Пятьдесят оттенков Серого волка, или Шапка Live

– Ты! – возмутилась Внутренняя Богиня. – Не заслуживающий внимания и доверия кусок мирового скептицизма и критиканства, начисто лишенный даже миллиграмма романтики!

От слов Внутренней Богини созданная Разумеем овечка задрожала и стала таять, а за нею и полянка с чуждым российскому менталитету домиком.

– Я являюсь здесь полномочным представителем здравого смысла, – обиженно напомнил Разумей Занудович, – и всячески стремлюсь оберегать нашу подопечную от неизбежных разочарований, стрессов и психологических травм, которые чаще всего являются результатом как раз твоей неуемной деятельности! Вот! – Одетый в костюм-тройку и котелок, Разумей развел короткие ручки. – Хотел успокоить ее классическим пейзажем, а ты…

К счастью, от созерцания ссоры своих субличностей Красную Шапочку отвлек звонок по скайпу. От Плотвы собственной персоной.

Сначала Красная Шапочка даже не хотела отвечать, но затем передумала, ведь альтернативой было продолжение перманентного конфликта Разумея с Внутренней Богиней и включила в компе «глаз».

– Привет, подруга! – жизнерадостно заявила во весь экран представительница российской ихтиофауны, так и не вылезшая из ванной и потому не скинувшая серебристый рыбий хвост.

По ее физиономии с выражением, какое бывает у кошки, стянувшей со стола хозяев жирный кусок слабосоленой форели, Красная Шапочка поняла, что эта заноза с нетерпением ожидает реакции на видовую принадлежность Серова-Залесского.

– Язва, – поморщилась Внутренняя Богиня. Плотву она, как и Разумей, недолюбливала; вообще, похоже, в подруги оную выбрала Девочка-девочка, очевидно, по наивности и не разобравшись. Или, может, ей просто нравились рыбки…

– Что делать будем? – спросил Разумей, немало удивив при этом Внутреннюю Богиню – он редко обращался к ней за советом.

Но их диалог перебила рыба-сокурсница.

– Ну, как там твоя кинозвезда? – ехидненько поинтересовалась Плотва.

Внутренняя Богиня, постепенно приобретавшая цвет шапочки нашей героини, раскалилась окончательно, так что даже пар повалил.

– Ах ты ж, дрянь такая! – возопила она. – Да я тебя…

Разумей Занудович материализовал ушат холодной воды и вылил его на головку Внутренней Богини.

– Остынь, – заявил он. – Именно это ей и надо, вывести тебя из себя.

– Будто тебя это не касается… – фыркнула Внутренняя Богиня, успокаиваясь.

– Касается, – спокойно ответил Разумей. – Просто я не вижу смысла в том, чтобы потакать желаниям нашего неприятеля. Нужно действовать наоборот!

– В смысле? – захлопала ресничками Внутренняя Богиня.

– В прямом, – отрезал Разумей Занудович. – Надо одурачить Плотву. Благо интеллект там на минимальном уровне, а дурачить дурака – все равно что отнять у ребенка конфетку.

– Ты когда-нибудь пробовал отнять у ребенка конфетку? – скептически уточнила Внутреняя Богиня. – Помнишь, у Оленьки хотел отнять шоколадку мальчишка в третьем классе? Еле спасли палец, так она его укусила.

Фыркнув и отряхнувшись от воды, Внутренняя Богиня обратилась непосредственно к Красной Шапочке:

– Слушай, Оленька, мы тут решили… ты ж теперь актриса, вот и разыграй свою подружку. Пусть поверит, что на тебя свалилось о-о-огромное счастье.

– И на фиг придавило, – хихикнул Разумей.

– А что, это не так? – робко осведомилась Девочка-девочка, но никто ее не услышал.

Красная Шапочка тут же поняла, что от нее требуется. Девушка закатила глаза и расплылась в блаженной улыбке:

– О-о-о… – она тщательно скопировала извечную интонацию самой Плотвы.

Та уставилась на подругу так, что приобрела со своим никнеймом внешнее сходство, свойственное ей в минуты волнения:

– О-о-о?

– О-го-го! – заверила Красная Шапочка. – Он та-акой кава-айный!

Плотва нахмурилась, пытаясь понять, что происходит:

– Кавайный?

– Дааа… – Красная Шапочка просто лучилась умилением, как стопятидесятиваттный обогреватель электрическим светом, – он просто оба-алденный!

Плотва моргнула и хлестнула в бурлящей джакузи хвостом:

– В смысле?..

– Он такой… просто не мужчина – мечта! – Для удобства Оленька перенесла планшет себе на колени. – И я ему тоже, кажется, понравилась!

– Да ну… – усомнилась Плотва. – В смысле, с чего ты…

– Он не хотел меня отпускать, – не моргнув глазом, продолжила Красная Шапочка. – Предлагал подвезти до дома, но я была со своим водителем… – она скорчила такую рожицу, словно наличие «своего» водителя – самая большая трагедия в ее жизни.

Плотва была напрочь сбита с толку. Актерский дар ее подружки воздействовал на интеллект Плотвы как пуля дум-дум, превращая царивший в ее голове винегрет в мелкодисперсную кашу. Мало того что ее подруга, похоже, заарканила голливудскую звезду (тот факт, что оная звезда была ликантропом, с тихим бульканьем утонул в той самой каше, которая варилась в голове Плотвы), так у нее еще есть и свой водитель! Вселенная Плотвы резко затормозила и сдала назад.

– Гонишь… – пробормотала подруга совсем неуверенно.

– Да чтоб мне только «Хэд энд шолдерс» голову мыть и «Гарнье» краситься! Чтоб мне в приличном клубе в жизни не тусоваться, что б мне в институте еще два года учиться! – побожилась Красная Шапочка, и Плотва поняла – не врет.

Такие клятвы просто так не дают, еще исполнится, не приведи господи. А поскольку синаптические связи рыбьего мозга выстраивались медленно и со скрипом, ей и в голову прийти не могло, что «голливудская звезда» может ездить не на «Бугатти», а на байке, а «свой» водитель – работать в конторе Матушки, а не возить Красношапкино семейство до ближайшего гастронома по выходным.

А значит, лидершип Красной Шапочки подскочил до небес и ехидно взирал оттуда на Плотву, словно насмехаясь над рыбкиными достоинствами. Плотва не умела «держать удар», и вся нехитрая гамма чувств немедленно отразилась на физиономии сокурсницы, к вящему удовольствию Красной Шапочки.

Нет, наша героиня не была завистливой или мстительной, но и среди мямлей и размазней не числилась и не любила, когда кто-то над ней подтрунивает. Если бы Плотва отнеслась к ней по-другому, если бы сказала что-то типа «прости, подруга, я, тупоумная скумбрия, забыла тебя предупредить, что твой респондент – БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕКООБРАЗНЫЙ СЕРЫЙ ВОЛК», Красная Шапочка ни в коем случае и не подумала бы так издеваться. Но теперь ее Внутренняя Богиня вытащила из шкафа тунику Судьи-Немезиды, нацепила на себя и рассекала воздух слабыми крылышками, посыпала мелкой поваренной солью свежие раны неразумной рыбы. А Разумей, между прочим, ей ассистировал, словно никаких ссор и недоразумений между ними никогда и не было.

Красная Шапочка, что называется, вошла в раж: она выложила Плотве все произошедшее на киностудии, попутно расцвечивая историю яркими психоделическими красками модного глянца.

Теперь даже Ричард Гир, Леонардо Ди Каприо и Бред Питт на фоне Серова-Залесского выглядели всего лишь скромными статистами, уминающими ролтон в перерыве между съемками. Брюковкин уверенно обошел по гениальности не то что Бекмамбетова, но даже Кэмерона и Спилберга, а несчастный недособраный мотоцикл Волка превратился в коллекционный Харлей-Дэвисон с автографами Хью Лори, Микки Рурка и Хирурга Залдостанова[6].

Когда Плотва от подробностей уже почти потеряла даже те жалкие крохи критического мышления, которые каким-то чудом попали в ее черепушку, Красная Шапочка окончательно уложила подругу в длительный нокаут известием о том, что ей предлагают сниматься в кино! В бестселлере! И, прищурившись, произвела контрольный выстрел: в главной роли.

Да, Лев Львович был не просто талантливым режиссером, но и отличным психологом: Красная Шапочка действительно имела актерский талант. Это был шах и мат. Плотва оказалась убита, буквально раскатана и уничтожена как личность.

Если бы Красная Шапочка уделяла физике хоть сколько-нибудь внимания, то знала бы, что сила действия равна силе противодействия. Если стукнуть кулаком в стену, больно будет как минимум не только стене. В процессе разговора не одна лишь Плотва изменила свою точку зрения; сама Красная Шапочка, крепко уверилась в двух простых истинах. Первая из них гласила: Серый Волк – самая кавайная няша среди тех, у кого в паспорте указан мужской пол. А вторая заключалась в том, что теперь у девушки просто не было другого выхода, как сняться в бестселлере Брюковкина. Иначе Плотва превратится в акулу из фильма «Челюсти», и первым блюдом ее трапезы станет сама Красная Шапочка.

Вот только грядущая кинокарьера едва не накрылась медным тазом в тот же вечер.

– Только через мой труп! – безапелляционно заявила Матушка, уперши руки в стройные бока. Она стояла перед дочерью в домашнем платье, больше похожем на пляжный халатик коллекции прошлого года, и не забывала по привычке выставлять вперед недавно оттюнингованную грудь.

Разговор происходил на кухне, куда Красная Шапочка вошла после очередного просмотра фильма «50 оттенков Серого цвета», закрепляя в памяти инструкцию по совращению молодого миллионера. Но сегодня фильм понравился ей меньше обычного, а Волк казался обаятельней и умнее Серого.

Матушку Оленька застала за распитием зеленого чая с жасмином и просмотром текста статьи в ноутбуке.

А все начиналось вполне хорошо. Во-первых, Красная Шапочка догадалась сначала подсуропить Матушке Волчье интервью. Матушка читала, ахала и нахваливала расторопную дочку. Затем начались расспросы, причем Матушка определенно подводила дочку к мысли, что с таким товарищем, как Серов-Залесский, недурственно было бы немного пофлиртовать. Красная Шапочка Матушку разочаровывать не стала и сообщила, что она, в общем-то, уже (умолчав при этом о видовой принадлежности своего респондента), а когда Матушка возжелала подробностей, Красная Шапочка, чья Внутренняя Богиня уже уселась на коня и, напялив папаху с буркой, рассекала с шашкой наголо, повела свой рассказ о том, что Серов-Залесский в нее втюрился по кончики ушей.

На пике катарсиса девушка сообщила Матушке, что и сам режиссер, Лев Львович Брюковкин решил взять ее на главную роль.

Матушка охнула.

– Брюковкин режиссер этого фильма? – она побледнела и села на кухонный диванчик. – Ничего себе… не углядела…

Не обращая внимания на изменившееся настроение Матушки, упавшее до уровня отчаяния, Оленька продолжила:

– Он просто загорелся этой идеей! Так что с завтрашнего дня…

– …Не может быть таких совпадений, – пораженно проговорила Матушка.

Вот тогда-то она и сменила настроение так же резко, как политик свою точку зрения на пресс-конференции:

– Только через мой труп!

– Мама? – Красная Шапочка даже не поняла, что произошло. – Что?

– Я говорю, даже не приближайся к Брюковкину! – заявила Матушка таким голосом, каким озвучивают драматические моменты в латиноамериканских сериалах. – Даже на пушечный выстрел! – Поднявшись с диванчика, Матушка достала с кухонной полки рижский бальзам и с точностью, достойной снайпера, накапала себе в чашку с зеленым чаем пятьдесят миллилитров. И выпила одним залпом. – Нельзя!!!

Матушка не учла одного – Красная Шапочка была ее дочерью и взяла у нее отнюдь не только внешнюю привлекательность, но и внутренний стержень, по твердости не уступающий титановому сплаву.

– С чего это вдруг? – спросила Красная Шапочка, рывком поднимаясь с прохладного кухонного стула.

– Конечно, советы старших слушать следует, – заметил Разумей Занудович, – но они отнюдь не всегда бывают рациональны и конструктивны. К тому же нам уже далеко не пятнадцать лет, у нас накопились определенный жизненный опыт и житейская мудрость… по крайней мере, у меня так точно.

– Мне уже не пятнадцать лет! – гаркнула Красная Шапочка. – У меня уже… блин… короче, своя голова за плечами!

На глаза у девушки навернулись слезы. В тот короткий период, что прошел между остракизмом Плотвы и прибытием Матушки, Оленька успела уже увидеть себя под ручку с Волком на красной дорожке в Каннах в красивом вечернем платье и со статуэткой всемирно известного дяди голливудской уборщицы… а также при виде всего этого давящуюся попкорном у своего телевизора Плотву – та ни разу не пропускала ни одной трансляции из Канн или Лос-Анджелеса. Хотя, справедливости ради, если Красная Шапочка станет кинозвездой, Плотва будет только рада – еще бы, ее лучшая подруга – голливудское светило!

Пока Внутренняя Богиня все это нашептывала, Разумей Занудович напялил огромные наушники и сидел с таким видом, будто только что съел кислицу и запил уксусом.

Матушка от напора дочери даже слегка опешила:

– Ты не знаешь, с кем имеешь дело! – ответила она с жаром. – Брюковкин – это же настоящий хищник, волчара, душегуб и сердцеграб!

– Настоящий волчара, между прочим, Серов-Залесский! – парировала Красная Шапочка. – Ты знала, что он этот, как его… ликеро-что-то-там?

Матушка нахмурилась:

– Чего? Может ликантроп?

Красная Шапочка кивнула.

– Ай, какая разница, – отмахнулась Матушка. – Волк – это ерунда, у нас половина женщин живут с козлами, и ничего. А вот Брюковкин…

– Он говорил, что знаком с тобой и остался в восхищении, – на голубом глазу заявила Красная Шапочка, подобно мифическому Эолу меняя направление ветра если не на сто восемьдесят градусов, то все равно очень серьезно.

Матушка немедленно смутилась.

– Правда? – спросила она, садясь на диванчик. – Помнит, значит. А ведь у него этих баб… в смысле, он ведь очень привлекательный мужчина.

– Я заметила, – по традиции, не подумав, брякнула Красная Шапочка.

Давешний Купидон, случайно пролетая мимо, удовлетворенно хихикнул.

– Он тебе понравился? – со смешанным чувством уточнила Матушка.

– Он великолепен! Да если б не он, я бы в жизни не согласилась бы сниматься! – заявила Красная Шапочка. – Я бы испугалась, какая из меня актриса? Но с ним я… я… – Она подошла к диванчику и, наклонившись, обняла Матушку: – Ма-а-ам, ну не запрещай мне, пожалуйста…

– ЧТО?! – Матушка снова схватила бутылку бальзама и потрясла ее над чашкой. Правда, пробку снять при этом забыла.

– Мам, ты что… расистка? – надула губки девушка, вовремя сообразив ввернуть политкорректное слово.

– При чем здесь расизм?! – Матушка все трясла бутылку так, как не трясло, наверное, даже самые сейсмически неспокойные регионы Японии.

– Ну как при чем?.. – Оленька растерялась. – Ну он же… этот… как его ли… либерал… нет, ли…кантроп! Вот!

– Ты о ком? – Матушка тяжело осела на диван, глядя на дочь расширившимися глазами.

«У нее глаза, как мельничные колеса… Нет, как круглые башни», – вспомнилась Шапочке прочитанная в детстве сказочная классика.

– О Волке, конечно. О ком же еще? – ответила девушка, невинно взмахнув ресницами.

Матушка тяжело вздохнула и, открутив наконец крышку, плеснула себе еще немного бальзама:

– Ох… что мне с тобой делать? – она погладила Красную Шапочку по руке. – Но пообещай мне, что будешь держаться от Брюковкина подальше!

– Честное скаутское, – Красная Шапочка даже ресницами захлопала, а когда такое происходило, то любое разумное существо могло бы обмануться и уверять себя и остальных, что девушка не врет.

Матушка снова вздохнула:

– Ты не знаешь, что это за человек, Левушка… То есть Лев Львович, – тихо повторила она, сразу исправив свою невольную оговорку. – Он безобиден и мил, как котик, но ты даже не заметишь, как окажешься у него, хм, в когтях. Будь осторожна!

Возможно, Красная Шапочка действительно была не самой умной, но если какая-то мысль самостоятельно или с чьей-то помощью поселялась в ее светлой во всех смыслах головке, ее нельзя было оттуда выбить ничем. Попробуйте в абсолютно пустом пространстве поймать нейтрино[7] – без синхрофазотрона не получится, хоть убейся.

И с этого момента Красная Шапочка твердо втемяшила себе, что от режиссера следует держаться подальше и на его уловки не реагировать. Но, в конце концов, ее сердце, хоть ей самой это было еще неведомо, уже оказалось заложено в амурный ломбард в пользу совсем другого, скажем так, разумного существа….