Открытка

– Понятно. И что сказал тебе Тед? – Фиби из последних сил пыталась говорить так, как будто речь шла о самых заурядных вещах.

– Я показала ему твои фотографии и открытки с твоим изображением. Он посмеялся, выслушав мою историю, и посоветовал выяснить всю правду у тебя. Ему непонятно, в какие игры ты играешь, рассказывая мне о том, что ваш покойный брат был женатым человеком. Его невеста Берилл после смерти жениха вышла замуж за другого, но детей у них нет. Так почему же ты мне лгала, рассказывая, что Джо и Берилл – это мои родители?

– Все не так просто, родная! Просто мне не хотелось ранить твою душу. Правда не всегда ведь бывает приятной. Вот я и решила до поры до времени пощадить твои чувства.

– Не надо щадить мои чувства! Я готова услышать всю правду без прикрас! Итак, ты меня удочерила и воспитала как собственного ребенка. Из какого приюта ты меня выкупила? И почему все эти годы притворялась моей тетей? Что плохого в усыновлении сироты?

У Фиби поплыли круги перед глазами. Еще немного, и она лишится чувств. Каролина все поняла не так! Начать рассказывать историю ее появления на свет прямо сейчас – это обречь дочь на новые душевные страдания. А ведь Китти предупреждала ее в свое время, что настанет день, когда ей уже не удастся больше скрывать от дочери всю правду. И ей придется сполна заплатить за ту ложь, на которую она сознательно пошла. Ах, как жаль, что сейчас рядом с ней нет Китти и ей приходится вести баталию в одиночестве.

– Во-первых, Каролина, тебя никто и никогда не удочерял. Ты – не сирота! Ты – плод любви двух молодых людей, чей роман выпал на годы войны. И ты действительно сирота, ибо твой отец погиб, защищая родину. А твоя мать скрыла правду, потому что хотела защитить тебя от наветов. Ведь молодые люди попросту не успели оформить свои отношения до того момента, как ты появилась на свет. – Фиби почувствовала легкую дрожь во всем теле. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Прекрасно понимаю! Я – незаконнорожденная, бастард, дочь матери-одиночки! – проговорила Каролина ледяным тоном, но глаза ее метали громы и молнии.

– Нет… то есть да… в какой-то степени… в глазах общественного мнения и перед лицом закона. Но ты была желанным ребенком! Просто так распорядился рок, лишив тебя обоих родителей.

– Так все же где моя мать? – с яростью выкрикнула Каролина. – Она тоже умерла? Или передарила меня тебе в качестве сувенира?

– Разве ты сама не в состоянии понять, кто твоя мать? – взмолилась Фиби, заламывая в отчаянии руки. – Не заставляй же меня разжевывать тебе все до последней буквы.

– О нет! Только не это! Неужели это ты? – Каролина в ужасе отшатнулась от Фиби и подскочила со скамейки как ошпаренная. – Как ты могла? Как ты могла притворяться все эти годы моей теткой, когда на самом деле ты – моя родная мать? Я не верю этому! Тед сказал мне, что ты и не такие номера выкидывала в свое время, но чтоб такое… Какой жестокой надо быть, чтобы отказаться от собственного ребенка!

– Ах, нет! Все не так, как ты думаешь! Прошу тебя! Выслушай меня! – взмолилась Фиби. – Я просто хотела защитить нас обеих. Когда Артур узнал, что я жду ребенка, он сделал все от него зависящее, чтобы у нас с тобой был дом, а сэр Лайонел всегда…

– Так он тоже в курсе твоей лжи? Выходит, он – мой дедушка. А ты выдумывала какие-то сказки! Столько лет! Тебе не стыдно?! Убирайся прочь от меня! – Последние слова Калли выкрикнула, уже не помня себя от ярости, и пулей бросилась прочь.

Фиби безвольно упала на колени прямо на садовой дорожке.

– Как ты могла подумать, что я не хотела твоего появления на свет? – воскликнула она вслед дочери. Но и в такую минуту внутреннего напряжения холодным умом артистки она понимала, что какая-то часть ее естества не живет, а играет даже сейчас, разыгрывает душещипательную сцену из какой-нибудь мелодрамы. «Немедленно поднимайся с колен, – приказала она себе мысленно. – Кончай ломать комедию. Все имеет свою цену, вот и ты должна заплатить сполна по старым долгам. Оставь девочку в покое! Со временем она все поймет!» Фиби с трудом дотащилась до скамейки и плюхнулась на сиденье, пытаясь привести в порядок растерзанные чувства. Рядом с тем местом, где Калли похоронила своего Кулейна, пышно цвел куст поздних роз. Вокруг него вились пчелы, и их мелодичное жужжание напоминало о том, что лето все еще длится. «Ты лишила свою дочь всяких иллюзий, к тому же выбила почву у нее из-под ног, – продолжал нашептывать ей разум. – Стоит ли после этого удивляться, что она возненавидела тебя? Но ты – ее мать, ее родная мать! А потому ты обязана заново навести мосты с единственной дочерью и принять ее такой, какая она есть. Все в конце концов образуется. Вот увидишь! Все должно образоваться!»

9

Из сада Калли прямиком бросилась к конюшне. Гектор в стойле заметил ее уже издалека и тут же принялся всячески выражать свою радость.

– Здравствуй, мой мальчик! – поздоровалась с ним Калли. – Сейчас мы с тобой совершим хорошую прогулку. Только ты и я! – Она перекинула седло через спину жеребца и, держа его под уздцы, вывела со двора.

Они зашагали через поле, держа путь к тропе для верховой езды. Эту дорогу Калли знала как свои пять пальцев. Она торопилась изо всех сил как можно быстрее и как можно дальше уйти от Далраднора. Правда об истории собственного появления на свет жгла ее, словно каленое железо. Тетя Фиби – никакая ей не тетя, а родная мать. Тем не менее столько лет она с успехом разыгрывала перед всеми роль тети, живущей вдали от своей единственной племянницы. Как же все это гадко, подло, низко! Она ненавидит эту женщину за ее бессовестную ложь.

Ветер бил ей в лицо, а Гектор все дальше уносил от дома. Как ни странно, быстрый аллюр успокоил расходившиеся нервы. Да и не станет же она вымещать свою ярость на Гекторе. Он-то в чем виноват? По сути, пони – единственное родное ей существо на всем белом свете. Они остановились под большим деревом, и Калли спешилась, давая жеребцу возможность немного передохнуть. Сейчас она уже точно знала, куда держит путь. Еще немного, и они спустятся вниз вон по той тропе и выйдут прямо к мосту, по которому перегоняют вьючных лошадей. Перейдут на другой берег реки, а там уже два шага до имения Белфорс. Огромный дом из серого камня с зубчатыми сводами, высокой островерхой крышей, как в старинных замках, с башенками по углам. Главное, чтобы сэр Лайонел был дома.

Мысли звенели и гудели в голове, словно рой растревоженных пчел. Теперь понятно, почему сэр Лайонел знал, когда у нее день рождения и всегда приезжал к ним в этот день с подарками для нее. Все стало на свои места и получило разумное объяснение, включая и тот давний визит к обелиску, воздвигнутому в честь погибшего сына. Ведь сын сэра Лайонела был ее отцом, а она даже не подозревала об этом.

На подъезде к замку она снова спешилась и, навязав Гектора на привязь, направилась через широкую лужайку к парадному крыльцу, громко постучала в дверь и стала ждать, когда ей откроют. Через какое-то время на пороге появился дворецкий в черном смокинге.

– Доложите, что мисс Бордман хочет видеть сэра Лайонела Сетон-Росса.

– Он на охоте, мисс! – последовал ответ.

– Кто там, Фрейзер? – Женщина с худым заострившимся лицом, облаченная в твидовый костюм, подошла к дверям. – Ах, это ты! Проходи!

Калли впервые видела эту женщину.

– Простите, что побеспокоила вас. Меня зовут Каролина Бордман. Я из Далраднор-Хаус.

– Я отлично знаю, кто ты. Только удивляюсь, зачем ты сюда пожаловала! – бросила женщина полупрезрительно. Они молча пересекли просторный, облицованный мрамором холл и вошли в гостиную.

У Калли хватило выдержки не забыть о манерах.

– Простите, но кто вы? – проговорила она максимально вежливым тоном.

– Верити Сетон-Росс.

Женщина вальяжно расположилась на софе, кивком головы указав Калли на кресло напротив, затем извлекла из кармана кардигана портсигар.

– Итак, зачем явилась? – повторила она свой вопрос безапелляционным тоном.

– Я приехала повидаться с сэром Лайонелом. Хочу кое-что выяснить у него. Но я могу и подождать.

Девочка поднялась с кресла. Она была слишком возбуждена, чтобы сидеть на одном месте.

– Хм! Дай-ка я разгляжу тебя как следует! – женщина жестом поманила Калли ближе к камину, возле которого тоже стояло кресло. – Ты все знаешь, да?

– Знаю ли я, что сэр Лайонел – мой родной дедушка? Да, знаю! Мне только что сообщили об этом…

– Артур был моим братом, но из этого отнюдь не следует, что я являюсь твоей теткой. Даже и не мечтай о каких-то родственных узах между нами. В нашей семье твою мать не приняли с самого начала. Не знаю, что она там тебе плела о своей неземной любви к Артуру, но я скажу так. Она пыталась заарканить его с момента их первой встречи. И вот еще что! Никаких прав на наше имущество у тебя нет. Артур оставил твоей матери достаточно средств, чтобы ты не смела тянуть из нас что-то еще. Ты это хотела узнать?

Калли выпрямилась во весь рост.

– Я приехала сюда затем, чтобы узнать, правда ли то, что мне только что сообщила тетя Фиби. Мне ничего не надо ни от вас, ни от нее! – Она немного помолчала. – Что же до вашего нежелания быть моей тетей, то скажу так: в моей жизни и без вас было достаточно теть. Но никто из них не соизволил вплоть до сего дня сказать мне правду. А вы знаете – каково это жить с мыслью о том, что ты появилась на свет, как нежеланный бастард? Я думала, что отыщу в этом доме хоть каплю сочувствия. Но вместо этого вы с ходу обвинили меня в том, что я явилась к вам требовать денег. Хватит! С меня достаточно! Всего доброго, мисс Сетон-Росс!

Она пулей выскочила за дверь и вихрем пронеслась по холлу. Среди мраморных колоннад гулким эхом прозвучал стук ее стремительных шагов. Верити устремилась следом.

– Куда же вы, мисс? Вернитесь, кому говорю!

– И не подумаю! Проваливайте ко всем чертям! Все!

Калли промчалась мимо растерявшегося дворецкого, сама распахнула себе дверь настежь, выскочила на крыльцо и, сбежав по ступенькам, помчалась к Гектору.

– Мне нужна Марти! Одна только Марти сможет мне помочь! – залилась она слезами, обхватив Гектора за шею руками.

Но Марти была далеко. А сейчас рядом с ней стоял лишь старый пони. Лишь он один мог ее утешить. Только Гектора она и могла сейчас орошать слезами, уткнувшись лицом в его гриву.

– Куда же мне идти, мой мальчик? Куда нам с тобой податься?

Темнело, а Каролина все еще не возвращалась домой. Фиби нервничала. Дочь ускакала на своем Гекторе бог знает сколько часов тому назад, в одной тоненькой блузочке и брюках для верховой езды. Нервными шагами Фиби мерила гостиную, время от времени подходя к окну.

Миссис Айбел она лишь сказала, что у них с Калли случилась ссора, после которой девочка взяла своего пони и умчалась прочь.

– Надо сообщить в полицию! – рассудительно посоветовала экономка. – Мало ли что! Времена сами знаете какие! А уже темно!

– Подождем еще немного! – решила Фиби. – Может, они забрались с Гектором в какой-нибудь коровник и устроились там на ночлег? Каролина ведь ни за что не допустит, чтобы ее любимый пони простудился и заболел.

Послышался звук подъезжающей к дому машины, и Фиби опрометью побежала к дверям. Первым из машины вышел сэр Лайонел. Он все еще был в охотничьем костюме. Следом показалась его дочь.

При виде сэра Лайонела Фиби издала вздох облегчения. Он-то уж точно знает, что делать в подобных обстоятельствах.

– Я все знаю! – объявил сэр Лайонел, тяжело опираясь на палку. – Где она сейчас?

– Пока еще не вернулась! Но откуда вы знаете? А, понятно! Она приезжала к вам?

Вперед выступила Верити.

– Папа как раз был на охоте. Я ее приняла, кое-что сказала, поделилась с ней некоторыми своими соображениями… Но я же не знала, в каком она была состоянии! Пожалуй, я лишь все усугубила…

Последние слова прозвучали почти как просьба о прощении, но Фиби их даже не расслышала.

– Если что случится с девочкой… – начал сэр Лайонел резким тоном, а потом развернулся и вперил тяжелый взгляд в Фиби. – Наконец-то вы сообщили ей правду, как я понимаю!

– А что мне оставалось делать? Она разыскала моих родных, и те сообщили ей часть истории, после чего она вообразила, что я взяла ее из приюта. Проходите, пожалуйста, садитесь! Пора, наверное, призвать на помощь полицию. Как вы думаете? После того как умер Кулейн, пони для нее – все!

– Я постараюсь подобрать ей другого щенка такой же породы.

Сэр Лайонел уселся на предложенный стул, вытирая капли дождя со лба.

– Едва ли щенок нам теперь поможет. Все эти годы я поступала так, как считала лучшим… для всех нас! Старалась ничем не опорочить ваше имя, не бросить даже тень сомнения на светлую память Артура. К тому же мне нужно было позаботиться и о собственной репутации. И вот чем все закончилось! Я не знаю, что мне делать. Вас еще она, быть может, и послушает, сэр Лайонел! Но меня… Я просто в отчаянии! – Фиби бросила умоляющий взгляд на сэра Лайонела и его дочь. – Я в тупике! Боже! Какую же кашу я заварила! И сама, своими руками!

– У нее сейчас переходный возраст, – подала голос Верити. – Думаю, ей нужно поменять обстановку. Она все еще учится в школе Святой Маргариты?

– Я хотела отправить ее за границу для завершения образования, но сейчас и сама не знаю, как поступить. – Фиби тяжело вздохнула. Она понимала, что очередная встреча с дочерью не сулит ей ничего хорошего. Пожалуй, та сразу же отметет прочь все ее предложения. Да и вообще! Если Каролина не поймет все произошедшее так, как надо, их совместное будущее будет очень непростым.

– Позвольте дать вам один совет, мисс Фей! – неспешно проронил сэр Лайонел. – Все эти годы вы ни разу не позволили девочке принять самостоятельного решения. Вот я и думаю! Она уже достаточно взрослая, и следует у нее самой спросить, чего ей хочется, вместо того чтобы навязывать ребенку готовые решения. Как вы считаете? В любом случае, опираясь на собственный опыт, скажу так: сотрудничество всегда лучше любой конфронтации.

– Да она меня и слушать больше не станет! – воскликнула Фиби, и слезы градом покатились по ее щекам.

– Может, она послушает меня? Как полагаешь, Верити?

– Девчонка она резвая, я бы даже сказала, своенравная. Но, по-моему, с головой у нее все в порядке! Она прямолинейна, не боится говорить то, что думает. Уверена, в случае чего, она сумеет постоять за себя. Разумеется, Каролина не заслужила тех резких слов, которые я на нее обрушила, но она не растерялась и дала мне достойный отпор. В этой девочке столько силы духа! Она – не какой-то там изнеженный цветок, нет! И так похожа на Артура! Я чуть сознание не потеряла, когда увидела ее! Вылитая копия брата! Если мисс Фей полагает, что Каролину стоит отправить за границу, то надо попробовать. Вреда от этого точно не будет. А все остальное, то, что случилось сейчас, она переживет. Вот увидите!

– Главное, чтобы она не натворила каких-нибудь глупостей!

Дверь в гостиную слегка приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова миссис Айбел. Женщина улыбалась.

– Спешу доложить, что потеря нашлась! Сама постучалась в дверь моей кухни. Я только что накормила ее горячим супом, свежими булочками с чаем и уложила в кровать, обложив бутылками с горячей водой. Считаю, что на сегодня с ребенка хватит наставлений. Пусть отсыпается себе на здоровье, бедняжка. Сэр Лайонел, не подать ли чаю? Или лучше принести капельку спиртного?

– Прошу вас, миссис Айбел, подайте нам всем троим! – распорядилась Фиби, облегченно вздохнув. – Слава богу, Каролина нашлась!

Завтра, быть может, подумала Фиби, она и воспользуется советом сэра Лайонела. И будет больше слушать, чем читать нотации. Ведь материнских обязанностей с нее никто не снимал. Завтра они попытаются вдвоем с дочерью начать все сначала, постараются забыть те несколько ужасных часов, которые едва не перечеркнули все их прошлое. Правда, новый старт не обещает быть легким. Ах, как же права оказалась Китти! Уже в который раз Фиби вспомнила, о чем предупреждала ее подруга много лет тому назад. Тогда она не прислушалась к ее словам, а зря! И как сейчас, скажите на милость, ей наводить мосты через ту пропасть, которая разверзлась между ней и ее дочерью?

10

1933–1934 годы

Калли была вознаграждена сполна за все те страдания, которые обрушились на нее вместе с правдой о ее происхождении. Во всяком случае, в школу ее больше не отправили. Какое-то время она провела в Далрадноре, потом перебралась в Лондон. Каникулы затянулись почти до Пасхи. После чего она должна была направиться в Западную Фландрию для завершения образования в одной из тамошних школ. Что хорошо, совсем рядом от Марти и Андре. Своей бывшей няне Калли излила всю душу и очень скоро получила от Марти письмо, полное теплых слов сочувствия и поддержки.

Любое знание всегда лучше неведения, – писала ей Марти. – Но ты должна понять и те мотивы, которыми руководствовалась мисс Фей, скрывая от тебя правду. Не забывай об общественном мнении, оно по-прежнему очень сильно. К тому же случившееся помогло тебе лучше узнать своего дедушку. Да и мисс Верити кажется мне очень разумной особой. Не забывай, ее единственный брат погиб на войне. Отныне сэр Лайонел для тебя не просто незнакомый чужой человек, а близкий друг. Уверена, он поможет тебе занять свое место во взрослой жизни. Изучение языков всегда приносит пользу. Если бы моих родных судьба не забросила в далеком 1914 году в Англию, я бы никогда не познала, что такое жизнь в чужой стране, не научилась бы говорить по-английски. Но главное – у меня никогда бы не появился такой добрый и сердечный друг, как ты. А потому не бойся плыть в неизведанное. Жизнь всегда воздаст за это сторицей.

Марти так похожа на Примми, подумала Калли. Она тоже во всем видит только хорошее.

Тетя Фиби изо всех сил старалась загладить свою вину, уменьшить степень напряженности между ними. Иногда ее старания были даже чрезмерными, ибо она была готова буквально распластаться перед дочерью. Когда она отправлялась на съемки, было лучше: не оставалось времени на ненужную суету. Правда, были еще и занятия в танцевальной школе тети Мейси, где Фиби пропадала все вечера, так что времени на общение друг с другом у них почти не оставалось.

Замок Гротен располагался к северо-западу от Брюсселя, недалеко от Брюгге, в живописной парковой зоне рядом с озером. Настоящий сказочный замок из розового камня, с типичной для французских замков архитектурой. Бесчисленное количество башенок, красивые решетчатые окна под самой крышей – словом, все те архитектурные излишества и красоты, которые характерны, как узнала сейчас Калли, для готического стиля в его чистом виде. Общую панораму завершала ровная вереница ступеней, ведущих к резному портику из белого камня, переливающегося в лучах солнца. Просто волшебный дворец в миниатюре. Марти, однако, осталась совершенно равнодушной к увиденным красотам. Она встретила Калли на вокзале в Брюсселе, и два дня та провела в их с Андре уютном домике с террасами. С удовольствием играла с малышкой Матильдой и даже пыталась петь ей колыбельные, которые еще помнила со времен собственного детства.

– Прекрасный замок, да? – не переставала восторгаться Калли всю дорогу, пока они шли с автобусной остановки.

– Не мешало бы покрасить стены свежей краской. Да и окна заодно вымыть! – Марти была настроена критично. – Посмотри, вся дорожка заросла сорняками! Ты уверена, что это именно то место, куда тебе надо?

– Да! Это ведь дом, который принадлежит графине Ван Гротен, не так ли? Значит, мне сюда!

– Если возникнут какие-то проблемы, немедленно отпиши мне и снова возвращайся к нам. А сейчас я зайду вместе с тобой в этот замок. Так, на всякий случай.

Милая, милая Марти! С нею Калли всегда чувствовала себя под надежным крылом и в полной безопасности. Вот так бы и с Фиби, подумала она с горечью.

Они позвонили в дверной колокольчик, и дверь им открыла маленькая изящная женщина лет пятидесяти с шиньоном, элегантно уложенным на затылке, и длинной ниткой тяжелого жемчуга.

– Ah, l’Anglaise… entrez… et vous? – уставилась она на Марти и добавила по-английски: – Вы кто? Служанка?

– Mais non, je suis Madame Kortrik. Друг семьи, – Марти тоже перешла на английский.

– Belgique?..

– Exactement…

Бедняжка Марти была выставлена графиней за дверь в два счета, но та все же успела, прощаясь, прошептать Калли на фламандском:

– Берегись этого солдафона в юбке!

Калли поставила чемодан на пол и огляделась по сторонам. Холл, богато декорированный старинными изразцами, на стенах развешено оружие из серебра и старинные шпаги.

– Все остальные девочки уже приехали! Ты опоздала! Невежливо заставлять хозяйку ждать. Ступай наверх, распакуй свои вещи. Встречаемся в гостиной ровно в пять. Я коротко ознакомлю вас с распорядком.

Калли не оставалось ничего иного, как молча поплестись по лестнице на второй этаж, а там сориентироваться в полумраке и пойти туда, откуда доносились голоса. Наконец она обнаружила большую спальню с шестью железными кроватями, установленными прямо на голом полу. На окнах висели шелковые шторы, отороченные поистершейся бахромой и увенчанные изысканным ламбрекеном. Комната показалась Калли неряшливой и пустой. Пять девочек, расположившихся на своих кроватях, уставились на новенькую. Опоздавшей досталась кровать рядом с огромным окном, из которого отчаянно сквозило даже сейчас, когда еще было сравнительно тепло.

– Надеюсь, ты не забыла прихватить с собой теплые шмотки. У нас здесь настоящий холодильник! – обратилась к ней хорошенькая темноволосая девочка, явно американка. – А еще сыро, как в подземелье! Потерплю до тех пор, пока папа не обнаружит, что мы тут застряли в восемнадцатом столетии. Меня зовут Софи.

– Не думаю, что здесь будет холоднее, чем в моей прежней школе в Шотландии, – Калли старалась не поддаться упадническим настроениям с самого же начала. – Как-нибудь проживем! Тем более скоро лето. И дом сам по себе очень красивый…