Мост шпионов. Реальная история Джеймса Донована

«В научно-исследовательской лаборатории Пелендаба велись исследования в ядерной области. И у нас, и у американцев были подозрения, что там создается атомная бомба, потому что однажды, в 1978 году, удалось зафиксировать похожую на атомный взрыв вспышку в южном полушарии неподалеку от Кейптауна. Тогда я и включил Малави в свою поездку, ведь это было единственное африканское государство, установившее с ЮАР дипломатические отношения. Приехал в город Блантайр. Все белые в этих государствах очень быстро между собой сходятся. Появляется свежий европеец, тем более немец, – тебя с удовольствием примут и поведают абсолютно все. Как-то разговорились про атомную бомбу. Я и говорю, надо же, думали, будто ЮАР ее имеет, а оказалось, нет. И вдруг одна пожилая женщина оживляется: как это нет, мы же в декабре 1976-го обмывали ее изготовление шампанским… Я тут же сообщил в Центр. Как мне потом рассказывали, ночью вызвали даже начальников управлений, отдела и обсуждали мою информацию. Но документально это нельзя было доказать. Кстати, женщина эта мне представилась, сообщила, что работала секретаршей генерального директора базы Пелендаба, ушла на пенсию и переехала в Малави».

В 1980 году он снова получил приказ посетить ЮАР, где и был арестован. Вот как это произошло:

«Прилетел я туда. Потом – в Намибию. И вот в Виндхуке заметил за собой наружное наблюдение. Деться оттуда некуда. Только лететь в ЮАР. Приземляемся в Йоханнесбурге, смотрю – черная машина направляется к нашему самолету прямо к трапу. Предъявили мне документ юаровской контрразведки, надели наручники, отвели в аэропорт, в специальную комнату, заставили раздеться до трусов. Затем притащили мои вещи, одели и повезли в Преторию».

Как выяснилось позже, причиной ареста стала информация предателя – высокопоставленного офицера КГБ Олега Гордиевского, к тому времени давно уже шпионившего в пользу западных разведок. Алексей Козлов был взят под стражу на основании закона о борьбе с терроризмом. Согласно этому закону, он был лишён права на адвокатскую защиту и судебное разбирательство, категорически запрещалось любое общение с внешним миром и получение любой информации; содержание человека в тюрьме без предъявления обвинения не ограничивалось какими-либо сроками.

А дальше было многомесячное тюремное заключение. Вот как об этом периоде своей жизни вспоминал Алексей Козлов:

«Через месяц меня перевели в центральную тюрьму в Претории. Посадили в камеру смертников. Было там несколько отсеков так называемого звездного типа. И в каждом – по 13 камер. Но в том, куда меня поместили, оказался я совершенно один. Другие камеры – все пустые. А рядом – виселица. По пятницам в пять утра там проходили казни. Несколько раз меня специально водили посмотреть, как это делается. Виселица находилась на втором этаже. В тюрьме, между прочим, тоже был апартеид: тюрьма для черных, тюрьма для белых. Только вешали и тех и других вместе. Но и то делали различие. На последний завтрак перед казнью черному давали половину зажаренного цыпленка, белому – целого. Казнили на втором этаже, потом люк опускался, казненный падал туда. А внизу стоял величайший мерзавец доктор Мальхеба. Он делал последний укол в сердце повешенному. Чтобы человек умер окончательно. Потом его выносили. Однажды этот доктор осматривал и меня.

Самым страшным для меня было то, что Центр не знал, где я. Оказывается, они еще три месяца слали мне радиограммы.

Шесть месяцев провел я в камере смертников. Параша, кровать и стул. Комната – три шага на четыре. На стенах гвоздем нацарапаны последние слова прощания тех, кто там сидел и кого вешали до меня. Единственное, что приносили мне, – еду. Завтрак – в 5.30 утра: кружка жидкости, напоминавшая то ли кофе, то ли чай, а чаще воду, в которой мыли посуду, два куска хлеба и миска каши. Обед – в 11 часов; ужин – в 3 часа дня. В общей сложности 4 куска хлеба, кусочек маргарина, джема и тарелка супа. Свет выключали в 22. К этому времени от голода у меня аж видения начинались. Вспоминал про отварную картошечку с паром, про помидорчики, огурчики. Помню, когда освобождали и взвесили, во мне оказалось 59 килограммов или 58. А было под 90. Никаких газет, радио – ничего. Я не знал, что творится в мире. Никаких прогулок…

И где-то к концу 81-го года у меня начала лопаться кожа на руках. Позвали этого доктора Мальхеба. Он мне: дышите. Я дышу. Так, еще дышите, глубже. Я дышу. Он говорит: дыхание у вас хорошее. Я говорю: а как вы можете сказать, что дыхание у меня хорошее, если вы меня не слушаете? У него стетоскоп-то висел на шее, он его даже в уши не вставил. И так он разорался… Дали мне перчатки из искусственной кожи. А моя кожа все равно лопается. Позвали все-таки начальника тюремного госпиталя. Был такой майор Ван Роен. Он посмотрел и сказал, что это недостаток хлорофилла. Дело в том, что у меня было одно-единственное окошечко под самым потолком. Туда свет никогда не заходил. Он говорит: только если солнце будет, хлорофилл появится и это пройдет. И меня через полтора года после начала моей отсидки поселили в штрафное отделение тюрьмы Претории…

Так я просидел до мая 1982 года. Однажды пришел начальник тюрьмы, принес костюм, довольно приличный, по моему размеру, и рубашку, галстук. А до этого сняли мерку, я все не мог понять, для чего. Повезли к заместителю начальника контрразведки генерал-майору Бродерику. Сидел передо мною интересный такой, вальяжный мужик. Он мне сказал сразу: передаем тебя для обмена. И предупредил: тебя передадут нашей национальной разведывательной службе. Не показывай им, что знаешь об обмене…».

А вот как происходила процедура обмена:

«Привезли меня на огромную скалу, там, где монумент первопроходцам ЮАР – бурам, рядом с местом кровавой битвы между зулусами и белыми. Здесь, говорят, тебя и расстреляем. Ну, я постоял. Потом запихнули в машину и повезли в аэропорт. В боинге-747 «Джумбо» нас летело восемь человек: я и моя охрана. Прибыли во Франкфурт-на-Майне.

Пересадили меня в вертолет Ведомства по охране границ Западной Германии. Приземлились около КПП «Херлесхаузен». Там и проводился обмен.

Сначала привезли тех, на кого меня должны были обменять. Одиннадцать человек – 10 немцев и один офицер армии ЮАР, в свое время попавший в плен в Анголе во время рейда туда южноафриканской армии. Все одиннадцать с чемоданами. А мне вещей не отдали: у меня маленький кулечек, где кусочек зеленого мыла. Зачем я его взял из тюрьмы, так и не знаю. Потом еще ремень матерчатый от тюремных брюк. Я его свернул и положил в кулек, когда меня из тюрьмы выводили. Единственное, что там для меня было ценного, это машинка для свертывания сигарет, мне ее подарили юаровские заключенные.

Доставили меня к какому-то ангару. Смотрю, внутри маячат две фигуры – Виктор Михайлович Нагаев, ныне генерал-майор в отставке, и Борис Алексеевич Соловов, начальник отдела безопасности, бывший. Ну, расцеловались, конечно. Посадили меня в машину и поехали в Берлин…».

После возвращения в СССР Алексей Козлов в 1982–1986 годах работал в центральном аппарате Первого Главного управления КГБ СССР. Затем высказал просьбу о вторичном направлении в постоянную командировку на нелегальную работу. Будучи раскрытым нелегалом, работал за границей с 1986 года по 1997 год. Информация об этом периоде до сих пор является секретной. После выхода в отставку продолжал работать в Службе внешней разведки России, занимался преподавательской, консультативной и аналитической работой.

Указом Президента Российской Федерации от 7 декабря 2000 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, полковнику в отставке Козлову Алексею Михайловичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия – медали «Золотая Звезда»117.

Чего не покажут в кино

Любая попытка снять художественный фильм, где были бы воспроизведены максимально достоверно события, предшествующие обмену Абеля на Пауэрса, – обречена на провал. И дело не в том, что подробности этого дела до сих засекречены. Просто реальная история обмена слишком буднична и скучна, если сравнивать ее с теми, о которых мы уже рассказали. Хотя и в ней есть множество малоизвестных эпизодов.

Кому слава, а кому забвение

Из пяти основных участников обмена (разведчик, летчик, студент и двое адвокатов – восточногерманский и американский) четверо удостоились чести был запечатленными в кино. Правда, первому досталась лишь короткая роль – произнести короткий монолог перед фильмом, который был посвящен приключениям его коллеги. Двух других – американских летчика и адвоката – сыграли актеры.

Впервые Пауэрс предстал перед зрителями в 1986 году, когда в кинотеатрах СССР демонстрировали фильм «Мы обвиняем». И хотя в первых кадрах картины создатели утверждали, что фильм основан на реальных событиях, реконструировать им удалось лишь сам судебный процесс. А происходящие до этого события – набор «штампов» времен «холодной войны». Ну, и сильно мифологизированная история полетов над СССР американских самолетов-разведчиков. Чего только стоит идея ЦРУ ликвидировать Пауэрса, который находился в следственном изоляторе Лефортово до начала судебного процесса. Разумеется, американская разведка реализовала бы такой план, если бы у нее была бы такая возможность. В реальности этого не могло произойти по двум причинам. Во-первых, пленник тщательно охранялся и незаметно применить к нему некое воздействие, которое бы его убило, было крайне затруднительно. Во-вторых, если бы каким-то образом Москва узнала даже о подготовке такой акции, то разразился бы такой международный скандал, по сравнению с которым последствия от сбитого самолета-разведчика – лишь легкое недоразумение в отношениях между двумя странами.

Да и сам процесс «перерождения» американского пилота, который по версии создателей картины «Мы обвиняем» под влиянием следователя осознал, что его работодатели из ЦРУ «плохие парни», и начал активно на суде свидетельствовать против них, – воспринимается как-то фальшиво. Что не удивительно, ведь картина была снята по канонам соцреализма. В отличие от того же «Мертвого сезона». Последний помнят до сих, в отличие от фильма «Мы обвиняем». Поэтому можно утверждать, что до 2015 года образ Пауэрса в кино не был запечатлен. Зато он остался «в памяти народной». Спасибо, говоря современным языком, PR-компании в советских СМИ летом 1960 году. Ну, и выставке в столичном парке Сокольники, где демонстрировались обломки сбитого самолета.

«Мертвый сезон»

В 1968 году на широкий экран вышел двухсерийный фильм «Мертвый сезон». Впервые советский кинематограф произвел картину, которая была посвященный деятельности советской разведки в годы «холодной войны». Единственный раз со вступительным словом выступил разведчик-нелегал Вильям Фишер (при аресте он назвался Рудольфом Абелем), который за несколько лет до этого вернулся с задания. А его коллега Конон Молодый был консультантом картины. Режиссер Савва Кулиш делал фильм в стилистике, близкой к документальной. Впрочем, если Вильяму Фишеру и Конону Молодому первая серия понравилась – все очень похоже на то, чем они занимались – то вторая, с погонями и перестрелками, – нет. Да и финальная сцена обмена их не впечатлила. Говорят, все было по-другому. Да и снимали ее в Москве, на 67-м км Ленинградского шоссе, а не в Германии.

Впервые достаточно подробная биография Вильяма Фишера на русском языке была опубликована лишь в 1992 году. До этого времени граждане СССР знали, что он был разведчиком-нелегалом в США (проживал там под чужим именем), был арестован, провел несколько лет в американской тюрьме и был обменян на пилота ВВС США Пауэрса. В предисловии к книге Джеймса Донована «Незнакомцы на мосту. Дело полковника Абеля»118 ветеран органов госбезопасности Дмитрий Тарасов рассказал о том, кто же такой Вильям Фишер.

Несколько слов о самом Дмитрии Тарасове. С 1939 по 1953 год служил в органах контрразведки. В 1953–1974 годах работал в центральном аппарате внешней разведки начальником отдела безопасности управления «С» (нелегальная разведка). В этом качестве, в частности, занимался обменом выдающегося советского разведчика Вильяма Фишера на американского летчика Пауэрса. В 1997 году вышла его книга «Жаркое лето полковника Абеля»119 – повесть «о драматических обстоятельствах ареста и суда над выдающимся советским разведчиком. Все факты, даты, имена – подлинные, что. несомненно, придает повести особую ценность, тем более, что ее автор, полковник в отставке Тарасов, знает о работе разведчика не понаслышке и был хорошо знаком с Абелем», – было написано в предисловии к ней.

Впрочем, существует и более подробная биография Рудольфа Абеля, будем так называть в дальнейшем Вильяма Фишера (ведь под первым именем он вошел в историю). Она подробно описана в трех книгах журналиста Николая Долгополова. Первая из них была издана в 1995 году120, вторая – в 1997 году121, а третья – в 2010 году122. Поэтому мы лишь кратко расскажем о жизненном пути этого уникального разведчика.

Также нужно отметить, что и на Западе это достаточно известный персонаж. Например, в своей книге «История шпионажа» журналист Санж Де Грамон посвятил Рудольфу Абелю отдельную главу123, причем изобразив его достаточно привлекательным человеком.

Родился Вильям в городе Ньюкасл-апон-Тайн в Великобритании в семье марксистов-политэмигрантов, высланных из России в 1901 году за революционную деятельность. Был вторым ребёнком в семье. Старший брат – Гарри. С детства Вильям проявлял особый интерес к естественным наукам. Играл также на пианино, мандолине и гитаре. Много рисовал. Делал наброски знакомых, писал натюрморты.

В 15 лет устроился учеником чертежника на судоверфь.

В 1920 году семья Фишеров возвратилась в Россию и приняла советское гражданство, не отказавшись от английского, и вместе с семьями других видных революционеров одно время жила на территории Кремля. Абель по приезде в СССР первое время работал переводчиком в Исполкоме Коммунистического интернационала (Коминтерна). Затем поступил во ВХУТЕМАС.

В 1925 году он был призван в армию в 1-й радиотелеграфный полк Московского военного округа, где получил специальность радиста. Проходил службу вместе с Э. Т. Кренкелем и будущим артистом М. И. Царёвым. Имея природную склонность к технике, стал очень хорошим радистом, первенство которого признавали все.

После демобилизации работал в НИИ ВВС РККА радиотехником. 7 апреля 1927 года женится на выпускнице Московской консерватории арфистке Елене Лебедевой. Впоследствии она стала профессиональным музыкантом. В 1929 году у них родилась дочь.

В Иностранный отдел (внешняя разведка) ОГПУ поступил 2 мая 1927 года. На работу в ОГПУ его рекомендовала старшая сестра его жены Серафима Лебедева, работавшая там переводчицей. В центральном аппарате разведки он работал сначала переводчиком (по английскому направлению), затем – радистом.

В 1930 году обратился в британское посольство за разрешением вернуться, которое было получено. Получив британский паспорт, работал по линии нелегальной разведки (но под своим настоящим именем), исполняя одновременно обязанности радиста резидентур в Норвегии в 1930–1935 годах и в Великобритании в 1935–1937 годах.

31 декабря 1938 года был уволен из НКВД (из-за недоверия Берии к кадрам, работавшим с «врагами народа») в звании лейтенанта ГБ (капитан) и работал некоторое время во Всесоюзной торговой палате, а затем на авиационном заводе. Неоднократно обращался с рапортами о восстановлении его в разведке.

С 1941 года вновь в НКВД, в подразделении, организующем партизанскую войну в тылу немцев. Фишер готовил радистов для партизанских отрядов и разведывательных групп, засылаемых в оккупированные Германией страны. В этот период он познакомился и работал вместе с Рудольфом Абелем, именем и биографией которого он позднее воспользовался.

После окончания войны было принято решение направить его на нелегальную работу в США, в частности, для получения информации от источников, работающих на ядерных объектах. Так звучит официальная версия. В реальности его основной задачей в США был не вербовка новых агентов, а организация пункта радиосвязи.

Он перебрался в США в ноябре 1948 года по паспорту на имя гражданина США литовского происхождения Эндрю Кайотиса (который умер в Литовской ССР в 1948 году). Затем он поселился в Нью-Йорке под именем художника Эмиля Роберта Гольдфуса, где руководил советской агентурной сетью, а для прикрытия владел фотостудией в Бруклине. Агентами-связниками для «Марка» (псевдоним В. Фишера) были выделены супруги Коэн.

К концу мая 1949 года «Марк» решил все организационные вопросы и активно включился в работу. Она была настолько успешной, что уже в августе 1949 года за конкретные результаты он был награждён орденом Красного Знамени.

В 1955 году на несколько месяцев лета-осени он возвращался в Москву.

Чтобы разгрузить «Марка» от текущих дел, в 1952 году в помощь ему был направлен радист нелегальной разведки Хейханен («Вик»). Последний оказался морально и психологически неустойчивым, и через четыре года было принято решение о его возвращении в Москву. Однако «Вик» сообщил американским властям о своей работе в нелегальной разведке и выдал «Марка».

В 1957 году «Марк» был арестован в гостинице «Латам» в Нью-Йорке агентами ФБР. В те времена руководство СССР заявляло, что не занимается шпионажем. Для того чтобы дать Москве знать о своём аресте и о том, что он не предатель, Вильям Фишер при аресте назвался именем своего покойного друга Рудольфа Абеля. В ходе следствия он категорически отрицал свою принадлежность к разведке, отказался от дачи показаний на суде и отклонил попытки сотрудников американских спецслужб склонить его к сотрудничеству.

Был осуждён на 32 года тюремного заключения. После объявления приговора «Марк» находился в одиночной камере следственной тюрьмы в Нью-Йорке, затем был переведён в федеральную исправительную тюрьму в Атланте.

10 февраля 1962 года на границе между Западным и Восточным Берлином на Глиникском мосту Рудольф Абель был обменян на американского пилота разведывательного самолёта U-2 Фрэнсиса Пауэрса, сбитого 1 мая 1960 года в районе Свердловска и осуждённого советским судом на 10 лет заключения за шпионаж. Одновременно (по требованию американской стороны, не согласившейся на обмен «голова на голову») на контрольно-пропускном пункте Чекпойнт Чарли в Берлине был освобождён преподаватель экономики Фредерик Прайор, который был арестован полицией ГДР. В операции принимали участие будущий начальник нелегальной разведки – Управления «С» ПГУ КГБ – Юрий Дроздов (под псевдонимом «Юрген Дривс» играл роль немецкого кузена Абеля) и адвокат Вольфганг Фогель.

После отдыха и лечения Фишер вернулся к работе в центральном аппарате разведки. Принимал участие в подготовке молодых разведчиков-нелегалов, на досуге писал пейзажи.

Умер 15 ноября 1971 года124.

«Мы обвиняем»

Как было сказано выше, в фильме «Мы обвиняем» Пауэрс был изображен далеко не тем, кем был на самом деле. Да и его биографию сценаристы картины сильно отредактировали. В частности, они утверждали, что в ВВС он попал в конце пятидесятых годов, а до этого работал «спасателем в бассейне, где купались богатые американские бездельники». Да и причина его смерти, по версии создателей картины, – месть ЦРУ за то, что он был слишком откровенен на судебном процессе.

Реальная история его жизни до полета 1 мая 1960 года (когда он был сбит над территорией СССР) и после возвращения в США могла бы стать великолепной основой для американского фильма о простом парне, который «вышел из народа», честно служил Америке и погиб как герой, спасая чужих детей.

Френсис Пауэрс родился в Дженкинсе, штат Кентукки, в семье шахтёра (позднее – сапожника) в 1929 году. Окончил колледж Миллиган близ города Джонсон-Сити, штат Теннесси.

В мае 1950 года добровольно поступил на службу в американскую армию, обучался в школе военно-воздушных сил в городе Гринвилл, штат Миссисипи, а затем на военно-воздушной базе в окрестностях города Финикса, штат Аризона. Во время учёбы летал на самолётах Т-6 и Т-33, а также на самолёте F-80. После окончания школы служил лётчиком на различных военно-воздушных базах США, будучи в звании старшего лейтенанта. Летал на истребителе-бомбардировщике F-84. Он должен был участвовать в Корейской войне, однако перед отправкой на театр военных действий у него возник аппендицит, а после излечения Пауэрс был завербован ЦРУ как опытный лётчик и поэтому уже не попал в Корею.

Процитируем фрагмент из приговора советского суда:

«В апреле 1956 года Пауэрс был завербован Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов Америки для выполнения особых разведывательных заданий на высотных самолетах.

После заключения секретного контракта с Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов Америки на два года Пауэрсу был назначен высокий оклад в 2500 долларов в месяц за шпионскую деятельность. Он прошел специальную подготовку и был направлен в разведывательное авиационное подразделение, зашифрованное условным наименованием – «10–10», размещенное на американо-турецкой военной базе Инджирлик около города Аданы (Турция).

Судом было установлено, что подразделение «10–10» представляло собой специальную комбинацию военной и гражданской разведок Соединенных Штатов Америки и предназначалось для шпионажа против Союза ССР с помощью самолетов-разведчиков, засылаемых в советское воздушное пространство.

Начиная с 1956 года, Пауэрс по заданию командира подразделения «10–10» систематически совершал шпионские полеты вдоль границ Советского Союза с Турцией, Ираном и Афганистаном. В мае 1958 года Пауэрс продлил секретный контракт с Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов Америки на два года и в январе 1960 года – еще на один год.

Материалами дела, показаниями подсудимого Пауэрса установлено, что осуществленное им 1 мая 1960 года преступное вторжение в воздушное пространство Советского Союза было задолго до этого тщательно подготовлено.

27 апреля 1960 года Пауэрс вместе с командиром подразделения «10–10» американским полковником Шелтоном и группой технического персонала, предназначенной для подготовки самолета «У-2» к полету, был доставлен на транспортном самолете военно-воздушных сил Соединенных Штатов Америки с базы Инджирлик на аэродром Пешавар в Пакистане.

На этот же аэродром 30 апреля 1960 года из Турции другой летчик перегнал самолет «У-2», на котором Пауэрс должен был осуществить вторжение в воздушное пространство Союза ССР.

В ночь на 1 мая 1960 года полковник Шелтон дал Пауэрсу задание пролететь над территорией Советского Союза на высоте 20 000 метров по маршруту: Пешавар, Аральское море, Свердловск, Киров, Архангельск, Мурманск и приземлиться в Норвегии на аэродроме Будё, с которым Пауэрс был ознакомлен еще в 1958 году.

Пролетая над советской землей, Пауэрс, по заданию Шелтона, должен был в определенных пунктах включать специальную аппаратуру для аэрофотосъемки и фиксации работы радиолокационных станций противовоздушной обороны Союза ССР. Особое внимание Пауэрс должен был обратить на два пункта, в одном из которых американская разведка предполагала наличие стартовых площадок для запуска ракет, а в другом – место размещения особо важного оборонного объекта.

Приобщенными к делу вещественными доказательствами и показаниями подсудимого установлено, что Пауэрс выполнил порученные ему преступные задания.

Поднявшись с аэродрома Пешавар в Пакистане, Пауэрс пролетел над территорией Афганистана и более 2000 километров над Советским Союзом по заданному ему маршруту. Кроме показаний Пауэрса, это подтверждается обнаруженной в обломках самолета «У-2» и представленной суду американской полетной картой с нанесенным на ней маршрутом, проложенным штурманом подразделения «10–10» майором Дулак, а также записями и пометками Пауэрса, который нанес на маршрутную карту ряд важных оборонных объектов Союза ССР, наблюдавшихся им с самолета.

На всем протяжении полета, вплоть до того момента, когда самолет был сбит, Пауэрс включал специальную разведывательную аппаратуру, производил фотографирование важных оборонных объектов и запись сигналов радиолокационных установок средств противовоздушной обороны страны.

В результате проявления сохранившейся аэрофотопленки установлено, что подсудимый Пауэрс с самолета «У-2» сфотографировал промышленные и военные объекты Союза ССР – заводы, склады, нефтехранилища, пути сообщения, железнодорожные мосты и станции, линии электропередач, аэродромы, места расквартирования войск и военную технику»125.

Пилотируемый Пауэрсом У-2 пересёк государственную границу СССР в 5:36 по московскому времени в двадцати километрах юго-восточнее города Кировабада, Таджикской ССР, на высоте 20 км. В 8:53 под Свердловском самолёт был сбит ракетами класса «земля-воздух» ЗРК С-75. Первая выпущенная ракета (вторая и третья не сошли с направляющих – заблокировала автоматика вследствие прохождения пусковой установкой так называемого «угла запрета», (когда расчётная начальная траектория полёта ракеты проходит над кабиной наведения) попала в У-2, оторвала у самолёта Пауэрса крыло, повредила двигатель и хвостовую часть. Это произошло в районе Верхне-Сысертского водохранилища. Самолёт Пауэрса упал рядом с селом Поварня. Для надёжного поражения было выпущено ещё несколько зенитных ракет126 (всего в тот день было выпущено 8 ракет, о чём не упоминалось в официальной советской версии событий)127. В результате этого был случайно сбит один из двух советских истребителей МиГ-19, поднятых на перехват нарушителя, но летевших ниже и не имевших возможности подняться на высоту полёта U-2. Пилот советского самолёта старший лейтенант Сергей Сафронов погиб и посмертно награждён орденом Красного Знамени (второму МиГ-19 удалось уйти от захвата на сопровождение ЗРК благодаря интенсивному противорадиолокационному манёвру).

Кроме того, на перехват нарушителя был поднят одиночный высотный перехватчик Су-9. Этот самолёт перегонялся с завода в часть и не нёс вооружения, поэтому его пилот Игорь Ментюков получил приказ таранить противника (при этом у него не было шансов спастись – из-за срочности вылета он не надел высотно-компенсационный костюм и не мог безопасно катапультироваться), однако не справился с задачей128.

У-2 был сбит ракетой на предельной дальности, при стрельбе по самолёту вдогон. Неконтактный подрыв боевой части произошёл сзади самолёта. В результате хвостовая часть самолёта была разрушена, но гермокабина с лётчиком осталась цела. Самолёт стал беспорядочно падать с высоты свыше 20 километров. Пилот не паниковал, дождался высоты 10 тысяч метров и выбрался из машины, не используя катапульту, затем на пяти километрах привёл в действие парашют. По приземлении был задержан местными жителями в районе деревни Косулино, недалеко от обломков сбитого самолёта.

По версии, прозвучавшей во время суда над Пауэрсом, он по инструкции должен был воспользоваться катапультируемым креслом, однако не сделал этого, так как знал от одного из техников, что при этом сработает мощный заряд взрывчатки и на высоте около 10 км покинул самолёт самостоятельно.

Как только стало известно об уничтожении самолёта, президент США Дуайт Эйзенхауэр официально заявил, что пилот заблудился, выполняя задание метеорологов, однако советская сторона быстро опровергла эти утверждения, представив всему миру обломки специальной аппаратуры и показания самого пилота.

31 мая 1960 года Никита Хрущёв отправил отцу Пауэрса – Оливеру Пауэрсу телеграмму, в которой говорилось:

«Я получил ваше письмо с просьбой передать вашему сыну записку от его матери. В вашем письме вы сообщили, что к нему приложена записка, однако по какой-то причине в конверте её не оказалось. Я должен сообщить вам, что вашего сына будут судить по законам Советского Союза. Закон есть закон, я не в состоянии вмешаться в дела, находящиеся в полной компетенции суда. Если вы желаете приехать в Советский Союз, чтобы увидеть сына, я готов помочь вам в этом деле.

Н. Хрущёв. 31 мая 1960 года».

19 августа 1960 года Гарри Пауэрс был приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР по статье 2 «Об уголовной ответственности за государственные преступления» к 10 годам лишения свободы с отбыванием первых трёх лет в тюрьме.

По возвращении в США Пауэрса ожидал холодный приём. Первоначально его обвиняли в неисполнении обязанности пилота по приведению в действие взрывного устройства самоликвидации разведывательного АФА (автоматический фотоаппарат), отснятой плёнки и секретной аппаратуры, а также в том, что он не совершил самоубийство при помощи особой отравленной иглы, которая ему была выдана сотрудником ЦРУ.

6 марта 1962 года Пауэрс должен был предстать на открытом заседании перед комиссией Сената по вооруженным силам. Накануне сенатских слушаний в прессу было передано «Заявление относительно Гарри Френсиса Пауэрса». В нем сообщалось, что на основании всей имеющийся информации следственная комиссия, рассматривающая дело Пауэрса, и директор ЦРУ пришли к выводу, что пилот вел себя согласно условиям контракта и данным ему инструкциям. При этом делалась ссылка на мнение специалистов по аэродинамике и аэронавтике, изучавших описание Пауэрсом случившегося с ним. Заканчивалось заявление сообщением, что в соответствии с изложенным «сумма, причитавшиеся Пауэрсу по условиям его контракта, будет ему выплачена».

На заседание сенатской комиссии перед «допросом» Пауэрса давал показания по программе разведывательных полетов новый директор ЦРУ Джон Маккоун. Последний сумел убедить присутствующих, что данная программа «исключительно полезна» для США. Сразу же после выступления директора ЦРУ председатель комиссии по вооруженным силам Сената и палаты представителей опубликовали заявление о реабилитации Пауэрса, подготовив тем самым благоприятную почву для его выступления перед сенатской комиссией, где после опроса Пауэрса также было заявлено, что он действительно вел себя согласно обязательствам его контракта с ЦРУ.

Более того, ему сообщили, что, пока он не примет окончательного решения о своем будущем – возвратиться к обычной службе в ВВС или начать работать летчиком-испытателем в компании «Локхид» – он может остаться в штабе ЦРУ в Лэнгли. Его обязанности не были уточнены, за исключением того, что часть времени он, вероятно, будет проводить в учебном секторе за инструктажем летчиков самолета У-2, особенно на случай, если кому-либо из них придется оказаться в плену. Дело в том, что тогда У-2 совершали разведывательные полеты над этим островом129.

Впрочем, отношения с ЦРУ и командованием ВВС у него были сложными. Например, ему не засчитали в выслугу лет то время, что он провел в советской тюрьме. Из-за этого он не смог получить крест «За летные боевые заслуги». В 1963 году на секретной церемонии в Лос-Анджелесе группа летчиков, участвовавших в программе У-2, была награждена «Звездой разведки», одной из самых высоких наград ЦРУ. Ему ее вручили два года спустя, хотя в приложенному к награде документу была указана дата награждения 20 апреля 1963 года. А в представлении было сказано, что его награждают «за храбрые действия» и «доблесть», проявленные до 1960 года130.

В период с октября 1962 по 1970 год Пауэрс работал в фирме «Локхид» лётчиком-испытателем131.

В 1970 году он написал в соавторстве с Джентри Куртом книгу «Операция «Перелёт: воспоминания об инциденте с U-2»»132. Спустя два года она была издана в Советском Союзе, правда с грифом «Для служебного пользования». Сам Пауэрс считал идею написания книги неудачной, т. к. еще за несколько месяцев до выхода книги его уволили из «Локхид Мартин». Именно из-за этой книги, как впоследствии ему рассказали его бывшие коллеги, он стал персоной нон-грата для подрядчиков ЦРУ и Минобороны США.

Затем Пауэрс стал радиокомментатором на радиостанции KGIL, а затем пилотом вертолёта в агентстве радиотелевизионных новостей KNBC в Лос-Анджелесе. 1 августа 1977 года он погиб при катастрофе пилотируемого им вертолёта, возвращаясь со съёмок тушения пожара в окрестностях Санта-Барбары; вероятной причиной падения стал недостаток топлива; вместе с Пауэрсом погиб оператор телекомпании Джордж Спирс. В последний момент он заметил детей, играющих в этом районе, и направил вертолёт в другое место, чтобы предотвратить их смерть (если бы не это отклонение в последнюю секунду, которое поставило под угрозу его спуск в режиме авторотации, он мог бы благополучно приземлиться). Похоронен на Арлингтонском кладбище.

Несмотря на неудачу его знаменитого разведывательного полёта, Пауэрс в 2000 году был посмертно награждён за него (получил Медаль военнопленного, Крест за выдающиеся лётные заслуги, Памятную медаль национальной обороны). 12 июня 2012 года начальник штаба американских ВВС генерал Нортон Шварц вручил внуку и внучке Пауэрса «Серебряную Звезду» – третью по значимости военную награду США – за то, что тот «стойко отверг все попытки получить жизненно важную информацию об обороне или быть эксплуатируемым в целях пропаганды».

Сын пилота – Гарри Пауэрс-младший – рассказал журналисту Александру Гасюку о том, как ему удалось добиться вручения этих наград:

«Рассекреченные в 1998 году документы подтвердили, что полет отца на «У-2» был совместной операцией ЦРУ и ВВС США. Это дало возможность официально признать его военнопленным, и именно поэтому он получил предыдущие награды. Десять лет спустя я узнал о двух других американских пилотах, сбитых на границах СССР и оказавшихся в советских тюрьмах, которые впоследствии получили высокие награды. На основании этого в январе 2011 года я написал письмо в Пентагон и поинтересовался, не является ли данный факт прецедентом и для моего отца. Спустя 10 месяцев Министерство обороны США подтвердило право отца на посмертное присуждение Серебряной звезды»133.

«Адвокат дьявола»

Так на Западе иногда называли адвоката из ГДР Вольфганга Фогеля, который в период с 1962 по 1989 год организовал обмен порядка 150 агентов и кадровых разведчиков 23 стран. Кроме этого, при его посредничестве с 1964 по 1989 год из Восточной Германии на Запад выехали около 34 тыс. политзаключенных и 215 тыс. рядовых граждан. В обмен на возможность оказаться по другую сторону «берлинской стены» власти ФРГ заплатили ГДР порядка 3,5 млрд марок (около 2,7 млрд долларов США). Впрочем, всего бы этого не было, если бы в 1959 году тридцатичетырехлетний адвокат не принял предложение восточногерманских спецслужб выступить в качестве посредника на переговорах об обмене Рудольфа Абеля на граждан США.

Фогель родился в Нижней Силезии 30 октября 1925 года. После войны изучал право в Йене и Лейпциге, получил диплом юриста и стал работать на восточногерманское государство. Известность к нему пришла в середине февраля 1962 года, после того как журналисты выяснили, кто выступал в роли посредника со стороны Москвы. Впрочем, такая слава сыграла с ним злую шутку.

В 1988–1989 годах, когда его услуги уже были не нужны в Европе, он начал помогать Израилю в обмене его разведчиков.

В 1992 году Фогель был вынужден признаться в сотрудничестве с министерством госбезопасности ГДР и был привлечен к уголовной ответственности по обвинению в вымогательстве в отношении граждан ГДР, желавших выехать в ФРГ. В 1998 году Федеральная судебная палата ФРГ признала его невиновным. Последние годы Вольфганг Фогель жил с женой Хельгой в баварском городе Шлирзее.

В 1993 году на Западе была издана его биография: «Адвокат дьявола».

Фогель умер 21 августа 2008 года в своём доме в Шлирзее в Баварии в кругу родных и близких от сердечного приступа.

В комментарии на смерть Вольфганга Фогеля на английском языке радиостанция «Немецкая волна» отмечает, что «в разгар холодной войны, в конце 1950-х годов, Фогель был единственным переговорщиком» между двумя Германиями, которые в то время отвергали любые официальные контакты друг с другом.

Другой посредник – Людвиг Ревингер, – занимался обменом немцев, которые были арестованы органами госбезопасности ГДР. В отличие от своего коллеги, он был известен лишь узкому кругу лиц.

О нем не снимут кино

Фредерик Прайор вошел в историю «холодной войны» как человек, которого обменяли на советского супершпиона Рудольфа Абеля. Больше он ничем не знаменит. Даже если бы про него решили снять фильм или написать документальную книгу, то сценаристов и журналистов ждало бы разочарование. Обмен в феврале 1962 года – единственное значимое и яркое событие, которое могло бы заинтересовать зрителей и читателей.

Он родился в 1933 году в США. В 1955 году окончил Оберлин колледж. Это учебное заведение известно тем, что одно из первых в США начало принимать на учебу женщин и афроамериканцев. В 1959 году после окончания Йельского университета преподавал в нем, а также в Западноберлинском свободном университете.

В августе 1961 года он был арестован полицией ГДР. По утверждению отдельных авторов – за преступления экономического характера. Скорее всего, речь идет о незаконных валютных операциях. Затем процедура обмена – и он вернулся в США и продолжил заниматься преподавательской деятельностью. В 1962–1964 годах был ассистентом профессора экономики в Университете Мичигана. Затем получил звание профессора и трудился в различных учебных заведениях США и Западной Европы.