемый оказывается в более выгодном положении.

He is free to keep on at full speed; while they must submit to the delay of riding along a trail.	Он может мчаться во весь опор, а они теряют время на распознавание следов.
He can still be followed by the sound of his hoofstrokes ahead, and the swishing of the branches as he breaks through between them; but for all that the foremost of his two pursuers begins to despair.	Пока они могут ориентироваться по звукам -- все еще слышен топот копыт и хруст веток; и, несмотря на это, передний преследователь начинает отчаиваться.
At every turning of the track, he appears to have gained distance; until at length his footfall ceases to be heard.	Ему кажется, что при каждом повороте он проигрывает расстояние -- топота копыт впереди уже не слышно.
"Curse the damned thing!" cries Calhoun, with a gesture of chagrin.	-- Будь ты проклят! -- восклицает Колхаун с отчаянием. -- Опять уйдет!
"It's going to escape me again! Not so much matter, if there were nobody after it but myself.	Это бы ничего, если бы, кроме меня, никого тут не было! Но теперь я не один.
But there is this time. That old hell-hound's coming on through the thicket.	Этот старый черт уже в лесу.
I saw him as I entered it-not three hundred yards behind me.	Когда я въезжал в чащу, он был всего в трехстах ярдах.
"Is there no chance of shaking him off?	Нельзя ли как-нибудь от него ускользнуть?
No. He's too good a tracker for that.	Нет, он слишком хороший следопыт...
"By God! but there is a chance!"	А ведь, пожалуй, можно!
At the profane utterance, the speaker reins up; wrenches his horse half round; and scans the path over which he has just passed.	При этих словах Колхаун натягивает поводья и делает полуоборот, внимательно оглядывая тропу, по которой он только что проехал.
He examines it with the look of one who has conceived a scheme, and is reconnoitring the terrain, to see if it will suit.	Он всматривается взглядом человека, который мысленно начертал план и подыскивает подходящее место для его выполнения.
At the same time, his fingers close nervously around his rifle, which he manipulates with a feverish impatience.	Нервно хватается он за ружье; во всех его движениях чувствуется лихорадочное нетерпение.
Still is there irresolution in his looks; and he hesitates about throwing himself into a fixed attitude. On reflection the scheme is abandoned.	Но он продолжает колебаться и после некоторого размышления отказывается от своего намерения.
"It won't do!" he mutters. "There's too many of them fellows coming after-some that can track, too?	-- Нет, так не годится, -- бормочет он. -- Слишком много народу скачет за мной, кое-кто из них умеет разбираться в следах.
They'd find his carcase, sure,-maybe hear the shot?	Они наверняка найдут труп, да и выстрел услышат.
"No-no.	Нет!
It won't do!"	Из этого ничего не выйдет.
He stays a while longer, listening.	Еще некоторое время он остается на месте и прислушивается.
There is no sound heard either before or behind-only that overhead made by the soft waving of the vulturine wings.	И впереди и позади тихо, и только вверху шуршат крылья грифов.

Strange, the birds should keep above him!	"Как странно, что черные птицы все время парят над ним!
"Yes-he must be coming on?	Да, он, конечно, появится здесь.
Damn the crooked luck, that the others should be so close after him!	Чертовски не повезло, что остальные так близко!
But for that, it would have been just the time to put an end to his spying on me!	Если бы не это, ему уж больше не пришлось бы за мной шпионить.
And so easy, too!"	И так просто!"
Not so easy as you think, Cassius Calhoun; and the birds above-were they gifted with the power of speech-could tell you so.	Не так просто, как вы думаете. Кассий Колхаун! И птицы, которые парят вверху--если бы только они обладали даром речи, -- могли бы разуверить вас.
They see Zeb Stump coming on; but in a fashion to frustrate any scheme for his assassination. It is this that hinders him from being heard.	Они видят, что Зеб Стумп приближается; но он делает это так, что шагов его не слышно.
"I'll be in luck, if he should lose the trail!" reflects Calhoun, once more turning away. "In any case, I must keep on till it's lost to me: else some of those fools may be more fortunate.	"Хорошо, если бы он сбился со следа! -продолжает размышлять Колхаун, снова поворачивая лошадь. -- Во всяком случае, я сам должен идти по следу, пока не собьюсь, иначе кому-нибудь из этих дураков может повезти больше...
"What a fool I've been in wasting so much time.	Ну и болван же я, что потерял столько времени!
If I don't look sharp, the old hound will be up with me; and then it would be no use if I did get the chance of a shot.	Если я еще буду медлить, старый хрыч догонит меня, и тогда все будет потеряно.
Hell! that would be worse than all!"	Черт побери, этого никак нельзя допустить!.."
Freshly spurring the grey mustang, he rides forward-fast as the circuitous track will allow him.	Пришпорив своего мустанга, Колхаун мчится вперед так быстро, как это позволяет извилистая тропа.
Two hundred paces further on, and he again comes to a halt-surprise and pleasure simultaneously lighting up his countenance.	Едва успевает он проехать двести шагов, как вдруг останавливается, вскрикнув от удивления и радости.
The Headless Horseman is in sight, at less than twenty paces' distance!	Перед ним, на расстоянии двадцати шагов, -всадник без головы.
He is not advancing either; but standing among some low bushes that rise only to the flaps of the saddle.	Он неподвижно стоит среди низких кустов, которые верхушками касаются его седла.
His horse's head is down. The animal appears to be browsing upon the bean-pods of the mezquites.	Г олова лошади опущена; по-видимому, животное щиплет стручки акаций.
At first sight, so thinks Calhoun.	Так, по крайней мере, кажется Колхауну.
His rifle is carried quickly to his shoulder, and as quickly brought down again.	Он быстро вскидывает ружье, но сейчас же его опускает.

The horse he intends firing at is no longer at rest, nor is he browsing upon the beans. He has become engaged in a sort of spasmodic struggle-with his head half buried among the bushes!	Лошадь, в которую он было прицелился, уже больше не стоит спокойно и не щиплет акации: она судорожно дергает скрытой в ветвях головой.
Calhoun sees that it is held there, and by the bridle-rein,-that, dragged over the pommel of the saddle, has become entangled around the stem of a mezquite!	Колхаун догадывается, что поводья, переброшенные через седло, зацепились за ствол акации.
"Caught at last!	"Наконец-то попалась!
Thank God-thank God!"	Слава Богу, слава Богу!"
He can scarce restrain himself from shout of triumph, as he spurs forward to the spot. He is only withheld by the fear of being heard from behind.	Колхаун бросается вперед, сдерживая торжествующий крик, чтобы его не услышали те, что позади.
In another instant, he is by the side of the Headless Horseman-that spectral shape he has so long vainly pursued!	Через секунду капитан уже около всадника без головы -- загадочного всадника, которого он так долго и тщетно преследовал!
Chapter Ninety Two. A Reluctant Return.	Глава ХСП. ВЫНУЖДЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ
Calhoun clutches at the trailing bridle.	Колхаун хватается за поводья.
The horse tries to avoid him, but cannot. His head is secured by the tangled rein; and he can only bound about in a circle, of which his nose is the centre.	Конь пробует вырваться, но не может -- ему мешают зацепившиеся за акацию поводья; он только описывает круги вокруг куста, который его держит.
The rider takes no heed, nor makes any attempt to elude the capture; but sits stiff and mute in the saddle, leaving the horse to continue his "cavortings."	Его всадник ничего не замечает и не делает никаких попыток, чтобы избежать плена; он неподвижно сидит в ceдле, не мешая коню вертеться.
After a brief struggle the animal is secured.	После некоторой борьбы гнедой покоряется и позволяет привязать себя.
The captor utters an exclamation of joy.	Колхаун вскрикивает от радости.
It is suddenly checked, and by a thought. He has not yet fully accomplished his purpose.	Но мелькнувшая мысль заставляет его сразу замолчать: ведь он еще сделал не все, что задумал.
What is this purpose?	Что же он задумал?
It is a secret known only to himself; and the stealthy glance cast around tells, that he has no wish to share it with another.	Это известно только ему; и, судя по тому, как он озирается вокруг, нетрудно догадаться, что он не хотел бы, чтобы другие проникли в его тайну.
After scanning the selvedge of the thicket, and listening a second or two, he resumes action.	Внимательно осмотрев окружающие заросли и прислушавшись, он приступает к делу.
A singular action it might appear, to one ignorant of its object.	Человеку непосвященному его поведение показалось бы очень странным.
He draws his knife from its sheath; clutches a corner of the serap?; raises it above the breast of the Headless rider; and then bends towards him, as if intending to plunge the blade into his heart!	Он достает нож, приподнимает полу серапе над грудью всадника без головы и наклоняется к нему, словно намереваясь вонзить лезвие в его сердце.
The arm is uplifted.	Нож уже занесен...

The blow is not likely to be warded off.	Вряд ли что-нибудь может остановить его удар...
For all that it is not struck.	И все-таки рука не опускается.
It is stayed by a shout sent forth from the chapparal-by the edge of which a man has just made his appearance.	Ее останавливает раздающееся из зарослей восклицание, и на поляне появляется человек.
The man is Zeb Stump.	Это Зеб Стумп.
"Stop that game!" cries the hunter, riding out from the underwood and advancing rapidly through the low bushes; "stop it, durn ye!"	-- Прекратите эту игру! -- кричит охотник, быстро пробираясь на лошади через низкий кустарник.-- Прекратите, я говорю!
"What game?" rejoins the ex-officer with a dismayed look, at the same time stealthily returning his knife to its sheath. "What the devil are you talking about?	-- Какую игру? -- спрашивает отставной капитан в замешательстве, незаметно пряча нож.-- О чем вы говорите?
This brute's got caught by the bridle.	Эта скотина запуталась в кустах.
I was afraid he might get away again. I was going to cut his damned throat-so as to make sure of him."	Я боялся, что она снова удерет, и хотел перерезать ей глотку, чтобы положить конец ее штучкам.
"Ah, thet's what ye're arter.	-- Ах, вот оно что!
Wal, I reck'n thur's no need to cut the critter's throat.	Ну, а я полагаю, что резать ей глотку незачем.
We kin skewer it 'ithout thet sort o' bloody bizness.	Можно обойтись и без этого.
It air the hoss's throat ye mean, I s'pose?" "Of course I mean the horse."	А впрочем, вы о какой глотке говорите -- о лошадиной?
"In coorse.	-- Конечно. -- Само собой.
As for the man, someb'y's dud thet for him arready-if it be a man.	Ведь над человеком эту операцию кто-то уже проделал -- если это, конечно, человек.
What do you make o' it, Mister Cash Calhoun?"	А как вам кажется, мистер Колхаун?
"Damned if I know what to make of it.	-- Черт его знает! Я ничего не могу понять.
I haven't had time to get a good look at it.	У меня еще не было времени как следует взглянуть на него.
I've just this minute come up.	Я только что его догнал...
By heaven!" he continues, feigning a grand surprise, "I believe it's the body of a man; and dead!"	Силы небесные! -- продолжает он с притворным удивлением. -- Ведь это же тело человека-мертвеца!
"Thet last air probibble enuf. 'Tain't likely he'd be alive wi' no head on his shoulders.	-- Последнее, пожалуй, верно. Вряд ли он может быть живым без головы на плечах.
Thar's none under the blanket, is thar?"	Под этой тряпкой как будто ничего не спрятано, а?
"No; I think not.	-- Нет.
There cannot be?"	Мне кажется, там нет ничего.
"Lift it a leetle, an see."	-- Приподнимите ее немножко, и поглядим.
"I don't like touching it.	-- Мне не хочется прикасаться к нему.
It's such a cursed queer-looking thing."	У него такой жуткий вид!

"Durn it, ye wan't so partickler a minnit ago.	-- Странно! Минуту назад вы не были так брезгливы.
What's kim over ye now?"	Что это вдруг с вами стало?
"Ah!" stammers Calhoun, "I was excited with chasing it.	-- Ну... -- запинаясь, произносит Колхаун, -- я был возбужден погоней.
I'd got angry at the damned thing, and was determined to put an end to its capers."	Был очень зол на эту лошадь и решил положить конец ее фокусам...
"Never mind then," interposes Zeb,-"I'll make a inspecshun o' it.	-- Ладно, -- перебивает его Зеб, -- тогда я сам этим займусь...
Ye-es," he continues, riding nearer, and keeping his eyes fixed upon the strange shape. "Ye-es, it's the body o' a man, an no mistake!	Так, так...-- продолжает охотник, подъезжая ближе и рассматривая страшную фигуру. -- Да, это действительно тело человека.
Dead as a buck, an stiff as a hunch o' ven'son in a hard frost!"	Мертвец, и совершенно одеревенелый...
"Hullo!" he exclaims, on raising the skirt of the serap?, "it's the body o' the man whose murder's bein' tried-yur own cousin-young Peintdexter!	Стойте!--восклицает он, приподнимая полу серапе. -- Да ведь это же труп того самого человека, убийство которого сейчас расследуется! Ваш двоюродный брат -- молодой Пойндекстер.
It is, by the Eturnal God!"	Это он!
"I believe you are right.	-- Кажется, вы правы...
By heaven it is he!"	О Боже, это действительно он!
"Geehosophat!" proceeds Zeb, after counterfeiting surprise at the discovery, "this air the mysteeriousest thing o' all.	-- Иосафат! -- продолжает Зеб, прикидываясь удивленным. -- Ну и загадка!
Wal; I reck'n thur's no use in our stayin' hyur to spek'late upon it.	Ладно, нам нечего терять здесь время в размышлениях.
Bessest thing we kin do 's to take the body back, jest as it's sot in the seddle-which it appears putty firm.	Лучше всего будет, если мы доставим труп на место так, как он есть, в седле, -- он, видно, сидит достаточно крепко.
I know the hoss too; an I reck'n, when he smell my ole maar a bit, he'll kum along 'ithout much coaxin'.	Коня этого я знаю; думаю, что за моей кобылой он пойдет не упрямясь...
Gee up, ole gurl! an make yurself know'd to him.	Ну-ка, старушка, поздоровайся с ним!
Thur now!	Ну, не бойся!
Don't ye see it's a preevious acquaintance o' yourn; though sarting the poor critter appears to hev hed rough usage o' late; an ye mout well be excused for not reconisin' him. 'Tair some time since he's hed a curry to his skin."	Разве ты не видишь, что это твой старый приятель? Правда, ему туговато пришлось за последнее время. Нет ничего удивительного, что ты его не узнала, -- уж сколько времени его никто не чистил!
While the hunter is speaking, the horse bestridden by the dead body, and the old mare, place their snouts in contact-then withdraw them with a sniff of recognition.	Пока охотник говорил, гнедой и старая кобыла коснулись друг друга мордами и дружелюбно фыркнули.

"I thort so," exclaims Zeb, taking hold of the strayed bridle, and detaching it from the mezquite; "the stellyun's boun to lead quietly enuf-so long as he's in kumpny with the maar. 'T all events, 'twon't be needcessary to cut his throat to keep him from runnin' away.	-- Я так и думал! -- восклицает Зеб, освобождая запутавшиеся в акации поводья.-- В обществе моей кобылы гнедой спокойно пойдет за нами. Во всяком случае, нет необходимости резать ему глотку...
Now, Mister Calhoun," he continues, glancing stealthily at the other, to witness the effect produced by his speeches; "don't ye think we'd better start right away?	Ну, а теперь, мистер Колхаун, -- говорит охотник, испытующе глядя на него, -- не думаете ли вы, что нам пора двинуться в путь?
The trial may still be goin' on; an', ef so, we may be wanted to take a part in it.	Суд, наверно, продолжается, а если так, то, конечно, мы можем там понадобиться.
I reck'n thet we've got a witness hyur, as 'll do somethin' torst illoocidatin' the case-either to the hangin' the mowstanger, or, what air more likely, clurrin' him althogither o' the churge.	Мне кажется, что с нами теперь свидетель, который может пролить свет на это дело, и мустангера либо повесят, либо оправдают.
Wal, air ye riddy to take the back track?"	Ну как, вы готовы ехать обратно?
"Oh, certainly.	-- Разумеется!
As you say, there's no reason for our remaining here."	Вы правы, нам нет смысла оставаться здесь.
Zeb moves off first, leading the captive alongside of him. The latter makes no resistance; but rather seems satisfied at being conducted in company.	Зеб трогается первым, ведя за собой покорного пленника.
Calhoun rides slowly-a close observer might say reluctantly in the rear.	Колхаун едет сзади медленно и, по-видимому, неохотно.
At a point where the path angles abruptly round a clump of trees, he reins up, and appears to consider whether he should go on, or gallop back.	На крутом повороте, где тропинка огибает лесной островок, он останавливается и, кажется, колеблется -- ехать ему вперед или поскакать обратно.
His countenance betrays terrible agitation.	На его лице заметно сильное волнение.
Zeb Stump, admonished by the interrupted footfall, becomes aware that his travelling companion has stopped.	Не слыша за собой топота копыт, Зеб Стумп догадывается, что его спутник остановился.
He pulls up his mare; and facing round, regards the loiterer with a look of interrogation.	Охотник натягивает поводья, поворачивает кобылу и вопросительно смотрит на Колхауна.
He observes the agitated air, and perfectly comprehends its cause.	Он видит его взволнованное лицо и сразу догадывается, в чем дело.
Without saying a word, he lowers his long rifle from its rest upon his left shoulder; lays it across the hollow of his arm, ready at an instant's notice to be carried to his cheek.	Не говоря ни слова, старый охотник снимает ружье с левого плеча и кладет его на руку.
In this attitude he sits eyeing the ex-captain of cavalry.	Так он сидит, глядя в упор на отставного капитана кавалерии.
There is no remark made.	Зеб молчит.
None is needed.	Слова не нужны, достаточно его жеста.
Zeb's gesture is sufficient.	Он яснее слов говорит:

It plainly says:-"Go back if ye dare!"	"Попробуй-ка вернуться!"
The latter, without appearing to notice it, takes the hint; and moves silently on.	Колхаун, хотя и притворяется, что ничего не заметил, отлично все понял и молча продолжает путь.
But no longer is he permitted to ride in the rear.	Но теперь ему уже не удастся ехать позади.
Without saying it, the old hunter has grown suspicious, and makes an excuse for keeping behind-with which his compagnon du voyage is compelled to put up.	У старого охотника возникли подозрения, и он находит предлог, чтобы ехать сзади, на что его спутнику волей-неволей приходится согласиться.
The cavalcade advances slowly through the chapparal.	Они медленно продвигаются по лесу.
It approaches the open prairie. At length the sky line comes in sight.	Приближаются к открытой прерии и наконец выезжают на нее.
Something seen upon the distant horizon appears to impress Calhoun with a fresh feeling of fear; and, once more reining up, he sits considering.	Что-то, замеченное вдали, вызывает у Колхауна новый прилив страха -- он опять натягивает поводья и задумывается.
Dread is the alternative that occupies his mind. Shall he plunge back into the thicket, and hide himself from the eyes of men? Or go on and brave the dark storm that is fast gathering around him?	Перед ним страшный выбор: скрыться ли в зарослях от людских глаз или же рискнуть пойти навстречу буре, которая так быстро надвигается на него?
He would give all he owns in the world-all that he ever hopes to own-even Louise Poindexter herself-to be relieved of the hated presence of Zeb Stump-to be left for ten minutes alone with the Headless Horseman!	Он отдал бы все, что у него есть, все, что он надеется получить в будущем, и даже Луизу Пойндекстер, лишь бы избавиться хоть на десять минут от ненавистного Зеба Стумпа, лишь бы остаться наедине со всадником без головы.
It is not to be.	Но это невозможно.
The sleuth-hound, that has followed him thus far, seems more than ever inexorable. Though loth to believe it, instinct tells him: that the old hunter regards him as the real captive, and any attempt on his part to steal away, will but end in his receiving a bullet in the back!	Зеб Стумп неумолим, и, хотя Колхаун старается не думать об этом, он чувствует, что старый охотник считает его настоящим пленником и при попытке бежать не задумываясь пошлет ему в спину пулю.
After all, what can Zeb Stump say, or do?	Но что может Зеб Стумп сказать или сделать?
There is no certainty that the backwoodsman knows anything of the circumstance that is troubling him?	Вряд ли он догадывается о...
And after all, there may be nothing to be known?	В конце концов, может быть, все еще обойдется благополучно?
It is evident that Zeb is suspicious.	Зеб, правда, что-то подозревает.
But what of that?	Но стоит ли опасаться этого?
Only the friendless need fear suspicion; and the ex-officer is not one of these.	Бояться подозрений должны только те, у кого нет друзей, а у Кассия Колхауна их достаточно.
Unless that little tell-tale be discovered, he has nothing to fear; and what chance of its being discovered?	Ему ничто не угрожает, если только не найдут... А много ли на это шансов?
One against ten.	Один против десяти.

In all likelihood it stayed not where it was sent, but was lost in the secret recesses of the chapparal?	Скорее всего, она не застряла и лежит теперь где-нибудь в чаще.
Influenced by this hope, Calhoun regains courage; and with an air of indifference, more assumed than real, he rides out into the open prairie-close followed by Zeb Stump on his critter-the dead body of Henry Poindexter bringing up the rear!	Ободренный этой надеждой, Колхаун успокаивается и с видом полного безразличия, скорее притворным, чем естественным, выезжает на открытую прерию; за ним следует Зеб Стумп на своей старой кобыле, в сопровождении гнедого с трупом Г енри Пойндекстера.
Chapter Ninety Three. A Body Beheaded.	Глава XCIII. ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ ТРУП
Forsaken by two-thirds of its spectators-abandoned, by one-half of the jury-the trial taking place under the tree is of necessity interrupted.	Судебное разбирательство было прервано, потому что две трети зрителей и половина присяжных бросились в погоню за таинственным всадником.
There is no adjournment of the Court-only an interregnum, unavoidable, and therefore tacitly agreed to.	Это не отсрочка суда, а просто перерыв -неизбежный, а потому молчаливо принятый.
The interlude occupies about an hour; during which the judge smokes a couple of cigars; takes about twice that number of drinks from the bottle of peach brandy; chats familiarly with the counsel, the fragment of a jury, and such spectators as, not having horses, or not caring to give them a gallop, have stayed by the tree.	Проходит час. Судья за это время выкурил две сигары и выпил изрядное количество коньяку. Он непринужденно болтает с прокурором, с защитниками, с оставшимися присяжными и с теми из зрителей, которые пришли пешком или не захотели загонять своих лошадей.
There is no difficulty in finding a subject of conversation.	Тему для разговоров найти нетрудно.
That is furnished by the incident that has just transpired-strange enough to be talked about not only for an hour, but an age.	Недавнее происшествие настолько загадочно, что о нем можно говорить не только целый час, но целую вечность.
The spectators converse of it, while with excited feelings they await the return of those who have started on the chase.	Все ищут объяснения и с большим нетерпением ждут возвращения участников погони.
They are in hopes that the Headless Horseman will be captured. They believe that his capture will not only supply a clue to the mystery of his being, but will also throw light on that of the murder.	Они надеются, что всадник без головы будет наконец захвачен и что благодаря этому будет раскрыта не только его тайна, но в какой-то мере прояснится и тайна убийства.
There is one among them who could explain the first-though ignorant of the last. The accused could do this; and will, when called upon to continue his confession.	Среди них есть один человек, который мог бы объяснить первое, хотя второе неизвестно и ему. Это обвиняемый. Как только ему дадут возможность, он продолжит свою исповедь.
Under the direction of the judge, and by the advice of his counsel, he is for the time preserving silence.	А пока, по указанию судьи и по совету своего защитника, он хранит молчание.
After a while the pursuers return; not all together, but in straggling squads-as they have despairingly abandoned the pursuit.	Через некоторое время участники погони возвращаются.
All bring back the same story.	Не все вместе -- группами, по мере того как они отстают.

None of them has been near enough to the Headless rider to add one iota to what is already known of him.	Все говорят одно и то же: никто из них не подъехал к всаднику без головы достаточно близко, чтобы хоть что-нибудь добавить к тому, что уже известно.
His entity remains mythical as ever!	Его тайна так и осталась неразгаданной.
It is soon discovered that two who started in the chase have not reappeared.	Скоро обнаруживается, что двое, те, кто первыми пустились в погоню, еще не вернулись.
They are the old hunter and the ex-captain of volunteers.	Это старый охотник и отставной капитан; последний раз их видели далеко впереди.
The latter has been last seen heading the field, the former following not far behind him. No one saw either of them afterward. Are they still continuing on?	Продолжают ли они еще погоню?
Perhaps they may have been successful?	Возможно, что их старания увенчались успехом...
All eyes turn towards the prairie, and scan it with inquiring glances.	Все вглядываются в прерию.
There is an expectation that the missing men may be seen on their way back-with a hope that the Headless Horseman may be along with them.	Все надеются увидеть там двух самых упорных участников погони и с ними, может быть, всадника без головы.
An hour elapses, and there is no sign of them-either with or without the wished-for captive.	Проходит час, а их все нет, -- они не только не привели с собой долгожданного пленника, но и сами не показываются.
Is the trial to be further postponed?	Следует ли дальше откладывать судебное разбирательство?
The counsel for the prosecution urges its continuance; while he for the accused is equally desirous of its being delayed. The latter moves an adjournment till to-morrow; his plea the absence of an important witness in the person of Zeb Stump, who has not yet been examined.	Прокурор настаивает на продолжении, защитник не менее горячо требует отсрочки до завтрашнего дня, поскольку еще не допрашивали важного свидетеля -- Зеба Стумпа.
There are voices that clamour for the case to be completed.	Раздаются голоса, требующие продолжения разбирательства.
There are paid claquers in the crowd composing a Texan Court, as in the pit of a Parisian theatre.	Крикуны добились своего.
The real tragedy has its supporters, as well as the sham!	Решено возобновить заседание суда, поскольку можно пока обойтись без отсутствующего свидетеля.
The clamourers succeed in carrying their point.	Возможно, что он еще успеет вернуться вовремя.
It is decided to go on with the trial-as much of it as can be got through without the witness who is absent. He may be back before the time comes for calling him. If not, the Court can then talk about adjournment.	Если же нет, то не поздно будет обсудить вопрос об отсрочке суда на потом.
So rules the judge; and the jury signify their assent.	Так решает судья. Присяжные его поддерживают.
The spectators do the same.	Публика -- тоже.

The prisoner is once more directed to stand up, and continue the confession so unexpectedly interrupted.	Снова вызывают обвиняемого. Он продолжает свои показания, так неожиданно прерванные.
"You were about to tell us what you saw," proceeds the counsel for the accused, addressing himself to his client. "Go on, and complete your statement.	-- Вы собирались рассказать нам, что вы увидели, -- говорит защитник своему клиенту. -- Продолжайте.
What was it you saw?"	Что же вы увидели?
"A man lying at full length upon the grass."	-- Я увидел человека, распростертого на траве.
"Asleep?"	-- Спящего?
"Yes; in the sleep of death."	-- Да, вечным сном.
"Dead?"	-- Мертвого?
"More than dead; if that were possible.	-- Больше, чем мертвого, если это возможно.
On bending over him, I saw that he had been beheaded!"	Наклонившись над ним, я увидел, что у него отрублена голова.
"What! His head cut off?"	-- Отрублена голова?
"Just so.	-- Да-
I did not know it, till I knelt down beside him.	Я этого не заметил, пока не нагнулся к нему.
He was upon his face-with the head in its natural position.	Он лежал ничком, и голова его находилась в самом естественном положении.
Even the hat was still on it!	Даже шляпа все еще была на ней.
"I was in hopes he might be asleep; though I had a presentiment there was something amiss.	Я надеялся, что он спит, хотя и чувствовал, что тут что-то неладно.
The arms were extended too stiffly for a sleeping man. So were the legs.	Руки его были безжизненно вытянуты и ноги тоже.
Besides, there was something red upon the grass, that in the dim light I had not at first seen.	Кроме того, на траве было что-то красное -- при слабом утреннем свете я не сразу разглядел, что.
"As I stooped low to look at it, I perceived a strange odour-the salt smell that proceeds from human blood.	Когда я наклонился, чтобы посмотреть, то почувствовал странный солоноватый запах -запах человеческой крови.
"I no longer doubted that it was a dead body I was bending over; and I set about examining it.	Тут я уже перестал сомневаться, что передо мной труп.
"I saw there was a gash at the back of the neck, filled with red, half-coagulated blood.	Я заметил глубокую рану поперек шеи с запекшейся в ней кровью.
I saw that the head was severed from the shoulders!"	Потом я разглядел, что голова отрублена...
A sensation of horror runs through the auditory-accompanied by the exclamatory cries heard on such occasions.	Собравшихся охватил ужас. Раздаются выкрики, обычные в подобных случаях.
"Did you know the man?"	-- Вы узнали этого человека?
"Alas! yes."	-- Увы, да.
"Without seeing his face?"	-- Узнали, даже не посмотрев ему в лицо?
"It did not need that.	-- Мне не нужно было этого делать.

The dress told who it was-too truly."	Его одежда достаточно ясно все объяснила.
"What dress?"	-- Какая одежда?
"The striped blanket covering his shoulders and the hat upon his head.	-- Полосатое серапе на плечах и сомбреро на голове.
They were my own.	Они принадлежали мне.
But for the exchange we had made, I might have fancied it was myself.	Если бы не наш обмен, я подумал бы, что это лежу я сам.
It was Henry Poindexter."	Это был Генри Пойндекстер.
A groan is again heard-rising above the hum of the excited hearers.	Снова раздается душераздирающий стон -- он заглушает взволнованный шепот толпы.
"Proceed, sir!" directs the examining counsel. "State what other circumstances came under your observation."	-- Продолжайте, сэр, -- говорит защитник. -Скажите, что еще вам удалось обнаружить?
"On touching the body, I found it cold and stiff. I could see that it had been dead for some length of time.	-- Когда я прикоснулся к телу, то почувствовал, что оно холодное и совершенно закоченело. Я понял, что он лежит так уже несколько часов.
The blood was frozen nearly dry; and had turned black.	Кровь запеклась и почти высохла: она стала совсем черной.
At least, so it appeared in the grey light: for the sun was not yet up.	Так, по крайней мере, мне показалось при сером утреннем свете -- солнце тогда еще не взошло.
"I might have mistaken the cause of death, and supposed it to have been by the beheading. But, remembering the shot I had heard in the night, it occurred to me that another wound would be found somewhere-in addition to that made by the knife.	Я мог легко ошибиться относительно причины смерти и подумать, что его убили, отрубив голову, но, вспомнив услышанный ночью выстрел, я подумал, что на теле должна быть еще одна рана.
"It proved that I was right.	Так и оказалось.
On turning the body breast upward, I perceived a hole in the serap?; that all around the place was saturated with blood.	Когда я повернул труп на спину, то заметил в серапе дырочку. Ткань вокруг нее была пропитана кровью.
"On lifting it up, and looking underneath, I saw a livid spot just over the breast-bone.	Отбросив полу серапе, я заметил на его груди синевато-багровое пятно.
I could tell that a bullet had entered there; and as there was no corresponding wound at the back, I knew it must be still inside the body."	Нетрудно было определить, что сюда попала пуля. Но раны на спине не было. По-видимому, пуля осталась в теле.
"In your opinion, was the shot sufficient to have caused death, without the mutilation that, you think, must have been done afterwards?"	-- Считаете ли вы, что причиной смерти была пуля, а не последующее отсечение головы?
"Most certainly it was.	-- Рана, несомненно, была смертельной.
If not instantaneous, in a few minutes-perhaps seconds."	Если смерть и не была мгновенной, то, во всяком случае, она должна была наступить через несколько минут или даже секунд.
"The head was cut off, you say.	-- Вы сказали, что голова была отрублена.
Was it quite severed from the body?"	Что же, она была совсем отделена от тела?

"Quite; though it was lying close up-as if neither head nor body had moved after the dismemberment." "Was it a clean out-as if done by a sharp-edged weapon?" "It was."	-- Совершенно, хотя и лежала вплотную к нему -- так, словно после удара ни к телу, ни к голове никто не прикасался.
"What sort of weapon would you say?"	-- Каким оружием, предполагаете вы, был нанесен этот удар?
"It looked like the cut of a broad axe; but it might have been done with a bowie-knife; one heavily weighted at the back of the blade." "Did you notice whether repeated strokes had been given? Or had the severance been effected by a single cut?" "There might have been more than one. But there was no appearance of chopping. The first cut was a clean slash; and must have gone nearly, if not quite, through. It was made from the back of the neck; and at right angles to the spine. From that I knew that the poor fellow must have been down on his face when the stroke was delivered."	-- Мне кажется, топором либо охотничьим ножом.
"Had you any suspicion why, or by whom, the foul deed had been done?"	-- Не возникло ли у вас каких-нибудь подозрений, кто и почему мог совершить это гнусное преступление?
"Not then, not the slightest. I was so horrified, I could not reflect.	-- Тогда нет; я был в таком ужасе, что не мог ни о чем думать.
I could scarce think it real.	Я не верил своим глазам.
"When I became calmer, and saw for certain that a murder had been committed, I could only account for it by supposing that there had been Comanches upon the ground, and that, meeting young Poindexter, they had killed him out of sheer wantonness.	Когда же я немного успокоился и понял, что Генри Пойндекстер убит, я сначала подумал, что это сделали команчи.
"But then there was his scalp untouched-even the hat still upon his head!"	Но в то же время скальп не был снят, и даже шляпа осталась на голове.
"You changed your mind about its being Indians?"	-- Таким образом, вы решили, что индейцы к этому непричастны?
"I did."	-- Да.
"Who did you then think it might be?"	-- Вы заподозрили еще кого-нибудь?
"At the time I did not think of any one.	-- В ту минуту -- нет.
I had never heard of Henry Poindexter having an enemy-either here or elsewhere.	Я никогда не слыхал, чтобы у Г енри Пойндекстера были враги, ни здесь, ни вообще где бы то ни было.
I have since had my suspicions.	Но потом у меня возникли подозрения.
I have them now."	Они остались у меня и до сих пор.
"State them."	-- Сообщите их суду.
"I object to the line of examination," interposes the prosecuting counsel. "We don't want to be made acquainted with, the prisoner's suspicions.	-- Я возражаю, -- вмешивается прокурор. -Нам вовсе неинтересно знакомиться с подозрениями обвиняемого.

Surely it is sufficient if he be allowed to proceed with his very plausible tale?"	Мне кажется, хватит того, что мы слушаем его весьма "правдоподобный" рассказ.
"Let him proceed, then," directs the judge, igniting a fresh Havannah.	-- Пусть он продолжает, -- распоряжается судья, зажигая новую сигару.
"State how you yourself acted," pursues the examiner.	-- Расскажите, что вы делали дальше, -- говорит защитник.
"What did you do, after making the observations you have described?"	-- Потрясенный всем, что мне пришлось увидеть, я сначала сам не знал, что мне делать.
"For some time I scarce knew what to do-I was so perplexed by what I saw beside me. I felt convinced that there had been a murder; and equally so that it had been done by the shot-the same I had heard.	Я был убежден, что юноша убит преднамеренно -- убит именно тем выстрелом, который я слышал.
"But who could have fired it?	Но кто стрелял?
Not Indians. Of that I felt sure.	Не индейцы -- в этом я не сомневался.
"I thought of some prairie-pirate, who might have intended plunder.	Я подумал, что это был какой-нибудь грабитель.
But this was equally improbable.	Но это казалось столь же неправдоподобным.
My Mexican blanket was worth a hundred dollars.	Мое мексиканское серапе стоило не менее ста долларов.
That would have been taken.	Он, конечно, взял бы его.
It was not, nor anything else that Poindexter had carried about him. Nothing appeared to have been touched. Even the watch was still in his waistcoat pocket, with the chain around his neck glistening through the gore that had spurted over it!	Да и вообще ни одна вещь не была взята, даже золотые часы остались в кармане и на шее поблескивала окровавленная цепочка.
"I came to the conclusion: that the deed must have been done for the satisfaction of some spite or revenge; and I tried to remember whether I had ever heard of any one having a quarrel with young Poindexter, or a grudge against him.	Я пришел к заключению, что убийство было совершено из мести. Я стал вспоминать, не приходилось ли мне слышать о том, что молодой Пойндекстер с кем-нибудь поссорился или что у него есть враги.
"I never had.	Но мне ничего не припомнилось.
"Besides, why had the head been cut off?	Да и, кроме того, зачем убийце понадобилось отрубать голову?
"It was this that filled me with astonishment-with horror.	Это больше всего потрясло меня.
"Without attempting to explain it, I bethought me of what was best to be done.	Не найдя объяснения, я стал думать, что же мне делать.
"To stay by the dead body could serve no purpose. To bury it would have been equally idle.	Оставаться около тела не имело смысла, так же как и похоронить его.
"Then I thought of galloping back to the Fort, and getting assistance to carry it to Casa del Corvo.	Я решил было вернуться в форт за помощью, чтобы перевезти тело в Каса-дель-Корво.
"But if I left it in the chapparal, the coyot?s might discover it; and both they and the buzzards would be at it before we could get back.	Но, если бы я оставил его в лесу, койоты могли обнаружить труп и вместе с грифами растерзать его, прежде чем я успел бы вернуться.

Already the vultures were above-taking their early flight.	В небе уже кружили грифы.
They appeared to have espied it.	По-видимому, они заметили его.
"Mutilated as was the young man's form, I could not think of leaving it, to be made still more so.	Как ни было изувечено тело юноши, я не мог допустить, чтобы его изуродовали еще больше.
I thought of the tender eyes that must soon behold it-in tears."	Я подумал о любящих глазах, которые в слезах будут смотреть на него...
Chapter Ninety Four. The Mystery Made Clear.	Глава XCIV. ТАЙНА ОТКРЫВАЕТСЯ
The accused pauses in his recital.	Обвиняемый замолчал.
No one offers any observation-either to interrupt, or hurry him on.	Никто не торопит его, не задает вопросов.
There is a reluctance to disturb the chain of a narrative, all know to be unfinished; and every link of which has been binding them to a closer and more earnest attention.	Все понимают, что рассказ еще не окончен, и не хотят прерывать нить повествования, которое все больше захватывает их.
Judge, jury, and spectators remain breathlessly silent; while their eyes-many with mouths agape-are attentively turned upon the prisoner.	Судья, присяжные, зрители -- все ждут затаив дыхание, не сводя глаз с обвиняемого.
Amidst solemn stillness he is permitted to proceed.	В торжественной тишине опять раздается его голос.
"My next idea was to cover the body with the cloak-as well as the serap? still around the shoulders.	-- Потом мне пришла в голову мысль завернуть тело в серапе, которое все еще оставалось на нем, а сверху прикрыть моим плащом.
By so doing it would be protected from both wolves and buzzards-at least till we could get back to fetch it away.	Так я надеялся уберечь его от волков и грифов до тех пор, пока не вернусь с кем-нибудь, чтобы взять его из лесу.
"I had taken off the cloak for this purpose; when a different plan suggested itself-one that appeared in every way better.	Я уже снял с себя плащ, но тут у меня созрел новый план, как мне показалось -- более разумный.
"Instead of returning to the Port alone, I should take the body along with me.	Вместо того чтобы возвращаться одному в форт, я решил взять с собой и тело покойного.
I fancied I could do this, by laying it across the croup, and lashing it to the saddle with my lazo.	Я подумал, что можно положить его поперек крупа лошади и привязать лассо.
"I led my horse up to the spot, and was preparing to put the body upon him, when I perceived that there was another horse upon the ground. It was that lately ridden by him who was now no more.	С этим намерением я привел своего коня и уже собрался было поднять труп, как вдруг заметил неподалеку другую лошадь -- лошадь погибшего.
"The animal was near by, browsing upon the grass-as tranquilly as if nothing had happened to disturb it.	Лошадь была совсем близко и спокойно паслась, словно ничего не произошло.
"As the bridle trailed upon the ground, I had no difficulty in catching hold of it.	Поводья волочились по земле, и мне нетрудно было ее поймать.
There was more in getting the horse to stand still-especially when brought alongside what lay upon the ground.	Труднее было заставить лошадь стоять спокойно, особенно когда я подвел ее к тому, что лежало на траве.

"Holding the reins between my teeth, I lifted the body up, and endeavoured to place it crosswise in the saddle.	Держа поводья в зубах, мне удалось поднять тело юноши на лошадь и положить его поперек седла.
"I succeeded in getting it there, but it would not remain.	Но труп все время соскальзывал -- он уже одеревенел и не сгибался.
It was too stiff to bend over, and there was no way to steady it.	К тому же лошадь не стояла на месте, почуяв страшную поклажу, которую она должна была везти.
"Besides, the horse became greatly excited, at sight of the strange load he was being called upon to carry.	После нескольких неудачных попыток я увидел, что это ни к чему не приведет.
"After several attempts, I saw I could not succeed. "I was about to give up the idea, when another occurred to me-one that promised better.	Я уже готов был отказаться от своих намерений, когда мне пришла в голову еще одна, более удачная мысль.
It was suggested by a remembrance of something I had read, relating to the Gauchos of South America.	Я вспомнил то, что мне пришлось когда-то читать о гаучо Южной Америки.
When one dies, or is killed by accident, in some remote station of the Pampas, his comrades carry his corpse to their distant home-strapped in the saddle, and seated in the same attitude, as though he were still alive.	Когда кто-нибудь из них умирает или становится жертвой несчастного случая где-нибудь в пампасах, гаучо перевозят погибшего товарища в его дом, усадив верхом на лошадь, как живого, и привязав к седлу.
"Why should I not do the same with the body of Henry Poindexter?	Почему бы и мне не поступить так же с телом Генри Пойндекстера?
"I made the attempt-first trying to set him on his own horse.	Я сначала попытался усадить покойника на его собственную лошадь.
"But the saddle being a flat one, and the animal still remaining restive, I did not succeed.	Но седло оказалось недостаточно глубоким, а конь все еще не мог успокоиться, и у меня опять ничего не вышло.
"There was but one other chance of our making the home journey together: by exchanging horses.	Оставалось только одно: чтобы добрался домой, надо было обменяться лошадьми.
"I knew that my own would not object. Besides, my Mexican saddle, with its deep tree, would answer admirably for the purpose.	Я знал, что мой конь не будет сопротивляться; кроме того, глубокое мексиканское седло должно было прекрасно подойти для этой цели.
"In a short while I had the body in it, seated erect,-in the natural position.	Вскоре мне удалось усадить покойника в естественной позе.
Its stiffness, that had obstructed me before, now served to keep it in its place.	Одеревенелость, которая раньше мешала мне, теперь, наоборот, помогла.
The rigid limbs were easily drawn into the proper stride; and with the feet inserted into the stirrups, and the water-guards buckled tightly over the thighs, there was little chance of the body slipping off. "To make it thoroughly secure, I cut a length from my lazo; and, warping it round the waist, fastened one end to the pommel in front, the other to the cantle behind.	Я вставил его ноги в стремена и туго застегнул пряжки на гетрах -- теперь устойчивость была обеспечена. После этого я отрезал кусок лассо и, опоясав им труп, прикрепил один конец к передней луке седла, а другой -- к задней.
"A separate piece tied to the stirrups, and passing under the belly of the horse, kept the feet from swinging about.	Другим куском лассо я связал стремена под брюхом лошади, чтобы ноги не болтались.

"The head still remained to be dealt with. It too must be taken along.	Оставалось придумать, как поступить с головой, которую тоже необходимо было взять.
"On lifting it from the ground, and endeavouring to detach it from the hat, I found that this could not be done.	Я поднял ее с земли и попробовал снять шляпу.
It was swollen to enormous dimensions; and the sombrero adhered to it-close as the skin itself.	Но это было невозможно: кожа сильно распухла, и сомбреро туго сидело на голове.
"Having no fear that they would fall apart, I tied a piece of string to the buckle of the band; and hung both hat and head over the horn of the saddle.	Убедившись, что шляпа не может соскочить, я привязал кусок шнура к пряжке, скреплявшей ленту, и привесил шляпу с головой к луке седла.
"This completed my preparations for the journey.	На этом кончились мои приготовления к возвращению в форт.
"I mounted the horse of the murdered man; and, calling upon my own to follow me-he was accustomed to do so without leading-I started to ride back to the settlement.	Не теряя времени, я вскочил на лошадь убитого и свистнул гнедому, чтобы он следовал за мной: он был к этому приучен. Так мы отправились к поселку...
"In less than five minutes after, I was knocked out of my saddle-and my senses at the same time.	Не прошло и пяти минут, как я был выбит из седла и потерял сознание.
"But for that circumstance I should not be standing here,-at all events, not in the unpleasant position I now hold."	Если бы не это обстоятельство, я не стоял бы здесь перед вами -- во всяком случае, как обвиняемый.
"Knocked out of your saddle!" exclaims the judge. "How was that?"	-- Выбиты из седла? -- восклицает судья.-- Как это произошло?
"A simple accident; or rather was it due to my own carelessness.	-- Это была простая случайность, или, вернее, все произошло благодаря моей неосторожности.
On mounting the strange horse I neglected to take hold of the bridle.	Вскочив на чужую лошадь, я не взял в руки поводья.
Accustomed to guide my own-often with only my voice and knees-I had grown regardless of the reins.	Я привык управлять моей лошадью только голосом и коленями и пренебрег уздечкой.
I did not anticipate an occurrence of the kind that followed.	Я не предвидел того, что вскоре случилось.
"The horse I was on, had only stopped three lengths of itself, from the place where I had bestridden him, when something caused him to shy to one side, and break into a gallop.	Не успели мы тронуться, как лошадь, на которой я сидел, повернула голову и вдруг, испугавшись чего-то, бросилась в сторону и помчалась бешеным галопом.
"I need not say something; for I knew what it was.	Я сказал -- "чего-то", но я хорошо знал, чего именно.
He had looked round, and seen the other coming on behind, with that strange shape upon his back, that now in the broad light of day was enough to frighten horse or man.	Повернув голову, она увидела чудовищного всадника, который теперь при свете дня мог испугать не только любую лошадь, но и человека.
"I clutched at the bridle; but, before I could lay my hand upon it, the horse was at his full speed.	Я схватился было за поводья; но, прежде чем я дотянулся до них, лошадь уже мчалась во весь опор.

"At first I was but little alarmed; indeed not at all.	Сначала меня это мало встревожило.
I supposed I should soon recover the reins, and bring the runaway to a stand.	Я думал, что сейчас поводья будут у меня в руках и я остановлю ее.
"But I soon found this could not be so easily done.	Но вскоре я обнаружил, что сделать это не так-то просто.
They had strayed forward, almost to the animal's ears; and I could not reach them, without laying myself flat along the neck.	Поводья соскользнули вперед, почти к самым ушам лошади, и, чтобы схватить их, мне нужно было лечь на ее шею.
"While endeavouring to secure the bridle, I took no heed of the direction in which the horse was taking me.	Пока я пытался поймать уздечку, я не следил за тем, куда мчала меня лошадь.
It was only when I felt a sharp twitching against my cheeks, that I discovered he had forsaken the open tract, and was carrying me through the chapparal.	Только когда меня больно хлестнула по лицу ветка, я заметил, что мы скачем уже не по просеке, а по зарослям.
"After that I had no time to make observations-no chance even to look after the lost reins.	После этого у меня не было возможности ни смотреть по сторонам, ни ловить уздечку.
I was enough occupied in dodging the branches of the mezquites, that stretched out their spinous arms as if desiring to drag me from the saddle.	Все мое внимание было поглощено тем, чтобы увертываться от веток акаций, которые, казалось, простирали свои колючие руки, чтобы стащить меня с седла.
"I managed to steer clear of them, though not without getting scratches.	Я довольно успешно уклонялся от них, хотя и не мог избежать царапин.
"But there was one I could not avoid-the limb of a large tree that projected across the path. It was low down-on a level with my breast-and the brute, shying from something that had given him a fresh start, shot right under it.	Но мне не удалось проскочить под суком огромного дерева, который протянулся поперек тропы так низко над землей, что приходился на уровне моей груди. Моя лошадь, видно снова чем-то испуганная, промчалась прямо под ним.
"Where he went afterwards I do not attempt to say. You all know that-I believe, better than I.	Куда она ускакала дальше, я затрудняюсь сказать, -- вы, наверно, знаете это лучше меня.
I can only tell you, that, after unhorsing, he left me under the limb, with a lump upon my forehead and a painful swelling in the knee; neither of which I knew anything about till two hours afterwards.	Могу только сказать, что я остался лежать под этим деревом, с большой ссадиной на лбу и болезненной опухолью на колене. Однако я заметил это только часа два спустя.
"When my senses came back to me, I saw the sun high up in the heavens, and some scores of turkey buzzards wheeling in circles above me.	Когда ко мне вернулось сознание, я увидел, что солнце уже высоко, а надо мной кружат несколько десятков грифов.
I could tell by the craning of their necks what was the prey they were expecting.	Я видел, как они вытягивали шеи, и мог сказать, кого они считают своей добычей.
"The sight of them, as well as my thirst-that was beginning to grow painful-prompted me to move away from the place.	Это зрелище, а также мучительная жажда заставили меня подумать о том, чтобы уйти.
"On rising to my feet, I discovered that I could not walk.	Но когда я поднялся на ноги, то обнаружил, что не могу сделать ни шагу.
Worse still, I was scarce able to stand.	Больше того -- я едва мог стоять.
"To stay on that spot was to perish-at least I so thought at the time.	Оставаться же на месте было равносильно смерти -- так, по крайней мере, казалось мне тогда.

"Urged by the thought, I exerted all the strength left me, in an effort to reach water.	Подгоняемый этой мыслью, я напряг все силы, чтобы добраться до воды.
"I knew there was a stream near by; and partly by crawling,-partly by the help of a rude crutch procured in the thicket-I succeeded in reaching it.	Мне помнилось, что где-то недалеко должен протекать ручей. То ползком на четвереньках, то опираясь на самодельный костыль, я наконец добрался до ручья.
"Having satisfied my thirst, I felt refreshed; and soon after fell asleep.	Утолив жажду, я почувствовал облегчение и скоро заснул.
"I awoke to find myself surrounded by coyot?s.	Проснувшись, я увидел, что окружен койотами.
"There were at least two score of them; and although at first I had no fear-knowing their cowardly nature-I was soon brought to a different way of thinking.	Их было не меньше двадцати; зная их трусость, я сначала не испугался; однако скоро мне пришлось изменить свое отношение к ним.
"They saw that I was disabled; and for this reason had determined upon attacking me. "After a time they did so-clustering around and springing upon me in a simultaneous onslaught.	Они увидели, что я ранен, и осмелели. Через некоторое время они накинулись на меня всей стаей.
"I had no weapon but my knife; and it was fortunate I had that.	Единственное оружие, которое, по счастью, сохранилось у меня, был охотничий нож.
Altogether unarmed, I must have been torn to pieces, and devoured.	Если бы не, он, хищники разорвали бы меня на клочки и сожрали.
"With the knife I was able to keep them off, stabbing as many as I could get a fair stroke at. Half-a-dozen, I should think, were killed in this way.	Некоторое время я отбивался от них ножом и убил с полдюжины.
"For all that it would have ended ill for me.	Но, несмотря на это, схватка кончилась для меня плохо.
I was becoming enfeebled by the blood fast pouring from my veins, and must soon have succumbed, but for an unexpected chance that turned up in my favour. "I can scarce call it chance. I am more satisfied, to think it was the hand of God."	От большой потери крови я сильно ослабел и скоро упал бы в изнеможении, если бы не счастливый случай...
On pronouncing this speech the young Irishman turns his eyes towards Heaven, and stands for a time as if reflecting reverentially. Solemn silence around tells that the attitude is respected. The hearts of all, even the rudest of his listeners, seem touched with the confidence so expressed.	Мустангер на минуту умолк, и зрители перевели дыхание.
"It showed itself," he continues, "in the shape of an old comrade-one ofttimes more faithful than man himself-my staghound, Tara. "The dog had been straying-perhaps in search of me-though I've since heard a different explanation of it, with which I need not trouble you.	-- Меня нашла моя верная собака Тара, -продолжал Морис.-- Она убежала из дому, вероятно, чтобы искать меня; хотя я и слыхал потом другое объяснение, но не буду сейчас затруднять им вашего внимания.
At all events, he found me; and just in time to be my rescuer.	Так или иначе, но собака нашла меня -- и как раз вовремя, чтобы спасти.
"The coyot? s scattered at his approach; and I was saved from a fearful fate-I may say, out of the jaws of death.	При ее приближении койоты разбежались, и я был спасен от ужасной судьбы.

"I had another spell of sleep, or unconsciousness-whichever it may have been.	Потом я снова уснул, а может быть, потерял сознание.
"On awaking I was able to reflect.	Когда я очнулся, то мог уже обдумать свое положение.
I knew that the dog must have come from my jacal?; which I also knew to be several miles distant. He had been taken thither, the day before, by my servant, Phelim.	Я знал, что собака должна была прибежать из дому; я знал также, что мое хакале находится на расстоянии нескольких миль и что Фелим, мой слуга, отвел ее туда накануне.
"The man should still be there; and I bethought me of sending him a message-the staghound to be its bearer.	Я решил послать ему весточку, использовав собаку в качестве почтальона.
"I wrote some words on a card, which I chanced to have about me.	Я написал несколько слов на визитной карточке, случайно оказавшейся со мной.
"I was aware that my servant could not read; but on seeing the card he would recognise it as mine, and seek some one who could decipher what I had written upon it.	Хотя мне было хорошо известно, что мой слуга неграмотен, я не сомневался, однако, что он догадается, от кого записка, увидев мою карточку, и найдет кого-нибудь, кто ее прочтет.
"There would be the more likelihood of his doing so, seeing that the characters were traced in blood.	Я был тем более уверен в этом, что писал кровью.
"Wrapping the card in a piece of buckskin, to secure it against being destroyed, I attached it to Tara's neck.	Для большей сохранности я завернул карточку в кусочек клеенки и привязал пакетик к ошейнику Тары.
"With some difficulty I succeeded in getting the animal to leave me.	Мне стоило больших усилий заставить собаку уйти от меня.
But he did so at length; and, as I had hoped, to go home to the hut.	Но в конце концов она ушла; я надеялся, что она побежит домой.
"It appears that my message was duly carried; though it was only yesterday I was made acquainted with the result.	Оказалось, что моя весточка попала по назначению; хотя об этом я узнал только вчера.
"Shortly after the dog took his departure, I once more fell asleep-again awaking to find myself in the presence of an enemy-one more terrible than I had yet encountered.	Вскоре после того, как собака убежала, я еще раз заснул, а когда проснулся, увидел перед собой нового страшного врага.
"It was a jaguar.	Это был ягуар.
"A conflict came off between us; but how it ended, or after what time, I am unable to tell.	Между нами произошла схватка; но чем она кончилась и как долго продолжалась, я не могу сказать.
I leave that to my brave rescuer, Zeb Stump; who, I hope, will soon return to give an account of it-with much besides that is yet mysterious to me, as to yourselves.	Пусть это объяснит вам мой отважный спаситель -- Зеб Стумп, который, надеюсь, скоро вернется и расскажет обо всем, и также о многом другом, о чем я знаю не больше вас.
"All I can remember since then is a series of incongruous dreams-painful phantasmagoria-mingled with pleasant visions-ah! some that were celestial-until the day before yesterday, when I awoke to find myself the inmate of a prison-with a charge of murder hanging over my head!	Больше я ничего не помню, кроме тяжелых кошмаров, которые изредка перемежались счастливыми сновидениями,-- я очнулся от них только позавчера и обнаружил, что нахожусь в тюрьме и обвиняюсь в убийстве...
"Gentlemen of the jury! I have done."	Я кончил, господа присяжные.

"Si non vero e ben trovato," is the reflection of judge, jury, and spectators, as the prisoner completes his recital.	"Если это неправда, то хорошо придумано", -таково мнение судьи, присяжных и зрителей, когда обвиняемый кончил свой рассказ.
They may not express it in such well-turned phrase; but they feel it-one and all of them. And not a few believe in the truth, and reject the thought of contrivance. The tale is too simple-too circumstantial-to have been contrived, and by a man whose brain is but just recovered from the confusion of fevered fancies.	Многие поверили обвиняемому и отбрасывают мысль о вымысле: такой простой и подробный рассказ не мог бы выдумать человек, который только что оправился от горячки.
It is altogether improbable he should have concocted such a story. So think the majority of those to whom it has been told.	Совершенно невероятно, что он мог состряпать такую историю -- вот к какому выводу приходит большинство.
His confession-irregular as it may have been-has done more for his defence than the most eloquent speech his counsel could have delivered.	Исповедь обвиняемого сделала гораздо больше для его оправдания, чем самые красноречивые выступления защитника.
Still it is but his own tale; and other testimony will be required to clear him.	Но все же это только его слова. Чтобы оправдать его, требуются еще подтверждающие показания свидетелей.
Where is the witness upon whom so much is supposed to depend.	Где же тот свидетель, от которого столь многое зависит?
Where is Zeb Stump?	Где Зеб Стумп?
Five hundred pairs of eyes turn towards the prairie, and scan the horizon with inquiring gaze.	Тысяча глаз всматривается в горизонт.
Five hundred hearts throb with a mad impatience for the return of the old hunter-with or without Cassius Calhoun-with or without the Headless Horse, man-now no longer either myth or mystery, but a natural phenomenon, explained and comprehended.	Пятьсот человек нетерпеливо ждут старого охотника -- с Кассием Колхауном или без него; со всадником без головы или без него -- ведь он уже перестал быть загадкой.
It is not necessary to say to that assemblage, that the thing is an improbability-much less to pronounce it impossible.	Собравшиеся здесь знают, что в случившемся нет ничего невозможного.
They are Texans of the south-west-denizens of the high upland plateau, bordering upon the "Staked Plain," from which springs the lovely Leona, and where the river of Nuts heads in a hundred crystal streams. They are dwellers in a land, where death can scarce be said to have its successor in decay; where the stag struck down in its tracks-or the wild steed succumbing to some hapless chance-unless by wild beasts devoured, will, after a time, bid defiance both to the laws of corruption and the teeth of the coyot?; where the corpse of mortal man himself, left uncoffined and uncovered, will, in the short period of eight-and-forty hours, exhibit the signs, and partake of the qualities, of a mummy freshly exhumed from the catacombs of Egypt!	Это обитатели юго-западного Техаса, граничащего с Льяно-Эстакадо, откуда берет начало прозрачная река Леона и где Рио-де-Нуэсес собирает воды сотни кристальных ручейков; эти люди живут в стране, где разложение не является неизменным спутником смерти, где олень, подстреленный на бегу, или же дикий конь, случайно погибший в прерии, если только он не будет растерзан, через короткий промежуток времени бросит вызов закону разрушения и зубам койотов; где непохороненный и неприкрытый труп человека через сорок восемь часов станет похожим на египетскую мумию.

But few upon the ground who are not acquainted with this peculiarity of the Texan climate-that section of it close to the Sierra Madro-and more especially among the spurs of the Llano Estacado.	Мало найдется среди присутствующих людей, не знакомых с этой особенностью климата Техаса, той ее части, которая расположена вблизи горного хребта Сиерра Мадре и особенно среди отрогов Льяно-Эстакадо.
Should the Headless Horseman be led back under the live oak, there is not one who will be surprised to see the dead body of Henry Poindexter scarce showing the incipient signs of decomposition.	Если бы всадника без головы привели под дуб, никто не удивился бы, что на трупе Г енри Пойндекстера почти не заметно признаков разложения.
If there be any incredulity about the story just told them, it is not on this account; and they stand in impatient expectation, not because they require it to be confirmed.	Эта часть рассказа не вызывает у слушателей никаких сомнений.
Their impatience may be traced to a different cause-a suspicion, awakened at an early period of the trial, and which, during its progress, has been gradually growing stronger; until it has at length assumed almost the shape of a belief.	Их нетерпение вызвано другой причиной -- оно вызвано подозрением, которое возникло в самом начале судебного разбирательства, и чем дальше, тем становилось сильнее, пока, наконец, не превратилось в уверенность.
It is to confirm, or dissipate this, that nearly every man upon the ground-every woman as well-chafes at the absence of that witness, whose testimony is expected to restore the accused to his liberty, or consign him to the gallows tree.	Почти каждый из присутствующих сгорает от нетерпения услышать свидетеля, показания которого должны вернуть обвиняемому свободу или послать его на виселицу.
Under such an impression, they stand interrogating the level line-where sky and savannah mingle the soft blue of the sapphire with the vivid green of the emerald.	Вот почему все напряженно смотрят туда, где сапфировая синева неба растворяется в изумрудной зелени саванны.
Chapter Ninety Five. The Last Witness.	Глава CXV. ПОСЛЕДНИЙ СВИДЕТЕЛЬ
The watchful air is kept up for a period of full ten minutes, and along with it the solemn silence.	Напряженное ожидание среди торжественной тишины длится целых десять минут. Тишина время от времени нарушается отдельными восклицаниями.
The latter is at intervals interrupted by a word or exclamation-when some one sees, or fancies, a spot upon the prairie.	То тому, то другому чудится, что на горизонте показалась какая-то точка.
Then there is a buzz of excitement; and men stand on tiptoe to obtain a better view.	Тогда по толпе проносится шум, и все становятся на цыпочки, чтобы лучше видеть.
Thrice is the crowd stirred by warnings that have proved false.	Уже трижды тревога оказывалась ложной.
Its patience is becoming exhausted, when a fourth salutes the ear, spoken in a louder voice and more confident tone.	Терпение зрителей иссякает, но вдруг в четвертый раз раздаются возгласы, более громкие и более уверенные.
This time the tale is true. There are shadows upon the skyline-shadows fast assuming shape, substance, and motion.	И действительно, на горизонте показываются темные точки, которые быстро вырастают в движущиеся фигуры.

A wild shout-the old Saxon "huzza," swells up among the branches of the live oak, as the figures of three horsemen emerging from the film of the sun-parched prairie are seen coming in the direction of the tree!	Г ромкое "ура" раздается под дубом, когда три всадника появляются из марева раскаленной солнцем прерии и приближаются к дереву.
Two of them are easily recognised, as Zeb Stump and Cassius Calhoun.	Двух из них нетрудно узнать -- это Зеб Стумп и Кассий Колхаун.
The third still more easily: for far as eye can see, that fantastic form cannot be mistaken.	Еще легче узнать третьего -- слишком необычен его облик.
The first cry of the crowd, which but signalled the return of the two men, is followed by another, yet more significant-when it is seen that they are accompanied by a creature, so long the theme of weird thoughts, and strange conjecturings.	За первым возгласом толпы, приветствовавшей возвращение двух всадников, следует еще один, более бурный, вырвавшийся при виде их спутника, который так долго был предметом таинственных размышлений и странных предположений.
Though its nature is now known, and its cause understood still is it regarded with feelings akin to awe.	Хотя окружавшая его тайна теперь уже рассеялась, он все еще вызывает трепетный страх.
The shout is succeeded by an interregnum of silence-unbroken, till the three horsemen have come close up; and then only by a hum of whisperings, as if the thoughts of the spectators are too solemn to be spoken aloud.	После громких приветствий наступает тишина -ее никто не нарушает до тех пор, пока всадники не подъезжают совсем близко; но и тогда раздается только робкий шепот, как будто мысли зрителей слишком сокровенны, чтобы произносить их громко.
Many go forward to meet the approaching cort?ge; and with wondering gaze accompany it back upon the ground.	Многие бросаются навстречу вновь прибывшим и в изумлении сопровождают их к дубу.
The trio of equestrians comes to a halt outside the circle of spectators; which soon changes centre, closing excitedly around them.	Три всадника останавливаются около толпы, которая тут же обступает их со всех сторон.
Two of them dismount; the third remains seated in the saddle.	Двое соскакивают с лошадей. Третий остается в седле.
Calhoun, leading his horse to one side, becomes commingled with the crowd.	Колхаун отводит свою лошадь в сторону и исчезает в толпе.
In the presence of such a companion, he is no longer thought of.	Его присутствие никого уже больше не интересует.
All eyes, as well as thoughts, dwell upon the Headless Horseman.	Все взоры, так же как и мысли, обращены к всаднику без головы.
Zeb Stump, abandoning the old mare, takes hold of his bridle-rein, and conducts him under the tree-into the presence of the Court.	Зеб Стумп, оставив свою старую кобылу, берет под уздцы лошадь всадника без головы и ведет ее к дубу, в тени которого заседает суд.
"Now, judge!" says he, speaking as one who has command of the situation, "an' you twelve o' the jury! hyur's a witness as air likely to let a glimp o' daylight into yur dulliberashuns.	-- Вот, господин судья и вы, двенадцать присяжных... -- говорит старый охотник спокойно и властно,-- вот свидетель, который, может быть, прольет свет на это темное дело.
What say ye to examinin' him?"	Допросите-ка его.
An exclamation is heard, followed by the words,	Раздается крик:

"O God, it is he!" A tall man staggers forward, and stands by the side of the Headless Horseman.	"Боже мой, это он!"--и высокий старик, шатаясь, проходит вперед и останавливается около всадника без головы.
It is his father!	Это его отец.
A cry proceeds from a more distant point-a scream suddenly suppressed, as if uttered by a woman before swooning.	Издали доносится крик, переходящий в подавленный стон, словно женщина упала в обморок.
It is his sister!	Это его сестpa.
After a time, Woodley Poindexter is led away-unresi sting,-apparently unconscious of what is going on around him.	Вудли Пойндекстера уводят. Он не сопротивляется и, по-видимому, даже не сознает, что происходит вокруг него.
He is conducted to a carriage drawn up at a distance, and placed upon a seat beside its only occupant-his daughter.	Его подводят к карете и усаживают рядом с дочерью.
But the carriage keeps its place.	Но карета не трогается с места.
She who commands the check-string intends to stay there, till the Court has declared its sentence-ay, till the hour of execution, if that is to be the end!	Луиза Пойндекстер сама правит лошадьми, и она не уедет отсюда до самого окончания суда, пока не будет объявлен приговор, пока не настанет час казни,-- если таков будет конец.
Zeb Stump is officially directed to take his place in the "witness-box."	Старому охотнику предлагают занять место свидетеля.
By order of the judge, the examination proceeds-under direction of the counsel for the accused.	По распоряжению судьи допрос ведет защитник.
Many formalities are dispensed with.	Он обходится без многих формальностей.
The old hunter, who has been already sworn, is simply called to tell what he knows of the affair; and left to take his own way in the telling it; which he does in curt phrases-as if under the belief that such is required by the technicalities of the law!	Так как Зеб Стумп уже присягал, ему просто предлагают рассказать, что он знает об этом деле; ему предоставляют возможность говорить, как он хочет. Он же говорит очень короткими фразами, видимо предполагая, что так принято в суде.
After the following fashion does Zeb proceed:-"Fust heerd o' this ugly bizness on the second day arter young Peint war missin'.	-- В первый раз я услыхал об этом страшном деле на второй день после исчезновения молодого Пойндекстера.
Heerd on it as I war reeturnin' from a huntin' spell down the river.	Мне об этом сказали, как раз когда я возвращался с охоты.
Heerd thar wur a suspeeshun 'beout the mowstanger hevin' kermitted the murder.	Мне сказали, что мустангера обвиняют в убийстве.
Knowd he wan't the man to do sech; but, to be saterfied, rud out to his shanty to see him.	Я знал, что он не такой человек, но, чтобы не думалось, поехал повидаться с ним.
He wan't at home, though his man Pheelum war; so skeeart 'beout one thing an the tother he ked gie no clur account o' anythin'.	Дома был только один Фелим, его слуга. Парень был так напуган всякими происшествиями, что я почти ничего не мог понять из того, что он мне рассказывал.

"Wal, whiles we war palaverin', in kim the dog, wi' somethin' tied roun' his neck-the which, on bein' 'zamined, proved to be the mowstanger's curd.	Ну, пока мы говорили, прибежала собака -- у нее на шее было что-то привязано; это была карточка мустангера.
Thur war words on it; wrote in red ink, which I seed to be blood.	На ней оказались слова, написанные красными чернилами -- попросту кровью.
"Them words tolt to whosomedever shed read 'em, whar the young fellur war to be foun'.	Эти слова говорили тому, кто мог читать по-писаному, где можно найти парня.
"I went thar, takin' the other two-thet air Pheelum an the houn'-along wi' me.	Я отправился туда, взяв с собой Фелима и собаку.
"We got to the groun' jest in time to save the mowstanger from hevin' his guts clawed out by one o' them ere spotted painters-the Mexikins call tigers-tho' I've heern the young fellur hisself gie 'em the name o' Jug-wars.	Мы пришли как раз вовремя, чтобы спасти мустангера из когтей одной из тех пятнистых пантер, которых мексиканцы называют тиграми; я же слыхал, как молодой ирландец называл их ягуарами.
"I put a bullet through the brute; an thet wur the eend o' it.	Я пустил пулю в эту пятнистую кошку. Тут ей и был конец.
"Wal, we tuk the mowstanger to his shanty.	Ну, мы доставили мустангера в его хижину.
We hed to toat him thar on a sort o' streetcher; seein' as he wan't able to make trades o' hisself.	Нам пришлось нести его вроде как на носилках, сам он не мог и шагу сделать.
Beside, he wur as much out o' his senses as a turkey gobber at treadin' time.	Да и с мозгами у него было неладно -- парень соображал не лучше индюка в весеннюю пору.
"We got him hum; an thur he stayed, till the sarchers kim to the shanty an foun' him."	Так вот, привезли мы его домой; там он и лежал, пока не явился отряд, который его разыскивал...
The witness makes pause: as if pondering within himself, whether he should relate the series of extraordinary incidents that took place during his stay at the jacal?.	Свидетель на минуту замолкает, как будто соображая, стоит ли ему рассказывать обо всех происшествиях, разыгравшихся в хижине мустангера.
Would it be for the benefit of the accused to leave them untold?	Не лучше ли будет умолчать о них?
He resolves to be reticent.	Он выбирает последнее.
This does not suit the counsel for the prosecution, who proceeds to cross-examine him.	Однако это не нравится прокурору, и он начинает его допрашивать.
It results in his having to give a full and particular account of everything that occurred-up to the time of the prisoner being taken out of his hands, and incarcerated in the guard-house.	В конце концов он заставляет его рассказать все, что произошло до того момента, когда Мориса Джеральда заперли на гауптвахте.
"Now," says he, as soon as the cross-questioning comes to a close, "since ye've made me tell all I know 'beout thet part o' the bizness, thur's somethin' ye haint thought o' askin', an the which this child's boun' to make a clean breast o'."	-- Ну, а теперь,-- говорит Зеб Стумп, когда его кончают допрашивать,-- вы заставили меня рассказать, что я знаю об этой стороне дела, но кое-что вам не пришло в голову спросить, и я хочу сам добавить.
"Proceed, Mr Stump!" says he of San Antonio, entrusted with the direct examination.	-- Продолжайте, мистер Стумп,-- говорит защитник из Сан-Антонио.

"Wal, what I'm goin' to say now haint so much to do wi' the prisoner at the bar, as wi' a man thet in my opeenyun oughter be stannin' in his place.	-- Так вот что. То, о чем я буду говорить, не столько касается подсудимого, сколько того человека, который должен занять его место.
I won't say who thet man air.	Я сейчас не стану называть его имя.
I'll tell ye what I know, an hev foun' out, an then you o' the jury may reckon it up for yurselves."	Я только скажу о том, что мне удалось узнать. Вы же, присяжные, сами догадаетесь об остальном...
The old hunter makes pause, drawing a long breath-as if to prepare himself for a full spell of confession.	Старый охотник на минуту останавливается и переводит дыхание, как бы готовясь к пространной речи.
No one attempts either to interrupt or urge him on.	Никто не пытается ни прервать его, ни поторопить.
There is an impression that he can unravel the mystery of the murder.	Всем кажется, что он может открыть тайну убийства.
That of the Headless Horseman no longer needs unravelling.	Всадник без головы уже перестал быть тайной.
"Wal, fellur citizens!" continues Zeb, assuming a changed style of apostrophe, "arter what I heerd, an more especially what I seed, I knowd that poor young Peint wur gone under-struck down in his tracks-wiped out o' the world.	-- Что же, друзья! -- продолжал Зеб.-- После того, что мне пришлось слышать, а главное -- видеть, я понял, что молодого Пойндекстера больше нет в живых.
"I knowd equally well thet he who did the cowardly deed wan't, an kedn't be, the mowstanger-Maurice Gerald.	Так же твердо я знал, что не мустангер, не Морис Джеральд совершил это подлое убийство.
"Who war it, then?	Кто же тогда?
Thet war the questyun thet bamboozled me, as it's done the rest o' ye-them as haint made up thur minds 'ithout reflekshun.	Вот вопрос, который мучил меня так же, как и многих из вас, кто над этим задумался.
"Wal; thinkin' as I did that the Irish wur innocent, I bekim detarmined to diskiver the truth.	Не сомневаясь, что ирландец невиновен, я решил выяснить всю правду.
I ain't goin' to say thet appearances wan't agin him. They wur dog-gonedly agin him.	Многое, черт возьми, было против него, этого я не отрицаю.
"For all thet, I wan't goin' to rely on them; an so I tuk purayra to hev a squint at the sign.	И все же это не могло убедить меня. Я решил сам изучить следы в прерии.
"I knowd thur must be hoss-tracks leadin' to the place, an hoss tracks goin' from it; an damn 'em! thur wur too many o' 'em, goin' everywhur-else the thing mout a been eezy enough.	Я знал, что найду на том месте лошадиные следы, ведущие туда и обратно. Но, черт побери, там оказалось еще множество следов, идущих в разных направлениях,-- если бы не это, все было бы просто.
"But thar wur one partickler set I'd got a down upon; an them I detarmined to foller up to the eend o' creashun.	След одной лошади казался мне особенно интересным, и я решил пойти за ним хоть на край света.
"They war the footmarks o' an Amerikin hoss, hevin' three shoes to the good, an a fourth wi' a bit broken off the eend o' it.	Это были следы американской лошади; одна подкова у нее была сломана.
This hyur's the eyedentikul piece o' iron!"	Вот эта самая подкова.

The witness draws his hand from the pocket of his blanket coat, in which it has been some time buried. In the fingers are seen the shoe of a horse, only three quarters complete.	Свидетель запускает руку в глубокий карман своей куртки и не торопясь вытаскивает оттуда сломанную подкову.
He holds it on high-enough for judge, jury, and spectators to see what it is.	Он поднимает ее достаточно высоко, чтобы судья, присяжные и все присутствующие могли ее видеть.
"Now, Mr Judge," he continues, "an' you o' the jury, the hoss that carried this shoe went acrosst the purayra the same night thet the murder war committed.	-- Так вот, господин судья и господа присяжные, лошадь с поломанной подковой скакала по прерии в ту самую ночь, когда было совершено убийство.
He went arter the man thet air murdered, as well as him thet stans thar accused o' it.	Она шла по следам убитого, а также и того человека, которого здесь обвиняют в убийстве.
He went right upon the track o' both, an stopped short o' the place whur the crime wur committed.	Она скакала за ними и остановилась недалеко от места преступления.
"But the man that rud him didn't stop short. He kep on till he war clost up to the bloody spot; an it war through him it arterwards bekim bloody.	Но ее хозяин пошел дальше пешком, и он шел до того места, где нашли лужу крови: пролитая кровь -- это дело его рук.
It war the third hoss-him wi' the broken shoe-thet carried the murderer!"	Убийца ехал на лошади со сломанной подковой...
"Go on, Mr Stump!" directs the judge. "Explain what you mean by this extraordinary statement."	-- Продолжайте, мистер Стумп, -- говорит судья. -- Объясните, что означает ваше неожиданное заявление.
"What I mean, judge, air jest this. The man I'm speakin' o' tuk stan' in the thicket, from which stan' he fired the shet thet killed poor young Peintdexter."	-- А вот что: человек, о котором я говорю, спрятался в чаще и оттуда пустил пулю, от которой погиб молодой Пойндекстер.
"What man?	-- Какой человек?
Who was it?	Кто он?
His name!	Назовите его имя!
Give his name!" simultaneously interrogate twenty voices.	Его имя! -- закричало двадцать голосов сразу.
"I reckon yu'll find it thar."	-- Вы найдете его имя там.
"Where?"	-- Где?
"Whar! In thet thur body as sits 'ithout a head, lookin' dumbly down on ye!	-- В этом теле...
"Ye kin all see," continues the witness, pointing to the silent shape, "ye kin all see a red patch on the breast o' the striped blanket.	Посмотрите сюда,-- продолжает свидетель, указывая на труп.-- Видите красное пятно на полосатом серапе?
Thur's a hole in the centre o' it.	Посредине пятна -- дырочка.
Ahint that hole I reck'n thur'll be another, in the young fellur's karkidge.	А на спине не видно отверстия.
Thar don't appear any to match it at the back. Thurfor I konklude, thet the bullet as did his bizness air still inside o' him.	Так вот, я думаю, что пуля застряла в теле.

S'posin' we strip off his duds, an see!"	Давайте-ка разденем его и посмотрим.
There is a tacit consent to this proposition of the witness.	Никто не возражает.
Two or three of the spectators-Sam Manly one of them-step forward; and with due solemnity proceed to remove the serap?. As at the inauguration of a statue-whose once living original has won the right of such commemoration-the spectators stand in respectful silence at its uncovering, so stand they under the Texan tree, while the serap? is being raised from the shoulders of the Headless Horseman.	Несколько человек выступают вперед, среди них Сэм Мэнли. Они осторожно снимают серапе.
It is a silence solemn, profound, unbroken even by whispers.	Кругом царит глубокая, торжественная тишина, не нарушаемая ни одним звуком.
These are heard only after the unrobing is complete, and the dead body becomes revealed to the gaze of the assemblage.	Лишь когда серапе уже снято, по толпе проносится шепот.
It is dressed in a blouse of sky-blue cottonade-box plaited at the breast, and close buttoned to the throat. The limbs are encased in a cloth of the like colour, with a lighter stripe along the seams. But only the thighs can be seen-the lower extremities being concealed by the "water-guards" of spotted skin tightly stretched over them.	На трупе голубая блуза со складками на груди, застегнутая до самого верха; такого же цвета брюки с более светлой полоской вдоль шва; они видны только до колен, потому что на ногах у него -- гетры из пятнистой шкуры.
Around the waist-twice twined around it-is a piece of plaited rope, the strands of horse's hair.	Талия дважды опоясана куском веревки, сплетенной из конского волоса.
Before and behind, it is fastened to the projections of the high-peaked saddle.	Концы веревки привязаны к лукам седла; благодаря этому труп удерживается в сидячем положении.
By it is the body retained in its upright attitude. It is further stayed by a section of the same rope, attached to the stirrups, and traversing-surcingle fashion-under the belly of the horse.	Дополнительно он укреплен другим куском той же веревки, которая привязана к стременам и проходит как подпруга под животом лошади.
Everything as the accused has stated-all except the head.	Все так, как говорил обвиняемый, -- нет только головы.
Where is this?	Где же она?
The spectators do not stay to inquire.	Никто не решается задать этот вопрос.
Guided by the speech of Zeb Stump, their eyes are directed towards the body, carefully scrutinising it.	Прислушиваясь к тому, что говорит Зеб Стумп, все внимательно рассматривают труп.
Two bullet holes are seen; one over the region of the heart; the other piercing the breast-bone just above the abdomen.	Он прострелен в двух местах: одна пуля попала выше области сердца, другая прострелила грудную клетку как раз над брюшной полостью.
It is upon this last that the gaze becomes concentrated: since around its orifice appears a circle of blood with streams straying downward.	Все взоры сосредоточены на нижней ране; вокруг простреленного отверстия запеклась кровь.
These have saturated the soft cottonade-now seemingly desiccated.	Мягкая ткань блузы пропитана кровью.

The other shot-hole shows no similar signs. It is a clear round cut in the cloth-about big enough for a pea to have passed through, and scarce discernible at the distance.	Верхняя -- это даже не рана, а просто небольшая дырочка в ткани, величиной с горошину, издали почти не заметная.
There is no blood stain around it.	Вокруг нее совсем нет крови.
"It," says Zeb Stump, pointing to the smaller, "it signifies nothin'.	-- Это,-- говорит Зеб Стумп, указывая на верхнее отверстие, -- не имеет значения.
It's the bullet I fired myself out o' the gully; the same I've ben tellin' ye o'.	Вы видите, что крови здесь нет, а это доказывает, что пуля попала уже в труп.
Ye obsarve thar's no blood abeout it: which prove thet it wur a dead body when it penetrated.	Это я пустил ее ночью у обрыва.
The other air different.	А вот вторая -- это уже другое дело.
It wur the shot as settled him; an ef I ain't dog-gonedly mistaken, ye'll find the bit o' lead still inside o' the corp.	Это и была смертельная рана. И если я не ошибаюсь, то вы найдете эту пулю здесь.
Suppose ye make a incizyun, an see!"	Надо сделать надрез и посмотреть.
The proposal meets with no opposition.	Предложение старого охотника не встречает возражений.
On the contrary, the judge directs it to be done as Zeb has suggested.	Напротив, сам судья приказывает извлечь пулю.
The stays, both fore and back, are unloosed; the water-guards unbuckled; and the body is lifted out of the saddle.	Веревки развязаны, гетры расстегнуты, и труп снимают с седла.
It feels stark and stiff to those who take part in the unpacking,-the arms and limbs as rigid as if they had become fossilised.	Он кажется очень твердым, одеревенелым -- руки и ноги его совсем не сгибаются.
The lightness tells of desiccation: for its specific gravity scarce exceeds that of a mummy!	Но все же он очень легок, как будто весь высох,--его вес почти не превышает вес мумии!
With respectful carefulness it is laid at full length along the grass.	Его бережно кладут на траву.
The operators stoop silently over it-Sam Manly acting as the chief.	Несколько человек молча склоняются над ним. Сэм Мэнли исполняет роль главного хирурга.
Directed by the judge, he makes an incision around the wound-that with the circle of extravasated blood.	По распоряжедию судьи он делает надрез вокруг раны -- той, у которой запеклась кровь.
The dissection is carried through the ribs, to the lungs underneath.	Надрез проводится через ребра к легким.
In the left lobe is discovered the thing searched for.	В левом легком находят то, что искали.
Something firmer than flesh is touched by the probe-the point of a bowie-knife.	Острие охотничьего ножа касается чего-то твердого.
It has the feel of a leaden bullet.	Это похоже на свинцовую пулю.
It is one!	Так и есть!
It is extracted; rubbed clean of its crimson coating; and submitted to the examination of the jury.	Пулю вынимают, обтирают и передают присяжным.

Despite the abrasion caused by the spirally-grooved bore of the barrel-despite an indentation where it came in contact with a creased rib-there is still discernible the outlines of a stamped crescent, and the letters C.C.	Несмотря на то что она поцарапана винтовой нарезкой ружья, несмотря на зазубрину там, где она ударила по ребру, на ней все еще можно различить изображение полумесяца и буквы "К. К".
Oh! those tell-tale initials!	Как много говорят эти инициалы!
There are some looking on who remember to have heard of them before.	Среди тех, кто рассматривает их сейчас, некоторые помнят, что они слышали о них раньше.
Some who can testify to that boast about a marked bullet-when the killing of the jaguar was contested!	Они могут засвидетельствовать, кто хвастался такой меченой пулей во время охоты на ягуара.
He who made that boast has now reason to regret it!	Тот, кто хвастался тогда, теперь, должно быть, жалеет об этом.
"But where is he?"	Но где же он?
The question is beginning to be asked.	Этот вопрос уже начинают задавать в толпе.
"What's your explanation, Mr Stump?" is another question put by the counsel for the accused.	-- Как вы это объясните, мистер Стумп? -спрашивает защитник.
"Don't need much, I reck'n," is the reply.	-- Да что тут говорить--дело простое!
"He'd be a durnationed greenhorn as can't see, clur as the light o' day, thet young Peint war plugged by thet ere bullet."	Всякому молокососу должно быть ясно, как день, что эта пуля убила молодого Пойндекстера.
"By whom fired, do you think?"	-- Но кто выстрелил, как вы думаете?
"Wal; thet appear to be eeqully clur.	-- Что же, это не менее ясно.
When a man signs his name to a message, thar's no chance o' mistakin' who it kums from.	Когда человек подписывает свое имя на письме, никто не ошибается, кем оно послано.
Thar's only the ineeshuls thur; but they're plain enuf, I reck'n, an speak for theirselves."	Правда, здесь только первые буквы, но догадаться нетрудно -- они говорят сами за себя.
"I see nothing in all this," interposes the prosecuting counsel. "There's a marked bullet, it is true-with a symbol and certain letters, which may, or may not, belong to a gentleman well known in the Settlement.	-- Я в этом ничего особенного не вижу, -вмешивается прокурор. -- Пуля меченая, это правда,-- на ней стоят буквы, которые могут иметь -- а могут и не иметь -- отношение к уважаемому местному жителю.
For the sake of argument, let us suppose them to be his-as also the ball before us.	Предположим даже, что это его инициалы и его пуля.
What of that?	И все-таки этим еще ничего не доказано.
It wouldn't be the first time that a murder has been committed-by one who has first stolen his weapon, and then used it to accomplish the deed. It is but a piece of ordinary cunning-a common trick.	Убийство, совершенное краденым оружием, -довольно обычная история.
Who can say that this is not something of the same sort?"	Кто станет возражать против этого?
"Besides," continues the specious pleader, "where is the motive for a murder such as this would be-supposing it to have been committed by the man you are now called upon to suspect?	Кроме того, -- продолжает прокурор,-- зачем было совершать это убийство человеку, на которого вы намекаете?

Without mentioning names, we all know to whom these initials belong.	Мы все знаем, чьи это инициалы.
I don't suppose the gentleman will deny that they are his.	Я думаю, он сам не будет этого отрицать.
But that signifies nothing: since there is no other circumstance to connect him in any way with the committal of the crime."	Однако это еще ничего не доказывает. Других улик, позволяющих связать его имя с этим преступлением, нет.
"Ain't thar though?" asks Stump, who has been impatiently awaiting the wind up of the lawyer's speech. "What do ye call this?"	-- Вы так думаете? -- спрашивает Зеб Стумп, который с нетерпением ждал, когда прокурор кончит. -- А как вы назовете вот это?
Zeb, on delivering himself, takes from his tinder-pouch a piece of paper-crumpled-scorched along the edges-and blackened as with gunpowder.	При этих словах Зеб вынимает из своего кисета клочок смятой бумаги, почерневший от пороха.
"This I foun'," says he, surrendering it to the jury, "stuck fast on the thorn o' a muskeet tree, whar it hed been blowed out o' the barrel o' a gun. It kim out o' the same gun as discharged thet bullet-to which it hed served for waddin'.	-- Я нашел это в зарослях около места убийства, -говорит старый охотник, передавая бумажку присяжным. -- Она зацепилась за шип акации, а попала туда из дула того самого ружья, из которого вылетела и пуля.
As this chile takes it, it's bin the backin' o' a letter.	Насколько я понимаю, это клочок конверта, использованный вместо пыжа.
Thur's a name on it, which hev a kewrious correspondings wi' the ineeshuls on the bit o' lead.	Любопытно, что на нем стоит имя, которое вполне соответствует инициалам на пуле.
The jury kin read the name for tharselves."	Присяжные могут сами прочитать.
The foreman takes the scrap of paper; and, smoothing out the creases, reads aloud:-	Старшина присяжных берет бумажку и, расправив ее, читает вслух:
Captain Cassius Calhoun!	-- "Капитану Кассию Колхауну".
Chapter Ninety Six. Stole Away!	Глава XCVI. БЕЖАЛ!
The announcement of the name produces a vivid impression upon the Court.	Провозглашение этого имени производит на суд сильное впечатление.
It is accompanied by a cry-sent up by the spectators, with a simultaneity that proclaims them animated by a common sentiment.	Одновременно раздается дружный крик толпы.
It is not a cry of surprise; but one of far different augury.	Это не крик удивления. Нет!
It has a double meaning, too: at once proclaiming the innocence of the accused, and the guilt of him who has been the most zealous amongst the accusers.	Он говорит гораздо больше. Это оправдание обвиняемому и обвинение тому, кто был самым ярым из всех обвинителей.
Against the latter, the testimony of Zeb Stump has done more than direct suspicion. It confirms that already aroused; and which has been growing stronger, as fact after fact has been unfolded: until the belief becomes universaname = "note" that Maurice Gerald is not the man who should be on trial for the murder of Henry Poindexter.	Показания Зеба Стумпа доказали виновность Колхауна, но все заподозрили его уже раньше, и, по мере того как раскрывались факты, это подозрение росло. Теперь ни у кого нет сомнений, что Морис Джеральд невиновен и не его надо судить за убийство Генри Пойндекстера.
Equally is it believed that Calhoun is the man.	Все верят также, что убийца -- Колхаун.

The scrap of smeared paper has furnished the last link in the chain of evidence; and, though this is but circumstantial, and the motive an inconceivable mystery, there is now scarce any one who has a doubt about the doer of the deed.	Клочок обожженной бумаги -- последнее звено в цепи доказательств, и хотя это только косвенная улика, а мотив преступления по-прежнему остается тайной, однако среди присутствующих едва ли найдется человек, который еще сомневается, кто совершил преступление.
After a short time spent in examining the envelope-passed from hand to hand among the jurymen-the witness who has hinted at having something more to tell, is directed to continue his narration.	После того как присяжные по очереди осмотрели конверт, свидетелю снова предоставили слово, поскольку он заявил, что еще не все сказал.
He proceeds to give an account of his suspicions-those that originally prompted him to seek for "sign" upon the prairie. He tells of the shot fired by Calhoun from the copse; of the chase that succeeded; and the horse trade that came after.	Он говорит о том, как у него возникли подозрения, которые и заставили его искать следы в прерии; о выстреле Колхауна из чащи и о том, как после этого капитан бросился в погоню, о мене лошадьми.
Last of all, he describes the scene in the chapparal, where the Headless Horseman has been caught-giving this latest episode in all its details, with his own interpretation of it.	Наконец он подробно рассказывает о сцене в зарослях, когда был пойман всадник без головы.
This done, he makes a pause, and stands silent, as if awaiting the Court to question him.	После этого он делает паузу, словно ждет вопросов.
But the eyes of the auditory are no longer fixed upon him.	Но на него уже больше не смотрят.
They know that his tale is completed; or, if not so, they need no further testimony to guide their conclusions.	Все знают, что он закончил свой рассказ, а если и нет, то доказательств все равно достаточно.
They do not even stay for the deliberations of the Court, now proceeding to sift the evidence.	Присутствующие даже не хотят ждать, пока суд будет совещаться.
Its action is too slow for men who have seen justice so near being duped-themselves along with it; and-swayed by a bitter reactionary spirit-revenge, proceeding from self-reproach-they call loudly for a change in the programme. The Court is assailed with the cries:-	Такая задержка не по вкусу людям, которые только что были свидетелями, как правосудие едва не оказалось обманутым и они вместе с ним; и теперь, чувствуя упреки совести, они громко требуют:
"Let the Irishman go-he is innocent!	-- Освободите ирландца, он совершенно не виновен!
We don't want any farther evidence.	Нам больше не нужно доказательств!
We're convinced of it.	Все ясно!
Let him go free!"	Отпустите его!
Such is the talk that proceeds from the excited spectators. It is followed by other speeches equally earnest:-	Раздаются и другие, не менее настойчивые требования:
"Let Cassius Calhoun be arrested, and put upon his trial!	-- Арестуйте Кассия Колхауна! Предайте его суду!
It's he that's done the deed!	Это он совершил преступление!

That's why he's shown so bitter against the other!	Вот почему он всех натравливал на мустангера!
If he's innocent, he'll be able to prove it.	Если он не виновен, то сможет это доказать.
He shall have a fair trial; but tried he shall be.	Его будут судить справедливо, но судить его необходимо.
Come, judge; we're waiting upon you!	Мы ждем вашего слова, судья!
Order Mr Calhoun to be brought before the Court.	Распорядитесь, чтобы Колхауна арестовали.
An innocent man's been there long enough. Let the guilty take his place!"	Пусть место невиновного займет преступник!
The demand, at first made by some half dozen voices, soon becomes a clamour, universally endorsed by the assemblage.	Сначала раздается лишь несколько голосов, но потом этот крик подхватывают все собравшиеся.
The judge dares not refuse compliance with a proposal so energetically urged: and, despite the informality, Cassius Calhoun is called upon to come before the Court.	Судья не смеет противиться воле подавляющего большинства, и Кассия Колхауна, вопреки установленному порядку, вызывают в суд.
The summons of the crier, thrice loudly pronounced, receives no response; and all eyes go in search of Calhoun.	Глашатай трижды выкликает его имя. Ответа нет. Все ищут глазами Колхауна.
There is only one pair that looks in the right direction-those of Zeb Stump.	Только Зеб Стумп смотрит в нужном направлении.
The ci-devant witness is seen suddenly to forsake the spot on which he has been giving his testimony, and glide towards his old mare-still alongside the horse late relieved of his ghastly rider.	Охотник бежит к своей старой кобыле -- она по-прежнему стоит рядом с гнедым.
With an agility that surprises every one, the old hunter springs upon the mare's back, and spurs her from under the tree.	С быстротой, поразившей всех присутствующих, Зеб вскакивает на спину своей лошади и отъезжает от дуба.
At the same instant the spectators catch sight of a man, moving among the horses that stand picketed over the plain.	Одновременно все видят, как кто-то другой пробирается между лошадьми, привязанными в прерии.
Though proceeding stealthily, as if to avoid being observed, he moves at a rapid rate-making for a particular quarter of the cavallada.	Он продвигается крадучись, словно боясь, что его заметят, но быстро и, очевидно, к определенному месту.
"'Tis he! 'Tis Calhoun!" cries the voice of one who has recognised him.	-- Это он! Это Колхаун! -- кричит кто-то.
"Trying to steal off!" proclaims another.	-- Собирается удрать! -- кричит другой.
"Follow him!" shouts the judge, in a tone of stern command. "Follow, and bring him back!"	-- За ним! -- раздается строгий и повелительный голос судьи.-- За ним, и приведите его сюда!
There is no need for the order to be repeated. Ere the words are well out, it is in the act of being obeyed-by scores of men who rush simultaneously towards their horses.	Повторять не приходится: не успели прозвучать последние слова, как десятки людей бросаются к своим лошадям.
Before reaching them, Calhoun has reached his-a grey mustang, standing on the outskirts of the cavallada.	Колхаун уже добежал до своего серого мустанга, который стоит с краю.

It is the same he has lately ridden in chase of the Headless Horseman.	Это тот самый мустанг, на котором он так недавно преследовал всадника без головы.
The saddle is still upon its back, and the bitt between its teeth.	Лошадь все еще оседлана и взнуздана.
From the commotion observable under the tree, and the shouting that accompanies it, he has become cognisant of that terrible signal-the "hue and cry."	Колхаун заметил смятение под деревом, и одновременно до него донеслись крики -- он понял, что его заметили.
Concealment is no longer possible; and, changing from the stealthy pace to a quick earnest run, he bounds upon the animal's back.	Теперь уже незачем скрываться, и капитан одним прыжком оказывается в седле.
Giving a wild glance backward, he heads it towards the prairie-going off at a gallop.	Бросив назад дикий взгляд, он мчится в прерию.
Fifty horses are soon laid along his track-their riders roused to the wildest excitement by some words pronounced at their parting.	Пятьдесят неистовых всадников несутся за ним, воодушевленные грозным напутствием:
"Bring him back-dead or alive!" was the solemn phrase,-supposed to have been spoken by the major.	-- Привезите его живым или мертвым! Эти суровые слова, кажется, произнес майор.
No matter by whom.	Но не все ли равно, кто это сказал?
It needs not the stamp of official warrant to stimulate the pursuers. Their horror of the foul deed is sufficient for this-coupled with the high respect in which the victim of it had been held. Each man spurs onward, as if riding to avenge the death of a relative-a brother; as if each was himself eager to become an instrument in the execution of justice!	Преследователям вовсе не требуется официального приказа, они возмущены гнусным преступлением и хотят отомстить за Г енри Пойндекстера, которого любили и уважали.
Never before has the ex-captain of cavalry been in such danger of his life; not while charging over the red battle-field of Buena Vista; not while stretched upon the sanded floor of Oberdoffer's bar-room, with the muzzle of the mustanger's pistol pointed at his head!	Никогда еще жизнь отставного капитана не была в такой опасности. Ни на кровавом поле боя при Буэна-Виста, ни тогда, когда он лежал в баре Обердофера и револьвер мустангера был приставлен к его виску.
He knows as much; and, knowing it, spurs on at a fearful pace-at intervals casting behind a glance, quick, furtive, and fierce.	Капитан это знает -- вот почему он так гонит коня и только изредка бросает назад взгляды, которые полны злобы и страха.
It is not a look of despair. It has not yet come to this; though at sight of such a following-within hearing of their harsh vengeful cries-one might wonder he could entertain the shadow of a hope.	Но отчаяния в его взгляде нет, хотя и странно, что вид мчавшихся за ним мстителей не лишил его последней надежды.
He has.	Да, он еще надеется.
He knows that he is mounted on a fleet horse, and that there is a tract of timber before him.	Он знает, что сидит на быстром коне и что впереди лес.
True, it is nearly ten miles distant.	Правда, до него десять миль.
But what signify ten miles?	Но что такое десять миль!
He is riding at the rate of twenty to the hour; and in half an hour he may find shelter in the chapparal?	Он скачет со скоростью двадцать миль в час; через полчаса он будет уже в зарослях.
Is this the thought that sustains him?	Не эта ли мысль поддерживает в нем бодрость?

It can scarce be.	Вряд ли.
Concealment in the thicket-with half a score of skilled trackers in pursuit-Zeb Stump at their head! No: it cannot be this.	Он знает, что не может скрыться в чаще леса -ведь среди его преследователей не меньше десятка опытных следопытов во главе с самим Зебом Стумпом.
There is no hiding-place for him; and he knows it. What, then, hinders him from sinking under despair, and at once resigning himself to what must be his ultimate destiny?	Что же тогда спасает его от отчаяния? Почему он не покоряется, казалось бы, неизбежной судьбе?
Is it the mere instinct of the animal, giving way to a blind unreasoning effort at impossible escape?	Или это просто слепой инстинкт самосохранения?
Nothing of the kind.	Совсем нет.
The murderer of Henry Poindexter is not mad.	Убийца Генри Пойндекстера -- не сумасшедший.
In his attempt to elude the justice he now dreads, he is not trusting to such slender chances as either a quick gallop across the prairie, or a possible concealment in the timber beyond.	В своей попытке избежать страшного для него правосудия он не станет полагаться ни на своего быстроногого коня, который мчит его по прерии, ни на заросли впереди.
There is a still farther beyond-a border. Upon this his thoughts are dwelling, and his hopes have become fixed.	Но за лесом проходит граница -- вот почему он надеется.
There are, indeed, two borders.	Собственно говоря, там две границы.
One that separates two nations termed civilised.	Одна, которая разделяет две нации, именуемые цивилизованными.
There is a law of extradition between them.	Между ними существует соглашение о выдаче преступников.
For all this the red-handed assassin may cheat justice-often does-by an adroit migration from one to the other-a mere change of residence and nationality.	Впрочем, убийца может обмануть правосудие (как это часто делается), постоянно переходя границу и меняя национальность и место жительства.
But it is not this course Calhoun intends to take.	Однако не этот путь избрал Колхаун.
However ill observed the statute between Texas and Mexico, he has no intention to take advantage of its loose observance. He dreads to risk such a danger.	Как ни слабо соблюдается упомянутое соглашение между Техасом и Мексикой, он не решается положиться на это -- он боится рисковать.
With the consciousness of his great crime, he has reason.	Его страх понятен: это слишком опасная игра для человека, запятнанного таким ужасным преступлением.
Though riding toward the Rio Grande, it is not with the design of crossing it. He has bethought him of the other border-that beyond which roams the savage Comanche-the Ishmaelite of the prairies-whose hand is against every man with a white skin; but will be lifted lightly against him, who has spilled the white man's blood!	Он скачет к Рио-Гранде, но не для того, чтобы перебраться через мексиканскую границу: он вспомнил о другой границе -- о той, за пределами которой кочуют дикие команчи, ненавидящие всех людей с белой кожей. Но его они встретят как друга -- ведь он пролил кровь одного из их врагов!
In his tent, the murderer may not only find a home, but hope for hospitality-perhaps promotion, in the red career of his adoption!	В вигваме индейца убийца может найти не только приют -- он надеется на гостеприимство и на продолжение кровавой карьеры.

It is from an understanding of these circumstances, that Calhoun sees a chance of escape, that support him against despair; and, though he has started in a direct line for the Rio Grande, he intends, under cover of the chapparal, to flee towards the Llano Estacado.	Вот почему Колхаун не теряет надежды на спасение, а поэтому и не поддается отчаянию; и, хотя он скачет по направлению к Рио-Гранде, он хочет под прикрытием леса свернуть в сторону Льяно-Эстакадо.
He does not dread the dangers of this frightful desert; nor any others that may lie before him.	Он не боится опасностей этой ужасной пустыни; никакие будущие невзгоды не могут сравниться с тем, что ждет его позади.
They can be but light compared with those threatening behind. He might feel regret at the terrible expatriation forced upon him-the loss of wealth, friends, social status, and civilisation-more than all, the severance from one too wildly, wickedly loved-perhaps never to be seen again!	Может быть, потом он пожалеет о том, что потерял богатство, друзей, общественное положение, удобства цивилизации; больше того -- ему грозит разлука с той, которую он так безумно любит и с которой, быть может, никогда больше не встретится.
But he has no time to think even of her.	Но сейчас нет времени подумать даже о ней.
To his ignoble nature life is dearer than love.	Этому низкому человеку жизнь дороже любви.
He fancies that life is still before him; but it is no fancy that tells him, death is behind-fast travelling upon his tracks!	Он думает, что впереди жизнь, и он знает, что сзади надвигается смерть.
The murderer makes haste-all the haste that can be taken out of a Mexican mustang-swift as the steeds of Arabia, from which it can claim descent.	Убийца мчится со всей скоростью, на которую способен его мексиканский мустанг, быстрый, как арабский конь.
Ere this the creature should be tired.	Серому мустангу давно уже пора устать.
Since the morning it has made more than a score miles-most of them going at a gallop.	С утра он проделал больше двадцати миль и притом весь путь галопом.
But it shows no signs of fatigue.	Но он не проявляет никаких признаков утомления.
Like all its race-tough as terriers-it will go fifty-if need be a hundred-without staggering in its tracks.	Как и все мустанги, он может свободно пробежать пятьдесят и, если нужно, сто миль, не замедляя шага.
What a stroke of good fortune-that exchange of horses with the Mexican maiden! So reflects its rider. But for it he might now be standing under the sombre shadow of the live oak, in the stern presence of a judge and jury, abetted and urged on to convict him, by the less scrupulous Lynch and his cohort of Regulators.	"Какое счастье, что я обменялся лошадью с мексиканкой! -- думает Кассий Колхаун.-- Если бы не ее мустанг, я уже стоял бы теперь в мрачной тени дуба, перед судьей и присяжными, слушая, как толпа требует моей смерти".
He is no longer in dread of such a destiny. He begins to fancy himself clear of all danger.	Кассий Колхаун больше не боится этой участи, он думает, что опасность миновала.
He glances back over the plain, and sees his pursuers still far behind him.	Он оглядывается назад и видит, что всадники остались далеко позади.
He looks forward, and, in the dark line looming above the bright green of the savannah, descries the chapparal.	Он смотрит вперед -- над изумрудной зеленью саванны вырисовывается темная полоса леса.

He has no doubt of being able to reach it, and then his chance of escape will be almost certain. Even if he should not succeed in concealing himself within the thicket, who is there to overtake him? He believes himself to be mounted on the fastest horse that is making the passage of the prairie. Who, then, can come up with him? He congratulates himself on the chance that has given him such a steed. He may ascribe it to the devil. He cannot attribute it to God! And will God permit this red-handed ruffian to escape? Will He not stretch forth His almighty arm, and stay the assassin in his flight?	Колхаун не сомневается, что успеет достичь его и спастись.
Chapter Ninety Seven. The Chase of the Assassin.	Глава XCVII. ПОГОНЯ ЗА УБИЙЦЕЙ
Will God permit the red-handed ruffian to escape? Will He not stretch forth His almighty arm, and stay the assassin in his flight? These interrogatories are put by those who have remained under the tree. They are answered by an instinct of justice-the first negatively, the second in the affirmative. He will not, and He will.	Удастся ли преступнику спастись?
The answers are but conjectural; doubtfully so, as Calhoun goes galloping off; a little less doubtful as Zeb Stump is descried starting after him; and still less, when a hundred horsemen-soldiers and civilians-spring forward in the pursuit.	Зрители наши не сомневаются в этом, видя, как Колхаун мчится прочь галопом; но в них пробуждается надежда, когда за ним бросается Зеб Стумп. Надежда эта крепнет, когда сотня всадников -- военных и штатских -- срывается с места и пускается в погоню.
The doubt diminishes as the last of the pursuers is seen leaving the ground. All seem to believe that the last at starting will be first in the chase: for they perceive that it is Maurice the mustanger mounted on a horse whose fleetness is now far famed.	Она переходит в уверенность, когда к погоне присоединяется еще один всадник; и, хотя он выехал последним, зрители уверены, что он перегонит всех,-- ведь это Морис Джеральд верхом на своем быстроногом мустанге!
The exclamations late ringing through the court have proclaimed not only a fresh postponement of his trial, but its indefinite adjournment.	Все только что происшедшее под дубом означает не перерыв судебного разбирательства, но его прекращение.
By the consent of the assemblage, vociferously expressed, or tacitly admitted, he feels that he is free.	Хоть об этом не было объявлено, Морис Джеральд знает, что он свободен, как этого требовала толпа.
The first use he makes of his liberty is to rush towards the horse late ridden by the headless rider-as all know-his own.	Не теряя ни минуты, он бросается к гнедому мустангу, на котором еще так недавно ездил всадник без головы.
At his approach the animal recognises its master; proclaims it by trotting towards him, and giving utterance to a glad "whigher!"	Гнедой узнал хозяина и, радостно заржав, рысью бежит к нему навстречу.
Despite the long severance, there is scarce time to exchange congratulations.	Как ни долга была разлука, нет времени, чтобы по-настоящему поздороваться.
A single word passes the lips of the mustanger, in response to the neigh of recognition; and in the next instant he is on the back of the blood-bay, with the bridle in his grasp.	Только одно слово срывается с уст мустангера в ответ на приветственное ржание; в следующее мгновение он уже в седле и держит поводья.

He looks round for a lazo; asks for it appealingly, in speech directed to the bystanders.	У него нет лассо; он просит тех, кто стоит поближе, не одолжит ли ему кто-нибудь свое.
After a little delay one is thrown to him, and he is off.	Вот кто-то бросает ему свернутую кольцом веревку; еще мгновение -- и мустангер ускакал.
The spectators stand gazing after. There is no longer a doubt as to the result. The wish, almost universal, has become a universal belief.	Все глядят ему вслед, никто уже больше не сомневается в исходе.
God has decreed that the assassin shall not escape; but that he will be overtaken, captured, and brought back before that same tribunal, where he so late stood a too willing witness!	Преступнику не суждено скрыться, его догонят и приведут на суд в тень того самого дерева, под которым он еще недавно с таким рвением давал показания.
And the man, so near suffering death through his perjured testimony, is the instrument chosen to carry out the Divine decree! Even the rude Regulators-with their practical habitudes of life, but little regarding the idea of Divine interference-cannot help having the impression of this poetical justice.	И схватит его тот, кому его лжесвидетельство грозило смертью.
One and all give way to it, as the red stallion springs off over the prairie, carrying Maurice Gerald upon his back.	Все взволнованно смотрят, как гнедой мчится по прерии.
After his departure, an episode occurs under the shadow of the live oak. It is not this that hinders it from being observed; but because every one has turned face towards the plain, and watches the chase, fast receding from view.	Никто не обратил внимания на маленькую сценку, разыгравшуюся в тени дуба; но не потому, что это происходило в тени, а потому, что все смотрят в прерию, следя за погоней.
There is one scanning it with a look unlike the others.	Кто-то смотрит туда же, в даль прерии, но не так, как другие.
A lady strains her eyes through the curtains of a cal?che-her glance telling of a thought within dissimilar to that felt by the common spectators.	Это девушка напряженно глядит из-за занавесок кареты, и в ее глазах можно прочесть мысль, которой нет у других.
It is no mere curiosity that causes her twin breasts to sink and swell in quick spasmodic breathing.	Не простое любопытство заставляет вздыматься ее грудь.
In her eye, still showing sadness, there is a gleam of triumph as it follows the pursuer-tempered with mercy, as it falls upon the pursued; while from her lips, slightly parted, escapes the prayer:	В ее грустных глазах зажигается радость, когда она следит за преследователем, и сострадание, когда она смотрит на беглеца; с ее полуоткрытых уст слетает молитва:
"God have mercy on the guilty man!"	"Боже, смилостивься над преступником!"
Delayed a little at mounting-and more in procuring the lazo-Maurice Gerald is the very latest to leave the ground. On clearing the skirt of the crowd, now dispersed over the parade, he sees the others far ahead-a distance of several hundred yards separating him from the rearmost.	Когда Морис выбирается из толпы, теперь рассыпавшейся по всему плац-параду, он видит, что отстал от последнего всадника на несколько сот ярдов.
He thinks nothing of this. Confident in the qualities of his steed, he knows he will not long ride in the rear.	Но это не пугает его: Морис знает, что на своем прекрасном коне он недолго останется позади.
And the blood-bay answers his expectations.	Гнедой не обманывает его надежды.

As if joyed at being relieved from his inert load-to him an incubus inexplicable-and inspired by the pressure of his master's knees, the noble horse springs off over the prairie turf-in long sinewy strides, showing that his body still retains its strength, and his limbs their elasticity.	Как будто обрадованный освобождением от тяжелой, непонятной ноши, чувствуя живое прикосновение колена своего хозяина, благородный конь несется по прерии длинными прыжками, доказывая, что он по-прежнему силен, а ноги его сохранили свою гибкость.
He soon closes upon the hindmost; overtakes one; then another, and another, till he has surged far ahead of the "field."	Скоро Морис приближается к тем, кто скачет последними, перегоняет одного, потом другого и еще одного, пока не оказывается впереди всех.
Still on, over the rolling ridges-across the stream-beds between-on, over soft turf, and sharp shingle, till at length his competitors lose sight of him-as they have already done of the grey mustang and its rider.	Он мчится через холмы и овражки по мягкой траве и острым камням, пока, наконец, остальные не теряют его из виду, как давно уже потеряли Колхауна.
There is but one of the pursuing party who continues to keep him in view-a tall man, mounted upon what might be taken for the sorriest of steeds-an old mustang mare.	Только один из всех участников погони все еще видит его. Он сидит верхом на самой жалкой кляче, какую только можно себе представить.
Her speed tells a different tale; produced though it be by the strangest of spurs-the keen blade of a bowie-knife.	Чем объяснить, что она так быстро бежит? Ее подгоняет очень странная "шпора" -охотничий нож, который время от времени вонзается ей в круп.
It is Zeb Stump who makes use of this quaint, but cruel, means of persuasion.	Так жестоко подгоняет свою лошадь Зеб Стумп.
Still the old mare cannot keep pace with the magnificent stallion of the mustanger.	И, несмотря на это, старая кобыла не в силах состязаться с конем мустангера.
Nor does Zeb expect it. He but aims at holding the latter in sight; and in this he is so far successful.	Зеб и не рассчитывает на это: его единственное желание -- не упустить гнедого из виду, и это ему удается.
There is yet another who beholds the blood-bay making his vigorous bounds.	И еще один человек видит мчащегося гнедого.
He beholds him with "beard upon the shoulder." It is he who is pursued.	Но он смотрит на него через плечо -- это беглец.
Just as he has begun to feel hopeful of escape, Calhoun, looking back, catches sight of the red stallion; no longer with that strange shape upon his back, but one as well recognised, and to him even more terrible. He perceives it to be Maurice, the mustanger-the man he would have devoted-was so near devoting-to the most disgraceful of deaths!	Не успел Колхаун поверить в свое спасение, как, оглянувшись назад, он увидел гнедого и на нем не изуродованный труп, а еще более страшного для него всадника: Мориса-мустангера -- человека, которого он чуть было не обрек на позорную смерть.
He sees this man coming after-his own conscience tells him-as an avenger! Is it the hand of God that directs this enemy on his track?	Это -- мститель, от которого не уйти.
He trembles as he asks himself the question.	Холодная дрожь пробегает по телу беглеца.
From any other pursuer there might have been a chance of escaping.	Ему чудится, что он борется с самой судьбой и что нет смысла продолжать эту борьбу.

There is none from Maurice Gerald! A cold shiver runs through the frame of the fugitive. He feels as if he were fighting against Fate; and that it is idle to continue the contest! He sits despairingly in his saddle; scarce caring to ply the spur; no longer believing that speed can avail him! His flight is now merely mechanical-his mind taking no part in the performance.	Отчаявшийся преступник не погоняет коня, не веря больше в спасение.
His soul is absorbed with the horror of a dread death-not less dread, from his knowing that he deserves it.	Его душа объята страхом смерти.
The sight of the chapparal, close at hand, inspires him with a fresh hope; and, forcing the fatigued horse into a last feeble effort, he struggles on towards it.	Но тут он замечает, что заросли уже близко, и немного приободряется; он заставляет своего измученного коня сделать последнее усилие и направляется к лесу.
An opening presents itself.	Перед ним открывается просека.
He enters it; and continues his gallop for a half mile further.	Колхаун успевает проскакать по ней полмили.
He arrives at a point, where the path turns sharply round some heavy timber.	Он подъезжает к повороту.
Beyond that, he might enter the underwood, and get out of sight of his pursuer.	Дальше легко будет скрыться в зарослях.
He knows the place, but too well.	Он слишком хорошо знает это место.
It has been fatal to him before.	Оно уже было роковым для него.
Is it to prove so again?	Будет ли оно роковым и на этот раз?
It is.	Да!
He feels that it is, and rides irresolutely.	Он чувствует это и окончательно теряет самообладание.
He hears the hoofstroke of the red horse close upon the heels of his own; and along with it the voice of the avenging rider, summoning him to stop!	Стук копыт слышен совсем близко, раздается голос мстителя, требующего, чтобы он остановился.
He is too late for turning the corner,-too late to seek concealment in the thicket,-and with a cry he reins up.	Нет, он не успеет свернуть, не успеет скрыться! Вскрикнув, он останавливает коня.
It is a cry partly of despair, partly of fierce defiance-like the scream of a chased jaguar under bay of the bloodhounds.	Это крик отчаяния и ненависти, подобный вою окруженного собаками ягуара.
It is accompanied by a gesture; quick followed by a flash, a puff of white smoke, and a sharp detonation, that tell of the discharge of a revolver.	Крик сопровождается жестом, вслед за которым мелькает огонек, вырывается облачко дыма, раздается резкий треск -- это выстрел из револьвера.
But the bullet whistles harmlessly through the air; while in the opposite direction is heard a hishing sound-as from the winding of a sling-and a long serpent seems to uncoil itself in the air!	Но пуля не попадает в цель. В ответ слышится свист, словно гибкий прут разрезает воздух, и как будто длинная змея взвивается вверх.
Calhoun sees it through the thinning smoke.	Колхаун видит ее сквозь пелену дыма.

It is darting straight towards him!	Змея падает прямо на него.
He has no time to draw trigger for a second shot-no time even to avoid the lazo's loop. Before he can do either, he feels it settling over his shoulders; he hears the dread summons,	Нет уже времени второй раз спустить курок, нет даже времени увернуться от лассо: петля опускается на его плечи. Раздается крик:
"Surrender, you assassin!" he sees the red stallion turn tail towards him; and, in the next instant, experiences the sensation of one who has been kicked from a scaffold!	"Сдавайся, убийца!" Кассий Колхаун видит, что гнедой поворачивается, и в следующий миг ему кажется, словно его сбросили с эшафота.
Beyond this he feels, hears, and sees nothing more.	Больше он ничего не слышит, не видит и не чувствует.
He has been jerked out of his saddle; and the shock received in his collision with the hard turf has knocked the breath out of his body, as well as the sense out of his soul!	Он был выбит из седла и, ударившись о землю, потерял сознание.
Chapter Ninety Eight. Not Dead yet.	Глава XCVIII. ЕЩЕ ЖИВ
The assassin lies stretched along the earth-his arms embraced by the raw-hide rope-to all appearance dead.	Убийца неподвижно лежит на земле. Его руки стянуты петлей лассо. Он кажется мертвым.
But his captor does not trust to this. He believes it to be only a faint-it may be a feint-and to make sure it is not the latter, he remains in his saddle, keeping his lazo upon the strain.	Но мустангер знает, что это лишь обморок -может быть, притворный, -- и поэтому он остается в седле, держа лассо натянутым.
The blood-bay, obedient to his will, stands firm as the trunk of a tree-ready to rear back, or bound forward, on receiving the slightest sign. It is a terrible tableau; though far from being strange in that region of red-handed strife, that lies along the far-stretching frontier of Tamaulipas and Texas.	Г недой, послушный воле хозяина, стоит неподвижно, каждую минуту готовый либо отступить назад, либо ринуться вперед.
Oft-too oft-has the soaring vulture looked down upon such a scene-with joy beholding it, as promising a banquet for its filthy beak! Even now half a score of these ravenous birds, attracted by the report of the pistol, are hovering in the air-their naked necks elongated in eager anticipation of a feast!	На выстрел слетелись черные грифы -- они вытянули свои голые шеи, чуя добычу.
One touch of the spur, on the part of him seated in the saddle, would give them what they want.	Человеку в седле достаточно сделать одно движение шпорой -- и они получат то, чего хотят.
"It would serve the scoundrel right," mutters the mustanger to himself. "Great God, to think of the crime he has committed!	-- И он это заслужил, -- бормочет про себя мустангер. -- Страшно даже подумать, на какое преступление он решился!
Killed his own cousin, and then cut off his head!	Убил своего двоюродного брата и отсек ему голову!
There can be no doubt that he has done both; though from what motive, God only can tell,-or himself, if he be still alive.	Нет сомнения, и то и другое -- дело его рук. Но зачем он это сделал? Это может объяснить только он сам...
"I have my own thoughts about it.	Я, кажется, догадываюсь.

I know that he loves her; and it may be that the brother stood in his way.	Я знаю, что он любит ее; может быть, брат мешал ему?
"But how, and why?	Но как и почему?
That is the question that requires an answer. Perhaps it can only be answered by God and himself?"	Это известно только ему.
"Yur mistaken beout thet, young fellur," interposes a voice breaking in on the soliloquy. "Thur's one who kin tell the how and the why, jest as well as eyther o' them ye've made mention o'; and thet individooal air ole Zeb Stump, at your sarvice.	-- Ошибаешься, парень,-- вдруг раздается чей-то голос.-- Есть человек, который может ответить на все эти вопросы. Старый Зеб Стумп к нашим услугам.
But 'taint the time to talk o' sech things now; not hyur ain't the place neythur.	Но сейчас не время об этом говорить и здесь не место для таких разговоров.
We must take him back unner the live oak, whar he'll git treated accordin' to his desarvins.	Мы должны доставить его к дубу, и там он получит, что ему полагается.
Durn his ugly picter! It would sarve him right to make it uglier by draggin' him a spell at the eend o' yur trail-rope.	Стоило бы проволочить его страшную образину на конце лассо!..
"Never mind beout that.	Впрочем, это так, к слову пришлось.
We needn't volunteer to be Henry Peintdexter's 'vengers.	Не нам с вами мстить за Генри Пойндекстера.
From what they know now, I reck'n that kin be trusted to the Regulators."	Я думаю, этим займутся "регулярники".
"How are we to get him back?	-- Но как мы доставим его?
His horse has galloped away!"	Серый уже ускакал.
"No difeequilty beout that, Mister Gerald.	-- Очень просто, мистер Джеральд.
He's only fainted a bit; or maybe, playin' possum. In eyther case, I'll soon roust him.	Ведь это только обморок, а может быть, молодец просто притворяется.
If he ain't able to make tracks on the hoof he kin go a hossback, and hyur's the critter as 'll carry him.	Если он не может дойти пешком, то пусть едет верхом -- моя кобыла довезет его.
I'm sick o' the seddle myself, an I reck'n the ole gal's a leetle bit sick o' me-leestwise o' the spur I've been a prickin' into her.	Мне чертовски надоело седло. Кажется, и я тоже достаточно опротивел своей старухе -- во всяком случае, моя "шпора".
I've made up my mind to go back on Shanks's maar, an as for Mister Cash Calhoun, he's welkim to hev my seat for the reeturn jerney.	Если он не бросит валять дурака и не захочет сидеть, как полагается, то мы его взвалим поперек лошади, как тушу оленя...
Ef he don't stop shammin an sit upright, we kin pack him acrost the crupper, like a side o' dead buck-meat. Yo-ho! he begins to show sign!	Стой!
He'll soon rekiver his senses-all seven o' 'em, I reck'n-an then he kin mount the maar o' hisself.	Он как будто приходит в себя...
"Yee-up, ole hoss!" continues Zeb, grasping Calhoun by the collar of his coat, and giving him a vigorous shake. "Yee-up, I say; an kum along wi' us!	Вставайте-ка, дружище! -- продолжает Зеб, схватив Колхауна за ворот и как следует тряхнув его.-- Вставайте, вам говорят, и поедем!
Ye're wanted.	Вас ждут.

Thar's somebody desirin' to have a talk wi' you!"	Кое-кто хочет потолковать с вами.
"Who? where?" inquires the captive, slowly recovering consciousness, and staring unsteadily around him. "Who wants me?"	-- Кто? Где? -- спрашивает пленник, приходя в себя и озираясь в недоумении.-- Кто хочет говорить со мной?
"Wal; I do for one; an-"	-- Прежде всего я.
"Ah! you it is, Zeb Stump! and-and-?"	-- А! Это вы, Зеб Стумп? И... и...
"An' that air's Mister Maurice Gerald the mowstanger.	-- И мистер Морис Джеральд, мустангер.
You've seed him afore, I reck'n?	Вы как будто встречали его раньше.
He wants ye for two.	Он тоже хочет потолковать с вами.
Beside, thar's a good grist o' others as ud like to see ye agin-back thar by the Port.	А кроме того, еще много всякого народа там, около форта, ждет вас.
So ye'd best get upon yur legs, an' go along wi' us."	Так что лучше вставайте поскорее, и поедемте с нами.
The wretched man rises to his feet.	Колхаун медленно встает на ноги.
In so doing, he discovers that his arms are encircled by a lazo.	Его руки крепко стянуты лассо.
"My horse?" he exclaims, looking inquiringly around. "Where is my horse?"	-- Моя лошадь? -- воскликнул он, вопросительно озираясь.-- Где моя лошадь?
"Ole Nick only knows whar he air by this time.	-- Кто ее знает, куда она удрала.
Like enuf gone back to the Grand, whar he kim from.	Может, вернулась к себе домой, на Рио-Гранде.
Arter the gallupin ye've gi'n him, I reck'n he air sick o' the swop; an's goed off to take a spell o' rest on his native pasters."	Вы ее здорово загоняли; бедная скотина, видно, прокляла ваш обмен и побежала к родным пастбищам, чтобы малость отдохнуть.
Calhoun gazes on the old hunter with something more than astonishment.	Колхаун с изумлением смотрит на старого охотника.
The swop!	Обмен?
Even this, too, is known to him!	Даже это он знает!
"Now, then," pursues Zeb, with a gesture of impatience. "'Twon't do to keep the Court a-waitin'.	-- Ну-с,-- продолжает Зеб с нетерпением,--неудобно заставлять суд ждать.
Are ye riddy?"	Вы готовы?
"Ready for what?"	-- К чему?
"Fust an foremost, to go back along wi' me an Mister Gerald.	-- Во-первых, к тому, чтобы вернуться вместе со мной и с мистером Джеральдом.
Second an second-most, to stan' yur trial."	Во-вторых, что особенно важно, чтобы предстать перед судом.
"Trial!	-- Перед судом?
I stand trial!"	Мне предстать перед судом?
"You, Mister Cash Calhoun."	-- Да, вам, мистер Кассий Колхаун.
"On what charge?"	-- По какому обвинению?

"The churge o' killin' Henry Peintdexter-yur own cousin."	-- По обвинению в убийстве Г енри Пойндекстера, вашего двоюродного брата.
"It's a lie!	-- Это ложь!
A damned slanderous lie; and whoever says it-!"	Подлая клевета!
"Shet up yur head!" cries Zeb, with an authoritative gesture.	И тот, кто осмеливается утверждать это...
"Ye're only wastin' breath.	-- Молчать! -- повелительно кричит Зеб.-- Не утомляйте себя разговорами.
Ef this chile ain't mistook about it, ye'll need all ye've got afore long.	Если только Зеб Стумп не ошибается, вам придется еще много говорить.
Kum, now! make riddy to reeturn wi' us!	Ну, а теперь поедем.
The judge air awaitin'; the jury air awaitin'; an justice air waitin', too-in the shape o' three score Reg'lators."	Судья ждет, ждут присяжные, да и "регулярники" тоже.
"I'm not going back," doggedly responds Calhoun. "By what authority do you command me?	-- Я не вернусь! -- упрямо отвечает Колхаун.-- Кто дал вам право приказывать мне?
You have no warrant?"	У вас есть приказ на арест?..
"Hain't I, though?" interrupts Zeb. "What d'ye call this?" he adds, pointing to his rifle. "Thur's my warrant, by the grace o' God; an by thet same, this chile air a goin' to execute it.	-- А как же! -- прерывает его Зеб.-- Вот он,--продолжает охотник, берясь за свое ружье.-- Вы это видите?
So no more o' yur durned palaver: for I ain't the sort to stan' it. Take yur choice, Mister Cash Calhoun.	Так что лучше бросьте болтать. Мне это надоело.
Mount thet old maar o' mine, an kum along quickly; or try the toother dodge, an git toated like a packidge o' merchandice: for back yur boun' to go-I swar it by the Eturnal!"	Садитесь лучше на мою кобылу, и давайте спокойно двигаться в путь. А то, пожалуй, придется привязать вас к лошади, как обыкновенный тюк. Так или иначе, а вернуться вам придется.
Calhoun makes no reply.	Колхаун не отвечает.
He glances at Stump-at Gerald-despairingly around him; then stealthily towards a six-shooter, protruding from the breast-pocket of his coat-the counterpart of that shaken out of his hand, as the rope settled around him.	Он в отчаянии смотрит то на Стумпа, то на Джеральда, то вокруг себя, потом украдкой на свой второй револьвер, торчащий из нагрудного кармана сюртука; первый он выронил, когда его захлестнула петля.
He makes an effort to reach the pistol-feeble, because only half resolved.	Он пытается достать его.
He is restrained by the lazo; perhaps more by a movement on the part of Zeb; who, with a significant gesture, brings his long gun to the level.	Ему мешает лассо, а кроме лассо -- старый Зеб, направивший на него дуло своего ружья.
"Quick!" exclaims the hunter. "Mount, Mister Calhoun!	-- Пошевеливайтесь! -- кричит охотник.--Влезайте на лошадь, мистер Колхаун!
Thur's the maar awaitin' for ye.	Кобыла ждет вас.
Inter the seddle, I say!"	В седло!

Like a puppet worked by the wires of the showman, the ex-captain of cavalry yields compliance with the commands of the backwoodsman.	С механической покорностью, словно марионетка, подчиняется Колхаун приказу охотника.
He does so, from a consciousness that there is death-certain death-in disobeying them.	Он понимает, что всякая попытка сопротивляться означает неминуемую смерть.
Mechanically he mounts the mare; and, without resistance, suffers her to be led away from the spot. Zeb, afoot, strides on in advance. The mare, at bridle-length, follows upon his tracks.	Зеб Стумп берет кобылу под уздцы и ведет за собой.
The mustanger rides reflectingly behind; thinking less of him held at the end of his lazo, than of her, who by a generous self-sacrifice, has that day riveted around his heart a golden chain-only by death to be undone!	Мустангер в задумчивости едет сзади. Он думает не о своем пленнике, а о той, чье самопожертвование сковало его сердце золотой цепью, разбить которую может только смерть.
Chapter Ninety Nine. Attempted Murder and Suicide.	Глава ХСК. ДВА ВЫСТРЕЛА
After its second involuntary recess-less prolonged than the first-the Court has once more resumed its functions under the great evergreen oak. It is now evening; and the sunbeams, falling aslant, intrude upon the space canopied by the tree. From the golden brightness, displayed by them at noon, they have changed to a lurid red-as if there was anger in the sky! It is but an accident of the atmosphere-the portent of an approaching storm. For all this, it is remarked as singular, that a storm should be coming at the time: since it symbolises the sentiment of the spectators, who look on with sullenness in their hearts, and gloom in their glances. It would seem as if Heaven's wrath was acting in concert with the passions of Earth!	После второго неожиданного перерыва, менее длительного, чем первый, суд снова возобновил свое заседание под огромным дубом. Наступил вечер. Косые лучи заходящего солнца проникают под густую крону.
Maurice Gerald is no longer the cynosure of those scowling eyes. He has been clamorously acquitted, and is henceforth only one of the witnesses. In the place late occupied by him another stands.	На Мориса Джеральда уже не смотрят с угрозой со всех сторон -- он полностью оправдан, и теперь он только свидетель.
Cassius Calhoun is now the prisoner at the bar!	Место обвиняемого занял Кассий Колхаун.
This is the only change observable.	Но это единственная перемена.
The judge is the same, the jury the same, and the spectators as before; though with very different feelings in regard to the criminality of the accused.	Судья тот же, те же присяжные, та же толпа. Разница в их отношении к обвиняемому.
His guilt is no longer the question that is being considered.	Виновность подсудимого не вызывает сомнений.
It has been established beyond the shadow of a doubt. The evidence is already before them; and though entirely circumstantial-as in most cases of murder-the circumstances form a chain irresistibly conclusive and complete.	Все доказательства налицо; и, хотя большинство улик -- косвенные, как это обычно бывает, когда разбирается дело об убийстве, они составляют неразрывную цепь, в которой не хватает только одного звена -- мотива.

There is but one missing link-if link it may be called-the motive. The motive both for the murder and the mutilation: for the testimony of Gerald has been confirmed by a subsequent examination of the dead body.	Что заставило Кассия Колхауна застрелить человека и потом отрубить ему голову?
The surgeon of the cantonment has pronounced the two distinct, and that Henry Poindexter's death must have ensued, almost instantaneously after his receiving the shot.	Показания Джеральда подтвердились при обследовании трупа -- хирург форта установил, что голова была отрублена уже после того, как наступила смерть, причиной которой было пулевое ранение.
Why should Cassius Calhoun have killed his own cousin?	Почему Кассий Колхаун убил своего двоюродного брата?
Why cut off his head?	Почему он отрубил ему голову?
No one can answer these questions, save the murderer himself.	Никто не может ответить на эти вопросы, кроме самого убийцы.
No one expects him to do so-save to his Maker. Before Him he must soon stand: for a knowledge of the motive is not deemed essential to his condemnation, and he has been condemned.	Преступник скоро получит заслуженную кару, потому что выяснение мотива преступления не является обязательным.
The trial has come to a close; the verdict Guilty has been given; and the judge, laying aside his Panama hat, is about to put on the black cap-that dread emblem of death-preparatory to pronouncing the sentence.	Судебное разбирательство закончилось быстро. Присяжные вынесли решение: "виновен". И судья, сняв панаму, уже собирается надеть черную шапочку -- мрачную эмблему смерти, чтобы огласить приговор.
In the usual solemn manner the condemned man is invited to make his final speech; to avail himself, as it were, of the last forlorn hope for sentence.	Соблюдая формальности, осужденному предоставляют последнее слово. Он вздрагивает.
He starts at the invitation-falling, as it does, like a death-knell upon his ear.	Эта фраза судьи звучит в его ушах похоронным звоном.
He looks wildly around. Despairingly: when on the faces that encircle him he sees not one wearing an expression of sympathy. There is not even pity. All appear to frown upon him.	Он дико озирается, в глазах его отчаяние, но кругом он видит лишь суровые лица, на них не заметно ни сочувствия, ни сострадания.
His confederates-those payed ruffians who have hitherto supported him-are of no use now, and their sympathy of no consequence.	Соучастники, подкупленные негодяи, которые до последнего момента поддерживали его, теперь уже не могут помочь ему -- их сочувствие бесполезно.
They have shrunk out of sight-before the majesty of the law, and the damning evidence of his guilt.	Они отступили перед величием закона и неумолимой очевидностью преступления.
Despite his social standing-and the wealth to sustain it-he sees himself alone; without friend or sympathiser: for so stands the assassin in Texas!	Несмотря на свое богатство и высокое общественное положение, он одинок -- у него нет ни друзей, ни сторонников.
His demeanour is completely changed.	Такова участь убийц в Техасе.
In place of that high haughty air-oft exhibited in bold brutal bullyism-he looks cowed and craven.	Выражение его лица резко изменилось -- вместо обычной надменности и заносчивости оно отражает малодушный страх.
And not strange that he should.	Нужно ли этому удивляться?

He feels that there is no chance of escape; that he is standing by the side of his coffin-on the edge of an Eternity too terrible to contemplate. To a conscience like his, it cannot be otherwise than appalling.	Он чувствует, что положение его безнадежно, что он стоит на краю могилы, перед лицом смерти, слишком страшным, чтобы взглянуть на него.
All at once a light is seen to flask into his eyes-sunken as they are in the midst of two livid circles.	И вдруг его погасшие глаза оживают, словно какая-то мысль осенила его.
He has the air of one on the eve of making confession.	У него такой вид, как будто он хочет в чем-то признаться.
Is it to be an acknowledgment of guilt?	Будет ли это признанием вины?
Is he about to unburden his conscience of the weight that must be on it?	Хочет ли он облегчить свою совесть от гнета, который давит ее?
The spectators, guessing his intention, stand breathlessly observing him.	Зрители, угадывая его намерение, стоят затаив дыхание.
There is silence even among the cicadas.	Кажется, что даже цикады притихли.
It is broken by the formalised interrogatory of the judge?	Тишина нарушена голосом судьи:
"Have you anything to say why sentence of death should not be pronounced upon you?"	-- Что вы можете сказать в свое оправдание, чтобы облегчить свою участь? -- спрашивает он.
"No!" he replies, "I have not.	-- Ничего,-- отвечает Колхаун.-- Мне нечего сказать.
The jury has given a just verdict.	Приговор справедлив.
I acknowledge that I have forfeited my life, and deserve to lose it."	Я заслуживаю смертной казни.
Not during all the day-despite its many strange incidents and startling surprises-have the spectators been so astonished.	Еще ни разу в течение дня, полного волнующих происшествий, присутствующие не были так ошеломлены, как сейчас.
They are confounded beyond the power of speech; and in silence permit the condemned man to proceed, with what they now perceive to be his confession.	Они не в состоянии даже говорить. В полной тишине раздается голос осужденного; все ждут, что это будет исповедь.
"It is quite true," continues he, "that I killed Henry Poindexter-shot him dead in the chapparal."	-- Это правда,-- продолжает Колхаун,-- я убил Генри Пойндекстера -- застрелил его в чаще леса.
The declaration is answered by a cry from the crowd.	Зрители испускают невольный крик.
It is altogether involuntary, and expresses horror rather than indignation.	Это скорее крик ужаса, чем негодования.
Alike involuntary is the groan that goes with it-proceeding from a single individual, whom all know to be the father of the murdered man-once more in their midst.	Так же непроизвольно вырывается и стон,-- все знают, что это стон отца убитого.
Beyond these sounds, soon ceasing, there is nothing to hinder the confession from being continued.	Когда замирают эти звуки, ничто больше не мешает осужденному говорить.

"I know that I've got to die," proceeds the prisoner, with an air of seeming recklessness. "You have decreed it; and I can tell by your looks you have no intention to change your minds.	-- Я знаю, что я должен умереть,-- продолжает Колхаун с показным безразличием.-- Таков ваш приговор, и, судя по вашим лицам, вы не намерены изменить свое решение.
"After what I've confessed, it would be folly in me to expect pardon; and I don't.	После моего признания было бы нелепо рассчитывать на помилование.
I've been a bad fellow; and no doubt have done enough to deserve my fate.	Я был плохим человеком и, несомненно, заслужил свою судьбу.
But, bad as I may have been, I'm not vile enough to be sent out of the world, and leave behind me the horrid imputation of having murdered my own cousin.	Но все-таки я не такой злодей, как вы думаете, и не хочу уходить из жизни с позорным клеймом братоубийцы.
I did take his life, as I've told you.	Правда, он пал от моей руки.
You are all asking why, and conjecturing about the motive.	Вы спрашиваете, что толкнуло меня на преступление?
There was none."	У меня не было причины убивать его.
A new "sensation" makes itself manifest among the spectators. It partakes of surprise, curiosity, and incredulity.	Зрители снова взволнованы: они удивлены, заинтригованы и недоумевают.
No one speaks, or in any way attempts interruption.	Но все молчат, и никто не мешает преступнику говорить.
"You wonder at that.	-- Вы удивлены?
It's easily explained. I killed him by mistake!"	Объяснение просто: я убил его по ошибке.
The surprise culminates in a shout; suppressed as the speaker proceeds.	В толпе раздаются возгласы удивления, но все замолкают, когда Колхаун продолжает свою речь:
"Yes, by mistake; and God knows I was sorry enough, on discovering that I had made it.	-- Да, по ошибке. Трудно передать, что я пережил, когда обнаружил это.
I didn't know myself till long after."	Я узнал о своей ошибке много времени спустя...
The condemned man looks up, as if in hopes that he has touched a chord of mercy.	Осужденный поднимает глаза, словно надеясь на смягчение своей участи.
There is no sign of it, on the faces that surround him-still solemnly austere.	Но на суровых лицах он не видит снисхождения.
"I don't deny," continues he; "I needn't-that I intended to kill some one.	-- Я не отрицаю,-- говорит Колхаун,-- что был человек, которого я хотел убить.
I did. Nor am I going to deny who it was.	Не скрою также его имени.
It was the cur I see standing before me."	Вот он, этот презренный негодяй!
In a glance of concentrated hatred, the speaker rests his eye upon Gerald; who only answers with a look, so calm as almost to betray indifference.	С ненавистью смотрит Колхаун на Мориса Джеральда. Тот отвечает ему спокойным и равнодушным взглядом.
"Yes. I intended to kill him.	-- Да, я его хотел убить!
I had my reasons. I'm not going to say what they were.	На это у меня были свои причины, о них я не буду говорить.
It's no use now.	Сейчас это бесполезно.

"I thought I had killed him; but, as hell's luck would have it, the Irish hound had changed cloaks with my cousin.	Я думал, что убил его. Как мог я предположить, что эта ирландская собака обменялась плащом и шляпой с моим двоюродным братом?
"You know the rest.	Остальное вам известно.
By mistake I fired the shot-meant for an enemy, and fatal to a friend.	Я метил в своего врага, а попал в друга.
It was sure enough; and poor Henry dropped from his horse.	Выстрел, по-видимому, был роковым, и бедный Генри упал с лошади.
But to make more sure, I drew out my knife; and the cursed serap? still deceiving me, I hacked off his head."	Но для большей уверенности я вынул нож -проклятое серапе все еще обманывало меня -- и отсек ему голову...
The "sensation" again expresses itself in shuddering and shouts-the latter prolonged into cries of retribution-mingled with that murmuring which proclaims a story told.	Зрители содрогаются от ужаса и кричат, требуя возмездия, по толпе пробегает ропот -напряжение спало.
There is no more mystery, either about the murder or its motive; and the prisoner is spared further description of that fiendish deed, that left the dead body of Henry Poindexter without a head.	Теперь уже нет ничего таинственного ни в самом убийстве, ни в мотиве, и Колхаун освобожден от дальнейших описаний своего страшного преступления.
"Now!" cries he, as the shouting subsides, and the spectators stand glaring upon him, "you know all that's passed; but not what's to come. There's another scene yet.	-- А теперь,-- кричит он, когда волнение немного стихает,-- вы знаете обо всем, что произошло, но вам еще неизвестно, чем это кончится!
You see me standing on my grave; but I don't go into it, till I've sent him to his. I don't, by God!"	Вы видите, что я стою на краю могилы, но я не спущусь в нее, пока и его не отправлю туда же!
There is no need to guess at the meaning of this profane speech-the last of Calhoun's life.	Понять смысл этих слов, последних в жизни Колхауна, нетрудно.
Its meaning is made clear by the act that accompanies it.	Сопровождающий их поступок объясняет все...
While speaking he has kept his right hand under the left breast of his coat. Along with the oath it comes forth, holding a revolver.	Во время своей речи Колхаун держал правую руку за левым бортом сюртука, и, кончив говорить, он выхватил револьвер.
The spectators have just time to see the pistol-as it glints under the slanting sunbeams-when two shots are heard in quick succession.	Не успели зрители заметить револьвер, блеснувший в лучах заходящего солнца, как прогремели два выстрела.
With a like interval between, two men fall forward upon their faces; and lie with their heads closely contiguous!	Два человека падают ничком так близко, что их головы почти соприкасаются.
One is Maurice Gerald, the mustanger,-the other Cassius Calhoun, ex-captain of volunteer cavalry.	Один из них -- Морис Джеральд, мустангер, другой -- Кассий Колхаун, отставной капитан кавалерии.
The crowd closes around, believing both to be dead; while through the stillness that succeeds is heard a female voice, in those wild plaintive tones that tell of a heart nigh parting in twain!	Толпа окружает их -- все думают, что оба мертвы. Среди напряженной тишины раздается крик женщины, исполненный такой безысходной тоски и горя, что, кажется, сердце ее разорвалось на части.
Chapter One Hundred. Joy.	Глава С. РАДОСТЬ

Joy!	Радость!
There was this under the evergreen oak, when it was discovered that only the suicide was a success, and the attempt at assassination a failure. There was this in the heart of Louise Poindexter, on learning that her lover still lived.	Да, именно это чувство испытала Луиза в тени огромного дуба, когда оказалось, что произошло только самоубийство, убийство же не удалось, что ее возлюбленный жив.
Though saddened by the series of tragedies so quickly transpiring, she was but human; and, being woman, who can blame her for giving way to the subdued happiness that succeeded?	Даже печаль, вызванная трагическими происшествиями последних дней, не могла заглушить радости. И кто осудит за это молодую девушку?
Not I.	Только не я.
Not you, if you speak truly. The passion that controlled her may not be popular under a strictly Puritan standard. Still is it according to the dictates of Nature-universal and irresistible-telling us that father, mother, sister, and brother, are all to be forsaken for that love illimitable; on Earth only exceeded-sometimes scarce equalled-by the love of self. Do not reproach the young Creole, because this passion was paramount in her soul. Do not blame her for feeling pleasure amidst moments that should otherwise have been devoted to sadness.	И не вы, если будете искренни.
Nor, that her happiness was heightened, on learning from the astonished spectators, how her lover's life had been preserved-as it might seem miraculously.	Радость ее стала еще больше, когда она узнала, что сохранило жизнь ее возлюбленному.
The aim of the assassin had been true enough.	Рука убийцы не дрогнула.
He must have felt sure of it, before turning the muzzle towards his own temples, and firing the bullet that had lodged in his brain.	Он был в этом уверен, иначе он не поднес бы револьвера к своему виску и не спустил бы курка.
Right over the heart he had hit his intended victim, and through the heart would the leaden missile have made its way, but that a gage d'amour-the gift of her who alone could have secured it such a place-turned aside the shot, causing it to ricochet! Not harmlessly, however: since it struck one of the spectators standing too close to the spot. Not quite harmless, either, was it to him for whom it had been intended.	Он целился прямо в сердце Мориса Джеральда, и пуля пронзила бы его, если бы не ударилась о медальон -- подарок Луизы. Отскочив от него, она рикошетом ранила одного из зрителей.
The stunning shock-with the mental and corporeal excitement-long sustained-did not fail to produce its effect; and the mind of Maurice Gerald once more returned to its delirious dreaming. But no longer lay his body in danger-in the chapparal, surrounded by wolves, and shadowed by soaring vultures,-in a hut, where he was but ill attended-in a jail, where he was scarce cared for at all.	Не прошел выстрел бесследно и для Мориса Джеральда, еще неокрепшего после болезни,--новое потрясение вызвало новое помрачение рассудка. Но больной лежал теперь не в зарослях, где вокруг него рыскали койоты, а над ним кружили черные грифы, не в хижине и не в тюрьме, где за ним почти не было ухода.

When again restored to consciousness, it was to discover that the fair vision of his dreams was no vision at all, but a lovely woman-the loveliest on the Leona, or in all Texas if you like-by name Louise Poindexter.	Когда сознание вернулось к нему, он понял, что прелестное лицо, которое грезилось ему во сне, было не видением, но принадлежало первой красавице на Леоне -- во всем Техасе, если хотите,-- Луизе Пойндекстер.
There was now no one to object to her nursing him; not even her own father.	Теперь уже никто не мешал ей ухаживать за больным. Никто, даже отец.
The spirit of the aristocratic planter-steeped in sorrow, and humiliated by misfortune-had become purged of its false pride; though it needed not this to make him willingly acquiesce in an alliance, which, instead of a "nobody," gave him a nobleman for his son.	Пережитое горе сломило ложную гордость старика плантатора. Он уже не возражал против брака дочери с любимым человеком, хотя, по правде сказать, и возражать было нечего.
Such, in reality, was Sir Maurice Gerald-erst known as Maurice the mustanger!	Его зятем стал не безвестный Морис-мустангер, а ирландский баронет сэр Морис Джеральд.
In Texas the title would have counted for little; nor did its owner care to carry it.	Титул в Техасе не имеет никакой цены; не придавал ему значения и сам Морис.
But, by a bit of good fortune-not always attendant on an Irish baronetcy-it carried along with it an endowment-ample enough to clear Casa del Corvo of the mortgage held by the late Cassius Calhoun, and claimed by his nearest of kin.	Зато он оказался обладателем большого состояния -- чем не избалованы ирландские баронеты,-- достаточно большого, чтобы выкупить имение Каса-дель-Корво, заложенное в свое время Вудли Пойндекстером, у наследника Кассия Колхауна.
This was not Woodley Poindexter: for after Calhoun's death, it was discovered that the ex-captain had once been a Benedict; and there was a young scion of his stock-living in New Orleans-who had the legal right to say he was his son! It mattered not to Maurice Gerald; who, now clear of every entanglement, became the husband of the fair Creole.	Выяснилось, что Кассий Колхаун уже был женат, и его имущество отошло к сыну, который жил в Новом Орлеане.
After a visit to his native land-including the European tour-which was also that of his honeymoon-Sir Maurice, swayed by his inclinations, once more returned to Texas, and made Casa del Corvo his permanent home.	После свадьбы Луиза и Морис Джеральд отправились путешествовать по Европе. Они побывали на родине Мориса, но снова вернулись в Техас -- в асиенду Каса-дель-Корво.
The "blue-eyed colleen" of Castle Ballagh must have been a myth-having existence only in the erratic fancy of Phelim.	Голубоглазая красавица, тоскующая в замке Баллах по молодому ирландцу, существовала только в буйном воображении Фелима.
Or it may have been the bud of a young love, blighted ere it reached blooming-by absence, oft fatal to such tender plants of passion?	Или, быть может, это было юношеское увлечение, одно из тех, которые не выдерживают испытания разлуки.
Whether or no, Louise Poindexter-Lady Gerald she must now be called-during her sojourn in the Emerald Isle saw nothing to excite her to jealousy.	Как бы то ни было, за время пребывания в Ирландии у Луизы Пойндекстер -- теперь ее надо называть леди Джеральд -- ни разу не проснулось чувство ревности.
Only once again did this fell passion take possession of her spirit; and then only in the shape of a shadow soon to pass away.	Только один раз это мучительное чувство снова овладело ею, но оно прошло быстро и бесследно, как тень.

It was one day when her husband came home to the hacienda-bearing in his arms the body of a beautiful woman!	Это было в тот день, когда ее муж вернулся домой, неся на руках красивую женщину.
Not yet dead; though the blood streaming from a wound in her bared bosom showed she had not long to live.	Кровь струилась из рань на ее груди. Она была eще жива, но минуты ее были сочтены.
To the question,	На вопрос:
"Who has done this?" she was only able to answer,	"Кто сделал это?"--она могла ответить только:
"Diaz-Diaz!"	"Диас, Диас!"
It was the last utterance of Isidora Covarubio de los Llanos!	Это были последние слова Исидоры Коварубио де Лос Льянос.
As the spirit of the unhappy se?orita passed into eternity, along with it went all rancour from that of her more fortunate rival. There can be no jealousy of the dead. That of Lady Gerald was at rest, and for ever. It was succeeded by a strong sympathy for the ill-fated Isidora; whose story she now better comprehended.	Вместе со смертью Исидоры умерло и чувство ревности Луизы. Оно больше никогда не волновало ее сердце. Ревность сменилась жалостью к несчастной.
She even assisted her lord in the saddling of his red-bay steed, and encouraged him in the pursuit of the assassin.	Молодая креолка сама помогала своему мужу оседлать гнедого мустанга, сама послала его в погоню за убийцей.
She joyed to see the latter led back at the end of a lazo-held in the hand of her husband; and refused to interfere, when a band of Regulators, called hastily together, dealt out summary chastisement-by hanging him to a tree!	Луиза была рада, когда увидела, что он возвращается, ведя на лассо Диаса. Она не вступилась за мексиканца, когда спешно созванные "регулярники" повесили его тут же на дереве.
It was not cruelty-only a crude kind of justice:-"an eye for an eye, and a tooth for a tooth."	Была ли это жестокость? Нет, это была первобытная форма справедливости -- "Око за око и зуб за зуб".
And what a poor compensation it seemed, to those who had taken part in exacting it! As they stood gazing upon the remains of the villain, and his victim-the swarth ruffian dangling from the branch above, and the fair form lying underneath-the hearts of the Texans were touched-as perhaps they had never been before. There was a strange thought passing through their minds; a sadness independent of that caused by the spectacle of a murder. It was regret at having so hastily despatched the assassin! Beautiful, even in death, was Isidora. Such features as she possessed, owe not everything to the light of life. That voluptuous shape-the true form divine-may be admired in the cold statue. Men stood gazing upon her dead body-long gazing-loth to go away-at length going with thoughts not altogether sacred! In the physical world Time is accounted the destroyer; though in the moral, it is oft the restorer.	Прошло десять лет.
Nowhere has it effected greater changes than in Texas-during the last decade-and especially in the settlements of the Nueces and Leona.	Большие перемены произошли за это время в Техасе и особенно в поселениях на Леоне и Нуэсес.

Plantations have sprung up, where late the chapparal thickly covered the earth; and cities stand, where the wild steed once roamed over a pathless prairie.	Появились плантации там, где раньше были непроходимые заросли. Г орода выросли там, где в дикой прерии паслись когда-то табуны мустангов.
There are new names for men, places, and things.	Вы услышите теперь новые имена и географические названия.
For all this, there are those who could conduct you to an ancient hacienda-still known as Casa del Corvo.	Но старая асиенда Каса-дель-Корво сохранила свое прежнее название.
Once there, you would become the recipient of a hospitality, unequalled in European lands.	Там вы найдете и знакомых вам людей.
You would have for your host one of the handsomest men in Texas; for your hostess one of its most beautiful women-both still this side of middle life.	Хозяин асиенды -- один из самых красивых мужчин в Техасе, его жена -- одна из самых красивых женщин этого края. И он и она еще молоды.
Residing under their roof you would find an old gentleman, of aristocratic air and venerable aspect-withal chatty and cheerful-who would conduct you around the corrales, show you the stock, and never tire of talking about the hundreds-ay thousands-of horses and horned cattle, seen roaming over the pastures of the plantation.	Вы встретите там и седовласого старика аристократической внешности, очень любезного и разговорчивого. Он поведет вас к коралям, покажет вам скот и будет с гордостью рассказывать о табунах лошадей, которые пасутся на пастбищах плантации.
You would find this old gentleman very proud upon many points: but more especially of his beautiful daughter-the mistress of the mansion-and the half-dozen pretty prattlers who cling to his skirts, and call him their "dear grandpa."	Но больше всего он гордится своей дочерью -хозяйкой асиенды -- и шестью прелестными малышами, которые льнут к нему и называют его дедушкой.
Leaving him for a time, you would come in contact with two other individuals attached to the establishment. One is the groom of the "stole,"-by name Phelim O'Neal-who has full charge of the horses.	Если вы заглянете в конюшню, то увидите там старого знакомого -- Фелима О'Нила. Он занимает должность главного конюха Каса-дель-Корво.
The other a coachman of sable skin, yclept Pluto Poindexter; who would scorn to look at a horse except when perched upon the "box," and after having the "ribbons" deftly delivered into his hands.	Здесь же вы можете встретить и чернокожего Плутона, который теперь исполняет обязанности кучера и редко когда соблаговолит взглянуть на лошадь, прежде чем взберется на козлы и возьмет в руки вожжи.
Since we last saw him, the gay Pluto has become tamed down to a staid and sober Benedict-black though he be.	Плутон женат.
Florinda-now the better half of his life-has effected the transformation.	Его супруга -- известная читателю Флоринда.
There is one other name known at Casa del Corvo, with which you cannot fail to become acquainted.	За обеденным столом в Каса-дель-Корво вы непременно услышите имя некоего охотника.
You will hear it mentioned, almost every time you sit down to dinner: for you will be told that the turkey at the head of the table, or the venison at its opposite end, is the produce of a rifle that rarely misses its aim.	За обедом вам обязательно сообщат, что этот жареный индюк или оленина -- результат его не знающего промаха ружья.

During the course of the meal-but much more over the wine-you will hear talk of "Zeb Stump the hunter."	За обедом и особенно за вином вы услышите бесчисленные истории о Зебе Стумпе.
You may not often see him.	Правда, самого Зеба вы редко там встретите.
He will be gone from the hacienda, before you are out of your bed; and back only after you have retired.	Он уходит из асиенды, когда все ее обитатели еще в постели, и возвращается, когда они уже спят или ложатся спать.
But the huge gobbler seen in the "smoke-house," and the haunch of venison hanging by its side, are evidence he has been there.	Но большой индюк или четверть туши оленя в кладовой доказывают, что он здесь был.
While sojourning at Casa del Corvo, you may get hints of a strange story connected with the place-now almost reduced to a legend.	Во время пребывания в Каса-дель-Корво вы, наверно, услышите обрывки загадочной истории, ставшей почти легендой.
The domestics will tell it you, but only in whispers: since they know that it is a theme tabooed by the master and mistress of the mansion, in whom it excites sad souvenirs.	Слуги не откажутся рассказать вам ее всю — с начала до конца, но только шепотом. Это запрещенная тема, она вызывает грустные воспоминания у хозяев асиенды.
It is the story of the Headless Horseman.	Это — повесть о всаднике без головы.