Большая книга ужасов – 12

– Что? – Он удивленно поднял брови, и глаза у него стали совершенно круглыми.

– Я сама люблю приколы, но такой масштаб… Как ты это делаешь?

– Не знаю. – Андрей остановился, взгляд его стал сосредоточен, лицо осунулось. Мгновения ожидания растянулись до бесконечности, и вдруг меня окутало облако ледяного тумана. Через пару секунд оно бесследно исчезло. – Я правда не знаю, как это получается. Надо только представить, сосредоточиться и… в общем-то совсем несложно. Только никому не говори, пожалуйста.

– Зизи, Андрей, вы что – заснули?

Мы зашагали быстрее, догоняя ребят. На перекрестке Андрей попрощался – он жил в нескольких кварталах от дома Сережкиной тети. Я смотрела ему вслед и думала, что впервые в жизни познакомилась с настоящим экстрасенсом. А к нам уже приближалась обрадованная Ирина. Она только-только вернулась с рынка и теперь горела желанием поделиться накопившимися за зиму новостями.

* * *

Наутро выяснилось: вместо прогулки нас ожидает трудовая повинность. Солнце так иссушило огород тети Ангелины, что я, Петька и Сережка были срочно мобилизованы на его поливку. Мальчишки таскали воду из расположенной в конце улицы колонки, а я поливала аккуратные грядочки.

– Зизи! – За штакетником стоял Андрей. – На маяк сегодня не пойдешь?

– Пока нет. Я прикована к огороду.

– Давай помогу, – перескочив через ограду, он пошел вдоль грядок, – вместе быстрее управимся.

Внезапно в моей голове возникла гениальная идея. Я поманила Андрея поближе и шепотом, хотя мы были одни, спросила:

– Ты не можешь устроить дождик местного масштаба – соток на восемь?

Он несколько растерялся, пожал плечами. В таких случаях выручают настойчивость и упорство:

– Поторопись. Будем действовать без свидетелей, ведь это только наша тайна, правда?

– Но…

– Давай, Андрей, давай! Ты же волшебник!

Он кивнул, отошел чуть в сторону, прижал свои тонкие, слишком изящные для парня пальцы к висками, прикрыл глаза… Я подскочила как ошпаренная – мощные потоки смешанного с градом дождя хлынули на огород Сережкиной тетушки. Радостный визг застрял в горле – такой растерянный и, признаюсь, глуповатый вид был у новоявленного чудотворца.

– Не стоило так поступать… я просто увлекся, как всегда увлекся. Никогда больше не проси меня об этом, хорошо?

– Эй, Логинова, как успехи на трудовом фронте? – Ивойлов брел посреди улицы, с трудом волоча полные ведра.

– Успехи, Сереженька, недурственные. Выливай воду в бочку и иди на доклад к тетке – работа сделана.

– Как?

Сережка и подошедший чуть позже Петька долго удивлялись, но не могли не признать очевидного: огород был отменно полит. Хорошо, что градины уже успели растаять на солнцепеке и никто не обратил внимания на побитые ими листочки. Неожиданно быстро обретя полную свободу, мы отправились на развалины маяка. Но отдыха не получилось – только моя нога ступила на тропинку, ведущую к берегу, раздался резкий окрик:

– Андрей!

Мы обернулись. Молоденькая девица на каблуках-шпильках не без труда ковыляла по каменистому склону. Вид у нее был грозный и неприступный.

– Андрей!

– Это Анна, моя сестра. Подождите минуточку. – Наш новый друг начал подниматься ей навстречу.

Дорого бы я дала, чтобы услышать их разговор, но увы, с такого расстояния можно было только видеть. Судя по всему, Андрею здорово досталось, он даже напомнил мне первоклашку перед завучем, хотя и был на полголовы выше своей бешеной сестренки.

– Ребята, не ждите меня! – крикнул он и поплелся вслед за сестрой.

Расположившись на поляне у домика смотрителя, мы с мальчишками начали играть в карты. Но без Андрея, а также без Максима и Ирки, которых почему-то тоже не было, дело не шло. Отложив потрепанную колоду, Петька предложил:

– Пойдемте на пристань.

– А что там такого необычного?

– Как, Зизи, Максим тебе ничего не рассказал?!

Я только пожала плечами. Оказывается, Макс получил в свое полное распоряжение парусную лодку старшего брата и теперь мог бороздить на ней морские просторы. Мог при одном условии: лодка нуждалась в «небольшом» ремонте. Насколько я поняла из слов Петьки, работы вполне могло хватить на все каникулы. Впрочем, Максим, так же как и сам Петька, обожал ремонтировать всевозможные железки и деревяшки, находя в этом занятии недоступное непосвященным удовольствие.

– Может, потому Макс сюда и не пришел: на пристани работы начать и кончить, – предположил Сережка.

Отправив мальчишек на добровольную каторгу, я до самого обеда бездарно прозагорала под жарким южным солнышком. А дома нас ожидало неприятное известие. Утром, примерно в то самое время, когда Андрей столь необычным способом поливал огород, Ирка сильно порезалась разбитым зеркалом. Собираясь на прогулку, она подводила карандашом глаза, как вдруг зеркальце в ее руке треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Некоторые из них впились в лицо и, кажется, даже повредили глаз. Ирину пришлось отвести в местную больницу, и Макс весь день находился возле нее. После этого происшествия Ирка собиралась безвыходно сидеть дома, стесняясь показываться на людях с перевязанным глазом и зеленкой на щеках.

* * *

Остаток дня прошел незаметно, и, поужинав, я отправилась на покой. Комнатушка, служившая мне спальней, скорее всего использовалась Ангелиной Георгиевной в качестве чулана. В ней было собрано огромное количество прелюбопытнейших, но очень потрепанных вещичек. Отодвинув разрисованную экзотическими птицами ширму, я подошла к зеркалу. Безусловно, данный предмет был главным экспонатом этого музея ненужных вещей. Высокое, почти в рост человека, вставленное в некогда позолоченную лепную раму, оно производило сильное впечатление. Особенно мне нравились небольшие звездочки, похожие на те, что украшают обычно хрустальную посуду. Они располагались на слегка скошенных граненых краях зеркала. Забавно смотрелась и лепная птица с проволочным каркасом вместо шеи, восседавшая наверху рамы. Сейчас, в полумраке, зеркало напоминало темный омут. Казалось, от него веяло холодом.

Я придирчиво осмотрела собственное отражение. Выглядело оно неплохо. Возможно, для полного отпада мне следовало украсить конечности парой-другой фальшивых тату и в таком виде заявиться в родную школу… Представив реакцию учителей, я усмехнулась. Неожиданно поверхность зеркала исказилась едва заметной рябью, а сердце сжалось от предчувствия беды. Это могло означать только одно – пора ложиться спать. С утра жизнь всегда кажется проще и веселее.

Забравшись под одеяло, я долго ворочалась – сон словно забыл про меня. В голове упорно циркулировали мысли о покинутых людьми кораблях, опутанных водорослями утопленниках и оживших мумиях. Интересный этот парень, Андрей, но странный. Непонятно, в самом деле он верит в то, что говорит, или просто всех разыгрывает? Постепенно мои мысли вернулись к недавнему путешествию на поезде, оставшимся в Москве школьным проблемам, и я почувствовала приближение сна.

Меня разбудил протяжный звук, похожий на звон струны. Я открыла глаза. В комнате было светло – огромная, в золотистой дымке луна заглядывала в старое зеркало. Закрывавшая его ширма почему-то оказалась сдвинута в сторону. За окном промелькнула черная тень, а спустя мгновение кто-то постучал по стеклу. Я выглянула наружу. Никого. Мокрая от росы трава блестела в лунном свете. Кусты в глубине сада слабо шевелились. Мне потребовалась пара секунд, чтобы натянуть джинсы и футболку, бесшумно отворить окно и выпрыгнуть в сад. Возможно, это было не самое верное решение, но можно ли оставаться в стороне, когда происходит что-то таинственное?

Тень, мелькнувшая за углом, звук шагов, покачивание веток указывали путь. Вскоре стало понятно: невидимый провожатый вел меня к морю. Выглянувшая из-за туч луна преобразила пейзаж: развалины маяка стали серебристо-белыми, а отбрасываемые ими тени превратились в черные бездонные пропасти. Море было неспокойно, и по гребням волн расползалось слабое красноватое свечение. Недалеко от берега покачивалась шлюпка. Не раздеваясь, я вошла в воду, зашагала к ней, с трудом забралась на борт, а когда подняла голову, увидела, что напротив сидит некто, с ног до головы закутанный в черный балахон.

– Кто вы? Зачем пришли за мной?

Он молчал, а шлюпка, набирая скорость, удалялась от берега. Не скажу, что я испугалась, но ощущение было не из приятных – любопытство опять подвело меня под монастырь. Я уже подумывала, как бы половчее нырнуть за борт, но вдруг огромная черная тень накрыла лодчонку. Рядом с нами высился огромный парусник. Да-да, самый настоящий парусный корабль с тремя высокими мачтами! Это становилось интересным. Подумав, что прыгнуть в воду никогда не поздно, я вскарабкалась по веревочной лестнице и оказалась на широкой, плавно покачивающейся палубе. Мой попутчик исчез так же неожиданно, как появился.

– Эй, кто-нибудь! Есть здесь кто живой?!

Ответом мне было молчание – лишь поскрипывали корабельные снасти да волны шуршали о высокие борта. Стоять на одном месте было глупо, и я решила обследовать корабль. Лунный свет ярко освещал палубу, делая заметной каждую щель в потемневших от времени досках. Пожалуй, можно начать с кормы…

Мачта отбрасывала густую черную тень, скрывавшую фигуру человека. В этот момент корабль изменил курс, и свет луны упал на лицо незнакомца – черные глазницы сморщенной, как печеное яблоко, мумии смотрели прямо на меня. Я не завизжала только потому, что с детства считала испуганный визг самой отвратительной девчоночьей привычкой. Вместо панических воплей надо было успокоиться, например, сосчитать до десяти, глубоко вздохнуть и убедить себя в том, что мертвецы – самые кроткие и безобидные существа на свете. Преодолевая страх, я начала рассматривать мумию. Скорее всего это был один из членов злополучного экипажа, возможно, сам капитан. На его высохшем теле болтались обрывки старинной одежды, отделанные некогда блестящей металлической тесьмой. Мумия усмехалась жутковатой ухмылкой, присущей полуистлевшим скелетам.

Послышались легкие шаги, и на палубе появился мой таинственный провожатый. Судя по фигуре, это была высокая худощавая женщина. Я решительно направилась за разъяснениями, но перед глазами вспыхнула полоса ослепительного синего света, и незнакомка исчезла. Обдумать случившееся не удалось – кажется, у меня возникли более серьезные проблемы…

Оскал мумии стал шире, она отклонилась от мачты с явным намерением обрушиться на мои хрупкие плечи. Столь тесный контакт с мертвецом не воодушевлял, и я отскочила в сторону. Увы – в объятия другого покойника. Они были повсюду! Оставался только один путь к отступлению – прыжок за борт.

Еще не успев коснуться воды, я внезапно с ужасом поняла, что не умею плавать. Но уже ничего нельзя было изменить. Вода сомкнулась над головой, разъедая тело изнутри и снаружи. Воздуха оставалось на один глоток…

* * *

Луна светила прямо в лицо. На лбу выступил холодный пот, а в душе пышно цвел ужас. Хорош сон – нечего сказать! Приподнявшись на локте, я посмотрела в сторону зеркала. Как и во сне, скрывавшая его ширма была отодвинута, а на поверхности отражалась золотистая луна. Кто-то тихо постучал в окно.

– Это сон, обычный сон! Дайте мне проснуться!

В саду промелькнула тень, и зазвучала необычная тоскливая мелодия. Я замотала головой, крепко зажмурилась, стукнула кулаком по спинке дивана. После таких экстренных попыток пробуждения мне оставалось только осторожно приподняться на локте и заглянуть в зеркало. Его скрывала ширма с райскими птицами – кажется, кошмар завершился…

* * *

Я, Петька и Сережка сидели за обеденным столом, а тетя Ангелина жарила на плите вкуснейшие оладушки. В дверь постучали.

– Открыто! – крикнула она.

– А у Ирки завелось настоящее привидение, – сообщил возникший на пороге Максим.

– Привидений не бывает, – перебил его Петька и отправил в рот следующий оладушек.

– Ах, как интересно! – всплеснула руками Ангелина Георгиевна.

– Ирина будто бы видела прабабушку, умершую пять лет назад. Призрак бродил по дому, стонал и кряхтел, как и подобает уважающему себя привидению. Кстати, Зизи, Ирина очень просила тебя зайти.

– Ладненько.

– Ира была очень груба с бедной старушкой, – заметила Сережкина тетя и вылила на сковородку очередную порцию теста. – Присаживайся к столу, Максим.

Поев, мальчишки отправились на пристань, а мне пришлось идти в гости к Ирине. Потерпевшая отсиживалась в затемненной комнате ветхого частного домишки, скрывая от общественности перемазанное зеленкой лицо. Если говорить с предельной откровенностью, Ирку никак нельзя было назвать топ-моделью, но она почему-то считала себя первой красавицей и очень переживала из-за царапин.

– Ах, Зизи, я так расстроилась, что места себе не находила. Еле-еле заснула. Вдруг меня будто подбросило. Просыпаюсь – луна в окно светит, кругом тихо-тихо и как-то нехорошо, тревожно. Тут половицы над головой заскрипели – скрип-скрип, скрип-скрип. Я, как лунатик, поднялась в мансарду. Там оно и ждало – в смысле она, прабабка. Вся прозрачная, через нее мебель видно, но как живая. Увидела меня и строго так спрашивает: «Где мой ридикюль?»

– Что-что?

– Она так сумочку с побрякушками называла. Ты этой истории не знаешь. Когда я была маленькой, то просто балдела от ее безделушек, такими они казались яркими, необыкновенными. А бабка вредничала, даже дома не давала их носить. Я ей однажды брякнула: «Вот когда ты умрешь, они все равно мне достанутся!» Она в ответ: «Я их велю с собой похоронить!» И правда, так маме и сказала. Но ее слова всерьез не приняли, считали – бабуля слегка выжила из ума. Короче, когда бабка умерла, я медлить не стала…

– И что же?

– Призрак говорит: «Верни мне мои украшения, а то пожалеешь». Легко сказать! Я их все растеряла, раздарила, поломала. До вчерашнего дня у меня хотя бы зеркальце прабабкино оставалось, так оно разбилось. Впрочем, об этом ты уже знаешь.

– Вот что я тебе скажу, подруга… – Я замолчала, выдерживая многозначительную паузу. – Перед нами типичный пример особого лунатического сна. Им страдают лица среднего и старшего школьного возраста, перетрудившиеся во время учебного года.

– Я не перетрудилась.

– Неважно. Сегодня ночью мне приснился сходный кошмар, и я была уверена, что все это происходит на самом деле.

Сколько я ее ни убеждала, Ирина настаивала на своем. Она едва не плакала:

– Пойми, Зизи, моя прабабка была очень злой, все время за косу дергала, ругалась. Она меня никогда не простит. Призрак придет сегодня ночью. Не веришь – посмотри сама. Пожалуйста. Ты же умная и сообразительная, всегда знаешь, как поступить.

Насчет сообразительности Ирка верно заметила, и, подумав, я согласилась. Было решено: около полуночи Ирина откроет окно, и мне останется только тихонечко прошмыгнуть в дом и пронаблюдать за тем, что там происходит.

* * *

Так все и получилось. Путешествие из окошка в окошко прошло успешно, и, никем не замеченная, я проникла в Иркино жилище. В соответствии с моим планом действия, Ирина выполняла роль приманки – она стояла посреди мансарды, с тоской во взоре, ожидая прихода призрака. Вообще-то мне предстояло следить за происходящим, но сидение за пыльной портьерой навевало непреодолимый сон, и вместо наблюдений я героически, минута за минутой боролась с дремотой.

Как и прошлой ночью, все началось с протяжного вибрирующего звука. Это позволяло предположить, что меня все же одолел сон. В комнате все выглядело по-прежнему – никаких перемен, никаких странностей. Если это и было сновидение, то очень достоверное, неотличимое от яви. Пока я раздумывала о степени реальности происходящего, из воздуха возникла полупрозрачная человеческая фигура. Традиционную униформу призраков – саван – заменяли цветастый халат, сбившиеся в гармошку чулки и стоптанные шлепанцы. Седые волосы привидения были стянуты узлом, и в лунном свете поблескивали скреплявшие их шпильки. Призрак поражал своей фотографически точной достоверностью. В воздухе парила самая обычная, ничем не примечательная старуха. Впрочем… Присмотревшись повнимательней, я заметила, что сквозь нормальные человеческие черты просвечивает оскал злобного существа, явно не принадлежащего к нашему миру. Пожалуй, безобидный на первый взгляд призрак оказался пострашнее вчерашних мумий. Оставалось только сочувствовать бедной, перепуганной до полусмерти Ирине.

– Завтра третья ночь, последняя… – Бесплотное существо не разжимало губ, но шелестящий голос отчетливо звучал в мозгу. – Верни то, что принадлежало мне и никогда не было твоим! Верни мне мои вещи или я заберу твою душу!

– Бабушка, миленькая, – всхлипывала Ирка. – Я больше не буду…

Не обращая внимания на Иркины слова, призрак повернулся к ней спиной, и случайно наши взгляды встретились. Выражение бездонных, нечеловеческих глаз было зловещим. Видение поплыло ко мне, но, к счастью, начало быстро растворяться в лунном свете.

– Ты видела, видела!

– Да. Если, конечно, это не очередной ночной кошмар. Вполне возможно, Ирина, что ты мне только снишься.

– Я?! Тебе?!! Снюсь?!!

Я даже не успела увернуться – с такой скоростью разгневанная Ирка плеснула в мою физиономию воду из стоявшего на подоконнике графина. Ощущения оказались на редкость достоверны.

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю… – Она внезапно громко, по-детски расплакалась.

– Ирка, Ирка, тише! Запомни – безвыходных положений не бывает. Как-нибудь выкрутимся. Что, если набрать побольше ненужных побрякушек и подсунуть их сумасшедшей старухе? Вряд ли она заметит разницу. Я бы тебе свои фенечки отдала, но они слишком продвинутые.

– Но…

– Спокойно, Ирка. Все под контролем. Завтра с утра мы начнем обходить знакомых и собирать ненужную бижутерию. В каждом доме полно сломанных, вышедших из моды безделушек. А пока давай ляжем и как следует выспимся, ладненько?

– Ладненько.