Пятьдесят оттенков Серого волка, или Шапка Live

– Я не работаю, – ответила Красная Шапочка, краснея. – Меня Матушка послала.

Мужчина недоуменно посмотрел на Волка. Тот вздохнул и пожал плечами:

– Это дочь Разумовской, – поспешил уточнить он. – Звезда полужелтой прессы не смогла прибыть лично, но прислала дочь, которая учится на факультете журналистики, молодой талант, так сказать… – при этом Волк как-то странно покосился на планшет Красной Шапочки, который неведомым образом оказался у него в лапах, и это заставило девушку покраснеть еще гуще.

– Так вы дочка Алечки! – расплылся в улыбке мужчина. – То-то мне показалось, будто я вас знаю. Теперь понятно, откуда у вас убойное очарование. Я был знаком с Алечкой лет двадцать назад; ей тогда было не больше, чем вам сейчас, да и я был… – режиссер вздохнул, на его лице появилось тоскливое выражение, – так молод…

– Вы и сейчас еще не старый, – ляпнула Красная Шапочка. – В смысле, вы прекрасно выглядите! Хоть в кино, хоть на обложку журнала…

– Вы мне льстите, – отмахнулся мужчина. – Простите, не представился: Брюковкин, Лев Львович, можно просто Лев. Я режиссер фильма, в котором сейчас снимается Вовчик.

И хоть Красная Шапочка не шибко разбиралась в выражении лиц, на лице у режиссера было явственно написано: «Могу дать интервью. Безвозмэздно, то есть даром».

Но тут настроение режиссера вновь сделало крутой поворот, что случалось с ним, надо полагать, постоянно.

– Вы меня совсем заговорили! – воскликнул он. – Девушка, просто вы внешне настолько… просто вы ну идеально… – подойдя вплотную к Красной Шапочке, Брюковкин жадно вгляделся в ее лицо. – Вот что, вы хотите сниматься в кино?

Внутренняя Богиня Красной Шапочки, с интересом прислушивавшаяся к разговору, при слове «кино» засияла и затрепетала крылышками. Судя по всему, ей это предложение пришлось по душе.

Перед мысленным взором тут же расстелилась красная ковровая дорожка, на которую посыпались лепестки роз.

– В кино? – зачем-то переспросила Красная Шапочка. – А я разве смогу?

В общем-то, данный вопрос показывал, что здравый смысл хоть и не числился в списке субличностей, все-таки был не чужд нашей героине. В ответ режиссер энергично закивал:

– Сможете ли вы? – он схватил девушку за руку. – Да вы просто идеальная Красная Шапочка! В каждом вашем жесте, в каждом движении…

– В общем-то, меня так с детства называют, – вновь зарделась девушка. Про себя она думала, что очень хорошо, что сегодня не пожалела тональника – авось смущение останется не замеченным.

Услышав про роль в кино, Волк издал какой-то сдавленный звук, но ни режиссер, ни сама девушка не обратили на это внимания.

– Тем более! – режиссер, как и многие по-настоящему творческие личности, вошел в состояние эйфории. Вообще говоря, эйфория для творческого человека состояние столь же естественное, как вода для дельфина. Дельфин, в отличие от рыб, дышит атмосферным воздухом, но без воды долго не проживет; так и человек творческий без состояния эйфории зачахнет, как гладиолус, оставленный на попечение убежденного холостяка. – Вы учитесь? Работаете?

– Учусь, – ответила Красная Шапочка. – Но сейчас у меня каникулы…

– Конгениально! – Лев Львович по-дирижерски взмахнул руками. – Значит, у вас есть немного свободного времени?

– Ну… да, – Красная Шапочка, откровенно говоря, была несколько обескуражена. С одной стороны, согласиться на предложение режиссера означало поставить на отдыхе в каникулы жирный крест; с другой – ну кому в ее возрасте не хотелось стать кинозвездой? Внутренняя Богиня вытащила откуда-то кипу глянцевых журналов и потрясала перед внутренним взором Красной Шапочки разворотом с фотографией Евы Грин[4]; Разумей Занудович напялил на нос пенсне, обложился пыльными томами с надписями на корешках вроде «КЗОТ РФ», «Должностные обязанности кинозвезды» и тому подобными и забубнил себе под нос малопонятную ахинею, щедро пересыпанную терминами вроде «ненормированный рабочий день», «плавающий график съемок» и т. д. – А сколько это займет времени?

– Мы рассчитываем уложиться в два месяца, – ответил режиссер. – Часть сцен уже снята, некоторые теперь нуждаются в пересъемке, а если будет нужно, мы сдвинем график…

Разумей тут же вскинул голову:

– «Фильм – не кусок жизни, а кусок пирога». Сказал Альфред Хичкок. Надо соглашаться.

Внутренняя Богиня продолжала тыкать фотографией соблазнительно лежащей на оттоманке Евы.

– Опять «заодно и сэкономим», да? – подал голос Серый Волк.

– Много ты понимаешь! – отмахнулся режиссер. – Ты только посмотри на нее, она же прирожденная инженю! Как раз такая Красная Шапочка, о которой я мечтал… К тому же она дочь Алечки, а у той несомненный талант к актерству. Такие спектакли закатывала, мама не горюй! Да за них деньги можно было брать!

На морде Волка появилось скептическое выражение, но он промолчал.

Внутренняя Богиня Оленьки получила еще один решительный аргумент – съемки – это, кроме всего прочего, законный повод быть в компании Серого Волка. И хоть эта бюрократка с крылышками и не одобряла выбора хозяйки, как начальник отдела амурных дел оной, она поставила на решении Красной Шапочки резолюцию «принять».

– Ну… я согласна, – неуверенно сказала Красная Шапочка. – А что надо делать?

Режиссер вытащил планшет:

– Вы могли бы подъехать завтра пораньше, скажем, часам к двум?

– Ночи? – изумилась Красная Шапочка.

– Что вы, конечно, утра, то есть дня, – поспешил успокоить ее режиссер. – Мы сделаем кинопробы, может, что-то отснимем, а потом…

Волк кашлянул в кулак.

– Чего тебе? – раздраженно спросил Брюковкин.

– Ничего, – ответил Серый. – Что-то горло запершило.

Он втянул носом воздух:

– Вы, никак, одеколон поменяли, шеф? – спросил он с невинной мордой, но режиссер отчего-то смутился.

– Мгм, – Красная Шапочка постаралась привлечь к себе внимание, так как Внутренняя Богиня внезапно испугалась, что о ее подопечной забудут. – Я подумала, что могу. Хорошо?

«А вставать тебе, милочка, рано придется», – напомнил Разумей Занудович, но Внутренняя Богиня шикнула на него:

– Не мешай делать карьеру. Таких шансов бывает два-три в жизни, и то не у всех.

– Я вам сейчас сценарий сброшу, – кивнул Брюковкин. – Ознакомьтесь и завтра не-пре-мен-но приезжайте. Хотя что же мы на «вы». Приезжай.

– Шеф, я ей сам сброшу сценарий, – вклинился Волк. – Вместе с интервью. У нее какой-то странный текстовый редактор, вместо текста выдает ахинею.

– Только ты уж с этим не медли, – ответил режиссер, и тут у него зазвонил мобильник. – Я сейчас, никуда не уходите.

– Вы считаете, что я не справлюсь? – налетела на Волка Красная Шапочка, когда режиссер скрылся за углом фургончика.

Волк пожал плечами:

– Нет, почему вы так решили?

Он протянул Оленьке ее планшет, и когда ладошка девушки коснулась лапы Волка, он едва не уронил планшет, а Красная Шапочка почувствовала приятный жар.

– Мне показалось, что вы отговаривали режиссера от того, чтобы взять меня на роль, – эти слова подсказала Красной Шапочке Внутренняя Богиня. Хотя тон ее был скорее ласковым от смущения.

– Вам показалось, – приподнял бровь Волк. – А если быть совсем уж откровенным, то я с Львом Львовичем совершенно согласен – инженю вы просто прирожденная.

– Мне почему-то кажется, что вы меня обидеть хотите! – девушка выключила планшет и нервно щелкнула замком клатча. – Так вот…

– Да ни капельки, – обезоруживающе улыбнулся Волк. – Наоборот. Я считаю, что ту же Беллу вы сыграли бы лучше, чем Кристен Стюарт.

От этих слов Внутренняя Богиня Красной Шапочки тут же снова засияла, Разумей Занудович попытался было что-то сказать, но махнул рукой и отправился на боковую.

* * *

Тем временем вернулся режиссер, сияя, как налобник диггера во тьме столичного андеграунда.

– Народ, у меня хорошие новости, – заявил Брюковкин, улыбаясь в тридцать два голливудских зуба. – Я сейчас еду к продюсеру, кажется, у него появились де… – он покосился на Красную Шапочку, – …льные мысли по поводу нашей работы! Подождите. – Достав телефон, режиссер сделал несколько фотографий Оленьки. – Буду убеждать его в необходимости смены главной героини.

– Как в прошлый раз? – поинтересовался Волк с совершенно невинным видом.

– Нет, на этот раз, наверно, уже точно, – ответил режиссер как-то не совсем уверенно.

Волк приподнял бровь. «Наверно, он лично знаком с Аланом Рикманом[5], – подумала Красная Шапочка, – иначе откуда научился так точно ему подражать?» В детстве «Гарри Поттер» был любимым фильмом Оленьки; она даже мечтала, что по достижении одиннадцатилетия к ней прилетит сова с письмом, а потом еще лет пять была уверена, что птица просто заблудилась, но вот в этом году уже точно…

Режиссеру снейповское выражение серой морды совершенно не понравилось:

– Так, Вовчик, попрошу без твоего вечного пессимизма! – строго велел он.

– Я не пессимист, а хорошо информированный оптимист, – ответил Волк, пожимая плечами.

– Ты у меня сейчас станешь хорошо инструктированным пессимистом! – не сдержался режиссер, но затем взял себя в руки: – Вовчик, ну ты же сам видишь, у нас гениальный сценарий, голливудская звезда в главной роли, оператор…

Волк продолжил:

– …оператор – гений, гример – чудотворец и режиссер – светило отечественного кинематографа. А теперь еще и прирожденная инженю. И у нас получится самый лучший фильм.

– Ты опять иронизируешь? – на всякий случай уточнил режиссер. Волк отрицательно покачал головой:

– Я серьезен, как Гобсек при появлении денег, честное слово.

Почему-то упоминание о Гобсеке заставило Брюковкина уткнуться в телефон и читать пришедшую эсэмэску:

– Вовчик, ты кого хочешь, заболтаешь! В общем, я побежал, – режиссер повернулся к Красной Шапочке: – Значит, договорились, завтра к двум жду на кинопробы. Ну, бывайте!

И, лихо, по-кавалерийски, развернувшись на каблуках, исчез за вагончиком. Волк вздохнул:

– Вот так всегда. Если бы энтузиазм Льва Львовича удавалось бы конвертировать в валюту, я был бы богаче любой звезды Голливуда… Вас подбросить до дома?

«Конечно, подбросить!» – безапелляционно заявила Внутренняя Богиня.

«Он имеет в виду, на мотоцикле», – заметил Разумей Занудович, до того мирно перечитывающий какую-то статью в брошенном Внутренней Богиней журнале.

«На мотоцикле?! – глаза Внутренней Богини расширились, как у анимешных героинь, заняв пол-лица, но внешней привлекательности при этом она отнюдь не потеряла. – На мотоцикле ездить нельзя! Это же смертельно опасно!»

«Полмира ездит, и ничего», – уточнил Разумей, но спорить с Внутренней Богиней было столь же эффективно, как ловить рыбу на Ледовой арене.

«Мне на полмира плевать с небоскреба в Москва-Сити. Там дорога! И машины! Многотонные, гигантские, мчащиеся со скоростью в сотни километров в час куски металла! Многотонные!!! – трепеща хрупкими крылышками, Внутренняя Богиня взвилась в воздух на высоту, на которой ее балетки оказались аккурат на уровне носа оппонента. – Гигантские!!! Смертоносные!!!»

Разумей Занудович пожал плечами:

«В конце концов, нас ждет машина», – примирительно заметил он.

– Меня машина ждет, – ответила Волку Красная Шапочка и вдруг добавила: – Как-нибудь в другой раз, хорошо?

– Как хотите, – поскучнел Волк. – Интервью я по почте отправлю.

– И сценарий, – напомнила Красная Шапочка.

– Угу, – ответил Волк. – Давайте я вас до выхода проведу, а то еще заблудитесь…

– Мне не десять лет, и тут не дремучий лес, – фыркнула Красная Шапочка. – Как-нибудь найду дорогу.

– Как хотите. – Расстроенный Волк едва удерживался от того, чтобы дотронуться до девушки, и поэтому убрал обе лапы за спину и сцепил их. – Ну, до завтра тогда.

– Угу, – сказала Красная Шапочка. – До завтра.

«…а мог бы и настоять на своем», – ехидно заметила Внутренняя Богиня, когда Красная Шапочка в гордом одиночестве отправилась по тропинке между декораций.

Красная Шапочка, если честно, хотела именно этого – чтобы Волк настоял на своем, и она бы получила возможность сидеть за спиной Волка, держась за кожаную косуху и ощущать бьющий в лицо ветер… Но не все желания юных девушек сбываются, увы, увы…

* * *

В машине у Красной Шапочки была возможность подумать, разобраться в себе, и, конечно, девушка ею совершенно не воспользовалась. Внутренняя Богиня собирала цветочки, маки, лотосы и асфодели и плела из них венок, мурлыкая под нос Histore de Loup французской певицы RоBERT, Разумей Занудович на что-то обиделся и сидел, уткнувшись в журнал, то и дело вздыхая (возможно, ему просто хотелось покататься на мотоцикле?), а перед внутренним взором девушки, словно коллекторы у двери хронического должника, стояли глаза Серова-Залесского. А как известно, если к вам приходят коллекторы, то ни угрозы, ни мольбы не помогут, и единственное действенное средство против них – пулемет «максим».

Возможно, Красной Шапочке польстил бы тот факт, что как раз в это же самое время сам Серов-Залесский, оставив на лужайке своего железного коня в полуразобранном состоянии, прилежно набивал в планшете ответы на вопросы ее интервью; но перед этим он нашел страничку Красной Шапочки в вКонтакте, добавился к ней в друзья и даже развернул во весь экран одну из ее фоточек, не самую, с точки зрения Красной Шапочки, лучшую.

Эту фотку сделала в институте Плотва. Красная Шапочка на ней была в профиль и смотрела на доску, на самом деле просто пытаясь понять, что там калякает один из преподавателей. Но ее лицо при этом приобрело такое выражение, что фоточку можно было смело загнать в какой-нибудь журнал вроде «Работницы» с припиской «молодая аспирантка за работой».

Собственно, поэтому снимок и не нравился Красной Шапочке. Собственно, поэтому Серому Волку он пришелся по душе.

Серов-Залесский прекрасно понимал, что они с Красной Шапочкой совершенно разные люди. В его голове не было ни внутренних богинь, ни других лубочных персонажей, там содержался только вполне человеческий интеллект. Волк не был склонен строить какие-то фантазии и как-то приукрашивать действительность, но…

…но коса нашла на камень: даже самый сильный, самый дисциплинированный разум становится слаб и бесполезен, когда в него с кровью проникает помянутый выше нейротоксин притяжения. И нереально-голубые глаза Красной Шапочки стали для Серого Волка столь же сильным возбудителем, как для нее – его глаза пятидесяти оттенков золотисто-желтого цвета…

Глава 4. Сбыча мечт, или Сказ о том, как Красная Шапочка стала заранее демонстрировать актерские способности

Возвратившись домой, Красная Шапочка переоделась из брючного костюма в демократичную футболку, сняла красную шляпку, действуя именно в таком порядке, а потом немедленно проверила почту. Вообще-то она не подумала о том, что актер мог просто не успеть к этому времени выслать ей то, что обещал, но Серов-Залесский оказался волком слова, и в ее ящике уже лежали и интервью, и сценарий.

Красная Шапочка с облегчением вздохнула, а ее Внутренняя Богиня выглянула из кустов, показав свое личико, словно Гюльчатай. Внутренняя всегда пряталась во время волнений, к которым сама была непричастна. Она уселась в позу лотоса, глубокомысленно вздохнула и заявила:

– Он на тебя точно запал. Верь мне. Я же гуру! То есть гурочка!

– Он просто сдержал свое слово, – пожал плечами Разумей, до того момента удачно косплеящий элемент пасторального пейзажа, то есть белую овечку на стриженом газоне перед кирпичным домиком с красной черепичной крышей. – Почему нет?