Вельяминовы. Век открытий. Книга 2

- Сирота, наверное, - он любовался румянцем на белых щеках, - но как тогда получилось, что она английский знает? Хотя они все на нем говорят. О себе ничего не рассказывают, а спрашивать невежливо. Понятно, что некоторые моряки оставались в Арктике, и те люди, о которых нам в Гренландии говорили. Но ведь столько лет прошло.

Девушку звали Нукка, это значило «младшая сестра». Петя спросил о старшей сестре, девушка промолчала, и продолжила учить его, правильно скрести шкуры. Она тоже иногда смотрела в небо.

- Нельзя, - говорил себе Петя, - нельзя, у тебя есть Мирьям, у вас может быть ребенок..., Тебе надо добраться до Лондона и жениться на ней. Это долг порядочного человека, джентльмена.

Потом, как понял Петя, девушкам что-то сказали. Они продолжали приветливо здороваться. Нукка сидела с ним у костра, но глаза ее стали просто добрыми, такими, как могли бы быть у матери, или сестры. Она больше не краснела, искоса поглядывая на Петю.

- Наверное, объяснили, что я здесь не остаюсь, - понял юноша, - правильно, у меня свой путь. Но я никогда, никому не расскажу о том, что здесь видел.

Он попытался поговорить об этом со стариком. Петя заметил, что к нему все относились очень уважительно. Он был кем-то вроде шамана, или вождя. Хозяин качнул седой головой, сухие, обветренные губы улыбнулись:

- Можешь и рассказать, Питер. Некоторые рассказывали, из тех, что нас встречали, все равно…

- Им никто не верил, - кивнул Петя, - я понимаю. Но вас могут найти, напасть…

Смуглое лицо оставалось спокойным.

- Не могут, - коротко сказал старик, и подозвал своего пса. Они пошли к холмам. Петя, глядя им вслед, пробормотал:

- Почему он в этом уверен? Есть карты, есть экспедиции, есть корабли. Странно, как погода здесь меняется. Это место, должно быть, недалеко от полыньи, в которую я упал. Меня старик спас, это понятно. Недалеко, но все равно, здесь настоящее лето. А на востоке..., - Петя, невольно поежился.

Костер горел слабо, было раннее утро. Петя поднялся, чтобы собрать еще плавника. Он услышал голос сзади: «Собирайся, пришло время». Старик стоял, в тяжелой, зимней парке, с ружьем за плечами. Петя увидел, что у него на плече сидит белая куропатка. Старик нежно улыбнулся, птица взвилась вверх, исчезая в утреннем, светлом небе.

- Пришло время, - повторил старик, - и возьми с собой оружие. Оно может понадобиться.

- Я его еще никогда не видел с ружьем, - понял Петя, - и почему он в такой теплой парке? Лето на дворе.

Старик пошел к проливу. На воде покачивался умиак, большая, сделанная из шкур лодка. Петя заметил костяной остов нарт, несколько собак бегало по берегу.

- Мы еще вернемся сюда? - хотел, было, спросить он, но вздохнул: «Понятно, что ничего тебе не ответят, дорогой Петр». Он взял подарок. Нукка сшила ему кожаную, расшитую бисером сумку. Петя убрал туда икону, и свой клинок. Девушка, увидев их, кивнула:

- Мне отец о таких вещах рассказывал. Он у меня с запада пришел.

О том, что случилось с ее отцом, Петя спрашивать не стал: «Русский, наверное, с Аляски». В сумке лежали сушеные ягоды, и комочки оленьего жира, с ягодами, и мукой. Петя быстро сбежал вниз и устроился на корме умиака. Старик точным, уверенным движением оттолкнул лодку от камней. Они пошли по тихой, темно-синей воде, на юго-восток, где вставало солнце.

На палубе пахло кровью и страхом. Матросы сгрудились у капитанской рубки. Петерсен стоял, подняв руки.

- Здесь не все, - понял Стивен, - нескольких человек нет. Если это бунт, клянусь, я половину перестреляю. Ничего, выберемся как-нибудь. Они все равно скоро умрут.

Он увидел окровавленные тряпки, у борта. Откуда-то из тумана раздался клекот птицы. Стивен подумал:

- Давно я их не слышал. Что такое..., - он шагнул вперед и споткнулся. Стивен опустил голову. Перед ним валялось мертвое, обледенелое, скорчившееся тело Коннелли. Череп был вскрыт, холст выброшен.

- Это она! - раздался чей-то высокий, надрывный голос.

- Она демон льда, она прокляла нас! Она съела мозг мистера Коннелли! Сломала ему кости, высосала его душу..., - Стивен заметил в толпе матросов черные волосы. Ее держали двое, рот у Мирьям был разбит, под глазом набухал синяк.

- Отпустите меня, - гневно сказала жена, - я вам объясняла! Мистер Коннелли болел, мне надо было сделать вскрытие…

- Выпить его кровь! - завыл кто-то.

- Евреи всегда это делают с христианами. Она демон, демон..., - все моряки были вооружены пистолетами.

Петерсен быстрым, свистящим шепотом объяснил капитану, что кто-то из матросов сбил замок на двери каморки, где лежало тело Коннелли. Моряк пробрался туда, и увидел крыс, грызущих голову трупа. «Швы разошлись, - устало сказал себе Стивен, - можно было бы это предугадать. Но кто знал, что моряки полезут к телу. Они обычно избегают умерших людей, это плохая примета».

- Надо ее сбросить на лед, - раздались грубые голоса, - пусть сдохнет! Это из-за нее испортилась погода, из-за нее похолодало!

Петерсен, углом рта, сказал:

- Не нравится мне, что здесь пятерых человек нет. Если они сбили замок на трюме, где лежал Коннелли, они могли пробраться и в другие отделения..., Я с вами, капитан, что бы ни случилось. Только у нас оружия нет..., - все остальное оружие, вместе с порохом, заперли в трюмах.

- А у них есть, - усмехнулся капитан Кроу и услышал чьи-то шаги на трапе. Один из матросов появился на палубе с охапкой винтовок в руках.

- Так я и знал, - горько подумал Стивен, - нельзя им доверять. Кто там заводила? - он прищурился:

- Мэллоу. Говорили мне, чтобы я его не нанимал. Матрос он хороший, опытный, но горлопан, каких поискать, и задира, - Мэллоу, державший Мирьям, поставил на свое место другого человека. Матрос выступил вперед, нацелив на них с Петерсеном винтовку.

- Против вас, капитан, мистер Петерсен, - почти вежливо сказал Мэллоу, - мы ничего не имеем. Оставайтесь на корабле, управляйте им. Отдавайте приказания, мы будем их исполнять..., - Стивен, даже в сыром, холодном тумане заметил, что руки матроса подергиваются. Серые глаза мигали. Казалось, двигалось все его тело.

- Она, - Мэллоу потряс головой, - то есть не она, а демон, что ей завладел..., Сначала мистер Питер пропал, демон его завел в туман. Мистер Коннелли говорил, что видел демона, и она его убила! -истерически выкрикнул Мэллоу:

- Мы ее убьем, и вы нас не остановите, - он подошел ближе и уткнул винтовку прямо в грудь Стивену.

Мирьям стояла, чувствуя на своих плечах грубые руки матросов. Было холодно. Она, поежившись, вспомнила, как в лазарет зашло сразу трое. Мирьям уловила запах рома и нахмурилась. Спиртное выдавали к ужину, а сейчас было утро.

- Господа, - напомнила женщина, - мы много раз об этом говорили. Прием ведется по одному человеку. Подождите, пожалуйста, за дверью. Что у вас, мистер Мэллоу? - обратилась она к матросу: «Опять голова болит?»

- Надо их держать на опиуме, - Мирьям подала пациенту ложку, - хотя какие из них работники, если они все время будут одурманены..., - Мэллоу проглотил темную жидкость. Матрос, внезапно, схватил ее за руку: «Мы с тобой поговорим, демон!»

Его глаза слезились. Мирьям заметила желтоватый гной в уголках. Мэллоу постоянно моргал, и она вспомнила:

- Если паразит поселяется в глазу, развивается воспаление, снижение зрения..., Он жаловался, что стал плохо видеть. Я думала, это тоже из-за солнца.

Мирьям попыталась высвободиться. Ее ударили ее кулаком в лицо, и вытащили на палубу, где собрался экипаж. От многих пахло спиртным. Мирьям увидела труп Коннелли, на палубе. Женщина крикнула: «Как вы смеете! Надругаться над телом человека!»

Мэллоу закрыл ей рот ладонью. Мирьям вцепилась в нее зубами. Матрос, зашипев, подбил ей глаз. «Петерсен внизу, у паровой машины. Сейчас должны дать горячую воду, - вспомнила Мирьям, - а Стивен на льду..., Они нас могут выбросить с корабля, как во время бунта против Гудзона. Но тогда они шли в открытой воде, в виду берегов. Ему дали шлюпку, припасы..., Мы не выживем, никогда. И они, - Мирьям вдохнула запах пота и рома,- тоже умрут, один, за одним».

Мэллоу и муж стояли друг против друга, Стивен держал в руке кольт. Мэллоу повторил: «Дайте нам избавиться от демона, и мы вернемся под вашу команду, капитан. Она наслала плохую погоду, навела туман, она и вас околдовала..., - он повернулся:

- Раздевайте ее! Я знаю, если она демон, то у нее на теле есть родинки, отметины..., Мы все увидим, и вы, капитан, - Мэлллоу взглянул на него, - тоже убедитесь. Мы ее убьем, выбросим на лед, и пойдем дальше.

- Они все сумасшедшие, - Мирьям услышала, как трещит ее парка, - все..., Почему Стивен не стреляет, он любит меня, он не позволит..., - раздался выстрел. Мэллоу, с залитым кровью лицом, упал на палубу. Мирьям попыталась высвободиться. Ее ударили в ребра, женщина согнулась от боли, хватая ртом морозный воздух. Она услышала клекот птицы, совсем неподалеку. Муж стоял, подняв кольт, наведя его на матросов: «Следующие пули будут ваши». Петерсен нагнулся за винтовкой Мэллоу. Матрос хрипел, хватаясь за разорванное выстрелом горло. Боцман пустил пулю в воздух и спокойно предупредил: «Расходитесь. Хватит одного убитого. Вы слышали капитана. Отпустите миссис Мирьям и возвращайтесь к своим обязанностям».

- Они все демоны! - кто-то из матросов стал беспорядочно стрелять. Мирьям выкрутилась, и бросилась на палубу, прикрыв голову руками. Серый туман наползал на корабль. Муж, вскинув кольт, прицелившись, убил еще кого-то. До Мирьям донесся жуткий, отчаянный крик. Женщина краем глаза увидела лужу темной крови, растекавшуюся по обледеневшим доскам. Они задрожали, откуда-то снизу раздался взрыв, палуба вздыбилась. Мирьям, вскочив, успела прыгнуть через борт на лед. Она, сжавшись в комочек, почувствовала у себя за спиной тяжелый запах гари и горящей, человеческой плоти.

Мирьям очнулась от жара. Под паркой она даже вспотела. Все тело болело. Приподняв голову, охнув, женщина отпрянула. В пятидесяти футах от нее пылал «Ворон». Труба парового двигателя поднималась к серому, туманному небу. Мирьям заметила на снегу, вокруг корабля, тела людей.

- Надо встать, - велела себе женщина, - помочь раненым. Но чем их лечить? Все горит. Нет, ни опиума, ни мазей..., - она поняла, что на ней, кроме высоких, гренландских сапог, брюк из шкуры тюленя и меховой парки, тоже ничего нет. Кольцо поблескивало на пальце, в нем отражались языки пламени. Кто-то потряс ее за плечо. Мирьям, повернувшись, увидела голубые глаза Петерсена. Лицо боцмана выпачкала сажа, на щеке кровоточила царапина.

- С вами все в порядке, миссис Мирьям? - озабоченно, спросил он: «Можете подняться?»

Она ощупала себя. Ребро болело, скорее всего, треснув, от удара. Мирьям подумала:

- Это ерунда. Где Стивен, что с ним..., Он стрелял, я помню..., Он убил Мэллоу и еще одного человека. Господи, что мы сейчас будем делать? У нас ничего, ничего не осталось..., - Петерсен подал ей руку, извинившись. Мирьям, очутившись на ногах, пошатнулась, таким острым был запах горящего мяса. На льду лежали хлопья пепла. Петерсен, мрачно, сказал:

- Надо отойти подальше, миссис Мирьям. Сейчас здесь все, - он обвел рукой всполохи огня, -трескаться начнет. Наверное, выше семидесяти по Фаренгейту, - он вытер пот со лба и приложил к царапине горсть снега.

- Я вам ее зашью, - не думая, отозвалась Мирьям и напомнила себе: «Нечем».

Петерсен вытащил из кармана парки футляр с инструментами и склянку темного стекла:

- Я, когда из трюма наверх поднимался, заметил открытую дверь лазарета. Зашел, увидел беспорядок, и понял, что они вас забрали. Схватил, что под руку попалось, - он покраснел.

Под руку Петерсену, по счастливой случайности, попался отличный набор хирургических ножей шеффилдской стали, с ручками слоновой кости. В футляре лежали и мотки шелковой нити. Мирьям вспомнила, как она покупала этот малый, походный, набор, в лавке на Харли-стрит. Сияло летнее солнце, она вышла от врача. Доктор Девинс, осмотрев ее, улыбнулся:

- Все в порядке, миссис Бриггс. Три месяца прошло. Если бы вы, - он замялся, - испытывали какое-то заражение, оно бы дало о себе знать. Признаков беременности тоже нет, - добавил он. Мирьям, лежа на кушетке, облегченно выдохнула. Она не боялась, что до мужа дойдут какие-то слухи. Марта, она знала, никому бы ничего не сказала. Девинсу она объяснила, что муж ей изменил, и она, Мирьям, боится за свое здоровье. Пришла она к нему под именем миссис Бриггс. Девинс только переехал в Лондон из Эдинбурга. Он не узнал бы Мирьям в лицо, в отличие от других врачей. Они с Мартой вместе выбрали его в адрес-календаре. Марта первой сходила в кабинет Девинса, чтобы выведать, не слышал ли он о Мирьям. Вернувшись, она заметила: «Можешь отправляться к нему. Он понятия не имеет, кто ты такая».

- Марта, - Мирьям сжала длинные пальцы, - а если что-то..., - она не закончила. Марта обняла ее: «Я тебе еще в Париже говорила, Господь о тебе позаботится. Все будет хорошо».

Все и оказалось хорошо.

Мирьям увидела свое платье, темно-синего шелка, с оборками и турнюром, шляпку итальянской соломки, кружевной зонтик. Она вытерла рукавом парки лицо:

- Спасибо, мистер Петерсен. И за опиум спасибо. Надо оттащить раненых подальше. А что случилось? -она поняла, что избегает спрашивать о муже.

- Я его бросила, - сказала себе Мирьям, - бросила на милость этих..., Сбежала. Господи, но я не думала, что все так закончится. Я просто хотела от него уйти. Я ни в чем не виновата, бабушка..., - она прислушалась, но вокруг было тихо. Обшивка «Ворона» трещала, гудел огонь.

- Пороховой трюм взорвался, - угрюмо сказал боцман.

- Эти..., - он сдержал ругательство, - наверняка, хотели и порох взять. Они пошли с фонарем, одно неловкое движение..., - он махнул рукой:

- Нет раненых, миссис Мирьям. Я, когда очнулся, проверил. Они все мертвы. Люди заживо горели, прыгали в воду, тонули. Пойдемте, - повторил он, - сэра Стивена, я вытащил, конечно. Он капитан, это моя обязанность. Только..., - Петерсен посмотрел на склянку с опиумом. Мирьям, требовательно, спросила: «Что такое, мистер Петерсен?»

- Сами увидите, миссис Мирьям, - вместо ответа, вздохнул моряк и направился прямо в серый, стылый туман.

- Вы на лед выпрыгнули, - Петерсен пошарил по карманам и нашел жестяную коробочку с табаком, -но перед этим капитан еще одного из них застрелил. Когда я взрыв услышал, и бросился к нему, поздно было. Он внутрь провалился. Туда, где ваша каюта была, и лазарет. Я и сам немного обжегся, -Петерсен снял меховую рукавицу, и показал ей покрасневшую, покрытую пузырями кисть, - но вынес на себе сэра Стивена. Сбросил его на лед, оттащил от корабля..., Вы с ним останьтесь, - попросил боцман, - а я вернусь. Посмотрю, что можно из обломков под сани приспособить. У нас впереди долгая дорога..., - муж лежал, накрытый паркой. Мирьям опустилась на колени:

- Стивен..., Стивен, это я..., Со мной все в порядке, не волнуйся.

Ресницы дрогнули и он простонал:

- Мирьям..., хорошо..., Очень больно, очень..., - женщина коснулась ладонью его лица. Оно было не тронуто огнем:

- Потерпи, милый. Петерсен спас немного опиума. Я тебе дам его и будет легче, обещаю.

Она всегда так говорила с больными, со времен работы сестрой милосердия. Врачи хвалили ее за терпеливость, за ласковый, успокаивающий тон.

- Я тебя осмотрю, - Мирьям приподняла парку, - наверняка, можно что-нибудь сделать.

Сделать было ничего нельзя. Она быстро прикинула:

- Половина тела обожжена. Только голова, руки и плечи нетронуты. Все, что ниже..., - вслух, она сказала:

- Петерсен принесет холст. Мы сделаем сани, и устроим тебя удобнее. Здесь холодно, милый. Это хорошо для ожогов.

- Не думай ни о чем, - приказала себе Мирьям:

- Это пациент, как все остальные. Не думай о Петре, не думай, что он приказал не говорить экипажу о болезни..., Стивен все равно умрет. Просто будь рядом с ним. Это твой долг.

Она положила узкую, изящную ладонь поверх большой, горячей, руки мужа. Стивен почувствовал прикосновение прохладных пальцев. Он попросил, напрягшись, стараясь не стонать:

- Мирьям..., Потом..., возьми медальон, возьми клинок..., Может быть..., - он не закончил и ощутил на своих щеках слезы. Капитан Кроу плакал.

- Может быть, дитя..., - пронеслось у него в голове..., - Господи, как жалко, умру и не узнаю..., Юджинию не увижу..., Как жалко уходить...

- Не надо, - жена поцеловала его в щеку: «Не думай об этом, милый. Выпей опиума и просто отдыхай».

- Не бросай..., - искусанные губы опять зашевелились, - не бросай меня, Мирьям, пожалуйста..., - муж всхлипнул. Она, аккуратно помогла ему проглотить опиум: «Спи. Я здесь, я с тобой».

Стивен впал в забытье. Мирьям, поправив на нем парку, встала. Надо было помочь Петерсену. Они долго бродили вокруг догорающего корабля, осторожно ступая на трескающийся лед. Они раздели мертвых, подобрали кое-какие банки с консервами, покрытые гарью. От «Ворона» остались одни тлеющие обломки, и Петерсенпошел в трюмы. Он принес немного холста и канаты. Они долго сидели с Мирьям, пытаясь сделать грубые сани. В конце концов, Петерсен сказал:

- Хоть бы до инуитов добраться. Хорошо, что понятно куда идти, хоть здесь и туман везде, - боцман проверил упряжь: «Миссис Мирьям, а капитан...»

Она покачала головой:

- Это вопрос времени, мистер Петерсен. Я, конечно, буду облегчать его страдания, - Мирьям бросила взгляд на оружие, что они подобрали, несколько винтовок и кольтов. Рядом стоял случайно уцелевший ящик с амуницией.

- Нельзя, - сказала себе женщина, - даже если он будет меня просить, все равно, нельзя. Если бы мы вдвоем шли, я бы все сделала. Здесь Петерсен, надо не уронить честь британцев. Господи, помоги нам...

- Мы можем охотиться..., - Петерсен надел упряжь и подождал Мирьям, - если, конечно, дичь какая-нибудь появится..., - они, молча, тянули сани с наваленной одеждой, кусками дерева, оружием и консервами. На лед наползал тяжелый, темно-серый туман, холодало. Мирьям, обернувшись, увидела черную полынью. На гладкой поверхности воды еще были заметны обломки корабля. Трубу парового двигателя заволокло дымкой, они пошли дальше. Капитан Кроу все еще был без сознания. Мирьям и Петерсен переложили его на выстланные холстом сани. Стивен очнулся и прошептал: «Мистер Петерсен..., Что с кораблем?»

Боцман отер голубые, слезящиеся на морозе глаза:

- Ее больше нет, капитан. Простите..., - он осторожно прикрыл Стивена шкурами. Капитан сказал себе: «Я выживу. Я должен выжить. Я вернусь сюда, и пройду этот путь до конца. Мирьям меня спасет, я в это верю». Жена наклонилась над ним:

- Вода у мистера Петерсена есть. Мы скоро окажемся на суше, обещаю. Выпей, - она смочила его губы раствором опиума, - выпей и спи.

Они перевязали груз на санях канатами. Петерсен позвал:

- Давайте отправляться, миссис Мирьям. У нас не меньше, тысячи миль впереди. К сентябрю надо оказаться как можно южнее. До ночи хоть немного, а пройдем.

Мирьям и Петерсен медленно тащили сани по слежавшемуся, плотному, усыпанному пеплом снегу. Они вскоре пропали в густом, зябком тумане. Белая куропатка вилась над полыньей, а потом устроилась на паровой трубе. Птица, замерла, покачиваясь, сложив крылья, будто ожидая чего-то.

Старик не сказал Пете, куда они плывут. Умиак шел на юго-восток, по открытой воде. Петя увидел впереди пелену густого, серого тумана.

- Опять дымка, - подумал юноша, - может быть, это какая-то природная аномалия? И здесь холодно. Холоднее, чем в стойбище. Вот почему он зимнюю парку надел, - Петя поежился. Старик, легко выпрыгнув на лед, вскинул голову, будто к чему-то прислушиваясь. Из белесой дымки донесся клекот птицы.

- Ты все поймешь, - старик, разбирая лодку, вынул из нее остов нарт. «Позже, - он повел рукой в сторону шкур, - а сейчас помогай мне». Петя скрыл вздох. Нарты оказались большими, рассчитанными на несколько человек.