Первая сказка

Длинноволосая, оглядевшись, быстро заметила, что огонь пожирает только траву и кусты, его нет на голой земле и на воде. Она побежала вдоль берега по вытоптанной глинистой полоске; сухая трава горела с обеих сторон от нее. Когда полоска кончилась, девушка перепрыгнула через пламя и упала в реку. Теперь он брела по пояс в воде: этот путь оказался самым безопасным, но медленным. Сильное течение и скользкие подводные камни не позволяли ей идти быстро.

Когда, наконец, Длинноволосая добралась до того места, откуда, по ее представлениям, донеслись крики Сероглазого, трава и тростник у берега уже догорели; земля была покрыта пеплом и дымилась; только большие деревья остались целы.

Девушка вышла из воды и принялась искать. То и дело вскрикивая от боли — все вокруг было усыпано тускло краснеющими угольками, задыхаясь в дыму и слезах, она бегала туда-сюда по черному склону, пока не заметила под скалой входа в незнакомую пещеру. Длинноволосая радостно засмеялась и прыгнула в дыру. Она представила себе, как Сероглазый спрятался от огня в пещере и спасся, и сразу забыла про свои обожженные ноги.

Внутри было полно дыма. Не видя ничего вокруг, Длинноволосая принялась ощупывать пол и почти сразу же наткнулась на неподвижное тело. Она узнала его, проведя рукой по лицу — это был Сероглазый.

На секунду она замерла, потом рука ее заскользила дальше, погладила шею, обмякшие плечи и грудь. Сероглазый не двинулся. Девушка вздохнула и опустилась на согретый близким огнем каменный пол. Дым понемногу рассеивался, и теперь она уже видела Сероглазого. Он лежал совсем как мертвый, и зверь его тоже спал. Длинноволосая прикоснулась к нему пальцами, потом всей рукой…

Зверь вздрогнул и начал оживать. Девушка почувствовала, как ее тело наполняется горячей радостью и ожиданием, она прижалась к Сероглазому и обвила его грудь руками. Она все теснее прижималась к нему, крепко обнимая коленями его бедра, и, повинуясь ее желаниям, зверь наполнился мощью и вырос, как огромный дуб.

Воющий ветер вырывает высокое дерево; оно летит по воздуху и падает в воду.

От этих мыслей у Длинноволосой закружилась голова, невольный стон вырвался из ее груди. Она поднялась над телом Сероглазого и с резким хриплым криком впустила его могучего зверя в свой дом. Она не видела больше ни стен пещеры, ни дыма, ее мысли следовали только движениям ее тела.

Лошадь скачет по полю. К ней присоединяется еще одна, две, три… Целый табун несется по степи, все быстрее, быстрее, копыта стучат по высохшей глине, крупы лошадей взмокли. С бешеной скоростью они мчатся вперед, к обрыву, не замечая смертельной опасности, повинуясь только дикому темпу своего бега. Вот первая лошадь срывается с кручи и летит вниз, потом вторая… Полет их бесконечен, плавен и бесшумен.

Душа Длинноволосой вырвалась из тела и понеслась в сияющую высь…

Дух Сероглазого скитался в безбрежном черном пространстве. Мелок, ничтожен и жалок был покинутый им дольний мир, где на полу пещеры осталось его опаленное, бессильное тело. Сероглазый был прозрачен и легок, невидим и мудр, он смеялся, глядя сверху на самого себя, неподвижно лежащего во мраке.

Сероглазый прошел сквозь толщу скалы, не задев ее. Он летел над дымной, черной землей, стремительный как ветер и всесильный как молния. Он встречал людей из своей Семьи, умерших недавно; их бесстрастные лица, их прозрачные тени на миг появлялись из темноты, чтобы пройти и исчезнуть. Они не замечали его, и ему не хотелось смотреть на них; он был одинок в этом черном пространстве так же, как был одинок на земле. Нет, теперь одиночество стало неизмеримо больше — оно было бесконечно, тысячи тысяч душ не смогли бы заполнить эту темную бездну, это вечное, недвижимое море мрака.

Холодная тьма одиночества рождала ненависть. Сероглазый чувствовал, как чернеет, пожирая свет звезд, его новое, прозрачное тело, как наливается оно ненавистью ко всему живому. Он полетит в пещеру к своим сородичам, он будет витать над ними, могущественный и безжалостный, он отнимет у них радость, наполнит их души ужасом и будет высасывать из них горячую, трепетную жизнь, пока они сами не станут такими, как он, бесплотными духами, и не познают вечное, ледяное отчаяние одинокого полета в безбрежном океане тьмы…

Еще миг — и чернеющий дух Сероглазого набросится, не зная жалости, на ликующий в своих недолговечных страстях мир живых; ничто тогда не остановит его, и никогда не насытится его лютая жажда мести. Но вдруг… Что-то изменилось в зияющей черной бездне. Невидимые, упругие нити мрака изогнулись, сплетаясь; пространство корчилось и искажалось, рождая новую, небывалую доселе форму… Духи умерших испуганно взметнулись и закружились вихрем, захваченные водоворотом пространства.

Сероглазый оказался у входа в бездонный черный провал. Пещера с гладкими, идеально ровными стенами, сотканными из тьмы, уходила в бесконечность. Сероглазый влетел в отверстие и, движимый неудержимым желанием, помчался в неведомую высь.

Пока он летел по туннелю, дух его начал очищаться от захватившей его злобы. Холодный мрак лохмотьями отрывался от прозрачного тела Сероглазого, пока не отмылся вовсе; и тогда его чистая, любящая душа засветилась серебристым светом и зазвенела от счастья.

И в этот миг он увидел Длинноволосую. Она летела рядом с ним, такая же чистая, прозрачная и светлая, как он. Ощущение счастья внезапно выросло и стало больше мира, выплеснувшись за пределы вселенной.

Их прозрачные руки сплелись и проникли друг в друга; из тела сблизились и начали сливаться, и там, где хрустальная плоть одного проникала в воздушное тело другого, вспыхивал и разгорался, становясь ослепительным, всемогущий свет. Так они мчались, поднимаясь все выше в черном туннеле, и их сияние заполняло весь мир.

И когда пещера кончилась, перед ними раскинулась вся вселенная; она была соткана из нитей света; она ждала их — только их — миллиарды лет; и вот они пришли, чтобы наполнить ее небывалым смыслом, открыв новый виток в ее неудержимом развитии.

Они вошли друг в друга и слились в одно; и в этот миг родилось Великое Сияние. Оно сложилось из их трепещущих, залитых счастьем душ, и, возникнув, стало вечным и непобедимым. Вселенная вздрогнула, потрясенная светом, и опрокинулась, смешав верх и низ: чудо рождения нового мира свершилось.

Распавшись, Сероглазый и Длинноволосая стремительно полетели обратно, вниз по черной пещере; обернувшись в последний раз, Сероглазый увидел там, позади, в конце туннеля величественное, полное любви и грозной силы, рожденное ими Светящееся Существо.

Они летели вниз каждый своим путем, но там, в сияющей выси, в вечном Свете, что мгновение назад был ими создан, они были едины.

И вот они уже внизу. Бурная радость и страстная жажда жизни неудержимо влекли их вперед, сквозь скалу, обратно к оставленным телам.

Они вернулись в свою плоть и вновь обрели всю полноту и всю счастливую ограниченность своих земных ощущений.

Длинноволосая открыла глаза и села на каменном полу. Рядом с ней, все еще не двигаясь, лежал Сероглазый. Его ожившая грудь поднималась и опускалась в такт ровному спокойному дыханию; рукой девушка почувствовала удары возрожденного сердца. Длинноволосая теперь была спокойна — ее друг остался вместе с ней. Она ласково провела рукой по его лицу, и через мгновение он открыл глаза. Девушку захлестнула волна небывалой радости. Она ни о чем не думала — просто гладила его и счастливо улыбалась. Сероглазый, не отрываясь, смотрел на подругу, потом крепко схватил ее за руку. Но девушка не собиралась никуда убегать, ей казалось, что она может просидеть в этой незнакомой пещере целую жизнь. Вдруг Сероглазый сел, резко выпрямился и быстро огляделся. У девушки мелькнула мысль…

Пещера, обиталище Семьи Сероглазого. Все собрались, а Отца нет. Все ищут Отца.

Но зачем его искать? Впервые в жизни Длинноволосая не понимала сама себя. Она ведь прекрасно знала, что они одни в этой пещере, Отец вместе с Семьей пережидает пожар и никак не может появиться здесь. Она взглянула на Сероглазого. Тот вдруг успокоился и расслабился. Придвинувшись поближе к девушке, он стал ласково гладить ее. От удовольствия он начал даже тихонько урчать. Этот звук напомнил Длинноволосой увиденную еще в детстве сцену, поразившую ее воображение: леопард, даривший жизнь ее Семье, играл со своей подругой. Два могучих зверя резвились и ласкали друг друга среди весенних холмов, залитых ярким солнечным светом. Длинноволосая видела это давно, но сейчас воспоминания вспыхнули ярко и четко, наполненные новым смыслом: пережитое счастье вдохнуло в Длинноволосую неведомую силу, и ей казалось, что сейчас они с Сероглазым непобедимы, как два леопарда. Она сидела, задумавшись, пока вдруг не заметила на лице Сероглазого выражения крайнего удивления и восторга. Девушка огляделась — в пещере осталось все по-прежнему, ничего необычного не произошло, и она не могла понять, что так удивило ее друга. Постепенно новая мысль захватила Длинноволосую, совершенно сбив ее с толку…

Желтый леопард превращается в огромного черного медведя. Он идет по полю и входит в ту самую пещеру, где сейчас находилась она сама.

Длинноволосая совсем растерялась — она никогда не видела такого животного. Откуда у нее эти мысли? Она страшно заволновалась, но ее напуганный вид только развеселил Сероглазого. Ей показалось, что он знает причины ее испуга. Наверное, тут нет никакой опасности.

Сероглазый знаком приказал девушке успокоиться и встряхнул головой, призывая ее сделать такое же движение. Длинноволосая затихла, голова ее снова наполнилась видениями…

Черный туннель, длинный и узкий. Впереди, в конце коридора, вспыхивает ослепительный свет, и в этом сиянии огненным контуром вырисовываются две фигуры — ее и Сероглазого.

Она узнала это прекрасное видение — нечто подобное мелькнуло в ее сознании совсем недавно, в тот миг, когда она, находясь на вершине блаженства, улетала куда-то ввысь… Внезапная догадка осенила Длинноволосую. Теперь она, наконец, поняла и странные образы, и необычное поведение своего друга. Это не были ее собственные мысли. Она видела мысли Сероглазого!

Она и Сероглазый стоят рядом, их головы на мгновение сливаются, потом меняются местами.

Неужели и Сероглазый мог видеть ее мысли?!

Сероглазый внимательно наблюдал за выражением лица девушки, то восторженным, то удивленным, то задумчивым. И когда она вдруг поняла, что им теперь открыты мысли друг друга, Сероглазый, как бы подтверждая это, крепко обнял ее, прижавшись к ней всем телом, и удовлетворенно вскрикнул.

Звучание этого радостного крика, связанного с великим событием, очерченным светящимся контуром двух обнявшихся людей, Длинноволосая запомнила на всю жизнь:

— Ом!

Часть 2

Язык пекинских синантропов

ОМ — единство, объединение, слияние, целостность, половой акт, вместе, мы. Выражается образами обнявшихся людей, света и солнца, соединенных ладоней и др.

АА — дух, одухотворенность, смысл, имя и вообще все «идеальное»: мысль, образ, слово, общение, знание. Знать, думать, понимать. Представляется в образе ветра, летящих птиц, звездного небы, темноты, огня.

МА — женщина, мать, жизнь, рождение, еда, довольство, спокойствие, радость, хорошо, приятно. Представляется в виде женских символов: плоды, лесистые холмы, родники, пещеры, отверстия, вода.

ТА — мужчина, Отец и все мужское: сила, каменные орудия, палки, зубы и когти, хищные звери. Представляется в виде соответствующих мужских символов.

У — недовольство, опасность, страх, враг, маленький, ничтожный, молодой. Выражается образами враждебных и ненавистных людей и животных, особенно Отцов-деспотов, собак и гиен, а также мелких зверьков.

НО — отрицание, отсутствие, уход, смерть, убивать. Представляется в виде предметов, уплывающих по реке, людей, уходящих вдаль; в виде кровавой борозды на снегу и пр.

ДА — согласие, наличие, появление, увеличение, давать, расти. Представляется обычно в виде сцен из семейных трапехз, прихода людей и появления предметов.

ХО — желание, побуждение к действию, хочу, сделай, приказ, власть. Выражается образами голодных людей, бесплодных попыток сделать что-либо, раскрывающихся черепов.

ВА — одобрение, восторг, преклонение, подчинение, большой, великий. Выражается в основном мимикой и жестикуляцией, а также образами крупных животных — слонов и буйволов.

Глава 6. Дарующий Жизнь

Они замерли, потрясенные величием свершившегося чуда. Совсем недавно они были всего лишь двумя одинокими, слабыми существами, теперь же они составили новое, невиданное и могущественное целое, тонущее в ослепительном сиянии новорожденного небесного существа.

— Ом! — повторила девушка за Сероглазым, и в ее мыслях их тела снова соединились, рождая вокруг себя огненное кольцо. Охваченный вновь вспыхнувшим желанием, Сероглазый потянулся к своей подруге; душа его трепетала, переполненная восторгом. В этот миг перед глазами его снова возник образ Света в конце пещеры, и ему страстно захотелось передать свое видение Длинноволосой. Он выкрикнул нараспев:

— Аа! — и девушка, увидев его мысль, простерла руки к потолку и шепотом повторила:

— Аа! — Великий дух, благодарю тебя за то, что ты соединил нас!

Руки Сероглазого уже ласкали ее тело. Упиваясь новообретенной возможностью посылать Длинноволосой крылатые мысли-звуки, Сероглазый сладостно простонал:

— Ма! — и изумленная девушка вдруг увидела себя его глазами. До чего же были преувеличены ее формы!

Взглянув на взметнувшийся вверх ствол могучего дуба, Длинноволосая дотронулась до него пальцами и восхищенно произнесла:

— Та!

Таких зверей, как в этой летучей мысли своей подруги, Сероглазый еще не видывал. Он хотел было продолжить этот обмен мыслями, но желание, наполнявшее зверя, было уже слишком велико… И вот они снова вместе, и Длинноволосая, закрыв глаза, шепчет одними губами в такт порывистым движениям своего тела:

— Ом! Ом! — пока наконец не срывается на крик, чувствуя, как снова, бесшумно и плавно, падает в бездну.

Так они провели много часов — любили друг друга, а в промежутках менялись мыслями, и неизвестно, от чего было больше их счастье — от долгожданной физической близости или от небывалого чуда близости духовной.

Они продолжали выдумывать слова, связывая звуки с мысленными образами, пока не стало ясно, что они могут передать друг другу любую мысль, какая только ни придет им в голову. Девяти слов хватало, чтобы собеседник мог разобраться в любых, самых сложных образах, посылаемых небесным путем духов от одного разума другому. Оба они не сомневались, что чудо общения стало возможным лишь благодаря тому, что их прозрачные тела остались навеки слитыми в одно в том удивительном мире, где им только что довелось побывать, и откуда до них не возвращался ни один человек. Потому-то и сами мысли, и летящие с ними слова, и весь процесс общения они называли АА — дух.

Потом они долго лежали друг возле друга, утомленные любовью; Сероглазый представлял себе медовую реку, очень сладкую и потому текущую так медленно… Длинноволосая понимала его. Им обоим было так хорошо, что они даже не могли пошевелиться.

Так прошло много времени. Солнце уже давно встало, яркий свет лился из входного отверстия пещеры.

Сероглазый приподнялся на локте и посмотрел вокруг. Увидев множество обглоданных костей, он вспомнил наконец, какой страшной опасности они подвергались все это время. Сероглазый резко вскочил на ноги.

— Та! Та! — не открывая глаз, лениво позвала его Длинноволосая, — Та! Ом!

Но Сероглазому было уже не до этого. Испуганно озираясь, он скривил лицо в угрожающей гримасе, растопырил согнутые наподобие когтей пальцы и, подражая голосу Дарующего, произнес:

— У!

Длинноволосая увидела огромного черного медведя. Испуг Сероглазого передался и ей. Она вскочила, и вместе с Сероглазым они ринулись к выходу.

Выгоревший склон, река, равнина на том берегу и дальние холмы — все было залито солнечным светом. Дарующий жизнь перешел бурный поток вброд на перекате. Переждав пожар за рекой, он теперь возвращался, голодный и злой, в свое логово.

Прежде, чем Сероглазый и Длинноволосая успели сообразить, что к чему, медведь отряхнулся и неторопливо побрел прямо к ним, обнюхивая обгорелую землю и почерневшие ветки чудом уцелевших кустов.

Положение было отчаянным. Если они попытаются бежать, Дарующий сразу заметит их и догонит двумя прыжками. И все же любой другой человек на их месте попробовал бы спастись бегством — это был единственный, хоть и ничтожный, шанс остаться в живых. Их двое — медведь убьет одного, а второй может успеть скрыться.

Весь опыт, накопленный бесчисленными поколениями предков, говорил им: бегите! Но чудо, свершившееся этой ночью, вдохнуло в них небывалую силу. Сероглазый уже не испытывал того бесконечного ужаса перед могучим зверем, которое испокон века было свойственно людям. Медведь больше не казался ему высшим существом. Он видел в нем страшного и могущественного врага, но врага, с которым можно сразиться.

Они не побежали. Стоя плечом к плечу, они черпали друг в друге силу и мужество, решив погибнуть вместе, но не расстаться. И в это великое мгновение Длинноволосая взяла своего друга за руку и сказала тихо и твердо:

— Ом! У-та но! — Мы вместе! Мы убьем медведя!

Сероглазый быстрым взглядом окинул пещеру в поисках подходящего оружия. Он заметил на полу длинную, обгоревшую с одного конца палку, которую он принес с собой во время степного пожара. Сероглазый схватил ее и отпрыгнул в темноту. Сердце его бешено колотилось, он слышал учащенное дыхание Длинноволосой, которая стояла поодаль, держа обеими руками тяжелую кость — плечо буйвола.

Теперь Сероглазый совсем не чувствовал страха. Ощущение собственной силы и непобедимости владело им. Даже духи мертвых, которые всегда во множестве роились в спертом воздухе медвежьей пещеры, исчезли, словно их и не было. Мысль промелькнула в голове Сероглазого: великий свет разгоняет злобных духов.

Теперь, когда войдет в свое логово черный хищник, он, Сероглазый, не оцепенеет в ледяной неподвижности, безропотно отдавая медведю свою жизнь. Длинноволосая, уловив состояние своего друга, почувствовав его радость, тоже перестала бояться. Лицо ее скривилось в яростной, воинственной гримасе, и она громко выкрикнула:

— Та но!

Сероглазый поймал ее мысль: длинный сук, торчащий из развилки двух толстых веток, протыкает медведя насквозь.

Возглас Длинноволосой потонул в бешеном реве голодного зверя. Медведь ввалился в пещеру, на миг заслонив собой струящийся свет. Сероглазый крикнул во всю свою мощную глотку, стараясь перекрыть рев Дарующего Жизнь. Медведь остановился. Никогда еще пещера не встречала его так неожиданно. Никогда еще эти слабосильные двуногие охотники за объедками не осмеливались бросить ему вызов — ему, сильнейшему из хищников, не знавшему врагов.

Но растерянность зверя длилась не больше секунды, и в следующее мгновение разъяренный медведь оказался рядом с Сероглазым. Огромная когтистая лапа уже готова была разбить Сероглазому голову, но в этот момент подоспела Длинноволосая. Сокрушительной силы удар обрушился на загривок медведя.

— Ом! — крикнула девушка, и зверь обернулся. Удар не причинил ему вреда, он лишь на миг отвлек его внимание.

Лицо Сероглазого было перекошено яростью.

— Та но! — мысль девушки пронеслась у него в голове, и Сероглазый изо всех сил ударил медведя в бок своей заостренной огнем палкой, успев увернуться от могучей лапы. Копье до половины вошло в чрево зверя и моментально стало мокрым от крови.

Ошалевший от боли медведь заметался по пещере, выворачивая валуны; но ему никак не удавалось достать двух ловких, вертких людей. Наконец он загнал одного из врагов в дальний угол. Несчастное существо замерло в ожидании неминуемой смерти. Внезапно медведь почуял сзади стремительное движение, какую-то непредвиденную опасность, но ничего не успел сделать. На его загривке, вцепившись руками и ногами в густой мех, повис второй человек. Медведь взревел и встал на задние лапы, выпрямившись во весь рост и пытаясь сбросить с себя Сероглазого.

— Но! — крикнул тот, и парализованная страхом девушка вдруг увидела себя с огромным мужским орудием. Воля вернулась к ней. Она подняла кость и со всего размаха воткнула ее острым обломанным концом в открытое брюхо медведя, и сама проскользнула под его поднятыми лапами. Окровавленный зверь рухнул на землю, а два человека, выскочив из пещеры, спрятались за ближайшим выступом скалы.

Медведь еще пытался подняться и яростно ревел, но два точных удара, нанесенных ему маленькими двуногими падальщиками, оказались смертельными. Его рев постепенно затихал, превращаясь в хриплый вой, потом и вовсе стих.