Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

– Нет, – пожала плечами подруга, – а должно?

– Не знаю, – задумчиво пробормотал Володька. – И машинка та, – кивком указал он на «девятку», – мне очень не нравится.

– Машина как машина, – пожала плечами супруга, – что с ней не так-то?

– И сам не знаю. Только не было ее раньше.

– И что? Вов, у тебя паранойя, похоже.

– Оль, – решила я вмешаться, – береженого бог бережет. Лишняя предосторожность не помешает.

– Угу, – кивнула головой подруга, – и что? Так и будем сидеть и ждать, пока кто-нибудь не обнаружит труп и не вызовет полицию? Тогда нам уж точно ничего не светит.

– Зато, если полиция уже там, нам точно светит. Срок, – проговорила я, поддерживая Володьку. Если честно, стоило нам только оказаться возле злополучного дома, как моя решимость тут же куда-то улетучилась. Достаточно представить, что мне там предстояло увидеть. А ведь теперь еще к тому же и обыск придется проводить. Рядом с бездыханным телом Голубева, старательно обходя расплывшуюся под ним лужу крови.

Чувствуя, что меня вот-вот вырвет, я принялась глубоко дышать и в этот момент увидела Стершина, который в сопровождении двоих своих ребят выскочил из подъезда и бодрой рысью направился к той самой «девятке», которая так не понравилась Вовке. И впрямь у парня глаз – алмаз.

– Все! – произнесла я, втягивая голову в плечи и стараясь слиться с обивкой сиденья. – Баста, карапузики, кончилися танцы. Валим отсюда.

– Почему? – удивилась Ольга.

– Вон видишь типов? Это служба безопасности Петрова.

– И что? – удивилась подруга.

– А то, что, скорее всего, сейчас здесь будет полиция.

– А может, и нет. – Авантюрный дух сделал из Ольги оптимистку.

– Может, и нет, – ответила я, – но рисковать не стоит.

Огласивший через пару минут вой сирены подтвердил правильность моей догадки.

– Ну, вот и все, – вздохнула я, – трогай, Володька, трогай.

Вздохнув, Вовка твердой рукой направил автомобиль из двора, увозя меня прочь от последней надежды на скорейшее завершение миссии.

Глава двадцать восьмая

Исходная точка. Снова. Наши дни

– Слушай, да нормально все! Так, легкая желтизна. – От Ольги не укрылся мой критический взгляд, брошенный в зеркало.

– Ага, – ответила я, – ты не представляешь, сколько тоналки ушло на то, чтобы только желтизной обошлось.

– Ну, а что ты хотела? Синяки на лице долго заживают. Тебе еще повезло, что у меня есть чудесная мазь, а то бы точно еще одну лишнюю неделю подсвечивала дорогу по ночам своим фонарем.

– Очень смешно. – Мои губы растянулись в притворную улыбку.

– Это да-а-а, – протянула подруга, – юмор – мой «конек». Вот думаю, может, податься в какую-нибудь юмористическую передачу?

– Точно! Не узнавала, этим, как их… ну, мужики, которые в бабок переодетые, им третья не нужна?

– О, а и правда! – Глаза Ольги загорелись азартным блеском. – Я впишусь! Все! Решено! Бросаю семью, иду в бабки!

Переглянувшись с потенциальным членом юмористического коллектива, мы расхохотались. Слава богу, моя любимая подруга снова со мной, а та полоумная девица, в которую она превратилась под действием возбуждающего снадобья, – в прошлом. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Так, Лера, ты только больше никуда не ввязывайся, – напутствовала меня снова благоразумная Оля.

– Можно подумать, до этого я прямо-таки во все тяжкие пускалась, – недовольно пробурчала я в ответ. – В конце концов, и так сижу тише воды ниже травы – приключения сами меня находят.

– Ну вот и постарайся сделать так, чтобы они обходили тебя стороной. – Ольга критично осмотрела меня со всех сторон и поправила выбившуюся из прически прядь волос.

Недовольный гудок автомобильного клаксона оповестил о прибытии моей кареты: Вовка вызвался отвезти меня на работу, предупредив, что опаздывает и ждать не будет. А я что? Я ничего – это его жена все никак не выпускает меня из квартиры, пытаясь довести образ до совершенства. Задача трудная, если не сказать невозможная, учитывая последствия бессонных ночей и перенесенных травм, как физических, так и моральных.

* * *

– Доброе утро, Валерия. – Петров оглядел меня, не скрывая любопытства. – Прекрасно выглядите, – вынес вердикт, явно из лести.

– Спасибо, – мило улыбнулась я, решив не возвращать комплимент, хотя собеседник этого заслуживал, так как имел по-настоящему безупречный вид. Новый с иголочки костюм, свежий цвет лица, прическа, уложенная волосок к волоску. А главное – азартный блеск живых глаз. Парень явно времени даром не терял: подозреваю, что за время отсутствия у него появилась новая пассия, – влюбленный мужчина всегда выглядит особенно. По крайней мере, если чувства взаимны, а судя по виду Петрова, так оно и было.

Неожиданно я разозлилась. Вот ведь гад! У меня из-за него вся жизнь наперекосяк, а он сияет блеском начищенной меди! Ну ничего, недолго тебе, милок, радоваться, перевернется и на моей улице машина с пряниками.

Не подозревающий о моих коварных планах шеф, весело напевая себе что-то под нос, скрылся в своем кабинете, оставив меня зеленеть от злости. Не улучшило настроение и появление в кабинете Хоруженко. Все дни вынужденного отпуска я избегала с ним всяческих контактов, не отвечая на телефонные звонки и игнорируя многочисленные сообщения. И вот теперь мне пришлось столкнуться с ним, что называется, лицом к лицу.

– Привет, – заискивающе заглядывая мне в глаза, проговорил Олег и протянул шикарную розу.

– Привет, – буркнула я в ответ, принимая цветок и небрежно бросая его на стол.

– Лер, – в голосе парня звучала мольба, – ну прости ты меня за тот вечер. Черт попутал. Надо было, конечно, послать шефа куда подальше и с тобой остаться, но…

– Что же не послал? – раздался насмешливый голос того, кого, по мнению Хоруженко, следовало отправить в далекий пеший поход. Кровь отхлынула от лица Олега, превратив его в белую маску.

– Сергей Павлович… – заикаясь, произнес он, – я… я не знал…

– Ну что же вы, Олег Александрович? – Улыбка шефа не предвещала ничего хорошего. – Давайте уже, скажите мне все, что хотели и что следовало бы произнести в тот момент, когда я посылал вас со своим сыном к себе домой.

– Я… – На Хоруженко было больно смотреть, и, несмотря на всю мою злость, мне даже стало его жаль.

– Довольно! – неожиданно для себя резко произнесла я. – В конце концов, вы достаточно унизили парня, Сергей Павлович.

Осознавая, что этот выпад может стоить мне работы, остановиться уже не могла – накопившееся раздражение требовало выхода. Но Петров, вопреки ожиданию, не разозлился.

– Вот, Олег Александрович, – произнес он, – берите пример с барышни. Она, в отличие от вас, куда смелее общается с начальством. Хоть и должностью ниже. Хотя… Может, мне ее поставить на ваше место, а? Как вы думаете? А что: образование у нее подходящее, а опыт – дело наживное. Так ведь, Валерия Михайловна?

– Нет, не так, – резко парировала я. Этот концерт мне уже порядком надоел, хотелось поскорее его закончить. – Меня вполне устраивают мои сегодняшнее место и должность.

– Ну и ладно, – легко согласился шеф, – но вы, Олег Александрович, имейте в виду, – на этот раз в его глазах плясали озорные черти, – достойная смена вам растет. Я ведь не шутил, когда говорил, что легко могу заменить вас Валерией.

Хоруженко кивнул. Выглядел он при этом так, что без слез не глянешь. Это ж надо, какой властью обладает над ним Петров! Просто поразительно!

– Это что это вы тут все столпились? – Скрипучий голос бабы Глаши заставил присутствующих повернуться к двери. – Что? Больше собираться негде, что ли? – ворчливо продолжила она.

Я едва не расхохоталась, осознав разительность контраста между ее отношениями с шефом и отношениями коммерческого директора с ним же. Не фирма, а цирк шапито: какая-то уборщица разговаривает с руководителем компании так, будто он ее помощник, в то время как его заместитель едва ли в обморок не падает, заслышав грозный окрик Петрова. Кто бы рассказал – не поверила, что такое вообще возможно.

– Толпятся тут, толпятся, – продолжала ворчать баба Глаша, – а ты мой. Натопчут, находют. Эта, – женщина кивнула в мою сторону, – так вообще страшная неряха.

Я вспыхнула. Да что же это такое! Вот только уборщицы меня еще не унижали.

Видимо заметив мое смятение, Петров решил вступиться.

– Ну, ты это… – пробормотал он, – говори, да не заговаривайся. Ты у нас, баба Глаша, хоть и на особом счету, но не настолько же.

Острый взгляд умных глаз перебегал с моего лица на лицо шефа, будто сканируя информацию. Уж что там для себя решила женщина, не знаю, только она неожиданно хмыкнула, посмотрела на лежащую на столе розу и произнесла совсем другим тоном:

– Вон оно что… Я ж не знала… А то б конечно. Ты, девка, на меня не серчай. – Губы уборщицы растянулись в улыбке, обнажив стройный ряд белоснежных, явно искусственных зубов.

Да что за черт такой! Может, баба Глаша и впрямь подпольная миллионерша, развлекающаяся уборкой помещений?

Нужно бы присмотреться к ней поближе. Хотя и убей не знаю зачем. По крайней мере, подумать о ней на досуге точно будет нелишне.

– Что случилось? – На этот раз возглас принадлежал Мироновой. По делу она зашла в приемную или заглянула сюда, привлеченная шумом, но, появившись в дверном проеме, женщина в удивлении застыла на пороге.

Мы все, не сговариваясь, дружно расхохотались – уж больно сцена смахивала на сцену из знаменитой сказки «Теремок»: еще пара посетителей – и в весьма просторном кабинете станет тесно.

– Что смешного? – Миронова нахмурила брови, но так и не дождалась ответа. Сердилась она, конечно, зря, ведь, как ни крути, ее появление разрядило напряженную обстановку. Так что дама, которая, как мне доподлинно известно, считает служение шефу своей основной миссией, должна быть довольна.

– Ладно, – хлопнув в ладоши, Серпал азартно потер одну о другую, – развлеклись – и хватит. Пора приниматься за работу. Олег, Ираида, ко мне в кабинет! Валерия, сделайте нам, пожалуйста, кофе, а ты, баба Глаша, не сильно тряпкой-то тут маши. Я вообще не понимаю, чего ты с утра в офисе делаешь: договаривались же, что будешь убирать исключительно по вечерам, когда нет никого здесь.

– Дык и не было никого, – проворчала уборщица. – Вы ж все отсутствовали, вот я график-то и сменила. Кто ж знал, что вы вернетесь?

– Ну, ясно! – Серпал, который, как по мне, и так уделил бабе Глаше чересчур много внимания, нахмурился, давая понять, что обсуждаемая тема его больше не интересует.

Рабочий день потек своим чередом. Петров, у которого за время отсутствия, видимо, накопилось множество вопросов к сотрудникам, проводил одно совещание за другим, я только и успевала, что выполнять его поручения, между делом умудряясь-таки осуществить прослушку. Правда, та никаких результатов не принесла – ничего интересного мне узнать снова не удалось. Ни тебе признаний в убийстве, ни обсуждений схем ухода от налогов. Даже в переходе улицы на красный свет никто не признался.

Более того! Беседа тет-а-тет со Стершиным, на которую я возлагала немалые надежды, и та ничего не принесла. В разговоре Петрова с начальником службы безопасности ни разу не упоминался Голубев. И это мне показалось странным, учитывая, что с момента смерти сотрудника прошло не так уж много времени. С другой стороны, кто знает, как долго в этой компании принято «носить траур»? Скорее всего, убийство работника для шефа – преданье старины глубокой. Сколько их таких было, считая Андрея?

Раздавшийся хруст возвестил о том, что карандаш, который я держала в руках, сломался пополам. Сделав глубокие вдох и выдох, я попыталась унять поднявшуюся в груди ярость. Вот ведь гады – шагают по трупам, даже не вспоминая имен погибших! В том, что за убийством Голубева стоит именно Петров, я не сомневалась, хоть Ольга и пыталась посеять сомнения, утверждая, что это не безусловная истина. Дескать, странно как-то: сначала убийца делает свое дело и покидает квартиру, в которую без труда может проникнуть любой желающий, включая нас, и только потом в жилище появляется начальник СБ Петрова.

У меня на это имелось свое разумное объяснение: Стершин сам не станет руки марать, вот и поручил кому-то другому убрать экс-сотрудника и только после этого нанес личный визит в его квартиру. А что та осталась без присмотра, так мало ли почему. Да и кто сказал, что это так, – может, убийца находился в тот момент в помещении, мы же не проверяли. Увидел «сотрудников ОМОНа» и спрятался, а теперь гадает, что это были за силовики, которые сбежали сразу же, как труп увидели. И командировка Петрова, к слову, тут оказалась очень кстати. Уехав из города на время убийства Голубева, он себе стопроцентное алиби обеспечил. Приди кому в голову связать его с преступлением, ему пришлось бы туго…

– Лер… – В дверном проеме показалась голова Олега, прервавшего мои размышления. На этот раз парень не решался войти в приемную, видимо опасаясь снова быть застигнутым шефом.

– Что? – буркнула я.

– Выйди, пожалуйста, разговор есть.

– Так входи и поговорим. – Я и не думала скрывать насмешку.

Олег распахнул дверь, но так и не решился переступить порог.

– Ой, да ладно, – вздохнув, я встала и поплелась к двери. – Что нужно-то? – Не очень вежливо, конечно, но я считаю, парень это заслужил.

– Лер, прости меня, а? – Хоруженко прижал руки к груди. – В свое оправдание могу сказать, что не знал о твоих… – он замялся, – увечьях, в общем.

– А что бы изменилось, знай ты о них?

– Ну, я бы тебя не бросил, – не очень уверенно проговорил он.

– Ладно, проехали, – махнула я рукой.

– Ты меня прощаешь? – Глаза Олега загорелись радостным блеском.

– Прощаю, прощаю, – пробормотала я, высвобождая руку, которую он бесцеремонно заграбастал, совершенно неверно истолковав мои слова. Я вовсе не собиралась возобновлять с ним отношения. Да и возобновлять-то особенно нечего. Пробежавшая между нами искра давно погасла. По крайней мере, в моей душе огонь уж точно не разгорится.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, так как радость в глазах Олега сменилась грустью.

– И все равно я буду питать надежду, – прошептал он, наклонившись к моему уху.

«Питай, питай, питатель», – подумала я, удаляясь в приемную, где меня уже ждал недовольный шеф.

– Валерия, где вы ходите? – грозно спросил он.

– Простите, Сергей Павлович, – потупив очи долу и старательно изображая гимназистку института благородных девиц, ответила я, – носик ходила припудрить.

– С Хоруженко, я так понимаю? – недовольно пробормотал начальник.

– А хоть бы и так? – гордо вскинула я подбородок. – Мне что же, запрещено общаться с сотрудниками фирмы? Со всеми или только с отдельными личностями? Вы, пожалуйста, огласите весь список, чтобы я ненароком не обратила на себя ваш праведный гнев!

– Да разговаривайте вы с кем хотите, Валерия! – зарычал Петров, неожиданно выходя из себя. – Просто имейте в виду, что политика компании не приветствует служебные романы!

– Я знаю об этом, как, впрочем, и о смысле словосочетания «не приветствует». Согласитесь, это не одно и то же, что и запрещает. Не так ли?

– Черт вас подери! – Глаза Петрова сияли недобрым блеском, а ноздри раздувались, словно флаги на ветру. – Вам обязательно выводить меня из себя?

– Вовсе нет! – закусила я удила. – Я же не виновата, что вас так просто лишить душевного равновесия. Но не беспокойтесь, на моей работе моя личная жизнь, которая вас, кстати, никак не касается, не отражается. Сергей Павлович, я не знаю, какие там у вас были отношения с моей предшественницей, и, может быть, я как-то не так себя повела, из-за чего у вас сложились ложные представления о том, что со мной можно обращаться так же, но, уверяю вас, это не так! Я готова услышать любые претензии, касающиеся моих обязанностей, но все, что находится за пределами службы, вас не касается.

Тирада отняла у меня массу сил, поэтому, закончив ее, я почувствовала усталость. Опустившись на стул, попыталась перевести дух. На Петрова я не смотрела – теперь, когда выпустила пар, вполне оправданно чувствовала себя очень неловко. В конце концов, чего я так завелась? Не проще ли было со всем согласиться и сделать вид, что считаю претензии начальника обоснованными? Тем более что все равно ведь не собиралась развивать отношения с Хоруженко.

Не иначе во мне просто ненависть к Петрову заговорила. Мало того что он однажды уже сломал мне жизнь, пусть и не подозревая об этом, так продолжает дальше совать в нее свой нос. Ему будто не дает покоя мое личное счастье, словно он цель перед собой поставил – непременно его разрушить.

Так и не дождавшись отклика на свою гневную отповедь, я подняла глаза и бросила осторожный взгляд на шефа. Выглядел тот невзрачно. Ошеломленно и растерянно взирал на меня, явно не находя, что сказать.

Вот уж не ожидала такого от стального Петрова. Хотя, может, он только с виду такой – привык, что все ему подчиняются, а дай отпор, он и гнется? Похоже на то… Не случайно же баба Глаша такую власть над ним имеет – видимо, первой нащупала его ахиллесову пяту.

– Валерия, – обратился ко мне Серпал, откашливаясь, – прошу простить меня за неуместное замечание. Обещаю, впредь подобное не повторится. Вы, безусловно, вправе выстраивать свои отношения с кем хотите и как хотите.

– Спасибо, – кивнула я, отводя взгляд и давая понять, что считаю разговор оконченным. В конце концов, уйдет он отсюда или нет?

Но начальник явно не из тех, кто легко сдается, – уж если вознамерился отравить мне существование, непременно доведет начатое до конца. Именно поэтому, видимо, он придумал для меня следующую экзекуцию.