Древний Китай. Том 2: Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Выйдя на просторы Чжунго и ощутив вкус победы, цзиньский Вэнь-гун волею судеб вынужден был активно заняться делами Чжоу. Успехи его побудили преемника сунского Сян-гуна, Чэн-гуна (636620 гг. до н. э.), обратиться к нему за помощью против Чу, которое за несколько последних лет не раз совершало походы на Сун, особенно после того, как Сян-гун стал было претендовать на верховенство в Чжунго. И цзиньский Вэнь-гун вынужден был откликнуться на эту просьбу, кроме всего прочего, еще и по той причине, что Чу с середины VII в. до н. э. начало все активнее вмешиваться в дела Чжунго и все серьезнее претендовать на то, чтобы быть реальной силой в чжоуском Китае.

У Чу, как и у Цинь, были основания для такого рода претензий. Но если у Цинь эти основания восходили лишь к VIII в. до н. э., т. е. к тому моменту, когда это вновь созданное на старых чжоуских землях царство оказало серьезные услуги Пин-вану, обеспечив его перемещение в Лои и защитив его западные границы от варварских вторжений, то Чу имело более древние и в некотором смысле более важные основания претендовать на тесные связи с царствами Чжунго и с самим ваном. Если оставить в стороне легендарную генеалогию незапамятных времен, то реальная история Чу начинается с того, когда чжоуский Чэн-ван выделил среди прочих сподвижников У-вана Сюн И, которому и был дан удел на юге, а также титул цзы. Сыма Цянь в гл. 40, посвященной истории дома Чу, рассказывает, что во времена чжоуского И-вана, когда власть ванов ослабла, чуский Сюн Цюй начал было именовать себя и своих сыновей ванами, но при сильном правлении Ли-вана отказался от этого.

Живя среди южных варваров-лшяь, чуские правители и именами, и языком стали заметно отличаться от чжоуских чжухоу[44]. Соответственно они более ощутимо, чем циньские правители, претендовали на политическую независимость от Чжоу. И когда Западное Чжоу рухнуло, а влияние сына Неба ограничилось пределами его домена, чуские правители вновь, на сей раз уже без колебаний, стали именовать себя ванами. Эта практика была начата с чуского У-вана, процарствовавшего свыше полувека (740–690 гг. до н. э.), причем именно У-ван был первым, кто напал на одно из южных чжоуских княжеств, Суй, в 706 г. до н. э. [114, 7-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 47 и 49]. По версии Сыма Цяня, правитель Чу при этом потребовал от Суй ходатайства перед сыном Неба, дабы тот признал за чускими правителями право на ношение титула ван, на что чжоуский ван ответил категорическим отказом. И именно после этого чуский правитель, сославшись на заслуги его предков еще во времена чжоуских Вэнь-вана и Чэн-вана, заявил, что он сам присваивает себе этот титул. После этого чжоуский ван высказал официальное порицание дому Суй за то, что тот заключил союз с Чу и вообще признает чуского правителя ваном [103, гл. 40; 71, т. V, с. 184–185].

Преемник У-вана чуский Вэнь-ван (689–677 гг. до н. э.) ходил походами на южночжоуские княжества Шэнь и Цай, а при чуском Чэн-ване (671–626 гг. до н. э.)[45] вмешательство Чу в дела чжоуского Китая было уже фактором постоянным, при всем том, что это было уже время господства циского гегемона-ба. Именно против Чэн-вана была организована в 656 г. до н. э. специальная экспедиция войск чжоуской коалиции во главе с Хуань-гуном и Гуань Чжуном, именно Чэн-ван решительно пресек попытки сунского Сян-гуна претендовать на верховенство в Срединных государствах после смерти циского Хуань-гуна, именно в битве с его воинами Сян-гун получил смертельную рану. Но тот же чуский Чэн-ван в 637 г. до н. э. приветил цзиньского Чжун Эра, отправил его в Цинь и тем самым открыл дорогу к трону царства Цзинь. И вот в 633 г. до н. э. чуский Чэн-ван нападает на сунского Чэн-гуна, который обращается к цзиньскому Вэнь-гуну за помощью. Стоит заметить, что к этому времени в чжоуском Китае наметился драматический расклад сил.

В Чу бежали все циские царевичи, боровшиеся за власть и потерпевшие поражение после вторжения коалиции во главе с Сун в Ци. Союзниками Чу, кроме того, оказались несколько зависевших от этого царства южночжоуских княжеств (Чэнь, Цай, Сюй), а также царство Чжэн, давно уже испытывавшее постоянное давление со стороны своего могущественного южного соседа. Мало того, два влиятельных государства Чжунго, Цао и Вэй, правители которых еще недавно враждебно отнеслись к Чжун Эру, трепетали от страха и были потенциальными союзниками Чу. Словом, назревала схватка двух могущественных коалиций, от исхода которой во многом зависело будущее чжоуского Китая. И от Вэнь-гуна (Чжун Эра), обязанного долгом гостеприимства по отношению и к Сун, и к Чу, зависело, какое в этой обстановке принять решение, как с честью выиграть схватку.

Собственно, решение было принято сразу: война с Чу неизбежна. Но для этого (не говоря уже о долге гостеприимства и об обещании, данном Чжун Эром чускому Чэн-вану) необходимо было, во-первых, подготовиться к большой военной кампании и, во-вторых, создать максимально благоприятный политический фон. В сообщении «Цзо-чжуань» от 27-го года Си-гуна (632 г. до н. э.) подробно рассказано о том, как Вэнь-гун создавал третью армию и подбирал командование всех трех армий, как он на протяжении первых двух лет своего правления заботливо готовил солдат к войне, делая акцент на воспитании доверия и справедливости, ответственности и долга, проводя крупные охотничьи облавы-тренировки, дабы воины научились в боевых условиях соблюдать субординацию, безошибочно исполнять приказы [212, т. V, с. 200 и 202].

Вэнь-гун позаботился также об укреплении рядов политической коалиции и о привлечении к ней новых членов, включая державшихся вначале особняком двух самых сильных, Ци и Цинь. Из источников явствует, что советники Вэнь-гуна предложили хитроумный план, суть которого сводилась к тому, чтобы Сун обратилось к Ци и Цинь с просьбой воздействовать на Чу, дабы оно оставило в покое Сун. А чтобы Чу не согласилось на это, предлагалось часть земель Цао и Вэй, с которыми Вэнь-гун еще не расквитался за их негостеприимное отношение к нему в недавнем прошлом, отдать Сун. Политическая интрига сработала, как и было задумано. Чу было раздосадовано действиями Вэнь-гуна и потребовало, чтобы Цзинь возвратило отобранные у Цао и Вэй земли. Просьба Ци и Цинь о прекращении осады Сун не была удовлетворена, так что оба царства стали союзниками Вэнь-гуна. А так как Вэнь-гун при этом тайно пообещал Цао и Вэй восстановить их в прежних границах, если они откажутся от союза и сотрудничества с Чу, то чусцы лишились и этих двух союзников. Политически Чу еще до начала сражения было ослаблено и оказалось чуть ли не в изоляции.

Чуский Чэн-ван явно готов был воздержаться от дальнейшего обострения отношений с Цзинь. Однако командующий чуской армией Цзы Юй кипел негодованием и, не уставая напоминать чускому правителю об оказанном в свое время гостеприимстве Чжун Эру, видел во всем происходящем дерзкий вызов. Видимо, он был прав в своих оценках, но явно недооценивал ситуацию в целом. Скрепя сердце чуский Чэн-ван дал согласие начать военные действия. Цзы Юй с войсками выступил, — Вэнь-гун со своими армиями отступил. Так произошло трижды, причем своим нетерпеливым военачальникам Вэнь-гун объяснил, что в свое время обещал гостеприимному чускому Чэн-вану поступить именно так. Затем было избрано место сражения. Армии Цзинь и их союзников, включая Сун, Ци и Цинь, расположились лагерем и, подготовившись, встретили чуские войска. Произошла знаменитая битва при Чэнпу (632 г. до н. э.), первое из крупных сражений, описанных в древнекитайских источниках, — во всяком случае после знаменитой битвы при Муе (1027 г. до н. э.), решившей судьбу Шан.

В «Цзо-чжуань» об этом сражении рассказано очень подробно, со всеми интересными деталями, начиная с обмена в лучших традициях рыцарской куртуазности посланиями перед началом сражения с предложением от имени Вэнь-гуна еще раз подумать и кончая ответом Цзы Юя о желании воевать. Силы были примерно равными, хотя число боевых колесниц со стороны Цзинь было несколько более значительным (700). Однако главным козырем коалиции северян был стратегический маневр: воспользовавшись нетерпением жаждавшего воинской славы Цзы Юя, цзиньские военачальники сумели заманить его с авангардом притворным отступлением, а затем ударить по растянувшимся флангам. В итоге армия Чу была разгромлена, Цзы Юй покончил с собой, а войско коалиции северян три дня пировало за счет запасов покинувших свой лагерь чуских войск [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 203–204 и 208–210; 85, с. 135; 29, с. 180–182; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 161–165].

Разгромив Чу, армия цзиньского Вэнь-гуна на обратном пути вторглась на территорию союзного Чу царства Чжэн и, как сказано в «Го юе», начала штурмовать его столицу, требуя выдачи того сановника, который советовал лучше убить Чжун Эра, чем отпускать его с миром, коль скоро правитель нарушил правила гостеприимства. Сановника выдали, но он напомнил, что стоял за уважительное отношение к Чжун Эру и, если за это его нужно наказать, он готов быть сваренным живым. С этими словами он подошел к котлу с кипящей водой, но был остановлен и прощен Вэнь-гуном. Чжэнцы с облегчением восприняли случившееся и даже повысили сановника в должности [85, с. 136; 29, с. 182]. Согласно «Цзо-чжуань», правитель Чжэн после поражения Чу был готов подчиниться Цзинь и один из военачальников Вэнь-гуна заключил с ним соответствующий договор [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 205 и 210]. Сыма Цянь же рассказывает о том, что прощенный чжэнский сановник покончил с собой, а цзиньский Вэнь-гун потребовал расправы над чжэнским правителем и только вмешательство циньского Му-гуна помешало этому. Чжэнскому правителю удалось убедить Му-гуна, что снятие осады пошло бы на пользу Цинь, в противном случае усилится царство Цзинь [71, т. V, с. 166].

Впрочем, независимо от того, какая версия ближе к истине, факт остается фактом: после Чу было наказано царство Чжэн, правда, осада его столицы была снята. Однако в Чжэн осталось трое представителей цинского Му-гуна.

Расплатившись по старым долгам сполна, цзиньский Вэнь-гун назначил торжественную встречу с чжоуским ваном в местности Цзянту, где специально для этого был выстроен дворец. Вопреки нормам ритуального церемониала, запрещающим приглашать сына Неба куда-либо, встреча в Цзянту состоялась (хотя тексты говорят о ней в завуалированной форме, и комментарий объясняет, почему текст завуалирован: приглашение не соответствует этикету [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 206 и 212; 103, гл. 4; 71, т. I, с. 207 и 335, примеч. 203])[46]. Во время торжественной встречи в присутствии собравшихся чжухоу цзиньский Вэнь-гун преподнес вану трофеи и чуских пленников (100 боевых колесниц с лошадьми и 1000 воинов). За это сын Неба объявил Вэнь-гуна гегемоном-ба, пожаловал ему подарки (одежду, лук со стрелами и 300 воинов) и повелел соблюдать порядок в Чжунго, обеспечивая высшую власть чжоуского вана. В заключение церемониала правители Цзинь, Ци, Сун, Лу, Цай, Чжэн и Цзюй заключили соглашение, сопроводив его клятвенными заверениями. Смысл соглашения сводился к тому, что все, его подписавшие, обещали служить Чжоу и не вредить друг другу, а скрытый подтекст документа был в том, что все собравшиеся правители признавали фактическое верховенство цзиньского Вэнь-гуна в качестве гегемона-ба [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 205 и 211; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 164].

В 632 г. до н. э. состоялась еще одна аналогичная встреча чжухоу, в чуть измененном составе (Цзинь, Ци, Сун, Лy, Цай, Чжэн, Цзюй, а также представитель от Цинь). На встрече, проходившей в Вэнь, председательствовал цзиньский Вэнь-гун и было принято решение призвать к порядку тех, кто все еще не изъявил покорности. В частности, имелось в виду княжество Сюй, которое стало вскоре объектом вторжения коалиции правителей. В итоге практически все государства Чжунго признали верховенство Цзинь, лояльным к Цзинь было и могущественное царство Цинь. Чу осталось в изоляции, потеряв значительное количество своих союзников. Это был триумф цзиньского Вэнь-гуна, который на долгое время, практически на столетие, определил исключительное положение Цзинь среди остальных чжоуских царств и княжеств.

Возвратившись домой, Вэнь-гун щедро наградил уделами и высшими должностями своих ближайших помощников и советников. Источники сообщают о том, что он тщательно разобрался в заслугах каждого из своих сподвижников, что в системе заново созданного им войска, а также сформированных армий всем им нашлось подходящее место[47]. Ощутив пробелы в своем образовании, Вэнь-гун на старости лет начал учиться читать, хотя это давалось ему нелегко. Он также столкнулся с трудностями управления большим царством и жаловался на них. Специально позаботившись о воспитании своего сына, выбранного им в преемники, Вэнь-гун широко использовал на службе мудрость и добродетели помощников, высоко ценил знание и образование [85, с. 136–139; 29, с. 183–185]. Конечно, в этих сообщениях текстов немало от стандартных, к тому же хронологически более поздних оценок в чисто конфуцианском стиле. Однако нет сомнений в том, что за восемь с небольшим лет своего пребывания на троне цзиньский Вэнь-гун сумел добиться многого.

Он был вторым и по сути последним из великих гегемонов-бя, на чью долю в VII в. до н. э. выпала защита чжоуского Китая от варварских и полуварварских (Чу) вторжений извне. Именно усилиями циского Хуань-гуна и цзиньского Вэнь-гуна эта историческая задача была успешно выполнена. И именно благодаря этому уцелел дом Чжоу. Обычно древнекитайские источники высоко оценивают заслуги обоих гегемонов, приписывая им всяческие добродетели. Однако Конфуций выражал весьма скептическое отношение к Вэнь-гуну.

Особенно это заметно при сравнении его с циским Хуань-гуном: «Цзиньский Вэнь-гун был лукав, но не прям, циский Хуань-гун — прям и не лукав» [94, гл. XIV, § 16; 212, т. V, с. 145]. Мысль великого философа не очень ясна: вряд ли грубой солдатской прямотой государственный деятель может многого добиться, к тому же циский Хуань-гун, особенно под влиянием советов Гуань Чжуна, не слишком-то злоупотреблял своей прямотой. Скорее можно согласиться с Д.Леггом, который, высоко оценив Вэнь-гуна, заметил, что, будь у него больше времени, он, безусловно, сумел бы сделать еще немало [212, т. V, с. 221].

Вэнь-гун умер в 628 г. до н. э., на девятом году своего правления. Нельзя сказать, чтобы фортуна была к нему неблагосклонна. Он прожил большую жизнь, причем даже в скитаниях явно не ощущал себя обделенным. И все же, особенно по сравнению с циским Хуань-гуном, он успел не слишком много. Однако он надежно закрепил знамя гегемона на цзиньской почве. Если сунский Сян-гун не смог высоко поднять знамя гегемона-ба после того, как оно выпало из рук циского Хуань-гуна, то цзиньский Вэнь-гун не только справился с такого рода задачей, но и позаботился о том, чтобы после его смерти вся конструкция не развалилась, как то случилось после циского Хуань-гуна. И в этом, кроме всего прочего, была его великая заслуга перед Китаем.

Глава 2. Хроника политических событий (628–546 гг. до н. э.)

Смерть цзиньского Вэнь-гуна ознаменовала собой начало нового этапа в истории восточночжоуского Китая. Главным отличием его от предыдущего была институционализация статуса и функций гегемона-ба, перенос центра тяжести с личности на должность. Первые два гегемона, циский Хуань-гун и цзиньский Вэнь-гун, более полувека энергично наводили порядок в Поднебесной, оказавшейся на рубеже VIII–VII вв. до н. э. в тяжелой, чтобы не сказать критической ситуации. Оба они были выдающимися личностями и потому заняли достойное место в древнекитайской истории. Ни один из видных политических деятелей периода Чуньцю не может быть поставлен в один ряд с ними.

Конечно, выдающиеся личности всегда оказываются на троне не слишком часто. Однако в нашем случае важнее принять во внимание то, что после 628 г. до н. э. ситуация в чжоуском Китае была уже иной. Для всех стало очевидным, что вакуум власти, вызванный слабостью чжоуского вана, должен быть компенсирован могуществом одного из крупных чжоуских царств. Это означало, что не столь важна личность, стоящая во главе сильного царства, претендующего на гегемонию, сколько военно-политическая мощь этого царства. Собственно, именно к этому и сводится смысл упомянутой выше институционализации статуса и функций ба.

Эту важную особенность, изменившую ситуацию, китайская историографическая традиция обычно игнорирует, что порождает определенные сложности. Дело в том, что при упоминании о чжоуских ба традиционная историография обычно настаивает на существовании пятерых гегемонов-ба[48], хотя при этом сбивается, когда всех их нужно назвать и тем более расположить в ряд.

Суть в том, что кроме первых двух общепризнанных ба равных им или сыгравших сопоставимую роль гегемонов не было вовсе, хотя многие стремились к статусу ба и к официальному признанию его чжоуским ваном. Кое-кто даже ненадолго добивался этого. Но в упомянутых уже изменившихся обстоятельствах их успех существенной роли не играл. Не столь важно было, вырвал ли у чжоуского вана официальное признание этого статуса какой-либо назойливый правитель случайно возвысившегося в данный исторический момент царства или нет. Важно было то, каким могуществом обладало претендующее на верховенство царство — даже если его правитель был весьма заурядным. Иными словами, на смену гегемонам-политикам после цзиньского Вэнь-гуна пришли гегемоны-царства. Оттого-то и путает традиция имена претендентов на заветную пятерку гегемонов-ба.

Царство Цзинь после Вэнь-гуна

Цзиньскому Вэнь-гуну наследовал его сын Сян-гун (627–621 гг. до н. э.). Правил он недолго, к тому же в источниках его личности уделено мало внимания[49]. Однако именно при нем было сделано, и сделано с успехом, все необходимое для того, чтобы сохранить достигнутое Вэнь-гуном ведущее положение царства Цзинь и не дать другим сильным государствам, его соперникам, оспорить эту позицию и все связанные с нею права и преимущества. Справедливости ради важно заметить, что смерть Вэнь-гуна — даже принимая во внимание, что за ней не последовали споры за опустевший трон и воцарение Сян-гуна произошло без инцидентов, — резко ослабила Цзинь. Был поставлен под вопрос статус этого царства. И чтобы с самого начала снять проблему, цзиньский Сян-гун должен был приложить немалые усилия. С этой точки зрения и необходимо рассмотреть и оценить события, последовавшие после 628 г. до н. э.

В «Цзо-чжуань» (33-й год луского Си-гуна; 627 г. до н. э.) приведен хорошо известный историкам эпизод: после того как престарелый циньский Му-гун получил из Чжэн сведения[50], будто бы это государство в данный момент легко захватить, туда была снаряжена экспедиция во главе с Мэн Мином, сыном престарелого сановника Бай Ли-си. Бай с самого начала был против такой авантюры. Идя на Чжэн, циньские войска прошли через домен вана[51], затем вторглись в княжество Хуа, где встретились с чжэнским торговцем Сянь Гао, который ехал по делам в домен Чжоу. Не растерявшись, Сянь Гао предложил циньскому войску своих 12 быков и одновременно послал человека в Чжэн с предупреждением о возможном вторжении. Чжэн выслало из столицы оставленных там чиновников циньского правителя, а Мэн Мин, оценив обстановку, отказался от вторжения в Чжэн и решил вернуться домой. На этом изложение эпизода завершается [114, 33-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 222 и 224; 103, гл. 5, 39 и 42; 71, т. II, с. 28–29; т. V, с. 166; т. VI, с. 35] (см. также [1, с. 59–61]).

Эпизод, вызывающий повышенный интерес специалистов главным образом из-за рассказа о торговце (проблема торговли, статуса торговцев в Китае VIII в. до н. э. весьма спорна), сомнителен во многих отношениях. Непонятно, зачем понадобилась циньскому Му-гуну экспедиция в далекое от Цинь южное царство Чжэн, с которым у него совсем недавно сложились неплохие отношения, о чем говорит сам факт размещения там группы циньцев. Еще менее ясно, на что рассчитывало циньское войско даже в случае внезапного нападения. Наконец, почему исчезновение из-за торговца фактора внезапности столь круто изменило решение Мэн Мина— ведь не мог же он всерьез рассчитывать на то, что, предпринимая столь далекую экспедицию, опередит слухи о движении войска. Все эти сомнения, однако, сразу же окажутся не стоящими внимания, как только мы обратимся к следующему эпизоду, помещенному в том же тексте «Цзо-чжуань». В нем уже речь идет о совсем другой проблеме, на сей раз вполне серьезной.

В Цзинь узнают о продвижении циньского войска. Там еще траур по Вэнь-гуну, но положение сложное. Военачальники советуют правителю действовать решительно, хотя кое-кто напоминает о том, что циньский Му-гун еще недавно помог Вэнь-гуну занять его трон. Тем не менее цзиньская армия выступает и наносит решительное поражение отказавшейся от похода на Чжэн и возвращавшейся домой армии Цинь в сражении близ горного прохода Сяо. Все войско уничтожено, трое военачальников во главе с Мэн Мином взяты в плен, но по просьбе вдовы Вэнь-гуна (дочери циньского Му-гуна) отпущены домой. В Цинь траур, но Мэн Мин и его спутники не наказаны — вину за поражение Му-гун взял на себя, ведь его предупреждали против явной авантюры [114, 33-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 222 и 225; 108, гл. 5 и 39; 71, т. II, с. 29–30, т. V, с. 166–167].

Сопоставление обоих рассказов позволяет предположить, что поход на Чжэн через домен Чжоу и княжество Хуа не был главной целью Цинь. Целью было прощупать царство Цзинь, что называется, на прочность. Сян-гун оказался решительным правителем и не остановился перед тем, чтобы проявить свою силу. Жестокий разгром циньского войска должен был показать всей Поднебесной, что и после смерти Вэнь-гуна именно царство Цзинь сохраняет взятую на себя ответственность за соблюдение порядка и никому не позволит нарушать его. Разумеется, речь при этом не шла о том, что Цзинь берет на себя жандармские функции и будет вмешиваться во все споры и войны, коими был столь богат период Чуньцю. Имелось в виду иное: попытки сильных царств бросить вызов верховенству Цзинь не останутся без внимания. Циньцы это поняли именно так. Сокрушительный разгром при Сяо был для них вызовом, к тому же усугубленным неблагодарностью со стороны Цзинь. Чтобы ответить на этот вызов, царство Цинь должно было собраться с силами.

Тем временем цзиньский Сян-гун нанес поражение племенам ди на севере, организовал вместе с южными Чэнь и Чжэн нападение на княжество Сюй, союзника Чу, и в конце того же удачного для него 627 г. до н. э. послал армию в Цай, где ей противостояло чуское войско. Сражения с Чу на сей раз не произошло — чуское воинство отступило, за что их военачальник Цзы Шан был обвинен в трусости, оклеветан (взял взятку у Цзинь) и казнен [114, 33-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 223 и 226]. Затем, уже в 626 г. до н. э., Сян-гун отправился с походом против царства Вэй, выказавшего ему неповиновение, после чего нанес официальный визит чжоускому вану [114, 1-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 228 и 230].

Словом, цзиньский Сян-гун зря времени не терял и за короткий срок добился главного: Срединные государства признали его силу и так или иначе подчинились Цзинь. Непокорными оставались Цинь и Чу. Особую позицию занимало царство Ци. Вот с ними-то и выясняло царство Цзинь свои взаимоотношения при Сян-гуне и после него.

В 625 г. до н. э. Мэн Мин циньский вновь вторгся на территорию Чжунго, но был встречен армией Цзинь близ Пэнъя и еще раз потерпел поражение, правда, на сей раз сумел увести свое войско. Напряжение во взаимоотношениях Цзинь и Цинь нарастало. Коалиция союзников (Цзинь, Сун, Чэнь и Чжэн) зимой, в конце того же года, напала на Цинь с целью отомстить за вторжение циньской армии. А в следующем, 624 г. до н. э. уже циньская армия, переправившись через Хуанхэ на территорию Цзинь, сожгла за собой лодки (в знак того, что без победы не намерена возвращаться) и захватила небольшие поселения Вангуань и Хао (Цзяо). Не встретив цзиньской армии, циньские войска вернулись домой через горный проход Сяо, где несколькими годами раньше была истреблена армия Мэн Мина. Тела погибших были собраны и захоронены под могильным холмом. Это была своего рода моральная победа Цинь. Не случайно Сыма Цянь сопровождает сообщение об этом комментарием типа «цзиньцы испугались и не посмели выступить» [103, гл. 5 и 32; 71, т. II, с. 32, т. V, с. 167].

Трудно сказать, по каким причинам Цзинь предпочло на сей раз не выступить против Цинь. Но явно не потому, что «испугалось». Напротив, это царство при Сян-гуне было на подъеме и набирало политические очки. При поддержке вана Цзинь выступило против Чу, когда оно стало давить на княжество Цзян. Цаоский правитель, как сообщается в «Цзо-чжуань» (4-й год Вэнь-гуна; 623 г. до н. э.), отправился в Цзинь, дабы уточнить вопрос о контрибуции или дани, которую он должен платить, и, что наиболее существенно, в том же 623 г. до н. э. Цзинь совершило ответный набег на Цинь — в отместку за нападение на Вангуань [212, т. V, с. 238 и 239]. В итоге цзиньский Сяо-гун добился своего. К нему приезжали на поклон (в 624 г. до н. э. — луский Вэнь-гун; в 623 г. до н. э. — вэйский Чэн-гун [103, гл. 32 и 37; 71, т. V, с. 75 и 116]). С ним считался чжоуский ван, хотя наделить его званием гегемона не спешил. Но в 621 г. до н. э. молодой еще Сян-гун неожиданно умер. Встал вопрос, кому быть наследником.

Старший сын умершего был малолеткой, а сановники предпочли бы взрослого правителя, кому оказалась бы по плечу нелегкая ноша ответственного за Поднебесную. Один из двух братьев Сян-гуна, сын Вэнь-гуна Юн, жил в Цинь, другой — в Чэнь. За обоими послали соперничавшие при цзиньском дворе группировки. В дороге чэньский претендент был убит, а Юна решила сопровождать циньская армия. И это известие сыграло свою роль. Главный из цзиньских сановников Чжао Дунь (сын Чжао Шуая, спутника Вэнь-гуна в дни его скитаний) изменил свое первоначальное решение в пользу Юна и предпочел назначить новым правителем малолетнего сына Сян-гуна, за которого просила его мать. Против циньской армии, сопровождавшей Юна, были выставлены цзиньские войска, которые в очередной раз нанесли Цинь поражение [114, 7-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 244 и 248; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 167–168]. Правителем же Цзинь стал все-таки малолетний Лин-гун (620–607 гг. до н. э.), при котором все дела царства и соответственно Поднебесной реально вел Чжао Дунь (он же Чжао Сюань-цзы).

Как сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 7-й год Вэнь-гуна], осенью 620 г. до н. э., уже после описанных событий, в городе Ху царства Чжэн собрались правители Ци, Сун, Вэй, Чэнь, Чжэн, Сюй и Цао (позже к ним примкнул правитель Лу), которые вместе с цзиньским Чжао Дунем заключили соглашение. Оно было связано с воцарением малолетнего правителя Цзинь и признанием де-факто верховенства Цзинь во главе с Чжао Дунем [212, т. V, с. 247 и 249].

Чжао Дунь твердой рукой управлял царством Цзинь на протяжении полутора-двух десятилетий. В сообщении «Цзо-чжуань» за 621 г. до н. э., когда он был выдвинут на высший пост Цзинь, сказано, что именно его усилиями было осуществлено упорядочение администрации: введение строгих норм в управлении, установление наказаний за различные преступления, обновление устаревших положений. Он позаботился и о том, чтобы выявить достойных и продвинуть их на подобающие им должности [212, т. V, с. 242 и 244].

В сообщении «Цзо-чжуань» от 620 г. до н. э. приводятся слова сановника Ци Цюэ, посоветовавшего Чжао Дуню вернуть территории, аннексированные в свое время Вэнь-гуном у царства Вэй. История конфликта вкратце такова. Когда в 632 г. до н. э. Вэнь-гун готовился к войне с Чу и затевал сложную интригу с его потенциальными союзниками, царствами Сун и Вэй, вэйский Чэн-гун, сын правителя, разгневавшего в свое время Чжун Эра неуважительным к нему отношением и тем навлекшего беду на Вэй, был изгнан и бежал сперва в Чэнь, а затем к вану. Вэнь-гун просил вана наказать Чэн-гуна, но тот не согласился, а Чэн-гун в 630 г. до н. э. вернулся в Вэй. В 623 г. до н. э., после того как Чэн-гун приехал на поклон к цзиньскому Сян-гуну, преемнику Вэнь-гуна, отношения начали улучшаться. И вот в 620 г. до н. э. Дунь решил вернуть Чэн-гуну территории, все еще остававшиеся под управлением Цзинь, — шаг, безусловно, разумный и сделанный с дальним прицелом [114, 8-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 250 и 251].

Сплотив вокруг себя Срединные царства, цзиньский Чжао Дунь обратил серьезное внимание на своих наиболее грозных потенциальных соперников, Цинь и Чу. Цинь, не забывшее серии поражений от цзиньских войск, буквально каждые два года (619, 617, 615 гг. до н. э.) оказывалось в состоянии войны с Цзинь. Эти войны, включая наиболее заметную из них, 615 г. до н. э., завершившуюся кровопролитным сражением близ крутого поворота Хуанхэ (Хэцюй), не принесли решительной победы ни одной из сторон. Зато они в определенной мере связали руки Цзинь, что косвенно способствовало активизации южного Чу.

В Чу в 626 г. до н. э. некогда привечавший Чжун Эра престарелый Чэн-ван был убит своим сыном, Му-ваном. Му-ван (625–614 гг. до н. э.), не забывший о поражении чуской армии при Чэнпу, счел, что после смерти цзиньского Сян-гуна и воцарения малолетнего Лин-гуна наступило подходящее время для реванша. В 618 г. до н. э. он организовал экспедицию против Чжэн. Чжао Дунь, собрав коалицию (Цзинь, Jly, Сун, Вэй и Сюй), выступил на помощь Чжэн. И хотя чуская армия, не ввязываясь в бой, отступила, царства Чжэн и Чэнь оказались под постоянным и все усиливающимся давлением со стороны Чу. Ощущая военный нажим со стороны Цинь, Цзинь не могло должным образом воспрепятствовать этому. В результате влияние Чу распространилось на царство Сун, а ряд мелких княжеств (Цзюнь, Цао) были аннексированы чуской армией [114, 9-й и 10-й годы Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 253256; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 169]. Совершенно очевидно, что назревало решительное столкновение Цзинь с Чу, но смерть чуского Му-вана изменила ситуацию: пришедший ему на смену Чжуан-ван (613–591 гг. до н. э.) первые несколько лет своего правления не занимался государственными делами, предаваясь развлечениям [103, гл.40; 71, т. V, с. 187].

Этих лет цзиньскому Чжао Дуню оказалось достаточно, чтобы упрочить верховенство Цзинь. В 614 г. до н. э. при посредничестве луского Вэнь-гуна произошло очередное сближение царства Чжэн с Цзинь, а в 613 г. до н. э. события, связанные со смертью чжоуского Цин-вана и правителей царств Ци и Чжу, послужили удобным предлогом, чтобы сплотить Чжунго вокруг Цзинь. У Сыма Цяня сказано, что в домене чжоуского вана началась борьба за власть, и чтобы прекратить смуту, Чжао Дунь с армией ряда царств (800 боевых колесниц) прибыл в Лои и возвел на трон Куан-вана [103, гл. 39; 71, т. V, с. 169]. В «Цзо-чжуань» события изложены иначе. О борьбе вокруг трона там сказано мало и неопределенно, зато значительное место уделено коалиции чжухоу и ее армии, направленной в царство Чжу, чтобы вмешаться в процесс назначения нового правителя и тем предотвратить смуту [114, 14-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 265 и 267]. Для нас, однако, важно не расхождение в версиях, само по себе заслуживающее внимания, а перечень чжухоу, составивших коалицию. Из него явствует, что снова объединились царства Цзинь, Сун, Вэй, Лу, Чэнь, Чжэн, Цао и Сюй. Это означает, что южные княжества в момент смены власти в Чу вновь сочли за благо примкнуть к Цзинь. Мало того, цзиньский сановник Ци Цюэ летом 612 г. до н. э. организовал военную экспедицию против еще одного южного княжества, Цай, именно за то, что его не было среди собравшихся. Княжество, естественно, подчинилось силе, тем более что принадлежность к Чжунго всегда считалась более престижной, чем лояльность по отношению к Чу. В результате на совещании чжухоу в конце 612 г. до н. э. были представлены правители всех упомянутых царств и княжеств, включая Цай [114, 15-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 269 и 272]. Это был триумф политики Чжао Дуня. Чжоуский ван был обязан ему восстановлением порядка в домене, чжухоу дружными рядами шли за ним. Цинь на некоторое время перестало беспокоить покой царства Цзинь. И даже грозное южное Чу приутихло. Разумеется, речь не идет об идиллии. Не прекращались смуты в Ци и некоторых других государствах, вторгались варвары — жуны, суровым был голод 611 г. до н. э. в Сун, терял свою власть луский правитель, продолжались междоусобицы и интриги. Но верховенство Цзинь оставалось вне всяких сомнений. Это в очередной раз проявилось в 610 г. до н. э., когда Цзинь созвало совещание чжухоу для обсуждения обострившегося положения в Сун. Правда, не явился правитель царства Чжэн, но он прислал письмо с извинениями и признанием верховенства Цзинь, хотя и не преминул заметить, сколь трудно приходится Чжэн и другим южным государствам, расположенным рядом с могущественным Чу и испытывающим давление с его стороны [114, 17-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 276 и 278].

Впрочем, политическая стабильность длилась недолго. Уже в 608 г. до н. э. активизировался чуский Чжуан-ван, вынудивший царство Чжэн принять участие в военных экспедициях против Чэнь и Сун. И хотя Чжао Дунь дал отпор этому вторжению, в следующем году Чжэн при поддержке Чу нанесло Сун сокрушительный удар, захватив богатые трофеи и множество пленных, включая видного сановника Хуа Юаня, командовавшего сунскими войсками [114, 1-й и 2-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 285 и 286, 287 и 289]. Обеспокоенный обострением ситуации в Чжунго, Чжао Дунь решил наладить отношения с Цинь, но не добился успеха. После очередной стычки с циньской армией цзиньские войска попытались было изменить в свою пользу положение дел в Чжэн, но, встретив там сильную чускую армию, вынуждены были отступить. И как раз на фоне этих первых ощутимых неудач резко осложнилась обстановка в самом царстве Цзинь.

«Цзо-чжуань», «Го юй» и Сыма Цянь дают подробное ее описание. Суть дела в том, что за несколько лет малолетний цзиньский Лин-гун превратился в великовозрастного жестокого и кровожадного тирана, проводившего жизнь в роскоши и разврате. Он развлекался тем, что стрелял с башен своего дворца в проходивших мимо людей шариками из самострела, а как-то даже убил повара за то, что тот плохо приготовил медвежью лапу, и велел прислужницам вынести труп в корзине через тронный зал. Чжао Дунь и другие сановники, хорошо зная обо всем, попытались было урезонить распустившегося правителя. Но тот не только не стал их слушать, но приказал убить Чжао Дуня. Силач, которому было поручено выполнить роль палача, прибыл в его дом, но, увидев, сколь велик и благороден этот почтенный сановник, предпочел умереть сам, разбив себе голову с разбега о дерево. Тогда Лингун пригласил Чжао Дуня к себе на прием, спрятав воинов, которые должны были напасть на него. Однако преданные слуги вовремя узнали о заговоре и спасли Чжао Дуня, после чего младший брат его, Чжао Чуань, убил Лин-гуна [114, 2-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 288 и 290; 85, с. 143; 29, с. 190; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 169–170] (см. также [1, с. 61–63]).

Если убрать из этой истории ее дидактическую окраску и чудодейственную силу добродетели, то ситуация в целом очевидна: подросший правитель решил устранить всесильного сановника, но потерпел неудачу и погиб. И далеко не случайно в источниках фиксируется тот факт, что официальный цзиньский историограф зафиксировал результат следующим образом: «Чжао Дунь убил своего правителя», хотя убивал не Чжао Дунь и вообще не он, судя по рассказу, был инициатором интриги. Факт остается фактом: правитель убит в государстве, где власть принадлежала Чжао Дуню. Согласно «Цзо-чжуань», Конфуций, оценивая эту ситуацию, будто бы заметил, что если бы Чжао Дунь в момент гибели правителя находился вне границ царства (т. е. бежал бы от преследований), то вина не пала бы на него. В этой оценке содержится сожаление, что такой достойный человек не сумел избежать обвинения в убийстве[52].

Как бы то ни было, но Чжао Дунь остался у власти и еще некоторое время продолжал активную политику противостояния при преемнике Лин-гуна Чэн-гуне (606–600 гг. до н. э.). Однако силы одряхлевшего сановника были уже не те, что прежде. Попытки остановить активизировавшееся Чу становились все менее результативными. Запись в хронике «Чуньцю» [133, 6-й год Сюань-гуна] об экспедиции Чжао Дуня в 603 г. до н. э. с войсками царства Вэй в Чэнь, склонявшееся к союзу с Чу, была последней, где упоминается об этом сановнике. Его время уходило в прошлое. Вместе с ним уходило в прошлое безусловное верховенство Цзинь.

Политические амбиции царства Чу

Царство Чу при Чжуан-ване, так пассивно и эксцентрично начинавшем долгий срок своего правления, стало проявлять завидную энергию, очень заметную даже на фоне того спорадического активного продвижения на север, которое прежде было характерно для предшественников Чжуан-вана и приводило к конфликтам Чу с Цзинь, в частности к поражению от цзиньского Вэнь-гуна при Чэнпу. Отказавшись от пассивной политики, чуский Чжуан-ван резко изменился. Как сказано у Сыма Цяня [103, гл. 40], он прекратил развлекаться непристойной музыкой и занялся государственными делами. Занявшись ими, Чжуан-ван казнил несколько сот человек, одновременно продвинув и начав использовать на службе другие несколько сотен [71, т. V, с. 187–188]. Укрепив таким образом свою власть, чуский Чжуан-ван стал достаточно откровенно демонстрировать свои далеко идущие цели и глобальные политические амбиции. Прежде всего, он усилил нажим на ближайшее от Чу царство Чжэн, которое в 610 г. до н. э., правда с оговорками, письменно засвидетельствовало свою лояльность Цзинь. В 607 г. до н. э. он побудил Чжэн напасть на Сун.

Поводом для нападения было резкое обострение внутриполитической ситуации в Сун. Здесь во время острого голода 611 г. до н. э. брат правившего тогда Чжао-гуна (619–611 гг. до н. э.) Бао с помощью ловкой интриги (раздачи голодающим; сближение с влиятельной вдовой Сян-гуна, правившего в 650–637 гг. до н. э. и приветившего в свое время Чжун Эра) сумел организовать убийство правителя и занять его место [114, 16-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 273 и 275]. Коалиция чжухоу направила в Сун для наведения порядка войско, однако позиции сунского Вэнь-гуна Бао (610–589 гг. до н. э.) оказались достаточно прочными, и войско возвратилось. После этого цзиньский Лин-гун созвал совещание чжухоу для обсуждения положения в Сун (то самое совещание, на которое не прибыл, но послал письмо с извинениями правитель царства Чжэн). Не вполне ясно, к каким результатам привело совещание, но в 609 г. до н. э. в Сун вспыхнул мятеж против Вэнь-гуна в пользу сына свергнутого и убитого его брата Чжао-гуна. Мятеж был подавлен Вэнь-гуном с большой жестокостью: практически все влиятельные аристократические кланы, так или иначе выражавшие недовольство интригой Бао и вступившиеся за легитимного наследника, были истреблены [114, 18-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 280 и 283].

Как явствует из сообщения «Цзо-чжуань» (1-й год Сюань-гуна; 608 г. до н. э.), царство Чжэн, недовольное исходом событий в Сун, предпочло отойти от Цзинь и сблизиться с Чу. В ответ на это коалиция чжухоу (Цзинь, Сун, Вэй, Чэнь и Цао) попыталась наказать Чжэн, но, натолкнувшись на отпор со стороны Чу, отступила. В конце того же года цзиньская армия в одиночку попыталась было вторгнуться в Чжэн и снова потерпела неудачу. И именно в этой обстановке, воспользовавшись неудачами Цзинь и внутренними осложнениями в этом царстве, связанными с выяснением отношений между Лин-гуном и братьями Чжао, Чу, как о том сказано в «Цзо-чжуань», «приказало Чжэн вторгнуться в Сун». Вторжение, как упоминалось, было более чем успешным. Сначала у поверженной сунской армии было отобрано 460 колесниц, а потом за возвращение плененного Хуа Юаня (кстати, потомка того Хуа Ду, что в свое время убил Куна и изгнал его семью из Сун, в результате чего клан Кунов, из которого вышел и Конфуций, поселился в царстве Лу) было получено еще 50[53]. Так что не случайно у Сыма Цяня сказано о пятистах колесницах, которые, к слову, получили— если верить его версии — не чжэнцы, но именно чусцы [103, гл. 38; 71, т. V, с. 134; 114, 2-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 287 и 289].

Нет нужды говорить о том, сколь окрылил чуского Чжуан-вана этот успех и как он отразился на дальнейшем ходе событий. Согласно «Цзо-чжуань» чуский Чжуан-ван, выступив в 606 г. до н. э. против лухуаньских жунов, располагавшихся к западу от домена вана, на обратном пути задержался на границе домена, где демонстративно провел парад своих войск. Только что вступивший на трон чжоуский Дин-ван (606–586 гг. до н. э.) отправил к чуским войскам сановника с поздравлениями. Приняв его, Чжуан-ван неожиданно заговорил о чжоуских бронзовых треножниках, которые считались символом власти чжоуского вана.

В ответ сановник чжоуского вана вежливо, но поучительно заметил, что сила государства — в добродетели его правителя, а не в сосудах; что же касается сосудов, то они (согласно преданию, речь шла о девяти больших треножниках с орнаментальным изображением на их поверхности рельефа девяти частей Поднебесной и тех вещей, животных и иных раритетов, которые имелись в этих частях) были в свое время в распоряжении Ся, затем около 600 лет у Инь, после чего оказались у чжоуских ванов, где им надлежит пробыть, как показало специальное гадание, около 700 лет, так что чускому правителю нечего ими интересоваться [114, 3-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 292 и 293; 103, гл. 40; 71, т. V, с. 188]. После этого чуский Чжуан-ван ушел со своим войском в Чу.