Помоги проекту - поделись книгой:
Вскоре после этого Даниил решил совершить военный поход против монголо-татар, полагая, что ему поможет Запад. Помощь он, конечно, не получил, а потом ему пришлось отбиваться от войска литовского князя, после этого, в 1259 году, татарский корпус полководца Бурундая вторгся в Галицию, и Даниилу пришлось заплатить контрибуцию за поход против татар, а заодно и уничтожить часть укреплений вокруг западнорусских городов. Сказать, что Даниил был возмущен предательством Запада и вероломством «союзников», значит не сказать ничего. Он порвал все связи с Западом, он отказался от королевского титула и был вынужден заново выстраивать отношения с татарами, которые хоть и требовали дань, хоть и лишали Галицко-Волынскую Русь части суверенитета, но тем не менее не вынуждали отказаться от православия, переходить в язычество или несторианство (а именно эти религии были распространены у татар).
Даниил умер в 1264 году, через год после своего двоюродного брата Александра Невского, который отличался от него тем, что никаких иллюзий по поводу Запада с самого начала не строил. Видимо, потому, что столкнулся с агрессией в самом начале своего княжения и гораздо раньше Даниила понял, что с татарами придется как-то уживаться, и, собственно, тонкая политика по отношению к Орде позволила ему в итоге сосредоточиться на отражении агрессии Ливонского и Тевтонского орденов.
После смерти Даниила и его брата Василия их сыновья Лев и Владимир раздельно, но в целом согласованно и умно управляли землями: Лев — Галицкой, а Владимир — Волынской Русью. С татарами, учитывая опыт отца и дядьки, они сумели стать этакими политическими попутчиками, и как раз татарская конница помогла братьям отбить у Венгрии Прикарпатскую Русь, а у Польши Люблинскую землю. После их смерти вся Галицко-Волынская Русь оказалась под властью князя Юрия Львовича, который стал называть себя «Королем Руси». Именно с правлением Юрия связан очень важный эпизод общерусской истории. Для укрепления православия в Галицко-Волынской Руси, где все больше и больше распространялось влияние католицизма, он добился у Константинопольского патриарха посвящения митрополита для своего княжества.
Киевский митрополит Максим, считавшийся митрополитом «всея Руси» еще в 1299 году, оставил Киев и переселился в отдаленный Владимир на Клязьме, в Суздальском княжестве. Так вот когда князь Юрий Львович отправил кандидата на место Галицкого митрополита Петра в Константинополь для посвящения, митрополит Максим умер. А патриарх Афанасий посвятил Петра не в митрополиты Галицкие, а в митрополиты всея Руси. Вернувшись на Русь, Петр поначалу поселился в Киеве, потом во Владимире Суздальском, а потом в Москве. Русский галичанин Петр стал первым московским митрополитом, и именно этот факт нахождения митрополичьего престола в Москве способствовал усилению Московского государства.
Митрополит Петр. Икона
Два сына Юрия Львовича, Андрей и Лев Второй, погибли в 1323 году в боях с татарами. В отличие от отца они не смогли найти в них союзников. Князем стал поляк, Болеслав, сын Мазовецкого правителя, который вел такую внутреннюю и внешнюю политику, что его возненавидело все население — от крестьян до бояр. В 1340 году он был отравлен, а по всему княжеству прокатилась волна антипольских и антикатолических погромов. И с этого момента на 37 лет Галицко-Волынская Русь превращается в поле столкновения интересов Венгрии, Польши и Литвы. В 1387 году Русь разделили. Галиция отошла к Польше, Волынь к Литве, а Прикарпатская Русь к Венгрии. Северо-Восточная Русь ничем не могла помочь братьям на западе, озадаченная борьбой с татарами, вопросами выживания и сохранения идентичности.
Но то, что Западная и Северо-Восточная Русь не просто являлись частями некогда единого государства, а были связаны не только династическим единством, когда князья с Запада отправлялись княжить на Северо-Восток и наоборот, но и общими традициями, верой, языком, наконец, — это непреложный факт. Галицко-Волынская летопись написана на понятном даже нам языке.
«Въ лѢто 6732. Приде неслыханая рать, безбожнии моавитяне, рекомыи татаръве, придоша на землю Половецькую. Половцемь же ставшимъ, Юрьгий Кончакович б'Ιί болийше всихъ половець, не може стати противу лицю их, бѢгающи же ему, и мнози избьени быша до ріікы Днепра. Татаром же возвратившися, идоша в вежа своя. ПрибѢгшимъ же половцемь в Рускую землю, глаголющимъ же имъ рускимъ княземь: «Аще не поможета намъ, мы нын'Іі исѢчени быхомъ, а вы наутрѢе исѢчени будете».
(В год 6732 (1224). Пришло неслыханное войско, безбожные моавитяне, называемые татарами; пришли они на землю Половецкую. Половцы пытались сопротивляться, но даже самый сильный из них Юрий Кончакович не мог им противостоять и бежал, и многие были перебиты — до реки Днепра. Татары же повернули назад и пошли в свои вежи. И вот, когда половцы прибежали в Русскую землю, то сказали они русским князьям: «Если вы нам не поможете, то сегодня мы были побиты, а вы завтра побиты будете»).
В конце 16 века Галицко-Волынская Русь снова заявит о себе, став центром антипольского восстания, которое приведет к частичному воссоединению Руси в 1654 году, во время Переяславской рады.
Вообще же, есть один важный факт, который говорит о многом. Даже спустя столетия жители Галиции продолжали ощущать себя русскими. В 1931 году в Польше проходила перепись населения. Так вот, на вопрос о национальной принадлежности 1 196 855 галичан — а Галиция была тогда частью Польши — ответили, что они «русские», еще 1 675 870 назвали себя «украинцами». В 1937 году в Закарпатской Руси, то есть в нынешней Ужгородской области, которая в начале 20 века была частью Чехословакии, решили на референдуме обсудить вопрос о том, на каком языке стоит вести преподавание в школах — на русском или украинском? За русский язык высказалось 86 % жителей Закарпатья.
По сути, до конца 14 века Галицко-Волынская Русь и Владимиро-Суздальская Русь продолжали оставаться частями одного некогда единого русского государства. Ведь даже наш главный письменный источник, отражающий историю Руси, — «Повесть временных лет», мы знаем в двух списках — Лаврентьевском и Ипатьевском. Первый — это Владимир, второй — это как раз Галицкая Русь. И за редкими расхождениями в фактах это идентичный текст, это один и тот же язык, одна культура, одна традиция.
Кстати, история Великого княжества Литовского — это во многом и русская история. Что звучит для нас довольно странно. Но тем не менее каких-то лет 150 назад это было очевидно каждому образованному жителю Российской империи. И тем более живший еще раньше Пушкин это помнил и про «волнения Литвы» писал, как про волнения не той небольшой Литвы, что ныне находится на берегу Балтики, а Литвы Русской. О которой мы почти ничего не знаем.
Памятник «Тысячелетие России»
8 сентября 1862 года в присутствии Александра Второго в городе Пскове открыли памятник «Тысячелетие России». Дата, надо сказать, и сейчас считается весьма условной. Возникла она из текста все той же «Повести временных лет». Там говорится, что в 862 году в Новгород был приглашен на княжение глава варяжских дружин Рюрик. «Те варяги назывались русью, и от тех варягов прозвалась русская земля».
В 1857 году Комитет министров Российской империи поднял вопрос о сооружении памятника первому русскому государю Рюрику. В итоге решили ставить памятник всей истории страны. Его фотографии может без труда найти каждый, а житель Пскова так и вовсе может сходить на него посмотреть. Вокруг основания памятника установлены шесть скульптурных групп.
Это 31 фигура просветителей земли Русской, 26 фигур государственных людей, 36 фигур военных людей и героев, 16 фигур писателей и художников. Понятно, что на государственном уровне долго и серьезно обсуждалось, кого же увековечить на этом памятнике. Интересно, что там не нашлось места для, например, Павла Первого, Аракчеева, Бенкендорфа. Не рискнули туда поместить и Ивана Грозного, при котором Россия победила Казанское и Астраханское ханства, начала всерьез покорять и присоединять Сибирь, который, наконец, стал первым русским царем. Но тем не менее слишком спорной оказалась фигура Ивана Четвертого, особенно из-за кровавой расправы, учиненной опричниками в Новгороде в 1570 году. Серьезные споры вызывало размещение фигуры Николая Первого, которую все же добавили в последний момент.
Скульптура Довманта на памятнике
И вот интересная и важная деталь: из 109 бронзовых деятелей восемь — это не русские, и пять из них являются представителями Великого княжества Литовского. В условном разделе «государственные люди» России изображены три Великих князя Литовских: Гедимин (в литовской истории известный как Гедиминас), Ольгерд (Альгирдас) и Витовт (Витаутас). Среди «военных людей и героев» России рядом с бронзовым князем Александром Невским находится скульптура литовского князя, а впоследствии князя Псковского Довманта (Даумантаса). Рядом с фигурой героя Куликовской битвы великого князя Владимирского и Московского Дмитрия Донского стоит Великий князь Литовский Кейстут (Кястутис). По поводу этого памятника русский историк славист Александр Гильфердинг писал:
«В памятнике тысячелетию России мы поставили изображения великих людей литовского народа. Мы дали место между деятелями истекшего тысячелетия русской земли не только человеку, как Довмонт, усыновленному Россией и прославившему ее имя в самую мрачную эпоху народного унижения; мы приняли в ряд наших государственных строителей и героев Гедимина, Ольгерда, Витовта, Кейстута, этих витязей древней Литвы, которые не раз приводили в трепет русские полки и русских князей. Нами руководило верное историческое сознание; мы хотели засвидетельствовать на нашем памятнике, что прошлая жизнь литовского народа, пока он действовал самостоятельно, была частью жизни русской земли, что слава Литвы есть слава России, что Россия приняла наследство, пожала плоды исторической деятельности литовского народа».
Скульптура Кейстута
Литовские князья на памятнике «Тысячелетие России» представляют период с середины 13 до середины 15 века. Именно в это время, когда разрушилась Русь Киевская, когда значительная ее часть оказалась под властью Орды, когда Галицко-Волынская Русь выживала, как между молотом и наковальней, между Ордой и Папским престолом, Литва стала еще одним центром собирания русских земель.
Появление Великого княжества Литовского на арене мировой истории можно считать внезапным. Во времена Киевской Руси о литовцах вообще не было ничего известно. Русские хроники 10–12 веков свидетельствуют, что балтийские племена в то время платили дань русским князьям. Прежде всего полоцким. В Ипатьевской летописи полоцкие князья Всеслав Микулич, Андрей Володшич, Изяслав и Василько упоминаются также как князья Литвы.
Однако при этом известно, что с 1198 года начинаются периодические вторжения литовцев в полоцкие земли, затем в псковские, волынские и смоленские.
В начале 13 века литовские племена были вынуждены объединяться. Уже в 1219 году между Галицко-Волынским княжеством и князьями Литвы и Жемайтии был заключен договор, причем среди старших литовских князей упоминается Миндовг. Именно он стал в итоге первым лидером Литовского государства. Над литовцами нависла такая же угроза, как и над Русью. Западный крестовый поход против схизматиков и язычников.
В Риге было основано католическое архиепископство, созданы два рыцарских ордена для колонизации Балтии, земли литовцев и латышей заселялись немецкими колонистами. Князь Миндовг пытался противостоять агрессии всеми средствами, и военными и дипломатическими. Он крестился, принял католичество, случилось это в тот же год, когда Даниил Галицкий признал себя подданным Папы римского. И вот интересно, что Миндовг и Даниил сблизились. Им обоим приходилось противостоять и Западу, и татарам, сын князя Даниила, Шварна, женился на дочери Миндовга. Впрочем, и литовский князь никакой помощи от святого престола не дождался, как и Даниил, и вскоре Миндовг вернулся к традиционным литовским языческим верованиям. Великое княжество Литовское, видимо, начало создаваться в 40-е годы 13 века. Миндовга призвали на княжение в Новогрудок, который стал центром его владений. Литовский князь без борьбы и насилия смог присоединить к Литве так называемую «Черную Русь», это города Гродно, Волковыск, Новоградек, Слоним.
Миндовг умер в 1263 году, и началась смута. Характерно, что одновременно с ним умер и князь Даниил, а в Северо-Восточной Руси умер князь Александр Невский. Смута в Литве продолжалась почти полстолетия, до 1316 года, когда во главе объединенного Литовского государства стал выдающийся человек, вождь одного из племен — Гедимин. Именно он строит укрепленные города и замки, среди них Вильно, который он делает столицей своего государства. Гедимину надо было поднимать государство, искать союзников, это был вопрос выживания нации, вопрос сохранения ее идентичности, да и страны, наконец. Он стал расширять свое влияние на юг и на юго-восток, где находились удельные княжества бывшей Киевской Руси. Надо сказать, ему удавалось укреплять свое влияние без войны и давления. Кому-то он предлагал союзы, кому-то договоры, где-то заключал выгодные браки между наследниками. Гедимин женил, например, сына Ольгерда на витебской княжне, получив под контроль Витебское и Полоцкое удельные княжества, с 1320 года Ольгерд уже провозглашается князем Витебским. Белая Русь и Полесье становятся частью Великого княжества Литовского. После битвы на реке Ирпень, где он разгромил войско киевского князя, под его контроль попадает большая часть исконно русской земли, Киевской Руси.
В современной Литве не слишком акцентируют на этом внимание, но факт остается фактом — русские земли были в культурном и религиозном плане куда более развиты, чем литовские. У литовцев не было еще своей письменности, летописей, именно поэтому так трудно сейчас установить процесс формирования Литовского княжества. Русская культурная традиция брала свое начало в Византии, в днепровской купели, и как когда-то Русь получила от более высокой цивилизации культурные основы, так и Литва приняла русскую культуру, а русский язык стал государственным языком княжества. Литовско-Русское, точнее Русско-Литовское государство быстро росло и крепло. Туда бежали жители Приднепровья, измученные набегами кочевников. Русские княжества, граничащие с Великим княжеством Литовским, входили в орбиту его влияния совершенно добровольно.
Гедимин погиб в 1341 году, его сыновья Кейстут и Ольгерд были людьми очень разными. Один — ярый язычник, другой — князь Витебский, русский по духу и по вере человек. Но оба оказались правителями достойными и умелыми. В течение 36 лет они управляли разными частями княжества. Кейстут — литовской, а Ольгерд — русской. Ольгерд расширял влияние княжества все дальше на юг и юго-восток. В 1363 году он одержал победу над татарами в битве под Синими Водами. Литва вполне серьезно намеревалась отбить у Польши Галицию, а у Венгрии Закарпатье. В княжество Литовское входили Смоленск и Брянск, союзником было Тверское княжество. И вот ответ на вопрос, почему Ольгерд оказался на памятнике «Тысячелетие Руси»: только десятую часть государства составляла как таковая Литва. Девять десятых — это были земли бывшего Киевского государства, которые благодаря литовским князьям сохраняли язык, веру, культуру и, что важно — никогда не платили дань монголам. То есть когда мы читаем в учебниках нечто вроде «вся Русь была обложена данью, за которой регулярно приезжали специальные сборщики, баскаки», то надо понимать — или автор лукавит, или он не считает Южную Русь — Русью, или просто неграмотен, или он осознанно совершает идеологическую диверсию.
Для русских людей начала 14 века не было разницы между Русью Литовской и Московской. Даже более того, большинство представителей тогдашней, как сейчас сказали бы, «политической элиты», или «политического истеблишмента», были уверены, что именно Русско-Литовское государство станет преемником Киевской Руси, потому что никаких внешних предпосылок для возвышения русского северо-востока вроде бы не было. Да и Киев, откуда Русь началась, где была крещена, находился под контролем Литвы. Русский северо-восток во времена Ольгерда — это такая анти-Литва. Хуже климат, меньше территория, нужно платить дань татарам, вертикаль власти не выстроена. Еще только идет собирание земель, сильные удельные князья борются с Москвой, например Тверской князь, на дочери которого был женат Ольгерд. И на самом деле, русская история могла пойти совсем иначе. Ольгерд, являясь по духу глубоко русским человеком, всерьез был настроен собрать под своим руководством все земли бывшего Русского государства, или, скажем привычнее, Киевской Руси. И совершенно не факт, что эта объединенная Ольгердом Русь не стала бы такой же империей, как Русь, объединившаяся вокруг Москвы.
Но все нарушила смерть Ольгерда. И как часто бывает, смерть великого правителя породила смуту. Его наследник, сын от второй жены, от княжны Тверской, Ягайло (Яков) принялся воевать со своим дядей язычником Кейстутом. А старший сын Ольгерда князь Андрей был недоволен условиями завещания отца. Дело в том, что завещание Ольгерд составил, нарушив традицию, и отдал корону не Андрею, как было заведено, а младшему сыну.
Из-за этого старшие Гедиминовичи открыто перешли на сторону Москвы. Ягайло же стал искать помощи у татар, обещая в случае военного похода против московских князей ударить по ним с запада. Сыновья Ольгерда едва не сошлись напрямую в битве, определившей весь ход истории Руси. На Куликовском поле на стороне Димитрия Донского боролись Ольгердовичи — полоцкий князь Андрей, как раз которого завещание оставило без короны, и его брат, брянский князь Димитрий. А Ягайло спешил на помощь к Мамаю, но к битве опоздал.
Это, по сути, была не просто битва Московского княжества против ордынского ига. Литва и Москва, а иначе говоря, Русь Литовская и Русь Московская, стояли там в одном строю. О чем очень часто умалчивают авторы современных учебников и книг, лаконично именуя князя Андрея просто князем полоцким, не уточняя, чей он сын. А ведь именно это — прямое доказательство того, что даже через сотни лет после нашествия Орды Русь оставалась единым организмом.
Князья Владимир Андреевич и Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский в засаде. Гравюра из «Лицевого летописного свода»
И вот еще одна важная деталь битвы на Куликовом поле. Там же принимал участие, командуя засадным полком, князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский, двоюродный брат Андрея Ольгердовича. Так вот «Волынский» в его фамилии означает именно что место рождения. Волынь, которая сейчас находится на Западной Украине. То есть он не считал себя чужим в Москве, где будучи безудельным князем, сделал отличную военную карьеру, прославившись не только участием в Куликовской битве, но и, например, походом на Волжскую Булгарию.
Но вернемся к событиям в Литве. После битвы на Куликовом поле положение Ягайлы стало критическим. Против него ополчились и русские, и литовские княжества. Но в этот момент снова сыграла свою роль, можно сказать, случайность. В Польше умер король Людвик, который был одновременно и королем венгерским. Конечно, встал вопрос о том, кто теперь займет престол. Королевой стала дочь Людвика, Ядвига. А Ягайло сделали предложение, от которого вообще не отказываются, в его положении тем более: жениться на Ядвиге, стать королем польским и великим князем литовским одновременно, получить поддержку католической церкви.
14 августа 1385 года в городе Креве был подписан договор об объединении двух государств. Ягайло перешел в католическую веру, обязался он и всех литовцев покрестить по католическому обряду, а также ввести им латинский алфавит. Согласно документу, «Кревской унии», все русские земли Великого княжества Литовского тоже становились частью объединенного Польско-Литовского государства. В 1386 году Ягайло перешел в католичество, короновался под именем Владислава Второго, в течение одного года все остатки языческой веры в Литве были уничтожены. Именно при Ягайло, в 1387 году, был заключен договор, по которому Галиция стала составной частью Польши. Не объединенного государства, а только польских земель.
Кревская уния стала, возможно, главным историческим событием в совместной истории трех государств — Руси, Литвы и Польши. И последствия унии откликаются по сей день. Именно тогда началась политика окатоличивания русских земель, которая спустя два столетия привела к тому, что уже в едином польско-литовском государстве вспыхнуло восстание, точнее, война.
Но совершенно очевидно, что до Кревской унии государственность Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского (а именно так оно именовалось в официальных документах) была по сути своей продолжением древнерусской. «Русская Правда» Ярослава Мудрого долгое время являлась основным источником права, регулирующим государственно-правовую жизнь Великого княжества Литовского. Языком официальных документов был западнорусский письменный язык, называемый также русинским или руським. На нем написан «Статут Великого княжества Литовского», о котором мы упомянем чуть позже. После Кревской унии свой шанс объединить все русские земли под своим началом Литва потеряла. Московское государство его обрело.
Глава 2
Русь литовская, или Что нам не рассказали в школе
«Древнейшие связи литовского народа были с русскими; через русский мир проникли к нему первые начала гражданственности, первые лучи христианства. Литовский народ льнул, так сказать, к русскому миру. Даже в то время, когда он господствовал над обширными русскими областями, он не только не утеснял русской народности, а напротив, охотно себе ее усваивал, давал русскому языку права языка официального в своей собственной стране. Но Польша успела на несколько столетий прервать эту древнюю связь, истекавшую из самой природы вещей, из самого положения литовского края. Распространенная Польшею между литвинами католическая религия стала между литовским народом и народом русским, распространенное Польшею в литовском крае шляхетство заслонило литовский народ от русского правительства даже тогда, когда край этот вновь вошел в состав русского государства. Таким образом, произошло это долгое отчуждение наше от литовского народа, это печальное наше к нему невнимание».
Если посмотреть на карты 15–16 веков, то становится ясно, кому из двух государств была больше выгодна Кревская уния. Территория Великого княжества Литовского была куда больше территории Польши, и, конечно, именно польские магнаты полагали, что уния станет сделкой, которая принесет не только политическую, но и вполне ощутимую финансовую выгоду. Поначалу казалось, что объединенные в союз государства смогут противостоять вызовам времени — давлению Орды, усилению Москвы, нападкам Запада. Но слишком уж разные и в укладе, и в культуре, и в религиозной традиции были Польша и Литва, а именно последний фактор сыграл роковую роль в истории Литовской Руси.
Карта Великого княжества Литовского в 15 веке
В этой книге мы не станем подробно останавливаться на истории возвышения и укрепления Москвы. В конце концов, каждый из нас учил (или должен был учить) это в школе, и хотя бы в общих чертах имеет представление о Владимиро-Суздальской Руси, московских князьях, о борьбе с Ордой и Литвой. Сейчас важно лишь подчеркнуть, что после Куликовской битвы, как сейчас бы сказали, политический вес Москвы невероятно увеличился, стало ясно, что на авансцену мировой политики выходит новый игрок и что есть новый кандидат на роль «собирателя русских земель». Для Литвы это означало потерять все. Огромную роль играл, конечно, тот факт, что именно в Москве находился теперь патриарх всея Руси, и для православного населения Литовской Руси было понятно, что общий русский духовный центр расположен там.
Разумеется, Кревская уния вызвала очень жесткую реакцию, особенно среди крупного и мелкого русского православного дворянства, более того, многие помнили, что совсем недавно Ягайло выступил на стороне Орды против Москвы, помнили, и что старшие Ольгердовичи выбрали сторону Московского княжества. Внутренний кризис после унии вылился в борьбу Ягайла с его братом Витовтом, и после кровавой войны в 1392 году было подписано соглашение, по которому Витовта признали пожизненным правителем Литвы, Ягайло остался польским королем.
Период правления Витовта стал временем нового расцвета Великого княжества Литовского, временем нового расцвета русской культуры в этом государстве. Государственные документы 14–15 веков, язык княжеского двора, язык дворян, магнатов и шляхты — древнерусский язык, язык Киевской Руси, язык летописей, «Повести временных лет». Этот язык украинские националисты сейчас называют древнеукраинским, белорусские — древнебелорусским или древнелитвинским, но если взять и прочитать, например, грамоты Витовта, то становится очевидно, какой же это был язык. И в те времена он был одинаково понятен жителям и Полоцка, и Москвы, и Киева, и Рязани.
Мы Великий Князь Витовт чиним знаемо сим нашим листом, кто на него узрит или услышит чтучи. Досмотрили есмо того, жаловал Князь Андрей Васило на Свидригайла, а Свидригайло жаловал на Андрея. И мы того досмотрили и разделили и развели того на полы, што от Андреева села половина поля тянет, то есмо [6] повернули к Андрееву селу; а што от Свидригайловы земли половина поля того, то есмо повернули Свидригайлови. Андрей имает володети на своей половине, а Свидригайлови оукронича не уступати и володети у своей половине оукронича, а Андрею неокупати. А на то на все дали есмо Андрею сюю нашу грамоту и печать свою приложили. А дана у великий четверток Априля у 3 день 6898 году».
В русскую историю Витовт вошел не только как мудрый князь, но и как великий полководец. Он воевал с Ордой, его русско-литовские войска громили крымских татар. В 1399 году в битве на Ворскле он возглавил объединенное литовско-русско-польское войско, которое поддержали даже крестоносцы.
Но он не смог одолеть армию хана Тимура Кутлуга, был ранен и сам едва не погиб.
Но, вероятно, самую важную победу своей жизни Витовт одержал в 1410 году в битве при Грюнвальде. В 1409 году началось восстание против крестоносцев в Жемайтии, это регион на северо-западе современной Литвы, между низовьями Немана и Виндавы.
Великое княжество Литовское поддержало жемайтов, Тевтонский орден, который два века вел политику аннексии славянских и балтийских земель (как удивительно ничего не меняется в истории), начал против Жемайтии войну. Польша, разумеется, поддержала Великое княжество Литовское и пообещала начать войну против Ордена и вторгнуться в Пруссию.
6 августа 1409 года великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген объявил войну Польскому Королевству и Великому княжеству Литовскому. Крестоносцы тут же захватили несколько приграничных селений и укреплений в Польше и Литве. Война, которая в польской историографии называется Великая война (Wielka wojna), которую изучают в школах Литвы, Белоруссии и Украины и вообще не изучают в школах России, растянулась на два года. А между тем это была русская освободительная война, именно в ней была остановлена на долгие века, практически до 1914 года, немецкая экспансия на восток.
Войско Тевтонского ордена к началу 1410 года состояло из почти 60 тысяч человек, среди них были наемники из Европы.
Польская армия насчитывала 42 польских хоругви, 7 русских и 2 отряда наемников. В литовской армии было 40 хоругвей, из них русских 36. Общая численность союзнической армии превышала 60 тысяч человек. В составе литовского войска был чешский полк, которым командовал впоследствии знаменитый вождь гуситов Ян Жижка, пришли с отрядами Новгородский князь Лугвений Ольгердович и татарский хан Джелал ад-Дин, один из самых влиятельных и ярких сыновей хана Тохтамыша.
14 июля объединенная армия подошла к месту будущей битвы, между селениями Танненбергом и Грюнвальдом. 15 июля 1410 года состоялась великая битва, великая победа польского, литовского и русского оружия, главное сражение Великой войны. Прочесть подробное описание Грюнвальдской битвы каждый может без труда хотя бы в Интернете, сейчас же, пожалуй, я ограничусь простым перечислением русских полков (или, как принято говорить, «хоругвей»), участие которых в сражении точно установлено. Это были хоругви Смоленская, Мстиславская, Оршанская, Лидская, Полоцкая, Витебская, Пинская, Новогрудская, Брестская, Волковысская, Киевская, Кременецкая и Стародубовская.
Победа в битве при Грюнвальде отмечается в Польше и Белоруссии, в Литве. В России это событие, после которого Тевтонский орден никогда не смог восстановиться и обрести былую силу, отчего-то не считается значимым. Ему не отведено особого места в школьных учебниках, это вообще не считается русской победой. Вот именно с таких проявлений великорусского снобизма по отношению к Западной Руси, к Литве, с этого неприятия западнорусской истории как общерусской и начиналось впоследствии «украинство».
В начале 20 века великий философ и публицист Василий Розанов напишет, что «центр украйнофильства в велико-россофильстве. Как только мы сами теряем универсальность, мы получаем вокруг себя сепаратизмы», и будет прав. И чуть позже мы отдельно разберем, как повлияло на историю России это пренебрежение своими же корнями. И в этом смысле присутствие князя Витовта на памятнике «Тысячелетие Руси» не могло серьезно изменить ситуацию.
А пока вернемся к правлению Витовта. Он едва не стал первым литовским королем. В 1429 году в Луцке встретились правители нескольких европейских государств, чтобы обсудить турецкую угрозу и дальнейшую судьбу Литвы. Приехали император Германской империи Сигизмунд, Великий Князь Московский Василий II, король Польский Ягайло, король Дании Эрик, посол от императора Византии, от Папы римского, два татарских хана, господарь Молдавии, два гроссмейстера Тевтонского ордена Крестоносцев и сам Великий князь Литвы — Витовт. И там было решено позволить создать независимое от Польши Литовско-Русское королевство. Конечно, не согласились поляки, которые решение опротестовали и покинули конференцию. Позже, чтобы не дать Витовту короноваться, польские агенты перехватили послов Императора, которые везли Витовту корону, и тем задержали коронование.
Витовт умер, короны так и не получив, а с его смертью отпал и вопрос о создании Литовско-Русского независимого королевства. После его смерти Великим князем Литвы был избран Свидригайло, родной брат польского короля Ягайла, тот даже сам приехал в Литву, чтобы поздравить брата. Но вскоре польские магнаты при поддержке католической церкви и при помощи части литовско-русской шляхты, принявшей католичество, свергли Свидригайло, на его место был возведен Сигизмунд, ревностный католик, который тут же стал претворять в жизнь политику окатоличивания русского населения.
Дело в том, что еще в 1413 году была подписана Городельская уния — договор великого князя литовского Витовта с королем Владиславом Ягайло. По сравнению с Кревской унией, Городельская была куда более жесткой, потому что совершенно недвусмысленно определяла присоединение Литвы к Польше. Витовт, например, по этому акту признал верховную власть короля, часть вотчинных прав на Литву, которыми обладал Ягайло, переходила польскому государству как таковому, и как следствие, титул верховного князя Литвы становился элементом польского королевского титула. Именно тогда в Великом княжестве Литовском ввели административное деление по польскому образцу, литовские бояре-католики получили такие же права, как и польская шляхта, и польские гербы. Православные бояре никаких равных прав не получили.
По сути, Сигизмуд просто дал идеям Городельской унии новое развитие, что вызвало страшное недовольство среди русского населения. В Литве вспыхнула гражданская война, русские пошли против поляков, причем значительная часть русской элиты выступила на стороне Польши.
Это и все дальнейшие события в Литве лишний раз подтверждают тезис о том, что любая интеграция — это в первую очередь интеграция элит. И современная нам «евроинтеграция» на Украине, и евроинтеграция 15 века. В 1440 году Сигизмунда убили православные магнаты-заговорщики.
Новым князем Литвы стал второй сын Ягайло, Казимир. Его старший брат Владислав после смерти отца правил Польшей. В 1447 году Казимир встал во главе и Польши, и Литвы после смерти брата. Новому князю пришлось весьма непросто. С одной стороны, польская и русско-католическая шляхта вместе с духовенством требовали усиления интеграции Польши и Литвы. С другой — русские православные бояре и князья были категорически против этого, против окатоличивания русских земель, и в объединенном государстве они ревностно оберегали свою русскую идентичность.
Большинство историков соглашаются, что Русь Литовская и Русь Московская были в историческом смысле двумя путями развития русского мира. Это был выбор пути на долгие века. В Московском государстве почти сразу установилась монархия жестокого, восточного типа, при этом права бояр, князей и дворян были сильно ущемлены. С другой стороны, крестьяне в Москве до конца 16 века могли спокойно уходить от одного помещика к другому.
В Литве избрали другой путь: крепкое дворянство, широкие права магнатов и шляхты, усеченные права Великого князя и почти полное бесправие крестьянства. В этом смысле Литва во многом скопировала польскую социальную модель. При этом именно в Руси Литовской зарождались ростки русского парламентаризма, если угодно — русского общества «европейского типа». Ведь в Литве были и вольные города, жившие по Магдебургскому праву, и парламент — шляхетские сеймы. Объединенное польско-литовско-русское государство и правда могло бы стать центром славянского, русского мира. Если бы не одно «но». Если бы у королей и князей объединенного государства хватило дальновидности и понимания, если бы они объявили, что в этом государстве нет наций и религий второго сорта. Но случилось иначе.
Еще в правление Казимира недовольные положением дел приграничные князья несколько раз переходили на сторону Москвы. Но надо понимать, это же не был переход одного князя, который сел на коня и уехал со свитой на Северо-Восток. Князь переходил со своей землей и населением. Поэтому слияние и поглощение Литовской Руси полякам приходилось проводить крайне осторожно. Например, когда в Киеве умер князь Симеон Олелькович, который был зависимым от Литвы, но все же самостоятельным, Казимир ликвидировал Киевское княжество, создал воеводство и назначил туда воеводой католика-литовца Гаштовта. В Киеве вспыхнуло восстание горожан, город достался полякам только после его подавления. Чтобы было понятно современному читателю, что тогда происходило в Литве, объясним это на таком примере. Вообразите, что завтра чиновники в России решат ликвидировать Башкирию в составе Российской Федерации, а вместо нее создать Уфимскую область, где будет править не президент, а губернатор. Реакцию башкир и татар, населяющих республику, представляете?
Так что в 15 веке речь шла не просто о формировании новых административных единиц. Шаг за шагом, планомерно ликвидировались остатки самостоятельности Западной Руси. Ведь еще раньше, при Ягайле, Галицко-Волынское княжество было превращено в Русское воеводство со столицей во Львове. Вот, кстати, тоже важный факт. Для поляков не было никаких сомнений, что за народ населяет Галицию и Волынь, ведь назвали воеводство именно «Русским».
Когда в 1492 году Казимир умер, Литовско-Русское княжество тут же выбрало себе отдельного Великого князя. Им стал младший сын Казимира — Александр. Его старший брат, Ян-Альбрехт, стал королем Польши.
Литва при новом князе постаралась всерьез отгородиться от Польши. Русская шляхта продавила законы, по которым полякам было запрещено не только покупать земли в Литве, но даже там жить. Впрочем, вскоре им снова пришлось сближаться. Московское государство потребовало у Литвы вернуть «исконно русские земли». Московские войска вторглись в Черниговскую землю. Так вот самое ужасное для магнатов в Польше и Литве было то, что русские города войскам Москвы практически не сопротивлялись, а напротив, встречали их как освободителей от польских оккупантов. Например, в Брянске горожане не только без боя открыли ворота московской армии, но и оборонялись потом от польско-литовских войск. Война возобновилась через несколько лет, и Александр, ставший по традиции после смерти брата и великим князем, и польским королем, ее проиграл. Москва забрала себе не только Чернигов, но и Рыльск, Новгород-Северский и Стародуб.
Осознание себя частью большого русского народа было свойственно жителям Западной Руси долгие века. Даже в 1914 году во Львове, после сотен лет, проведенных под властью Польши и Австро-Венгрии, русское население встречало русских солдат как освободителей.
Впрочем, надо сказать, что в 15 веке, во время войны с Москвой, немало представителей православной шляхты Литовско-Польского государства воевали за него совершенно искренне. И дело было не только в их шляхетских вольностях, не только в том, что это была борьба за сословные интересы. Думаю, правильным будет сказать, что они боролись за свою Русь. За то, как они понимали ее и видели, не принимая деспотичного устройства Руси Московской.
Вот, например, судьба князя Константина Ивановича Острожского. Защитник православия в Литве, именно благодаря его усилиям, просьбам к королю было установлено юридическое положение православной церкви в Литве. Он дружил с митрополитами, способствовал народному просвещению и половину жизни воевал с Москвой. В 1497 году, в 37 лет, Константин Острожский стал гетманом литовским. А в 1500 году началась война с Русским государством, в которое выросло Московское княжество. Константин Иванович стал во главе литовского войска, 14 июля оно было разбито русским войском во главе с князем Даниилом Васильевичем Щеней. Вообще правильнее в этом абзаце было бы написать так: 14 июля русские войска сошлись с русскими, и одни русские победили других. Русско-литовские войны 16 века — это в действительности большая национальная трагедия русского народа. За научными терминами мы теряем суть происходившего, а именно, что две части Древней Руси схватились, выясняя, кому дальше быть центром русской цивилизации и какой путь эта цивилизация выберет.
Портрет Константина Ивановича Острожского
Острожского взяли в плен, отвезли в Москву, оттуда сослали в Вологду. В 1506 году князь Острожский согласился служить русскому государю. Ему был дан сан боярина, он принес присягу Василию Третьему. Под предлогом осмотра вверенных ему войск Острожский уехал из Москвы и сбежал в Литву. Ему дали должность старосты луцкого и маршалка — то есть военно-гражданского начальника всей Волыни.
Он воевал с Москвой еще и в 1508 году, в награду его назначили паном Виленским, и только после этого Острожский стал частью высшей литовской знати. В русско-литовской войне 1512–1522 годов Острожский осаждал Смоленск, потом разгромил московские войска под Оршей, в 1517 году под Опочкой потерпел страшное поражение от воевод Федора Телепнева-Оболенского и Ивана Ляцкого и бежал в Литву, бросив артиллерию и обоз.
Острожский защищал свою Литовскую Русь не за деньги, он был талантливым политиком и полководцем, прекрасно образованным, в Москве он сделал бы хорошую карьеру. Но для него выбор в пользу Литвы был совершенно очевидным. И тут еще стоит отметить такой факт — литовско-русская знать, дворянство, была куда более образованной, нежели московская. Литва, бывшая в известной степени частью Европы или как минимум не настолько изолированная от Европы, как Москва, куда раньше стала развивать образование и культуру. Например, Ягайло в 1409 году поручил отдать специальный дом для размещения бедных студентов, особенно тех, которые «прибыли из Литвы и Руси». Русско-литовские магнаты и дворяне знали иностранные языки, читали и писали на латыни.
Портрет Франциска Лукича Скорины
Поделиться книгой: