Вам поручено умереть

Гуров сидел напротив за своим столом и задумчиво перекладывал с места на место содержимое бумажника Курвихина. Запиликал проводной телефон на столе.

– Слушаю, Гуров! – взяв трубку, сказал Лев.

– Лев Иванович, майор Шалов. Удобно говорить?

– Да, слушаю, Глеб Сергеевич, – насторожился Гуров. – Что у тебя?

– Мы тщательно пробили последние звонки Курвихина через оператора. Во время, близкое ко времени его смерти, Курвихин никому не звонил. Звонили ему. Это его дочь Полина. Она подтвердила. Отец обещал отвезти ее за город к подруге, у них там что-то вроде «девичника» наметилось. Он ей сказал, что скоро подъедет к дому, пусть она готовится и одевается. До этого, примерно в течение двух с половиной часов, у Курвихина не было ни одного телефонного контакта. Странно, правда?

– Почему? – спросил Гуров.

– Мой опыт подсказывает, что человек с таким положением и пяти минут не проживет, чтобы не позвонить кому-то или чтобы ему кто-то не позвонил. Ну, пять, десять минут, пусть тридцать. А тут – два с половиной часа.

– Да, вы правы. Сколько у вас в списке человек из его телефонных контактов?

– Около сорока. Постоянно всплывают все новые и новые контакты.

– Хорошо, работайте, – буркнул Гуров и положил трубку.

Поразмышляв некоторое время, он продолжил перебирать визитки из бумажника Курвихина и другую мелочь, которая обязательно бывает у деловых мужчин. Потом, вздохнув, набрал номер лаборатории.

– Ну, что у вас там с кейсом? – недовольно спросил он в трубку. – Вы его на атомы, что ли, разлагаете там?

– Нет, Лев Иванович, – бодро ответил молодой женский голосок. – Просто проверяем каждую купюру отдельно. Часто микроскопические частички дают интересные подсказки в расследовании. Единственное, что можно точно сказать, на внутренних поверхностях кейса чужих отпечатков пальцев нет. Из пригодных для сравнения только два пальцевых отпечатка самого Курвихина. Степень загрязнения купюр обычная, в пределах допустимого. Это неудивительно, потому что большая часть была в употреблении от месяца до трех месяцев, а за такой срок интенсивного оборота купюр…

– Я понял, – прервал ее Гуров. – Работайте. Будут важные новости, звоните даже ночью. У меня все.

– М-да, – сказал в пространство Крячко с философскими интонациями, – большие надежды мы питали, а он, собака такая… я кейс имею в виду, не открывает нам своих тайн.

– Знаешь, Станислав, – откинулся Лев на спинку кресла, – у меня тут одно сомнение родилось и никак не отпускает. Скажи, ты много чужих визитных карточек носишь с собой в бумажнике?

– Практически вообще не ношу, – уставился на напарника Крячко. – А что?

– А где ты их держишь?

– Да в визитнице, она в ящике стола валяется. От пиццы и личного стилиста до сервисного автоцентра и…

– Вот! – наставительно заметил Гуров и даже поднял вверх указательный палец. – Но ты просто полицейский чиновник, государственный человек. А Курвихин – бизнесмен, у него деловые контакты – это вообще часть его работы и даже жизни.

– Поясни. – Крячко решительно отодвинул клавиатуру и с видимым удовольствием сложил на груди руки. – Люблю эти мгновения! Мгновения резкого просветления и прояснения. Сейчас на моих глазах рождается истина.

– Стас, перестань! – поморщился Гуров. – Ты послушай! У Курвихина в бумажнике лежит визитка сервисного автоцентра. Это понятно, там обслуживается его личная машина. Наверняка на сервис машину гоняет его шофер, если он ему так доверяет, но решал эти вопросы Курвихин сам. Потом, визитка президента медиахолдинга, вот эта визитка – зампреда областного правительства, а эта – председателя думского комитета, так, это у нас… генерал из Минобороны. И вот теперь дошли до главного!

– Ты сейчас держишь визитку в руке с таким торжеством, будто нашел в бумажнике Курвихина визитку Барака Обамы. Или Ангелы Меркель.

– Дорогой мой, – расплылся Лев в снисходительной улыбке, – я держу в руках визитную карточку директора подмосковного каменного карьера.

– Кого? – Улыбка сползла с лица Крячко. – Директора карьера?

– Да. Некий Ратманов Глеб Александрович. Директор карьера «Давыдовский».

– Курвихин сам занимался строительством загородного дома или дорожным строительством занялся?

– Не думаю, – покачал головой Гуров. – Для бизнеса не его профиль, хотя надо послушать, что там парни Шалова накопали в делах Курвихина. Но все равно, если бы бизнесмен такого уровня решил освоить это направление, мы бы нашли у него визитки уровня топ-менеджмента строительной индустрии, руководства крупных торговых компаний, реализующих строительные материалы, руководителей заводов. А карьер… Мелко. Карьером занимался бы один из его рядовых менеджеров.

– Тогда что же?

– Погоди, Станислав, ту есть еще один важный момент. Первое мы выяснили – контакт очень низкого уровня для Курвихина. Подозрительно, но контакт официальный. Теперь вторая важная вещь! Какого черта она лежит у него в бумажнике? Визитки, которые не нужны, обычно выбрасывают, чтобы не захламляли рабочее пространство. А нужные, с которыми придется работать, хранят где? Где ты хранишь такие визитки? Правильно! В визитнице в столе или в настольном приборе стопочкой. А вот в бумажнике, учитывая его ограниченный полезный объем, носят только очень важные и нужные в самое ближайшее время визитки.

– Вот ты о чем! Так-так! – обрадовался Крячко. – Теперь понял. Эта визитка из разряда тех, что ему либо только вручили, и он не успел ее выложить, или он ее выкладывать не стал, потому что она ему нужна. Он собирался контактировать с этим Ратмановым. Сам. Не секретаршу просить, чтобы набрала номер, а сам. А уровень не его! Вот ты где уловил странность и несоответствие! Не перестаю тебе удивляться.

– Перестань! – отмахнулся Гуров. – Предлагаю такой план. Первым делом заслушаем доклад Шалова по результатам изучения окружения Курвихина. Возможно, там уже появились узловые фигуры, на которые стоит обратить дополнительное внимание. Второе, у Курвихина есть ведущие специалисты и заместители, но каждый, как водится, занимается своим направлением. Главный редактор глянцевого журнала может и не знать, и наверняка не знает, какие планы бродили в голове у хозяина относительно строительства.

– Конечно, – кивнул Крячко. – Надо разговаривать с теми, кто ближе всего, кто постоянно слышит разговоры, получает задания. И кто не привязан к какому-то конкретному предприятию Курвихина. Это его личная секретарша и его личный водитель. И нам надо торопиться.

Итак, Володя Осипов! Гуров посмотрел на фото, присланное ему майором Шаловым на коммуникатор. Снимок успели скопировать с паспорта. Не ахти какое качество, но и так понятно, что парень не очень общительный. Тонкие черты лица, взгляд скорее непроницаемый, нежели просто угрюмый. О таких говорят «себе на уме». А учитывая возраст… тридцать два года, как сообщил Шалов в приложении к фотографии, так это еще и непредсказуемость поведения. Интересного себе водителя нашел Курвихин. О, да он еще и работает у него всего два месяца.

Служебная машина стояла возле офисного центра. Здесь на третьем этаже располагалась одна из фирм Курвихина – рекламное агентство «Пегас». Имелась даже небольшая студия. Идти в офис, чтобы поговорить с водителем Курвихина, Гуров не хотел принципиально. Это игра на чужом поле, там хорошего разговора не получится. Парень не простой, там его на откровенность не вызовешь. Да и глаз лишних много. И ушей. Но и к себе в кабинет вызывать нельзя, парень успеет морально и психологически подготовиться, если ему есть что скрывать. Самый простой вариант – разговор неожиданный, разговор на нейтральной территории, но с намеком на угрозу, что он в любой момент может быть продолжен в стенах кабинета.

Начало темнеть, но Осипов из здания еще не выходил. Гуров сидел за рулем служебной машины с затемненными стеклами и мысленно ругался. Теперь ему из машины были плохо видны лица людей. А если Осипов выйдет с кем-то? Если не удастся их разглядеть? Ладно, это не главное, подумал Гуров и тут увидел водителя.

Осипов появился откуда-то сбоку, видимо, вышел через второй вход с другой стороны здания. Вот тебе и сюрприз! Он ведь мог бросить машину здесь и уехать на чем-то другом. Осипов оказался парнем среднего роста, хорошо сложенным. Широкие плечи, узкая талия, стрижка салонная, и укладку делал сегодня или максимум вчера. Красавчик, если присмотреться. Ну, куда поедем? Это интересный вопрос.

Гуров решил, что по ходу событий решит, в какой момент объявиться со своим делом. А пока стоит понаблюдать за этим человеком, присмотреться к нему. Черный «Бентли» плавно вывернул от тротуара и ушел в сторону перекрестка. Гуров выждал несколько секунд и тронулся, пристраиваясь за неприметным «Фольксвагеном», чтобы не маячить на глазах у Осипова.

«Бентли» уверенно шел по проспекту Мира. Гуров продолжал держать между своей машиной и машиной Осипова одну машину. Так проще и не потерять объект, и не примелькаться ему в заднем зеркале, если Осипов вдруг опасается слежки. Хотя с чего бы ему опасаться? Гуров усмехнулся про себя. Вариантов придумать можно много. Шефа-то убили, и с какой стороны тут может оказаться примазанным личный водитель, еще неизвестно.

Оп! «Бентли» свернул на развязку, и Гуров еле догнал его на улице Докукина. Потянулись старые дома, в основном девятиэтажки. Несколько магазинов светили яркими окнами, потом неожиданно впереди оказался неосвещенный участок улицы, по какой-то причине не горело несколько фонарей на столбах. Гуров успел подумать, не свернул бы Осипов куда-нибудь, и «Бентли» тут же, не включая поворотников, свернул в переулок направо.

Ах, ты… Гуров ругнулся и тут же понял, что Осипов остановил машину сразу за поворотом. Пары секунд хватило Льву, чтобы принять решение. Он не стал сворачивать следом, а проехал прямо и остановился у тротуара перед темной громадой четырехэтажного здания непонятной принадлежности. Впрочем, судя по глухому забору, здание находилось на реконструкции.

Вот и хорошо, что темно, решил Гуров и быстро выскочил на улицу. Несколько шагов пробежал до угла забора, прикидывая, как себя вести, если сейчас столкнется с Осиповым. Хотя вряд ли. Сворачивают на другую улицу не для того, чтобы вернуться на предыдущую. Здесь и так места для парковки достаточно…

Вот и угол забора. Редкие прохожие шли навстречу, не обращая внимания на одинокого мужчину. Самый простой способ изобразить причину, почему тебе надо остановиться на улице, это вытащить телефон и сделать вид, что разговариваешь. Именно этим сыщик и занялся. Он усердно кивал, сосредоточенно бросал короткие фразы, а сам сдвигался все ближе к углу, пока наконец не увидел Осипова.

Водитель вытащил из машины темную летнюю куртку, надел ее и застегнул молнию под самое горло. Рассеянно осмотревшись по сторонам, он протянул руку и взял с переднего сиденья пакет с чем-то большим прямоугольной формы. Зачем куртка, тепло же? Чтобы не маячить в темноте светлой рубашкой? Коробка? С чем? Размер примерно сорок сантиметров на сорок. Твердая, потому что пакет Осипов держал не за ручки, а сжимал коробку пальцами. Чем дальше, тем интереснее! Надо быстро решать, что делать дальше, подумал Гуров, наблюдая, как Осипов, оглядываясь по сторонам, неторопливо двинулся к забору, ограждавшему строительную площадку. Вытащив коммуникатор, Гуров спрятался за крайний киоск и набрал номер Шалова.

– Глеб Сергеевич! Молчи и слушай… времени нет на объяснения. Пришли срочно пару толковых опытных ребят с оружием на улицу Докукина, 36. Это нежилое здание, находящееся на реконструкции недалеко от развязки с проспектом Мира. Дашь мой номер телефона, и пусть ждут моего приказа. Либо внутрь на помощь, либо… что скажу. Если услышат выстрелы, тогда действовать на их усмотрение.

Осипов исчез из поля зрения, и это заставило Гурова поспешить в том направлении, куда он скрылся. Лев шел осторожно, прижимаясь спиной к металлическому профилю ограждения и стараясь ставить ногу так, чтобы не издавать лишних звуков, и вдруг…

Впереди скрипнул металл, кажется, кто-то отгибал плохо закрепленный профильный лист. Прибавив шаг, Гуров остановился у забора под прикрытием синего «КамАЗа», который стоял тут, кажется, не один год, настолько он был запылен. Ага, вот тут лист металла в заборе отгибали. Очень похоже, что все подготовлено заранее. С учетом стройки и машины…

И странная коробка в руках Осипова. В такой коробке удобно носить разобранный пистолет с глушителем. Для винтовки коробка маловата. А если «стечкин» с глушителем и штатным проволочным плечевым упором? Он что, киллер? Сколько от окна этого здания до окна дома напротив на улице Докукина? Метров пятьдесят или восемьдесят. Для хорошего стрелка да со специальным патроном это не расстояние, даже с таким оружием, как АПБ. У «стечкина», оснащенного плечевым упором, по заводским характеристикам дальность эффективной стрельбы до 150 метров.

Придя к таким умозаключениям, Гуров выругался и нагнулся ощупывать стык листов металла. Вот оно, это место, где лист можно отогнуть. Но звук! Он был не таким уж громким, но Осипов ведет себя с явной осторожностью и запросто может стоять неподалеку на территории, прислушиваясь к звукам. Решение пришло само собой. Гуров нашел ворота, ведущие на территорию ремонтируемого здания быстро и именно там, где и намеревался их найти, с этой тихой и малозагруженной улицы. Значит, и помещение охраны неподалеку. Ворота, правда, глухие, но под ними вполне приличная щель до земли, в которую пролезть может не только собака, а и человек. Мысль о собаках не понравилась, но придется рисковать. Эх, Маша за костюм убьет. Он ей так нравился!

И тут Гуров услышал голоса за воротами. Замерев, он весь превратился в слух. Кто-то идет к воротам… Женский смех? Это будет сильным ударом, если выяснится, что Осипов подрабатывает здесь сторожем. Или пришел на свидание к женщине-охраннице? Бред! И позвонить майору Шалову уже не успеть, если придется брать, то брать самому. Гуров потянул из подплечной кобуры пистолет.

Женский смех все ближе, ему вторит мужской басок. Если это любовная встреча, то они сейчас остановятся возле ворот и начнут целоваться. Гуров мысленно застонал, представив, как далеко мог за это время уйти Осипов и на какой этаж забраться. Но, к его огромному удовольствию, никто не стал останавливаться возле ворот, никто не принялся шептаться, жарко дыша и шелестя одеждой. Как-то даже обыденно и скучно загремел открываемый навесной замок, и створка ворот пошла внутрь. Без скрипа, что Гурова очень обрадовало.

Молодая женщина, одетая в джинсы и обычную футболку, позвякивая чем-то стеклянным в пакете с эмблемой сети магазинов «Пятерочка», столкнулась нос к носу с неизвестным мужчиной и замерла. Сзади появилось мордатое мужское лицо, на котором мгновенно промелькнули все его незамысловатые эмоции. Кто? Чего надо? К моей женщине приставать решил? Да я тебя сейчас…

– Тихо, полиция, – прошипел Гуров, успев сунуть пистолет в боковой карман пиджака. – Выйдите сюда, оба!

– Чего те, какая ты полиция… – начал было «быковать» охранник, но Гуров сунул ему под нос удостоверение и подсветил экраном своего телефона. Охранник шевельнул бровями и пробормотал: – Не понял. Полковник полиции, Главное управление уголовного розыска? Че за хрень? Полковники по ночам стали ходить в одиночку или это «липа»? Че надо?

– Леш, может, полицию позвать? – пытаясь боком отодвинуться от неизвестного, вставила женщина.

– Ты иди, Мариш, – строго велел ей охранник. – Поздно уже. А я тут с алкашами всякими и без полиции разберусь.

Гуров мысленно застонал, но решил, что это лучший выход в данной ситуации. Пусть женщина уйдет, а уж с этим мордоворотом он как-нибудь разберется. Хотя вызванный наряд полиции всем бы оказался на руку. Лишь бы не патрульная машина с проблесковыми «маячками»!

Стоило затихнуть в стороне женским торопливым шагам, как охранник сделал попытку оттолкнуть «неадекватного полковника» и закрыть ворота.

– Давай, двигай отсюда, – изрек он со снисходительной веселостью, – а то я завтра в переходе куплю «ксиву», что я генерал. И посажу тебя на «губу»…

Разозлившись не на шутку, Гуров не дал охраннику договорить. Слишком много времени потеряно, и слишком дорогой может оказаться цена этому времени. Одним движением сыщик поймал охранника за пальцы левой руки и согнул их к предплечью так, что парень охнул от боли и бухнулся на колени. А Лев продолжал давить, предотвращая попытки парня пустить в дело свободную правую руку.

– Эх, с… – шипел охранник, – пусти… урою…

– Уроешь, уроешь, – зло ответил Гуров, – только потом, когда меня выслушаешь! Не дергайся, я сказал, а то руку сломаю!

– Че те надо? – простонал охранник, замерев и стараясь не усугублять своего положения.

– Чтобы ты, придурок, мозги включил! Ты тут поставлен не женщин водить, а охранять…

– Блин, больно же… Это жена моя… Она мне пожрать приносила…

– Единственное, что тебя спасает, – проворчал Лев. – А теперь слушай и думай. Я – настоящий полковник полиции. И скоро сюда прибудут еще оперативники. А к тебе на территорию пробрался незнакомец с чем-то подозрительным и зловещим в руках. Соображаешь?

– И че надо-то? Так бы сразу и сказал…

– Не «сказал», а «сказали»! Я тебе говорил, только ты не слушал. И если этот тип с оружием сюда пробрался или со взрывчаткой, я тебя, остолопа, посажу! – заявил со злостью Гуров, отпуская наконец руку охранника.

– Че сразу «посажу», – потирая кисть и поднимаясь на ноги, буркнул охранник. – Я и… ничего.

– Вот именно! А сейчас включайся. Ты здесь один дежуришь?

– Нет, то есть пока да… Напарник отошел, часика через два будет.

– Ох, и уроды вы, – покачал Лев головой. – Значит, так, все ближайшее время ты будешь на улице. Слушать, ходить вдоль фасада здания, обращенного к улице Докукина, шуметь побольше. Но не перестарайся, делай вид, что слоняешься от безделья.

– Понял, – закивал охранник. – Я должен заставить его затаиться? Надо сделать вид, что кошек гоняю, камнем там в нее шугануть.

– Разок можешь, но не увлекайся. Главное, будь на виду. А я иду в здание.

– Гоните его на меня…

– Не дури, он может быть вооружен. Если он выскочит, то ты лучше деру давай, не вздумай с ним в схватку вступать! Пойдешь на помощь, если я сам тебя позову. А если услышишь выстрелы, то бегом в свою сторожку и вызывай полицию. Носа наружу не показывать и в героев не играть.

Насупившийся охранник запер ворота и остался на улице. Гуров, расспросив его о планировке здания, еще раз бросил взгляд на фасад и поспешил под прикрытие стены. Так, мимо охранника Осипов не прошел, значит, он вошел в здание с другой стороны. Там два входа, как сказал охранник Леха. Здание пустое, подготовленное под реконструкцию внутренних помещений. Двери не заперты, потому что заканчиваются демонтажные работы старых материалов и стен и производится вывоз мусора.

Гуров обошел здание, старательно прислушиваясь. Ряд окон с остекленными рамами, грязная железная дверь, чуть приоткрытая… Он вытащил пистолет, поднял его стволом вверх и взялся за дверное полотно. Легкий нажим, и он тут же почувствовал напряженными нервами, что дверь вот-вот заскрипит. Так не протиснуться, слишком узкая щель. Грохот кирпича по листу железа с противоположной стороны здания заставил его поморщиться и обложить Леху последними словами.

Пройдя вдоль фасада, Лев добрался до второй двери. Эта была почище. Хорошая полуторная дверь, но… запертая на задвижку. Он пошевелил подвижную часть задвижки – кажется, ходит свободно. Сунув пистолет в кобуру, чуть надавил на дверное полотно и стал медленно отодвигать язычок задвижки в сторону. Металл почти без звука сдвинулся с места и пошел в сторону. Еще несколько сантиметров – и все.

Наверху что-то хрустнуло. Гуров замер на одной ноге и прислушался. Точно, в здании, где-то на втором этаже напротив этой двери. Наверное, за дверью лестница, ведущая наверх. Он снова достал пистолет и одной рукой стал приоткрывать дверь, держа оружие на уровне груди, нацеленным в образующуюся щель. Еще немного… Только не заскрипи… Еще сантиметров десять… Есть!

Лев протиснулся в щель и стал боком продвигаться к первому лестничному маршу. Вокруг стояла густая, как кисель, тишина, напитанная пылью, запахом мочи и крыс. Нога каждый раз, прежде чем опуститься на пол, ощупывала подошвой поверхность, становясь между кусками битого кирпича, обломков досок, гнутой арматуры и дюралевого каркаса легких перегородок. Всего несколько ступенек до промежуточной лестничной площадки… Вот он и на втором этаже. Это Гуров чувствовал почти физически.

И снова пришлось замереть на одной ноге. Раздались громкие шаги, потом буркнувший что-то голос… Киллер! Начинающий, что ли? Сыщику пришлось прижаться спиной к стене, потому что шаги слышались совсем рядом. Осипов, или кто это там сейчас был, стал подниматься по лестнице на третий этаж. Гуров тут же двинулся следом. Он старался идти так, чтобы тихий звук его шагов совпадал со звуком шагов неизвестного.

Человек поднялся на третий этаж и двинулся к окнам. На улице Леха опять запустил кирпичом в несуществующую кошку и крикнул… Кажется, что-то матерное. Парень явно вошел в роль! Последний поворот. Теперь Гуров ясно видел темное окно напротив лестничного пролета и на его фоне человеческую фигуру. Человек стоял и шелестел пакетом. И еще какие-то звуки примешивались. Вроде открывали что-то типа кожаного футляра, причем с таким же звуком, с каким открывают кобуру.

Эта последняя мысль заставила Гурова поторопиться. В данном случае было бы лучше, если бы на улице горели фонари. Лучше была бы видна фигура Осипова, положение его рук и даже то, что он сейчас в этих руках держал. Он очень осторожно поднялся на самую верхнюю ступеньку, преодолел несколько последних шагов до дверного проема, ведущего в это помещение. Оставалось каких-то десять или двенадцать метров до окна и до стоявшего возле него Осипова. Одним прыжком не преодолеешь, подойти незаметно можно только со спины, в надежде что Осипов не обернется. И пустая комната. Правда, хоть как-то выметена, видимо, только недавно ее дочиста убрали от строительного мусора.

Гуров успел сделать всего десяток шагов, преодолев едва половину расстояния до окна, когда человек вдруг резко обернулся. Такой прыти сыщик от Осипова не ожидал и только потом понял, что свою роль тут сыграло как раз освещение. Для обернувшегося в глубину комнаты Осипова человек был практически не виден. Ну, может, только черное пятно да хруст шагов. Естественно, от неожиданности Осипов должен был испугаться. При дневном свете такого не случилось бы. Но эти мысли пришли позже, а в тот момент Лев увидел лишь метнувшийся мимо него силуэт да услышал шелест пакета, взлетевшего в воздух.

Чисто автоматически он кинулся на пол. В темноте шансов схватить человека не много, и если использовать единственный, то пытаться схватить надо именно за ноги. И ни в коем случае нельзя выпускать из руки пистолет. Гуров упал на правый бок и чуть было не получил удар ботинком по лицу. Но он удачно успел выкинуть вперед руку и схватил Осипова за ногу.

Громкий вскрик, и человек упал лицом вниз с таким стуком, что Гуров невольно испугался за целостность костей, особенно костей головы. Эх, пропадай костюм, с горечью подумал он и, не выпуская ногу, перекатился через голову, надежно оседлав тело лежавшего на полу мужчины. Самое время было расставлять точки над «i».

– Лежать! Полиция! – рявкнул Лев в самое ухо задержанному и для острастки ткнул стволом пистолета в район мозжечка. – Пристрелю!

– Вы чего… Спятили, что ли… Какая стрельба, я же не преступник!

– Руки за спину! Живо!

Осипов болезненно закряхтел, видимо, он сильно ушибся во время падения, и завел одну, а потом и вторую руку за спину. Гуров привычным движением защелкнул на его запястьях наручники. Теперь можно было вызывать подмогу. Он вытащил телефон и снова набрал номер майора Шалова:

– Где твоя кавалерия, Глеб Сергеевич? Я взял его.

– На месте, Лев Иванович. Десять минут назад отзвонились, что ждут приказа.

– Пусть заходят на территорию. Охранник в курсе, только пусть представятся полицией, а то он очень недоверчивый. Я на третьем этаже. Скажите, чтобы прихватили с собой фонарь, осмотреться внутри надо.

Через пять минут затопали ноги, забегали по лестничным пролетам лучи сильных фонарей. В комнату, где Гуров все еще сидел на Осипове, ввалились сразу трое оперативников. Лев узнал Борисова и Малкина. Кажется, майор Шалов определил молодых оперативников в штатные помощники полковнику из министерства.

– Осмотрите тут все до сантиметра, – приказал он, вставая на ноги. – Этого человека обыскать очень тщательно и отвести в соседнюю комнату под надежную охрану.

Появились еще двое офицеров в форме, представившиеся участковыми уполномоченными. Гуров распределил обязанности, и началась кропотливая работа. Однако, кроме порвавшегося пакета с символикой сети магазинов «Пятерочка» и валявшегося на полу бинокля с футляром, в комнате ничего обнаружить не удалось. Лев приложил бинокль к глазам и покачал головой. Мощная штука… Затем поднес бинокль ближе к фонарю и прочитал «STURMAN ATAKER 7–18х42».

– Ну-ка, парни, давайте сюда этого шпиона, – приказал он, рассматривая окна жилого дома напротив.

Собственно, смотреть отсюда было абсолютно не на что, в поле зрения был лишь дом. Это и наводило на мысль, что Осипов за кем-то следил. Огромное облегчение вызывал тот факт, что Осипов не оказался киллером и не было никакого огнестрельного оружия и жертвы. Интуиция подсказывала Гурову, что жертва тут была несколько иного рода. За спиной послышались шаги, ворчание и звуки сильных тычков в спину. Он обернулся и посмотрел в хмурое лицо водителя. Осипов чувствовал себя явно «не в своей тарелке».