Двое в лодке

А я сидел и смотрел на неё — длинноногая натуральная блондинка, с мультяшными ресницами и обаятельной улыбкой. И с синячарой на полскулы.

- Кто тебя так разукрасил?

- Да один из этих, - она дёрнула плечиком, - черномазых, они все на одно лицо, - провела пальцами по волосам, прикрывая синяк, возвела глаза к потолку и иронично добавила, - я пыталась убежать. Дура, да? Накинулась на мужика с автоматом.

Несколько девушек фыркнули, раздались комментарии:

- Хорошо ты его!

- У него была такая морда...

Марина с сарказмом отвесила поклон публике, не поднимаясь с матраса:

- Рада, что вам понравилось, - перевела взгляд на меня, пояснила, - я воткнула ему в шею маникюрные ножницы, когда он отвернулся. В фильмах они обычно после этого дико орут и, - она развела руками, хмыкнула, - как в кино не получилось. Он догнал меня, я двух шагов сделать не успела.

Женя ободряюще подмигнула ей:

- Всё равно ты молодец, я бы не решилась.

Блондинка пожала плечами и опустила голову. Я не удержался:

- Ты так хотела работать за границей, что пошла на собеседование в какую-то сомнительную контору без всяких гарантий?  Уехать из дома на всё лето и мыть посуду за турками?

- Я бармен! - гордо вздёрнула подбородок она, - и я очень классный бармен, можешь мне поверить. Но столько бабла, сколько предлагали эти чурки, я в нашей стране за год не заработаю.

- Это точно, - оживилась Яна, - у нас та же фигня.

Несколько её подружек закивали, их взяли всех вместе, только им предлагали не работать официантами, а танцевать. Конечно же, не стриптиз, а шикарные шоу-программы, целые костюмированные представления. Они поверили. И теперь сидели на грязных матрасах на железном полу ржавого корабля, плывущего неизвестно куда.

Я рассматривал их уже часа два, больше здесь смотреть не на что — голые стены и пятнадцать зарёванных красивых девушек. Они все были красивые – молодые, грудастые, модельно-красивые славяночки. Не нужно обладать развитой фантазией, чтобы понять, для каких целей их похитили — уж точно не коктейли готовить.

Когда всё, что можно было рассказать, было рассказано, на пару минут опять стало тихо. Но только на пару минут. Редкие шморганья носом и всхлипы превратились в бурный поток завываний — я не помнил, как её зовут, но её голос ещё долго будет сниться мне в кошмарах. Её не могли успокоить. Она вела себя более-менее тихо только пока кто-то что-то рассказывал, но как только разговоры стихали...

- Лёш, куда нужно ударить, чтобы человек потерял сознание?

Голос Женьки был ровным и спокойным, но я чувствовал, что она на пределе.

- В висок, - стал загибать пальцы я, - в макушку сверху, только там надо сильно быть, у тебя силёнок не хватит. Можно по затылку, там где шея начинается, но есть риск нанести опасную травму, тут надо быть осторожным. Можно, в принципе, и в глаз, но ты, как я понимаю, не хочешь серьёзных повреждений?

- Нет, я просто хочу, чтобы она заткнулась!

Крик Жени отразился от железных стен, зашелестел в тишине... обсуждаемая персона всхлипнула, набирая воздух для ещё одного завывания, меня больно пнули в колено, Марина, корча страшные рожи, прошипела:

- Давай болтай ещё!

- Есть море способов! - радостно провозгласил я, глядя на расплывающуюся улыбку Женьки, встал по центру маленького помещения, девчонки резво поджали ноги, освобождая мне место. - Вот, ты, например, высокая — это большой плюс в драке!

- И как мне это использовать? - подыграла она, с заинтересованным видом подпирая щёки ладонями, - поведай мне, великий сенсей! - повернулась к девчонкам, гордо указывая на меня ладонью, - он реально тренер, щас как научит нас, мы всех этих арабов в два счёта уложим!

Девушки захихикали, на меня обратились пятнадцать пар блестящих глаз...

Я вздохнул, оглядывая фронт работ — боже, дай мне сил, — и решительно протянул руку Яне:

- Так говоришь, ты танцовщица?

***

Спать было ужасно неудобно, я всё время вертелся, пытаясь уложить свои руки-ноги так, чтобы ничего не затекало. Неразрешимая задача — я слишком большой. На моём левом локте спала Марина, к спине прижималась Женька, ступни упирались в какую-то официантку. Как только я пытался повернуться, все окружающие начинали вертеться вместе со мной и опять становилось неудобно. Я лежал в каком-то полубреду, стараясь максимально отрешиться от гудящего тела, задубевшего в неудобном положении. Перед глазами мелькали кадры, то старые, почему-то всплывшие из памяти, то совсем свежие, двухчасовой давности. Смеющие девчонки, на щеках которых от улыбки изгибались полоски засохших слёз, Женька, схватившая меня за руку и радостно шепчущая в ухо «ты молодец!».

Я и правда сумел развеять упаднические настроения нашей большой компании. Танцовщицы размахивали сильными ногами, под моим чутким руководством осваивая удары в корпус и готовясь задать жару пленившим их чуркам. Я смеялся, но учил вполне серьёзно — меня это тоже успокаивало, привычная работа, в которую нужно вкладываться, не отвлекаясь на левые мысли.

В памяти возникла Марина, растрепанная и запыхавшаяся:

- А кулаками бить научишь? - у неё горели глаза, она старательно копировала стойку Яны, на которой я всё показывал.

- Не научу, у вас слабые руки.

- Нифига подобного, - возмутилась она, - я тридцать раз отжаться могу!

Я улыбнулся на одну сторону, закатил глаза:

- Подними мою руку.

Марина посмотрела на протянутую ей ладонь, схватила двумя руками и с ожиданием посмотрела мне в глаза. Я расслабил плечо. Она покачнулась, но снова выровнялась, гордо убрала одну руку за спину, продолжая держать моё запястье одной рукой.

- Долго продержишь? - усмехнулся я, она фыркнула, тогда я сложил руки на груди и предложил, - толкни меня, двумя руками.

Она толкнула. Я остался стоять как стоял, её же отнесло на пару шагов. Девчонки засмеялись, Марина толкнула ещё раз, всем весом, теперь я всё-таки покачнулся, но не успела она обрадоваться, как я прижал её локти к телу и обхватил двумя руками.

- На том расстоянии, которое тебе нужно, чтобы ударить руками, у твоего противника есть те же возможности. А его руки сильнее, - Марина дёрнулась, пытаясь вырваться, забилась изо всех сил. - Так что лучше к противнику, который сильнее тебя в разы, даже не подходить.  Не давать ему возможность схватить тебя. И не воображать себя великим воином, если выучил два удара, - девушка перестала вырываться, затихла, тяжело дыша, я отпустил её. - То, что вы здесь учите, может сработать только раз, пока от вас не ожидают подлянки и легко поворачиваются к вам спиной.

Девушки перестали улыбаться, смотрели на меня серьёзно и сосредоточенно. Марина поправляла одежду и тёрла плечо. Я взял её за локоть:

- Без обид?

- Без обид, - вздохнула она. - Ну а что делать, когда тебя держит горилла двухметровая? Если он сильнее и с автоматом, а я с причёской и на каблуках? Глазки ему строить?

Судя по жадным взглядам, этот вопрос интересовал многих.

- Можно и глазки, - ухмыльнулся я. - А потом пальцами в эти глазки, пока он раскис и ничего плохого не ожидает, - дамы засмеялись, закивали. - Сразу, пока он ничего не видит и не соображает, отпрыгиваешь подальше, чтобы поймать не успел. А потом каблуком ему по чувствительному месту.

Я входил во вкус, подцепил Женьку, взял за руки выше локтей:

- Вот так он тебя держит. Что ты будешь делать? - она взбрыкнула коленом, я еле увернуться успел, раздался смех. - Тоже верно. Но можно и не так. Вот ты, например, высокая и если я к тебе немного наклонюсь, то лица окажутся на одном уровне.

Она смотрела на меня с расстояния сантиметров в десять, расширенные зрачки отражали точки света из окошек, щеки медленно заливал румянец. Я зажмурился, чтобы не видеть её лицо, глубоко вдохнул. Что я говорил? Зачем я вообще стал к ней так близко...

- И что делать тогда?

О, вспомнил! Я же учу мелюзгу драться! Полегчало. Я посмотрел на задавшую вопрос:

- Можно ударить лбом по носу, - Женька поморщилась, я усмехнулся, - это не так больно, как кажется. Лоб крепкий, а вот нос — не очень. И поверьте мне, когда в переносицу с силой врезается что-то твёрдое, мир тухнет мгновенно. Пусть на полсекунды, но за эти полсекунды ты успеешь ударить коленом туда, куда ты хотела и убежать.

- Это тоже каратэ? - игриво улыбнулась Яна, я не смог не улыбнуться в ответ:

- Нет, это из подготовки спецназа, я там служил.

«Ух ты!» и подобные охи-вздохи наполнили помещение, Яна ещё раз стрельнула в меня глазами... не попала. Я смотрел на Женьку, в глазах которой читалось «позёр и выпендрёжник!».

Ну, есть немного...

Я провёл ладонями по её рукам, чуть сжал пальцы и отпустил.

- И вообще, не бойтесь запрещённых приёмов, вы не в спортзале. В глаза, в пах, хоть ногтями в ноздри! То, что они собираются сделать с вами, гораздо хуже. Не жалейте их.

Все молчали. Марина рассматривала маникюр, Яна уставилась в пол, в глазах было что-то странное.

- Так мы выберемся отсюда?

Несмелый голос принадлежал той самой барышне, которая непрерывно стенала и плакала.

- Не знаю, - я смотрел на свои руки, вспоминая ощущение тяжёлого пистолета в них. Выберемся?

Сколько человек нас охраняет? Я насчитал шестерых, если они глушили мотор для того, чтобы с нами поговорить, значит один из них ещё и управляет кораблём. Шесть человек, пять калашей. И мой Макаров где-то у них. А у меня голые руки, треснутые рёбра и шестнадцать ногастых баб... охренеть.

Так всё-таки — выберемся? Нужно ответить честно хотя бы себе самому. При определённом везении... ну, большом везении... скажем так, если все невинные души этого полушария будут за нас молиться...

Я хмыкнул, сжал кулаки:

- Мы обязательно попробуем, девочки, - обернулся, стараясь заглянуть в глаза каждой, кивнул, - нужно дождаться подходящего момента. Вы только не геройствуйте. Если услышите стрельбу — сразу на пол и отползать. Если выхода нет — сдавайтесь и будьте паиньками, ждите нового момента. Мы выберемся.

***

Не помню, когда я уснул, но проснулся уже при ярком свете. Мне оставили весь матрас, но тело всё равно затекло и не хотело разгибаться. Кто-то шёпотом жаловался, что потянул связки, ей отвечали, что ногами махать надо было осторожнее. Я лежал, отвернувшись к стене, никто не видел, что я проснулся. Полежу ещё, так не хочется подниматься... стану опять центром внимания, придётся всех развлекать. «Восемь девок, один я» — чувак, тебе ещё повезло! У меня их вдвое больше.

Дамы болтали о всякой фигне, о рыбках, птичках, косметичках... Этот фоновый шум расслаблял, они старались говорить тихо, похоже, некоторые ещё спали. Я сам почти отъехал, когда моё внимание пробудило то, что кто-то назвал моё имя.

- Какой он классный, девочки, - она вздохнула, я не помнил, кто это, но стал прислушиваться. - Где он был всего неделю назад, а? Что ему стоило появиться в нашем клубе?

- Такие по клубам не ходят, - это Яна фыркнула. - Он же спортсмен, небось ещё и не курит.

- Курить хочется зверски, - вставил кто-то шёпотом.

- Это да...

Они немного помолчали, потом я услышал голос Марины:

- А вы давно знакомы?

- Мы вместе живём. Почти неделю, - Женька. И как сказала, ведь не придерёшься! Правда живём. А что в общаге и по ошибке — она уточнять не стала. Послышались вздохи, кто-то тихо хохотнул:

- Утритесь, дамочки, он занят.

- А что, понравился? - это Марина, с лёгкой издёвкой.

- А что, и тебе понравился? - Яна, тоже с издёвкой.

- У меня парень есть, - отбрила Марина, - и ничуть не хуже.

Все замолчали. Я представил, о чём они думают — о парнях, обо всех тех, кто остался на берегу в родной стране. Мне тоже есть, о ком подумать — две группы по тридцать человек, они все ответственные, небось приходят каждый день к положенному времени, удивляются, догадки строят, где это может пропадать их тренер... И родители тоже. И Сашка.

Я представил, как бы чувствовал себя, если бы с ним такое случилось. Если мы договорились встретиться, а он не пришёл. Мобильный недоступен, по домашнему говорят, что с работы он не вернулся. Хреново получается. А ведь Санёк достаточно умён, чтобы связать моё исчезновение с предшествующей дракой... Но, к сожалению, недостаточно умён для того, чтобы тихо сидеть дома или на крайняк сообщить в милицию — он пойдёт искать правды сам, со своими верными подшипниками. Хоть бы не нашёл.

Мысли понеслись в совсем уже неприятном направлении, я потёр лицо и поднялся.

- Доброе утро, - со мной рядом плюхнулась Женька, протянула бутылку минералки и булку. - Пока ты спал, приносили завтрак.

Я критически осмотрел еду, пожал плечами:

- Спасибо, - откусил кусок, запил, вернул бутылку. - А кто приносил это всё?

- Да арабы, кто ж ещё, - пожала плечами она.

- Ты их различаешь? - понадеялся я, она качнула ладонью:

- Ну не то чтобы... нового я никого не увидела, если ты об этом.

- Об этом, - я кивнул, запихал в рот остатки булки, опять взял у неё воду. - Шесть человек, пять автоматов... Печально, - она нахмурилась, промолчала. - Сколько человек приносили еду?

- Двое, один грузит, другой с автоматом рядом стоит.

- Разумно, - скривился я. - Как думаешь, каким образом нас будут переправлять через границу?

- Да что тут думать, не через таможню, это точно. На побережье укромных мест сколько хочешь, просто причалят там, где всё уже подготовлено.

- А там охраны будет ещё больше, - мрачно опустил голову я. Откинулся на стену, запрокинул голову, разглядывая облупившуюся краску на стёклах под потолком. Она села рядом, обхватила руками колени, положила на них подбородок. - Жень, - я обнял её, заглянул в лицо, - прости меня. Ну, за всё, за дурацкое поведение в общаге, за спор с поцелуем, за то что втянул тебя в это дерьмо. Если бы я мог всё исправить, я бы что угодно для этого сделал.

- За поцелуй мог бы и не извиняться, - прошептала она, бросила на меня лукавый взгляд, опустила глаза. Я просиял, прижал её покрепче:

- Правда?

- Правда, - она вздохнула, села удобнее, обняла меня за пояс, - я тебя ещё хоть сто раз поцелую, если мы выберемся с этого корыта.

Я потянулся к ней, но она убрала лицо:

- Я сказала — если выберемся.

- Не «если», моя милая, а «когда», - я всё-таки умудрился чмокнуть её в губы и поднялся. - Ну что, валькирии, продолжаем тренировки?