Пегас

– Но ведь твои родители жестоко пострадали. Не допущу, чтобы ты стала следующей. – Он склонился и снова поцеловал ее. Казалось, дорогам их суждено было пересечься; судьба заранее, много лет назад, определила неизбежность встречи. Поцелуи кружили голову, легкие прикосновения к бархатной коже лишали способности думать. – Давай обсудим это потом. – В эту минуту хотелось просто оставаться рядом, не размыкая объятий. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, что страшно было раздавить.

– Никогда не смогу стать твоей, – тихо, печально произнесла Кристиана, удивив внезапным признанием.

– Почему же? – огорченно уточнил Николас. Она опустила глаза, но не отстранилась: очень не хотелось покидать кольцо теплых сильных рук.

– Потому что я всего лишь девушка из цирка, а ты в прошлой жизни был важным человеком. Это сразу видно. И рано или поздно обязательно вернешься на родину. Не знаю, что заставило тебя сюда приехать, но точно знаю, что уедешь. Цирк – не твое место. А я здесь родилась и выросла.

– Совсем не уверен, что когда-нибудь смогу вернуться, – искренне возразил Николас. – Но если это вдруг случится, обязательно заберу тебя с собой. Ты не просто девушка из цирка. Ты особенная и ни на кого не похожа. – Спокойное достоинство, благородство и грация лишали значения не только ее происхождение, но и само место их встречи. Такой спутницей можно было бы гордиться повсюду.

– Рядом с тобой всегда буду ощущать себя недостойной, потому что знаю, кто я такая и откуда. – Кристиана горько покачала головой. Она верно понимала суть проблемы, но сам Николас подобных опасений не испытывал. Рядом с самой прекрасной и волнующей женщиной на свете утраченный мир поблек. Она чудесным образом ворвалась в опустевшую жизнь, наполнив ее яркими красками и новым смыслом.

– Когда-нибудь тебе станет стыдно за меня. – Кристиана говорила уверенно, словно сумела заглянуть в будущее, но Николас изменился и точно знал, что ничего подобного не произойдет.

– Никогда и ни за что, – твердо возразил он. – Тебе нечего стыдиться, и мне тоже. Рядом с тобой я стану самым счастливым человеком на земле.

– Ты аристократ, а я цирковая акробатка.

– Тише, – решительно перебил он. – Никогда больше так не говори. – Он заставил ее замолчать новым поцелуем – страстным и требовательным. Пегас повернулся, внимательно посмотрел на обоих и одобрительно кивнул. Теперь Николасу предстояло доказать справедливость своих слов. Неважно, кем была Кристиана, где произошла встреча. С первого взгляда стало ясно, что они предназначены друг для друга, а перед лицом судьбы люди не властны.

Глава 11

С появлением Кристианы жизнь Николаса преобразилась. Поначалу они держали роман в тайне, считая, что так будет разумнее. Вечерами подолгу гуляли в тех районах города, где их никто не знал. Николасу хотелось быть рядом, разговаривать, ближе узнавать любимую. Выяснилось, что, несмотря на разницу в возрасте и в биографиях, взгляды на жизнь, людей и даже цирк во многом совпадали. В двадцать один год Кристиана мудро рассуждала обо всем на свете и в то же время заставляла Николаса чувствовать себя значительно моложе сорока трех с лишним лет. Простая арифметика подсказывала, что, когда оба отпразднуют очередной день рождения, он окажется ровно в два раза старше ее, но это обстоятельство никого не волновало.

– Как бы отнесся к нашим отношениям твой отец? – спросил Николас однажды, когда они присели на лавочку, чтобы отдохнуть после целого часа ходьбы. Приятно было почувствовать себя вдали от тесного циркового мирка. Было решено пока ничего не говорить ни ее родным, ни его сыновьям. Хотелось поближе узнать друг друга и в то же время защитить хрупкое чувство от лишнего внимания.

– Думаю, забеспокоился бы, что ты меня увезешь. Больше работать под куполом некому. Сестра еще слишком мала, ей только что исполнилось тринадцать, а на протяжении вот уже сорока лет Марковичи постоянно выступают на высоте. Так что, пока Мина не вырастет, надежда только на меня. К тому же она боится. – Сама Кристиана страха не знала, и от этого ее номер выглядел фантастическим.

– Если сорвешься, все равно никого не останется. Твоя мама погибла, а отец покалечился. Как же он может толкать тебя на страшный риск?

– Таково наше наследие, традиция. Мой дедушка владел лучшим в Варшаве цирком, но потом проигрался в карты и был вынужден его продать. В Америку родители приехали двадцать лет назад, когда я была совсем маленькой. Цирк – это вся наша жизнь. Но не твоя, Ник. Когда-нибудь ты непременно уедешь. Когда отец узнает о нас, он испугается именно этого.

– А разница в возрасте его не смутит? – Самого Николаса больше всего волновало, что скажут люди: не осудят ли его, зрелого мужчину, за связь с молоденькой девушкой, не объявят ли соблазнителем. Несмотря на пылкие чувства, до сих пор их отношения оставались целомудренными. Николас не хотел торопить события, не хотел ставить Кристиану в зависимое положение – для этого он слишком ее любил. Даже к покойной жене отношение было иным, значительно менее романтичным и возвышенным. А сейчас ему казалось, что начинается новая, лучшая жизнь.

– Ничуть. На возраст отец внимания не обратит, – успокоила Кристиана. – Сам он на двадцать восемь лет старше мамы, она была его второй женой. – Сейчас Марковичу было семьдесят, а Питеру, старшему сыну от первого брака, исполнилось сорок – всего на три года меньше, чем Николасу. – Его заботит лишь одно: чтобы я не бросила цирк.

– А что, если однажды тебе захочется изменить жизнь?

– Другой жизни я не знаю, – просто ответила Кристиана. Николасу отчаянно хотелось разделить с ней лучшее будущее, но предложить он ничего не мог, а она была счастлива настоящим и ни разу не задумывалась о возможности перемен. Цирк оставался для нее таким же священным наследием, каким сам он считал старинное поместье в Баварии. Цирк подарил судьбу, а в ответ требовал самоотверженной преданности.

Они встали и медленно пошли обратно, наслаждаясь уединением вдали от привычной суеты клоунов, жонглеров, гимнастов, слонов и просто постоянно снующих вокруг людей. Приближалось время весенних гастролей; артисты деловито готовились к отъезду, отрабатывая номера и совершенствуя костюмы. Несмотря на все несчастья и неурядицы, Николас никогда еще не испытывал подобного умиротворения. Кристиана обладала душевным спокойствием и сумела внести в его существование гармонию и тихую силу. Отныне он воспринимал действительность под иным углом: вместо потерь видел жизнь рядом с любимой и благодарил судьбу за благословение.

Перед отъездом из Сарасоты цирк дал несколько представлений. Всякий раз, наблюдая за работой Кристианы, Николас приходил в ужас. Теперь страх приобрел форму физического недуга и действовал разрушительно. До той минуты, когда любимая благополучно спускалась с небес на землю, он терял возможность думать, двигаться и даже дышать. Становилось ясно, что продолжаться жестокое истязание не должно, тем более что пару раз Кристиана едва не потеряла равновесие. Вечером, наедине, Николас не сдержался и откровенно высказал все, что думал.

– Неужели не понимаешь, что делаешь? Каждый раз смертельно рискуешь! Везение не может продолжаться вечно! – Выглядел он отчаянно несчастным и с трудом сдерживал слезы. Проволока под куполом цирка превратилась в постоянный и единственный повод для споров.

– Может. Моя бабушка не сорвалась. Дожила до глубокой старости и умерла в своей постели.

– Бабушка – исключение из правила. Знаю, что не должен вмешиваться в твою работу, но хочу, чтобы ты сохранила свою жизнь для меня.

– Даю честное слово, – торжественно пообещала Кристиана, однако Николасу легче не стало. Всякий раз, когда она легко, словно ящерица, скользила по канату к крошечной платформе под куполом, он цепенел от ужаса.

В конце января газеты сообщили, что, выступая в Рейхстаге, Гитлер открыто угрожал евреям. Николас не удивился, однако безумная речь шокировала весь мир. Фюрер заявил, что Европа не увидит мира до тех пор, пока «не избавится от еврейского вопроса». Сомнений в кровавых намерениях нацистов не осталось. Судя по всему, генерал, который приехал к Паулю фон Бингену, чтобы предупредить о надвигающейся угрозе, знал, о чем говорит.

Спустя несколько недель Джон Ринглинг Норт попросил Николаса и Кристиану вместе зайти к нему в кабинет. Они решили, что президент узнал об их чувствах и собирается выразить неудовольствие. В то же время в контрактах обоих не существовало ни единой строчки, запрещающей близкие отношения: в цирке постоянно случались романы, а время от времени заключались браки и рождались дети. И все же Николас опасался упреков, а потому не мог справиться с нервозностью. Да и Кристиана чувствовала себя школьницей, которую вызвали к директору. Однако мистер Норт встретил своих артистов широкой улыбкой. Не понимая, что у него на уме, те старались не смотреть друг на друга.

– Хочу обсудить с вами одну идею, – начал президент. – Вот уже несколько лет Кристиана остается нашей главной звездой. – Он пристально посмотрел на девушку и перевел взгляд на ее спутника. – Ты, Ник, скоро тоже покоришь небосклон. Сомнений нет уже сейчас, а ведь гастроли еще не начались. – Действительно, на каждом представлении липицианы вызывали бурный восторг зала, а их хозяин и наездник доводил дам до безумия. Красавец аристократ из Европы появлялся на белом коне, словно сказочный принц. Даже придирчивые и ревнивые коллеги не могли не признать, что выглядит он потрясающе.

– Предлагаю вам объединить номера, – продолжил мистер Норт и снова широко улыбнулся. – Нет-нет, Ник, не бойся, тебе не придется забираться на проволоку. А вот Кристиана вполне может прокатиться на одном из твоих липицианов. Если бы вам удалось объединиться в рамках твоего номера, публика пришла бы в восторг. Прекрасный рыцарь и волшебная фея. – Он посмотрел на Кристиану. – Ты умеешь держаться в седле?

– Совсем немного, – ответила та, испытывая одновременно растерянность и облегчение: выговора, которого она опасалась, к счастью, не последовало.

– Могу научить, – с готовностью предложил Николас. Идея ему понравилась. – Можно, например, станцевать верхом вальс. Для этого мне потребуется немного поработать с лошадьми, а на первое время можно придумать что-нибудь несложное. По-моему, будет замечательно. – Он пришел в восторг. Эмоциональное обсуждение продолжалось еще несколько минут, после чего взволнованные артисты словно в полусне вышли из кабинета. Событие казалось судьбоносным: теперь уже ничто не помешает проводить вместе дни напролет, начиная с репетиций и заканчивая вечерними представлениями. До начала гастролей оставалось шесть недель – ровно столько Норт отпустил на подготовку номера.

– Уф, а я-то испугалась, что у нас начались неприятности. – Кристиана по-девчоночьи захихикала и от этого сразу стала еще моложе.

– Неприятности начнутся в том случае, если не сумеем придумать что-нибудь стоящее. Положись на меня, сегодня же начну сочинять сюжет.

Чтобы создать номер, доступный липицианам и не слишком сложный для Кристианы, Николасу потребовалось шесть дней напряженных размышлений. Спустя неделю после разговора с Нортоном начались репетиции: времени для подготовки к дебюту в «Мэдисон-сквер-гарден» оставалось вполне достаточно. Пока еще все получалось медленно и неуклюже, но все равно было понятно, что после регулярных репетиций, в сопровождении оркестра, элегантный и романтичный номер покорит зрителей. Николас работал с увлечением и мечтал показать свое творение взыскательной нью-йоркской публике: в успехе он не сомневался.

Усердные репетиции проходили каждый день. В итоге к началу апреля, когда труппа отправилась в турне по Америке, на Афине Кристиана выглядела уже не феей, а ангелом. Поначалу она нервничала, однако отличное чувство равновесия пришлось весьма кстати: часть номера всадница стояла на спине лошади, а потом ехала верхом рядом с Николасом, в то время как липицианы с безупречной синхронностью кружили по манежу. Училась Кристиана быстро, легко и азартно, так что уже скоро почувствовала себя достаточно уверенно и с каждым днем заметно совершенствовалась, на глазах превращаясь в настоящего мастера. Ошибки, конечно, случались, но очень редко и такие незначительные, что публика их не замечала. Николас полюбил совместные выступления. Джон Ринглинг Норт не ошибся: участие изящной, словно сотканной из воздуха наездницы придавало и без того эффектному номеру особую изысканность. Хотелось поскорее продемонстрировать свое искусство зрителям. Вечером накануне гастролей Николас провожал Кристиану к ее трейлеру. По дороге они взволнованно обсуждали предстоящую поездку и неожиданно столкнулись лицом к лицу с семейством Маркович – отцом, братьями и младшей сестрой Кристианы. Те тоже возвращались с репетиции. Николас вежливо поздоровался, перекинулся с мужчинами несколькими фразами и пошел к себе: как и другим артистам, ему предстояло собираться в дорогу.

Следующим утром в цирковом городке царила радостная суета. Всем не терпелось поскорее отправиться в путешествие, а Лукас заявил, что это самый интересный день в его жизни. Хищников погрузили в поезд вместе со слонами и другими животными. Николас накормил и напоил своих лошадей и отвел их в отдельный фургон. Переезд был отлично организован: для ухода за животными в поезде ехали рабочие. Большинство артистов также предпочитали путешествовать поездом, но некоторые – в том числе Марковичи и Николас – решили ехать в своих трейлерах. Крупный реквизит погрузили заблаговременно. Огромный цирк тронулся с места на долгих восемь или девять месяцев. Предстояло объехать всю страну, останавливаясь в маленьких городках и время от времени заезжая в большие. Как правило, давали только одно представление, изредка два. Исключение составлял лишь Нью-Йорк, где начинались гастроли. В «Большом яблоке» предстояло задержаться на целых четыре недели. Все артисты особенно любили выступать в «Мэдисон-сквер-гарден»: условия там были замечательными.

Николас слышал, что турне всегда утомляет, однако мальчиков трудности не пугали. Особенно они радовались возможности провести целый месяц в Нью-Йорке. Тобиас попросил разрешения ехать вместе с семьей Кати, а Рози собралась провести первый день в обществе Лукаса. Обмен был признан справедливым.

Перед выездом Николас пошел проститься с Кристианой, ведь следующая встреча могла состояться только через несколько часов, а возможно, даже на следующий день. Она стояла возле трейлера в белом сарафане и балетных туфлях, слишком старых для выступлений на проволоке. Поцелуй оказался торопливым: братья и сестра уже готовились выезжать, в то время как отец и тетя отправились на поезде.

– По-моему, они уже догадываются, – прошептала Кристиана, когда Николас поцеловал еще раз. Влюбленные уже обсуждали, не лучше ли рассказать родным о своих отношениях, но решили, что непременно последует бурная реакция. Присутствие в жизни девушки постороннего человека, искренне обеспокоенного ее безопасностью, представляло серьезную угрозу для семьи. Идея Джона Норта о совместном выступлении Марковичам совсем не понравилась; они считали, что от этого пострадает успех собственного номера Кристианы. Воздушной гимнастке не пристало скакать на лошади. Однако в цирке все решал президент, его слово было законом для всех, так что братьям оставалось только смириться и подчиниться. Сами же Николас и Кристиана с восторгом использовали законный повод проводить время вместе, с радостью работали над новой программой и старались не замечать недовольства и возражений. Номер получился вдохновенным и артистичным.

– До скорой встречи, – пробормотал Николас на прощание, поцеловал в последний раз и торопливо ушел. Не пряча счастливой улыбки, Кристиана вернулась в трейлер, и фургон тронулся.

Прошло несколько часов пути, прежде чем старший из братьев, Питер, завел разговор о Николасе.

– Что между вами происходит? – спросил он, жуя яблоко. Рядом с ним на диване спала Мина, а трое других братьев сменяли друг друга за рулем. Жены их поехали на поезде, чтобы ухаживать за тетушкой и свекром.

– Ничего. Почему ты спрашиваешь? – Кристиана никогда еще не врала брату, но и говорить правду не хотела, просто не была готова. Чувство принадлежало только двоим, и никому больше; она чувствовала ответственность за Ника, стремилась защитить и его, и себя. – Просто работаем над номером, который поручил нам мистер Норт.

– А еще? – с улыбкой уточнил брат. Понимающе взглянул и подбодрил: – Не бойся, мне можно рассказать все. – Он всегда разговаривал с ней, как с ребенком, словно она была не старше тринадцатилетней сестры.

– Рассказывать особенно нечего, – пожала плечами Кристиана. – Мистер Бинг – приятный человек. Мы – друзья. Мне нравятся его сыновья.

– Да уж, по возрасту мальчики явно ближе. Этот человек годится тебе в отцы. Надеюсь, ты это понимаешь?

– Между нами ничего нет, – холодно повторила Кристиана. Выслушивать нотации она очень не любила, да и вообще к старшему брату относилась с долей настороженности. Питер во многом напоминал отца и разделял его старомодные взгляды на семейные обычаи. А главное, всегда завидовал ее успеху. Пытался и сам выступать под куполом, однако легкостью и изяществом природа его обделила, а потому публика предпочла любоваться воздушными и в то же время отточенными движениями Кристианы. Она была красивее, да и на проволоке чувствовала себя значительно увереннее. Питер не раз падал даже с небольшой высоты. Ни одна из невесток непосредственного участия в номере не принимала: все они исполняли служебные функции и тоже завидовали, особенно жена Питера. Безоговорочного доверия к обоим Кристиана не испытывала.

– Не вздумай что-нибудь вообразить только потому, что этот франт красиво смотрится верхом. Надолго он здесь не задержится и сразу тебя забудет. Известное дело: какой-нибудь проигравшийся аристократ нанялся в цирк вместе с лошадьми в надежде заработать и расплатиться с долгами. Как только получит нужную сумму, сразу бесследно испарится, так что не позволяй себя дурить.

Кристиана тоже не верила, что Николас останется в труппе, но по другой причине. Он заслуживал лучшей жизни и совсем не годился для спартанских условий передвижного цирка, хотя обладал несомненным мастерством. Когда-то он рассказал ей, как жил в Германии и почему покинул родину, однако она все равно не могла представить, что немецкий граф останется в Америке после того, как его страна вернется к нормальной жизни. Когда-нибудь это обязательно произойдет: навязанное Гитлером безумие не может продолжаться вечно.

А если даже не удастся вернуться в Германию, Ник осуществит свою мечту и займется разведением липицианов на собственном ранчо. Пока у него на это не хватает денег, но со временем финансовое положение обязательно улучшится, а Пегас еще молод и сможет стать прекрасным производителем. У жеребца впереди долгая жизнь: не меньше четверти века. Через двадцать пять лет Николасу как раз придет срок уйти на пенсию. Ей самой отведено куда меньше времени, как бы успешно ни складывалась карьера: в лучшем случае лет десять-двенадцать, не больше. А потом настанет очередь Мины. Во всяком случае, они с Ником могут мечтать о будущем. Ничего другого у них пока нет.

– Он тебе что-нибудь говорил? – настойчиво спросил Питер. Доел яблоко, выбросил огрызок в окно и требовательно посмотрел на сестру.

– С какой стати он должен что-то говорить? Мы всего лишь вместе работаем, и мне еще предстоит многому научиться. – Питер кивнул, хотя и усомнился, так ли это на самом деле. Трудно было не заметить, как Бинг смотрел на Кристиану, особенно когда она работала на проволоке. Чувства сквозили во взгляде. Хорошо, что она до сих пор не обратила внимания: невинная девочка еще не понимала мужчин. Это обстоятельство радовало отца и братьев. В цирке было немало доступных женщин, и Питер не стерпел бы, окажись сестра одной из них. Впрочем, сам он втайне от жены отнюдь не пренебрегал услугами красоток. Для Кристианы вольное поведение братьев не составляло тайны, но для нее они существовали по иным законам. Она никогда не позволяла себе комментировать слухи и сплетни об их похождениях, однако именно по этой причине сама цирковыми мужчинами не интересовалась: почти все они гуляли на стороне и обманывали жен.

– По-моему, он должен учиться еще больше, чем ты, – презрительно возразил Питер. – Понятия не имеет, что такое цирк.

– Мистер Бинг – приличный человек, – холодно ответила Кристиана. – Заботливый отец. Уверена, что очень хорошо относился к жене.

О брате она такого сказать не могла: Питер часто напивался допьяна и поднимал на супругу руку. Такое поведение считалось в цирке обычным и даже нормальным. Женщины, в свою очередь, мстили мужьям, изменяя с кем угодно. Кристиана не принимала ни заведенного стиля жизни, ни отсутствия морали. Она занималась своим делом, много тренировалась, заботилась об отце, тете и младшей сестре. Ничего иного ей не требовалось – во всяком случае, до появления Ника. Но сейчас, рядом с ним, хотелось большего. Он нисколько не походил на братьев: воспитанный, добрый, внимательный. Жизнь с таким человеком казалась недостижимым идеалом; трудно было даже представить, что ей выпадет невероятная удача. В этом отношении Питер, конечно, был прав: Кристиана и сама считала, что, как только Ник встанет на ноги и накопит денег, а Германия придет в себя, он обязательно уедет на родину без нее. Она не сможет вписаться в его настоящую жизнь. Что ж, хотя она навсегда останется девочкой из цирка, встречу с Ником будет вспоминать с неизменной благодарностью. А сейчас надо просто проживать любовь день за днем и радоваться подарку судьбы.

– Смотри, не поддавайся глупым фантазиям, – сурово предупредил брат и пошел в кабину, чтобы сесть за руль. Кристиана легла на диван рядом с сестрой и, не переставая мечтать о своем принце, незаметно уснула.

Николас тем временем ехал, развлекаясь разговорами с Рози и Лукасом. Вереница жилых трейлеров, фургонов и грузовиков растянулась, на сколько хватало глаз. Как правило, водители сменяли друг друга, но Тобиас был еще слишком молод, так что Николасу приходилось справляться одному. Во время ночной стоянки он проверил лошадей, убедился, что у них достаточно еды и воды, и вернулся к сыновьям. Мысли о Кристиане не выходили из головы, очень хотелось навестить любимую, но еще в Сарасоте она попросила этого не делать. И вдруг поздним вечером появилась возле трейлера собственной персоной!

– Как тебе удалось вырваться? – Николас обрадовался и удивился. Мальчики уже уснули, а он вышел на улицу, чтобы в тишине и прохладе выкурить последнюю сигарету. – Неужели сбежала?

Кристиана кивнула, как озорная девчонка. Он рассмеялся, крепко обнял и поцеловал ее.

– Все спят. Братья выпили лишнего, так что теперь не проснутся до утра. – Дурная привычка нередко подчиняла артистов цирка своим правилам, а прошедший день выдался особенно утомительным и скучным.

– Если бы можно было куда-нибудь сбежать вдвоем, – с тоской произнес Николас, когда они уселись рядышком на ступеньках. В небе мерцали серебряные звезды, откуда-то издалека доносился тихий смех, но цирк уже спал. Наступила ночь.

– И куда же ты мечтаешь сбежать? – тихо спросила Кристиана, глядя блестящими в свете луны глазами. – Обратно в Германию?

Николас на миг задумался.

– Сам не знаю. Германия совсем не такая, как прежде. Туда путь закрыт. – У него больше не было ни родины, ни дома, но была любимая женщина, и сейчас ее присутствие казалось огромным богатством и счастьем. Он прижал Кристиану еще крепче и улыбнулся.

– А куда бы пошла ты, если бы сбежала?

Кристиана посмотрела так доверчиво, что дрогнуло сердце.

– К тебе, – ответила она просто, ни на миг не задумавшись. Он поцеловал ее в висок и закрыл глаза, мечтая о том, чтобы мир изменился и он смог дать ей все то, чем обладал раньше. А сейчас у него не было ничего, кроме любви.

Они долго сидели молча, пока Кристиана не пошевелилась.

– Пожалуй, пойду. Вдруг кто-нибудь из братьев проснется и заметит, что меня нет?

Николасу до боли хотелось, чтобы она осталась рядом, но в трейлере спали мальчики, и привести ее было некуда.

Они поцеловались на прощание, и Кристиана растворилась в темноте так же бесшумно, как появилась. Казалось, он вызвал любимую своими мыслями; она материализовалась из воздуха и исчезла, словно мечта.

Братья громко храпели, развалившись кто где. Кристиана тихонько пробралась в свою спальню, надела ночную сорочку и, продолжая думать о Николасе, юркнула в постель.

Рано утром цирк продолжил путь. В Нью-Йорк приехали почти в полночь, и рабочие сразу принялись выгружать животных, разбирать оборудование и наводить порядок. Великое переселение требовало огромных усилий, так что дел хватало всем. Артисты в обустройстве не участвовали, зато для обслуживающего персонала наступило горячее время.

Надо было выкатить и расставить по местам клетки с хищниками, надежно укрепить проволоку, трапеции, шесты и канаты. Работа продолжалась всю ночь и первую половину дня; участвовали даже некоторые из клоунов. Первые два дня после переезда были отведены на репетиции, поскольку акробаты и гимнасты жаловались на отсутствие тренировок. Костюмершам предстояло разобрать и привести в порядок множество сценических нарядов. Дел накопилось множество. Николасу и Тобиасу прежде всего следовало разогреть лошадей перед репетицией. Едва заметив хозяина, Пегас начал танцевать на месте: молодой жеребец успел устать от долгого неподвижного стояния.

Взбодрив обоих липицианов, Николас решил повидать Кристиану. Верхом на одном из аравийских скакунов приехал на главную арену и обнаружил ее в одиночестве, на низко натянутой тренировочной проволоке. Кристиана встретила его радостной улыбкой.

– Сможешь позаниматься вместе со мной? – спросил Николас, когда гимнастка легко спрыгнула на землю.

– Конечно. Я уже закончила разминку. – Тренировочный манеж для лошадей был уже собран, а время репетиции Николас назначил и записал заранее.

– Иди сюда. – Он протянул руки, легко ее поднял, посадил перед собой, обнял и пустил коня легким галопом. К счастью, Кристиана уже начала привыкать к седлу. Они вернулись в конюшню, вывели Пегаса и Афину и отправились в тренировочный манеж. Несколько минут Николас повторял с питомцами голосовые команды, а Кристиана с интересом наблюдала. За последние месяцы мастерство его заметно выросло, хотя сам он понимал, что все еще не может сравниться с Алексом. Закончив первый этап занятий, Николас помог Кристиане сесть на Афину, и они поехали рядом на липицианах, элемент за элементом отрабатывая впечатляющий балет. Девушка выглядела в седле значительно увереннее, чем чувствовала; Николас тактично исправлял ошибки и давал советы. И вот наконец она поднялась, встала на спину лошади и совершила несколько победных кругов по манежу. Николас присоединился к ней на Пегасе – так, как это предстояло сделать в финале программы.

– Как выглядит со стороны? – спросила Кристиана с сияющими глазами. Сама она испытала восторг полета – почти такой же, как во время выступления на проволоке. – Ощущение невероятное!

– Ты восхитительна! – искренне признался Николас и, зная, что их никто не видит, склонился и подтвердил оценку поцелуем. Да, на великолепных лошадях они действительно выглядели по-королевски. После репетиции Николас проводил партнершу к ее трейлеру.

– До встречи, – попрощался он и пошел домой, где его ждали сыновья. Нью-Йорк произвел на мальчиков грандиозное впечатление, оба мечтали на следующий же день отправиться в город. Лукас настаивал на посещении Эмпайр-Стейт-Билдинг, о котором мечтал с первого дня жизни в Америке. Месяц выступлений в «Мэдисон-сквер-гарден» обещал стать захватывающе интересным. Кристиана радовалась ничуть не меньше детей, хотя приехала сюда не в первый раз. Но теперь ей предстояло выступать вместе со своим прекрасным принцем, и она чувствовала себя принцессой, за которой он приехал на белом коне. Оба надеялись, что новый номер ошеломит зрителей Нью-Йорка.

Глава 12

Дебют в Нью-Йорке прошел безупречно. Кристиана потрясла Николаса своим артистизмом. Она добавила номеру новые яркие краски, и публика отблагодарила артистов громом оваций. Мастерство росло день ото дня, так что каждое последующее выступление превосходило предыдущее. Казалось, пределов совершенству не существует. К тому же жизнь в Нью-Йорке отличалась приятным разнообразием. Несколько раз Кристиана отправлялась на прогулку в город вместе с Николасом и мальчиками. Лукас трижды водил всех в Эмпайр-Стейт-Билдинг, на знаменитую смотровую площадку, а время от времени влюбленным даже удавалось выбраться на обед вдвоем.

Те из артистов, кто приехал в Америку из стран Восточной Европы, переживали за своих родственников, так как в марте Гитлер захватил Чехословакию. Особенно тревожилась и горевала семья Галины. Взволнованные разговоры и сожаления продолжались без конца.

В мае цирк закончил гастроли в Нью-Йорке и отправился в Бостон.

Тобиасу и особенно Лукасу не хотелось расставаться с прекрасным городом. После Бостона предстоял путь на юг, в штат Коннектикут, а оттуда в Балтимор, Вашингтон и Филадельфию – по два-три дня в каждом городе. После нескольких недель жизни в одном городе, да еще таком увлекательном, как Нью-Йорк, расписание казалось слишком напряженным. Особенно страдали рабочие, которым приходилось то и дело загружать и разгружать громоздкое оборудование. Конечно, к подобному режиму все они успели привыкнуть, и все же работы было невпроворот.

После Филадельфии цирк продолжил колесить по Америке. Теперь путь лежал в штаты Пенсильвания, Нью-Джерси, Огайо, Кентукки, Мичиган и Висконсин – то есть практически по всей карте. В августе повернули на запад, потом на неделю отправились на север, в Канаду, а оттуда в конце месяца поехали в Вашингтон и Орегон.

Именно в Орегоне, в городе Юджин, 1 сентября 1939 года стало известно, что Германия напала на Польшу, а 3 сентября в городке Рединг, штат Калифорния, цирк с ужасом узнал, что Англия, Франция, Австралия и Новая Зеландия объявили войну Германии. Мир опрокинулся. В Европе началась война.

Несмотря на страшные новости и тревогу за отца, Николас радовался приезду в Калифорнию, ведь попасть сюда он мечтал едва ли не с первого дня жизни в Америке. Два дня прошли в великолепном Сан-Франциско, где все с восторгом прогуливались по набережной Эмбаркадеро и любовались огромными кораблями, восхищались недавно построенным мостом Золотые Ворота и другим, расположенным в восточной части гавани. Отовсюду открывались прекрасные виды на город. Из Сан-Франциско путь лежал в Лос-Анджелес, Сан-Диего и, наконец, в Санта-Барбару, где все артисты получили два заслуженных выходных дня, а Николас и Кристиана обрели долгожданную возможность побыть вместе.

Николас понятия не имел, как Кристиане удастся вырваться из дома, но она сказала отцу, братьям и тете, что проведет вечер и ночь в Лос-Анджелесе вместе с тремя украинскими гимнастками. Друзья девушек жили в долине Сан-Фернандо, и те действительно пригласили Кристиану с собой. Она же попросила прикрыть ее на всякий случай. Украинки с готовностью согласились помочь и даже догадались о причине просьбы, хотя и не знали, с кем именно хочет провести время их скромная приятельница.

Николас, в свою очередь, попросил Галину присмотреть за Тобиасом и Лукасом, а сам решил взять напрокат машину. Клоун Пьер заверил, что готов предоставить вполне подходящий транспорт. Однако, едва завидев автомобиль, Николас расхохотался. Перед ним стояло то самое желтое такси с крупной яркой надписью «Величайшее шоу на свете», которое клоуны использовали в своих интермедиях. Кристиана прибежала в белом платье, модных туфельках, с небольшой дорожной сумкой в руках и тоже рассмеялась при виде машины, в которой предстояло совершить долгожданную романтическую прогулку. С улыбкой она уселась рядом с Николасом. Заднее сиденье в такси отсутствовало – его убрали, чтобы в салон поместилось как можно больше клоунов. В центре манежа они вываливались оттуда, как горох из банки, и смешили публику. Самому Николасу особенно забавным казался контраст с его «бугатти» и с отцовским «дюзенбергом». Не переставая смеяться, он поцеловал Кристиану и осторожно тронулся с места. Им действительно удалось удрать. Николас много слышал о долине Санта-Инес, жители которой занимались разведением лошадей, и очень хотел съездить туда вместе с Кристианой. Дорога из Санта-Барбары заняла два часа, но время пролетело незаметно, так как восхитительные пейзажи не позволяли скучать.

– Что ж, зато ни у кого не возникнет сомнений насчет того, откуда мы явились, – заметил Николас, останавливаясь на ланч возле ресторана. Перекусив, отправились дальше. В долине внимание привлек небольшой отель, похожий на швейцарское шале. Николас снял комнату, и они поднялись наверх. День выдался чудесный: солнце сияло особенно приветливо, погода радовала калифорнийским теплом. А главное, посреди уютной комнаты стояла огромная кровать. Едва закрыв дверь, Николас обнял любимую и замер от счастья. Он так долго ждал этого мига!

– Поверить не могу, что мы наконец-то вместе, – пробормотал он, вдыхая аромат волос, и поцеловал в шею. До сих пор им ни разу не удалось уединиться: за Кристианой постоянно следили родственники, и вырваться из-под опеки было невозможно. Встречи неизменно оказывались короткими, а оттого еще более ценными и желанными. И вот теперь в их распоряжении целые две ночи и почти два дня – роскошный подарок, пользоваться которым следовало бережно, не теряя понапрасну ни единой драгоценной минуты.

От избытка чувств Кристиана не находила слов. Николас медленно ее раздел и бережно уложил в просторную постель. Лег рядом и на миг отвернулся, чтобы снять остатки одежды. Он не хотел пугать любимую, зная о ее девственности, но она призывно протянула руки в счастливом ожидании брачной ночи. Об этом мгновении оба мечтали полгода, и Николасу хотелось сделать встречу безупречной и незабываемой. Он овладел ею с бесконечной нежностью и в то же время со всей страстью долгого ожидания.

А потом Кристиана блаженно лежала в его объятиях, смотрела огромными, чуть затуманенными голубыми глазами и улыбалась.

– Я твоя, – едва слышно прошептала она.

– А я твой… люблю тебя. – Николасу хотелось добиться обещания оставить выступления под куполом. Больше всего на свете он боялся потерять любимую, но понимал, что пока не имеет права ни просить, ни тем более требовать столь решительного поступка. Что ж, возможно, когда-нибудь удастся убедить Кристиану изменить образ жизни и тем самым уберечь от опасности.

Страсть разгорелась с новой силой – теперь уже смелее, откровеннее, горячее. Николас открывал любимой тайны и чудеса близости, а сам восхищенно постигал красоту ее юного тела.