Зачарованные

Я вспомнила резкий запах пепла, алые угли, дымившиеся, но не дававшие тепла… и кровавый след. Я догадалась, что та лисица с серым глазом вернется на нашу землю со своими ужасными прихвостнями. Мне лучше быть подальше от того места, и моим родным тоже. О, если бы только мы были вместе…

В стране бесшерстных был ни день, ни ночь. В небе уже не оставалось ни единого лучика солнца, зато на прямых древесных стволах висели горящие шары и освещали дорогу бесшерстным, после того как стемнело. Я слышала их тихое шипение и ощущала их слабую дрожь. Над ними висели темные тучи, раздувшиеся от обещания дождя.

Целые ряды нор бесшерстных закрывали горизонт. В их темных туловищах были прорезаны светящиеся дыры для наблюдения, и я видела внутри движение: лишенные меха существа рыскали туда-сюда, мигали цветные экраны. Медленно поворачиваясь и осматриваясь вокруг, я заметила, что норы как будто повышаются в одном направлении, все выше и выше взбираясь в небо. Наверное, оттуда была видна вся Большая Путаница… оттуда можно было рассмотреть все.

И найти моих родных.

Я осторожно пошла вдоль края дороги смерти, направляясь к самым высоким норам. Большая Путаница представляла собой мрачное переплетение изгородей и тупиков, сеток и проволоки, острой, как когти. Бесшерстные любили свои стены и защищали их.

Стены, в которых они могли прятаться.

Стены, которые не подпускали чужих.

Большая Путаница была набита ими битком.

Мои лапы дрожали, но я не могла отдыхать. Я бежала вдоль серой дороги. У меня было ощущение, что я двигаюсь вверх, постоянно вверх, и когда я оглянулась, то увидела, что дорога позади меня спускается с холма. Видно мне было не много – строения закрывали все, – но я приободрилась. Когда я доберусь до вершины Большой Путаницы, мне будет видно куда лучше. И я буду знать, что делать.

Наконец земля стала ровной и перешла в нечто похожее на нашу зеленую полосу. Меня слегка успокоил запах земли, и я тихонько заскулила от облегчения, когда мои ноющие лапы погрузились в траву. Это зеленое место было куда больше, чем то, что находилось рядом с нашей территорией. Но трава была странно короткой, как будто ее обгрызли почти до корней. Она расстелилась на холме, и здесь росли высокие деревья, окруженные яркими растениями. А в середине стояло какое-то здание, обнесенное изгородью.

Я повернулась, чтобы оглядеть Путаницу. Она выглядела как мигающее созвездие висячих шаров. Уродливые серые норы бесшерстных словно растаяли в этом сиянии. Вдали я заметила другое столпотворение высоких строений. Они имели странные очертания и сверкали, словно покрытые инеем. Одно было острым на конце, как лисьи уши. Другое было круглым. Но большинство были квадратными, как и норы бесшерстных, хотя даже с такого расстояния я могла бы сказать, что они намного выше. Впрочем, если смотреть с высоты холма, все это казалось почти прекрасным.

Я не понимала смысла тонких пересекающихся серых линий под висячими шарами Большой Путаницы, которые как будто маскировали многочисленные притоки дороги смерти. Я прищурилась и попыталась разглядеть подробности.

Где-то там, внизу, по серым камням тайком пробирались лисы с испачканными золой шкурами.

Где-то там, внизу, ищут ли меня мои родные?

Я подняла нос и посмотрела на облака. Наконец-то появилась луна, желтый шар в мрачном небе. Мой хвост изогнулся вбок. Облака плыли, затягивая луну туманным покровом. Ее свет бледнел на фоне светящихся шаров внизу.

Склонив голову набок, я повернулась к строениям, стоявшим поблизости. Они отличались от тех, которые я видела прежде. Вместо обычных стен Большой Путаницы здесь были многочисленные изгороди. Не деревянные, вроде той, что отделяла нашу землю от соседней зеленой полосы. Эти изгороди вздымались в небо и выглядели твердыми, как камень, каждая представляла собой ряд ровно установленных черных реек.

Я побежала туда, подергивая хвостом от любопытства. В траве была проложена дорожка, ведущая к арке над чем-то вроде двух огромных запертых дверей. Я обошла арку и, пройдя в сторону на две длины хвоста, легко проскочила между рейками.

Мне показалось, что я провалилась в невидимый туман. Воздух вокруг меня был насыщен запахами неведомых существ: он был древесным, душистым, острым, ядовитым…

Я приподняла переднюю лапу и неуверенно замерла. Поблизости были какие-то существа, множество существ. Это не были лисицы, и это не были бесшерстные… Я чуяла запах кожи, перьев, голой шкуры. Передо мной в темноте возвышались другие загородки. Я постояла на месте, пытаясь разобраться в джунглях запахов, даже как будто опьянела от усилий.

Я уже хотела повернуться и снова отправиться к дороге смерти. Мне не нравилось это место.

Но тут послышался чей-то жалобный вскрик, и у меня заурчало в животе. Здесь жило что-то вкусное. Насторожив уши, я сделала осторожный шаг. Я все так же ощущала других существ. Судя по сильной вони их плоти, некоторые из них должны были быть очень большими, даже больше, чем бесшерстные. Но я предположила, что они спят, потому что не замечала никакого движения. Надо было соблюдать осторожность, чтобы не потревожить их.

За следующей оградой стояли клетки. Вокруг них бежала очередная ограда – высотой почти как бесшерстные. Я осторожно проскользнула между ее прутьями.

Зачем бесшерстные держат этих существ в клетках? Для чего предназначено это место?

Я шагнула к ближайшему логову и рассмотрела очертания огромного существа, лежащего на боку. Его кожа была толстой, как древесная кора, а на морде, широкой и тяжелой, торчал рог. Существо даже не шевельнулось, когда я проходила мимо, ему не было до меня дела.

У меня подводило живот от голода, но внутреннее чувство призывало к осторожности. Было что-то совсем неправильное в этих странных логовах, что-то неестественное. И я снова подумала о том, зачем бесшерстные построили такое место, набитое ловушками. Может, они собирались убить всех этих существ и съесть их мясо? Зачем они загнали их всех сюда?

Я прошла вдоль узких прутьев к другому логову. Внутри клетки пахло сухой травой и грязью, но я не могла понять, кто там живет. Там стояло какое-то деревянное сооружение, и, должно быть, существо спало в нем. Я ощутила его как безвредное – это был поедатель травы, а не мяса и костей.

У третьего логова я остановилась отдышаться. У меня гудело в голове от всех этих запахов. Я закрыла глаза, позволяя запахам самим занять свои места. Ближайшие ко мне существа обладали толстыми шкурами или густым мехом. А в отдаленных клетках я почуяла перья, это несомненно. Вот куда мне нужно было идти – к птицам.

К той, которая вскрикнула, заявляя о себе, подзывая меня.

Я просто шла не в ту сторону.

Я открыла глаза и хотела повернуть, но тут меня обдало острым мускусным запахом. Он исходил из логова передо мной. Однако я не замечала там никакого движения. Я подкралась ближе.

Сейчас эта клетка была пуста, но я понимала, что совсем недавно в ней кто-то жил. Инстинкт шипел в моих ушах, как ледяной ветер. Но любопытство оказалось сильнее. Я всмотрелась сквозь решетку. За ней был участок травянистой земли, несколько кустов и маленький пруд. Я напряглась, желая увидеть больше. Неподалеку от ограды стояло наполовину обрубленное дерево. И на его коре я рассмотрела глубокие параллельные борозды.

Следы гигантских когтей.

По моей спине пробежала дрожь. Борозды были во много раз глубже, чем могла бы оставить любая лисица. В этом логове жило существо великой силы.

И тут я уловила запах чего-то вкусного. Мои глаза заметили кость неподалеку от решетки. На ней оставался кусок мяса с белыми хрящами. Мой желудок взволнованно заворчал.

Я просунула между прутьями переднюю лапу, но не смогла дотянуться до кости. Повизгивая от разочарования, я повторила попытку. Мои когти царапнули по кости, и она чуть-чуть придвинулась ко мне. Я вспомнила, как спокойно мама обирала какие-то ягоды с высокой ветки, одной лапой подтянув ветку вниз, а другой придерживая ее. Если я буду терпелива, то достану эту кость. Она была так близко, что я почти ощущала ее вкус. Я представила вкус жирного мяса, и у меня слюнки потекли.

Еще один осторожный удар лапой – и кость оказалась совсем близко. Мясо было розовым и чудесно пахло. Кость была длинной и белой, как зубы. На поверхности кости виднелись вмятины. Кто-то уже вгрызался в нее могучими челюстями.

Я просунула лапу между прутьями как можно дальше. И почувствовала, что она едва проходит. Но жалобы моего живота звучали все громче. «Я голоден! – твердил он мне. – Уже поздно, а я все еще не ел!»

Стиснув зубы, я просунула лапу еще дальше и подтянула кость. Опустила морду и открыла рот, чтобы схватить ее. Когда мой нос очутился почти у самой земли, запах неведомого зверя стал очень сильным. Он как будто ударил меня в челюсть. Все мое тело напряглось.

Я чувствовала: что-то не так. Запах был слишком сильным, слишком свежим…

В темноте по другую сторону решетки раздался рык. Гигантское существо двигалось в мою сторону. Я дернула лапу – и взвизгнула от боли. Лапа застряла! Я сжалась от ужаса, когда зверь бросился к решетке, а его мощная пасть испустила ужасающий рык. В соседних логовах зашевелились другие существа. Снова закричала птица, и я прокляла ее за то, что она заманила меня в такое страшное место. Я дергалась и вертелась, но не могла высвободиться.

Зверь припал к земле. Глаза у него были желтыми, как луна, и окружены черным. Его тело напоминало гигантскую собаку, только плечи были куда шире, а глаза совсем дикие, и он выглядел намного более опасным. На огромной голове торчали острые уши. Его встрепанный белый мех был покрыт серыми пятнами и создавал впечатление спутанной гривы.

– Лис-ка! – проворчал зверь голосом глубоким и темным, как земля. – Хитрая, ловкая мошенница!

Я была так изумлена, что не сразу поняла его слова. Должно быть, он принадлежал к детям Канисты, к подобным мне существам, хотя я и вообразить не могла такого родства. Что представляло собой это чудовище, этот гигантский пес с огнем в глазах?

Он опустил лохматую голову. Его черные губы оттянулись назад, влажные от слюны.

– У тебя хватило храбрости украсть мою еду? – прорычал он, сморщив нос.

За черными губами виднелись розовые десны, а клыки у него были размером с лисью лапу.

Я открыла рот, но у меня пересохло в горле, и мне удалось издать лишь едва слышное поскуливание. Я просто застыла от страха, от леденящей ярости в его желтых глазах. Он злобно смотрел на меня, и я отвела взгляд, страстно желая вернуться к покою прежней жизни. Папа и мама никогда не говорили мне о таких чудовищах. Если бы только они были здесь, помогли бы мне, объяснили, что делать!

Зверь ткнул меня носом в нос:

– Говори!

Даже не глядя на него, я все равно ощущала, как его глаза впиваются в меня. Я струсила и ничего не могла сказать.

Похоже, мое молчание его разозлило.

– Ты отнеслась ко мне неуважительно, лис-ка, пожирательница тухлого мяса! Ты – бесчестная воровка, и теперь ты за это заплатишь!

Я осмелилась взглянуть на мягкие розовые складки его языка. Трудно было даже вообразить, что нечто столь хрупкое может скрываться внутри такого бешеного зверя.

Я снова потянула к себе лапу, но освободиться не смогла.

Я даже не слишком хорошо понимала, почему он так зол. Неужели из-за кости?

– Я ем крыс! – крикнула я, когда он присел на задние лапы.

Его морда искривилась от отвращения.

– Крыс? – выдохнул он, поводя ушами. – Существо, которое ест крыс, не имеет права на существование!

Я успела только увидеть, как распахнулась его клыкастая пасть. За розовым языком зияла темнота.

3

Я билась и брыкалась, отчаянно пытаясь высвободить застрявшую лапу. Огромные челюсти зверя нависли надо мной; я уже ощущала влагу его дыхания. Мои глаза устремились к небу, где мчались серые облака. Но сквозь них вдруг прорвалась группа звезд, куда более ярких, чем желтые лучи Большой Путаницы. Они мерцали огоньками. Созвездие Канисты! Папа рассказывал мне об этих звездах, которые видел еще детенышем.

По моему телу пробежала теплая волна.

Паника утихла.

Я сосредоточила взгляд на огоньках. Весь мир вокруг них словно растаял, а заодно с ним и могучий зверь, угрожавший мне.

Я стала плотью без костей.

Я стала гибкой и тонкой.

Глядя на звезды, чьи лучи проникали в самую глубину моих глаз, я резко дернула лапу – и освободилась. Я попятилась назад, подальше от решетки. Клыки зверя щелкнули совсем рядом со мной; еще мгновение – и я осталась бы без лапы. Я окинула решетку взглядом до самого верха: даже существо такого размера не сумело бы ее перепрыгнуть.

Морда зверя громко ударилась о прутья.

– Лис-ка! – прорычал он. – Трусиха-крысоедка!

Он просунул черный нос между прутьями, колотя по ним лапой, слишком широкой, чтобы протиснуться наружу.

Слегка повизгивая, я упала на землю. Переднюю лапу жгло от сильного укуса решетки. Она пульсировала болью, когда я пыталась опереться на нее. Я осмотрела лапу в поисках крови, но ничего не нашла. Я неуверенно поднялась на три здоровые лапы, прижав пострадавшую к груди.

Пронзительный взгляд желтых глаз следил за мной из-за решетки.

– Отправляешься украсть еще что-нибудь съестное? Или ты пришла для того, чтобы поглазеть на пленных существ, как это делают бесшерстные?

Все мои инстинкты требовали бежать, но я сопротивлялась им, полная решимости выдержать взгляд зверя. Он мог рычать, сколько ему вздумается, но он не мог убежать из своего логова.

Я посмотрела ему в глаза.

Мой ужас слегка утих, но глазам трудно было смотреть на эти желтые шары. В них как будто светились спутанные золотые нити. Четко очерченные глаза зверя были полны странной задумчивой силы.

Я тяжело сглотнула:

– Я не воровка.

Мне вспомнилась кость с куском мяса. Она лежала там, на его стороне. Я была так близко…

– Я не знала, что это твое, – пробормотала я. – Думала, это никому не нужно.

Я резко умолкла, не собираясь извиняться.

Зверь сморщил нос:

– Значит, ты падальщица.

Я вспомнила кое-что из слов бабушки:

– Чтобы выжить, делай то, что необходимо.

Уши зверя повернулись.

– А как насчет чести и достоинства? У тебя что, нет стыда, лис-ка?

Я не совсем поняла, что он имел в виду. Чего ему от меня надо?

Он ждал ответа. Но я ничего не сказала, и он лег возле решетки, опустив голову до моего уровня.

– Ты можешь подойти ближе, лис-ка? Неужели не позволишь старому волку немного поиграть?

Все мое тело пронзила тревога.

Волк!

Я уже слышала прежде это слово. Папа говорил о благородных существах, величайших сынах и дочерях Канисты. Но когда я смотрела на существо по другую сторону решетки, мне трудно было увидеть в нем кого-то, кроме жестокого убийцы.

Я захромала от его логова к невысокой изгороди, в сторону Большой Путаницы, к россыпи ее огней, хотя и продолжала краем глаза наблюдать за волком. Я знала, что он не может сбежать, но не была готова повернуться к нему спиной.

– Куда это ты отправилась, лис-ка? – проскрежетал волк.

Я остановилась, вертя хвостом. Только теперь я заметила, что его шкура не в порядке. Я пригляделась. На морде виднелись протертые в мехе полосы угольно-черной кожи там, где он терся о решетку. Должно быть, он постоянно просовывал морду между прутьями, снова и снова, бесчисленное множество дней. Лапы у него были грязными, а пушистый хвост безвольно повис. Я всмотрелась сквозь прутья, изучая темное логово. Папа говорил мне, что волки большими стаями рыскают в Снежных землях по ту сторону Бурной реки: это смертельно опасные армии далеких королевств.

Но этот волк был одинок.

Я посмотрела на небо, но созвездие Канисты снова скрылось за вихревыми тучами.