Вам поручено умереть

– Очень интересно. – Гуров даже отставил в сторону свою чашку. – И что по этому поводу сказал Глеб?

– С Глебом я еще не обсуждал эту проблему.

– Нервы у вас, Александр Иванович! – восхитился Лев.

– Нервы тут ни при чем. Я должен был задействовать службу экономической безопасности, попытаться установить звонившего. Да и Глеб был в зоне недоступности. Один день в таких делах ничего не решает. Да и я не дал пока своего согласия. Теперь, пожалуй, можно и обсудить все эти вопросы.

– Если не возражаете, то я предлагаю собраться у нас в Главке в моем кабинете. Вы звоните Глебу, а мой товарищ привезет Полину.

Кабинет сразу стал тесным. Пришлось к любимому дивану Гурова пододвинуть мягкое кресло и два рабочих кресла. Пожерина вместе с сыном Гуров решил устроить рядом на диване, Полину, для душевного комфорта, он усадил отдельно в кресло. Пока Крячко помогал рассаживаться всем присутствующим, Лев отошел к своему столу и, делая вид, что занят перебиранием каких-то бумаг, некоторое время наблюдал за троицей гостей. Пожерин с сыном о чем-то переговаривались, почти не поворачивая друг к другу голов. Судя по артикуляции, обычный обмен фразами при встрече. Как дела, как мама, как твой ушиб…

Это хорошо, что они не успели переговорить до встречи здесь, решил Гуров. Сейчас можно будет по их реакции на вопросы и ответы судить об искренности и важности происходящего. А вот Полина напряжена. С ней сложнее всего. Подстава с документами, гибель отца, причем насильственная. Теперь эти разборки, опасение, что ей могут предъявить обвинение. А ведь тут не просто страх незаслуженного наказания, тут еще и позор перед всей семьей, всеми родственниками. Обвинение в причастности к смерти собственного отца. Такое пережить трудно. Не надо девушку мучить. Надо ей помочь, и она в благодарность поможет нам. Кажется, доверительные отношения с ней уже начали складываться. Вот на доверии и надо играть. С ней на личном доверии и помощи, с Пожериным – на общем деле защиты его сына от уголовного преследования. Да еще на защите его собственного бизнеса. А с Глебом? Глебу просто помочь решить его проблему с чертовыми документами. Надо хотя бы разобраться, а что у него украли.

Как обычно в подобных ситуациях, ведущим выступал Крячко. У сыщиков это называлось «быть дирижером». Один человек ведет перекрестный допрос, в данном случае он имеет больше вид беседы, а второй сидит в стороне и анализирует. В нужный момент он вмешивается и неожиданными вопросами поворачивает беседу в иное русло или возвращает, если она сворачивает в иную сторону. И здесь был очень важен язык Крячко, его умение виртуозно вести беседу, балагурить, снимать напряжение у собеседника, расслаблять или, наоборот, заставлять сосредотачиваться.

Гуров был аналитиком, психологом. Он держал в уме перед собой всю схему преступления, он мысленно вносил туда изменения и дополнения. Но самое главное, он вел в голове сразу несколько рабочих версий и следил, чтобы беседа работала на одну из них.

Станислав по-отечески посокрушался, что молодежь ведет такой образ жизни, как шумно в ночных клубах и как это вредно для физического здоровья. Потом грустно сказал, что это жизнь и ничего предосудительного тут нет. Все вокруг взрослые люди и… И Полина незаметно стала почти без стеснения рассказывать, как она пришла в клуб, как ей понравился Глеб, как они познакомились, как поехали к нему.

И тут понадобился весь талант Крячко, чтобы без намеков на пошлость свести разговор не к тому, чем занимались молодые люди, а где они находились, заперли ли за собой входную дверь, закрыта ли была дверь в «ту» комнату, и мог ли неизвестный теоретически отпереть дверь, пройти во вторую комнату, вскрыть сейф и украсть документы, а потом точно так же выйти из квартиры. И тут стали вскрываться интересные вещи. Собственно, в разговор включился Гуров с только что составленным списком уточняющих вопросов.

Да, дверь Глеб, когда они вошли с Полиной, за собой запер. Нет, внутренней задвижки нет, и дверь можно было отпереть снаружи ключом. Ключи он, конечно же, терял, и это, как теперь кажется, была странная потеря. Даже не совсем потеря. Он обнаружил пропажу дней десять назад в кабинете. Тогда он хотел отправить водителя служебной машины к себе на городскую квартиру, чтобы тот встретил курьера – должны были привезти пылесос, купленный через интернет-магазин, а ключей в сумке у Глеба не оказалось. Он отменил доставку заказа на некоторое время, решив, что ключи выложил из сумки в загородной квартире, где он жил в поселке, рядом с которым располагался карьер. Но и там ключей не было. Да и не вынимал их Глеб из сумки. Полный решимости бросить все дела и отправиться в Москву менять дверной замок на новый, он вдруг в кабинете в ящике стола нашел всю связку ключей. Когда, зачем он их вынимал из сумки и клал в стол, Глеб не помнил, и тогда его это не очень взволновало. Он даже забыл о том незначительном случае.

– Так вы посылали водителя с найденными ключами в Москву? – тут же спросил Гуров.

– А-а, – догадался молодой человек, – вы думаете, что он мог снять копии и изготовить дубликаты? Водитель даже в руках не держал ключей. Я снова восстановил доставку и поехал сам, чтобы убедиться, что в квартире все в порядке. Мысль поменять замок все же была, но до дела не дошло.

– Насколько хорошо охраняется офис на карьере? – поинтересовался Стас. – Могли ключи у вас вытащить, а потом ночью снова вернуть в стол, потому что вернуть в сумку не было возможности?

– Охраняется офис… – Глеб улыбнулся и виновато посмотрел на отца. – Обычно охраняется. Сторож на территории, здание на замке. Честно говоря, там и красть-то нечего. Компьютеры, мебель, калькуляторы…

– Ясно, – переглянувшись с Гуровым, кивнул Крячко. – Замки на дверях очень простые, с советских времен, двери тоже, качественный и дорогой ремонт не рентабелен. Перейдем к квартире в Москве. Можно было пройти от входной двери в ваш кабинет так, чтобы из спальни преступника не увидели?

– Комнаты изолированные, – с готовностью ответил Глеб, полез в карман пиджака, достал авторучку и пододвинул к себе поданный ему Крячко лист бумаги. – Вот планировка. Входная дверь, направо санузел, потом кухня. Это коридор, и из него первая дверь в кабинет, он поменьше размером. А вторая – это спальня. Так что, если тихо…

– А сейф?

– Сейф? – Глеб замялся, глянул на отца, но потом твердо продолжил: – Сейф в стене, под картиной. Только я… извини, Поля, я немного сгустил краски. Я тогда был так зол, да и посчитал, что этот факт ничего не меняет. Я ведь все равно был уверен, что это твоих рук дело. То есть ты отвлекала, а твои дружки…

– Ну, ты мужик или нет? – вдруг взорвалась Полина. – Говори уже, что хотел!

– Документы были не в сейфе, они были в моем портфеле. Я тогда замотался и спешил в клуб. Развеяться. В сейф я убрал деньги и уже собрался уходить, как увидел, что документы на столе. Открывать снова было неохота, и я сунул папку в портфель. А портфель так и остался лежать на столе. Из него папку и выкрали…

– Значит, взлома не было, – подключился к разговору Гуров. – Так, самое сложное преодолели. Значит, пропажу ты обнаружил после ухода Полины?

– Да, уже утром, когда собрался ехать на карьер.

– Ты связался сразу с ней или с ее отцом по поводу пропажи?

– Я позвонил Сергею Владимировичу.

– А мне почему не сказал? – снова взвилась девушка, но Крячко мягко положил ей руку на плечо, и она мгновенно затихла.

– Я зол был, считал тебя тогда виноватой, – храбро принялся объяснять Глеб. – Потом решил, что… меня вон и отец всегда учил, что проблему надо решать кардинально. Сразу, а не откладывать, и не по частям. Собственно, у меня и была мысль, что Курвихин мог быть заинтересован в том, чтобы отжать у меня карьер…

– Карьер твой сраный… – тихо проворчала Полина.

– Я нашел его телефон, коротко изложил суть проблемы и попросил о встрече. Мы встретились, я все рассказал. Он ответил, что его дочь не могла быть причастна, и пообещал принять все меры и помочь мне… и ей.

– Ушлепок дебильный, – снова тихо буркнула Полина под строгим взглядом Крячко.

– Когда ты ему свою визитку дал?

– В тот день и дал.

– Вы созванивались с Курвихиным после той встречи?

– Нет, он обещал сам позвонить, как только что-то прояснится. Я ждал, но… Появились только вы.

– Ясно, – кивнул Гуров. – Получается, что ты встречался с Курвихиным в день, предшествующий его гибели. Теперь вопрос к Полине. Отец с тобой на эту тему разговаривал? Я имею в виду инцидент с Глебом и пропажу документов.

– Нет. Вообще-то я уезжала к подруге за город, а он звонил мне и спрашивал, когда я вернусь. А вернулась я в тот день, когда его убили. Фактически за два часа до его отъезда из дома. Он был чем-то озабочен, но явно не этим делом, иначе бы папа обязательно успел меня попрекнуть и пообещать крупный разговор после возвращения.

– И это ясно, – снова кивнул Гуров. – Еще вопрос. Он мог везти деньги Глебу или кому-то для решения вопроса с пропажей документов? Например, в виде выкупа, взятки, платежа за услугу.

– Да откуда же я знаю! – воскликнула девушка. – Мы с мамой вообще ничего не знали про деньги. Мы не знали даже, куда он поехал. Сказал, что по делу, и все.

Гуров и Пожерин остались в кабинете одни, Глеб уехал, потому что Александр Иванович пообещал сам рассказать, что было в похищенных документах. Крячко увез домой Полину, намекнув, что по дороге попытается еще немного раскрутить ее на признания или дополнительную информацию.

Горела лампа у Крячко на столе, горел торшер возле дивана. Пожерин расхаживал по кабинету, задумчиво потирая ладони. Гуров, вольготно устроившись на освободившемся диване, сложил на груди руки и с интересом смотрел на бизнесмена. Близился важный момент. Пик подготовки, после которого машина розыска должна теоретически начать набирать скорость. Вскрылось слишком многое, чтобы теперь информация не пошла волной. Отсев будет большой, но, главное, информация пойдет, успевай только анализировать.

– Скажите, Александр Иванович, – наконец заговорил он, – а вам не приходило в голову, что Курвихин вполне мог иметь отношение к тем людям, которые вас шантажируют?

– А деньги? Вы говорили, что у него с собой в тот вечер было полтора миллиона наличными. Для чего? Покупать у меня долю в бизнесе? Бред, у меня главный инженер зарплату вместе с отпускными получил столько же. Нет, либо он пытался решить проблему дочери, либо это вообще деньги, не имеющие к нашему делу отношения.

– А если он пытался откупиться от Глеба?

– Тогда смерть Курвихина автоматически падает тенью на нас? На меня и Глеба? Нет, нелепость. К тому же эти документы не денег стоят, это информация, которую нельзя оглашать.

– Вы так и не рассказали, что было в той папке.

– Да, – согласился Пожерин и, подойдя к креслу, сел напротив сыщика. – Папка. Видите ли, Глеб сам, своим умом дошел до этой идеи. Собственно, я его никогда не поощрял. Я помогал, излагая основные принципы, а он вот… дальше пошел. Идея-то на поверхности лежит. Это когда ты товар на склад завозишь и со склада покупателям отпускаешь или по магазинам развозишь, тогда трудно мимо накладных что-то протащить, хотя и там можно. А у него этого камня немерено. И отпустить «левый» щебень просто подмывает. Отпустить неучтенный щебень, порвать транспортные документы, чтобы не мешались, и рассчитаться «черным налом». Простите, неучтенной наличностью…

– Я знаю, что такое «черный нал», – заметил Гуров. – Значит, Глеб злоупотреблял этой схемой? И в папке сведения об отпущенном без накладных и не проведенном через бухгалтерию щебне? И пометки, кто сколько заплатил и кто сколько должен? Черная бухгалтерия?

– Именно, – со вздохом ответил Пожерин. – Я слишком поздно узнал. Упустил момент.

– И вы так спокойно говорите об этом, – удивился Гуров. – Не боялись, что ваш сын попадет в поле зрения налоговой, управления по экономическим преступлениям?

– Вы не обижайтесь, Лев Иванович, – повел рукой в воздухе Пожерин, – но в нашей стране, если умеешь, это не опасно. Всегда можно решить вопрос миром. А вот о таком повороте, связанном с моим бизнесом, я как-то не думал. Не успел просто. Теперь уже поздно. Теперь надо решать. С вашей помощью, без вашей ли помощи…

– Стоп, стоп, стоп, – осадил его Лев. – Вы, кажется, забыли, что мы тут собирались по поводу убийства Курвихина, а не из-за проблем вашего сына. Вообще-то подозрения до конца не сняты ни с кого. А подозрения, если вы помните, в причастности к умышленному убийству. Поэтому давайте работать рука об руку на общее благо. Попутно разберемся и с другими делами, но прошу помнить, что если у меня будут доказательства вины вашего сына, даже вас самого, то я не буду терзаться и в мгновение ока лишу вас свободы. Надеюсь, иллюзий у вас не возникло на этот счет?

Орлов настоял, чтобы совещание проводил Гуров, но в его кабинете. Лев пожал плечами и собрал стихийно сформировавшуюся группу в кабинете генерала. За столом для совещаний у окна сидели майор Шалов, за ним веселые по причине солнечного утра Борисов и Малкин. Крячко напротив быстро и сосредоточенно писал что-то в ежедневнике. Орлов не вставал из-за своего стола, занимался какими-то бумагами, но часто поднимал голову и прислушивался к тому, что происходит на планерке.

– Таким образом мы имеем три более или менее твердые версии гибели Курвихина, – говорил Гуров. – Убийство с целью ограбления, в котором выделяем два направления: убийство спонтанное и убийство с целью завладения кейсом с крупной суммой денег.

– Может, объединить вообще в одну версию без направлений? – предложил Малкин.

– В обоих случаях, Саша, – повернул к нему голову Шалов, – мы имеем дело с мелкоуголовным типажом. Либо Шмарков и Раззуваев случайно наткнулись на Курвихина, либо их навели на него те, кто знал про деньги. Но эта сумма интересна не бизнесменам, а уголовникам.

– Может оказаться, – с умным видом добавил Вадик Борисов, – что именно таким образом и отводит от себя подозрения тот бизнесмен, которому интересен бизнес Пожерина. Он все валит на уголовников.

– Зачем? – тут же спросил Крячко, не поднимая головы.

– Ну, как… – замялся Борисов.

– Да, – повторил Стас, – зачем? У всякого следствия есть причина. Здесь она, по-твоему, какова? Убить Курвихина, чтобы навредить Пожерину? Нет связи. Смысл был бы, если бы убийцы подкинули на место преступления улики, доказывающие вину Пожерина, Ратманова. Таких действий не предпринималось. Просто убили, просто забрали машину, просто забрали кейс, и все.

– Согласен, – кивнул Гуров. – Теперь дальше. Вторая версия – бизнес Курвихина. Пока не установлено, что никто не посягал на его бизнес или не склонял его к темным сделкам. Третья версия, на которой настаивает наше руководство, тоже должна отрабатываться. Это версия о причастности к смерти Курвихина кого-то из членов его семьи.

– Ну-у, – тихо промычал Вадик Борисов, но тут из-за стола поднялся Орлов и тяжелой походкой прошел к столу для совещаний.

– А что, кто-то тут досконально изучил семью Курвихина, все связи его дочери и жены, кто-то так глубоко влез каждой из женщин в душу, что уверен в их непорочности?

– Видите ли, товарищ генерал, – храбро кинулся в атаку Борисов.

– Вижу, – перебил его Орлов и уселся в кресло во главе стола. – Давно вижу, все знаю. Не верится, глядя в ясные девичьи очи. Это мы проходили, да, Лев Иванович? И тихая безропотная женщина, грустно взирающая на мир, тоже не гарантия отсутствия темных мыслей. Запомните, парни, никогда не относитесь к видимому как к очевидному. Я не очень верю в совпадения. Смерть Курвихина и попытка через Ратманова добраться до бизнеса Пожерина слишком заметное совпадение. И его отрабатывать нужно серьезно. Потребуется, и завтра поступит приказ в МУР о создании оперативной группы по расследованию этого преступления.

– Пока-то не стоит, – вежливо заметил Крячко, отрываясь от записей. – Пока вроде все спокойно, без эксцессов…

Пульт связи, расположенный сбоку от стола Орлова, переключенный на громкую связь, вдруг взорвался голосом дежурного:

– Товарищ генерал, срочное сообщение для полковника Гурова! Он не у вас? ЧП… неустановленное лицо совершило нападение на офис управления карьера «Давыдовский». Персонал частично заперся по кабинетам, звонил сам директор, некто Ратманов, и просил связать его с полковником Гуровым…

– Типун тебе на язык, Станислав, – буркнул Лев и бросился к пульту. – Это Гуров. Какие подробности? Цель захвата, требования? Что конкретно хотел передать мне Ратманов?

– Подробности выясняем, товарищ полковник. Подняли по тревоге спецподразделение МВД, местные оперативники уже выехали туда. Выехал переговорщик из ГУВД…

– Ничего не предпринимать! – крикнул Гуров в микрофон. – Я срочно выезжаю с группой сотрудников. Руководить операцией буду лично!

Офицеры засуетились, двигая стульями и складывая в рабочие папки бумагу, документы.

– Спускайтесь, – сказал Орлов, – я прикажу подогнать оперативную машину. Сейчас без спецсигналов из города не выбраться.

Когда оперативная машина МВД въехала на территорию предприятия, там вовсю распоряжался молодой длинный капитан с толстой папкой под мышкой. Собственно, он большей частью пытался очистить территорию от посторонних и трех легковых автомашин. И почти следом к воротам подлетел белый автобус «Форд» без опознавательных знаков. Дверь откатилась, и из автобуса стали выпрыгивать и разбегаться во все стороны спецназовцы. Судя по всему, инструктаж они получили по дороге, схему территории уже знали, потому что каждый занимал продуманную позицию. Даже на крышу гаража полез снайпер, а второй бежал к вышке с прожекторами, которые в ночное время освещали территорию.

К капитану подбежал офицер в черном обмундировании спецназа, и они оба подошли к Гурову.

– Что здесь? – представившись и выслушав представления офицеров, спросил Гуров.

Капитан жестом подозвал мужчину в мятом пиджаке без галстука.

– Вот, водитель директора. Он оттуда успел нескольких женщин вывести. И видел почти все с самого начала. Давай, Валера!

– Ну что… – хмурясь и покусывая губы, начал водитель. – Я в бухгалтерию как раз зашел за бензин отчитаться. Там у нас в разгар рабочего дня всегда людно, покупатели, курьеры с документами… Я этого типа и не заметил сначала. Он чего-то в коридоре все крутился, а потом заскочил, выхватил из-под куртки автомат без приклада и давай орать, что всех положит.

Гуров слушал Валеру и смотрел, как Крячко, помнивший планировку двухэтажного здания, что-то говорил Борисову и Малкину, энергично жестикулируя. Если террорист или грабитель (пока не ясно, как его называть) один, то взять его просто. А вдруг у него есть помощники, которые себя пока не проявили? В принципе, спецназ справится с этой пустяковой задачей. Главное, избежать жертв.

Из рассказа водителя получалось, что неизвестный, вооруженный автоматом, держит в заложниках одну из бухгалтеров в помещении бухгалтерии. Кто-то заперся со страху в своих кабинетах, кто-то успел выйти из здания, даже главный бухгалтер и кассир. Кстати, Ратманов неподалеку заперся в своем кабинете. Он по телефону сказал, что слышит в коридоре топот ног и злобные крики налетчика. Неужели бандит не один?

– Ну что? – Крячко подошел к Гурову. – Командуй, командир. Наш спецназ, как муху, его прихлопнет в два счета.

– Это да, – согласился Лев.

– Если только это бандит, террорист или что-то подобное. Если это не имеет отношения к нашим делам, лично к Ратманову.

– Вот видишь, Стас, – проворчал Гуров, рассматривая серое кирпичное здание, – ты тоже так подумал.

К нему подошел командир группы спецназа и передал клочок бумажки с номером телефона бухгалтерии, где, предположительно, находился бандит с заложницей.

– Дай я, – загорелся Крячко. – Я ему сейчас такую лапшу развешу по всем ушам.

– Надо переговорщика подождать, – с сомнением произнес Гуров. – Черт, и времени нет, в любой момент может случиться что угодно.

И действительно, внутри помещения на втором этаже вдруг отчетливо грохнули два одиночных выстрела. Даже сквозь двойные стеклопакеты окон стало слышно, как завизжали женщины. Гуров выругался, вытащил телефон и набрал номер Ратманова:

– Глеб, что там происходит?

– Где вас носит? – высоким голосом отозвался тот. – Он бешеный какой-то. Бегает по коридорам, орет… Теперь вот стреляет. Ждете, когда он всех тут поубивает?..

И тут в телефонной трубке раздался грохот и треск. Ратманов что-то закричал, но сильный стук заставил Гурова отвести свой аппарат от уха. Потом скрежет, и хриплый голос заорал:

– Вы, там! Где ключи от сейфа? Даю минуту… Или вы мне сейф откроете, или я тут все покрошу к…

Гуров поморщился от такого напора и объема матерных слов, который выплеснулся вместе с требованием открыть непонятный сейф. Непонятый? Может, все просто? Может, его интересует сейф кассира? И что там случилось с Ратмановым? Он так вскрикнул…

Назвался груздем… Гуров скрипнул зубами. Назвался руководителем операции, принимай решение. Как иногда тяжело принимать решение! Невыносимо тяжело. Вы когда-нибудь видели трупы? Нет, не просто трупы, а именно уложенные в аккуратный ряд у стены, накрытые простынями, одеялами, куртками. Накрытые всем, что подвернулось под руку. И кровь, стекающая к твоим ногам от этих трупов. А ты стоишь и успокаиваешь себя, что сделал все, что мог, что ты вообще молодец, потому что трупов могло быть значительно больше.

Виденная не раз картина снова всплыла перед глазами. Нет, полковнику Гурову не приходилось принимать решений, в результате которых случались жертвы, но он много раз видел результаты таких решений. Кажется, сейчас настал и его черед.

– Что ты орешь, как больной слон? – рявкнул Лев в ответ. – Будут тебе ключи. Хоть прямо сейчас…

Решение пришло в голову неожиданно. Просто сыщик увидел, как одна из женщин стащила с головы парик и стала прятать его в сумку, не до красоты в такой ситуации. Но это ведь решение! А Вадик Борисов хороший артист, когда надо…