Открытка

Калли молча кивнула. Она была настолько шокирована потоком несправедливых обвинений, которые обрушила на ее голову эта женщина, что у нее не нашлось даже слов в собственную защиту.

Следовательно, мелькнуло у нее, в такие игры он играл и с прежними воспитанницами мадам. И ее подобрал, словно игрушку. На время! Но как он мог, если у него уже есть невеста? Какая жестокость!

– Ступайте и приведите себя в порядок! – приказала ей графиня ледяным тоном.

– Может быть, будет лучше, если я обойдусь без ужина?

– Нет, вы спуститесь вниз и сядете за стол вместе с нами и продемонстрируете всем, что такое по-настоящему воспитанная английская девушка. И попрошу, без сцен! Иначе вы горько пожалеете обо всем!

Калли опрометью бросилась в спальню. Все остальные девушки уже были внизу. Глотая слезы, Калли принялась одеваться в полном одиночестве. Потом расплела косы: целый водопад золотистых кудрей рассыпался по плечам. Она все еще не могла прийти в себя после того, что только что произошло в кабинете мадам. Что было не так? Почему? Но в любом случае сейчас она обязана спуститься вниз с высоко поднятой головой. Пусть Ферранд не думает, что она стала разменной монетой в его руках! Его подлые трюки теперь ей хорошо понятны. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и побежала в столовую.

Все молча уставились на Калли, когда она вошла. Графиня по обыкновению восседала во главе стола, само очарование и воплощение изящества.

– Alors, cherie! Вы уже успели загореть, как я посмотрю!

Калли заметила, что стул рядом с ней пуст. Значит, Ферранд тоже опаздывает. От графини не ускользнул ее мимолетный взгляд. Она кивнула на свободный стул и сказала:

– К сожалению, мой сын был вынужден безотлагательно вернуться в университет. Учеба! Он приносит свои извинения всем присутствующим за то, что не смог попрощаться с вами как подобает. Но, как известно, потеха потехой, а делу – время. Не так ли? – женщина вперила неприязненный взгляд прямо в Калли.

Калли ела как во сне, плохо понимая, где она и что ест. Итак, маман отправила своего сыночка прочь, спровадила его с глаз долой, а он и рад был улизнуть, даже не попрощавшись с ней, не попытавшись попросить у нее прощения или объяснить случившееся. Какой подлец!

А с какой стати ему перед ней расшаркиваться? Она для него – так, мимолетное увлечение, послеобеденный каприз. Как же жестоко она ошиблась! И неожиданно для себя самой Калли вдруг вспомнила слова Теда Бордмана о яблочке, которое падает недалеко от яблони. Неужели она пошла в свою мать? Наверное, раз она может сейчас притворяться и делать вид, что ничего не произошло, словно заправская актриса. Она даже мило улыбалась остальным девочкам, непринужденно болтала с ними о всяких пустяках. Никто не должен знать, что творится у нее внутри, приказала она себе, собрав в кулак всю свою волю. Это тебе хороший урок на будущее, моя дорогая, размышляла она. Впредь будешь знать, как связываться с глупыми молодыми людьми, которые к тому же еще и под каблуком у своих мамаш. Нет, ты достойна гораздо лучшего!

11

Когда Каролина вышла из вагона на платформу вокзала Ватерлоо, Фиби даже не поверила своим глазам. Куда девалась прежняя угловатость? Перед ней стояла высокая статная девушка с копной золотистых кудрей. Во всем, в том, как она двигалась, как держалась, сквозила новая Калли, уверенная в себе, исполненная собственного достоинства, настоящая юная леди. Гадкий утенок превратился в красивую стильную барышню, облаченную в элегантный костюм-двойку из тонкого льна, на голове мягкая фетровая шляпа, похожая по фасону на мужскую и лихо сдвинутая слегка набок.

– Наконец-то! – воскликнула Фиби, раскрывая объятия. – Я уж думала, ты никогда не приедешь!

Но вместо объятий они обменялись всего лишь дежурными поцелуями в щечку.

– Загостилась у Марти! У нее дел полно! Такая очаровательная крошка ее дочь. Кстати, я стала ее крестной матерью.

Фиби почувствовала невольный укол ревности. Для дочери Марти всегда была на первом плане. Но она выдавила из себя жизнерадостную улыбку и сказала:

– Ты обязательно должна рассказать мне о них. Только дома.

– Разве мы не едем прямо сейчас в Шотландию?

– Но должна же ты хоть как-то перевести дыхание после такого длительного пути! Распаковать вещи и все такое… И потом, наши планы немного поменялись. Но об этом после! – Фиби не хотелось пускаться в пространные объяснения прямо на перроне. – У тебя будет пара деньков, чтобы повстречаться со своими новыми подругами.

– У меня их нет.

– Неужели ты ни с кем не подружилась в школе?

– Нет. Просто хорошие знакомые, и только. Давай возьмем такси. Хочу побыстрее принять ванну. В поезде всю дорогу было так душно.

Каролина подавила тяжелый вздох и зашагала в сторону привокзальной площади.

Все повторяется, подумала Фиби. Из школы Святой Маргариты она приехала точно в таком же настроении, неразговорчивая, хмурая. Швырнула свои вещи в прихожей, залезла в ванну, а потом улеглась в кровать с книжкой в руке. Да, но сегодня ей уже восемнадцать. Пора серьезно задуматься о будущем.

Не успела Каролина переступить порог квартиры, как тут же извлекла из чемодана ворох подарков, белье и немедленно включила на полную мощь радио. Звуки танцевальной музыки заполнили гостиную. Запахло сигаретным дымом.

– Неужели ты уже усвоила эту вредную привычку? – не удержалась Фиби.

– В Европе все курят. Я себе купила мундштук из слоновой кости. – Калли сделала вид, что не расслышала упрек в вопросе матери. – Элегантно смотрится, когда куришь через мундштук.

– И это все, чему ты научилась за границей?

– Еще я научилась смешивать коктейли, например «Джин Слинг». Это вода, джин, сахар, лимон и лед. Могу еще приготовить омлет с ветчиной или выбрать в случае необходимости самый качественный жемчуг. Да! Еще я сейчас умею играть в покер.

Увидев растерянное лицо матери, Калли рассмеялась.

– Шучу, конечно! Но со мной учились две американки, они такие завзятые картежницы. Мы пристрастились играть на интерес – на косметику. – Калли немного помолчала. – Ты сейчас снимаешься?

– Нет! Я помогаю Мейси в ее хореографической школе. Мой агент, как всегда, занят поиском новых ролей для меня, но пока ничего стоящего не подворачивается. Мы организовали при школе танцевальный кружок для начинающих. Не согласишься помочь нам немного?

– Ты забыла? У меня же обе ноги левые! Нет, на меня не рассчитывайте! – с места в карьер отвергла предложение матери Калли и взяла со стола журнал.

– Речь идет о том, чтобы просто подежурить в офисе, отвечать на телефонные звонки, разобраться с почтой. У нас полнейший завал по части канцелярской работы.

– Меня не обучали обязанностям секретарши! – снова отмахнулась Калли. Судя по всему, ее совсем не интересовало, как жила мать все это время, пока она отсутствовала.

– В этой работе нет ничего сложного! Уверяю тебя, ты освоишь все за один день. Прошу тебя, помоги нам хотя бы несколько недель. Сейчас такая запарка! Все хотят обучиться новомодным танцам к открытию сезона. Вот начнется сезон, и у нас станет поспокойнее.

– А как же Далраднор? Я уже и Примми пригласила к себе погостить!

– Каролина! Ты провела за границей целых шесть месяцев. По-моему, отдыха было более чем достаточно.

Фиби не хотела быть грубой, но все же дочка должна понять, что жизнь не состоит из одних лишь праздников. Если нужно помочь, значит, нужно помочь. Все лучше, чем бесцельно слоняться без дела целыми днями.

– Вот теперь все понятно! Пора платить по долгам! – Каролина поднялась со стула и направилась в кухню. – Не успела переступить порог родительского дома, а тебе уже суют метлу в руки!

– Хорошо! Съезди на недельку в Далраднор, если тебе так надо, но потом все же помоги Мейси. Очень прошу тебя. Она плохо себя чувствует в последнее время, и Китти очень тревожится за нее.

Каролина круто развернулась в сторону матери.

– Вот с этого бы и начинала! Что с ней?

– Женские проблемы… Какая-то опухоль… Сделали операцию, но она еще очень слаба. Билли старается изо всех сил, заменяет ее где только можно… Китти опасается, что одной операцией дело не закончится.

– Бедная-, бедная Мейси! Мне ее очень жаль! Почему ты мне ничего не писала? Вот так всегда! Я все узнаю последней!

«Значит, все же поможет», – вздохнула с облегчением Фиби. У Мейси диагностировали рак, причем в тяжелейшей форме. В настоящий момент с ней может справляться только Китти. Она уже давно предупредила Фиби, что Мейси долго не протянет. «Взгляни на ее лицо: кожа пожелтела и обвисла, глаза ввалились. Ей нужен покой и только покой». Но Мейси упорно продолжала вести занятия, сидя на стуле.

– Хорошо, что ты подставишь плечо тете Мейси, – сказала она дочери. – Мы все стараемся сейчас помочь ей кто как может.

Фиби не могла представить себе, что в скором времени потеряет Мейси. Пока она старалась даже не думать об этом. И она, и Билли выбивались из последних сил, чтобы все в школе функционировало так, как обычно. Ну а уж если к этому делу подключится Каролина, то будет и вовсе замечательно. Кто знает, может, ей понравится работа и в один прекрасный день она сама захочет возглавить их бизнес. Ежегодные поездки в Далраднор – это все же роскошь, без которой можно иногда и обойтись. Например, в этом году. С домом ничего не случится: он в заботливых руках миссис Айбел и ее дочери Мимы. С поездкой на север придется повременить. У Каролины было достаточно развлечений в последние месяцы. Пусть потихоньку привыкает к мысли о том, что надо работать.

Хореографическая школа Гиббонс располагалась неподалеку от Кенсингтон-Хай-стрит в большом старинном доме, который, вне всякого сомнения, знавал и лучшие времена. Тем не менее на втором этаже, куда вела красивая резная лестница, имелся огромный бальный зал. Его владельцы школы превратили в настоящую балетную студию, закрыв все стены большими зеркалами в золоченых рамах. Потрескавшийся дубовый паркет пах мастикой. По обе стороны зала были установлены деревянные брусья-станки, возле которых обычно занимаются профессиональные артисты балета. А потому в утренние часы зал сдавался в аренду для проведения репетиций и мастер-классов. Раздевалку устроили прямо в бывшей прихожей, а бывшую библиотеку переоборудовали под офис.

Фиби ничуть не преувеличила, когда сказала Калли, что они никак не справляются с тем ворохом дел, который навалился на всех в последние месяцы. Ящики письменного стола были завалены счетами и письмами. Некоторые счета были соединены скрепками. Другие просто приколоты булавками к стене. Почти вся корреспонденция валялась нераспечатанной. Покрытые толстым слоем пыли стопки журналов «Сцена», поднос с кофейными чашками, допотопная пишущая машинка и телефон на письменном столе с застарелыми пятнами от чая на кожаной поверхности венчали общее убранство комнаты, в которой кучковался весь персонал хореографической школы. Если старый чайник и банку с раскрошившимися от времени бисквитами можно тоже отнести к категории офисного оборудования, то тогда они и были завершающим аккордом в сравнительно коротком списке имущества. Кажется, от Калли все ждали чудес. Она же ужаснулась от увиденного. Какими безвозвратно далекими вдруг показались ей дни, проведенные в элегантном замке Гротен. Как будто и не было в ее жизни этого прекрасного лета рядом с озером. Убогость окружающей обстановки так контрастировала с тем, что она оставила позади себя. Калли невольно улыбнулась, вспомнив эти прекрасные полгода. Вспомнила, как она злилась на Ферранда, пока не получила от него письмо с извинениями и объяснением столь внезапного и странного отъезда из замка. Помнится, первым ее желанием было порвать письмо в клочья и выбросить вон, даже не прочитав. Однако природное любопытство взяло верх. Интересно, как и чем он станет оправдываться перед нею?

…Прости, что уехал, не попрощавшись с тобой. Но маман настолько допекла меня, что я не смог более и минуты задержаться в доме. Уверен, своим острым язычком она допечет и тебя. Мама все еще никак не может понять и привыкнуть к мысли о том, что у меня своя жизнь и своих друзей я тоже выбираю сам. Времена, когда она делала это вместо меня, уже давно канули в Лету. Попутно сообщаю тебе, что я ни с кем не помолвлен и уж тем более не собираюсь ни на ком жениться в ближайшие годы. Это все мамины фантазии, но она по-прежнему желает руководить всеми нами, ее сыновьями, и старательно продолжает навязывать нам свою волю. Жана-Люка она все же упекла в армию; правда, средний брат Кароль умудрился вырваться из ее цепких объятий, поступив в духовную семинарию. Что же до меня, то я намереваюсь продолжить обучение за границей, так что в недалеком будущем нашей мамочке придется довольствоваться только лишь планами касательно собственной жизни.

Пожалуйста, прости, что я уехал, бросив тебя с нею один на один. Наверняка она излила на тебя все свое недовольство мною. Но я полагаю, что поступил правильно, уехав из дома. Быть может, до нее дойдет, наконец, что нельзя заставлять детей жить по своим правилам. У каждого из нас уже своя жизнь. Как бы то ни было, но те два дня, что мы провели вместе, были чудесны. Надеюсь, мы еще встретимся.

Луи-Ферранд Ван Гротен.

Обратного адреса не было. Да если бы он и был, то Калли не собиралась отвечать. Случилась маленькая романтическая история, потому что лето, солнце… А теперь она закончена, и все в прошлом. Впрочем, ей было приятно узнать, что Ферранд все же не притворялся, не изображал чувств к ней, которых у него на самом деле не было. Он был искренен, а значит, ее первые впечатления были верны и она не ошиблась в нем. Просто молодой студент – только-только выпорхнувший из родительского гнездышка юнец, который еще толком и крылья-то не расправил, чтобы пуститься в самостоятельный полет. Она даже пожалела бедняжку графиню. Каково это – жить в мире собственных фантазий! Так можно в один прекрасный день потерять всех своих детей.

Но и для нее самой настало время вернуться с небес на землю. Оглядев кавардак, царивший в офисе, Калли поняла, что ее приземление оказалось на редкость жестким.

Поначалу она планировала задержаться в Лондоне всего лишь на пару-тройку недель, исключительно из чувства долга, но, увидев, как до неузнаваемости изменилась Мейси и что сделала с ней эта проклятая болезнь, Калли поняла, что она не имеет права подвести ее и бросить все на самотек.

А еще Калли не преминула отметить про себя, как сплачиваются все подруги матери в трудный час. Все они прошли войну, в жизни каждой из них было полно потерь и разочарований, и тем не менее они оставались оптимистками, всегда находили повод пошутить и посмеяться. Нет, люди военного поколения действительно достойны восхищения, что бы там ни говорили! У самой Калли друзей не хватало. Примми поступила в Оксфорд. Калли навестила ее и погостила пару дней у нее в общежитии. Все то же самое, что и в их школе Святой Маргариты, только гораздо помпезнее. Огромные аудитории, лекционные залы с позолоченной лепниной. Она изо всех сил пыталась скрыть свою ревность по отношению к новым друзьям Примми, которыми та уже успела обзавестись в университете. Ведь сама она уже плавно переместилась в категорию старых друзей. Несмотря на регулярную переписку, Калли понимала, что отныне их судьбы с Примми расходятся и дальше каждая из них заживет своей жизнью.

В один из дней к ним в офис ворвалась целая ватага юных девушек, страждущих научиться танцам. Калли как раз занималась сверкой картотеки с именами учащихся на тот случай, если некоторые из договоров придется расторгнуть за неуплату. Знакомый голос заставил ее оторваться от дела.

– Вот это да! Наша темная лошадка Калли Бордман собственной персоной! – весело фыркнула Памела Карлюк. – Интересно, что ты здесь делаешь?

– Помогаю немного своим тетушкам, – слегка покраснела Калли, застигнутая врасплох. Как элегантны Памела и Клемми в нарядных зимних пальто и модных шляпках. – Но вы тоже меня удивляете! Одни, без сопровождения! – подначила она, намекая на то, что юным светским дебютанткам непозволительно появляться на публике без сопровождения пожилых матрон.

– Во-первых, мы не одни. Взгляни, как нас много. Распушаем хвосты в преддверии сезона балов. Готовы лоб расшибить, лишь бы заполучить себе самых лучших кавалеров. Ну, а ты как? Встречалась с тем красавцем студентом еще?

– Перестань говорить глупости! – слегка прикрикнула на нее Калли и показала взглядом на стоявшую неподалеку Фиби. – У госпожи графини особые планы на каждого из своих сыновей.

Памела повернулась к своим подружкам.

– Графиня была настоящей Горгоной, но женщина, безусловно, умная. Мы как-нибудь с Калли расскажем вам про нее ворох забавных историй.

Девушек пригласили пройти в танцкласс, и занятия начались. Джем, хореограф, который вел урок, распределил всех по парам и стал тщательно отрабатывать с ученицами каждое па. Калли с завистью наблюдала, как легко девушки усваивают танцевальные премудрости. Впрочем, и преподаватель был строг и не давал спуску никому.

Когда занятия окончились, Памела снова заскочила к ней в офис.

– Мы собираемся пойти выпить где-нибудь по чашечке чая. Пошли с нами!

– Ступай, Калли! – подала голос Фиби. – Ты вполне заработала себе небольшой перерыв. И так приятно встретиться с друзьями. Я рада, что ты все же успела обзавестись и новыми подружками тоже.

Калли схватила шляпку и пальто и устремилась за девушками вниз по лестнице. Она заметно нервничала. Калли плохо знала и Клемми, и Памелу, в школе у графини они почти не общались. Она смутно представляла себе и их круг общения, но они ведь сами ее пригласили. И, в конце концов, так приятно вырваться из пыльного офиса на свежий воздух, да еще в компании хорошеньких молоденьких девушек. Не то что коротать целые дни в обществе пожилых дам. Нет, оказывается, Лондон тоже может быть приятным местом, и здесь совсем уж не так одиноко, как ей это показалось поначалу.

Танцклассы по четвергам стали регулярными. Наконец Калли не выдержала и тоже присоединилась к тем, кто жаждал научиться танцевать новомодное танго. Уж слишком притягательной была музыка, под которую разучивали новый танец ученицы. Клемми танцевала превосходно, в ней был, что говорится, прирожденный талант к танцам. Она изящно выгибала спинку и в точности повторяла все движения, которые демонстрировал им Джем. За месяцы, проведенные в замке у графини, все девушки не только изрядно постройнели, но и изголодались, а потому после всех изнурительных нагрузок на занятиях в танцклассе они с легкой душой позволяли себе расслабиться, с жадностью набрасываясь на французские пирожные в замечательной чайной неподалеку от фешенебельного универмага «Харродз».

– Тебе нужно обязательно пойти с нами на вечеринку в клуб «400». У них самый лучший оркестр в городе. Пойдешь, да? – принялась уговаривать ее Памела. – Там весело! Тьма народа! Все наши там! Скажи тете, там все очень прилично. И все наши братья и кузены безупречно ведут себя в такси! – весело подмигнула она Калли.

– В чем там принято бывать? – спросила Калли. Она понимала, что с дебютантками ей не состязаться. У тех горы новомодной одежды и шикарных туалетов на все случаи жизни.

– В чем хочешь! Особо не заморачивайся! Но платье должно быть легким. Там очень душно. Самое место продемонстрировать всем свои узкие бедра и осиную талию… Mais non? Словом, покажи товар лицом, чтобы графиня тобой гордилась! – весело воскликнула Клемми. – И чтоб парни кричали тебе вслед: «Ого-го-го!»

Первый выход Калли в свет сопровождался интенсивной подготовкой по всем направлениям. Мейси одолжила на вечер один из своих элегантных нарядов: облегающее фигуру платье из голубого атласа, скроенное по косой. Фиби кое-что переделала, и платье село на Калли как влитое. Волосы ей уложили в строгом соответствии с самыми последними веяниями в области парикмахерского искусства. Китти принесла свою старую меховую пелерину, от которой слегка попахивало камфарой, лучшим средством от моли.

– Я была в этой пелерине, когда впервые встретилась с твоим отцом, – разоткровенничалась Фиби, не выпуская с дюжину булавок изо рта. – Но на тебе она смотрится просто шикарно!

Они обе старались наладить отношения друг с другом, но пока удавалось это плохо. Калли понимала, что матери хочется, чтобы она начала расспрашивать ее об отце, о том, как завязался их роман и все такое, но она не стала поддерживать разговор на эту тему. Сказать по правде, ее совсем не интересовало, где и как познакомились ее родители.

Но вот, наконец, наступил долгожданный вечер. Калли усадили в такси, вручив сумочку, в которой лежали деньги на обратный проезд, губная помада, запасная пара чулок, расческа и несколько булавок. Чем ближе подъезжала она к клубу, тем сильнее волновалась. «Вдруг меня никто не пригласит на танец? Или девочки забудут и не выйдут меня встретить? Напрасно я согласилась,» – корила себя Калли весь остаток пути.

Встреча была назначена в баре отеля «Ритц» в цокольном этаже. Поначалу Калли даже растерялась. Вокруг одни чужие лица, и все смотрят на нее. Началась процедура представления: Джок, Бифф, Найджел, Понго, Пэдди… Молодые люди, облаченные во фраки, прибыли в качестве сопровождающего эскорта для своих младших сестер и кузин. Гермиона, Сесиллия, Анабель, Памела… Последняя прихватила с собой еще и младшую сестру Поппи, а Клементина приехала с кузиной по имени Белинда.

Памела окинула ее взглядом и улыбнулась.

– Отлично выглядишь, Калли! На все сто! Этот ярко-голубой цвет тебе очень к лицу.

Все тут же бросились заказывать себе джин и шампанское. Калли не успела и глазом моргнуть, как в ее руке тоже очутился бокал. Она сделала глоток, другой, и по телу разлилось приятное тепло. Ближе к полуночи вся компания направилась на Лестер-сквер. Клуб располагался в нескольких шагах от театра «Альгамбра». В полуподвальном помещении царил приятный полумрак, плавали клубы табачного дыма, словом, настоящий подземный мир, очень располагающий к танцам до утра.

Стены в помещении были обтянуты красным шелком, на окнах – наглухо задернутые бархатные шторы, у стен стояли обтянутые плюшем скамейки, рядом позолоченные торшеры, на обеденных столах горят свечи в подсвечниках. Помещение было забито народом до отказа. Калли ожидала увидеть традиционный зал для балов с массивными канделябрами, зеркалами и прочее. Но так даже интереснее: сплошной гламур. Оркестр разместили на небольшой эстраде. Музыка лилась во все концы зала, несколько пар уже кружили в танце. Публика была разновозрастной: молодые, пожилые, откровенно старые, но все, казалось, знали друг друга. Наверняка мальчишки учились в одной школе, подумала Калли, а девочки перезнакомились еще тогда, когда гуляли в парке вместе со своими нянями.

– Господи, хоть бы сегодня сюда не заявился папа со своей подружкой! – прошептала Белинда. – Не хочу, чтобы мама догадалась про его амуры. Для всех он допоздна задерживается по работе в палате общин.

Молодежь немедленно разбилась по парам и пустилась отплясывать под зажигательный свинг, который с такой виртуозностью наяривали темнокожие музыканты.

– Прошу! – церемонно отвесил поклон Найджел и подал Калли руку. – Но сразу же предупреждаю! Танцор из меня не так чтобы очень!

«Ни капельки не покривил душой, – подумала Калли, когда они снова вернулись на свои места. За время танца молодой человек успел оттоптать ей все ноги. – Наверное, будет лучше, если следующий танец я пропущу», – решила она. Но тут оркестр заиграл танго.

– Вперед, Калли! – крикнула ей Памела во весь голос, стараясь перекричать царящий вокруг шум. – Сейчас мы им покажем, как надо танцевать танго! Ты ведешь, потому что ты выше меня.

Они старательно пытались следовать всем указаниям наставника, но без пристального взгляда Джема и его суровых окриков получилось так себе. Пару раз они даже сбились с ритма. Зато следом на паркет вышла пара, которая и в самом деле знала толк в танго. Партнер смотрелся просто сногсшибательно в черном фраке с бабочкой, партнерша в облегающем платье ярко-красного цвета крутилась вокруг него, как юла, демонстрируя публике совершенные бедра и ноги.

– Это что, приглашенные артисты? – шепотом спросила Калли.

– Нет! Это наш Тоби зажигает! – весело рассмеялась Памела. – Танцует как бог, да? А как ведет! Мы его называем «уэльским чародеем». Но сегодня он превзошел сам себя! Ты только посмотри, как он ее ведет!

Калли и правда не могла отвести глаз от этой красивой пары, которая заняла центральное место на танцполе. Они заряжали всех присутствующих своими томными, исполненными чувственности взглядами, волнующими па и не менее страстными позами.

– Надо же! Где это он научился так хорошо танцевать?

– Наш Тоби – странник, блуждает по свету и большую часть времени живет за границей. Ты только взгляни на этот загар! А плечи… Таинственная личность! Хочешь, я познакомлю тебя с ним?

– Нет! Что ты! – моментально испугалась Калли.

Магнетизм его взгляда, устремленного на партнершу, которую он с лихостью крутил в разные стороны, завораживал. Казалось, в эту минуту он видит только ее и никого более.