Парацельс Маггроу и торговец драконами

Парацельс задумался и добавил:

– Не знаю, что и сказать. Но, скажи мне, как можно убивать одного из лучших учёных мира, который занимался необходимыми для верховного колдуна разработками? Разве это не противоречит здравому смыслу? Хотя этот безумный правитель подчас совершает настолько немыслимые поступки, что его действия не поддаются никакому осмыслению. Он уничтожает тех, кто помогает ему творить его же собственное зло.

И тут Парацельс вспомнил слова Люциферуса: «Зла на земле достаточно много, его не убудет, уничтожь мы его хоть миллион раз для своих развлечений. Оно с лихвою народится вновь».

– Интересно, – усмехнулся Ицебальс, – что верховный колдун подумал, когда увидел, что сверхбыстрая летающая метла существует. Я наблюдал его ярость, когда профессор улетел на ней во время казни. А то, что это была казнь, я не сомневаюсь. И что он будет делать теперь, когда профессора нет?

В этот момент за столом, где собрались вновь испечённые офицеры, один из присутствующих сказал:

– Сегодня обыскали замок Мергеруса Рудомма, но так ничего и не нашли. Ни одного действующего образца сверхбыстрой метлы. Только одни чертежи, наброски и пробные экземпляры. Но летать на них вообще нельзя. Возможно, та метла была сделана в единственном экземпляре. И профессора могла спасти только какая-то из его учениц, которая никому не известна. В том, что это была его ученица, никто не сомневается – ведь профессор приобрёл жетон в ложу, где находилась она. Но никто не может понять, почему свой жетон он всё же отдал ей, а сам пошёл на другое место. А главное: что заставило его ученицу рисковать жизнью ради него? Возможно, она была сумасшедшей.

Парацельс и Ицебальс открыли рты от удивления.

– Неужели твоему предку всё было известно заранее? – взволнованно спросил Ицебальс. – Как ему удался этот трюк с жетоном?

Парацельс только пожал плечами:

– Я этого не знаю и вообще не могу понять, что происходит. Подожди, давай послушаем, что ещё скажут эти бравые молодчики.

– Когда она взлетела, – продолжал офицер тайной стражи, – усадив профессора на свою метлу, наши агенты хотели было погнаться за ними. Но те словно испарились. Эти агенты даже не попытались взлететь, потому что жертву и его спасительницу никто бы не смог догнать. Поэтому всех агентов, которые были в Амфитеатре, вскоре казнили.

За столом воцарилась пауза.

– Выпьем за его могущество Люциферуса! – крикнул долговязый со шрамом.

Остальные дружно подхватили этот призыв:

– Выпьем! Выпьем! Выпьем!

Послышались удары кубков. А за ними громкие глотки. После этого компания уже не смогла продолжать беседу, потому как многие отключились и заснули тут же за столом. Более крепкие к выпивке клевали носами, пытаясь держаться.

– Сейчас и эти уснут, – Парацельс повернулся к своему другу: – Надо всё перепроверить. Интересно, догадается ли Люциферус в ближайшее время, что спасительница профессора – человек из враждующей с ним армии. Хотя, – Парацельс сделал паузу, – это, возможно, ему и так однажды станет известно. И когда Люциферус узнает что то, что он считал мифом, есть у нас, ему это точно не понравится. Возможно, его жизнь превратится в сущий кошмар. Хотя кошмар для него – это нормальное состояние жизни. А пока нашей армии надо затаиться и не отвечать на провокации армии тьмы. Пусть зло решит, что оно одержало победу над нами. Это введёт их в заблуждение и по-настоящему ослабит. Сейчас нам не нужна полномасштабная война. Нам необходимо время, чтобы наши люди научились мастерски летать на новых сверхбыстрых мётлах.

* * *

В этот момент в таверне появился бородатый мужчина. Он был высок, крепок в плечах, одет в тёмно-синий плащ, на голове – чёрного цвета остроконечная шляпа с широкими полями, в правой руке он держал деревянный посох. И тут произошло неожиданное. Все вампиры, которые находились недалеко от входа, сломя голову кинулись в противоположную от него сторону. Разбегаясь, они переворачивали столы, стулья, сбивали тех, кто оказался у них на пути. На пол полетела еда, посуда, салфетки. Многие посетители таверны повскакивали со своих мест.

– Надо же, – удивился Парацельс, – как много шума может натворить посох, изготовленный из осины. Насколько же сильно эти мерзкие кровососы боятся этого дерева.

– Оно их убивает, – иронично произнёс Ицебальс, – у них нет против него защиты. Многие столетия люди используют осину для уничтожения вампиров, когда те попадают в верхний мир людей. Они делают из осины колья и вонзают их в сердца упырей. Теперь же появился смельчак, который делает нечто подобное и в нашем мире.

– А что это за человек, – удивился Ицебальс, – которого они так боятся? Я вижу его впервые. Зачем ему осиновый посох?

Парацельс хорошо знал вошедшего мужчину.

– Это Гарон Дирланд, когда-то он был человеком и жил в мире людей.

– Тот самый Гарон Дирланд? – переспросил Ицебальс. – Я слышал о нём. Он вампир, но почему-то сам убивает вампиров.

– Возможно, он вампир, – ответил Парацельс, – но он ни разу не пил человеческой крови, а убивает вампиров потому, что считает это своим долгом.

И он рассказал своему другу историю того, кто наделал столько шума только одним своим появлением в таверне.

* * *

Гарон Дирланд когда-то был легендарным воином, мужественным талантливым генералом. Прославился он своими походами против тайпанов. Те жгли и грабили города и деревни мирных жителей. А Гарон в своё время был лихим рубакой, сокрушающим всех врагов. Но после того как однажды ночью он остановился на ночлег в Кронширском лесу, произошло то, что никто не мог даже и предположить. Он знал, что людей поблизости нет, и спокойно стал готовиться ко сну. Сняв свой шлем и расстелив на траве свой походный плащ, он удобно улёгся на него и приготовился уснуть. Его верный конь спокойно пасся неподалёку. Неожиданно на генерала напала группа могильных вампиров. Информация об этом противоречивая. Есть такие, кто говорит, что вампиры просто хотели подкараулить в эту ночь какую-либо жертву, а другие утверждают, что тайпаны заплатили им, чтобы они выследили главного их врага и убили его. Сейчас эту информацию уже не проверишь, потому как не осталось ни одного из тех, кто был замешан в этом деле. Ни вампиров, ни тайпанов. В ту ночь на небе была полная луна, и как только вампиры вышли из портала в мир людей, то тут же попали на крону огромного дуба, под которым в этот момент и решил прилечь генерал. Голод вампиров был настолько сильным, что они не стали ждать, пока он заснёт. Они знали, что численный перевес на их стороне, словно саранча, набросились они на Гарона. Но тот успел выхватить свой меч и стал отбиваться. Он сражался как лев и перебил их всех до единого, разрубая на множество частей. После чего они уже не могли передвигаться и утром сгорели в лучах солнца. Но, как оказалось, одному из вампиров, до того как быть убитым, всё же удалось своим клыком оцарапать шею воина. Яд со слюной вампира попал в кровь отважному генералу. Он стал быстро распространяться по кровеносной системе и к утру превратил несчастного в подобие тех, кто только что на него напал. Когда генерал понял, что с ним случилось, он не стал охотиться на людей. Он немедленно принял меры для своей защиты от солнца. А позже ему удалось собрать лучших воинов в огромное войско. Они выследили и перебили почти всех тайпанов, которые участвовали в заговоре против него. А может быть, он перебил их потому, что понимал: он скоро уйдёт из мира людей в другой, неведомый для него мир. А тайпанов нельзя было оставлять живыми. Слишком много зла они причиняли людям. Те немногочисленные тайпаны, которые остались в живых, попрятались в разных частях мира. И после, когда Гарон понял, что настал момент и среди людей ему оставаться нельзя, ушёл во время полнолуния из верхнего мира в наш мир, поселился в Горгуландии и поклялся, что будет уничтожать вампиров, пока не изведёт их всех. Благодаря его стараниям могильных вампиров поубавилось. И уже мало кто из них посещает верхний мир людей. А Гарон раз в три месяца заходит сюда, в «Ядовитое зелье». В остальные дни кормится в других тавернах. Никогда не ходит в одну таверну дважды в течение двенадцати недель.

– А почему так? – спросил Ицебальс.

– Ты же видишь, что происходит, когда он заходит внутрь. Вампиры разбегаются, распугивают клиентов и оставляют за собой груду разбитой посуды, что наносит урон заведениям. Гарон понимает это и старается посещать не часто одно и то же место, где он может поесть слабопрожаренное мясо с кровью, которое так обожают вампиры. Заказывает себе кувшин свиной подслащенной крови. Это недорого и спасает его от того ужасного голода, который преследует его после заражения ядом из слюны вампира.

Вскоре после прихода генерала посетителей в таверне поубавилось и появились свободные столики.

Гарон Дирланд, как и сказал Парацельс, и в этот раз заказал себе большую порцию слабопрожаренного мяса с кровью. И долго поедал его, наслаждаясь каждым кусочком. Парацельс и Ицебальс наблюдали за ним.

– Хороший он человек, хотя и вампир, – сказал Парацельс, – его бы к нам жить, в Атлантию. Его опыт войны нам бы пригодился. Но он не соглашается переезжать к нам. Здесь проживают могильные вампиры, а он поклялся уничтожать их, пока хоть один вампир будет жить.

Офицеры тайной стражи были настолько хмельны, что даже не поняли, что произошло. И потому находились за своим столом, не проявляя интереса к новому посетителю.

Истребитель вампиров не замечал ничего и никого, а может быть, только делал вид, что не замечал. Всем казалось, что он был так поглощён поеданием своего лекарства, что не может даже думать ни о чём другом, как об утолении своего голода. Прошло уже много столетий с того дня, как с ним случилось это несчастье, после которого он и покинул человеческий мир. Его часто тянуло к людям. Но его судьба – находиться в потустороннем, или призрачном, мире. Вампиры были здесь на виду. И их нетрудно было разыскать. Ежедневно он занимался тем, что выискивал упырей. И как только ему удавалось подкараулить кого-то из них, он храбро преследовал его, пока тварь не выбивалась из сил. Генерал вонзал в грудь твари осиновый шест или остро заточенный серебряный кинжал, который всегда находился с ним. Вампир издавал оглушительный, душераздирающий крик, лязгал зубами, размахивал своими руками с длинными когтями на пальцах. Но когда шест или кинжал разрывал его сердце, тварь уже ничего не могла поделать. Она жила ещё несколько секунд, билась в конвульсиях, а потом издыхала. Гарон отсекал голову вампира, разводил огонь и сжигал её дотла. Главное – уничтожить клыки вампира, считал он. Они были причиной его несчастья. Так он мстил упырям. Но чтобы обезопасить себя от осинового шеста или кинжала, истребитель вампиров заказал себе специальные перчатки из кожи дракона, которые закрывали руки до плеч. Шест на три четвёрти тоже покрыт кожей дракона, что позволяет Гарону брать его с собою, ничего не опасаясь. Рукоять серебряного кинжала также была защищена кожей дракона. Кровожадные могильные твари боятся генерала до ужаса. Они пытаются любыми способами схорониться от него. Но он изучил их повадки и научился находить места, где они пытаются от него скрыться.

* * *

В таверне «Ядовитое зелье» стало мало народу, часы пробили третий час ночи. Агенты тайной стражи храпели рядом со столом, за которым они праздновали своё повышение. Двое друзей закончили ужин и, расплатившись сполна с человеком за стойкой, вышли на улицу. Быкаус ждал их недалеко от входа, в руке его был огромный квадратный фонарь.

– Нам надо хоть как-то поддержать нашего друга кентавра, – тихо сказал Ицебальс Парацельсу на ухо. – Лишние деньги ему не помешают, а просто так он их не возьмёт. Пусть он нас подольше повозит, а после мы ему хорошенько заплатим. Тайная стража по ночам боится выходить на улицу, так что спокойно покатаемся по ночному городу. А потом отправимся домой.

– Я только что сам хотел тебе это предложить, – ответил Парацельс.

И юноши подошли к двуколке.

– Привет, Быкаус, давно не виделись, – сказал Ицебальс.

Кентавр улыбнулся:

– Рад вас обоих видеть целыми и невредимыми. Хорошо ли поужинали?

– Спасибо, неплохо, – почти одновременно ответили ему два друга.

– Ты сейчас не очень занят? – спросил Парацельс. – Нам хотелось бы покататься.

– Свободен как ветер. Сегодня ночью совсем нет клиентов, – ответил ему Быкаус.

– Отвези нас для начала к Амфитеатру, – предложил Ицебальс. – Несколько раз прокатишь вокруг него, а потом повозишь подольше по ночным улицам. Уж очень хочется посмотреть на звёзды из движущегося экипажа. У тебя будет для этого время? Сейчас ведь поздно.

– Без проблем, – ответил ему довольный кентавр, – у меня много времени.

И друзья, удобно расположившись на мягком диване двуколки, отправились на экскурсию по ночному Демониану.

Глава шестая

Сообщение на карточке

Пришло лето. В Академии наступили каникулы. Парацельс, успешно сдав все экзамены, вернулся в свой родовой замок. Как только он открыл массивную дубовую дверь и переступил порог, тут же услышал голос старого Бертона.

– Здравствуй, мой дорогой, ты как раз вовремя, – радостно и загадочно сказало привидение. – Беги скорее в кабинет отца. Ваше последнее посещение боёв драконов приносит удивительные плоды. Не воюя с противником, вы уничтожили большую часть вражеской правящей верхушки. А если к этому ещё прибавить и огромную часть их рядовых воинов, то вы справились со своей работой на отлично.

– Справились со своей работой? – переспросил Парацельс. – О чём ты говоришь?

Привидение сделало удивлённое лицо.

– Ой, ой, ой, – сказал старый Бертон, – наш малыш Парацельс не понимает, о чём идёт речь. Иди скорей в кабинет отца. Сейчас сам сможешь увидеть, как его могущество расправляется со своими самыми приближёнными слугами. Да беги же ты скорее, а то пропустишь самое интересное.

Парацельс побежал к отцу, тот находился в главной башне замка, в своём рабочем кабинете. Вбежав к нему, юноша, как и положено, остановился, вежливо поздоровался с верховным магом и, получив разрешение приблизиться, подошёл к нему. В это время Великий магистр Ордена Алладора Орланд Маггроу занимался делами государства и был не только его отцом и магистром Ордена, но и правителем Атлантии, юноша всегда помнил об этом и держался, как подобает начинающему волшебнику.

– Парацельс? – Орланд был удивлён. – Мы ждали тебя только на следующей неделе.

– Следующая неделя уже завтра, – улыбнулся юноша. – Сегодня воскресенье, отец. И я решил вернуться домой пораньше. А почему ты не отдыхаешь сегодня? – заботливо спросил юноша.

– Какой уж тут отдых, – ответил маг. – Если бы ты знал, что происходит в ставке верховного колдуна, – Орланд указал Парацельсу на хрустальный шар.

* * *

Юноша уже несколько месяцев не был в Горгуландии. После того как была похищена жертва, в тёмной части призрачного мира наступил жесточайший террор, люди подвергались гонениям, палачи работали в полную силу. Страна погрузилась в глубокий кризис. В связи с этим бои драконов уже несколько месяцев не проводились.

– Что же сейчас творится там, в Горгуландии? – тревожно спросил Парацельс.

Орланд посмотрел на сына с грустью:

– Верховный колдун уже добрался и до самых своих близких слуг. Шар долго не показывал картинку. Но после того как нашим мудрецам всё же удалось найти контрзаклинание на колдовство, которое было наложено тёмной стороной для сохранения тайны тронного зала, шар стал показывать, что сейчас там происходит. Зрелище предстало не из приятных. Казалось, нам бы радоваться, но почему-то не хочется этого делать.

– Но что же всё-таки там происходит? – настаивал юноша.

– Сейчас и сам всё увидишь. Ужасы, происходящие в самом сердце страны. Гляди внимательней, тронный зал верховного колдуна как на ладони. Я наблюдаю за всем, что у него там творится. Люциферус собрал своих самых приближённых слуг, сегодня уже казнил нескольких. Теперь думает, что делать с остальными. Посмотри, как его могущество поступает с теми, кто служил ему многие годы. Сейчас он в них разочарован и считает их всех предателями. Пытается придумать им обвинение. Но дело здесь не в их предательстве. К тому, что случилось в Амфитеатре, ни один из них не имеет никакого отношения. И Люциферус это знает, ведь ни одному из них не было выгодно похищение профессора. Все обвиняемые занимались интригами, но интриги – это не предательство, и в Горгуландии это только приветствуется. Интриги – это внутренняя борьба за тёплое местечко. Возможно, профессор стал жертвой чьих-то интриг. Но кто во всём этом станет разбираться? В тёмной части нашего мира, как всегда, никому ни до чего нет никакого дела. Верховному колдуну правда не нужна. Он задумал что-то другое. Надеюсь, нам удастся понять его замыслы, пока новое их заклятие не перекроет поток информации в наш хрустальный шар. Мы можем рассуждать так: всё началось в тот день, когда была спасена жертва, и у верховного колдуна вдруг появился повод для того, чтобы укрепить свою власть открытым террором. Люциферус воспользовался этим случаем и стал творить невообразимые вещи. Да ты и сам сейчас всё увидишь.

Парацельс стал внимательно вглядываться в картинку в хрустальном шаре.

* * *

Демонис Люциферус негодовал:

– Вы убедили меня в том, – медленно, с раздражением говорил он, – что сверхбыстрая метла – это миф и никогда никем не может быть создана.

От тона, каким это было сказано, у находящихся в тронном зале кровь застыла в жилах, а на лицах отразился неописуемый страх.

– Но что же оказалось на деле?

Верховный колдун встал со своего трона и прошёлся возле своих слуг. Его левая иссохшая рука была, как всегда, чуть согнута и висела неподвижно, в правой руке он держал волшебную палочку.

– Тот, кто никогда бы не смог создать сверхбыстрой метлы, как вы утверждали, сбежал во время казни с помощью такой метлы.

Говорил он это растягивая слова и наслаждаясь своей неограниченной властью. Его испепеляющий взгляд был устремлён на лица колдунов и колдуний, стоявших перед ним и парализованных ужасом. Люциферус направил на них остриё своей палочки.

– Вы все радовались, когда я бросил Мергеруса на съедение змею. В Амфитеатре я наблюдал за вами. А что же теперь? Метлы нет, профессора нет, никто не знает, где он, а главное – заменить его некем. И вы утверждали, что нет незаменимых людей.

Люциферус обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. «Но это же были ваши слова», – чуть не выкрикнул Гергерон Брингер, один из ближайших соратников верховного колдуна. Нервы Гергерона были на пределе. Но чудом успев сдержать язык, он спас свою жизнь от неминуемой смерти, впрочем, она и так висела на волоске. Верховный колдун заметил дерзкий взгляд своего соратника и, возможно, понял, о чём тот подумал. Люциферус направил на него своё колдовское оружие. Гергерон склонился перед верховным злом, а дрожь его тела свидетельствовала о том, как он трепещет перед своим господином.

– Где теперь может находиться профессор Мергерус? – задумчиво спросил верховный колдун. – Может быть, он у наших врагов? А что если атланты обладают новыми мётлами, – заорал Люциферус. – Как нам тогда одолеть их?

Глаза верховного колдуна источали ярость, которая кипела в его худощавом теле. В ответ – только гробовое молчание. Он вновь обвёл обжигающим взглядом тех, кто стоял перед ним. Гергерон, потерявший за день до этого свои привилегии, упал на колени перед властелином зла. Остальные последовали его примеру. Гергерон набрался смелости и поднял глаза на своего повелителя. Его униженный взгляд показывал его могуществу, что стоящий перед ним на коленях слуга раздавлен, не ищет никаких оправданий, а только просит о величайшей милости. Несколько секунд они глядели в глаза друг друга не мигая, и вдруг у Гергерона пошла носом кровь. Капли крови падали на пол, и в мёртвой тишине было слышно, как они ударяют о камень. Люциферус пристально и злобно взглянул на присутствующих, и кровь из носа пошла у каждого из них.

– Убирайтесь отсюда вон, – завизжал Люциферус.

Послышались вздохи облегчения, и, пятясь как раки, слуги, искривляясь в лестных улыбках, показывая верховному колдуну свой страх перед ним, но в то же время счастливые от того, что сегодня избежали казни, уползали из тронного зала. Все знали: только вид крови мог успокоить их свирепого господина. Этой кровью они когда-то подписывали свой договор с ним. Люциферус посмотрел вниз: гранит был изрядно запачкан. Чёрная кровь на чёрном граните окончательно усмирила его гнев. Он вернулся к трону и, удобно усевшись, стал размышлять над тем, что делать дальше.

* * *

– Почему они ему служат? – Парацельс не мог отвести глаз от ужасной картины в хрустальном шаре.

Орланд пожал плечами:

– Они подписали с ним договор, а его разорвать невозможно. По договору они получили всё, что хотели: власть, силу, деньги. Им не надо было добиваться всего этого упорным трудом. Теперь у них нет выхода, они должны служить ему до конца своих дней, несмотря на то, как он обходится с ними. И он это им только что напомнил, молча взглянув в их лица, и у них пошла носом кровь.

– А что будет с теми, кто живёт в Горгуландии, но не пошёл к верховному колдуну на службу? – спросил юноша.

– Думаю, они будут продолжать там жить и делать то, что делали всегда, – неуверенно сказал Орланд. – Без них невозможно существование властной элиты этой страны.

– Значит, моему другу Быкаусу ничего не угрожает?

Верховный маг задумался.

– В Горгуландии нельзя быть в чём-то уверенным, ведь любой лживый донос может привести к смерти. Вряд ли кто-то из тайной стражи будет разбираться в деталях. С каждым доносом у них появляется проблема, а если она появилась, значит, у них только одно решение – убрать проблему, уничтожив того, на кого пришёл донос. Так они и работают, пытки и убийство для них – развлечение.

Мурашки пробежали по спине Парацельса.

– Неужели с этим ничего нельзя поделать? – он надеялся услышать какое-то разумное решение.

– Мы не можем повлиять на их жизнь. Мы сами находимся под постоянной угрозой нападения со стороны Горгуландии. Много тысячелетий назад небольшая группа светлых волшебников под руководством твоего предка отделилась от основной массы колдовского мира и создала Атлантию. А после этого мы только и делали, что защищались от агрессии врага. Нам нужны только свобода и право жить так, как мы считаем нужным. И что мы можем поделать с тёмной частью нашего мира? Даже если мы освободим Горгуландию от Люциферуса, на его место придёт другой, думаю, не менее жестокий правитель. Большая часть её жителей привыкла существовать, причиняя горе другим. В этом их сущность, и с этим ничего нельзя поделать.

– Но почему они не хотят жить нормально? – тихо сказал юноша. – Жить в мире – это прекрасно. Не надо испытывать страх, не надо горевать над погибшими.

Орланд смотрел на сына, сочувствуя его юной неопытности, – тому было по-детски жаль несчастных.

– Если честно, – сказал он сыну, – в молодости я думал точно так же, как и ты. Я не мог понять, зачем приносить зло своему ближнему, ожидая ответную подлость. Горгуландия для меня всегда была загадкой. Я так же, как и ты, посещал её при малейшей возможности. Ведь она была когда-то и нашей родиной, нижний призрачный мир, это наш общий мир. Я много размышлял над тем, о чём сейчас думаешь и ты. И через много лет я понял, почему наши предки покинули её, создав свою, отдельную часть нашего мира. Они не смогли жить среди тех, кому горе других приносит радость. Вампиры, оборотни, горгульи – они тоже жители нашего мира, но они не могут жить в Атлантии. Атлантия только для тех, у кого добрые сердца и светлые ясные помыслы. Подожди-ка, у верховного колдуна опять что-то происходит.

И они вновь прильнули к огромному хрустальному шару.

* * *

– Шендель, живо ко мне, – крикнул Люциферус.