Истребитель. Ас из будущего

– Нет.

– Вот и я нет.

На «Номадах» для воздушной разведки стояли фотоаппараты, с помощью которых можно было делать вполне качественные снимки – американская оптика не уступала немецкой.

– Штурман, место боя засеки!

– Уже!

Погнавшись за легкой добычей, немец из охотника превратился в жертву. Оба экипажа впервые применили пулеметы в реальном бою и убедились в мощи оборонительного оружия. Это поднимало их боевой дух и веру в технику, на которой они летают.

Сергей тут же запросил Тихона по радио:

– На базу сообщать? Мне или тебе?

– Давай ты.

Истребитель мог оказаться не одиночкой. Тяжелые Ме-110 залетали и дальше, но в высоких широтах чаще использовались как разведчики.

Тихон слышал переговоры Сергея с базой:

– Повреждения есть?

– Никак нет, оба целы.

– Продолжайте выполнение боевой задачи.

Да кто бы сомневался? И без указаний продолжили бы!

В кабине попахивало порохом. Это не «амбарчик», где носовой стрелок находится в открытой кабине, а у заднего она хоть и закрытая, но щелевая, пороховую гарь мигом выдувает.

Однако Тихон вспоминал МБР-2 с теплым чувством. Устаревший деревянный самолет ни разу его не подвел, вывозил из тяжелых передряг, научил особенностям морской авиации. И для Тихона пересесть с «амбарчика» на «Номад» – это как с У-2 на Як-1, значительно проще. «Номад» был совершеннее, но неказистый на вид «амбарчик» вывез на себе всю тяжесть войны, особенно первых ее лет, самых трудных и напряженных.

И этот полет, и несколько последующих прошли обыденно. Экипаж освоился с самолетом в полной мере.

Каждая модель имела свои особенности в пилотировании. Да что говорить, два самолета даже одной серии, вышедшие с одного завода, могли иметь отличия и свои особенности в пилотировании.

Пользуясь коротким летом, наше командование подтягивало войска – по железной дороге, по реке Северная Двина на пароходах и баржах. Те, кто служил на северах, видели, как пополняются склады боеприпасами, питанием, топливом. А самый верный знак предстоящих боевых действий – развертывание новых госпиталей. Никто из командиров полков ничего не говорил, но все уже знали, видели, чувствовали – готовится наступление. Наши на всех фронтах сильно теснили немцев, и уже никто не сомневался в скорой победе.

Однако фашисты сопротивлялись упорно, особенно на Севере. И если на Восточном фронте потери немцев были велики, в окопах сидело много новобранцев. И это были уже не те немцы, что вторглись в СССР в сорок первом году. Те были откормленные, наглые, опытные, прошедшие всю Европу. Нынешние – с подорванным крупными поражениями духом, худые, зачастую в очках, чего раньше за немцами не наблюдалось.

В отличие от них, егеря из корпуса «Норвегия», сидевшие в окопах против советских бойцов на Кольском полуострове и в Карелии, потерь несли мало – война была позиционной. Немцы сохранили личный состав и выучку, боевой дух остался на высоте, потому, как ни припекло, не видели они массовых потерь. Но пробил и их час!

Под утро Тихона подняли по тревоге и вызвали в штаб. Он и выспаться-то толком не успел, сели в Губе уже в сумерках. Пока докладывал, пока в столовую ходили, и в итоге легли поздно. Стало быть, что-то серьезное произошло.

Оказалось, у Новой Земли произошла поломка двигателей на нашей подлодке. Лодка с трудом добралась до пролива Маточкин Шар, разделявший острова Северный и Южный, и дала радио в штаб ВМФ СФ.

Тихон вошел в комнату комэска, доложил.

– Срочное задание. Понимаю, отдохнуть не успел, так и у других ситуация не лучше. Приказ пришел из штаба флота – срочно доставить запчасти к Новой Земле, а конкретно – к проливу Югорский Шар, к восточной его части. Сам понимаешь, «амбарчику» туда не добраться, только «Каталине».

Именно так зачастую называли «Номад» за внешнюю схожесть с «Каталиной».

– Когда вылет?

– Механикам я уже отдал распоряжения о подготовке твоего самолета. С базы подплава скоро должен прибыть человек с грузом, сразу после погрузки вылетай. Бомбы не брать, со слов штаба подплава, вес запчастей около полутонны.

– Слушаюсь!

Первым делом Тихон направился к штурману:

– Анатолий, прокладывай курс на Новую Землю, конкретно – к проливу Югорский Шар.

– Опа! Чего это нас туда? Еще бы на Северный полюс отправили!

– Это приказ из штаба флота, а приказы не обсуждаются.

Штурман развернул карту и достал логарифмическую линейку.

– Ты слышал новость?

– Какую?

– Союзники второй фронт открыли, в Нормандии высадились – это провинция такая во Франции.

– Нет, впервые от тебя слышу.

– Только что по радио передали, Левитан зачитал.

– Наконец-то сподобились! Долгонько мы его ждали!

– Они колбасой по ленд-лизу откупались, – засмеялся штурман.

– Против колбасы ничего не имею, вкусная.

– А зачем нам к Новой Земле?

– Запчасти к подводной лодке срочно доставить надо.

Интерес к северным морям и конкретно к Северному морскому пути у немцев был большой. Еще до войны шастал в наших водах крейсер «Комет», замаскированный под гидрографическое судно. Уже в октябре 1941 года в Карском море была впервые обнаружена немецкая подводная лодка. Этой же осенью с подлодки немцы высадили десант и захватили нашу полярную станцию на мысе Стерлигова. Она располагалась недалеко от островов Мона, в бухте Ложных Огней. Главной задачей немцев стал захват секретных документов, и в первую очередь – радиошифров.

Экипаж немецкой субмарины К-255 создал на мысе Константина опорный пункт, для самолетов – запасы топлива, масла, для людей – запасы провизии. Он провел разведку пролива Вилькицкого, потопил советский гидрографический бот «Академик Шокальский».

В том же сорок первом году в Баренцевом и Карском морях побывал крейсер «Адмирал Шеер». Он атаковал с моря Диксон, но получил отпор. И после этого происшествия немецкие корабли больше не посещали Карское море – оно было отдано спецотряду Люфтваффе и Кригсмарине.

Немцам были крайне нужны посты метео- и радионаблюдения. В 1942 году на острове Земля Александра (западная часть земли Франца-Иосифа) они создали двадцать четвертую базу метеорологической и пеленгаторной службы. Там же была подскальная база подводных лодок и аэродром – недалеко от полуострова Полярных Летчиков. Немецкие подводники обустроили казармы, продовольственные и топливные склады, склад боеприпасов и ремонтную мастерскую. Наверху, на земле, построили два домика на двести человек.

Но база оказалась далеко от судоходных путей Карского моря, и немцы сочли, что для их целей лучше всего подходит Северный остров Новой Земли.

В 1943 году немецкие подлодки обнаруживались на Севморпути часто. Одну из таких лодок – У-63 – обнаружила наша С-101 под командованием капитан-лейтенанта Трофимова и утопила ее. Немецкие подводные минные заградители стали активно ставить у западных берегов Новой Земли мины ТМС, у мыса Старый Наволок они основали тайный опорный пункт.

В 1943 году сквозной навигации на Севморпути не было, но с Диксона на Мурманск и Архангельск корабли ходили. Летчики гидросамолетов, капитаны судов, полярники считали, что они в глубоком тылу, и зачастую пользовались открытой радиосвязью, поставляя этим немцам ценную информацию о ледовой и метеорологической обстановке и о выходе кораблей из портов. После гибели транспорта «Куйбышев» и ледокола «Сибиряков» наши стали пользоваться радио осторожнее.

И все равно гитлеровцы разгромили наш конвой ВА-18, в составе которого были пароходы из США. Погиб пароход «Марина Раскова» и два новейших тральщика – АМ-114 и АМ-118, их потопила У-365, впервые применив бесследные акустические торпеды. Обычно торпеды оставляют за собой видимый след из пузырьков, но в этом случае сигнальщики и наблюдатели обнаружить их не могли.

В августе 1943 года две немецкие подлодки полностью обогнули оба острова Новой Земли. Они создали в заливе Благополучия опорный пункт, на острове Поной – склад морских мин, на острове Вардронер сделали радиопеленгаторный пункт и станцию целеуказаний, а на острове Подкова – ремонтную базу и склад продовольствия. Сюда неоднократно заходили немецкие суда снабжения – «Пелагас» и «Кернтерн».

На берегу Харитона Локтева (архипелаг Норденшельда) – место отстоя и склады топлива и провизии. Этой тайной базой часто пользовалась субмарина У-354 под командованием капитана Хершлеба.

10 августа 1944 года немецкая подлодка была замечена в бухте Полынья (сорок километров восточнее Диксона). Подлодки неоднократно засекали в бухте Инокентьева (устье реки Енисей), где в ту пору жили немцы-колонисты. 12 августа 1944 года подлодки были обнаружены нашими судами у островов Вайгач и Белый.

В этих трудных условиях советским морякам удалось провести по всей трассе с запада на восток пароходы «Моссовет», «Игарка», «Андреев», а в обратную сторону – «Революционер» из США.

Но так везло не всем. 26 августа у островов Каминского немецкая субмарина потопила гидрографический бот «Норд» под командованием капитана Павлова.

В эти края летчики полка, в котором воевал Тихон, летали не часто, обычно эти задания выполняли летчики отдельной эскадрильи Мазурука, прославленного полярного летчика.

Экипаж уже собрался у самолета, когда к гидроспуску лихо подкатила «полуторка». Из кузова легко выпрыгнули два краснофлотца и стали сгружать ящики.

Из кабины выбрался, судя по его замасленному бушлату, механик.

Тихон подошел к нему, козырнул:

– Это насчет вас звонили из штаба? Я по Новой Земле.

– Так точно! Как грузить будем?

Гидросамолет хоть и недалеко от берега покачивался, но с земли погрузить ящики было невозможно.

Сделали катером два рейса. Флотский механик тоже забрался в самолет. Вместе с ним в третьем отсеке, где находились бортовые воздушные стрелки, разместили груз.

Тут же по радио было дано «добро» на взлет. Короткий разбег по воде – и самолет лег на курс сто десять градусов.

Шли почти над береговой линией – так лучше ориентироваться. Полеты вдали от берега всегда сложны – пространство безориентирное, как говорят штурманы.

Мерно гудели моторы. Облачность была низкой, и они шли на высоте восемьсот метров, почти под кромкой облаков. Побалтывало, периодически самолет, попадая в нисходящие потоки воздуха, проваливался в «воздушные ямы».

Внизу промелькнул Архангельск. Было хорошо видно, как к порту тянутся транспорты. При взгляде на них с самолета возникало ощущение, как будто они стоят на месте, если бы не кильватерный след за кормой.

Бортовые стрелки позевывали, оглядывая воздушное пространство. Немецких истребителей не предполагалось: если они сюда и доберутся, так только бомбардировщики, у «худых» запаса топлива на обратный путь не хватит.

Через пару часов полета показался остров Колгуев, да и то штурман показал на темную полоску вдали, сам Тихон внимания на нее не обратил бы.

– Над островом вправо – на курс девяносто.

– Понял.

В этом полете штурман сидел в одной кабине с Тихоном, на месте второго пилота – третий отсек и так занят. Тем более бомб нет, бомбить не предполагалось, а значит – бомбовый прицел не нужен.

Этим курсом они шли два часа.

– Впереди остров Вайгач будет, а правее его – пролив Югорский Шар, – сказал штурман.

– Сколько осталось?

– Четверть часа лету.

Внизу уже почти пять часов простиралась вода. Сначала Белое море пересекли, сейчас над Баренцевым висели.

Впереди показалась земля.

– Остров Долгий, – сказал штурман. – Считай – прилетели.

И вдруг по внутренней связи прозвучало:

– Командир, справа вижу подводную лодку в надводном положении! – Это докладывал носовой стрелок, у него впереди и в стороны обзор хороший.

Тут же правый бортовой стрелок подтвердил:

– Командир, немец!

Как некстати! Бомб на «Номаде» нет из-за груза, а пулеметами, пусть и крупнокалиберными, лодке вреда не нанесешь. У нее прочный корпус толщиной, как броня у танка, не каждой пушкой пробьешь.

– Радист, открытым текстом давай радио!

– На какой волне?

– Моряков. Текст такой: «Десять миль западнее острова Долгий наблюдаю немецкую подводную лодку в надводном положении». Повтори несколько раз, может быть, кто-то из наших услышит, тут тральщики быть должны.

На наши подлодки надежды не было, с ними радиосвязь можно установить только в надводном положении. И немцы, скорее всего, всплыли для подзарядки аккумуляторов, вентиляции отсеков и радиосеанса со своими.

Но спокойно смотреть, как по-хозяйски ведут себя немцы в наших территориальных водах, было невозможно, и Тихон заложил правый разворот.

– Бортовым стрелкам – огонь по лодке!

Почти сразу открыл огонь из носовой установки Григорий. В кабине сразу остро запахло порохом.

Через минуту его поддержал левый бортстрелок.

Внезапно по внутренней связи раздался взволнованный голос Олега:

– Командир, с подлодки по нам ведут огонь из зенитки!

В подтверждение его слов недалеко в воздухе взорвался снаряд.

Тихон стал выполнять противозенитный маневр, своего рода змейку, да еще с набором высоты. Почти сразу вошел в облачность, и немцы потеряли его самолет из виду.

– Олег, сколько раз немцы пальнули?