Нф-100: Инварианты Яна

- И не только вас, - вмешалась Инна. - Старичок Аристотель всех здесь слушает.

- Но зачем? Что за тотальная слежка?

Светлана Васильевна принуждённо улыбнулась, потом, отвернувшись, заговорила без всякого выражения:

- Вы слышали, Инночка, как инспектор спецслужбы возмущается тотальной нашей слежкой? И это после того, как мы увидели в небе любопытную птицу.

- Да, я совсем забыл, я же душитель свободной науки. Насылатель беспилотных устройств. Но уверяю вас, даже я ещё не дошёл до того, чтобы следить за каждым шагом подчинённых. Это Горина выдумка?

- Нет, - ответила за Берсеньеву Инна. Сама Миссис Ресепшн, казалось, утратила интерес и к разговору и к гостю. - Это выдумка наших матлингвистов. Их вина. Правда, Светлана Васильевна?

- Что? - встрепенулась Света. - А, да. Это наши происки. Но заметьте, мы это делаем с общего согласия. Так проще копить лингвомассивы. Всё равно никто, кроме 'Аристо', не имеет права лезть в первичные данные. Кстати о правах. К чему вам открыть допуск?

- Ко всему, - потребовал инспектор. - Но вы ведь без Яна Алексеевича не можете?

- Теперь могу, - ответила Берсеньева.

Владимир воззрился на неё с некоторым удивлением: 'Торжествует, иначе это не назовёшь. Что она там нащёлкала? К чему это представление? Просто тянула время?'

- И вы теперь тоже всё можете, - продолжила Светлана Васильевна, глядя на инспектора с вызовом. - Об одном прошу, не торопитесь делать выводы, чтоб не вышло беды. Ну, я пойду, а вы оставайтесь. Скоро все здесь соберутся. Дожидайтесь своего Яна Алексеевича.

Берсеньева вышла из-за стойки, не закрыв за собой планку, и направилась к выходу.

- К проходным не приближайтесь! - предостерёг инспектор. - И не поднимайтесь по лестнице к парку Мирамаре. Вас могут убить.

- Могут убить? - с преувеличенным удивлением бросила на ходу Светлана Васильевна. - Завидная перспектива. Над этим надо подумать. Но вы побеспокойтесь лучше о себе самом. Пока будете в институте, не суйте куда не нужно нос и ничего не трогайте руками.

- Но мне-то можно? - спросила Инна, - Немножко ручками потрогать, а? Пока все соберутся, я... потрогаю мои коэффициенты, подставлю в тензор. Можно, Светлана Васильевна?

- Можно, - разрешила та, обернувшись у двери. - Тебе теперь можно потрогать тензор Яна ручками, можно даже ножками.

Дождавшись, пока она выйдет, Инна скорчила рожицу и показала язык, потом спохватилась: 'Ой!' - и, чтоб скрыть смущение юркнула за перегородку, придвинула стул, уселась и с бешеной скоростью затарахтела клавиатурой.

Инспектор, размышляя над тем, что услышал, некоторое время молчал, потом спохватился: 'Теряю время!' - облокотился о стойку и небрежно спросил:

- Кто она такая?

- Она? Как бы вам сказать...- раздумчиво протянула Инна, уставившись на экран. - Это зависит от... О ком вы вообще? А, о Светочке нашей. Она доктор физмат наук, завотделом.

- Завотделом? Я думал, минимум заместитель директора. Серый кардинал, - сказал Володя, рассматривая собеседницу: 'Тип лица европейский, но что-то в ней есть... монгольское, что ли. Скулы широкие. Лицо овальное, подбородок... Она меня слушает вполуха, можно бы... вопросы ей. Губы полные, прямые. Волосы прямые, тёмные. Глаза - миндалевидные, карие. Глаза её... А ну-ка, не забывайся'.

- Серый кардинал, - повторила мисс Гладких, шевеля пальцами над клавиатурой и мило щурясь. - Да, Светлана Васильевна кардинальная женщина. Уж если потребуется кого-то заместить... Э! Что я тут напорола на радостях? Конечно, четвёртый инвариант после этого уехал. Как вам это понравится, а? Дурёха.

- Надо взглянуть, может и понравится, - весело вставил инспектор и моментально оказался за перегородкой, прихватив по дороге стул. - Что тут у вас?

- Да что тут у меня может быть, глупость сплошная, - уныло отозвалась девушка, ведя пальцем по столбцу чисел. Справа в квадратном окошке экрана ворочалось, дышало, шевелило иглами диковинное существо, похожее на морщинистого ежа.

'Какой-то вектор. Собственные значения? Чётвёртый инвариант, говорит она, уехал. Слиплись корни характеристи... Ладно, это не твоё дело, инспектор. Она опять ушла в себя. Вопрос ей'.

- И какой отдел тиранит Светлана... э-э Васильевна?

- Тиранит? - слабо возмутилась Инна, потом забормотала скороговоркой: - Он прав. Да потому что он говорил же: плотный спектр, а я ему: почему плотный? А он такой. То есть, не всюду такой, только местами уплотняется, как раз там, где эта гадость. Потому и поплыли корни в окрестности... А? Да! Что ты... то есть вы спрашивали? Какой отдел? Математической лингвистики, конечно, какой же ещё. Структурный анализ, функциональная семантология, реля... Да что же со мной? Здесь заведомо метрика не гладкая. Ян говорил ей, я сама слышала, что нужно делать при подходе к сингулярности.

- И что она Яну ответила? - подбросил очередной вопрос инспектор.

- Очень мне нужно подслушивать, о чём они ворковали, - фыркнула Инна. Пальцы её снова пробежались по клавишам, 'ёж' пропал с экрана, вместо него появилось поле ввода.

- Она его обхаживает? Метит в замы?

- Подождите, вы мешаете. Она уже пометила заместителя. Я знаю, что делать! - Инна стала заполнять поле ввода короткими строками команд.

Скрипнула и тут же грохнула дверь.

'Мне пока ни к чему светить физиономией, лица разглядеть и после успею', - решил Володя и живо переставил стул так, чтобы оказаться спиной к любому, кто подойдёт к стойке. 'Бог с ним, с экраном, я лучше за её лицом понаблюдаю. Объективно говоря, она красотка. Не морочит ли голову? Несёт всякую чепуху, сама тем временем набирает что нужно. Думает, я полный остолоп. Шаги. Кто-то сюда идёт'.

Шаги приблизились. Кто-то подошёл, подшаркивая, подкашливая, и рокотнул хрипловатым уютным басом: 'Эх-хм, индианочка, здравствуй', - Владимир услышал негромкое сипенье, и - пф-ф! - как будто лопнул пузырёк с паром на поверхности какого-то варева. 'Он курит трубку', - сообразил инспектор, слушая, как жалобно скрипнула перегородка под тяжестью локтя курильщика. И учуял сладковатый запах дорогого табака.

- Здра... Виделись недавно, Дмитрий Станиславович.

'Индианочка - это он в точку, - отметил Владимир. - Похоже, и ей понравилось, улыбнулась ему. Или он ей вообще симпатичен'.

- Со мной да, виделись, - благодушно прогудел за спиной у инспектора Дмитрий Станиславович. - А с... пф-ф! С трубкой моей - нет.

- Тьфу на вас и вашу трубку, я опять сбилась! - беззлобно ругнулась мисс Гладких, водя пальцем по экрану. - Снова накручу из-за вас в коэффициентах.

- Тебе не с коэффициентами крутить надо, Инночка. Послушай старого врача, возьми - пф-ф! - этого вот молодого человека, который с тебя глаз не сводит, и покрутись - пф-ф! - с ним в парке, пока мы тут будем... Кстати, индианочка, ты не в курсе, зачем Ян Алексеевич нас - пф-ф! - всех здесь собрал?

Снова хлопнула дверь. Инспектор вздохнул с облегчением, услышав, как кто-то позвал, срываясь от волнения на дискант: 'Митя! Ты слышал? Это правда?' Необходимость обернуться и познакомиться с курильщиком отпала. 'Чего раскудахтался? - спросил тот. - Ничего я не слышал, рассказывай'. Они неразборчиво забубнили на два голоса, дискант вскрикивал, бас гудел ровно.

- Надымил! - проворчала Инна.

- Он врач?

- Постольку поскольку, - рассеянно отозвалась девушка. - Вообще-то он психофизик. Но если надо, может и... Не понимаю. Такое впечатление, будто в пустоту отправила. Ни ответа, ни привета. Ну-ка я ещё.

'В пустоту отправила? Она кому-то пишет?' - встрепенулся инспектор, но заглядывать на экран через плечо не стал - неудобно.

Дверью стали хлопать ежесекундно, потом, надо думать, её и вовсе бросили нараспашку - инспектору стало сквозить в затылок. Разноголосица казалась спокойной, пока прибывшая дама не запищала с порога: 'Катенька, вы видели в бухте сторожевой катер?!' Тут уж все загомонили разом.

- Я думаю, катер из Гриньяно. Что? Говорили, там завтра регата.

- А беспилотник видели? Тоже скажете из Гриньяно?

- Тихо, Катька, дай послушать!

- Я собиралась в Триест. И вот, значит, бегу себе на шестичасовый...

- Так вот зачем нас Ян вызвал! А я говорил.

- Что ты говорил, зая?

- Надо было вместе с физиками ехать, вот что.

- Тихо же! Митенька, что вы говорите?

- Да, Дмитрий Станиславович, вы были у Яна? В чём дело?

- Эг-хм! Дело в том, что...

- Убили его! Понятно? Просто застрелили! Понятно? Я сама видела амбуланс!

- Что? Кого убили?

- Да откуда же мне... Чёрный мешок! Понятно?

'Теперь из-за чёрного мешка я ничего не разберу, - поморщился, вслушиваясь, Володя. - Душка доктор был у Горина, но две минуты назад зачем-то дал индианочке понять, что не был. Возьмите-ка его на заметку, господин инспектор. Весь остальной ор...'

- Содом! - проворчала Инна Гладких и, закрыв уши ладошками, снова уткнулась в экран.

- Зая, ведь мы же с тобой договорились, - увещевал кого-то женский голос. Очевидно, жена оттащила мужа к стойке, чтобы галдёж не мешал воспитательной работе.

- Не поминай пока об отъезде, - говорила она. - Это самое настоящее предательство. Бросить Яна? Ты должен понять, если мы побежим как крысы...

- Считаешь, лучше остаться в крысоловке? Хотя теперь-то выбора нет. Отъезд! Пиши 'приехали'. Теперь разве что в Гриньяно, морем, кверху брюхом.

- Глупые шутки! Может, Ян с ними договорится, ведь до сих пор как-то устраивались.

- А где сам Ян?! - крикнул кто-то поодаль.

- В бункере у себя спрятался, - язвительно ответил поблизости строптивый муж.

- Ян? - растерянно спросила, поднимаясь, индианка.

'Испугана, ошарашена, встала даже. Не может во что-то поверить, - отметил инспектор, изучая выразительное личико Инны Гладких. - Может, Горин явился наконец? Пора мне повернуться лицом к учёному сообществу'.

- Дмитрий Станиславович! - прозвучал, перекрыв ропот толпы, мужской голос.- Нужно поговорить! Срочно!

Инспектор вскочил и стал высматривать того, кому принадлежал резкий голос. Высокий, не очень приятного тембра. Голос безразличного к чужому мнению человека. Галдеть стали меньше, и тот, кто пришёл, сказал тоном ниже:

- Дмитрий Станиславович, вы здесь? Я вас не вижу!

'Мит!.. Славо!.. Авович!' - отозвалось на разные голоса собрание, потом Володя услышал ответное ворчание:

- Здесь я. Что вы орёте, как в лесу?

Хоть Володя и был чуть ли не на полголовы выше самого высокого из собравшихся в институтском холле, однако разобрать сразу, кто позвал и кто откликнулся, не смог. Море голов. 'Они притихли, услышали начальственный голос. Вон кто-то от двери пробирается, как сквозь заросли зверь. Рыжий, волосы женские. А Дмитрий Станиславович - вон та седая копна'.

- Дмитрий Станиславович, - сухо отчеканил в наступившей тишине неприятный тенор, - необходимо...

И тут этот человек к досаде инспектора заговорил вполголоса. Над седой шевелюрой поднялось облачко дыма. Володя, кляня себя за нерасторопность, выбрался из-за стойки и полез через толпу - поближе к этим двоим.

- Но это невозможно! - прогудел бас. - Ян Алексеевич...

'Осторожнее! - возмущались те, кого инспектор слегка подталкивал, чтоб дали дорогу. - Э! Что вы как на торжище?! Ох-х... Извини. Да это не я, это меня толкнули в спину'.

Убелённый сединами психофизик успел выпустить второе облако дыма, пока Володя протискался ближе.

- Я совершенно официально вам заявляю, - раздражённо говорил тенор. - Поверьте, Дмитрий Станиславович, сейчас не до шуток. Это не обычная амнезия, много хуже. Он как четырёхлетний ребёнок. И надо же, чтоб именно сейчас! Я, по-вашему, похож на шутника?

Нисколько не был похож на шутника человек с неприятным голосом. Солиден был, ростом выше среднего, пышноволос и манеры имел значительные. Шею держал так, словно всё время хотел отстраниться от собеседника, чтоб рассмотреть получше. 'Но, может, просто от дальнозоркости, - отметил инспектор. - Лицо вытянутое, подбородок с ямкой, нос длинный, прямой, глаза серые. Смотрит как-то стеклянно. Определённо дальнозоркость. Борода стрижена, одет тщательно. Кажется, склонен к самолюбованию. Это и есть Горин?'

- Да я понимаю, что не до шуток, - ответил Дмитрий Станиславович, окутавшись дымом. - Я просто не верю, чтоб он сам на такое решился. Из всех видов интеллектуального самоубийства этот способ самый изуверский. Да и зачем? Пф-ф!

'Самоубийства? Ещё один труп?' - ужаснулся инспектор и полез вперёд без оглядки на приличия.

- Позвольте! Дайте пройти! Ян Алексеевич!

Оба повернули к нему головы. Дмитрий Станиславович - плотный, какой-то даже квадратный пожилой мужчина с трубкой в руке, повёл плечом, отступил, чтобы дать дорогу, изрядно тесня при этом соседей. 'А, приятель индианочки!' - проговорил он без тени улыбки. Видно, не до приятелей Инны Гладких ему и вообще ни до кого - напряжённо что-то обдумывал. Но инспектору недосуг было разбираться в причинах задумчивости старого психофизика, требовалось немедленно поговорить с директором, смертей хватит.

- Ян Алексеевич Горин? - обратился он к рыжеволосому. - Я вынужден сообщить вам, что Совет по борьбе с распространением запрещённых технологий принял решение установить в вашем институте особый пропускной режим. Нужно немедленно предупредить всех сотрудников, чтобы исключить возможные коллизии.

Володю подвергли тщательному осмотру, потом он услышал:

- Кто вы такой? - причём тон оставлял желать лучшего. В холле стало тихо. 'С чего это он так высокомерно?' - удивился инспектор и ответил:

- Инспектор особого отдела Совета. Называйте меня Владимиром.

- Я полагал, что буду иметь дело с... - директор осёкся, пробормотал в сторону: 'Особый отдел? Не ожидал. Доверяй, но проверяй', - потом потребовал:

- Документы!

'Первый, кто усомнился, - отметил Володя, протягивая карточку. - Это надо запомнить. Но, может быть, просто из любви к порядку? Да. На фото - ноль внимания'.

- Что значит специальный режим, Ниночка? - спросили рядом.

Владимир забрал карточку, отметил, что ледок в серых глазах директора подтаял, и стало заметно беспокойство, вполне естественное, если учесть обстоятельства.

- Господин Горин... - начал инспектор, но договорить ему не дали.

- Кто здесь Горин? - изумился Дмитрий Станиславович.

- Вы ошибаетесь, господин инспектор, я не Горин. Я Сухарев. Андрей Николаевич. Заместитель Яна Алексеевича. В силу некоторых обстоятельств вам придётся иметь дело со мной.

- Андрюша! - прокатился над головами сотрудников института искажённый ужасом возглас. 'Это Инна', - узнал инспектор. Лже-директор дрогнул.

- Андрей, я ничего не понимаю! Что-то случилось с массивами! Ты слышишь?!

- Да, - едва шевельнув губами, выдавил Сухарев.