Колокола тревог

Программа «Парижская хартия».

Она была принята в 1992 году представителями «семерки». Согласно этой программы необходимо было существенно сократить численность народов России к 2005 году до 50 млн. человек.

Директива № 13 МО США — 1992 года.

В ней говорилось, что США в ближайшие годы, став непререкаемым военно-политическим лидером в мире, вправе отказаться от коллективных действий в рамках ООН и совершать односторонние военные акции…

Цель НАТО в будущем — вводить миротворческие силы в регионы этнических конфликтов и пограничных разногласий на территории от Атлантики до Урала…

Программа «Гарвардский проект».

Он изложен в четырехтомнике: «Перестройка», «Реформа», «Завершение реформ» и «Кольцо Сатурна». Этим проектом предусматривались следующие действия: ликвидация Советской Армии, России как государства, атрибутов социализма, вроде бесплатного обучения и медицинского обслуживания, общественной и государственной собственности. По этим планам население России должно быть сокращено в 10 раз.

Много было и других подобных проектов. Например, планы под кодовыми названиями «Грайан», «Тотелити», «Чаризтир», «Флитвуд» и др.

Сегодня идет тихая война против России. Не замечать этого — быть слепым, глухим или предателем.

Только сильная, не прогибающая Россия может приостановить поползновения тех, кто хочет продолжать с ней воевать и консолидироваться вокруг такого же сильного и разумного лидера.

Планы ЦРУ США — 1991 год

Сразу же после прихода к власти Горбачева ЦРУ, «самой демократической страны» в мире — США, ускоряет программу развала СССР через свои институты и «агентуру влияния» внутри нашей страны. В связи с этим мне хочется вспомнить слова А.С. Пушкина об американской демократии:

«С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую — подавлены неумолимым эгоизмом и страстью к довольству».

Комментировать эти слова, нет надобности. Давайте прочитаем некоторые американские заключения.

Прогнозы ЦРУ в отношении СССР — 1991 год.

Для того, чтобы не быть голословным, есть необходимость привести дословно два свежих документа аналитической спецслужбы — Центрального разведывательного управления США от 25 апреля 1991 года под кодовыми названиями Документ № 1 — «Советский котел» и «Документ № 2» — «Будущее Горбачева».

Содержание этих двух секретных документов показывают, как глубоко американские спецслужбы отслеживали обстановку, что позволяло им прогнозировать политику на несколько ходов вперед.

Документ № 1

Экономический кризис, устремления к независимости и антикоммунистические силы разрушают советскую империю и систему власти:

1. Борис Ельцин стал врагом номер один старого порядка и имеет хорошие перспективы стать первым в истории России ее всенародно избранным руководителем, приобретшим благодаря такому мандату легитимность;

— на Украине, второй по размеру союзной республике с 50 млн. жителей, набирает скорость движение в сторону суверенитета;

— белорусские власти признали и начали переговоры со стачечным комитетов выступающим против дальнейшего правления как собственной коммунистической партии, так и Кремля;

— прибалтийские республики используют тревожное затишье в отношениях между ними и Кремлем для укрепления новых институтов и расширения поддержки со стороны некоренного населения, в первую очередь русских, в пользу независимости;

— Грузия объявила о своей независимости, а все остальные республики настаивают на значительно больших полномочиях местной власти;

— бастующие шахтеры настаивают в своих требованиях не только на экономических приобретениях, но и также на структурно-экономических и политических переменах. Их призыв ныне получает отклик в других отраслях промышленности; планово-централизованная экономика потерпела необратимый крах и сменяется хаотическим набором бартерных сделок на местном и республиканском уровнях, отчасти напоминающим рынок, но без складывания его в отчетливую систему;

— неоднократные заверения центра о контроле над общегосударственным телевидением не задушили рождение новых радио— и телекомпаний и примерно 800 новых независимых газет, которые и восполняют недосказанное в новостях;

— Коммунистически партия Советского Союза (КПСС) распадается как по регионам, так и идеологически. Находящаяся пока что в зачаточном состоянии и тем же ее растущая система новых партий набирает силы.

2. Оказавшись в сосредоточии этого хаоса, Горбачев из пламенного реформатора превратился в консолидатора. Поступающие непрерывным потоком разведсообщения о его публичных заявлениях свидетельствуют, что Горбачев выбрал этот курс как в силу своего собственного политического кредо, так и в результате давления на него прочих традиционалистов, которые желали бы от него применения куда более крутых репрессивных мер.

Его попытки сохранить существо управляемого из центра Союза, руководство коммунистической партии и планово-централизованную экономику без широкого использования силы, толкнули его к тактическим уловкам, которые не решают основополагающих проблем и препятствуют, хотя и не могут остановить, складыванию новой системы:

— всесоюзный референдум с его расплывчато сформулированным вопросом обещает стать блистательной пустышкой и не оказывает никакого влияния на переговоры о новом союзном договоре; недавно оглашенная антикризисная программа по содержанию не более чем один из многочисленных экономических планов правительства и подобно своим предшественникам содержит обещание реформ, следующих за программой стабилизации, которая не будет работать;

— в своих успешных усилиях оказывать доминирующее влияние на работу Верховного Совета СССР Горбачев раздул этот орган, превратив его в многочисленную группу с разнородным членством.

Такой ход подорвал роль этого общественного института, призванного согласно первоначальному замыслу в качестве органа, объединяющего представителей Союза и республик, стать форумом, на котором выплескивались бы и улаживались споры.

Следствием политических зигзагов и провалов Горбачева стало падение доверия к нему почти что до нулевой отметки. Даже некоторые из его ближайших, только что приобретенных коллег-традиционалистов дистанцируются от него.

3. Горбачев действительно оказался перед драматическим выбором в своих усилиях вывести СССР за рамки старой, обанкротившейся и косной системы. Его уловки несомненно помогали ему удерживаться у власти и изменили эту систему необратимым образом, но они в то же время продлевали и утяжеляли агонию перехода к новой системе и означали политический пат во всеобщем уравнении сил:

— экономика вошла в штопор без перспектив на выход из него, и только счастливое стечение обстоятельств способно предотвратить сокращение валового национального Продукта (ВНП) на двузначную цифру;

— инфляция в конце прошлого года составила 20 %, а в этом будет но крайней мере в два раза больше; сохранившаяся привычка решать проблемы исключительно по принципу «сверху вниз», особенно в отношении республик, породила войну законов между различными уровнями власти и создала в дополнение к экономической неразберихе неразбериху законодательную.

4. В этой ситуации нарастающего хаоса значительно увеличилась возможность событий взрывного характера:

— общественное недовольство ухудшением экономических условий жизни способно привести к беспорядкам или широкомасштабным стачкам, в особенности в оказавшихся в последнее время в проигрышном положении промышленных центрах славянских республик с их многочисленным рабочим населением;

— неудачный маневр центральных властей, типа насильственной январской акции в Вильнюсе, может дать новые импульсы антиправительственным силам, способным привлечь на свою сторону симпатии Запада;

— Горбачев, Ельцин и другие менее известные, но все же значительные лидеры, могут умереть по причине колоссальной напряженности своего труда или быть злонамеренно убиты, что способно вызвать непредсказуемые последствия;

— где-то может появиться новый влиятельный лидер или даже несколько, как это произошло в Польше с Валенсой или Ландсбергисом в Литве, и они начнут делать историю;

— вожди реакции, в союзе с Горбачевым или без него, могут прийти к выводу о том, что у них остался последний шанс, и они начнут действовать под флагом защиты законности и порядка.

5. Из всех возможных вариантов взрывного развития событий особенно роковой оказалась бы попытка реставрировать

открытую диктатуру, ибо это сопровождалось бы стремлением к отказу от только что обретенных свобод и неизбежной и долговременной дестабилизации обстановки. К сожалению, подготовка к введению диктаторского правления уже началась в двух направлениях:

1) Горбачев может не желать такого поворота событий, но сам увеличивает его вероятность серией своих персональных назначений, своим отчуждением от реформаторов и соответственно поиском опоры у традиционалистов, которых он тем самым усиливает, а также своими попытками править посредством указов, которые не работают, зато подбрасывают мысль о введении диктатуры для их реализации.

2) Более угрожающим представляется, что верхушка армии, МВД и КГБ осуществляют приготовления для широкого использования силы в политической жизни:

а) выступлениями, статьями и заявлениями их многочисленных руководителей закладывается соответствующий психологический фундамент. Крючков осудил иностранное вмешательство и утверждал, что содействие военных в ряде случаев необходимо для восстановления внутреннего порядка. Ахромеев потребовал сильной руки. Язов дал публичные указания, позволяющие в случае надобности применять огнестрельное оружие для защиты военных объектов и памятников; признав, что командир Вильнюсского гарнизона действовал неподобающим образом, он отказался привлечь его к дисциплинарной ответственности за убийство невиновных гражданских лиц. Командующий сухопутными войсками Варенников на заседании Верховного Совета потребовал более жесткой политики в прибалтийских республиках, а ряд военачальников обращался к Горбачеву с петициями в пользу крутых мер либо требовал этого на массовых митингах.

б) Коммунистическая партия с санкции Горбачева делает все возможное для удержания своей ведущей и направляющей роли в вооруженных силах, обновляя их фасад при сохранении структур Главного политического управления. На всеармейском уровне и ниже проводились партийные конференции, призванные институционализировать новые структуры. Они также почти наверняка использовались для пропаганды идеи сохранения любой ценой централизованного Союза.

Уже не первый день идет кампания за отставку или как минимум смещение ключевых постов демократически настроенных офицеров. Развертывание в Москве 28 марта примерно 550 тыс. солдат и офицеров вооруженных сил и внутренних войск с участием КГБ прошло четко и организованно и свидетельствует о том, что командная структура для проведения таких операций уже создана. Возможно, именно совокупность этих психологических и организационных приготовлений к использованию силы побудила Шеварднадзе повторно предостеречь о «грядущей диктатуре».

6. Если реакционеры все же приступят к действию — с Горбачевым или без него, — первой мишенью на этот раз станут Борис Ельцин и российские демократы:

— Ельцин — единственный лидер, пользующийся массовой симпатией и поддержкой за пределами своей собственной республики и, что важнее всего, — на Украине;

— он постепенно и с большими трудностями толкает движение России к автономии;

— те, кто хочет сохранить управляемый из центра Союз, понимают, что не добьются своего, если Россия ускользнет из-под их контроля.

7. Любая попытка восстановления открытой диктатуры начнется в Москве с ареста или убийства Ельцина и других демократических лидеров, таких, как мэр Попов и его заместитель Станкевич, захвата всех средств массовой информации и восстановления цензуры при одновременном запрете собраний, подкрепляемым демонстрацией силы для устрашения. Будет создан Комитет национального спасения — возможно под другим, менее одиозным именем, который объявит о своем намерении спасти Отечество посредством суровых, но временных мер, призванных проложить путь демократии и экономическим реформам.

8. Долговременные перспективы такого предприятия невелики и даже их краткосрочный успех далеко не гарантирован:

— число воинских подразделений, на которых можно положиться при проведении репрессий, ограничено;

— будет трудно сохранить сплоченность участвующих в акции сил, если, что вполне вероятно, демократы откажутся безропотно отступить;

— любая акция против Ельцина искрой всколыхнет активность в других местах, и тогда силы госбезопасности и армии окажутся слишком растянуты при попытке установить контроль над другими российскими городами.

9. Даже если путч в России удастся, ряд других республик воспользуется неразберихой в своих собственных целях. Если путч не провалится немедленно, предпринятая попытка восстановить авторитаризм потерпит неудачу спустя несколько лет. Его предполагаемым лидерам недостает какой-либо конструктивной программы, кроме этого у них не окажется в распоряжении ни экономических ресурсов, ни политической сметки, необходимой для утверждения диктатуры. Скорее всего, повторится опыт введения военного положения в Польше с дополнительным элементом в виде отделения республик, но почти, наверняка, с большим кровопролитием и большим экономическим ущербом.

10. Даже путч, скорее всего, не сможет предотвратить выход плюралистических сил на доминирующие позиции уже до конца этого десятилетия. Эти силы притупляют натиск центра и укрепляются у региональных рычагов власти, в то время как силы традиционалистов, все еще контролирующие правительство и центральные учреждения, все более дискредитируют себя из-за отсутствия у них жизнеспособной, устремленной в будущее программы.

11. Такой медленный прогресс плюралистических сил, однако, ставит их на несколько лет перед угрозой путча и разочарования общественности в них из-за неспособности добиться быстрых улучшений. Понимая это, они по всей вероятности должны усиливать натиск для достижения прорыва, подразумевающего в первую очередь подписание союзного договора, дающего республикам весомое слово в определении политики центра.

Возможно, это им удастся. Даже сам Горбачев еще окончательно не потерян для их дела. Столкнувшись лицом к лицу с выбором: перейти окончательно и бесповоротно в лагерь традиционалистов, ненавидящих его и не разделяющих его предубеждения против использования неприкрытой силы, или снова связать себя с реформаторами, он все еще может избрать второй путь.

Несмотря всю политику оборонительных репрессий, центральная власть в то же самое время терпит или даже инициирует некоторые меры, которые могут создать основу возобновления реформистских усилий: принят ряд законов, необходимых для формирования рыночной системы; референт Горбачева Шахназаров и

Ельцин имели беседу о желательности проведения общенационального «круглого стола», хотя декларированные ими цели сильно разнятся; союзное и российское правительства, так или иначе, формируют, хотя и чрезвычайно медленно, механизм урегулирования разногласий и разделения обязанностей по отношению к вооруженным силам и КГБ, в первую очередь через возглавляем генерал-полковником Кобецом российский Комитет по обороне и безопасности.

Аналогичным образом была создана объединенная коллегия республиканских министров иностранных дел под председательством министра иностранных дел СССР; начались переговоры с прибалтийскими республиками, хотя и вновь с большим сложностями и с абсолютно разнящимися конечными целями каждой из сторон.

До сих пор эти разноплановые акции не имели оперативной значимости и не буду ее иметь, если центральная власть станет упорствовать в своих нынешних политических устремлениях. Но если бы она проявила желание сменить свой политический курс, эти акции создали бы потенциал для выхода из нынешнего тупика.

12. Реформаторы, скорее всего, не упустят ни одного такого продвижения с тем чтобы затруднить переход к активизации репрессий, а затем попробовать добиться в стратегическом плане прорыва. С М.С. Горбачевым или нет, с путчем или без путча, наиболее вероятной перспективой является — до конца десятилетия, если не раньше, — трансформация Советского Союза в несколько независимых государств и конфедерацию оставшихся республик, включающих в себя Россию. Эта конфедерация будет обладать размерами, экономическими ресурсами и накопленными производственными мощностями, достаточными для того, чтобы оставаться первостепенной военной державой, но децентрализация устройства будет удерживать ее от возобновления милитаристской, агрессивной политики прежних лет.

13. Текущая ситуация в СССР и неоднозначность ее ближайшей эволюции ставят нас перед тремя возможными вариантами развития событий в течение следующего года:

а) сохранение нынешней патовой ситуации, а значит и стоящей перед Западом дилеммы оптимального баланса отношений с различными противоборствующими силами. Эта дилемма может стать еще острее по мере активизации борьбы и все более быстрого вхождения экономики в штопор. Социальные взрывы наподобие нынешней шахтерской забастовки и вспышки страстей в Белоруссии могут в любой момент перевести ситуацию в русло открытого насилия или военного положения.

Даже если дело не дойдет до этого, экономика СССР будет все более продвигаться к упадку, а выдохнувшийся Горбачев умножит свои призывы о помощи к Западу. Хотя СССР еще мог бы попытаться предпринять какие-нибудь новые международные инициативы, например на Ближнем Востоке и в области контроля над вооружением, рост внутренней нестабильности сильно уменьшает его дипломатическое влияние и, вероятно, воспрепятствует эффективному продвижению таких инициатив. Нестабильность в стране вызовет негативный эффект в Восточной Европе в виде свертывания экономического взаимодействия и неспособности сформировать новую основу для советско-восточноевропейских отношений;

б) попытка реставрации диктатуры, которая означала бы для Запада повтор польских событий 1981 г., но вероятнее всего в более жестоком и кровопролитном варианте. Страна по-прежнему останется в состоянии экономического паралича. Новый режим даст заверения в сохранении сотрудничества с остальным миром и, скорее всего, продолжит вывод войск из Восточной Европы, пытаясь, возможно, вымогать за это еще больше, чем нынешний. На деле внешняя политика станет более агрессивной, но такой Советский Союз не сможет восстановить ни свое прежнее глобальное влияние, ни позиции в «третьем мире». Возможны, однако, попытки резко увеличить торговлю оружием за наличную валюту, искать приобретений на Ближнем Востоке за счет США и плотно работать с «пятой колонной» в Восточной Европе в попытке ниспровергнуть формирующиеся там демократии. Кое-кто в Западной Европе станет доказывать, что этот внутренний откат достоин сожаления, но выбора, кроме как восстановить порядок, и что лучший путь повлиять на ситуацию (и хоть как-то спасти вложенные в страну западные инвестиции и кредиты) — продолжить сотрудничество вкупе с символическими жестами неодобрения. Если только репрессии не перехлестнут по жестокости события на площади Тяньанмынь, достижение Западом консенсуса как в интерпретации событий, так и в принятии ответных мер будет чрезвычайно маловероятным;

в) ускоренный прорыв плюралистических сил создаст наилучшие перспективы для внутренней и внешней стабильности, основанной на договоренностях в духе сотрудничества. Но эта победа плюрализма принесет и свои проблемы. Способность плюралистических сил к эффективному управлению проблематична и не может быть гарантирована еще долго, возможно, на протяжении жизни целого поколения. Национальная проблема не разрешима в одночасье, а напряженность внутри республик и между ними сохранится при самой оптимальной политико-экономической системе. Некоторые из республик не будут управляться демократами, но все они станут претендовать на помощь со стороны США.

Новые лидеры, оказавшиеся наверху в силу их местной популярности, решительности и целеустремленности, не будут иметь опыта в международных делах и станут выдвигать преувеличенные требования, что уже происходит с некоторыми из них.

Несмотря на эти трудности и, скорее всего, затяжной процесс внутренней и внешней адаптации к новым правилам поведения, этот прорыв, в особенности если он произойдет в славянском ядре, предложил бы наилучшую перспективу для примирения между Востоком и Западом, аналогичную той, что привела франкогерманские отношения к их нынешнему состоянию.

Документ № 2

Горбачев остается серьезным политическим игроком на советской политической сцене, особенно в вопросах внешней и оборонной политики, но его доминирующая роль сошла на нет и больше не восстановится. Останется ли он в своей должности еще на год или нет, масштабное перемещение власти из центра в республики будет происходить и дальше, если только его не заблокирует переворот традиционалистов.

Горбачев может играть ключевую роль при выборе направления развития, и сотрудничество с ним критически важно для плавного перехода власти к республикам.

Во имя политического выживания Горбачев не так давно пытался обрести новую политическую базу взамен старой, которая постоянно размывалась за последний год. Он не был склонен идти настолько далеко, как требовали сторонники жесткого курса в использовании силы для восстановления власти центра, так что его альянс с ними трещит по швам.

Теперь он подписал договор с Ельциным и восемью другими республиканскими лидерами, улучшающий атмосферу и дающий ему передышку после недавней кампании за его смещение обещанием передать значительные полномочия республикам. Однако, чтобы этот договор состоялся, Горбачеву придется председательствовать на похоронах политической системы, во главе которой он сейчас находится. Если же Горбачев даст обратный ход и отступит от соглашения, движение реформаторов в пользу его смещения снова наберет силу.

Если он в ближайшее время будет вытеснен из игры, то у руля скорее окажутся сторонники жесткой линии, которые будут править через слабую подставную фигуру или разновидность Комитета национального спасения. Однако в условиях бездействия традиционалистов политическая надежность служб безопасности будет и далее слабеть, а влияние реформаторов — усиливаться, так что время увеличивает шансы на приход демократов к власти.

Замена Горбачева вряд ли будет протекать гладко, и возможен переходный период, связанный с напряженной борьбой за власть различных сил при отсутствии реального руководства. Будущность политической системы напрямую связана с нынешней борьбой за власть. Если верх возьмут традиционалисты, они будут стремиться сохранить империю и автократический способ правления более жесткими методами. Они быстро приступят к репрессиям против оппозиции, арестовывая и возможно даже истребляя лидеров, начиная с Ельцина, и начнут свертывать только что завоеванные свобода.

Они займут более вызывающую позицию в отношении Соединенных Штатов Америки и будут искать возможности утвердить свое влияние за рубежом. Даже если они будут готовы прибегнуть к широкому использованию силы и репрессиям традиционалистам окажется трудно удержать власть в силу отсутствия у них серьезной программы решения нарастающих проблем страны; они также столкнутся с трудностями в преодолении внутреннего разброда.

При таком режиме экономика продолжит деградировать и резко начнет возрастать социальная отчужденность, что неизбежно приведет раньше или позже к возрождению демократических и националистических движений.

Если верх возьмут реформаторы, они передадут власть республикам и позволят им двигаться путем большей независимости, даже если те останутся в составе преобразованного Союза. Многие республики, включая Россию, быстро продвинутся вперед по пути демократических и рыночных реформ, но часть, вероятно, подпадет под новые формы авторитаризма.

Хотя значительно ослабевший центр будет по-прежнему контролировать вооруженные силы и сможет выполнять большую часть международных обязательств СССР, каждая из республик будет быстро разворачивать свою собственную внешнюю политику и прибирать к рукам от КГБ полномочия, касающиеся внутренней безопасности.

Короче говоря, Советский Союз сегодня находится в революционной ситуации в смысле перехода от старого к некоему пока еще неопределенному новому строю. Хотя переход может произойти и мирно, нынешняя жестко централизованная политическая система обречена. Как это происходило в Восточной Европе в течение последних двух лет, в СССР налицо элементы, которые могут привести к быстрой смене не только способа правления, но и политической системы.

Политический кризис, сложившийся в последние месяцы в СССР, был, по крайней мере, временно, сглажен апрельским соглашением Горбачева с Ельциным и лидерами еще восьми республик. Горбачев пошел на эту политическую разрядку, понимая, что быстро теряет контроль над событиями и не сумеет восстановить его без поддержки руководителей республик.

Реформаторы пошли на это из страха, что сторонники жесткого курса используют нарастающий кризис и угрозу социального взрыва для захвата власти. Вместе с соглашением Горбачев получил политическую отсрочку, но она окажется кратковременной, если он не проявит большей готовности уступить республикам значительную часть полномочий центра и своих собственных, чем он демонстрировал до сих пор.

Ельцин и Горбачев публично уже предложили совершенно различную интерпретацию соглашения: президент рекламировал его, прежде всего, как шаг в сторону экономической стабилизации, в то время как российский лидер утверждает, что он означает уступку центром значительных полномочий республикам.

Традиционалисты, от которых Горбачев зависит политически. Службы госбезопасности и правительственная бюрократия — встревожены перспективой перемещения власти к республикам, они сбиты с толку и раздражены политикой Горбачева. Руководство КГБ, вооруженных сил и КПСС обвиняет Горбачева в нынешнем кризисе и в подрыве их институтов.

Кроме этого «черные полковники», возглавляющие движение за смену Горбачева режимом твердой руки, утверждают, что имеют со стороны Язова негласную поддержку своей жесткой линии. Хотя Горбачев отразил поползновения сместить его с поста генерального секретаря на апрельском пленуме Центрального комитета, он по-прежнему стоит лицом к лицу перед все возрастающей угрозой мятежа в партии и не может более полагаться на нее при проведении своей политики.

Позиции Горбачева за последний год ухудшились так резко потому, что его политика в целом подвергается острой критике за царящий в стране развал:

— большинство советских граждан считают его ответственным за обрушившиеся на страну экономические проблемы и неспособность предложить внушающий доверие способ выхода из них. Его новая «антикризисная программа» суть гибрид старых методов централизованного контроля и кое-каких рыночно ориентированных реформ, вряд ли способных остановить нынешний обвал экономики;

— традиционалисты критикуют его за разрушение прежней ленинистской политической системы, взамен которой не созданы новые жизнеспособные политические структуры;