Правдивые истории о чудесах и надежде

Через пару лет моя жизнь постепенно начала меняться. Если в каком-то доме Джейку были не рады, я не мирился с этим, как в прошлом, а просто переставал общаться с этим человеком. Благодаря Джейку я научился стоять на своем: заступался за него, принимал его сторону и тем самым заявлял о себе. Так я смог сосредоточиться на том, чего действительно хотел от жизни.

Я трудился, не покладая рук, и через два года купил для нас с Джейком небольшую лодку. Мы переехали в наш новый плавучий дом и обосновались на берегу реки в Чертси, графство Суррей.

Хотя Джейк не слишком любил саму воду, он обожал все, что было вокруг. Когда ему приспичивало в туалет, он просто прыгал на берег, а если на палубу заглядывало солнышко, грелся в его лучах. Он жарился на солнце до одышки, потом перемещался в тень, чтобы охладиться, и снова возвращался на солнце. Вместо парка Баттерси мы теперь гуляли рано утром по берегу затянутой туманом реки, а на смену голубям, за которыми Джейк так любил гоняться, пришли утки и гуси.

Постепенно я обустроил все для нашей новой жизни. Я купил фургон понадежнее и ездил в Лондон на вызовы, а потом покупал карту тех мест, где стояла наша лодка, и в свободное время мы снимались с якоря и отправлялись в путешествие по окрестностям.

Обычно в час-два ночи Джейк просыпался и спрыгивал на берег, чтобы сходить в туалет. Легкий стук маленьких лапок будил меня, и я не засыпал, дожидаясь его возвращения. Но как-то раз он отсутствовал дольше положенных нескольких минут. Я встал, открыл дверь, а потом услышал страшный вой. Я бросился на берег, побежал на крик и увидел Джейка, когда тот выбирался из кустов. Слезы брызнули из моих глаз: его задние лапы и хвост безжизненно тащились по земле, и он выл от боли.

Я поднял его, положил в фургон и поехал в службу круглосуточной ветеринарной помощи, где мы были зарегистрированы. Фельдшер сделал Джейку укол морфия и аккуратно уложил его в вольере. Прооперировать Джейка мог лишь старший врач, а тот должен был прийти лишь в девять утра. Фельдшер не знал, что с Джейком, и я в панике уехал.

Я не сомкнул глаз, а утром мне позвонил наш ветеринар Джерард.

– Думаю, у него разрыв межпозвоночного диска. Нужна срочная операция, – проговорил он и добавил: – Есть вероятность летального исхода, Марк.

Я молча кивнул в трубку, а потом сказал:

– Сделайте все возможное.

– Я перезвоню.

Минуты ожидания ползли, как часы, и наконец мне сообщили, что операция по удалению разорвавшегося диска прошла успешно. Мне очень хотелось поскорее увидеть Джейка, но Джерард сказал, что ему пока лучше не двигаться и не волноваться, поэтому желательно подождать сутки.

На следующее утро я приехал в приемную врача первым. Я взял с собой пакетик с окороком – любимым лакомством Джейка, но когда зашел к нему, тот отказался смотреть в мою сторону. Я сел рядом и тихо объяснил, что больше никогда не оставлю его одного. Примерно через полчаса он все же повернулся ко мне и смерил пронзительным взглядом. Он словно говорил: никогда больше не поступай так со мной.

А потом он выхватил у меня из рук ломтик окорока.

– Вот это я понимаю, – воскликнул я.

Позже Джерард рассказал, что у Джейка было серьезное защемление позвоночного нерва, и в течение следующего года ему понадобится интенсивный уход и физиотерапия, чтобы полностью восстановить подвижность в лапах. Я ответил, что готов сделать все, что от меня требуется.

На следующий день я снова навестил Джейка в клинике и вывел его в маленький садик. Спину ему побрили, а от шеи до хвоста тянулись швы. Он не двигался и ничему не радовался, вот я и надеялся, что свежий воздух пойдет ему на пользу. Мы сидели в саду, над нами пели птицы, и вдруг сбоку вдоль ограды пробежала белка. Джейк навострил уши. Его глаза загорелись, он проследил за белкой маниакальным взглядом и залаял.

В тот самый момент я понял, что мы все преодолеем.

Я взял трехмесячный отпуск и каждый день водил Джейка на гидротерапию и физиотерапию. Научился массажу и массировал ему лапы – это помогало укрепить мышцы, и вскоре он снова смог вставать, ходить и, наконец, бегать. Прыгать он больше не мог, но это его не останавливало. Жизнь продолжалась, и с тех пор прошло много лет.

Каждое Рождество я доставал оленьи рожки и накидку и наряжал Джейка Рудольфом. Он любил Рождество, как и я, а когда я познакомился со своей дорогой Мелани, тоже полюбил ее. Когда она приезжала к нам, он всегда радовался, ему было приятно ее внимание. Даже в возрасте шестнадцати лет он по-прежнему раскапывал кротовьи норы и делал всякие глупости, а иногда смотрел на меня таким красноречивым взглядом – ну прямо как человек. Но с годами он стал спокойнее.

Однажды я пошел забрать что-то из фургона, а Джейк тем временем посапывал на берегу под нашей любимой ивой. Я оглянулся и увидел, что он пропал. У меня возникло дурное предчувствие, я весь напрягся и понял: что-то не так. Я бросился туда, где видел его в последний раз, и услышал плеск и поскуливание.

Тогда я и заметил его в воде. Он терпеть не мог воду и пытался удержаться на плаву. Я прыгнул в реку в тот самый момент, когда Джейк пошел ко дну, и вытащил его. Его глаза остекленели, я стал кричать, что он должен дышать, и растирать ему грудь. Внезапно он сделал вдох и выкашлял много воды. Я видел, что он страшно перепугался. Я отнес его внутрь, высушил, угостил куском курицы и уложил спать.

Помню, я сидел рядом и думал: его сердце такого не выдержит.

Когда он начал корчиться от боли, я отвез его к ветеринару. Тот дал ему обезболивающее и предложил сделать укол антибиотиков на случай, если Джейк случайно проглотил в воде какую-нибудь гадость. Но выражение его лица явно говорило: антибиотики бесполезны, потому что Джейка уже не спасти. Врач спросил:

– Хотите оставить Джейка у нас?

Я покачал головой. Отвез его домой и взял на руки. Джейк умирал, но продолжал бороться. Даже в последние минуты он продолжал бороться.

Тогда я крепко обнял его и прошептал:

– Можешь уходить, Джейк.

Он умер у меня на руках.

Это произошло 14 декабря 2013 года. Джейк прожил у меня шестнадцать лет и два дня.

Мы похоронили его под его любимой ивой, и я день и ночь поддерживал рядом с могилой огонь горящей свечи. Даже просыпался среди ночи, чтобы зажечь новую. И какая-то часть меня все еще надеялась услышать стук его быстрых лапок по палубе среди ночи, когда он торопился спрыгнуть на берег, чтобы сделать свои дела.

Вроде бы ничего не изменилось – та же лодка, то же небо, та же дорога, все наши вещи. Но без Джейка все казалось другим. Моя жизнь так долго вращалась вокруг него, что теперь в ней возникла зияющая пустота. И она причиняла невыносимую боль.

Рождество прошло, как в тумане. Подарки Джейка стояли неразвернутыми в углу. Обычно он любил рвать бумагу зубами и добираться до лакомств, которые ждали внутри.

Мел тоже было нелегко: мы оба тяжело переживали утрату Джейка. Я всегда клялся, что если с Джейком что-то случится, я не стану заводить вторую собаку сразу же – но теперь не видел другого выхода. Жить без собаки я просто не мог.

Перед самым Новым годом мы с Мел обсуждали это, и я сказал:

– Мне бы хотелось завести еще одну собаку.

Она кивнула и проговорила:

– Без него как-то тихо, да?

Через несколько дней она спросила, не хочу ли я съездить в «Баттерсийский дом». Я встрепенулся, как герой мультфильма, над головой которого вдруг загорелась лампочка.

– Отличная идея, – ответил я. Я хотел взять именно щенка и подумал, что на щенков, возможно, будет большая очередь. – Пойдем и запишемся, – я был уверен, что нам повезет лишь через несколько месяцев.

И вот мы поехали в филиал «Баттерсийского дома» в Олд-Виндзоре – наша лодка стояла недалеко. Мы поговорили с сотрудницей, отвечавшей за поиски нового дома для собак, – ее звали Эли. Я рассказал ей о Джейке и о том, какого щенка пытаюсь найти, и на ее лице вдруг промелькнуло странное выражение.

– Вы не поверите, но как раз вчера к нам поступил щенок – помесь джек-рассел-терьера, мальчик.

Я не знал, что ответить, и подождал, что она скажет дальше.

– Хотите посмотреть фотографию? – спросила Эли, достала телефон и нашла фото.

Я рассмеялся.

– О боже, – проговорил я, глядя на черную шерстку щенка, рыжую мордочку и лапы. – Это же вылитый Джейк.

Эли рассказала, что Спраут был младшим из шести щенков, а мать вдруг начала на него огрызаться. Хозяин забеспокоился, решил, что с ним что-то не так, раз мать его отвергает, вот и принес его сюда.

– И что в итоге?

– Мы проверили и перепроверили, и выяснилось, что все с ним в порядке. Просто он такой – кого угодно достанет!

«Он мне уже нравится», – подумал я.

– Хотите с ним познакомиться? – спросила Эли.

Мы с Мел пошли в вольер для щенков, и сотрудница приюта принесла маленького джек-рассел-терьера. Мы немного поиграли с ним, и я почувствовал, как меня обуревают смешанные эмоции. Я не планировал уходить из приюта с собакой, но Спраут оказался таким милым. С другой стороны, я не знал, готов ли я прямо сейчас взять новую собаку.

Эли вернулась, и я улыбнулся.

– Ну что у вас? – спросил я.

– Хотите его взять?

– Уже можно? – искренне удивившись, ответил я. Второй раз за мою жизнь в «Баттерсийском доме» меня посчитали достойным заботиться о щенке.

– Можете забрать его завтра.

Мы с Мел отошли в сторону, поговорили и вернулись к Эли.

– Что, если я предварительно отвечу «да», но все же возьму тайм-аут до завтра, чтобы все обдумать?

– Разумеется.

Я всегда с трудом делал выбор, и теперешняя ситуация не оказалась исключением. Я разрывался меж двух огней: с одной стороны, все еще горевал по Джейку, с другой – успел подержать на руках Спраута, и мне уже не хотелось отдавать его кому-то еще.

– Никому его не отдавайте, хорошо? – попросил я перед уходом.

На следующее утро я, как всегда, проснулся в полседьмого. Посмотрел в уголок, где обычно посапывал Джейк, и почувствовал тяжесть на душе. Но я больше не сомневался насчет своего решения.

Мы с Мел вернулись в «Баттерсийский дом», чтобы забрать нашу новую собаку.

Майло – мы дали Спрауту новое имя – прыгал по жилой части лодки, как пружинка, забивался во все углы и обнюхивал все вокруг. Он прыгал по мне на кровати, опрокидывал вещи и рвал туалетную бумагу. Ему было три месяца, и он был совершенно невозможным, как когда-то Джейк.

В нем было столько энергии и куража – я уж забыл, что значит щенок в доме! Он отвлекал меня от мыслей о Джейке, но через пару минут те возвращались снова. Я все время называл его Джейком, а когда через две недели повел к ветеринару на регистрацию, то признался:

– Если честно, Джерард, я даже подумываю, не сдать ли его обратно в приют. Очень уж мне не хватает Джейка. А Майло не Джейк.

Джерард понимающе кивнул.

– Время лечит, Марк. Вам обоим просто нужно немного подождать.

Я понимал, что он прав, и вернулся домой, воспринимая ситуацию уже совсем иначе. Я взял на себя обязательства заботиться о Майло и не собирался отказываться от них. Вместо того, чтобы зацикливаться на смерти Джейка, я стал уделять больше времени Майло. Попытался узнать его лучше. Мы вместе играли, а потом я заметил, что, когда в окно светило солнце, Майло ложился в кружок света и лежал там до одышки. Прямо как Джейк. Мне было так приятно это видеть!

Постепенно он начал проявлять свою индивидуальность, а уж когда ему разрешили выходить на улицу, наша дружба начала крепнуть. Я понял, что мне не хватало регулярных прогулок и движения. После прогулки весь мир казался светлее.

Майло тоже любил гулять, а еще обожал общество других собак. Ему было все равно, кто перед ним – чихуахуа или доберман; стоило на горизонте возникнуть другой собаке, как он решал попытать счастья и вовлечь ее в игру. Он был бесстрашным, уверенным в себе, и это мне в нем очень нравилось.

Дома он хотел быть в центре внимания, а если оно ему не доставалось, вымещал недовольство на своем лежаке. К лету мы сменили их три! Еще я узнал, что Майло любит воду и лезет в реку с таким же рвением, как Джейк в свое время убегал прочь. Он стал ездить со мной на вызовы, и когда я поливал сад, Майло всегда стоял у другого конца струи и пытался укусить и «поймать» воду. Он нырял в речку и обожал плавать. Он напоминал вихрь!

По вечерам, выбившись из сил, он переставал утаскивать самые нужные предметы у тебя из-под носа, добиваясь, чтобы ты устроил охоту за ним по всей лодке. Он ложился на диван между мной и Мел и засыпал. Я смотрел на него, и сердце мое готово было разорваться от нежности и любви к этому существу с высунутым язычком, чья голова лежала у меня на коленях.

Пусть этот маленький проказник иногда доводил меня до белого каления, но он был моим, и этим все сказано.

Прошлый год оказался для меня нелегким – я очень горевал из-за смерти Джейка. Но потом у нас появился Майло. С его появлением жизнь снова изменилась к лучшему. Он усложнил мою жизнь, заставил меня ступить на неизведанную территорию – ведь теперь это наша с Мел общая собака. Но я рад изменениям, потому что они заставляют нас двигаться вперед.

Майло совсем не похож на мою первую собаку, и иногда я ощущаю чувство вины, что завел нового щенка, но ведь жизнь продолжается.

Никто не гарантирует, что завтра Майло не станет, и осознание этого заставило меня понять, как он мне дорог. Я дорожу им не меньше, чем дорожил Джейком. Он уже столько мне дал. Не могу дождаться Рождества, чтобы нарядить его в оленьи рожки и накидку – уж с Майло-то на праздники нам точно не удастся заскучать!

4

Названые братья

Летом 2011 года я возвращался с работы, когда в Лондоне начались беспорядки. Сначала они казались просто кошмарным сном. Но потом беда коснулась нас напрямую.

Розмари, сестра моего приятеля Джоша, стала жертвой беспорядков. Ее квартиру сожгли. К счастью, ее не оказалось дома, но пожарным пришлось спасать Пикля и Путля – кошек, запертых внутри.

Когда пожарные смогли к ним подобраться, обе кошки были уже при смерти и выжили лишь благодаря первой помощи, которую им оказала спасательная команда на улице.

Сестра Джоша и кошки-погорельцы временно поселились у нас. Сам факт их переселения не стал для меня неожиданностью, но меня потрясло, насколько глубокую травму получили кошки. Они были напуганы, дергались от любого звука, и мне было их ужасно жаль.

В детстве у меня совсем недолго была собака, а с кошками я так и не подружился. Но за тот месяц, пока Пикль и Путль жили у нас, я очень привязался к ним. Каждый вечер я ловил себя на мысли, что бегу домой, чтобы поскорее их увидеть, а когда через несколько недель они переехали в новый дом, мне стало их не хватать. Я скучал по их мордочкам и непоколебимой любви и нежности, которую они дарили мне, когда были рядом. Я был очень рад, что именно мне выпало стать тем, кто помог им оправиться от шока, испытанного при пожаре, и из испуганных, кричащих кошек вновь превратиться в веселых проказников. Я радовался, что эта трансформация случилась в нашем доме. Но меня поразило, как скоро кошки стали казаться частью нашей семьи, нашего дома, и я очень расстроился, когда они уехали.

Тогда мы с Джошем решили пойти в «Баттерсийский дом собак и кошек» и встать в очередь на котенка. Мы объяснили, что едем в отпуск, но, когда вернемся, сможем взять одного или даже двух котов.

Насчет двух я сомневался, но за несколько месяцев до этого мы с Джошем серьезно обсуждали возможность взять кошку или даже нескольких кошек. Помню, мы были в отпуске в Америке, и однажды, на пути из Финикса в Тумстоун – знаменитый «ковбойский» город, Джош сказал:

– Мы только что поменяли дом и после ремонта вполне могли бы завести кошку… или даже двух.

Наш джип колесил по шоссе, и мы обсуждали варианты – где взять кошку, где поставить лежак, как назвать нового питомца. Тут я переключил радиостанцию и услышал песню. Пели Дженнифер Лопес и рэпер Питбуль, а в начале шел речитатив. Я рассмеялся.

– Слышал? – спросил я. – Слова?

– Что именно? – уточнил Джош.

– Тра-та-та-та… Тонка. Отличное имя для кошки!

– И правда, – заметил Джош, – надо запомнить.

На следующий день на пути в Мексику мы проезжали живописный богемный городок. Там было множество художественных галерей, и мы провели прекрасный день, просто слоняясь по улицам. Когда уже смеркалось, мы выехали на шоссе и заметили у обочины большой знак: «Вы покидаете Бисби».

– Бисби. Отличное имя для кошки, – сказал Джош.

Так и решили. Тонка и Бисби возглавили наш список самых подходящих кошачьих имен. И мы договорились, что кошку возьмем из приюта и с этой целью наведаемся в «Баттерсийский дом».

Мы вернулись домой из отпуска, отремонтировали дом на юго-востоке Лондона и начали регулярно просматривать вебсайт «Баттерсийского дома кошек и собак». С тех пор, как Пикль и Путль гостили у нас, прошел год с лишним.

Однажды в воскресенье мне на глаза попалось фото красивой кошечки по имени Тандер с серебристо-мраморным окрасом[2]. Я показал фотографию Джошу, и он предложил: