Древний Китай. Том 2: Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Проявленный Чжуан-ваном интерес к треножникам свидетельствует о том, сколь далеко простирались амбиции чуских правителей. Более того, при всей внешней его случайности он был по-своему весьма логичен. Ведь в Поднебесной — с точки зрения Чу — в то время было два вана — чжоуский и чуский, причем последний явно был сильнее. И хотя легитимным правителем считался чжоуский сын Неба, чускому вану это, видимо, не казалось неодолимым препятствием. Он вполне мог считать именно себя тем, кому надлежит владеть символами власти. Особенно если принять во внимание, что царство Чу располагалось вне Чжунго, само считало себя полуварварской страной и уже по одной этой причине было не слишком обременено идеями, связанными с теорией небесного мандата и вытекавшими из нее выводами, которые препятствовали кому-либо без явно выраженной на то воли Неба претендовать на высшую власть в Поднебесной. Впрочем, когда армия Чжуан-вана возвратилась домой, оказалось, что Чу было уже не до претензий на символы власти в Поднебесной. Страна была накануне катастрофы.

Судя по данным источников, в 605 г. до н. э. в Чу начались серьезные внутренние распри. Потомки влиятельного клана Жо-ао, родственного правящему дому, сначала не поладили друг с другом, а затем, когда власть в стране оказалась в руках наиболее жестокого из них, занявшего должность главного министра Чу, клан вступил в открытый бой с могущественным Чжуан-ваном. Сражение, красочно описанное в «Цзо-чжуань», завершилось в пользу Чжуан-вана, причем после победы весь мятежный клан был истреблен — за единственным исключением. Исключением оказался один из министров (племянник главного министра, начавшего интригу), который во время описываемых событий находился с миссией в Ци и оказался непричастным ко всему случившемуся. Ему даровали жизнь, дабы было кому приносить жертвы в честь прежних заслуженных представителей клана Жо-ао, в частности бывшего ранее главным министром царства Цзы Вэня. Но его клановое имя по приказу Чжуан-вана было изменено на Шэн [114, 4-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 295 и 297].

Борьба с влиятельным кланом ближайших родственников и могущественных министров, несомненно, ослабила позиции чуского Чжу-ан-вана, что уменьшило давление Чу на соседей. В результате царство Чжэн вновь сблизилось с Цзинь, так что вскоре после подавления мятежа Чжуан-вану пришлось организовать поход на Чжэн. Сыма Цянь это нападение объясняет, в частности, тем, что будто бы Чжэн, приняв подношения от царства Сун, «выпустило Хуа Юаня» [103, гл. 42; 71, т. VI, с. 37]. Если учесть, что в другой главе его труда [103, гл. 38; 71, т. V, с. 135] говорится о бегстве сунского Хуа Юаня из плена, то обвинения могут показаться надуманными. Впрочем, это вопрос трактовки фактов: «подношения» (50 колесниц) были получены (неясно, правда, чжэнцами или все же чусцами), а Хуа Юань покинул Чжэн и вернулся в Сун. Словом, предлог у Чу был, однако подлинной причиной нападения на Чжэн был все же не казус с Хуа Юанем, а позиция самого этого царства.

Это царство, расположенное в южной части Чжунго, по соседству с Чу, постоянно оказывалось в зоне перекрещивающихся влияний и зависело от политического давления и с севера (Цзинь) и с юга (Чу). Спорадическое усиление Чу или Цзинь увеличивало давление с той либо с другой стороны, которое оказывало немалое воздействие, даже принимая во внимание, что по своим корням цивилизованное чжоуское царство Чжэн явственно было ближе к Чжунго, нежели к Чу. И сами чжэнцы, о чем свидетельствуют многие материалы источников, хорошо сознавали именно геополитическую основу неустойчивости своих позиций, что и проявлялось в их посланиях или извинениях то в Цзинь, то в Чу.

Внутренние неурядицы в Чу и ослабление давления с его стороны сыграли свою роль. На рубеже VII–VI вв. до н. э. Чжэн качнулось в сторону Цзинь. Этим был вызван поход Чжуан-вана, о котором только что было упомянуто и который не принес результатов, ибо в 604 г. до н. э. цзиньские войска пришли на помощь чжэнцам [114, 5-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 297 и 298]. Царство Чжэн было этим весьма удовлетворено и не стало активно выступать на стороне Цзинь. В 602 г. до н. э. оно приняло участие в совещаниях чжухоу в Хэйжане (Цзинь, Сун, Вэй, Чжэн и Цао), а в 600 г. до н. э. в Ху [114, 7-й и 9-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 299 и 300, 303 и 304]. В 600 г. до н. э. чуские войска вновь вторглись в царство Чжэн, а цзиньские войска во главе с Ци Цюэ помогли ему выстоять.

Иная ситуация сложилась в другом южном царстве Чжунго — в Чэнь, которое продолжало находиться в политической зависимости от Чу. Царство Чэнь, как упоминалось, было небольшим, но его правящий дом возводил свою родословную к легендарному Шуню (один из его потомков получил удел от чжоуского У-вана). В 36-й главе сводки Сыма Цяня, где рассказывается о правящем доме Чэнь, сведений о первых веках существования этого удела очень немного. Упоминается о династийных связях дома Чэнь с правящим домом Цай, расположенным неподалеку от Чжэн в южной части бассейна Хуанхэ, а также о том, как по мере усиления Чу царство Чэнь все больше оказывалось под его влиянием.

Но едва ли не главное внимание источники уделяют эпизоду, связанному с распутной красавицей Ся Цзи, дочерью чжэнского Му-гуна и женой чэньского сановника Ся Юй-шу. Как повествуется в текстах, чэньский правитель Лин-гун (613–599 гг. до н. э.) с двумя своими сановниками часто посещал рано ставшую вдовой красавицу, причем каждый из них пользовался благосклонностью дамы. Однажды, бражничая в ее доме, они стали рассуждать о том, на кого из них больше похож сын вдовы, Ся Чжэн-шу. Юный Ся, законный сын умершего Ся Юй-шу, услышав эти насмешки, возмутился и убил Лин-гуна. Двое его собутыльников в страхе бежали из Чэнь, а власть в царстве оказалась в руках клана Ся во главе с юным Ся Чжэн-шу.

Чжуан-ван, правитель царства Чу, куда бежали сановники, узнав о происшедшем, энергично вмешался в дела Чэнь. В 598 г. до н. э. он ввел туда свои войска, казнил Ся Чжэн-шу и поставил у власти сына покойного Лин-гуна. Правда, сперва Чжуан-ван попытался было аннексировать Чэнь, но, устыдившись упрека за несоразмерность наложенного им наказания, отменил это решение, за что, по данным Сыма Цяня, заслужил похвалу Конфуция. При этом Чжуан-ван восстановил в должности и не наказал двух распутных сановников, вернувшихся вместе с ним из Чу [114, 9-й и 11-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 306 и 308, 309 и 310–311; 103, гл.36 и 40; 71, т. V, с. 105–106, 188–189]. Но история на этом не закончилась.

Чжуан-вану чускому красавица весьма приглянулась, и он захотел взять ее в свой гарем. Однако приближенный вана У Чэнь отговорил его, ссылаясь на то, что красота женщины — сила, порождающая безнравственность. Тогда на Ся Цзи стал претендовать чуский сановник Цзы Фань. У Чэнь и его заставил передумать, убедив, что эта женщина с дурным глазом, приносящая одни лишь несчастья. В конечном счете Ся Цзи досталась в жены сановнику Сян Лао, который вскоре погиб в бою, как бы подтвердив дурную репутацию красавицы. Впрочем, это не помешало сыну Сян Лао тут же вступить с ней в связь. И вот в этот-то момент У Чэнь прислал ей письмо с предложением стать его женой и добился согласия на это от нового правителя Чэнь [114, 2-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 341–342 и 347].

Эта пикантная история (дочь У Чэня и Ся Цзи впоследствии сыграла роковую роль в судьбе одного из кланов в Цзинь) вполне может быть сопоставлена с преданием о демонической красавице Бао Сы, из-за которой погиб Ю-ван и рухнуло государство Западное Чжоу. Впрочем, на политической судьбе царства Чэнь эта история сколько-нибудь заметно не отразилась. В этом царстве чусцы чувствовали себя достаточно крепко и, опираясь на него, вновь начали нажим на Чжэн. В 598 г. до н. э. чуский Чжуан-ван совершил нападение на Чжэн, которое на сей раз не стало оказывать сопротивление, решив занять прагматичную позицию: кто из сильных придет, тому и подчиниться. В результате между Чу, Чэнь и Чжэн в 598 г. до н. э. было заключено соглашение. Не очень ясно, что случилось после этого, но уже в следующем, 597 г. до н. э. чуские войска вновь оказались у стен Чжэн. После трехмесячной осады столица царства сдалась на милость победителя, а чжэнский Сян-гун вышел навстречу чускому вану с обнаженным плечом, овцой на поводу и покаянными словами о готовности ко всему. Покаяние Сян-гуна чжэнского тронуло Чжуан-вана, согласившегося на восстановление статус-кво, естественно, при условии полной лояльности по отношению к Чу. Это заметно укрепило политические позиции Чу [114, 12-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 311 и 316].

Тем временем царство Цзинь направило три армии на помощь Чжэн. Перед переправой через Хуанхэ пришли сведения о капитуляции Чжэн. Цзиньские военачальники, находясь под сильным впечатлением великодушного поступка чуского правителя по отношению к Чжэн, задумались — по данным наших источников, — стоит ли начинать войну со столь добродетельным и справедливым противником, с государством, где наведен порядок, все довольны, царит разумная благожелательность. Большинство из них склонялись к тому, чтобы повернуть обратно. И лишь Сянь Ху настаивал на том, что верховенство Цзинь под угрозой и лучше погибнуть, чем лишиться его. С подчиненной ему частью армии центра он переправился через реку, после чего за ним последовало все цзиньское войско.

Узнав, что цзиньские армии переправились через Хуанхэ и движутся к югу, Чжуан-ван чуский готов был отступить, причем его поддерживал и главный министр. Однако и в Чу были рвавшиеся в бой военачальники. Они стали убеждать Чжуан-вана, что в цзиньском стане разлад, что военачальники Цзинь соперничают между собой и что у Чу есть очень хорошие шансы на победу. Поколебавшись, Чжуан-ван принял решение сражаться, велел разбить лагерь и ждать противника.

Тем временем среди военачальников Цзинь вновь возникли сомнения. С одной стороны, от Чжэн были получены заверения, что в случае решительного сражения это царство станет на сторону Цзинь. Однако не было уверенности, сумеет ли Чжэн сдержать свое обещание. К тому же армия Чу была сильной, не говоря уже о добродетелях народа и правителя. В разгар споров в войско Цзинь прибыл посол чуского вана с объяснениями: Чу хочет лишь того, чтобы Чжэн было с ним; оно не питает враждебных чувств к Цзинь и просит цзиньское войско возвратиться восвояси. На это цзиньский сановник Ши Хуэй (Суй Хуэй) ответил, что чжоуские ваны давно поручили Цзинь вместе с Чжэн поддерживать дом Чжоу и что теперь, когда Чжэн пренебрегло этим, Цзинь намерено выяснить, почему это произошло.

Чжуан-ван был готов идти на мировую, большинство цзиньских военачальников тоже. Дело шло к заключению соглашения. Но горячие головы с обеих сторон готовили провокации. Первая была со стороны Чу. Колесница одного из чуских аристократов демонстративно доехала до цзиньских войск и обстреляла их, после чего повернула обратно, уйдя от преследования. Вслед за этим подобный маневр совершил один из цзиньских военачальников. В составе делегации Цзинь, направлявшейся в Чу договариваться о мире, тоже оказались сторонники военных действий. Ши Хуэй в связи с этим благоразумно предложил приготовиться к битве: если Чу пойдет на мир — хорошо, если нет — будем готовы к схватке. В такой обстановке достаточно было появиться искре, чтобы вспыхнул пожар. И за искрой дело не стало.

Очередная провокация вызвала новое преследование, поднятые шум и пыль были восприняты за движение цзиньской армии к месторасположению чуского Чжуан-вана. Испугавшись за жизнь вана, чуские военачальники решили опередить врага и бросились на Цзинь, чье войско оказалось недостаточно готовым к сражению. Цзиньский главнокомандующий Сюнь Линь-фу (занимавший место первого министра после смерти Чжао Дуня) и Ши Хуэй сделали все, чтобы спасти армию. И все же отступление цзиньских войск было поспешным и беспорядочным. Цзиньцы устремились к Хуанхэ, надеясь переправиться через реку и тем спастись от преследования. Как писал Сыма Цянь, солдаты дрались за места в лодках, «поэтому в лодках везде валялись отрубленные человеческие пальцы» [103, гл.39; 71, т. V, с. 171–172]. Словом, победа Чу была полной.

Чуский Чжуан-ван стал наконец триумфатором. Приближенные предлагали ему отметить свою победу, возведя большой холм из тел павших врагов. Но Чжуан-ван заметил, что военная доблесть не сводится к жестокости и что в борьбе за верховенство добродетель важнее силы. Лучше отметить победу возведением храма на месте битвы. Это и было сделано, после чего армия Чу возвратилась домой, а правители соседних царств, Чжэн и Сюй, поспешили в Чу поздравить Чжуан-вана с победой [114, 12-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 311–314 и 316–321].

Очень подробное описание в «Цзо-чжуань» событий, связанных со сражением 597 г. до н. э. близ Хуанхэ, весьма контрастирует с одной-двумя строками, уделенными этому событию у Сыма Цяня в главе, специально посвященной истории правящего дома Чу [103, гл. 40; 71, т. V, с. 189]. Правда, в другой главе, посвященной правящему дому Цинь (который, к слову, не имел отношения к описываемому сражению), почему-то упомянуто, что после победы над Цзинь в 597 г. до н. э. чуский правитель стал гегемоном, собрав вокруг себя чжухоу [103, гл. 5; 71, т. II, с. 34]. То, что Чжуан-ван стремился к верховенству в Поднебесной, общеизвестно: он начал с того, что стал интересоваться чжоускими треножниками. После победы над Цзинь он упомянул о верховенстве, заметив при этом, что не сила, а добродетель рождает гегемона. Но о формальном признании его верховенства в Поднебесной нет никаких сведений. Такого просто не было и не могло быть потому, что Цзинь отнюдь не перестало существовать, даже не лишилось сколько-нибудь существенной доли своего влияния и могущества. Конечно, оно потерпело поражение, но не пришло в упадок. Более того, когда встал вопрос, не казнить ли Сюнь Линь-фу за поражение (к чему тот был готов), цзиньский правитель, следуя мудрому совету Ши Хуэя, решил не делать столь ценного подарка Чу. Правда, боясь казни, бежал к ди Сянь Ху, спровоцировавший битву, приведшую к поражению, после чего весь его клан был уничтожен. Но главное не в этом. Главное в том, что царства Чжунго вовсе не стремились к тому, чтобы признать верховенство Чу, — несмотря на то что с Цзинь у некоторых из них были весьма напряженные отношения, порой войны. И меньше всего хотел этого сам чжоуский ван, который, стоит напомнить, не только категорически не желал говорить что-либо о символах власти с Чу, но не торопился присваивать звание гегемона и правителям Цзинь, которые давно уже — после смерти Вэнь-гуна — осуществляли функции ба без официального их признания.

Конечно, речь могла бы идти о реальном верховенстве Чу после 597 г. до н. э. Однако не было и этого, ибо Чу не сумело сплотить вокруг себя никого, кроме Чжэн, Чэнь и Сюй. Видимо, именно поэтому случайное упоминание о верховенстве Чу в главе о Цинь не нашло своего подтверждения у Сымя Цяня в главе о Чу. Впрочем, это не означает, что Чжуан-ван не продолжал стремиться к верховенству. Напротив, продолжал, причем со все возраставшей энергией.

В конце 597 г. до н. э. чуские войска выступили против небольшого и тесно связанного с царством Сун княжества Сяо. Сунские войска вместе с отрядом из Цао попытались защитить Сяо, но не имели успеха. В начале 596 г. до н. э. чусцы напали на Сун, используя в качестве предлога столкновение в Сяо, но, в свою очередь, потерпели неудачу. В 595 г. до н. э. чуский Чжуан-ван решил спровоцировать это царство на обострение конфликта. Как сообщается в «Цзо-чжуань», Чжуан-ван направил посла в Ци. Он велел ему ехать через Сун, не испросив на то специального разрешения, что было обязательным в практике взаимоотношений между независимыми царствами. Посол шел на смерть, что он и сознавал, представив перед отъездом правителю Чу своего сына в качестве преемника. Действительно, в Сун появление чуского чиновника, намеревающегося без разрешения проехать через царство, было воспринято как дерзкий вызов: убить посланца — значит поставить Сун на край гибели, проглотить оскорбление — перестать быть независимым государством. Сунцы мужественно избрали первый вариант [114, 14-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 323 и 324].

Осенью того же, 595 г. до н. э. чуские войска осадили столицу царства Сун. Началась долгая пятимесячная осада. Горожане голодали, но не сдавались. Они обратились за помощью к цзиньцам, но Цзинь не спешило прийти на помощь, поскольку еще не оправилось от нанесенного ему чусцами тяжелого поражения. Тем не менее оно отправило в Сун своего представителя с призывом держаться и надеяться на цзиньцев. Посланца перехватили чусцы, и Чжуан-ван велел ему передать сообщение иного характера («Цзо-чжуань» не уточняет, какое именно, но, видимо, с предложением капитулировать). Посланец обещал сделать это, и его пропустили в осажденный город. Но он передал то, что ему поручили цзиньцы. На обратном пути чуский Чжуан-ван хотел было казнить его за неповиновение, но отпустил, услышав, что верность и преданность не позволили ему встать на путь предательства и что он готов к смерти. Осада продолжалась, пока сунский Хуа Юань не вышел на переговоры.

Объявив чусцам, что в осажденном городе едят детей, но на бесчестие сунцы не пойдут, он сумел добиться от чусцев почетного мирного соглашения [114, 15-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 325 и 328; 103, гл. 38 и 40; 71, т. V, с. 135, 189–190]. Неясно, что именно остановило Чжуан-вана от выполнения его цели — не красноречие же сун-ского Хуа Юаня! Но факт остается фактом: осада была снята и чуские войска, не добившись подчинения Сун, тем более его капитуляции, возвратились. По существу, это был крах амбициозных планов чуско-го Чжуан-вана. Вскоре после этого (591 г. до н. э.) он умер, причем запись о его смерти была сделана в «Чуньцю», обычно не упоминавшем об этом по отношению к правителям полуварварского Чу.

Смерть чуского Чжуан-вана на некоторое время ослабила натиск на Срединные государства с юга. Естественно, что этим воспользовалось царство Цзинь, сумевшее восстановить и заметно укрепить свои позиции и вновь начать энергично бороться за сохранение верховенства. В последующие десятилетия ни Чу, ни Цинь более не оспаривали политическое главенство Цзинь. Однако не всегда оно выглядело бесспорным, и сохранять его было отнюдь не легко. И в эти десятилетия продолжались междоусобицы, а к числу основных линий политических противостояний (Цзинь — Цинь; Цзинь — Чу) прибавилась и еще одна — Цзинь — Ци. Но несмотря на все это, первая треть VI в. до н. э. прошла в чжоуском Китае под знаком ощутимого превосходства царства Цзинь. Обратим внимание на некоторые существенные политические события этого времени.

Цзинь во главе Срединных государств (90-70-е годы VI в. до н. э.)

С 596 г. до н. э., после того как ведомые Сянь Ху племена ди были разбиты царством Цзинь, а сам Сянь Ху — виновник поражения в 597 г. до н. э. — был казнен, начался этап возрождения цзиньского влияния и могущества. Прежде всего, Цзинь потребовало от царства Вэй объяснений, почему вэйские войска в предыдущем году, вопреки заключенному с Цзинь соглашению, выступили на стороне Чэнь. В результате ответственный за это вэйский сановник был казнен [114, 12-й, 13-й и 14-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 316 и 321, 322–324]. Затем цзиньский Цзин-гун (599–581 гг. до н. э.) лично повел войска против царства Чжэн, о чем сообщил всем чжухоу. В Чжэн он демонстративно провел парад своих войск, после чего возвратился. Как сообщает «Цзо-чжуань», это было сделано по совету Сюнь Линь-фу, который был полностью реабилитирован и получил новое клановое имя — Чжун-хан.

В 595 г. до н. э. Сюнь Линь-фу нанес поражение племенному государству красных ди, а чуть позже в том же году Цзин-гун отразил вторжение войск Цинь (Д.Легг высказал предположение, что выступление Цинь было ответом на цзиньский поход против красных ди [212, т. V, с. 328]). В результате, насколько можно судить, немалая территория ди была присоединена к Цзинь, а в 593 г. до н. э. Цзин-гун преподнес чжоускому вану богатые трофеи, захваченные у ди, получив от него в подарок парадную одежду [114, 15-й и 16-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 327 и 329, 330]. Стоит заметить, что дом Чжоу в это время находился в состоянии очередного внутреннего кризиса, вызванного заговором одного из родственников чжоуского Дин-вана (606–586 гг. до н. э.). Как это ни покажется парадоксальным, но и Дин-ван и его соперник искали поддержки и защиты именно в Цзинь.

Все эти успешные акции, включая вмешательство в дела домена с целью навести в них порядок, сильно подняли престиж Цзинь. В 592 г. до н. э. Цзин-гун принял решение созвать совещание чжухоу. Из данных «Чуньцю» явствует, что свое согласие прибыть в Цзинь для участия в этом совещании дали лишь царства Вэй, Цао и Чжу. Не было Лу, которое, по мнению Д.Легга, в этот момент склонялось в сторону Чу, и, главное, царства Ци, весьма сильного и влиятельного в Чжунго. С целью привлечь правителя этого царства к участию во встрече в Ци был послан заслуженный цзиньский сановник Ци Кэ из влиятельнейшего клана Ци. И вот здесь-то и случился злосчастный казус, приведший со временем к весьма серьезным последствиям в отношениях Цзинь и Ци.

Старый сановник был то ли горбат, то ли хром. Когда он поднимался по ступенькам во дворец циского правителя, сверху, из женских покоев, раздался громкий смех. Женщина смеялась явно над ним[54]. Посол был оскорблен при исполнении им служебных обязанностей, о чем не могла не знать близкая правителю Ци женщина из дворцовых покоев, — как выяснилось позже, его мать.

Рассвирепевший Ци Кэ тут же повернул обратно и, прибыв в Цзинь, потребовал организовать военную экспедицию против Ци. Цзин-гун счел это требование неоправданным. Циский же Цин-гун (598–582 гг. до н. э.), явно не придавший должного значения происшедшему, вскоре послал своих сановников в Цзинь для участия в очередном совещании чжухоу. Сановники были арестованы. Однако после беседы с одним из них советник цзиньского Цзин-гуна сказал своему правителю, что это неверное решение, ибо сановники ни в чем не виноваты, а сам циский правитель не прибыл, опасаясь, что к нему не отнесутся с должным уважением. Следует признать, что у циского Цин-гуна после инцидента с Ци Кэ были все основания сомневаться в том, что ему окажут должный прием. Но как бы то ни было, в конце концов циских сановников отпустили с миром, совещание чжухоу в урезанном составе (четверо участников) состоялось, и соглашение было подписано. Однако инцидент между Цзинь и Ци отнюдь не был исчерпан.

Царство Цзинь не форсировало события. Да и само собранное им совещание имело своей целью прежде всего противостоять все еще сильному чускому Чжуан-вану, но никак не царству Ци. Однако оскорбление могущественному Цзинь было нанесено, и оставить его без внимания было невозможно. Тем более что это было оскорбление со стороны сильного потенциального соперника. Его можно было воспринимать как своего рода вызов, брошенный ослабленному сравнительно недавним поражением государству, чье всемогущество до того всерьез никем не оспаривалось. Неудивительно поэтому, что весной 591 г. до н. э. коалиция войск Цзинь и Вэй приблизилась к границам Ци. Как сообщается в «Цзо-чжуань», циский Цин-гун вступил с цзиньским Цзин-гуном в переговоры, в результате которых мирное соглашение было достигнуто, а сын циского правителя отправился в Цзинь в качестве заложника [114, 18-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 334]. Однако и на этом дело не кончилось.

Через несколько месяцев после описываемых событий умер чуский Чжуан-ван. Смерть его изменила соотношение сил в чжоуском Китае. Чу на некоторое время перестало быть опасным соперником царства Цзинь, которое вновь почувствовало почву под ногами. К тому же в его услугах то и дело нуждался домен, чье войско в 590 г. до н. э. потерпело поражение от соседей-жунов. Именно цзиньский сановник отправился к вану улаживать взаимоотношения с жунами и преуспел в этом [114, 1-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 336 и 337]. Наконец, с Цзинь сблизилось царство Лy. Как сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 1-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 336 и 338], это сближение произошло потому, что враждовавшее в тот момент с Лy царство Ци в свою очередь заключило союз с Чу, после чего лусцам осталось надеяться только на помощь со стороны Цзинь.

Это сообщение окончательно проясняет всю диспозицию: Цзинь обретает союзников и устанавливает контакты с доменом вана, тогда как Ци и Чу сближаются явно в противовес этому. Если смотреть на последующие события, учитывая сложившуюся ситуацию, то случайный эпизод с Ци Кэ обретает очертания закономерности. Словом, все шло к тому, чтобы эпизод не был забыт и послужил поводом для перерастания конфликта в войну.

Весной 589 г. до н. э. царство Ци выступило против Лy. В ответ на это другой союзник Цзинь, царство Вэй, направил свою армию в Ци. Прервав поход на Лy, царство Ци двинуло войско против Вэй и добилось успеха. Вслед за этим Цзинь организовало наступление коалиционной армии (Лy, Вэй, Цао) во главе с Ци Кэ. Коалиция в решающем сражении при Ань (у подножия горы Мицзи) одержала над войсками Ци полную победу.

В «Цзо-чжуань» это важное событие описано с большими подробностями. Рассказано о том, как Ци Кэ, получив 700 боевых колесниц, попросил еще. и в итоге стал во главе армии с 800 колесницами. В войсках коалиции обеспечивалась железная дисциплина (за небольшой проступок провинившихся казнили [85, с. 144; 29, с. 191, 397]). Когда армия Ци Кэ подошла к Ань, циский Цин-гун направил послание, в котором выражал готовность остановить агрессора. Однако Ци Кэ дал понять, что он не агрессор, а защитник малых царств Лy и Вэй, пострадавших от циской агрессии. Затем в драматических подробностях описывается само сражение. В начале боя был ранен Ци Кэ, но колесничий советовал ему не показывать своих страданий, дабы это не заметили воины его армии [85, с. 144; 19, с. 191–192]. Затем настала очередь циского Цин-гуна, чья колесница была пленена цзиньским аристократом Хань Цюэ. Только обменявшись местами с копьеносцем, гун сумел избежать плена и бежать. А копьеносца (надевшего на себя одежды правителя или какие-то его регалии) приняли за командующего и вели с ним переговоры, пока обман не раскрылся. Отступавшее циское войско дошло почти до своей столицы, когда Цин-гун прислал Ци Кэ драгоценности с просьбой о мире. Но Ци Кэ подношения и просьбу отверг, потребовав выдать ему женщину, некогда смеявшуюся над ним.

В ответ ему было сказано, что женщина, о которой идет речь, — это мать Цин-гуна и что требовать выдачи матери в залог не принято, ибо это непочтение к родителям. Видимо, с такой постановкой вопроса были согласны и союзники цзиньской армии, которые считали, что Ци и без того наказано и что чрезмерный нажим на это царство может обострить враждебное отношение Ци к его соседям, Лу и Вэй. Ци Кэ вынужден был согласиться, и на этом кампания была закончена [114, 2-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 339–341 и 344–346].

Но не успело цзиньское войско вернуться в Цзинь («Цзо-чжуань» и «Го юй» подробно описывают, как командующие скромно уступали друг другу заслуги, одержанные в ходе кампании [212, т. V, с. 342 и 348; 85, с. 144–145; 29, с. 192]), как преемник Чжуан-вана чуский Гун-ван (590–560 гг. до н. э.) выступил в поддержку Ци. Свою армию он направил против Вэй и Лу, союзников Цзинь. Видимо, экспедиция Гун-вана была успешной. Во всяком случае, вскоре Лу, Вэй, а также представители от царств Сун, Цинь, Ци, Чэнь, Чжэн, Цао, Чжу, Се и Цзэн на встрече в Шу заключили соглашение с Чу. «Цзо-чжуань» сообщает, что это было сделано втайне от Цзинь [114, 2-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 343 и 348].

Как бы ни расценивать это весьма представительное совещание (пусть на нем присутствовали не столько правители, сколько сановники соответствующих государств), оно было бесспорным шагом в сторону укрепления позиций Чу в противовес Цзинь. Однако это соглашение, объединившее всех сильных соперников Цзинь (Ци, Чу и Цинь), оказалось практически мертворожденным, ибо просуществовало— да и то лишь как нечто вроде декларации о намерениях — не более нескольких месяцев.

Пусть Цзинь в конце победоносного для него 589 г. до н. э. оказалось в некоторой изоляции, пусть взятые им в битве с Ци трофеи под благовидным предлогом не принял чжоуский ван, с поразительно тонким политическим чутьем реагировавший на все события в Поднебесной, позиции Цзинь, несмотря ни на что, были крепки, так что никакая досадная случайность не могла их с легкостью подорвать. Это убедительно продемонстрировали события качавшегося 588 г. до н. э. Как сообщает «Цзо-чжуань», уже весной этого года Лy, Сун, Вэй и Цао оказались в составе коалиции, войска которой во главе с цзиньским Цзин-гуном выступили против Чжэн. В том же году чуть позже чусцы пошли на соглашение с Цзинь, результатом чего был обмен взятыми в плен в ходе кампании 597 г. до н. э. военачальниками (в частности, был возвращен на родину с отрезанным левым ухом — знак пленения — Чжи Ин). И наконец, в 588 г. до н. э. в Цзинь прибыл с визитом правитель только что потерпевшего поражение от Ци Кэ царства Ци [114, 3-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 350 и 353].

На этот визит стоит обратить особое внимание. В источниках существуют некоторые разночтения в его описании. В «Цзо-чжуань» и «Го юе» рассказывается лишь о сдержанном приеме, оказанном прибывшему, а также о том, что Ци Кэ не преминул вспомнить об оскорбившей его матери правителя Ци [212, т. V, с. 351 и 353; 85, с. 145; 29, с. 192–193]. Сыма Цянь же сообщает нечто большее, хотя неясно, откуда он взял соответствующие сведения: «Циский Цин-гун прибыл в Цзинь, желая в знак почтения к цзиньскому Цзин-гуну объявить его ваном, но Цзин-гун отверг это предложение, не посмев [принять такой титул]» [103, гл. 39; 71, т. V, с. 173]. Сообщение чрезвычайной важности, если только можно ему доверять. Однако, даже если отнестись к нему с оправданным сомнением, все равно суть дела бесспорна: после поражения 589 г. до н. э. Ци полностью признало верховенство Цзинь (при всем том, что за несколько месяцев до этого визита оно приняло участие в совещании представителей государств под эгидой соперника Цзинь, царства Чу).

И еще одно свидетельство укрепления позиций Цзинь. Когда в 587 г. до н. э. вспыхнул конфликт между двумя южночжоускими царствами, Чжэн и Сюй, Цзинь поддержало Сюй, а Чу — Чжэн. Затем конфликт перешел в стадию взаимных претензий, а в качестве арбитра выступило царство Чу. В итоге Чу взяло сторону Сюй, на что царство Чжэн отреагировало сближением с Цзинь [114, 4-й и 5-й годы Чэнь-гуна; 212, т. V, с. 354–357]. И наконец, зимой 586 г. до н. э. в совещании чжухоу под эгидой Цзинь приняли участие правители Ци, Сун, Вэй, Лy, Чжэн, Цао, Чжу и Цзи[55]. Соглашение, к которому пришли участники, зафиксировало сближение Чжэн с остальными государствами Чжунго [114, 5-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 355–357].

Итак, верховенство Цзинь вновь было восстановлено. И хотя продолжались столкновения с Чу, в основном из-за царства Чжэн («Цзо-чжуань» фиксирует их в 585 и 582 гг. до н. э.), совершались карательные экспедиции против недовольных и строптивых (в частности, против Сун в 585 г. до н. э.), не прекращались столкновения с союзниками Чу (с царством Цай в 583 г. до н. э.), развитие событий содействовало укреплению позиций Цзинь. Этому способствовали и еще некоторые обстоятельства. Речь идет, в частности, о все возраставшей активности расположенного на далеком юго-востоке (район современного Шанхая) царства У.

В «Цзо-чжуань» впервые упоминается о нем под 584 г. до н. э. (7-й год Чэн-гуна). Удел У был пожалован чжоуским У-ваном его родственникам, потомкам старшего брата его деда Цзи Ли. Поскольку удел был расположен далеко на юге, в местах обитания южных варваров мань, развитие его шло достаточно замедленными темпами. О ранней истории У ничего не известно, кроме имен некоторых правителей [103, гл. 31; 71, т. V, с. 26–27]. В 584 г. до н. э. царство Цзинь решило установить связи с У, для чего послало туда со специальной миссией бывшего чуского сановника У Чэня — того самого, что отговаривал Чжуан-вана жениться на распутной вдове из Чэнь и в конечном счете сам на ней женился.

После этой женитьбы, встреченной в Чу без энтузиазма, У Чэнь решил эмигрировать из Чу. Сначала он хотел было перебраться в Ци, но, так как именно в этот момент (589 г. до н. э.) Ци было разгромлено цзиньским Ци Кэ, У Чэнь решил обосноваться в Цзинь, где его хорошо приняли. В Чу были недовольны его бегством, и одно время даже стоял вопрос, не стоит ли его выкупить у Цзинь и примерно наказать. Но чуский Гун-ван не стал этого делать. Зато весь клан Чэнь, остававшийся в Чу, был уничтожен. Узнав об этом, У Чэнь направил в Чу письмо, обещая жестоко отомстить.

Месть его была весьма своеобразной. Он, как сообщается в «Цзо-чжуань», попросил цзиньского Цзин-гуна направить его в бурно развивавшееся полуварварское царство У, которое было восточным соседом Чу и уже начинало его беспокоить, нападая то на пограничные чуские земли, то на находившиеся в зависимости от Чу небольшие государственные образования. Для того чтобы сделать эти нападения более ощутимыми и результативными, а также более неприятными для Чу, следовало помочь У. И вот У Чэнь с сотней отборных колесниц с колесничими отправился в У, чтобы научить тамошнее полуварварское войско искусству вождения боевых колесниц и тактическим приемам ведения войны. Затем У Чэнь добился назначения своего сына на высокий пост в царстве У и, оставив его там в должности руководителя ведомства по связям, ответственного за контакты царства У с иными чжоускими царствами, прежде всего с Цзинь, возвратился, насколько можно понять тексты, восвояси [114, 2-й и 7-й годы Чэн-гуна; 212, т. V, с. 341–342 и 347–348, 362 и 364; 103, гл. 31, 39; 71, т. V, с. 27 и 174].

Главным результатом этой экспедиции было установление союзнических связей Цзинь с У и начало активных враждебных выступлений уских войск против Чу с востока. У царства Чу появилась новая ощутимая забота, а Цзинь за этот счет могло чувствовать себя намного уверенней, продолжая время от времени выступать то против Чу, то против какого-либо из его союзников. В 582–580 гг. до н. э. было достигнуто мирное соглашение с Цинь, а в 579 г. до н. э., пусть весьма кратковременное, с Чу. Казалось бы, Цзинь надолго обеспечило себе главенство в чжоуском Китае. Но спокойствие было обманчивым.

Цзинь к этому времени заметно усилилось в военном отношении. «Цзо-чжуань» [114, 3-й год Чэн-гуна] сообщает о создании там шести армий вместо прежних четырех[56]. Во главе их были поставлены влиятельные сановники-цины. По версии «Цзо-чжуань» [212, т. V, с. 351 и 353], это были Хань Цюэ, Чжао Ко, Гун Шо, Хань Чуань, Сюнь Чжуй и Чжао Чжань, а по версии Сыма Цяня [103, гл. 39; 71, т. V, с. 173] — Хань Цюэ, Гун Шо, Чжао Чуань, Сюнь Чжуй, Чжао Ко и Чжао Чжань. Важно обратить внимание не столько на расхождение версий, сколько на то, что по любой из них два или даже три влиятельных поста цина принадлежали клану Чжао. Это не могло не стать причиной внутренней напряженности, которая закончилась в Цзинь истреблением клана Чжао. Только из уважения к Чжао Дуню малолетнего Чжао У оставили в живых [114, 8-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 365 и 367; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 174]. В командовании армий, естественно, произошла некоторая перегруппировка. Однако это не сказалось на их мощи, с которой нельзя было не считаться и которая призвана была обеспечивать порядок в Чжунго.

Порядок этот давался Цзинь нелегко. Вызывали недовольство отдельные политические решения, связанные, в частности, с переделом спорных пограничных территорий [114, 9-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 369 и 370]. Болезнь и кончина Цзин-гуна и воцарение нового цзинь-ского правителя, Ли-гуна (580–573 гг. до н. э.), также породили некоторую нестабильность, сказывавшуюся на общей политической ситуации. И хотя именно после всего этого были заключены упоминавшиеся уже мирные соглашения с Цинь (580 г. до н. э.) и Чу (579 г. до н. э.), они явно не были рассчитаны на долгое время[57]. Политическая ситуация в Чжунго становилась все более неустойчивой. Наступала пора новых военных баталий крупного масштаба.

Уже в 578 г. до н. э. цзиньский Ли-гун отправил в Цинь своего посланца с длинным письмом. Согласно «Цзо-чжуань», в нем говорилось, что Цзинь со времен Вэнь-гуна вело себя по отношению к Цинь благородно, чего не скажешь о Цинь, спорадически стремившемся нарушить цзиньские границы, особенно после смерти Вэнь-гуна. Это было и при циньском Му-гуне, и при его сыне Кан-гуне (хотя его мать была родом из Цзинь). Цзиньцы еще недавно, при Цзин-гуне, надеялись, что Цинь одумается. Было даже заключено соглашение. Но Цинь снова поддерживает воинственных ди в их набегах на цзиньцев и само замышляет воевать с Цзинь. Мало того, Цинь подстрекает Чу напасть на Цзинь. Все это заставляет цзиньцев готовиться к войне, прибегая к помощи союзников.

Из контекста сообщения неясно, была ли какая-нибудь реакция на это послание. Зато в сообщении сказано, что летом того же, 578 г. до н. э. четыре цзиньские армии и войска нескольких союзных государств (Ци, Сун, Вэй, Лу, Цао, Чжу и Тэн) вторглись на территорию Цинь и в битве при Масуй нанесли циньским войскам серьезное поражение. Это поражение на время разрядило обстановку, выбив Цинь из числа серьезных оппонентов Цзинь [114, 13-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 380 и 383], тем более что вскоре циньский Хуань-гун (603–577 гг. до н. э.) умер, а его преемник Цзин-гун (576–537 гг. до н. э.) в начале своего длительного правления активной внешней политики не вел.

Иначе складывались отношения Цзинь с южными царствами, прежде всего с Чу и Чжэн. Летом 576 г. до н. э. влиятельный чуский сановник и военачальник Цзы Фань стал настаивать на военной экспедиции на север. Другой сановник, Цзы Нан (один из сыновей чуского Чжуан-вана), возражал, напоминая о недавно заключенном мирном соглашении с Цзинь, на что умудренный опытом Цзы Фань заметил, что во взаимоотношениях со старым соперником и врагом такого рода соглашения не должны приниматься во внимание. В результате чуские войска совершили рейд против Чжэн. Цзинь хотело было вмешаться, но воздержалось, ибо внутриполитическое его положение было в этот момент несколько дестабилизировано борьбой против сановников из клана Луань и влиятельного советника Бо Цзуна, который, по словам Сыма Цяня, был оклеветан представителями клана Ци [103, гл. 39; 71, т. V, с. 174; 85, с. 146; 29, с. 193–194].

В итоге Чжэн вновь оказалось в политической орбите Чу и в начале 575 г. до н. э. выступило против Сун. Поход был неудачным, а ответный удар обрушился на Чжэн со стороны цзиньского союзника Вэй. Впрочем, оба похода были не более чем своего рода разведка боем, предшествовавшая более серьезной битве. Битва началась летом 575 г. до н. э., когда, несмотря на ряд серьезных возражений со стороны сановника Фань Вэнь-цзы, считавшего, что незачем Цзинь вмешиваться во все дела Поднебесной и брать на себя функции чжоуского вана, при цзиньском дворе возобладала иная позиция: пора дать отпор Чжэн и Чу, иначе верховенство будет потеряно.