Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Да. И попросила не волновать мисс Досон и не заговаривать с ней на эту тему.

— И вы послушались?

— Естественно. Я ни за что не стану заводить разговор на неприятные для больного темы. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Может быть, мисс Досон делилась своими страхами еще с кем-нибудь? Например, с доктором Карром?

— Нет. Как говорила мисс Уиттейкер, к доктору Карру ее тетя тоже относилась с опаской, так как считала, что он заодно со мной. Слухи, которые поползли после кончины мисс Досон, еще раздули эту историю. Хотя, конечно, она могла заметить, как мы переглядываемся или потихоньку переговариваемся друг с другом, и прийти к мысли, что мы что-то замышляем.

— А с домашней прислугой она разоткровенничаться не могла?

— В то время в доме как раз появились новые девушки. Вряд ли она стала бы говорить им о своих подозрениях, а я тоже не имею привычки обсуждать состояние здоровья своих подопечных с их прислугой.

— Ну конечно, конечно. А почему уволились служанки, прежде работавшие в доме? Меня интересует, сколько человек уволилось, когда они покинули дом и все вместе или в разное время?

— Уволились двое. Сестры. Одна постоянно колотила посуду, и мисс Уиттейкер пришлось ее уволить. Ее сестра ушла вместе с ней.

— Ну хорошо. Естественно, не всякая хозяйка способна с легкой душой выдержать, когда по полу разлетается вдребезги любимый фарфор. Так. Значит, увольнение не было вызвано… Это случилось не потому…

— Это случилось не потому, что они не смогли ужиться с сиделкой, вы это имели в виду? — улыбнулась сестра Филлитер.

— Девушки они были очень обязательные, хотя и не слишком умные.

— Ну ладно. А не могли бы вы припомнить один довольно-таки странный эпизод, который помог бы нам кое-что разъяснить? Мне рассказывали о некоем посещении, которое необычайно расстроило вашу больную. Нотариус приходил при вас?

— Нет. Мне рассказывал доктор Карр. А он не знал ни как зовут нотариуса, ни зачем он приходил.

— Какая жалость! — сказал лорд Питер. — Я возлагал на него большие надежды. Вообразите, в доме неожиданно появляется стряпчий с какими-то документами и ведет со своей клиенткой таинственную беседу, а потом исчезает, не забыв оставить наказ, чтобы за ним обязательно послали, если настроение клиентки переменится. Согласитесь, картинка впечатляющая. Если бы не нотариус, возможно, я бы отнесся к рассказу доктора Карра и к его медицинской загадке без должного внимания. Так, значит, он больше так и не появился? А писем от него не было?

— Не знаю. Однако… Погодите минутку, мне кое-что вспомнилось. А ведь и при мне с мисс Досон однажды случилась истерика, она тогда говорила что-то в том же роде… Мол, ее до срока хотят свести в могилу.

— Когда это случилось?

— За пару недель до моего увольнения. Мисс Уиттейкер как раз поднялась к ней с почтой и, кажется, с деловыми бумагами, которые нужно было подписать. Из-за них-то мисс Досон и расстроилась. Я как раз вернулась с прогулки и нашла ее в ужасном состоянии. Девушки, прислуживавшие в доме, могли бы вам рассказать больше, они в то время убирались на лестнице и слышали, как кричала мисс Досон. Они тут же побежали за мной и позвали к ней. Сама я, естественно, их ни о чем не расспрашивала

— не дело, если медсестра будет сплетничать с прислугой за спиной у работодательницы. Мисс Уиттейкер сказала, что тетя получила от нотариуса письмо, которое ее разозлило.

— Ну что ж, может быть. А вы не помните, как звали служанок?

— Как их звали? Сейчас, сейчас… У них была какая-то смешная фамилия, дай Бог памяти… Гоутубед! Правда, смешно? Я бы иначе ни за что не припомнила. Берта и Эвелин Гоутубед[11]. Не знаю, где они сейчас, но разыскать их, наверное, будет нетрудно.

— Теперь я попрошу вас на время забыть о христианской терпимости и о законе про клевету, — еще один последний вопрос: какая она, мисс Уиттейкер?

Выражение лица сестры Филлитер неуловимо изменилось.

— Высокая, красивая, хотя, быть может, не слишком женственная, с решительными манерами, — раздумчиво сказала сестра. У нее был вид человека, прилагающего неимоверные усилия в стремлении к объективности. — Очень опытная и умелая медсестра, вы ведь знаете, она работала в Королевской бесплатной больнице для бедных, до того как поселилась вместе с тетей. Она, по-моему, прекрасно сыграла бы роль старшей медицинской сестры на сцене. Я была ей не по душе, как и она — мне; лорд Питер, я лучше сразу скажу: не забывайте ко всему, рассказанному мной про нее, добавлять крупицу милосердия. Однако мы обе хорошо знаем свою работу и относились друг к другу с уважением.

— Скажите на милость, мисс Филлитер, почему она вас не любила? Что касается меня, простите за неуклюжий комплимент, никого симпатичнее я давно не встречал.

— Даже не знаю, — сказала сестра и зарделась, — но неприязнь ко мне становилась ощутимее день ото дня. Вы… Может, и до вас донеслись слухи, которыми тогда полнился город? Обо мне и докторе Карре, что мы… О, это было ужасно, по возвращении в больницу у меня состоялся страшно неприятный разговор со старшей сестрой. И распространяла слухи, конечно, мисс Уиттейкер, кто же еще?

— Да, но вы ведь обручились с доктором Карром? — мягко проговорил лорд Питер. — Так что не стоит обращать внимания на злые языки. Конечно, приятного в этом мало, да что ж теперь…

— Но старшая сестра сказала, что якобы я пренебрегла своими обязанностями и оставила больную без ухода. А я ни за что больную не брошу. Ни за что!

— Ну конечно. Это понятно. Но, может, сам факт вашей помолвки с доктором Карром был непереносим для мисс Уиттейкер? Кстати, она сама с кем-нибудь обручена?

— Нет. Вы думаете, это ревность? Но доктор Карр не давал ни малейшего повода… Ни малейшего…

— Прошу вас! Пожалуйста, не тревожьтесь, — воскликнул лорд Питер. — Слово какое — «тревожиться»! Пушистое, домашнее, как котенок. А что касается доктора Карра, с его стороны, может, и не было никаких авансов. Но вы же не станете отрицать, что он человек обаятельный. Согласны со мной?

— Раньше я и сама так думала, — утвердительно кивнула мисс Филлитер, — но после смерти мисс Досон мисс Уиттейкер навлекла на него столько неприятностей, что я поневоле отказалась от этой мысли.

— Но ведь она, кажется, не возражала против вскрытия?

— Открыто нет. Но, лорд Питер, вы же понимаете, как легко все вывернуть наизнанку и представить в глазах окружающих в черном свете. Поговоришь с одной соседкой, потом с другой, там скажешь словцо, тут бросишь намек — и готово дело. А ведь есть еще чаепития в приходе. Я там не бывала, но можно вообразить, что это такое.

— Не знаю, что вам и сказать. Пренебрежения люди не прощают и от злости готовы на любую пакость.

— Вы, наверное, правы, — сказала мисс Филлитер и задумалась. — Да, но обида на доктора Карра не может толкнуть на убийство ни в чем не повинной старушки, — вдруг выпалила она.

— Вы уже вторично говорите об убийстве, — посуровел Уимзи.

— Но доказательств, что было совершено убийство, нет.

— Я знаю.

— Однако вы подозреваете, что старая дама была убита?

— Подозреваю.

— И считаете, что убила ее племянница?

— Да, мисс Уиттейкер.

Лорд Питер подошел к эркеру, в глубине которого стояли комнатные цветы в горшках, и в задумчивости провел пальцем по листику азиатского ландыша. Воцарившееся молчание нарушила кругленькая медсестра, которая стремительно ворвалась в комнату и только потом повернулась к двери, постучала и со смешком провозгласила:

— Простите за вторжение, Филлитер, вы сегодня нарасхват. К вам доктор Карр.

Не успела она произнести последнее слово, как вошел д-р Карр. Он увидел Уимзи и остолбенел.

— А ведь я вас предупреждал, что вскоре дам о себе знать,

— приветливо сказал лорд Питер. — Ибо Шерлок — имя мое, и Холмс — мое призвание. Рад вас видеть, доктор Карр. Ваше небольшое дельце двигается помаленьку, но я вижу, мне тут больше делать нечего, так что честь имею кланяться — я улетучиваюсь.

— Как он сюда попал? — раздраженно потребовал объяснений д-р Карр.

— Разве не ты его прислал? А мне он понравился, — сказала сестра Филлитер.

— Он сумасшедший, — сказал д-р Карр.

— Он — умница, — возразила рыженькая медсестра.

Глава 5. СЛУХИ

В потоке вечного журчанья…

С. Батлер, Гудибрас»[12]

— Так, значит, вы собираетесь перебраться в Лихемптон насовсем, — сказала мисс Мергатройд. — Это просто замечательно. Надеюсь, вы останетесь в нашем приходе. Воскресные собрания у нас немногочисленны: слишком много равнодушных, а еще больше протестантов. Ну вот! Петля спустилась! Какая досада! Должно быть, мне в назидание — так, мол, тебе и надо: не отзывайся дурно о протестантах! Не беда, вот и подняла петлю. Мисс Климпсон, а где вы думаете снять дом?

— Я еще ничего не решила. Арендная плата растет не по дням, а по часам, но покупку дома, боюсь, мне не осилить. Нужно все продумать и все со всех сторон рассмотреть. Хотелось бы снять дом в этом приходе и, если получится, поближе к церкви. Как вы думаете, викарий может помочь найти что-нибудь подходящее?

— Наверное. А тут очень мило, и соседи — все такие приличные люди. Вам понравится. Вы ведь, кажется, остановились на Нельсон-авеню, миссис Тредгалд не ошибается?

— Да, у миссис Бадж, в «Фэйрвью».

— Там вам будет удобно. Она очень милая женщина. Хотя рот у нее не закрывается никогда. А может, она знает, кто собирается сдавать дом? Ей ведь всегда все известно.

— Да-да-да! — сказала мисс Климпсон, бросаясь в открывшуюся брешь с быстротой, которая сделала бы честь самому Наполеону. — Она говорила что-то про дом на Уэллингтон-авеню. Кажется, его вскоре будут сдавать.

— На Уэллингтон-авеню? Странно. Мне казалось, я всех на этой улице знаю. Может быть, Парфитсы? Им давно пора сдвинуться с места. Не прошло и семи лет, как они впервые заговорили о переезде. Я уж сочла, что это они так, больше для разговора. Миссис Писгуд, слышите? Мисс Климпсон говорит, что Парфитсы наконец решились сменить квартиру!

— Не может быть! — воскликнула миссис Писгуд, поднимая от вязания и выкатывая на мисс Климпсон глаза, вызывавшие в памяти театральный бинокль. — Вот так новость! Наверное, это из-за брата миссис Парфитс, он приехал на прошлой неделе. Похоже, будет жить у них, это и решило дело. Теперь им не обойтись без третьей спальни, ведь не сегодня-завтра девочки вернутся из школы-интерната. По-моему, переезд — как раз то, что им нужно. Пора, давно пора. Брат миссис Парфитс, похоже, человек состоятельный, поддержит материально, да и детям так будет лучше. Интересно, где они собираются обосноваться? Наверное, в одном из новых домов на Уинчестер-роуд, хотя, конечно, тогда им придется обзавестись машиной. Впрочем, машина для них — вещь совершенно необходимая, хотя бы из-за шурина. Я так думаю, он себе купит машину сам, но им тоже разрешит пользоваться.

— Помнится, миссис Бадж называла какое-то другое имя, — поспешно прервала ее мисс Климпсон. — Она говорила о мисс… Как ее? Мисс Уиттейкер, кажется.

— Мисс Уиттейкер?! — хором воскликнули обе дамы. — Нет, не может быть!

— Мисс Уиттейкер обязательно поделилась бы со мной, если бы собралась переезжать, — настойчиво убеждала собеседниц мисс Мергатройд. — Мы ведь с ней большие друзья. По-моему, миссис Бадж излишне поторопилась и выдает желаемое за действительное. Как это некоторые умудряются высасывать удивительные истории буквально из пальца?

— На вашем месте я бы тоже не стала спешить с выводами и без достаточных оснований осуждать ближних, — укоризненно покачала головой миссис Писгуд. — Что-то в этом есть. Милая мисс Уиттейкер пару раз заговаривала со мной о своем желании заняться разведением кур. Осмелюсь утверждать, это были не пустые слова, она всегда и во всем со мной советуется. Значит, наконец-то решилась приступить к делу.

— Вообще-то миссис Бадж не говорила, что мисс Уиттейкер собирается уезжать, — вмешалась мисс Климпсон. — Она сказала, что мисс Уиттейкер недавно потеряла какую-то близкую родственницу и, как ей кажется, чувствует себя неуютно одна в большом доме.

— Ах! В этом вся миссис Бадж! — сказала миссис Писгуд и многозначительно покачала головой. — Она, конечно, замечательный человек, но не всегда понимает, что говорит. Правда, мне и самой эта мысль не раз приходила в голову. Только на днях я сказала бедненькой мисс Уиттейкер: «Дорогая, после кончины тети вам, наверное, одной тоскливо?» Как мне лично кажется, лучше бы ей выехать из этого дома или найти кого-нибудь, кто поселится вместе с ней. Молодая женщина, а живет одна, по-моему, это не совсем естественно, и я ей так и сказала. Вы знаете, мисс Климпсон, я ведь всегда говорю все, что думаю.

— Ну конечно, миссис Писгуд, я сама такая, — немедленно откликнулась мисс Климпсон. — И вот что я тогда сказала миссис Бадж: «Значит, о смерти старой леди ходили какие-то странные слухи? Я вас правильно поняла?» Видите ли, она говорила, что это печальное событие было омрачено некоторыми побочными обстоятельствами, а мне, сами понимаете, совсем не улыбается жить в доме, о котором ходит дурная слава. Я бы чувствовала себя не в своей тарелке. — Говоря это, мисс Климпсон была в высшей степени искренна.

— Ну что вы, да ничего такого там не было! — горячо запротестовала мисс Мергатройд. Миссис Писгуд, которая прервала свою речь с одной-единственной целью — придать своему лицу выражение таинственной значительности и только-только собиралась открыть рот, была буквально выброшена из разговора и принуждена отступить на задний план. — Это все злые языки. Смерть мисс До-сон была совершенно естественной. Совершенно. И для бедняжки воистину счастливым избавлением от страданий, ведь в последние дни у нее были просто кошмарные боли. В разразившемся скандале виноват доктор Карр. Должна признаться, этот молодой человек мне никогда не нравился; он поднял шум единственно для того, чтобы себя возвеличить. Как будто врач может знать наперед, когда Господу будет угодно призвать к себе бедную страдалицу. Да, мисс Климпсон, многообразны обличья, в которых выступают человеческие гордыня и тщеславие. Кое-кто скорее бросит тень на невинную жертву, чем откажется от собственных заблуждений. Бедная мисс Уиттейкер! Что ей пришлось пережить! Но было доказано, и с непреложной точностью, что в этом деле ровным счетом ничего такого нет, и, я думаю, теперь молодому человеку должно быть очень стыдно.

— На этот счет, мисс Мергатройд, — сказала миссис Писгуд, — существуют два мнения. Вот что я вам скажу, мисс Климпсон, по-моему, все-таки нужно было провести официальное дознание в отношении смерти мисс Досон. Я стремлюсь идти в ногу со временем, и доктор Карр, по-моему, очень способный молодой человек, хотя, конечно, не похож на семейного врача, к которому так привыкли и о котором мечтают пожилые люди. И очень жаль, что уволили сестру Филлитер, потому что от этой дурехи Форбс пользы столько же, сколько от головной боли, как говорит мой брат. И он прав, тысячу раз прав. Не знает она своей работы, никуда от этого не уйдешь.

— Сестра Форбс — очень милая молодая женщина, — взвилась мисс Мергатройд, покраснев от злости: ведь ее причислили к пожилым людям!

— Вполне возможно, — хладнокровно возразила миссис Писгуд, — но вы же не станете отрицать, что однажды она чуть не отправилась на тот свет, приняв по ошибке девять гранов каломели вместо трех. Она сама мне об этом рассказывала, а что случилось один раз, вполне могло произойти и во второй.

— Мисс Досон никто ничего не давал, — сказала мисс Мергатройд. — К тому же все мысли сестры Форбс были сосредоточены на уходе за больной, а не на шашнях с врачами. Ей, конечно, не повезло: доктор Карр так и не смог ей простить, что она заняла место его пассии, очень легкомысленной молодой особы.

— Неужели вы думаете, — спросила мисс Климпсон, — что он отказался подписать свидетельство о смерти и поднял шум, только чтобы насолить сиделке? Врачи так не поступают.

— Конечно, не поступают, — сказала миссис Писгуд. — И если в голове у человека есть хоть капля здравого смысла, он ни за что так не подумает.

— Большое спасибо, миссис Писгуд, — воскликнула мисс Мергатройд, — спасибо вам за все… я этого…

— Знаете ли, я что думаю, то и говорю, — перебила ее миссис Писгуд.

— А я благодаря Господу и в мыслях не держу недоброжелательности, — парировала мисс Мергатройд.

— Ну, я бы не сказала, что ваши мысли отличает какая-то особенная любовь к ближнему, — возразила миссис Писгуд.

К счастью, в эту самую минуту расстроенная мисс Мергатройд сделала спицей неверное движение и с маху потеряла двадцать девять петель. Жена викария, некоторое время наблюдавшая за битвой со стороны, почувствовала, что пора вмешаться, и поспешила к ним с тарелкой пшеничных лепешек. С появлением нового человека мисс Климпсон, придерживавшаяся принципа всегда упорно бить в одну точку, снова завела разговор о доме на Уэллингтон-авеню.

— Не могу вам сказать ничего определенного, — отвечала ей миссис Тредголд, — но вот и сама мисс Уиттейкер! Пойдемте к моему столику, я вас познакомлю, и вы сами у нее спросите. Вы должны понравиться друг другу, она тоже ужасно добросовестная и очень много для нас делает. Ах да! Миссис Писгуд, мой муж хотел бы выслушать ваши соображения по поводу выступления хора мальчиков. Сейчас он как раз обсуждает этот вопрос с миссис Файндлейтер. Пожалуйста, выскажите ему свою точку зрения — он так ценит ваше мнение.

Таким образом эта прекрасная женщина развела спорящих, отправив миссис Писгуд к клирику под миротворную сень церкви, а мисс Климпсон отбуксировала к креслу у чайного столика.

— Милая мисс Уиттейкер, познакомьтесь, пожалуйста, с мисс Климпсон. Она — ваша ближайшая соседка с Нельсон-авеню. Надеюсь, ей у нас понравится и она захочет остаться в нашем городе и приходе.

— Это было бы чудесно, — сказала мисс Уиттейкер.

При первом же взгляде на Мэри Уиттейкер у мисс Климпсон мелькнула мысль, что она совсем не на месте в этом собрании прихожанок церкви св. Онисима. Красивые, крупные черты лица, холодный, властный вид и спокойствие были бы как нельзя более кстати в конторе нотариуса или бизнесмена.

У Мэри Уиттейкер были приятные манеры уверенного в себе человека, и одевалась она прекрасно. Отличал ее и свой стиль: покрой платья разве что строгой изысканностью линий напоминал мужской костюм, но никак не подчеркивал достоинств ее статной фигуры. Еще до знакомства с мисс Уиттейкер в воображении мисс Климпсон возник неясный образ молодой женщины, чьи страстные порывы пригашены долгими годами, проведенными рядом с деспотичной старухой, а желания свелись к одному — освободиться наконец от оков: может быть, и для нее найдется жених, прежде чем молодость безвозвратно канет в прошлое. Симптомы этой болезни были хорошо знакомы мисс Климпсон. Благодаря большому и грустному опыту, приобретенному в унылой череде дешевых меблированных комнат и пансионов, а также из наблюдения за бесплодными потугами обитательниц этих убогих жилищ сохранить женственность мисс Климпсон с ужасающей точностью могла поставить диагноз с первого взгляда или только по тону голоса, произносящего «Здравствуйте…». Тут было другое. Светлые глаза, лихой разлет красиво очерченных бровей. И однако, было что-то смутно знакомое в ясном взгляде мисс Уиттейкер. Мисс Климпсон и прежде встречала такой взгляд, хотя где и когда — сказать не могла. Живописуя прибытие в Лихемптон и свой визит к здешнему викарию, она обильно сдабривала рассказ похвалами здоровому воздуху и песчаной почве Лихемптона, а про себя продолжала ломать голову над новой задачей. Но память упрямо отказывалась сообщить решение. «Ничего, утро вечера мудренее, сон принесет разгадку, — подумала мисс Климпсон, — а покамест, пожалуй, не стоит говорить про дом, для первого знакомства покажется чересчур назойливо».

Но судьба распорядилась иначе и одним махом свела на нет и благоразумное решение мисс Климпсон, и все тщательно построенное здание ее дипломатии.

Роль богини возмездия, Эринии, сыграла младшая из барышень Файндлейтер, та самая, которая больше других любила поболтать. С охапкой детского белья она подбежала к ним и плюхнулась на край софы рядом с мисс Уиттейкер.

— Мэри, миленькая! Что же ты мне ничего не сказала? Значит, ты уже начала действовать и на днях собираешься купить птицеферму? Ты уже так много успела, а я ничего не знаю! И вообще, я обо всем узнаю в последнюю очередь и от других, а ты упорно молчишь! Как тебе не стыдно, ты же обещала рассказывать мне обо всем!

— Но я и сама ничего не знала, — холодно ответила мисс Уиттейкер. — Кто тебе сказал эту чушь?

— Ну, миссис Писгуд говорила, что услышала об этом от…

Тут мисс Файндлейтер запнулась. Как быть? Она еще не была представлена мисс Климпсон и не знала, как ее назвать. «Эта леди» — так могла сказать какая-нибудь продавщица, «мисс Климпсон» — нельзя, ведь они еще официально незнакомы, «новая жиличка миссис Бадж» — тоже в глаза не скажешь. Пару секунд она нерешительно колебалась, потом улыбнулась мисс Климпсон и умоляющим тоном сказала:

— Вы — наша новая помощница, правда? Позвольте мне самой представиться вам. К чему формальности, раз мы все равно заняты одним делом? Пусть наша совместная работа в приходе послужит мне рекомендацией, хорошо? Мисс Климпсон, так ведь? Я очень рада знакомству с вами. Ну как, Мэри, скажи, правда, что ты собираешься сдать свой дом мисс Климпсон, а сама уедешь в Элфорд и примешься за разведение кур?

— Какая ерунда, конечно, нет. И кроме всего прочего, мы с мисс Климпсон встречаемся впервые в жизни.

Тон мисс Уиттейкер позволял предположить, что, если бы зависело от нее, первая встреча оказалась бы и последней.

— Ах, простите! — совсем не смутившись, весело и игриво вскричала мисс Файндлейтер. — Кажется, мне не следовало этого говорить вслух. Неловко получилось. Но ведь я была уверена, что миссис Писгуд знает что говорит.

И она повернулась к мисс Климпсон.

— Да нет же, это ошибка! — энергично запротестовала наша леди. — Мисс Уиттейкер, какое же мнение у вас теперь сложится обо мне! Естественно, ничего подобного я не говорила. Просто упомянула — так, между прочим, — что я собираюсь, а вернее, только подумываю снять дом недалеко от прихода — вы же понимаете, насколько это удобно. Взять, например, заутрени или дни всех святых… И кто-то из дам предположил, только предположил, не больше, — я сейчас уже не помню, кто именно, — что вы, может быть, решитесь сдать дом — пусть не сейчас, но спустя какое-то время. Уверяю вас, это все. — Мисс Климпсон не слишком придерживалась истины, но успокаивала свою совесть иезуитскими рассуждениями о том, что там, где на кон поставлено так много, позволительно слегка отклониться от истины. — А мисс Мергатройд сразу же расставила все точки над «і», заявив, что вы ни о чем подобном не помышляете, а если бы и надумали сдать дом, то и тогда не стали бы ничего предпринимать, не посоветовавшись с ней.

Мисс Уиттейкер рассмеялась.