Колокола тревог

— рабочие более не доверяют его правительству, поскольку оно не выполняет своих обещаний;

— реформаторы рассматривают его решимость сохранить в целости жестко централизованный Союз как главный фактор, приведший к нынешнему политическому кризису.

Горбачев пошел на апрельские договоренности отчасти потому, что пытался задержать свой политический закат, но они не вернут ему былых позиций. Всенародно избранные руководители и законодательные собрания республик обладают несравненно большей легитимностью, чем центральное руководство, и без сотрудничества с ними осуществление Горбачевым его политики делается практически невозможным.

Ключ к разрешению нынешнего кризиса в руках России и Ельцина. Он, по всей видимости, преуспеет в своих усилиях по созданию сильной, всенародно избранной президентской власти и победит в намеченных на июнь выборах. Это усилит его позиции в споре с центром, подчеркнув одновременно нелегитимность положения Горбачева.

Хотя Горбачев, продолжив свои политические кульбиты, и продержится еще какое-то время, трудно поверить, что он окажется способным восстановить упавшее политическое влияние и вернуть себе политическую инициативу. Даже в случае с апрельским соглашением, он, кажется, в основном лишь реагирует на события, не имея какого-либо долгосрочного плана игры.

Прошлой осенью он с готовностью вошел в союз с руководством КГБ, армии и КПСС, но не захотел пойти на использование силы для восстановления власти центра в том масштабе, в каком это требовали от него сторонники жесткой линии, так что их альянс рассыпается на глазах.

Но в результате его поворота в сторону традиционалистов большинство реформаторов не доверяют более Горбачеву. Ельцин в данный момент все еще проявляет готовность работать с ним из тактических соображений, но многие другие реформаторы отказываются сотрудничать с Горбачевым и критикуют Ельцина за его действия. Их сотрудничество продолжится только в том случае, если Горбачев будет готов к демонтажу политической системы, во главе которой он сейчас находится.

Суть нынешнего кризиса в том, что ни существующая политическая система которую Горбачев пытается сохранить, ни только обозначающаяся новая система не способны эффективно совладать с новым подъемом общественных требований углубляющимся экономическим кризисом. Короче говоря, Советский Союз находится сейчас в революционной ситуации в смысле перехода от старого к некоему пока еще неопределенному новому строю.

Как и в Восточной Европе на протяжении последних двух лет, в СССР ныне налицо те политические составляющие — ненависть к старому политическому строю, раскол в политической элите и нехватка у нее твердости; неуверенность в надежности служб госбезопасности и все более активная организованная политическая оппозиция, которые способны смести нынешнюю политическую систему и ее руководство.

Основополагающие цели реформаторов и традиционалистов в отношении будущего Союза диаметрально противоположны; поэтому маловероятно, чтобы горбачевский так называемый центристский курс, помог выйти из кризиса. В глазах реформаторов, в особенности в России, решающее слово остается за народом, который может свободно выбрать, принадлежать ли к новому Союзу и на каких условиях.

Для традиционалистов такой взгляд является революционным, и они по-прежнему настаивают на сохранении основ системы с доминированием центра. Хотя отдельные умеренные представители каждой из сторон готовы к компромиссу в этом кардинальном вопросе, те из них, кто обладает необходимым политическим влиянием, органы безопасности и КПСС от традиционалистов, всенародно избранные руководители и законодательные собрания от плюралистов, — не желают делиться реальной властью с другой стороной.

В этом кардинальном вопросе быть не может выхода из тупика, поскольку в условиях воздержания сторонников жесткой линии от широкого использования насилия власть продолжит смещаться в сторону республик. Тактические компромиссы между двумя сторонами могут, однако, придать этому процессу эволюционный характер, предотвратив доведение кризиса до точки взрыва или изгнание со своего поста Горбачева.

Горбачев вряд ли сможет сохранить прежние властные позиции, новее еще играет важную роль. Что особенно важно, его сотрудничество с плюралистами будет существенно для обеспечения плавного перехода власти к республикам и уменьшения вероятности насильственной акции со стороны приверженцев жесткой линии, стремящихся повернуть этот процесс вспять.

В случае участия в передаче власти он мог бы помочь в решении особо болезненных для традиционалисте вопросов, таких, как сохранение армии и обеспечение пенсий военным.

Кроме этого, в течение переходного периода Горбачев мог бы по-прежнему играть ведущую роль формировании политики центра, в особенности в вопросах внешней политики обороны. Если же он не пойдет на сотрудничество, политическая ситуация будет дальше ухудшаться и Горбачев окажется все более политически изолированы уязвимым для тех политических сил, которые требуют его ухода.

Ему бы мало что оставалось, кроме как уйти в отставку или опереться на традиционалистов, что помощью насильственных мер попытаться стабилизировать ситуацию, попадая при этом во все большую зависимость от них.

Зная образ действия Горбачева в прошлом, можно предполагать, что, невзирая на такую опасность, он снова увильнет от решительных действий и попытается заполучить для центра как можно больше полномочий. Его неспособность внутренне порвать со старым порядком — в его понимании скорее патерналистским, чем репрессивным — оказалась важнейшим фактором, способствовавшим нынешнему кризису, поскольку мешала принятию реалистических мер в отношении проблем страны.

Если он будет двоедушничать в попытке сохранить существо старой системы, политическая и экономическая ситуация лишь ухудшится, и чем дольше это будет продолжаться, тем больше вероятность, что нынешняя политическая система будет внезапно сметена.

Последние заявления и действия Горбачева наводят на мысль, что он отчаянно стремится удержать власть, и если уступит дорогу другим добровольно, то в высшей степени неохотно.

Он и его советники, судя по всему, всячески преуменьшают остроту стоящих перед ним проблем и он, возможно, все еще полагает, что сможет вскоре повернуть ход событий на 180 градусов. Не исключено, однако, что по мере дальнейшего разочарования от неудач, Горбачев добровольно уйдет, убедившись, что его позиции непоправимо ослабли.

Собеседники, видевшиеся с ним все эти последние годы, находят его все более обескураженным и упавшим духом, и, возможно, он начинает терять политическую волю. Продолжающиеся проблемы со здоровьем также могут повлиять на его выбор в пользу отставки.

Те шаги, которые Горбачеву надо предпринять для превращения апрельского соглашения в работающий документ — анафема для большинства традиционалистов. Помнящие о судьбе своих коллег в Восточной Европе — о казни Чаушеску в Румынии, процессе над Живковым в Болгарии и подобной же перспективе для Хонекксра, не вывези его тайно советские представители, — они, вне всякого сомнения, осознают глубину ненависти к КПСС и КГБ в СССР, и ряд из них в частном порядке давали понять, что боятся за свою жизнь.

Хотя они желают возврата к жестко централизованной системе, по крайней мере, часть их — в особенности те, кто достиг предпенсионного возраста, — возможно, они готовы были бы договориться о таком решении вопроса, которое защитило бы их жизни и пенсии.

Традиционалисты, доминирующие ныне в верхнем эшелоне власти, пытались добиться от Горбачева, чтобы он шагал в ногу с ними в наиболее критических для них вопросах. Имея в его лице президента, активно или молчаливо проводящего ползучее наступление на демократию, они избегают риска, которым чревата открытая схватка за власть. Между Горбачевым и его союзниками-традиционалистами не было и нет никакой любви, и они все еще способны попытаться сбросить его, если решат, что он продает их интересы республикам.

При всей общности целей традиционалисты расколоты в критическом вопросе об использовании в широком масштабе силы для достижения этих целей, и многие из них разделяют отвращение Горбачева к массовому насилию и пролитию крови.

В результате изменений в верхушке советского руководства в течение последних месяцев традиционалисты заполучили в свои руки все ключевые посты в силовых и карательных органах.

Первостепенной целью для большинства плюралистов является не смещение Горбачева, а переход власти к республикам. В остальном, однако, многие из них преследуют принципиально различные цели. Лидеры России, которые будут играть ключевую роль в формировании новой политической системы, хотят иметь слабый центр и смещение власти в республики на манер Европейского Союза при ведущей роли России.

Среднеазиатские лидеры предпочитают более сильный центр, который позволял бы их республикам и дальше получать субсидии от более богатых регионов. Большинство российских и украинских реформистов искренне привержены целям демократии, но в Грузии и Средней Азии коммунистический тоталитаризм уже сменяется местными разновидностями авторитаризма.

В ходе последних шахтерских забастовок советские рабочие предстали как мощная независимая политическая сила, толкающая страну в направлении демократии. Правда, у них слабые связи с только что возникшими политическими партиями и многие больше не доверяют Ельцину из-за его сотрудничества с Горбачевым. Советские рабочие становятся все неспокойней, и, как показала волна стачек солидарности с шахтерами, волнения могут быстро распространиться по всей стране.

Хотя эти стачки прекращены совместными усилиями Ельцина и центра, их обещания едва ли будут выполнены. Это лишь еще больше усугубит растущее отчуждение и подхлестнет возмущение рабочих, увеличивая вероятность того, что следующий забастовок парализует страну и породит политический кризис.

За исключением Ельцина, среди реформаторов нет ни одной фигуры, способной сегодня взять на себя роль масштабного лидера. Деятели наподобие Шеварднадзе и Яковлева слишком тесно связаны с Горбачевым, хотя и могут еще сыграть заметную роль, если возникнет спрос на компромиссные кандидатуры на руководящие посты — приемлемые как для реформаторов, так и для традиционалистов. Если верх возьмут реформаторы, ключевыми игроками станут республиканские руководители:

— Ельцин заявил, что не желает становиться президентом СССР; с учетом слабости этой должности и обилия связанных с нею неразрешимых проблем, он вероятнее всего не сменит этой позиции, если только не увидит, что это единственный способ предотвратить переход данного поста в руки человека, который может использовать свои полномочия против него. В этом случае он, скорее всего, удержит за собой и пост российского президента. Ельцин вел разговоры о потребности в хорошо организованной оппозиционной партии, но пока он не предпринял шагов, в сторону объединения с другими реформаторами, часть которых не доверяет ему, считая его оппортунистом;

— другие ведущие игроки республиканского уровня — президенты Назарбаев из Казахстана и Кравчук из Украины. Оба стремятся к новому типу Союза, но озабочены тем, чтобы их интересы не были ущемлены Россией и Ельциным. Назарбаев, похоже, претендует на роль лидера в масштабах всей страны и мог бы стать кандидатом на пост президента — в его ослабленном и технократическом варианте.

Способность традиционалистов к действию будет в значительной степени зависеть от надежности таких инструментов подавления, как КГБ, армия и внутренние войска МВД. Хотя органы госбезопасности имеют в распоряжении достаточно лояльных подразделений для совершения переворота, реальное введение военного положения на территории всей страны будет трудным делом. Тем более что оппозиция небезуспешно поработала над углублением раскола в армии и, в меньшей степени, в КГБ. По имеющимся сообщениям, отдельные солдаты и воинские подразделения противились приказам по использованию военной силы в прибалтийских республиках и на Кавказе.

Надежность вооруженных сил при использовании их внутри страны — предмет критической и растущей озабоченности руководства, и в этом направлении сейчас предпринимается ряд шагов:

— КПСС начала новую кампанию по восстановлению своего влияния в армии и пропаганде традиционалистских ценностей;

— в разгаре кампании по очищению вооруженных сил от реформистски настроенных офицеров или, по крайней мере, за вытеснение их со значимых должностей.

Центральное руководство в настоящее время уже имеет сомнения относительно надежности органов госбезопасности, и демократы начинают верить в то, последние не будут использованы против них. Если оппозиция будет твердо уверена, что центр не пойдет на широкомасштабное использование силы против нее, крах жестко централизованного Союза и конец режима ускорятся.

В рассматриваемое время срок пребывания Горбачева на посту президента генерального секретаря истекает не раньше 1995 г. В результате изменений, внесенных по его инициативе в Конституцию и устав партии, его уже нельзя свергнуть решением остальных членов руководства, как это произошло с Хрущевым в 1964 г.

Законным образом оформленное смещение Горбачева, если оно произойдет против его воли, может быть достигнуто лишь посредством сложной и громоздкой процедуры;

— в качестве президента он может быть отстранен от должности за попрание Конституции двумя третями голосов Съезда народных депутатов;

— в качестве партийного лидера его может сместить только съезд КПСС, что подразумевает длительный процесс избрания примерно 6 тыс. делегатов съезда. Апрельское соглашение могло бы проложить дорогу для отставки Горбачева в течение примерно одного года и для плавного перехода власти к республикам. Если серьезные препятствия, лежащие на пути его выполнения, удастся преодолеть, соглашение приведет к появлению преобразованного Союза с примерно следующими характеристиками:

— пост президента СССР будет ликвидирован либо лишен основной части своих полномочий, превратившись по сути дела в нечто немногим большее, чем должность координатора проводимой различными республиками политики. Если президентская власть сохранится, то формироваться она будет путем либо назначения, либо всенародных выборов. Горбачеву, чтобы получить хоть какой-то шанс выиграть выборы, необходима будет поддержка руководителей ключевых республик;

— исполнительная власть в центре будет осуществляться республиками коллективно. Центр, вероятно, сохранит контроль над внешней политикой, обороной и отельными сферами общей экономической политики. Если республики получат право голоса во всех ключевых решениях центра, возникнет опасность, что процесс принятия решений в центре станет крайне запутанным и сложным, наподобие того, как это имеет место в Югославии;

— Верховный Совет и Съезд народных депутатов будут упразднены и, возможно, заменены новым законодательным собранием, избранным на региональной основе;

— нынешняя система министерств вкупе с большей частью центрального бюрократического аппарата претерпит процесс радикального сокращения и реорганизации при одновременной передаче ее функций республикам.

Если в течение ближайших месяцев Горбачев и руководители девяти республик попытаются обговорить детали нового союзного договора, а затем и новую конституцию, их коалиция может запросто развалиться. Соглашение оставляет многие вопросы невыясненными, и Горбачев еще не проявил готовности пойти на уступки, необходимые для того, чтобы сделать документ работающим. Возможно, он опять предложит слишком мало и слишком поздно. Кроме того, у ряда республик, включая Украину, сохраняются серьезные оговорки насчет соглашения как недостаточно далеко идущего.

Если апрельское соглашение развалится, особенно по причине того же ревностного отстаивания Горбачевым прерогатив центра, предапрельская борьба за власть резко обострится и приведет к новому кризису. Ускорится политическая и экономическая Деградация с крайне высокой вероятностью возобновления забастовок и массовых политических выступлений протеста, снова начнется война законов между республиками.

Горбачев окажется еще более дискредитированным в глазах реформаторов, и у него не останется иного выбора, кроме как опереться на традиционалистов, которые, вне сомнения, начнут толкать его к подавлению оппозиции и республик. С избранием Ельцина президентом России и дальнейшим смещением власти к республикам плюралисты займут более сильные позиции. Политическая ситуация будет крайне неустойчивой и может резко измениться по нескольким направлениям.

Реформисты возобновят натиск на Горбачева, чтобы вынудить его уйти с его поста и взять власть в свои руки. Они могут добиться этого различными, не исключающими друг друга способами:

— Горбачев может быть принужден к отставке ультиматумом объединенного руководства ключевых республик. Для того чтобы такой шаг имел успех, важно добиться поддержки органов госбезопасности, может быть, путем предоставления гарантий, что вооруженные силы останутся неприкосновенными, а в отношении КГБ не будет предпринято никаких мер возмездия. Часть армейского руководства, возможно, даже приветствовала бы уменьшенный, построенный с опорой на славян ядро Союз, поскольку это позволило бы сохранить нетронутым основную часть советских вооруженных сил при одновременном снижении остроты ряда их ключевых проблем, таких, как межэтническая напряженность;

— Горбачева можно заставить уйти и в результате работы «круглого стола». В отчаянном стремлении разрядить обостряющуюся напряженность Горбачев может согласиться на переговоры в рамках «круглого стола», которых требует оппозиция. Такой шаг был бы для него, скорее всего, ошибкой, и Горбачев, надо полагать, оказался бы в состоянии конфронтации с оппозицией, объединившейся вокруг требования уйти или сдать реальную власть. Уже согласившись поделиться властью, он не смог бы, вероятно, игнорировать такие требования, не рискуя спровоцировать национальные беспорядки и забастовки;

— волна массовых общенациональных забастовок и демонстраций может опрокинуть правительство. Реформаторы уже продемонстрировали способность мобилизовать население и собирать громадные толпы в свою поддержку в Москве и других больших городах. Несмотря на официальный запрет и угрозу использования милиции, свыше 200 тыс. человек приняли участие в мартовской проельцинской демонстрации. Ельцин мог бы ускорить этот процесс, начав активно поощрять такие акции.

Провал соглашения мог бы также привести к ситуации двоевластия, когда твердо контроля над положением в стране не будет ни у традиционалистов, ни у реформаторов. Скорее всего, это может произойти, если обе стороны будут не уверены своих силах, и потому проявят готовность к компромиссу. Такая ситуация, будучи нестабильной и непродолжительной, может развиваться но следующим направлениям:

— раздраженные непримиримостью Горбачева, ключевые республики попытаются перейти в наступление и сформировать — без него — преобразованный Союз, базирующийся на апрельском соглашении или результатах переговоров, начатых независимо от центра между Россией, Украиной, Белоруссией, Казахстаном и Узбекистаном, и востребовать полномочия, ныне принадлежащие центру;

— под сильным политическим давлением Горбачев может согласиться на постепенную передачу власти, сохранив за собой на определенное время свою должность, возможность тянуть время и надежду на то, что он все же останется;

— Горбачев останется в должности генерального секретаря, но будет смещен демократами с поста президента. Даже тогда он сможет сохранить лояльность руководства КГБ, армии и МВД.

Для того, чтобы предпринять жесткие шаги, необходимые, по мнению сторонников жесткого курса, чтобы предотвратить победу реформаторов, первые в любой момент могут попытаться сместить Горбачева и установить свой режим. Опасность станет особенно реальной, если они решат, что Горбачев торгует их интересами с республиками. Шаги сторонников жесткой линии будут конспиративными и могут иметь несколько вариантов развития:

— им покажется предпочтительнее сбросить Горбачева при соблюдении внешней законности, заставив его согласиться на уход и введение в должность их собственного кандидата. Скорее всего, они предъявят Горбачеву ультиматум: уступки либо арест, а может быть, и смерть. Янаев на первое время принял бы на себя полномочия президента, Ивашко — полномочия генерального секретаря. Традиционалистский Съезд народных депутатов утвердил бы потом выбранного сторонниками жесткой линии кандидата (способ, которым был избран Горбачев), используя при этом неясно конституционных формулировок для отсрочки всенародных выборов президента до 1995 г.;

— они могут обойти установленные процедуры и использовать кризисную ситуацию как оправдание для смещения Горбачева и назначения после предварительного согласования своих сторонников Съездом народных депутатов и Центральным Комитетом. Учитывая преобладание традиционалистов в обоих институтах, последние почти наверняка одобрили бы выбор объединенного руководства, хотя имели бы место громкие протесты реформаторов и в том, и в другом органах;

— они могут организовать для Горбачева «несчастный случай» и заменить его одним из указанных выше способов.

Даже в случае продвижения вперед на основе союзного договора ухудшение экономических и социальных условий жизни может привести к внезапным взрывам народного недовольства, которые быстро наберут размах и распространятся по всей стране. Все более политизирующийся рабочий класс стал «темной лошадкой» в политической жизни СССР, и ни традиционалисты, ни реформаторы, возможно, не сумеют приручить его.

Хотя шахтерская стачка временно прекращена, рабочее движение в СССР становится в результате забастовок все сильнее, организованнее и все больше политизируется, становясь серьезной и независимой политической силой.

Недавние стачки в столице Белоруссии Минске продемонстрировали, что даже обычно спокойные регионы могут внезапно взорваться. Хотя рабочие взирают на Ельцина куда более доброжелательно, чем на Горбачева, наиболее радикальные из них не доверяют и ему тоже.

Теперь, когда Россия взяла на себя обязательства перед шахтерами, Ельцин в случае неисполнения требований шахтеров начнет все более превращаться в мишень для их критики. Первое испытание, вероятно, будет иметь место в июле: шахтеры в случае, если центр и республики не сдержат свои обещания, угрожают еще более широкой всеобщей забастовкой.

По мере ухудшения экономической ситуации, познав рост цен на своей шкуре, рабочий класс почти наверняка станет проблемой как для режима, так и для республиканских лидеров. При отсутствии насильственных мер будет лишь вопросом времени, когда советские рабочие сумеют парализовать всю страну и вытребуют серьезные политические уступки, включающие в себя, возможно, и уход Горбачева. Они будут представлять особую опасность для режима, если будут и дальше наращивать силу в наиболее урбанизированных районах. Широкомасштабные забастовки и другие акции протеста рабочих, не контролируемые Ельциным и другими политическими лидерами, могут привести к ситуации крайней нестабильности, напоминающей революцию 1917 г. и способной смести нынешнее политическое руководство на всех уровнях власти.

Чтобы смести режим, народные волнения должны развиться и распространиться по России. Во время уже имевших место взрывов народного недовольства и стачек этого не произошло, скорее всего, потому, что популярные лидеры-реформисты не ставили такой цели и сдерживали локальные акции взрывчатого характера, карательные же органы в свою очередь воздержались от использования грубой силы в славянских областях. Кроме этого, Ельцин и другие реформистские лидеры не подверглись физическому насилию со стороны режима, а дефицит продовольствия в ключевых регионах носил до сих пор временный характер.

Нынешняя политическая ситуация крайне неустойчива и может на глазах вырваться из-под контроля, ввергнув страну в кризис преемственности власти безо всякого предупреждения. Органам безопасности положение представляется все более отчаянным, и есть вероятность, что они в любой момент могут предпринять акцию против Горбачева. Вполне возможно также, что в результате одной искры вспыхнувшие повсюду массовые акции протеста и стачки все более ожесточающегося деления СССР опрокинут правительство.

В то время как борьба реформаторов за власть будет и дальше по преимуществу открытой, традиционалисты могут инициировать тайный заговор, осуществленный в самый неожиданный момент. С ним, вне всякого сомнения, будет связана повышенная активность военных, и тогда как приготовления к введению в масштабах всей страны военного положения, скорее всего, могут быть обнаружены, то в отношении шагов по подготовке переворота это сделать гораздо труднее, а если и удастся, то цель таких мероприятий останется неясной.

Любой из следующих ниже вариантов развития событий может ускорить кризис, поставив проблему руководства во всей ее остроте:

— смерть или внезапная недееспособность Горбачева может дать традиционалистам некоторые преимущества, если они сумеют сохранить эту информацию в тайне и затем представить смену руководства как свершившийся факт;

— волнения среди трудящихся могут перерасти в общенациональную всеобщую забастовку с целью смещения правительства;

— смерть Ельцина, естественная или иная, если она, что вероятно, будет приписана КГБ, способна вызвать массовые демонстрации, направленные против режима;

— решив, что дни их сочтены, традиционалисты могут пойти на превентивный шаг;

— выиграв президентские выборы в России, Ельцин и реформаторы могут мобилизовать массы с целью настоять на отставке Горбачева;

— очередное столкновение органов безопасности с гражданским населением, сопровождаемое жертвами (особенно в больших масштабах, чем прежде, и в славянской части страны), может вызвать самые широкие протесты.

Независимо от того, какой вариант перехода будет иметь место, новое политическое образование первое время будет нестабильным. Как минимум, отдельные элементы проигравшей стороны ни за что не пожелают просто так отдавать власть, так что можно ожидать периода интенсивной борьбы, способной перерасти в широкомасштабные потрясения. При столь неустойчивых обстоятельствах и реформистский, и традиционалистский режим сосредоточит внимание на консолидации власти и задвинет остальные вопросы в дальний угол. Тем не менее, существенные различия в способах ведения дел во внутренней и внешней политике между теми и другими быстро обнаружатся.

Точный ход событий в случае победы реформаторов с сохранением Горбачева в должности или нет — будет зависеть от стечения обстоятельств и личности новых лидеров. С учетом множества унаследованных ими проблем, их внутренней разобщенности и в силу исходной потребности опираться на элементы старой властной структуры им неизбежно придется столкнуться с большими трудностями в правлении и проведении в жизнь принципиально новой политики. Тем не менее, будет происходить более или менее быстрая передача власти республикам:

— реформированный центр будет существовать, по крайней мере, в течение переходного периода, но и его политика будет определяться коллективными решениями участвующих республик. Это, вероятно, будет неуклюжее малоуправляемое образование, в котором первая скрипка окажется за Россией. Республики будут настаивать на ликвидации репрессивного потенциала КГБ и МВД;

— вооруженные силы останутся под объединенным контролем ослабленного центра, в котором доминирующая роль будет принадлежать России. В то время как славянское ядро, возможно, согласится поддержать идею общей армии, каждая республик будет, вероятно, развертывать подобие своих собственных вооруженных сил, при возможном параллельном подчинении централизованному командованию. Самое главное — советский ядерный потенциал останется под единоличным командованием;

— хотя преобразованный центр, скорее всего, сохранит обще-координирующую роль в вопросах внешней политики, заключение международных соглашений без актив участия республик будет проблематичным. Республики, вероятно, признают существующие международные обязательства и соглашения, хотя распыление власти может затруднить исполнение последних. Кроме этого, республики вскоре начнут провод самостоятельную внешнюю политику и будут особенно озабочены расширением складывающихся у них независимых экономических связей с другими странами, а также — в ряде случаев — заключением оборонительных соглашений с соседями;

— полномочия по большинству внутренних вопросов будут переданы республикам, и вскоре обнаружится разность политических подходов. В европейской части — включая Россию, будут в основном развиваться демократические институты, экономика получит импульс для реформ и движения в сторону рынка, но прогресс в обоих направлениях окажется медленным. В Средней Азии и на части Кавказа можно ожидать появления авторитарных режимов;

— республики, не пожелавшие стать частью заново сформированного Союза, смогут уйти значительно легче, чем при нынешнем законе о выходе, но им все еще придется вести переговоры о выходе, которые учли бы озабоченность остальных республик в отношении интересов обороны, финансовых обязательств, прав меньшинств (особенно русских) и пограничных вопросов.

Из шести республик, не участвующих в процессе переговоров по союзному договору, Молдову и Армению, возможно, уговорят статься в реформированном Союзе, а вот прибалтов и Грузию, скорее всего, нет, республики, не принадлежащие к новому Союзу, создадут свои собственные маленькие армии, оснащенные обычным вооружением, но некоторые из них, возможно, сохранят различного рода двусторонние оборонительные отношения со славянским ядром, что позволит военным базам на их территории функционировать и в будущем.

Традиционалисты попытаются в сжатые сроки подавить оппозицию:

— они могут арестовать и, не исключено, даже казнить вождей оппозиции, включая Ельцина, возродить жесткую цензуру для средств массовой информации, запретить деятельность оппозиционных политических образований и возродить жесткий централизованный контроль над экономикой;

— при всей тяжести экономической ситуации военные расходы будут сокращаться меньшими темпами;

— притом, что основное внимание будет сосредоточено на восстановлении внутреннего контроля, внешняя политика станет менее гибкой. Прогресс в контроле над вооружениями окажется чрезвычайно затруднен, но уже существующие соглашения будут, вероятнее всего, соблюдаться. Советские «активные меры» усилятся, и если внутреннее положение временно стабилизируется, руководство займется поиском удобных предлогов для восстановления советского влияния за рубежом, при условии, что политическая и экономическая цена таких усилий окажется не слишком высока;

— режим займет значительно более агрессивную публичную позицию по отношению к Западу, а внутри развернется кампания сваливания всех бед страны на происки Запада. Хотя режим все еще будет заинтересован в экономическом сотрудничестве, его политика создает крайне неблагоприятный климат для совместных экономических предприятий и других форм сотрудничества.

Независимо от дальнейшего хода событий нынешняя политическая система в СССР обречена. Если власть, широко используя силу и репрессии, захватят традиционалисты, они смогут на время восстановить контроль над большей частью страны, но не сумеют обеспечить долгосрочного решения проблем, прежде всего экономических. При таком режиме резко вырастет политическое и социальное отчуждение, демократические и националистические движения почти наверняка возродятся вновь.

Время, однако, работает против традиционалистов. Чем дольше не используется сила, тем слабее становятся их позиции. Службы безопасности продолжают распадаться, в то время как демократы и движения в республиках набирают силу и организованность. Более того, по мере дальнейшего движения экономики по нисходящей, волнения трудящихся почти наверняка обретут более серьезный характер, стимулируя давление в пользу системных изменений.

Даже если Горбачеву удастся удержаться, его преобладающая роль в советской политической системе сошла на нет и больше не возродится. Резкое падение его власти практически невозможно обратить вспять.

Если спустя год он еще останется на своем посту, то к тому времени вероятнее всего уже произойдет процесс фактического перехода власти к традиционалистам или, что еще вероятнее, к реформаторам. Чем дольше будет откладываться переход, тем сложнее окажется политическая и экономическая ситуация, тем вероятнее угроза насильственных потрясений, тем сложнее будет, кому бы то ни было осуществлять эффективное управление страной».

Анализ сделан глубокий. Здесь чувствуется почерк работы и «агентов влияния», и самой разведки, а также конкретные наработки деятельности легальной резидентуры США в Москве.

Тревожные мелодии в ударах западных колоколов, к сожалению, простолюдины нашей Отчизны не услышали. Их уловили с обратным смыслом ненавистники России.

Сегодня мы ощущаем последствия глухоты современного высокого чиновничества. Развал России США и их союзники выстраивают по лекалам вышеупомянутого планирования.

Партнерство с НАТО

Как известно, организация Североатлантического договора — это военно-политический союз, который был создан на основе Североатлантического договора, подписанного 4 апреля 1949 года в Вашингтоне двенадцатью государствами: США, Великобританией, Бельгией, Нидерландами, Люксембургом, Канадой, Италией, Португалией, Норвегией, Данией, Исландией.