В царствование императора Николая Павловича

Если вам не трудно, мистер Масловский, — иностранец внимательно посмотрел на Дмитрия, — то познакомьте меня с вашим другом. Я вижу, что, судя по ордену на его груди, он тоже как и вы имел честь отличиться на поле боя.

— Мистер Джонсон, — Масловский охотно откликнулся на просьбу своего куратора, — вы правы. С ротмистром Соколовым мне довелось не так давно сражаться в горах Кавказа с дикими горцами. Ротмистр был ранен во время штурма аула Ахульго – этого гнезда бандитов Шамиля.

Хошь-не хошь, но пришлось знакомиться. Как с мистером Джонсоном, который назвался коммерсантом из Ливерпуля, так и с его спутником-мужчиной, которому явно было за сорок, и который, как сказал словоохотливый мистер Джонсон, говорил по-русски очень плохо. "Но все понимал" – сказал о нем мистер Джонсон. Дмитрий, который во время пребывания в будущем посмотрел кинокомедию "Кавказская пленница", вспомнил эту фразу, и невольно улыбнулся.

Гости из Британии оказались не только общительными, но щедрыми. Они заказали несколько бутылок отличного шотландского виски, которые, как прикинул ротмистр, обошлись британцам в кругленькую сумму.

Потом, разговор, умело управляемый мистером Джонсоном, из сумбурного и легкомысленного постепенно превратился в нечто, похожее на информопрос объекта вербовки. О таких хитростях ротмистр уже имел представление. Сам он старался на острые вопросы не отвечать, прикидываясь недалеким служакой, которого больше всего на свете интересует карьера и успех дамского общества.

Посчитав, что начало разговора сложилось вполне удачно, мистер Джонсон перешел к главному.

— Уважаемый мистер Соколов, — спросил британец, — мы очень расстроены таинственным исчезновением в Петербурге нашего соотечественника и хорошего друга мистера Паркера. Мы обращались в столичную полицию, но там нам, к сожалению, ничем не смогли помочь. Может быть вы, с вашими связями, смогли бы прояснить судьбу бедного мистера Паркера, у которого в Бристоле осталась старушка мать и больная чахоткой сестра? Мы вас щедро отблагодарили бы за помощь в розыске нашего соотечественника…

Соколов довольно достоверно разыграл возмущение предложенным им гонораром, и высказался, что, дескать, помогать всем и вся – это просто обязанность каждого благородного человека.

Потом он поморщил лоб, и сказал, что припоминает фамилию "Паркер". Вот, только где и в каком контексте она прозвучала, он сейчас сказать не может. Но, у него есть знакомые, которые могли бы навести справки.

Англичане переглянулись. Потом спутник мистера Джонсона, назвавшийся при знакомстве мистером Скоттом, на ломаном русском языке, но вполне достаточном, чтобы его можно было понять, поблагодарил ротмистра. Он сказал, что не забудет его доброту и отзывчивость, и будет очень рад, если мистер Соколов посетит его в любое удобное для него время, дабы за стаканчиком превосходного портвейна побеседовать с таким молодым, но уже столь мудрым и храбрым офицером.

Мистер Скотт протянул Дмитрию свою визитную карточку, откуда ротмистр, неплохо знавший английский язык, узнал, что он имел честь познакомиться сегодня с мистером Джеральдом Скоттом, эсквайром, коммерсантом из Бристоля, проживающего в гостинице "Париж" на Малой Морской.

Прочитав визитку, ротмистр отметил про себя, что его новый знакомый остановился в той самой гостинице, где при столь таинственных обстоятельствах погиб Ян Виткевич, разведчик, который в Афганистане сумел переиграть британского резидента Александра Бернса. Интересно, что это – совпадение, или…?

Британцы вскоре распрощались с ротмистром и поручиком Масловским, предварительно оплатив счет подскочившему к ним лакею. К тому времени гулявшие неподалеку от них "провинциальные помещики" тоже рассчитались с владельцем заведения, и слегка пошатываясь, направились к выходу. Дмитрий понял, что за британцами будет установлена слежка, а в случае попытки физического захвата, страховавшие его головорезы из будущего, быстро и аккуратно повяжут их.

Прапорщик Масловский, все это время сидевший за столом и практически не встревавший в разговор ротмистра с британцами, неожиданно засуетился, и стал прощаться с Дмитрием, заявив, что ему срочно нужно встретиться одним известным врачом, который, как ему рассказывали, излечивает любые болезни.

Ротмистр усмехнулся. Он понял, что Масловский выполнил свою задачу, познакомив британцев с его скромной персоной, и теперь спешит выйти из игры. Ну что ж – каждому свое. Будет любопытно посмотреть на эту большую игру, где с британскими спецслужбами поборются люди из XXI века. Правда, в этой игре будет участвовать и он сам, и далеко не в качестве пешки…

Операция "Умелые руки"

После встречи с британцами, ротмистр пошел к себе в дом на Фонтанке, а филеры отправились вслед за заморскими гостями. Мистер Джонсон и мистер Скотт не солгали – они действительно жили в гостинице "Париж". По въездным документам они числились коммерсантами, но завсегдатаи Биржи не могли вспомнить, чтобы эти господа появились там и поинтересовались ценами на российские товары.

Вечером на совещании у графа Бенкендорфа было решено, что Соколов на следующий день нанесет визит любознательному мистеру Скотту. Похоже, что джентльмены спешат, а потому, долго не будут тянуть резину, и начнут вербовку недалекого и романтически настроенного русского офицера. А, если это не удастся, то попытаются похитить и вывезти туда, где можно допросить с пристрастием, и узнать все, что им надо.

Шумилин снабдил ротмистра "жучком", с помощью которого можно будет транслировать беседу в номере британца. Беседу Соколова и джентльменов Шумилин и "группа поддержки" в составе Николая и Никифора Волкова будут прослушивать в карете, которая остановится рядом с гостиницей. Они вмешаются в беседу, когда та перестанет быть томной. В общем, все будут действовать по обстоятельствам.

И вот ротмистр стоит в коридоре гостиницы перед дверью номера, в котором живут британцы. Дмитрий осторожно постучал, и дверь мгновенно распахнулась, словно обитатели номера знали о его визите. Ротмистр понял, что один из британцев наблюдал за улицей сквозь неплотно задернутые шторы.

— О, уважаемый мистер Соколов, как я рад снова увидеть одного из лучших офицеров Российской армии! — воскликнул Джонсон. — Мы с мистером Скоттом только что вспоминали о вас!

Дмитрий изобразил на своем лице дурацкую улыбку, и принял героическую позу. А Джонсон продолжал охмурять его, при этом бросая хитрые взгляды на мистера Скотта. Минут через пять, видимо посчитав, что клиент готов, Джонсон замолчал, и тогда в к делу подключился его старший напарник.

— О, чудо! — на этот раз его русский был несравненно лучше, чем вчера. Первым делом мистер Скотт поинтересовался у ротмистра, нет ли у него каких-либо известий о судьбе его несчастного соотечественника, мистера Паркера.

Как это было ранее договорено, Соколов сообщил британцу, что ему удалось кое-что узнать о злоключениях пропавшего подданного ее величества королевы Виктории. По словам ротмистра, мистер Паркер был арестован за покушение на убийство одной очень важной особы, которая ныне в большой чести у императора.

— Это какая-то ошибка! — возмущенно воскликнул мистер Скотт, — мистер Паркер сущий агнец, который и мухи не обидит. Простите, мой друг, но у вас в стране царит сущий произвол, когда любой человек может быть схвачен на улице полицией, и без предъявления каких-либо обвинений брошен за решетку.

Соколов сделал скорбное лицо, и лишь развел руками, показав, что, дескать, таковы реалии жизни в России.

— Да, — словно спохватившись, спросил Скотт, — а что за человек, на которого, якобы, напал бедный мистер Паркер?

— О, это довольно странная история, — начал рассказывать ротмистр, — как мне сообщили, началась она совсем недавно. Представьте себе, прямо на улице, во время прогулки, государь познакомился с довольно странной личностью. Никому ранее не известный господин Шумилин сумел понравиться императору, и теперь он дает ему советы о том, как управлять Россией. Вот такие вот дела у нас творятся, джентльмены…

Услышав фамилию "Шумилин" Скотт насторожился. В его глазах мелькнул охотничий азарт.

— Скажите, мистер Соколов, — сказал он, — а где можно увидеть человека, о котором вы нам рассказали? Ну, этого самого господина Шумилина… Возможно нам удалось бы уговорить его походатайствовать за мистера Паркера у императора. Это, пожалуй, единственный способ вырвать моего соотечественника из темницы.

— Я знаю где он живет, — сказал ротмистр. — Один мой знакомый, который как-то раз с поручением от императора был отправлен к господину Шумилину, недавно показал его дом. Это рядом с Таврическим садом. Если вы хотите, я могу вам этот дом показать.

Судьба вашего друга меня очень растрогала, и я полагаю, что желание помочь ему выбраться на волю не может расцениваться как что-то противозаконное.

— Вот и замечательно, мистер Соколов, — радостно потирая руки, сказал Скотт. — Когда вы можете показать дом, в котором проживает господин Шумилин.

— Да хоть прямо сейчас, — сказал ротмистр, и для своих друзей, которые внимательно слушали их беседу, добавил, — только надо поторопиться, у меня всего час свободного времени.

Эта условная фраза означала, что джентльмены готовы к активным действиям, и следует поступить так, как было предусмотрено третьим вариантом. То есть, британцы проявят активный интерес к Шумилину, и попытаются повторить его силовой захват. Только, на этот раз не с помощью буйных шляхтичей, а чисто по-английски. Ротмистр ни на минуту не сомневался, что добрейший мистер Джонсон с его движениями профессионального боксера является силовиком, которому будет поручена чисто физическая составляющая захвата. Да и мистер Скотт был не настолько уж беспомощен. Когда он во время беседы встал со стула, то под полой его сюртука Дмитрий успел заметить заткнутый за пояс небольшой капсюльный пистолет.

Британцы собрались быстро. Мистер Джонсон взял с собой тяжелую трость. Ротмистр знал – каким серьезным оружием она может оказаться. Но Дмитрий также знал и том, как его друзья из будущего знают свое дело. Поэтому он ничуть не сомневался в том, что операция по аккуратному "приземлению" британцев пройдет без осложнений.

И действительно, все было сделан так, что никто даже не успел глазом моргнуть. Ротмистр с британцами вышел из отеля. Шагах в ста от них стояла большая карета, у которой, по всей видимости, сломалось колесо. Кучер – им был Никифор Волков, ковырялся в ступице колеса, видимо, пытаясь провести на месте экстренный ремонт. Рядом с ним ходил Сергеев-младший, который был одет в щегольской фрак и цилиндр. Он, похоже, куда-то опаздывал, и стоя рядом с кучером, что-то зло ему выговаривал. В общем, обычная ситуация.

Когда ничего не подозревающие британцы вместе с Дмитрием поравнялись с каретой, дверь ее неожиданно распахнулась. Николай ударил ребром ладони по шее мистера Джонсона, а ротмистр и Никифор ловко скрутили руки Скотту. Высунувшийся из кареты Шумилин помог втащить вовнутрь бесчувственное тело Джонсона, и ловко накинул наручники на вывернутые назад руки Скотта. Потом Соколов и Сергеев-младший уселись в карету, Никифор вскарабкался на козлы, взмахнул хлыстом, и карете тронулась.

— Ну, здравствуйте, мистер Скотт, — сказал по-английски Шумилин, — вы ведь хотели увидеть меня? Так я к вашим услугам. Или вы для начала хотите пообщаться с мистером Паркером? Тогда нашу задушевную беседу придется отложить – до Шлиссельбурга путь неблизкий…

— Дьявол, самый настоящий дьявол, — прохрипел Скотт. — Я знаю, что мне уже никогда не вырваться живым из ваших рук. Но скажите мне – кто вы и откуда? Я чувствую, что вы пришли в наш мир из самого пекла…

— Откуда и зачем мы пришли – вы узнаете позднее, — с усмешкой сказал Шумилин. — Только вот какая штука – узнав это вы, умрете. Так что я вам советую как следует подумать – не слишком ли будет большая цена за то, что вы удовлетворите ваше любопытство?

А вот вам, мистер Скотт, придется рассказать мне все. И вы это сделаете. Впрочем, не будем спешить. Беседа о любви и дружбе у нас впереди.

— Николай, — сказал он Сергееву-младшему, — передай Никифору, чтобы он ехал в усадьбу твоего отца. Поговорим там с джентльменами по душам. А оттуда и до Шлиссельбурга рукой подать…

У нас и генералы плачут как дети…

— Слушай, Палыч, — сказал Сергеев, когда Шумилин связался с ним по рации, и сообщил о задержании британцев, — ты что, у меня филиал "Крестов" хочешь сделать? Где я буду твоих арестантов держать-то?

— Да ладно, Виктор, — усмехнулся Шумилин, услышав привычное для него ворчание отставного вояки, — мы наших "языков" у тебя подержим день-два – не больше. Расколем их, и отвезем в Шлиссельбург. Там уже имеется один подданный королевы Виктории.

— Ну, если на день-два… — судя по голосу, Сергеев смирился с участью тюремщика, — тогда ладно, вези этих сэров и пэров…

Закончив переговоры, Шумилин спрятал рацию в карман сюртука, и взглянул на ротмистра Соколова. Они ехали в имение Сергеева вдвоем. Задержанные инглизы, и сопровождающие их Николай и Никифор Волков, ехали в другой карете. Поэтому Александр мог спокойно, без посторонних, обсудить с жандармом тактику предстоящего допроса.

— Что мы имеем, Дмитрий? — спросил он у ротмистра, — нами задержаны два британца, которые страстно хотели познакомиться с вами, чтобы узнать о судьбе своего соотечественника, и, самое главное, выйти на таинственного "мистера Шумилина", который оказался доверенным лицом государя императора. Какие из всего этого можно сделать выводы?

— Я полагаю, — начал Соколов, — что к нам в руки попали два достаточно высокопоставленных служителя британской разведки. Причем, самоуверенных и решительных. Александр Павлович, ведь, как я понял из моего с ними разговора, они были готовы ко всему. Может быть, они надеялись, что сумеют вас подкупить, и оказывать через вас влияние на государя, подсказывая монарху выгодные им решения. Или, что более вероятно, они похитили бы вас, чтобы узнать тайну вашего появления в этом мире.

— Все именно так, — сказал Шумилин, внимательно слушавший рассуждения жандарма. — А теперь, давайте прикинем – как мы должны поступить в данной ситуации?

— Ей-Богу, не знаю, — сказал ротмистр, разведя руками. — Формально их нельзя отдать под суд, ведь они ничего противозаконного не совершили, и намерения, которые они мне высказывали, доказать невозможно. Ведь не станете же вы включать в суде свой диктофон?

Шумилин, при последних словах жандарма, рассмеялся, представив лица почтенных судей, слушающих записанный на диктофон разговор Соколова с британцами. Их, пожалуй, при этом может и кондрашка хватить. Ведь не поверят они, что подобное возможно без чародейства или колдовства. За такое его могут запросто упечь в монастырскую темницу, вроде Соловков. Хотя, если память не изменяет, в 1835 году Государственный Совет принял решение, по которому помещение в монастырскую тюрьму становилось возможным только с санкции самого государя императора. А Николай Павлович такой санкции, конечно, не даст.

— Да, Дмитрий, — сказал он, — вы опять правы. Британцев по закону к суду не привлечешь. Только ведь они не агнцы Божьи, которые приехали в Россию, чтобы полюбоваться на красоты нашей северной природы. Мы-то с вами прекрасно знаем, кто они. Отпустить их? Ну, уедут они к себе в Британию… А оттуда незамедлительно прибудут новые агенты, которые станут действовать более решительно и брутально. Так что это не выход.

Я полагаю, что нам пора от обороны перейти к нападению. А именно – выдоить из наших джентльменов всю имеющуюся у них в голове информацию, тщательно ее препарировать, после чего начать планирование своей спецоперации на территории Туманного Альбиона.

— Как, Александр Павлович! — воскликнул донельзя удивленный его словами ротмистр, — вы собираетесь отправиться в Британию, чтобы там… — жандарм замялся, подбирая подходящие слова.

— Именно так, Дмитрий, — спокойно ответил ему Шумилин, — надо перехватить у врага инициативу, чтобы он стал думать не о наступлении, а об обороне. Вы ведь не откажетесь поучаствовать в этом увлекательном деле. Не скрою, оно небезопасно, но вы человек, который понюхал пороху, и который не раз рисковал жизнью во имя России. Думаю, что вы не откажетесь рискнуть ею еще раз.

— Ну, если граф Бенкендорф и государь мне это позволят сделать, — не задумываясь ответил ротмистр. — Только как это все осуществить на практике?

— А мы посидим сообща, покумекаем об этом, — с улыбкой ответил Шумилин. — Только пока это всего лишь, как говорят наши пленники: "plan for future" – "план на будущее". Кстати, Дмитрий, насколько хорошо вы владеете английским языком?

Ротмистр скромно потупился. Он говорил немного по-английски, но, с его точки зрения, не настолько хорошо, чтобы выглядеть уроженцем Британии.

Так, за беседой, они и не заметили, как добрались до имения Сергеева. К тому времени было уже около полуночи. И лишь знаменитые питерские белые ночи позволили им беспрепятственно ехать по дороге, ведущей к помещичьей усадьбе.

Кареты остановились у самого барского дома. Николай и Никифор выволокли из "автозака" на лошадиной тяге двух слегка сомлевших британцев. Их настолько утомила дальняя дорога, что они уже не были в силах ругаться, и лишь с ненавистью смотрели на пленивших их странных русских.

Мистеров Скотта и Джонсона ввели в гостиную, где с них сняли наручники. Растирая затекшие руки, англичане с любопытством осмотрели большую комнату, в которой находились странные, никогда ранее не виданные ими вещи. Ну, к примеру, лампу, светившую странным ярким светом, или плоский чемоданчик, сделанный из какого-то неизвестного материала.

Британцы незаметно, как им показалось, переглянулись. Мистер Скотт, как начальник, видимо принял решение не качать права, а попытаться как можно больше узнать о своих новых знакомых.

— Джентльмены, — сказал он, — я прекрасно понимаю, что и я и мой соотечественник, оба мы находимся в полной вашей власти, и мы можем лишь уповать на ваше человеколюбие и милосердие. Поэтому, мне бы хотелось узнать – кто вы, и что вы собираетесь с нами предпринять?

— Мистер Скотт, — с улыбкой сказал Шумилин, — если я расскажу вам всю правду о нас, то я не уверен, что ваш рассудок выдержит всего этого, и вы, попав домой, не окончите свои дни в Бедламе.

— Господин Шумилин, — побледнев, ответил мистер Скотт, — я вас не понимаю. Я догадываюсь, что вы являетесь хранителем какой-то ужасной тайны. Но вы мало похожи на выходцев из преисподней. Хотя, чем больше я узнаю о вас, тем меньше вы похожи на людей из здешнего мира. А насчет заботы о моем душевном здоровье… Джентльмены, я готов рискнуть им, и внимательно выслушаю ваш рассказ.

Шумилин и Сергеев переглянулись. Они понимали, что британцы, узнав их тайну, тем самым подпишут себе смертный приговор. Оставлять их в живых после этого будет просто неразумно. В то же время, необходимо было разговорить пленников, и получить от них максимальную информацию о работе британских спецслужб против России.

— Ну что ж, мистер Скотт, — сказал Шумилин, — вы почти угадали – мы не от мира сего. Откуда мы пришли – этого вам пока знать не обязательно. Ведь как говорится в Книге Экклезиаста: "Во многом знании много печали, и кто умножает свое знание, умножает свою скорбь".

Как видите, цитируя Библию, я показываю вам, что не принадлежу к воинству Сатаны. Но я не буду отрицать, что многое из того, что мне доступно, для вас, мистер Скотт, покажется настоящим чудом.

С этими словами Шумилин подошел к столу, открыл лежавший на нем ноутбук, и включил его. Британец вздрогнул, когда вспыхнул монитор, и через минуту на нем появилась заставка – изображение танка Т-80.

Мистер Скотт с ужасом смотрел, как Шумилин шевелит пальцами, и на экране меняются картинки. Вот еще несколько движений, и…

Британец едва не грохнулся в обморок, услышав хорошо знакомый ему голос мистера Паркера, который произнес: "Моим заданием было наблюдать за вами, господин Шумилин, а потом попытаться похитить вас, чтобы разгадать вашу тайну". Теперь я ее узнал, и понял, что знание это я унесу с собой в могилу…"

"Бремя белых"

Допрос мистера Скотта продолжался с кратким перерывом на то, чтобы привести его в чувство после глубокого обморока примерно часа четыре. Нельзя сказать, что британец был раздавлен. Нет, он был уничтожен. Как признался мистер Скотт, его лондонское начальство считало, что в доверие к русскому царю втерлась группа международных авантюристов, которые с помощью "живого магнетизма" – так в то время называли гипноз – и прочим хитростям внушают императору Николаю разные выгодные им мысли. Теория немецкого врача и астролога Фридриха Месмера о неких "флюидах" в те годы пользовалась большой популярностью, и мало кто сомневался в том, что с помощью этих самых "флюидов" можно подчинять себе волю другого человека, и даже общаться с духами тех, кто уже отдал концы.

Но то, что Шумилин рассказал британцу, напугало того больше, чем если бы перед ним явилась тень отца Гамлета. Когда мистер Скотт понял – откуда взялись его новые знакомые, он, человек, несомненно, не из трусливого десятка, и как понял Шумилин, побывавший во многих переделках, побледнел как полотно, закатил глаза, и лишился чувств.

Пришлось воспользоваться нашатырем, и похлестать сомлевшего британца по его щекам, заросшим рыжими бакенбардами, чтобы тот пришел в себя, и смог снова продолжить беседу…

— О, Боже, — прошептал пересохшими губами британец, — так значит, вы все знаете о нас? Это ужасно! Лучше бы вы оказались пришельцами из преисподней!

— Ну зачем вы так, мистер Скотт, — с улыбкой ответил Шумилин, — мы ведь не требуем от вас, чтобы вы продали нас свою бессмертную душу. Мы хотим, чтобы вы рассказали нам о вашем задании, а также о том, что собираются предпринять ваши хозяева в случае провала вашей миссии.

— А если я вам ничего не скажу? — похоже, что британец уже сумел собраться, и готов был хранить молчание, даже несмотря на возможный переход к силовому методу ведения допроса.

— Тогда, мистер Скотт, — Шумилин огорченно развел руками, — нам придется воспользоваться своими знаниями для того, чтобы вы стали с нами откровенными. Нет, это будет совсем не больно, просто вы захотите рассказать нам все, что вы знаете. Сами, без битья вас палкой или прижигания огнем. Поверьте, все это не составит для нас большого труда.

— Не надо, — прошептал снова побледневший британец, готовый опять хлопнуться в обморок. — Не надо ваших дьявольских штучек, я расскажу вам все, что я знаю. Только обещайте мне, что смерть моя будет быстрой, и не будет сопровождаться мучениями. Ведь вы можете и это?

Шумилин кивнул, и включил стоявший на столе диктофон. Начался разговор бывшего опера из XXI века, и британского шпиона из XIX века.

— Мистер Шумилин, — начал мистер Скотт, — поверьте мне, я совсем не боюсь боли. Меня били с самого детства – дома отец, который поколачивал порой и мать, если она имела неосторожность сказать то, что ему не нравилось. Потом меня били розгами в закрытой школе, где нас пороли за малейшие проступки. И я не обижался – ведь только так получались из мягкотелых маменькиных сынков настоящие джентльмены, которые хранили твердость духа при всех невзгодах. Именно мы, британцы, создали огромную державу, которая раскинулась по всему земному шару. Британский дух авантюризма и британская неукротимость, британское чувство превосходства и британское презрение к дикарям, которые дерзко пытались оказать сопротивление нашим победоносным войскам и королевскому флоту.

Вы слышали – как мы поступили с Китаем, который попытался запретить нашим купцам, попытавшимся запретить им продавать опиум подданным китайского императора.

Шумилин кивнул – ему было хорошо известно – чем закончилась и Первая и Вторая Опиумные войны. В августе 1842 года Поднебесная подпишет с Британией унизительный Нанкинский мир, в результате которого у Китая отобрали Гонконг, заставили выплатить чудовищную контрибуцию – 15 миллионов серебряных лян (21 миллион долларов), и главное – британцы снова получили право травить китайцев опиумом, обирая их до нитки.

— А вы знаете, мистер Скотт, — сказал Шумилин, — что Китай в нашем времени одна из самых богатых и сильных держав мира. А Британия растеряла все свои колонии. Даже Ирландия стала свободной. А Шотландия всерьез намеревается отделиться от Британии.

— Что же случилось с моей страной?! — воскликнул ошарашенный мистер Скотт, — почему дикари, которых мы осчастливили своим присутствием, и приобщили к европейской цивилизации, поспешили избавиться от нас, и возвратились к своему первобытному невежеству?

— Мистер Скотт, — с улыбкой сказал Шумилин, — я скажу больше – в наше время даже в самой Британии англичане не будут чувствовать себя хозяевами. В Лондоне появятся районы, в которых белые предпочтут лишний раз не соваться, а по улицам будут прогуливаться "патрули", бдительно следящие за тем, чтобы женщины были одеты по мусульманским законам.

— Этого не может быть?! — снова взвился британец, — а куда смотрят власти Лондона, Парламент, королева, наконец?!

— Они будут – как это сейчас принято говорить в Британии – толерантны, и будут стараться не оскорбить чувства иноверцев. Владельцы предприятий и контор будут запрещать украшать на Рождество помещения елками, гирляндами, опасаясь судебных исков от служащих и рабочих нехристианского вероисповедания.

— Это ужасно, — пробормотал мистер Скотт, — но я вам почему-то верю. Получается, что все наши жертвы, труды – все это напрасно?

— Да, Британская империя, над территорией которой никогда не заходило солнце, через сто семьдесят лет снова скукожится до размеров, которые она имела к концу войны Алой и Белой розы.

— Мистер Шумилин, — сказал британец, — что вы хотите от меня узнать? И есть ли на свете то, что вам неизвестно?

— Есть, — коротко ответил Шумилин. — Главное – мы хотим знать – кто вам дал задание познакомиться с нами, и, если получится, похитить одного из нас?

— Вам знакомо имя Дэвида Уркварта? — спросил британец. — Если знакомо – вот и ответ на ваш вопрос. Он люто ненавидит русских, и готов на все, чтобы напакостить им. Правда, у него сейчас довольно натянутые отношения с премьер-министром Англии виконтом Палмерстоном, но у Уркварта имеются знатные покровители, которые не дают его в обиду. Этот человек и дал мне задание выяснить – кто вы такие, и в случае необходимости похитить одного из вас.

— Значит, Дэвид Уркварт, — задумчиво сказал Шумилин, — я так и думал. Этот чертов шотландец упрям, злопамятен и честолюбив. И опасен.

— Между прочим, — подумал про себя Шумилин, — позднее он будет якшаться с Герценом, помогая ему издавать в Лондоне пресловутый "Колокол". А потом Уркварт откроет издание "Свободная пресса", вскоре сменившее название на "Дипломатический обзор", в котором он будет регулярно упражняться в русофобии. А одним из активных подписчиков этого издания станет некто Карл Маркс. Тот самый, который с Энгельсом "единственно верное учение" создал. И который так же, как и его шотландский друг, ненавидел Россию. Интересный змеиный клубок получается…

— Вот что, мистер Скотт, — сказал он, — давайте отложим нашу беседу до завтра. Я вижу, что силы ваши на исходе, и вам нужно отдохнуть и как следует подумать над тем, что вам сегодня стало известно. Одна к вам просьба – не пытайтесь бежать – у нас имеются специальные приборы, которые поднимут тревогу при попытке взломать дверь. И еще – не надо пытаться покончить жизнь самоубийством. Мы будем незаметно наблюдать за вами, и при малейшем намеке на суицид, мы свяжем вас по рукам и ногам.

— А что будет с моим спутником, мистером Джонсоном, — спросил британец. — Он мало знаком с нашими делами, и его приставили ко мне для помощи, которая могла потребоваться, если вы, мистер Шумилин, оказались бы слишком несговорчивым.