Литературная Газета 6534 ( № 48 2015)

Вячеслав Корчагин

■ Да, Путин не экономист, всё отдал на откуп бесовскому клану, разбирайтесь, мол, сами с тем дерьмом, которое сотворили… Жалко: за ним Крым, Донбасс, Сирия, крылатые ракеты…

Валентин Колесов

О правовой культуре Запада

О правовой культуре Запада

Политика / События и мнения / Умникам на заметку

В 1943 году СССР, США и Великобритания договорились, что нацистские преступники будут караться совместным решением правительств. Черчилль считал, что лидеров нацистов следует казнить без суда, а Рузвельт предлагал не делать процедуру наказания «слишком юридической». Позже именно советская сторона настояла на правовом решении, и в итоге состоялся Нюрн­бергский процесс.

Фотоглас № 48

Фотоглас № 48

Фотоглас / События и мнения

: Empty data received from address

Empty data received from address [ url ].

Близок ли «конец хунты»?

Близок ли «конец хунты»?Далеко не всегда реалистичны представления о ситуации на Украине и в наших головах, и в текущей пропаганде

Политика / Новейшая история / Мнение

Кеворкян Константин

Участница акции оппозиции «Марш мира» в Москве

Фото: РИА «Новости»

Теги: Украина , Россия , политика

Четверть века Россия и Украина жили порознь. Серьёзный срок. Новое поколение украинцев вообще мало представляет себе масштабы и сегодняшнее положение в России, многие не бывали в ней. Среди россиян также немало тех, кто не в полной мере осознаёт, насколько Украина многоязычна, многоконфессиональна, многокультурна.

Долгое время официальная Россия тоже эту разность как бы не замечала, предпочитала работать в столице, полагая, что Киев, и только он, является центром принятия политических решений и всей текущей политики. Но когда в результате очередного майдана Украина оказалась фактически разорванной между противоборствующими группировками, выяснилось, что Москва не очень готова работать с региональными элитами.

В том числе и с теми, которые во время Русской весны громко заявили о себе. Не существовало организационных структур, не были налажены личные контакты, почти полностью отсутствовала внятная информационная политика на местах. В итоге благоприятный момент для противодействия государственному перевороту был упущен, а по мере укрепления новых киевских властей взаимные контакты на местном уровне прекратились.

Официальная политика России на украинском направлении свелась к тому, чтобы переварить Крым, достигнуть хотя бы какого-то компромисса с Западом, избежать крупномасштабного военного столкновения в Донбассе. Фактически – минимизировать потери от несомненного провала долговременной стратегии на украинском направлении. Хотя кажется очевидным, что приобретение Крыма не может заменить «утраты» всей Украины.

Между тем русские на Украине никуда не исчезли: на улицах звучит русская речь, продаются русские книги, по телевизору идут российские развлекательные программы. Но всё чаще на русском языке общаются бойцы националистических батальонов. Всё больше русскоязычных ненавистников России приезжают на Украину с гастролями и лекциями. Всё агрессивнее написанные по-русски (и при этом пропитанные чудовищной русофобией) послания в социальных сетях.

Покуда ослеплённые собственной пропагандой российские чиновники по старинке думают, что строптивая соседка никуда не денется, Украина неуклонно, месяц за месяцем, становится совершенно другой. Идёт круглосуточная пропаганда в СМИ, спешно вводятся новые стандарты в образовании и науке, перелицовываются исторические названия и даже внешний облик городов. Одновременно многие русские на Украине вполне сознательно перестают быть русскими – кто из страха, кто из убеждения в отсталости всего родного, кто из ненависти к прошлому, кто из презрения к настоящему.

Россия официально провозглашена агрессором и «азиатской ордой», а с ордой мало кто по доброй воле хочет иметь дело. «Русское» в сознании молодёжи как бы означает «немодное». Для людей среднего возраста – угроза мобилизации. Для пожилых – символ государственного «вероломства».

Этого не стереть влажной тряпочкой, как убеждают некоторые оптимисты: дескать, достаточно лишь изменить вещательную политику украинских телеканалов, и всё вернётся на круги своя. Сегодня украинцам упорно вбивают в сознание стереотипы и убеждения, которые будут работать ещё не один десяток лет, проявятся в детях и внуках.

Информационная война – это не политические ток-шоу на московских каналах, которые, впрочем, бо’льшая часть населения Украины давно не видит и уже не слишком печалится по сему поводу. Это не работа наёмных ботов в социальных сетях (хотя и она бывает необходима). И даже не информационное сопротивление на территориях, подвластных нацио­налистической диктатуре. Это продуманная стратегия действий, с пошаговой очерёдностью, профессиональной организованностью. Это реализация цели – донести качественный и нужный информационный продукт до широкой украинской аудитории. Сегодня всё вышеперечисленное отсутствует.

Русские телеканалы принимают на спутниковую антенну лишь избранные счастливчики, а российская политическая пресса и радио отсутствуют на Украине напрочь. С интернетом ситуация не лучше. В списке 1000 самых популярных блогеров тех, кто придерживается антимайданных воззрений, меньшинство (в первой сотне – два-три человека).

В ближайшее время на пропаганду в украинском обществе «наши западные партнёры» планируют вложить около 150 миллионов долларов, хотя трубадуры «евроатлантической интеграции» и так чувствуют себя весьма неплохо. Они востребованы, в отличие от своих антагонистов, вытесненных из СМИ. На Украине практически нет влиятельной русофильской печатной и электронной прессы, независимых теле- и радиостудий, специализирующихся на интересах именно украинского зрителя, читателя, слушателя. О создании пророссийского контента на украинском языке и говорить нечего. Никак не решён и вопрос планомерной многоканальный доставки собственно российского информационного продукта – через интернет, соцсети, трансграничное вещание. Российские телеведущие могут сколько угодно убеждать московскую студию в популярности их ток-шоу на Украине, но это не так.

У российской аудитории в отношении современной Украины сложилось множество ложных представлений, укоренились разнообразные иллюзии. Они мешают трезво оценивать ситуацию, делать правильные выводы.

Украинские магазины по-прежнему полны продуктов. То есть для украинского обывателя внешне ситуация вполне благополучна. Недовольство народа киевской властью носит достаточно управляемый характер (результаты последних выборов показали приемлемые для майданных партий результаты). Да, режим слабеет экономически, но одновременно он усиливается с помощью репрессий и оголтелой пропаганды. Править на штыках чрезвычайно неудобно, но вполне возможно. Тем более что отношение к русским, Путину и России на большей части Украины крайне неодобрительное. Первопричина крымских событий, Русской весны и войны в Донбассе в обществе утеряна напрочь, зато в изобилии каждодневные «неутешительные» новости из «дремучей Рашки» и «подвигах бойцов АТО».

Есть в народе и серьёзная психологическая обида, одно из проявлений которой – сознательная самостоятельная дерусификация этнических русских и русскоязычных граждан Украины. Обычной практикой становится демонстративный переход на украинский язык в быту, нарочитый «патриотизм», активное участие в антироссийской истерии, доносительство на «сепаратистов».

На этом фоне не стоит исключать вариант, при котором украинский режим в различных модификациях – от откровенно нео­нацистского до умеренно русофобского – может просуществовать достаточно долго, чтобы стать опасной альтернативой самой России и её интеграционным усилиям на евразийском пространстве. Сейчас подобная перспектива выглядит маловероятной, однако при финансовой подпитке Запада, при последовательной системной работе не такой уж фантастической.

Вполне возможна и трагедия большой войны под флагом «возврата всех украинских земель». Из пропагандистских соображений Украина в ближайшем будущем от Крыма не откажется.

Не стоит прекраснодушно доверять экспертам, победно трубящим о скором конце хунты. Над победой надо упорно работать. И не по старинке, контактируя исключительно с Киевом: там уровень русофобии и майданных настроений зашкаливает. А с теми регионами и местными элитами, которые ещё заинтересованы в сотрудничестве с РФ, не считают Россию врагом. Говорить с ними аккуратно, по-деловому, подкрепляя усилия ежедневной информационной работой, чтобы во внутриукраинской дискуссии пророссийские силы могли опираться на региональное общественное мнение.

С каждым регионом политический язык общения должен быть у России свой, не унифицированный, понятный аудитории на местах. Только такая гибкая политика может не дать сцементироваться русофобской идео­логии, которая сегодня распространяется из Киева по всей остальной Украине. Пока Россия мало что делает в этом направлении. Думать, что перезревший гнилой плод сам упадёт в руки, большая ошибка.

Подписались вслепую

Подписались вслепую

Политика / Новейшая история / Своими глазами

Запорожец Наталья

Теги: Украина , политика

Отражают ли сформированные после местных выборов советы волю граждан? 

Среди гневных возгласов, из которых, собственно, и состоит украинская политическая риторика, «зрада!» («предательство») лидирует по употребляемости наряду с «геть!» («вон», «долой») и «ганьба!» («позор»). Предательство стало любимым обвинением политических оппонентов и противников.

А как тут не «зрадити», если на недавно прошедших выборах (при рекордно низкой явке) в местные органы власти участвовало более 130 партий?! Партии в постоянном движении – сливаются, разделяются, переформатируются, ликвидируются… Понятно, что при столь бурной партийной жизни едва ли не каждый член какой-то партии за свою историю прошёл ряд политформирований, порой не по одному кругу. Выходит, не раз совершал «зраду». Но это же удобно и коммерчески выгодно!

Во всех этих манёврах нет никакого предательства, поскольку у партий нет идеологии. Украинские партии – мобильные группы быстрого реагирования для захвата власти в данном месте в данное время. Формально у каждой есть программа, но по содержанию это, по сути, поздравительная открытка с добрыми пожеланиями. Все готовы ради людей, ради Украины не пожалеть ничего (читай – никого).

За последнее десятилетие в стране, пожалуй, только две партии имели идео­логию, а значит, право называться политической структурой – коммунисты и националистическая «Свобода». Первых столкнули в кювет, вторую выдавили из Верховной рады. Зато в очередной раз возродилось, в соответствии со своим названием, «Вiдродження» («Возрождение»), появился эпически звучащий «Наш край», наконец, сформировался блок Петра Порошенко «Солидарность»…

Изменить всем этим партиям невозможно: у них нет идеи, которую можно было бы предать. Так что украинские политики в подавляющем большинстве идейно честные люди, стойкие и последовательные в своей беспринципности.

Но зачем эту бурду надо было заваривать на местных выборах, вываливая на голову рядового избирателя месиво из партий и кандидатов? О, это, как думали в Киеве, хитрый ход! Такой себе сетевой маркетинг, когда покупаешь сомнительный продукт не у безликой фирмы, а у конкретного человека, с которым вроде бы знаком. Как ни перестраиваются партии, а авторитет свой растеряли даже те, кто его имел. Приподнять его решили за счёт местных политиков.

…Продавщица, что каждый день привозит в наш двор молоко из соседнего села, советовалась со мной:

– Хороший человек идёт у нас в сельские головы. Но я как узнала, что он от Порошенко!..

– Да не обращайте внимания, это формальность. В любом случае он к кому-то должен примкнуть. В Измаиле Абрамченко тоже идёт от президентской «Солидарности», а всё равно же за него проголосуем...

Да, запутались все с этими партийными списками. Одно дело действующий мэр Измаила Андрей Абрамченко, которого горожане снова избрали бы, будь он хоть от Партии любителей пива, другое – президент Порошенко, маячащий за ним. Дошло до того, что Андрей Вячеславович вынужден был обратиться к избирателям с призывом не лишать его и его команды доверия и проголосовать за списки кандидатов от президентского блока БПП.

Так всеукраинские партии, с одной стороны, подпитались низовыми стволовыми клетками, авторитетом местных лидеров, а с другой – повязали нас коллективной ответственностью за свою державную подлость и бездарность. Ведь объективно получается, что и Андрей Абрамченко как руководитель города (а он уверенно перешагнул 90-процентный рубеж), и я как избиратель «подписались» под этим самым БПП.

Вроде ничего страшного. В Одесском облсовете «Оппозиционный блок» (новый извод Партии регионов) получил всё-таки большинство, немного (всего на один мандат) опередив «Солидарность». Остальные четыре политсилы отстали. Казалось бы, я как избиратель могу быть довольна. Но то, что началось потом, «вщент» («вконец»), как говорят на Украине, разбило моё гражданское благодушие.

«Оппозиционный блок» на первой же сессии был блокирован и не допущен к руководству советом. Кандидатура «оппозиционера» Николая Скорика на должность председателя не прошла. Губернатор Саакашвили, активно влиявший на выборы, заявил, что опыт в данном случае (а народный депутат Скорик не так давно возглавлял Одесский обл­совет) – не плюс, а минус. Лидеры выборов не получили должность зама председателя, руководителя хоть какой-то постоянной депутатской комиссии. При том что пришлой Марии Гайдар пожаловали комиссию по строительству, региональному развитию и культурному наследию. «Оппоблоку» и его избирателям остаётся лишь возмущаться…

Когда верстался номер. Состоялись местные выборы в подконтрольных Киеву районах Донецкой и Луганской областей. Победу одержал «Оппозиционный блок», тогда как порошенковцы, например, получили немного. Как сообщают СМИ, новый мэр Славянска Вадим Лях отказался взять в руки флаг Украины во время официальных мероприятий, затеянных областной администрацией.

Ангел лаодикийской церкви

Ангел лаодикийской церкви

Литература / Литература / Поющие в репейнике

Кузьменков Александр

Теги: литературный процесс , литературоведение

Толковать об Алексее Слаповском – что в открытые двери ломиться: по-моему, и без комментариев всё понятно. Но это лишь по-моему. Думаю, не забыты ещё восторженные аттестации Курицына и Немзера: те дуэтом объявили А.С. одним из самых ярких современных прозаиков, более того – ключевой фигурой новейшей российской словесности. Первое утверждение сомнительно, зато второе бесспорно. Ну, не то чтоб совсем уж ключевая фигура, но одна из. Как пишут в школьных сочинениях, типичный представитель эпохи.

ВРЕМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ

«Вопросом, что есть Интеллигент, никто не задавался. Его просто или перевоспитывали, или уничтожали».

А. Слаповский. «Российские оригиналы»

Вот с эпохи, стало быть, и начнём. Слапов­ский явился читателю в 90-е, культурно-исторический контекст которых…

Нет, не так. С вашего разрешения, небольшой экскурс в теорию. В своё время Ортега-и-Гассет сформулировал главную коллизию ХХ века: восстание масс. Не так давно И. Лавровский уточнил: восстание мещан. Не знаю, как оно в проклятом буржуинстве, а для наших широт поправка более чем точна. Все русские революции минувшего столетия были восстаниями среднего класса против аристократии: сначала дворянской, а потом номенклатурной. Потому контекст 1990-х был до оскомины похож на контекст 1920-х: кто-то из интеллектуалов эмигрировал, а кто-то мимикрировал под бюргера-победителя. Грех не вспомнить ну о-очень категорический императив Левидова: «Революция есть организованное упрощение культуры… Литература… займёт её подлинное место: не поучения, не обличения, а только и исключительно развлечения», – писано это в 1923-м, но вполне годится и для 1993-го.

Слаповский при таком раскладе и впрямь оказался знаковым литератором эпохи культурных суррогатов. Точно так же, как Никас Сафронов – знаковым живописцем или группа «На-На» – знаковым музыкальным явлением. Обыватель, чтоб вы знали, не чужд высоких потребностей. Правда, с непременным условием: лишь бы не пришлось поднимать глаза выше плинтуса.

Времена и впрямь не выбирают. У литератора другой выбор: кем быть в своём хронотопе.

ПРОЗА: ПОШАГОВЫЙ РЕЦЕПТ

«Чем жиже продукт, тем легче проглатывается».

А. Слаповский. «Качество жизни»

Не взыщите, опять-таки придётся отвлечься. Большой писатель – это всегда какая-нибудь гипертрофия. Невероятное, фасеточное зрение Платонова. Изощрённый, почти композиторский слух Бунина. Оголённые нервы Гаршина. Продолжать реестр можете по собственному усмотрению, да всё это, изволите видеть, крайности, вершины или бездны, которые бюргеру не нужны по определению. Сам он – величина среднестатистическая, и его требования к культурному продукту точно таковы: чтоб никакой езды в незнаемое. Потому в 20-е годы всеобщим любимцем был Иван Молчанов: «И стягивает грудь тугую / Жакет изысканный у ней…» В 90-е массовый читатель искренне полюбил Слаповского. Что, кстати, вполне закономерно. Пелевинская поп-философия была адресована рерихнутой образованщине; Сорокин потчевал фекалиями снобов, страдающих стокгольмским синдромом. Но среднестатистическому читателю, по слову Стивена Кинга, требовался литературный эквивалент гамбургера. Российским издателям можно отказать в чём угодно, но не в чутье на конъюнктуру: в рекордно короткий срок бигмаков настряпали на все буквы алфавита, от акунинбургера до топольбургера.

На словах Слаповский не раз открещивался от этого непотребства, декларируя «активное и благородное противостояние диктату рынка» . Но на деле оказался более чем к месту: без особых изысков, зато с интонациями массовика-затейника. Плюс к тому суть важное обстоятельство – в высшей степени необременителен. «Взвешен и найден лёгким» – что у пророка Даниила хула, то на российской литературной барахолке однозначный комплимент. У А.С. напрочь отсутствуют открытия любого свойства: идейные, стилистические, сюжетные, психологические. Осмысливать тут ничего не требуется, потому как нечего. Читательскому спокойствию ничто не угрожает: трагедии микшируются, а комедии отдают плесневелым анекдотом про тёщу. Метафоры и разные прочие синекдохи уволены без выходного пособия, ибо не фиг: грешно лишний раз читателя напрягать (переводчика, кстати, тоже). В результате возникает проза вполне лаодикийского качества: ни холодна, ни горяча – в общем, удобоварима. И никакого послевкусия: ни интеллектуального, ни эмоционального.

Автор не особо утруждается – стало быть, и публике комфортно. Комфортно ей ещё и оттого, что подобное чтение возвышает: оказывается, bürgerliches Drama (не в жанровом смысле, в прямом) может быть предметом изящной словесности. «Ведь я этого достоин!» – стилистика слоганов здесь вполне уместна.

ЗА ДВУМЯ ЗАЙЦАМИ

«При желании можно то Гоголем пройтись, то Достоевским прикинуться».

А. Слаповский. Интервью «Литературной газете»

Но раздражает даже не это. Ну не к лицу А.С. честно работать клоуном у… э-э… в общем, расхожую цитату и без меня вспомните. Решая извечную проблему, как невинность соблюсти и капитал приобрести, – Слаповский обрёл оружия любимейшего род: компиляцию.

В начале литературной карьеры он прилежно копировал прозаические миниатюры Хармса, но со временем расширил репертуар, освоив и зощенковский новояз («Кублаков интимно хватал Анну Антоновну»), и кручёныховскую заумь («Бор а циципи. Рпе сека, зоркотимся!»), и нарочитую платоновскую алекситимию («О каждом человеке у милиции – точное уголовное знание») – то флейта слышится, то будто фортепьяно… Наш герой тащит из чужих амбаров и сусеков не только стиль, но и фабульные схемы. Весьма точен диагноз Арбитмана: Слаповский складывает «мозаичную картинку нашего бытия из готовых пластмассовых кусочков старенького литературного конструктора, который уже тысячекратно использовался до него».