Вельяминовы - Дорога на восток. Книга вторая

Тео оправила вуаль на темноволосой голове. Взяв икону, - образ был в новом, серебряном, с изумрудами окладе, - она посмотрела в зеленые глаза Богородицы. Приложив икону к щеке, женщина что-то прошептала, и перекрестилась: «Спасибо Тебе».

В передней, принимая от Прасковьи Жемчуговой шубу, Тео оглянулась на Мишеля. Понизив голос, она проговорила: «Летом приеду к вам в Москву, граф Николя меня пригласил. Так что не думай, я этого просто так не оставлю, - Тео взяла букет белых роз. Актриса восхищенно заметила: «Вы, как из сказки, мадемуазель Бенджаман».

-Спасибо, - Тео еще раз перекрестилась и велела: «Пошли». Она заметила взгляд Жемчуговой и усмехнулась: «Нет, валенки я не надену, хоть и метель на улице».

-Так каблуки, - запротестовала актриса, рассматривая туфли белого атласа, расшитые бисером. «А там снег...»

-Ничего, - Тео выпрямила спину, - куда мне надо, я и на каблуках дойду, милая моя. Я на них больше шести футов ростом. Девять вершков, если, по-вашему, - она подобрала подол шубы. Тео спустилась с лестницы -  вслед за Мишелем, что нес икону.

В церкви было светло. Суворов, обернувшись, восхищенно сказал Федору: «Ну, Феденька, как из Писания - царицу Савскую за себя берешь. Господи, красоты такой свет еще не видывал».

Она была окутана сиянием белого шелка, вуаль удерживал венок из роз. Федор, взяв ее смуглую руку, шепнул: «Я люблю тебя».

-Федосья, - добавил он  по-русски. Тео, дрогнув ресницами, тихо ответила: «Скучал? Все же два дня не виделись».

-Не сказать, как, - он вздохнул. Перекрестившись, Федор указал на коврик перед алтарем: «Становись первой».

-Мне мадемуазель Полина рассказывала, -  гранатовые губы улыбнулись. «Встанем вместе, Федя».

-Гряди от Ливана, невесто, гряди от Ливана: прииди и прейди из начала Веры, - запел хор. Они пошли к алтарю.

Венцы были из алого, расшитого золотом шелка и Тео смешливо подумала: «Не только Теодору наклоняться придется, мне тоже. Мы тут с ним всех выше».

-Венчается раб Божий Феодор рабе Божией  Феодосии  во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, - Суворов потянулся и взял венец:

-Все равно я его уговорю в армию уйти. Такого инженера еще поискать надо. А воевать придется, с французами теми же самыми. Как это того юношу звали, молодого,  Заборовский ему во Флоренции отказал, когда добровольцев набирал? Артиллерийский лейтенант,  еще обиделся, что ему в нашей армии на чин ниже дадут. Правильно, Наполеон Бонапарт. Дурак генерал Заборовский. Господь с ней, с инструкцией, Бонапарт за Тулон уже бригадного генерала получил, прошлым месяцем. В двадцать пять лет. Далеко мальчишка пойдет, а мог бы под нашими знаменами сражаться.

-Господи, Боже наш, славою и честью венчай их, - закончил священник. Тео, почувствовав прикосновение сильной руки мужа, улыбнулась, - легко, счастливо.

-Навсегда, это теперь навсегда, - шепнула она. Федор ответил: «Да, любовь моя».

Пролог

Англия, весна 1794 года

Окна гостиной были раскрыты в сад, пахло влажной землей, первой, еще нежной листвой. На бледном небе всходил прозрачный полумесяц луны.

Изабелла взглянула в свои карты и покачала увенчанной  диадемой, изящной головой: «Пас, миссис Брокхерст». Каштаново-рыжие волосы  женщины были собраны в небрежный узел, сколотый жемчужными шпильками. Одна прядь падала на полуобнаженное, белое плечо. Подол темно-зеленого, легкого, бального  платья чуть развевался под теплым, весенним ветром. Изабелла поправила шаль тонкого кашемира и отпила шампанского.

В раскрытые двери доносился звук настраиваемых скрипок, шорох шелков, легкий шепоток гостей, звон бокалов.

-Пас, - пробормотала ее партнерша. «Надо подумать, миссис ди Амальфи». Она  отложила карты и зорко поглядела на Изабеллу темно-серыми глазами: «Ваша племянница, Мэри - замечательная девушка. Ей ведь уже двадцать лет, миссис ди Амальфи. Вы знаете, у нас, кроме Фредди, еще две дочери, замужние. Мальчик - наследник всего».

-Текстильные мануфактуры, - вспомнила Изабелла, - пять тысяч человек на этого Брокхерста работают. Один из самых богатых людей на  севере Англии. Надо будет с Питером поговорить - что он посоветует. Фредди этот приятный юноша, закончил Оксфорд, двадцать четыре года. И вправду, пора жениться. Юноша Мэри от без ума, конечно, а вот она...

-Я поговорю с Мэри, миссис Брокхерст, - наконец, сказала Изабелла, - но, вы понимаете, я всего лишь тетка, и, то дальняя. У девочки есть родители, хоть и в Америке...

Миссис Брокхерст положила унизанные кольцами пальцы на руку Изабеллы: «Вы, же им будете писать, миссис ди Амальфи? Я могу надеяться, что вы, - женщина подняла темную бровь, - замолвите словечко за моего мальчика?»

Изабелла только улыбнулась: «Давайте отложим партию и посмотрим на контрданс, молодежь отлично танцует».

Миссис Брокхерст пробормотала что-то себе под нос. Шлепнув картами по столу , она последовала за женщиной.

Восемь пар выстроились друг напротив друга. Изабелла сразу нашла глазами племянниц. Мэри была в платье кремового шелка, мелкие, рассыпанные по плечам, темные кудряшки - украшены венком из азалий.

-Вы знаете, мистер Брокхерст, - весело сказала Мэри, подавая руку своему партнеру, - в Китае азалия называется «цветком дома». Мне дядя Джованни рассказывал. Так что спасибо за букет, - она прикоснулась к своей тонкой талии.

-А в Европе, мисс Кроу, - высокий, светловолосый юноша вздохнул, - азалия означает неразделенную любовь.

-Нет, нет, - рассмеялась Мэри, - вы еще во время котильона говорили о любви, мистер Брокхерст. Даже стихи читали, отменные, надо сказать. А после этого обещали - до конца сегодняшнего бала больше ни о чем таком не упоминать. Лучше расскажите мне о новых прялках. Я слышала, ваш отец купил какой-то патент, - она подняла бровь.

Фредди улыбнулся: «У вашего дядюшки, мистера Кроу - отличные инженеры. Он, наверняка, нас уже обогнал в усовершенствованиях. А  ваши кузены уже вернулись к учебе? - спросил юноша.

-Сразу после Пасхи, -  девушка подала ему руку, - раз Тедди уехал в школу, вы, мистер Брокхерст - теперь лучший танцор в Лондоне. Вы  скоро домой, в Бирмингем? - поинтересовалась Мэри.

-Это зависит от вас, - отчаянно ответил Фредди. Мэри нахмурила тонкую бровь: «Вы мне обещали, помните. Лучше посмотрите, Мораг танцует с месье де Фонтене. Говорят, он бежал из Кале на рыбацкой лодке, в шторм, совсем один. А вы могли бы отправиться во Францию, мистер Брокхерст?- поинтересовалась Мэри.

 Брокхерст замялся: «Я все-таки не военный, не моряк, мисс Кроу...»

-Да, - рассеянно отозвалась Мэри, глядя на угольно-черные, распущенные по плечам волосы сестры. Они были увенчаны одной белой лилией, и платье у нее было - кипенно-белое. На нежной шее играл бриллиантами маленький крестик. Тонкая рука в натянутой выше локтя шелковой перчатке лежала в руке ее партнера.

Мэривспомнила пасхальные каникулы. Она катала Пьетро и Франческо по Темзе. Оставив мальчиков приводить в порядок лодочный сарай, девушка поднялась наверх. Дверь скрипнула. Мораг недовольно обернулась: «Мы с Тедди репетируем, для воскресного обеда. Мы будем петь дуэт Папагено и Памины, из «Волшебной флейты». Что такое?»

-Ничего, - ответила Мэри, незаметно посмотрев на зардевшиеся щеки сестры. Тедди  весело сказал: «Вот это: «Mann und Weib, und Weib und Mann».

-Я  поняла, - сердито заметила Мэри. «Вы к чаю спуститесь?»

-Конечно, - он облизнулся. «Тетя Изабелла обещала восточные сладости. В  Итоне у нас их за первый же день съедают, так что пока я дома, - Тедди  потянулся,- я их не упущу.

Мэри закрыла дверь.  Она услышала звуки фортепьяно и его красивый баритон: «Die süssen Triebe mitzufühlen...Слушай внимательно, Мораг, сейчас  ты вступаешь».

Мэри только вздохнула. Зайдя в свою спальню, девушка сбросила на кровать холщовую, матросскую куртку: «Совсем с ума сошла, право слово. Ходит за ним, будто  ее привязали. И не поговоришь ведь, только фыркает».

-О чем задумались, мисс Кроу? - услышала она голос Фредди.

-О Франции, мистер Брокхерст, - коротко ответила Мэри. Она тут же обругала себя: «Зачем? Видно же, -  он ничем таким не интересуется. А что у нас родственники пропали - так дядя Дэниел скоро приедет, и сын его светлости, из Вены, отправятся их искать. Тетя Изабелла велела  - Тедди ничего не говорить, граф Хантингттон сам ему скажет».

-Я передумала, - капризно заметила  Мэри. «Почитайте мне еще стихи, мистер Брокхерст. У вас это отлично получается. Что-нибудь из Кольриджа или Блейка».

Она увидела счастливую улыбку юноши и тихонько вздохнула: «Что тебе еще надо? Красивый, богатый, без ума от тебя. У них особняк в Бирмингеме, имение, будешь спокойно жить..., Не по любви, так, может, я ее и не дождусь».

-Очень красивая пара, - ласково сказала миссис Брокхерст Изабелле, глядя на сына. «А что леди Кинтейл, - поинтересовалась она, - у нее ведь тоже  много поклонников?»

-Леди Кинтейл пятнадцать лет, миссис Брокхерст, - сухо ответила Изабелла, - торопиться некуда.

-Смотрите, - ее собеседница вынула из бархатного мешочка лорнет, - какой поздний гость. Уже два часа ночи, скоро будут подавать ужин, а он только приехал. Вы его знаете?

Изабелла взглянула на красивого, высокого мужчину, с коротко остриженными волосами, - по новой моде,  - русыми, играющими темным золотом в свете свечей. Он был в отлично сшитом сюртуке цвета палых листьев, в безукоризненном, белом галстуке.

-Отменная осанка, - одобрительно кивнула миссис Брокхерст. «Военного сразу видно.  Хоть он и в отставке, должно быть. И он молод, не старше сорока».

Дэниел отдал лакею приглашение и вспомнил смех Питера: «Так ты с корабля - сразу ко мне. Правильно. Его светлости еще нет, днями из Амстердама должен приехать. Они все на балу, - Питер порылся на столе, и перебросил ему кусочек атласной бумаги, - скажи там, что ты вместо меня».

-А ты на балы не ездишь? - поинтересовался Дэниел, грея в руках хрустальный стакан с бренди.

-Я дважды вдовец, - Питер показал на свои седые виски, - и мне уже пятый десяток. Какие балы? Жить ты  будешь  здесь, комната тебе готова. Как вернешься - отсыпайся, а потом о делах поговорим.

Питер откинулся на спинку кресла. Мужчина добавил, поиграв пером: «Я поеду с вами, разумеется. Во Францию».

-Питер! - изумился Дэниел.

Синие глаза блеснули холодом.

-Во-первых, там женщины в опасности, а во-вторых, - Питер посмотрел на алмазный перстень, что украшал его смуглую, сильную руку, - пять лет назад я не завершил то, что начал. Я привык, - он ледяно  улыбнулся, - не оставлять дела незаконченными, дорогой кузен. Нет смысла это обсуждать, - Питер поднял ладонь, увидев, что Дэниел открыл рот, - я сказал, и будет так.

Дэниел нашел глазами красивую, невысокую женщину в темно-зеленом платье:

-Вот и кузина Изабелла, Питер мне ее правильно описал.  Так вот кого покойный Сиди Мохаммед мне сосватать хотел. Хороший выбор. Девочки, я вижу, танцуют, можно и нам.

Он усмехнулся, и, пройдя через толпу, поклонился: «Миссис ди Амальфи, простите мне мою невежливость. Я  ваш кузен, Дэниел Вулф, из Америки».

-Боже! - ахнула Изабелла. «Вы ведь, наверное, только приехали, кузен Дэниел».

-Сегодня пришвартовались в Лондонском порту, - сине-зеленые глаза заиграли смехом. «Когда я служил в Континентальной Армии, дорогие дамы, у нас было слишком мало балов. Вообще не было. Теперь я наверстываю то, что упустил, - женщины рассмеялись. Миссис Брокхерст спросила: «Вы в Англии по делам, мистер Вулф?»

-В отпуске, - он все улыбался. «Я дипломат, посол по особо важным поручениям, работаю в нашем Государственном Департаменте. Так могу я  надеяться на танец, кузина Изабелла? - Дэниел подал ей руку.

Они встали друг напротив друга. Изабелла тихо сказала: «Нас в Марокко сватали, господин Даниял. Жалко, что мы с вами в Париже разминулись. Вы знаете, что Тео вышла замуж за Теодора, в Петербурге? Они нам письмо прислали».

Дэниел кивнул. «Питер мне говорил. Я здесь по его приглашению, обманным образом, так сказать».

Изабелла весело сморщила нос: «Я  уверена, что, пока вы в Лондоне - вас будут рады видеть в хорошем обществе, кузен Дэниел. Вы обязательно должны познакомиться с моим мужем.  Он сейчас в Кембридже, преподает, но на выходные приезжает домой».

-Буду рад, - Дэниел вдохнул запах роз: «Недолго тебе послом оставаться, милый мой, как вернешься - надо будет в отставку подавать».

Он вспомнил ласковый голос Салли: «Смотри, он совсем белокожий, наш маленький Нат». Дэниел нежно коснулся темно-каштановых волос. Мальчик открыл карие глазки. Посопев, он прижался к смуглой груди матери. «Спасибо, спасибо, любовь моя, - Дэниел поцеловал теплый висок женщины и, достал из кармана сюртука бархатный футляр: «Это тебе».

Крупные жемчужины цвета слоновой кости перемежались с ограненными бриллиантами. Он приложил к ее шее ожерелье: «Когда я вернусь - мы с тобой поедем в  Филадельфию и поженимся. И маленького Ната я признаю, - он так и стоял на коленях, обнимая их двоих.

-А она отлично танцует, - усмехнулся Дэниел. «Принцесса Марокко. Пока я не женат, можно и развлечься. Салли все равно ничего не узнает, между нами океан. Кузина Изабелла, - он наклонился к  нежному уху: «Мне очень жаль, что из того сватовства так ничего и не вышло, кузина. Теперь я вижу, что много потерял».

Она только мимолетно покраснела и продолжила танцевать.

Над, Ганновер-сквер занимался нежный, весенний рассвет, когда невысокий, светловолосый мужчина, в куртке моряка и холщовых брюках, с потрепанной сумой через плечо, постучал в дубовую дверь под золоченым вороном. Изящные буквы блестели в первых лучах солнца: «Клюге и Кроу. Anno Domini 1248».

Запахло жареным беконом и кофе. Джон пожал сильную руку: «Я уже в Уайтхолле побывал, но там меня не кормили. Вся надежда на то, что у богатейшего промышленника Англии найдется пара яиц в кладовой».

-Я всего лишь седьмой, если брать в расчет чистый капитал, без оборотных средств, - запротестовал Питер, снимая холщовый фартук. «Дэниел спит еще. Они вчера поздно с бала вернулись. То есть сегодня, - улыбнулся мужчина.

-Вовсе я не сплю, - раздался голос с лестницы. Дэниел протянул руку: «Вы на отца похожи, как две капли воды, граф Хантингтон. Мы с ним подружились, когда Парижский договор подписывали. Вы в это время, кажется, уже в Мадриде были. Очень приятно».

-Просто Джон, - отмахнулся мужчина.

-Да, я тогда только начинал карьеру, так сказать, - тонкие губы графа улыбнулись, - хотя какая у нас карьера? Это вы, дипломаты, блистаете в дворцовых залах. Мы в это время прочищаем дымоходы в тех самых дворцах, - Джон расхохотался: «Эта девочка, дочь Гениси…Она ведь здесь. Господи, я ее и не видел никогда. Гениси…, - он вспомнил тонкие, смуглые руки, что обнимали его за шею, задыхающийся, ласковый голос: «Я так люблю тебя, Большой Джон!», и вздохнул: «Пора  за стол, господа».

Уже за кофе он выложил из своей сумы старые, потрепанные газеты. Джон подвинул их мужчинам: «Интересное чтение. Как вы, наверное, знаете, прошлой осенью погибли все генералы Католической Королевской Армии. После битвы при Савене остатки отрядов  ушли в леса. Но де Шаретт, по слухам, жив, а тут  еще вот это…- он указал на статью.

-Слухи о так называемой банде Волчицы, орудующей в глухих районах Бретани, - прочел Питер, - совершенно необоснованны. Республиканская армия держит эту местность под строгим контролем, поэтому все, кто распускает такие сплетни - являются врагами революции. Это же «Папаша Дюшен», - поморщился Питер, - желтый листок.

-В них тоже иногда печатают полезные вещи, - заметил Дэниел. «Ты думаешь…, - он не закончил и взглянул на Джона.

Тот пожал плечами.

-Кто говорит, что отца и Марту казнили, кто - что они сбежали в Вандею. Об Элизе вообще ничего неизвестно, как и о Констанце. Лавуазье все еще в тюрьме Порт-Либр. Я считаю, что нам надо разделиться, - Джон достал простой портсигар. Распахнув двери в сад, он закурил: «Ты, Дэниел, едешь через Амстердам - в Париж, со своим дипломатическим паспортом. Ищешь там Констанцу и выполняешь еще одно маленькое, - он подмигнул Питеру, - поручение».

-Я бы и сам мог, - недовольно отозвался Питер, убирая со стола.

-Мы с тобой и так головой рискуем, - Джон стряхнул пепел, - дальше Вандеи нам забираться нельзя. Меня в Париже эшафот ждет, и тебя тоже, поверь . Там сейчас не церемонятся со шпионами.

-Дэниел сам переговорит с этим человеком, Робеспьером давно недовольны, просто надо, - граф пощелкал пальцами, - как-то их подтолкнуть к действиям. Вот мы и подтолкнем. Дэниел отплывет из Дувра, легально, и легально же пересечет границу Франции. Вот только как Констанцу вывозить, если она жива…, - Джон вздохнул.

-Выпишу ей американский паспорт, - усмехнулся Дэниел, - у меня есть и бланки, и печать. Вам бы я тоже мог их сделать…- он взглянул на Джона.

Тот замахал рукой, разгоняя дым:

-Нет, нет, крестьяне в Вандее еще не научились читать по-английски. Любой комиссар Конвента, завидев вашу печать, тут же полюбопытствует - что это два американца делают в бретонской глуши. Заодно  решит нас подержать в тюрьме, на всякий случай. Мы с Питером найдем в Плимуте надежного человека, - у меня есть один на примете, - и отправимся в страну, известную своим девизом: «Kentoc'h mervel eget bezañ saotret», - Джон улыбнулся.

Питер перевел: «Лучше смерть, чем бесчестие. У меня шахты в Уэльсе и Корнуолле. Нахватался, языки-то похожи».

-Это нам очень поможет, - задумчиво протянул Джон. «Так что проведем воскресенье в Мейденхеде и разъедемся - ты в Дувр, а мы в Плимут».

-Кто едет в Плимут? - раздался звонкий голос с порога. Джон замер. «Господи, - подумал он, - я не верю. Я ее последний раз видел, как она еще малышкой была…»

Зеленые глаза блеснули, мелкие кудряшки упали на плечи, красивые, пухлые губы улыбнулись. Она была в утреннем, закрытом платье из тонкого муслина и пахло от нее - свежей, будто родниковой водой, травами, весенним ветром.

Мэри взглянула в светло-голубые, прозрачные глаза: «Здравствуйте, дядя Джон. Вы меня малиной кормили, помните?».

-Помню, мисс Кроу, - сглотнул он. Склонившись, Джон поцеловал маленькую, смуглую, сильную руку.

Джон откинулся на спинку мраморной скамейки.  Он ласково посмотрел на Мораг: «Ты прости, племянница, что я тебя рассматриваю. Ты очень на маму свою похожа».

Мораг зарделась, и повертела в руках вышивание: «Мама Мирьям мне говорила, дядя Джон…Вы очень мою маму любили. И бабушка Онатарио тоже о вас рассказывала».

-Любил, - он исподтишка взглянул на раскрытые двери гостиной. Изабелла сидела, склонившись над альбомом, что-то чертя. Мэри, напротив, сосредоточенно читала книгу. «Путешествия Дина Магомета», - увидел Джон название. «Это же об Индии, новое издание. Господи, что это я, краснею, что ли?».

-Мы тогда совсем юными были, - улыбнулся он. «И деда я твоего знал, Скенандоа, так что, - он поцеловал Мораг в белый, высокий лоб, - у тебя замечательная родня. Ей гордиться надо».