Нф-100: Инварианты Яна

- Я ничего не меняла, это не я! - с отчаянием голосила индианка, всё громче и громче. - Я подставила в тензор, просто проверить хотела! И 'Аристо' мои коэффициенты принял! Мне Светлана Васильевна разрешила! А теперь... Андрей!

Центр зала очистился сам собой, люди жались к стенам, только Дмитрий Станиславович с места не тронулся, да Сухарев, да ещё Володя, поскольку всё равно не понимал, что произошло.

- А теперь там ничего нет! - страшным голосом выкрикнула Инна. Стояла при этом, опершись на стойку, словно боялась упасть. Глаза круглые.

- Кто-то затёр массивы. Какой-то паршивец, - прошипел сквозь зубы Андрей Николаевич и смерил инспектора взглядом с ног до головы.

- Послушайте, вы, заместитель Яна! - не выдержал тот. - Бросьте ломать комедию и объяснитесь толком. Почему я должен выслушивать оскорбления сначала от заведующей отделом, потом от заместителя директора, вместо того, чтобы поговорить с ним самим? Вы хотите взять на себя ответственность за последствия? Потрудитесь тогда выполнить распоряжение Совета о специальном режиме и оповестить сотрудников института, что с семнадцати тридцати сего дня и вплоть до особого распоряжения уполномоченного Совета никто не имеет права покидать территорию института. Запрещено передавать информацию, оборудование и материалы наружу. Считаю долгом предупредить, что бойцы спецподразделений получили приказ применять к нарушителям режима любые меры вплоть до самых жёстких. Когда я говорю о передаче информации, подразумеваю любые данные и любой способ передачи, включая сигнальщиков и почтовых голубей. Предупреждаю, эфир сканируется постоянно, не рекомендую пытаться установить связь в любом частотном диапазоне.

- Добро пожаловать в концентрационный лагерь, - сказал кто-то в толпе, кажется, тот самый строптивый муж.

- За что нас удостоили такой чести? - спокойно спросил старый психофизик, держа на отлёте погасшую трубку.

- Совет получил информацию, что научная работа Яна Алексеевича Горина представляет опасность для человечества.

- Проинформировал же кто-то, - сказали в толпе.

- А мой Петя утром уехал в Венецию.

- Считайте, вы теперь в разводе.

- Глупые шутки, зая, ты бы лучше помолчал.

- Говорил я...

- Андрей, ты не понял?! - возмутилась мисс Гладких. - Всё затёрто, пусто! Слои, поля состояний, поля отношений, матрицы связей, семантическая база, всё!

- Но когда я собирался сюда, всё это было на месте, - пробормотал Сухарев, глядя поверх голов. - Ты не ошиблась, Инка?

- Сам посмотри, - простонала девушка.

Инспектору посторонился, чтобы Андрей Николаевич не задел его плечом.

- Над чем он работает? - спросил Владимир у психофизика, флегматично прочищавшего трубку ёршиком.

- Собираете сведения? - хмыкнул тот. - Над тем же, над чем и все мы. Изучает человека.

- То есть? Мне казалось, этот предмет далёк от математики и теоретической физики.

- А он, видите ли, ближе, чем вам казалось. Принято считать, что физика теперь занимается одной теорией гравитации. Всеми этими гиперструнами, петлями... Чем там ещё? Динамической триангуляцей. Но, как видите, остались ещё ископаемые физики, которым интересно, что внутри.

- Внутри чего?

- Внутри кого. Себя. Впрочем, лично до меня не дошла очередь, начальство не позволяет. Начальство решило начать с себя, и, кажется, преуспело в этом начинании.

- Вы о Сухареве? - Володя спросил нарочито небрежно, исподтишка следя за реакцией собеседника.

- Вообще-то Андрей Николаевич всего лишь вождь племени топографов мозга. Видите, как индианка на него смотрит? Я говорил о Горине.

Володя непроизвольно оглянулся и отметил - Инна, если и не боготворила Сухарева, кумиром его сделала. Надо сказать, вытянутая физиономия Андрея Николаевича более всего напоминала лик идола. Та же рельефность черт, оттенённая мертвенной экранной подсветкой, та же деревянная неподвижность.

- Формально он заместитель директора, и если принять во внимание то, что случилось с Яном, - бубнил психофизик, - Сухарев действительно пролез в директора и теперь именно его вам придётся казнить за фокусы Горина. А Ян, выходит, сам наказал себя за...

- Что?! - выдохнул инспектор, резко повернувшись к собеседнику. - Горин покончил с собой?!

- Пусти... те пиджак, - пропыхтел психофизик. - Экий вы, - кхм! - вспыльчивый. А я-то думал, холерики среди секретных сотрудников не встречаются. Покончил, но не окончательно. Правду сказать, лично я предпочёл бы смерть, но каждому своё.

- Прошу внимания! - возгласил Сухарев.

Володя выпустил лацкан пиджака Дмитрия Станиславовича, повернулся и обнаружил новоиспечённого директора в двух шагах от себя. 'Быстро он очухался; хоть лик деревянный, но духом упруг. Кажется, собирается перехватить инициативу. Ну-ну. А вы, господин инспектор, наблюдайте и слушайте. Что всё-таки с Яном? И каким боком его работа прислонилась к волновой топографии мозга? Чем он занимался? Метризуемые пространства... Джей-преобразования... Вместо разговоров по делу приходится копаться в какой-то уголовной дряни. В человека заглядывать. Тьфу!'

- Прошу внимания! - повторил заместитель Яна. - Обстоятельства, вынудившие меня принять полномочия директора...

Собрание ответило невнятным ропотом, Володя ощутил косые взгляды. - Я говорю, - возвысил голос Сухарев, - что временная, я подчёркиваю, временная недееспособность Яна Алексеевича вынуждает меня принять его полномочия. Чтобы исключить кривотолки, разъясню: всем вам хорошо известно, что Ян Алексеевич проводил на собственном мозге серию опытов по неразрушающему сканированию и декодированию массивов информации. Я прошу, помолчите! Теперь нет смысла скрывать. Все мы в той или иной степени причастны к работе, и с точки зрения этих господ (Сухарев указал на инспектора) все мы виновны. Институт блокирован, и, насколько я понимаю, до окончания расследования мы под арестом.

- Временная недееспособность? Скажи точнее, Андрей, что с Яном?

Сухарев повернулся на голос. Инспектор заметил: 'Он прикрыл рот рукой. Соврать собрался?'

- Мне трудно сформулировать точнее, - ответил заместитель директора, поглаживая кончиками пальцев рыжую бороду. - Но я попробую. Сегодня в неустановленное время и по неустановленной причине, предположительно - при очередном сканировании, личность Яна Алексеевича Горина подверглась разрушению. Поскольку на территории института присутствуют посторонние (Сухарев покосился на инспектора), не исключён злой умысел. То есть, я хочу сказать, что нельзя со стопроцентной вероятностью объявить происшествие несчастным случаем.

Он поднял руку, помедлил, пережидая, пока уляжется шум, и продолжил:

- Это не всё. Кому-то показалось недостаточным искалечить Яна, кто-то сделал больше. Алгоритм декодирования, как вы знаете, был практически завершён, оставались кое-какие проблемы с обратным переносом, но как раз сегодня я узнал от Горина, что есть способ обойти...

- Мы можем попробовать восстановить личность, - робко предложил женский голос.

- Мы не можем, - отрезал Сухарев.

- Почему? Пусть не удался последний скан, но есть ведь и предпоследний! Ян просто потеряет один день. Ведь не отключили же эти негодяи 'Аристо'?!

'Он добился своего, - заметил про себя Володя. - Негодяем меня назвали. Настроил против меня всех. Но ничего, господин инспектор, это к лучшему. Может, от злости языки развяжутся'.

- Давайте не будем переходить на личности, - внезапно вставил Дмитрий Станиславович.

- Хорошо, давайте, - Сухарев осклабился. - Тем более что некоторые личности не ограничились разрушением памяти Яна, они затёрли и копию. 'Аристо' цел, но с недавнего времени ничего не знает о Горине. Все протоколы сеансов сканирования, сами сканы, данные о серии опытов, матрицы преобразований утрачены. Кто-то одним махом разделался и с Яном, и с его работой, и со всеми нами. Теперь останется добавить к обвинению отягчающие обстоятельства: зафиксировать не просто запрещённые исследования, а эксперименты над людьми, приведшие к тяжким последствиям. И дело в шляпе, правда, господин инспектор? Куда вы нас всех, на Марс, в лагерь Нортона?

В ропоте стали проскальзывать угрожающие нотки. Инспектор, которого упоминание о Нортоне полоснуло по живому, тронул пистолет. 'Какого чёрта? Думает, я спляшу под его дудку?' - он окоротил первый порыв, и, преодолев отвращение к самому себе, не стал убирать руку с кобуры.

- Нет, господин учёный, - ответил он, с откровенной издевкой. - Не в шляпе дело, а в том, что вы изолгались, а теперь хотите прикрыться высокоморальными соображениями. Скажите, виноват ли Совет, что в отчётах института математики и теоретической физики есть математика и немного физики, но нет и следа волновой психофизики, которая, судя по вашим словам, и составляла основной предмет изысканий? О математической лингвистике и замечательных методах местных лингвистов упоминать не буду. Скажите, виноват ли я, получивший допуск к бигбрейну полчаса назад и ни разу после этого не прикоснувшийся к клавиатуре терминала, в том, что затёрты ваши базы?

- Это правда, Андрей, он ни при чём. Я сама видела, - довольно громко сказала Инна, пытаясь поймать Сухарева за рукав пиджака. 'Боится за него, - мелькнуло у Володи, когда перехватил испуганный взгляд индианки. - Не меня защищает, а его от меня'.

- Я не обвиняю лично вас, - вывернулся Андрей Николаевич. - Я вообще не отделяю лично вас от вашего Совета инквизиторов. Именно он, ваш Совет, довёл до вранья людей, которые имеют наглость баловаться наукой под страхом пожизненной высылки. Смотрите, здесь тридцать человек, а было триста. Радуйтесь, остальных вы уже разогнали, кого в Боливию, кого на Аляску, где им уже приготовлены были удобные гетто. Не для них удобные, а для вас, господа полицай-конформисты.

- А вы, господин сайнс-экстремист, желаете устроить новый Цернгейт? - холодно возразил инспектор. - Вам мало кутерьмы вокруг киберевгенистов, хотите добавить в нашу пресную кашу немного перчика? Ищете, чем бы ещё загадить планету, изобретаете для благодарного человечества новые бирюльки? Извольте тогда пожаловать со всем этим на Марс.

'Не перегнул ли я с Марсом? - обеспокоился инспектор. - Нет, всё в порядке. Кажется, до них дошло, что имеют дело не с человеком, а с машиной, которой чихать на их научные восторги'. Он снял руку с кобуры, опасный момент миновал, можно не выламываться под доблестного, но недалёкого шерифа из старых вестернов.

- Но кто-то же сделал это? - несмело прозвучал в наступившей тишине женский голос. Упрёк достался Сухареву, хоть и не был адресован специально ему. Просто новоиспечённый директор случайно оказался рядом. Как ни странно, он не нашёлся с ответом, хотя такая постановка вопроса едва ли застала его врасплох.

- Не просто кто-то, а кто-то из нас, - внёс поправку Дмитрий Станиславович. - Если, конечно, сюда не проник ещё один - кх-гм! - посторонний. Занятно получается!

'Переглядываются, - обрадовался инспектор. - Поняли'.

Психофизик запихал трубку в нагрудный карман, сложил за спиной руки и прошёлся медвежеватой походкой, кивая при каждом шаге.

- Занятно получается, - негромко повторил он. - Кто-то из нас пустил псу под хвост несколько лет работы, кто-то из нас шпионил для Совета, кто-то из нас превратил Яна в четырёхлетнего ребёнка. Что? Андрюша, я ведь говорил: не верю, что Ян сам учинил над собой такое зверство. Не вяжется, понимаешь? Совершенно несовместимо с его психотипом, разве что Горина довели до последнего градуса отчаяния. Так вот, этот кто-то...

- Минуточку, - перебил его Володя. - Вы уверены, что он один?

- Кх-хм? - психофизик остановился и уставился на носки собственных туфель. Помолчал, продолжил, не подняв головы:

- Вы так ставите вопрос? Это логично. И, хоть мне тяжело предполагать, что среди нас есть несколько таких... Нет! - Дмитрий Станиславович поднял голову. - Возможность!

- Вы хотите сказать, что не у всех присутствующих была возможность?

- Бесспорно, - подтвердил психофизик. - Шпионскую деятельность пока оставим, теперь уже всё равно, а вот казус с Яном мог устроить только тот человек, у которого есть полный доступ к сервисам 'Аристо'. И затереть данные мог только такой человек, да-да, Андрюша, как это ни прискорбно, но факт. Круг подозреваемых можно существенно сузить. Начнём с техников.

- Сегодня суббота, - мрачно буркнул Сухарев.

- А? Ну да. Значит, техники отпадают. То-то я никого из них не вижу.

- Почему техники отпадают в субботу? - заинтересовался инспектор.

- Они ещё в пятницу это делают, часов после четырёх. Суббота у них выходной день. Голову могу прозакладывать, никого из них нет на территории со вчерашнего вечера. Как корова языком. Кто у нас ещё? Инженер-программист.

- Петя уехал в Венецию, - поторопилась вступиться за мужа взволнованная жена. - И он не мог. Зачем вы его?.. Чтобы Петя свёл с ума Яна Алексеевича? Да ни за что! Вы не смеете...

- Успокойтесь, Нина. Никто не собирается пытать вашего мужа. И его ведь сначала нужно поймать.

- Не переживай, Нинка, - добавили кто-то из сотрудников. - Пётр там, снаружи. Кровожадным психофизикам никак до него не дотянуться, они-то ведь здесь, внутри. Как и все мы.

- Я тебе говорил Ниночка, ты теперь... Э! Ну что такое?

- Зая, ещё раз влезешь со своими шуточками!..

'Они пока могут шутить. Господин инспектор, а не хотите ли вы удалить тех, кому всё это слушать не обязательно? Мешают', - подумал Владимир и собрался по совету Дмитрия Станиславовича разогнать собрание, но его опередили.

- Послушайте, Митя!.. - сказала психофизику полненькая женщина в тесном джинсовом костюме. Симпатичная.

- Катька, не высовывайся, - зашипели на неё. Но она строптиво тряхнула короткими светлыми волосами, сверкнула квадратными стёклами очков и обратилась к психофизику:

- Митя, нельзя ли сузить круг сразу? Уши вянут слушать, как вы друг друга гнусью поливаете. Если мы на положении заключённых, разгоните нас по камерам и вызывайте на допрос по одному. У меня нет допуска ни к чему, кроме библиотеки и кофейных автоматов, и человек я не любопытный.

Снова поднялся гомон.

- Дура, замолчи, спрячься!

- Это ты-то не любопытная?

- Катюша, вы хотите остаться с инспектором один на один?

- Она дело говорит! Какого мы должны выслушивать всякий бред?

- Я знаю, это она. Она взломала 'Аристо' через кофейный автомат. Катерина, ты круче Маты Хари. Покажи инспектору, что такое лингвисты.

- Катюха, он на тебя посматривает! Та-акой мальчик!.. Не упусти шанс, хватай его за...

'Очень кстати, - подумал Володя, снова опустив руку на кобуру - Теперь прикрикнуть на них и разогнать лишних. Если даже кое-кого отпущу зря, потом можно будет вернуть. Никуда не денутся. Зачем Берсеньева их здесь собрала?'.

- Господа! - сказал он в полный голос. '...о да!' - ответило эхо. 'Ой!' - пискнула храбрая девушка по имени Екатерина и юркнула в толпу.

- Хватит пререканий и неуместных шуток! - продолжил Володя, скользнув взглядом по застывшим лицам.

'Чего это он?' - спросили громким шёпотом неподалёку. - 'Замолчи наконец!' - зашипели в ответ.

- Не вижу смысла удерживать вас в холле, понадобитесь - приглашу. Хочу напомнить, что нарушение особого пропускного режима может закончиться плохо, причём не только для нарушителя. Вы очень поможете следствию, если не будете без крайней необходимости покидать... как называется этот корпус?

- Галилео, - ответил Дмитрий Станиславович, подойдя ближе.

- Вот именно. Галилео. Надеюсь, комнат хватит на всех? Прекрасно.

- А что делать с ве... вещами? - спросил, запинаясь, женский голос, но кто-то ответил: 'Перебьётесь без своей косметики. Слышали - особый режим?'

- Работу в институтской сети по вполне понятным причинам запрещаю. Тот, кто нарушит запрет...

- Не переигрывайте, - едва слышно шепнул старый психофизик.

Володя досадливо дёрнул плечом, но тон сбавил:

- Тот, кто нарушит запрет, возможно, лишит вашего директора последнего шанса вернуться к нормальной жизни. Я попрошу остаться тех, кто в настоящий момент имеет полный доступ к ресурсам бигбрейна, либо получал его раньше, но лишился впоследствии. Остальные пока свободны. Комнаты распределите сами.

***

Зал быстро пустел; видимо, короткий спич инспектора произвёл впечатление.

- Спасибо за совет, - шепнул Володя Дмитрию Станиславовичу, пытаясь при этом не упускать из виду одного человека.

- Да не за что, - буркнул тот. - Понимаю, роль вам приходится играть незавидную.

'Роль? - Владимир насторожился. - Запомните это, господин инспектор. Кажется, она собирается уйти? Интересно'.

- Как её отчество? - быстро спросил он у психофизика.